Амеличева Елена

Древняя душа (СИ)

Елена Амеличева

Древняя душа

Том 1 Часть 1 Покоритель миров Глава 1 Запах атулий; Глава 2 Белый лист

Не было времени, когда ни я, ни ты не существовали.

И в будущем никто из нас не перестанет существовать.

Бхагавад — Гита

О, женщин знаю я! Они ужасно любят

Спасать от гибели того, кто их погубит.

В. Гюго

Я забуду всех,

А тебя не забуду.

Посмотри наверх –

Мы пришли ниоткуда.

Между нами дождь,

И огонь между нами.

Если ты уйдешь,

То случится цунами!

Я разлетаюсь на тысячи птиц,

Разрываюсь на сотни частиц,

Чтоб сложиться из единиц

С тобою.

Я разливаюсь на множество рек,

Распадаюсь на слезы и смех,

Прорастая в тебе любовью.

Я забуду всех,

А тебя не забуду.

Посмотри наверх –

Мы пришли, это чудо!

Принимая мир

Внутривенно, наружно,

Мы сошли с орбит

Океаном на сушу…

А. Спиридонова «Цунами»

Часть 1

Покоритель миров

Глава 1 Касикандриэра. Запах атулий

Этот аромат я запомню навсегда.

Сегодня расцвели атулии — вызывающе яркие, причудливой формы цветы огненного оттенка. Их резкий запах нагло ворвался в мои покои рано утром и вывел из раздумий. В ту ночь никто во дворце не смог сомкнуть глаз, все ждали известий о переговорах с врагом — понимая, что чуда не произойдет. У меня тоже не имелось иллюзий на этот счет. Повелитель прибыл в наш мир с единственной целью — поработить его. Его железные «птицы» — уродливые черные корабли — закрыли небо, и привычная жизнь осталась в прошлом.

Кахары предсказывали появление Покорителя миров, когда я еще бегала по дворцу в детском коротком платьице. Со временем пророчество стало восприниматься как страшная сказка, которой на ночь пугают малышей. Но кахары никогда не ошибаются — изреченное жрицами Богини неизбежно сбывается.

Я поежилась, привычно накручивая на палец темно-золотистый локон — по телу пробежал озноб. Должно быть, подул холодный утренний ветер. Но от окна отходить все равно не хотелось — глаза выискивали вдали яркие пятна — так вспыхнут на солнце латы королевской охраны, подавая сигнал о том, что отец и брат возвращаются домой. Их взгляд устремится вперед, на белоснежный дворец с точеными резными башенками, и они почувствуют, что там их любят и ждут.

— Госпожа, — раздался сзади голос Лии. По тону личной служанки и самой близкой подруги мне стало ясно — что-то не так. Да и госпожой она меня зовет только для чужих ушей. Я обернулась. В центре комнаты стояла моя мать, королева Кассия.

Миниатюрная и хрупкая, как статуэтка — несмотря на то, что произвела на свет меня, четверых моих сестер и двух братьев, один из которых, мой близнец, задохнулся в утробе, пока рождалась я. Сегодня мать надела огненное платье, это значит, что она на взводе. Когда королева в таком настроении, точкой приложения ее гнева обычно становлюсь я, убийца ее первенца-сына. Конечно, если не успевает вмешаться отец. Так было всегда — о чем мне постоянно напоминает зеркало, отражая шрамик над бровью и заставляя вспоминать, как кровь заливала лицо и капала на ступеньки дворца.

Это яркое платье идет ей, оттеняя большие зеленые глаза, под которыми пролегли круги — Кассия тоже не спала всю ночь, но это делает ее лишь красивее. Высокая прическа королевы, как всегда, безупречна. Рыжие волосы полыхают, как атулии, ее любимые цветы. Обычно в честь их цветения устраивался небольшой праздник, но сегодня не до этого.

— Доброе утро, матушка, — я поклонилась, стараясь не упускать ее из виду — ведь то, что принцесса стояла к королеве спиной, непростительный проступок, а мне бы не хотелось вновь почувствовать на себе ее тяжелую руку. — Простите, не хотела проявить неува…

— Переговоры провалились, — перебила она, нервно дернув головой и заставив длинные серьги станцевать яростный танец. Я заставила себя промолчать и не спрашивать, как отец и брат, хотя бешено стучащее сердце, казалось, застряло в горле, не давая вдохнуть. — Они возвращаются домой, но не успеют до прибытия этого выродка, Повелителя. Он летит сюда. Встречать его будем мы с тобой, Касикандриэра.

Я вздрогнула — впервые на моей памяти мать назвала меня полным титулом, как и положено именовать перворожденную принцессу: Касик — родовая приставка правящей династии, анд — первенец, Риэра — имя. Родным можно звать меня просто Ри, но все остальные обязаны ломать язык, произнося титул полностью.

Наши с Лией глаза встретились — видимо, мы обе хотели убедиться, что нам это не послышалось. Королева именовала меня отродьем, мерзавкой, убийцей и много как еще. Однажды назвала дочерью — наверное, по оплошности. Так что же заставило ее переступить через жгучую ненависть к принцессе и назвать ее Касикандриэрой?

— Женщины нашего рода славятся тем, что мужчины теряют от них голову, — продолжила Кассия. — Полагаю, Повелителю это известно. Это шанс для нас. — Мать подошла ближе и окинула меня с головы до пят придирчивым взглядом. — Ты изящна и стройна, грудь пышная и высокая, хоть ты еще юна, ноги длинные, — она зашла со спины, — красивая форма ягодиц. — Ее рука выдернула заколку, заставив меня вскрикнуть от боли. — Волосы — твое главное украшение. — Королева бросила взгляд на Лию, — распусти ее локоны по спине, вверху скрепи лучшей диадемой.

— Да, госпожа.

— Надень на нее самое красивое платье с глубоким декольте, неяркое, светлое, нужно подчеркнуть невинность принцессы, украшений должно быть немного. С твоим цветом глаз, — она вгляделась в мое лицо, — никогда не могла понять, что это за оттенок! Даже не знаю, какие серьги подойдут.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- У госпожи золотистые глаза, как сок атулий, — подсказала Лия, щелкнув замком моей сокровищницы. — Вот эти камни их прекрасно оттенят! — она протянула Кассии украшения.

— Сок атулий, — не глядя на нее, прошептала королева. — Да, так и есть, такая же ядовитая. — Взгляд наполнился ненавистью, но она обуздала свои чувства, не преминув все же добавить, — будем надеяться, этот ублюдок захочет тебя! И тогда уж делай все, чего он пожелает, но добейся главного — чтобы он пощадил твоего брата и отца! Поняла?

— Поняла, — я усмехнулась, с трудом удерживая рвущиеся наружу злые слезы. — Из принцесс в шлюхи, что ж непонятного? Как прикажете, матушка!

— Молчать, мерзавка! — ее рука привычно взлетела в воздух, чтобы отвесить очередную оплеуху, которая разобьет мне губу — в какой уже, интересно, раз? Даже забавно — при слове «мать» я сразу вспоминаю вкус крови.

Но Кассия сдержала себя — нельзя портить личико подарку Повелителю! Вряд ли он польстится на синяки да ссадины. Хотя, кто знает, много раз слышала, как слуги шептались по углам, пересказывая друг другу сплетни о его жестокости. Может, это правда — как и слухи о том, что всех принцесс с покоренных планет он забирает в свой гарем.

— Ты стоила мне одного сына, убийца! — лишенная удовольствия ударить по щеке, королева причинила боль по-другому. — Второго не получишь! — она вгляделась в мое лицо, жадно выискивая в нем отблески того огня, в котором сейчас сгорала от страдания душа. Но напрасно — годы истязаний научили меня надевать непроницаемую маску. — Не зря кахары говорили, что ты погубишь нашу семью! Одевайся, быстро! — она дошла до двери, обернулась и смерила меня презрительным взглядом, — быть шлюхой — это как раз то, чего ты заслуживаешь!

— Успокойся, не обращай внимания, — Лия подхватила меня, дрожащую, и удержала на ногах, когда мать ушла.

Если бы не она, я рухнула бы на пол, словно куль с мусором. Хотя вряд ли старшая дочь была для матери даже мусором, ведь от него можно было избавиться, а от меня нет. День за днем мое лицо напоминало ей об умершем принце и бередило незаживающую рану. Я понимала, как это больно, ведь мое сердце тоже кровоточило каждый раз, когда на глаза попадались одинаковые кулоны и у матери, и у отца — в нем хранились крошечные рыжие прядки волос того ребенка, что умер из-за меня.

— Она винит тебя, потому что не может признать, что сама была виновата. — Прошептала девушка, поглаживая мою спину. — Я слышала, она объехала все храмы Богини, когда уже была на сносях, молила о том, чтобы родить наследника, а лекари не советовали ей совершать такое трудное путешествие. И получилось, что не зря отговаривали!

— Это ничего не меняет. — Я сделала глубокий вдох. — Сейчас у меня проблема посерьезнее.

— А что если твоя умная Лия скажет, что есть способ не стать шлюхой и добиться помилования для твоей семьи? — она лукаво улыбнулась. — Но тебе придется постараться!

— Все сделаю! Говори!

Вместо шлюхи, готовой на все, по широкой белой лестнице дворца спустилась Касикандриэра — наследная принцесса правящей династии. Голубое платье с золотой вышивкой не выставляло напоказ мои прелести, оно подчеркивало фигуру и воротником-стойкой помогало держать голову прямо. Волосы были убраны наверх, как и подобает, лишь несколько локонов вились по плечам.

Взгляд матери прожег насквозь, она сделала шаг в мою сторону, но по иронии судьбы, от расправы меня спас наш враг. Серебристый корабль Повелителя накрыл нас черной тенью. От него веяло холодом небесных далей, в которых он летал, играючи покоряя высоты, о которых мой народ не мог даже мечтать.

— Ты пожалеешь об этом! — прошипела Кассия, когда я заняла место рядом с ней и сестрами. По ее покрасневшему лицу пошли белые пятна.

— Увидим, матушка. — Спокойно отозвалась я, глядя как треугольная «птица» бесшумно снизилась и зависла над травой лужайки, словно лежа на подушке из воздуха.

Небольшая дверь в боку корабля выпустила наружу лестницу. Первым по ней спустился брюнет в черной одежде, которая делала его похожим на военного. Окинув нас пытливым взглядом светло-серых глаз, он встал сбоку лестницы, убрав руки за спину. Десятка два мужчин вышли из «птички» и двумя шеренгами разошлись в стороны, образовав полукруг. Последним из корабля вышел Покоритель миров. Сразу стало ясно, что это он — по тому, как надменно и по-хозяйски мужчина посмотрел на нас.

Высокий шатен был даже красив — стройный, с правильными чертами лица, холеный и уверенный в себе, но приближаться к нему не хотелось, сразу становилось ясно, что такой способен походя ради забавы скомкать твою жизнь и выбросить прочь. Он признает лишь подчинение, другого не дано — враги его долго не живут, а друзья ему не нужны.

— Добро пожаловать, Повелитель! — королева низко склонила голову, когда он поравнялся с нами. — Мы рады приветствовать…

— Вы были бы рады воткнуть клинок мне в шею, — бесцеремонно перебил он, усмехнувшись. — Не тратьте мое время на льстивые и лживые заверения. Итак, кто это тут у нас? — взгляд мужчины пробежался по моим сестрам, что смиренно склонили головы, и остановился на мне. — Судя по тому, что только вы прямо смотрите в мои глаза, в то время как другие усердно разглядывают мыски своих туфель, вы и есть знаменитая Касикандриэра.

— Да. — Ответила я, продолжая глядеть на него скорее из страха, нежели по причине храбрости. Думаю, эти обманчиво нежные, как небо на рассвете, голубые глаза теперь будут долго сниться мне в кошмарах.

— Значит, это вам уготовили участь жертвенного животного. — Он отступил на шаг, осмотрел меня и недоуменно изогнул бровь. — А где же голые ножки и глубокое декольте? Принцессы, что хотят запрыгнуть в мою постель, обычно выглядят несколько иначе. — Я хочу сделать вам другое предложение. — Мой голос был ровным, за это стоит благодарить матушку — она научила меня сохранять самообладание.

— Даже так? Какое же?

— Давайте обсудим это в более подходящей обстановке. — Я повела рукой в сторону дворца. Отойдя от слуг, стоявших в стороне, Лия встала рядом.

— Вам удалось меня заинтриговать. — Покоритель миров проследовал за мной в покои на первом этаже. Его взгляд равнодушно скользнул по обстановке в лиловых тонах и остановился на моей служанке. — Пошла вон. — Бросил он. Но девушка не двинулась с места, стиснув зубы.

— Иди, Лия, я приказываю. — Наши с ней глаза встретились. Склонив голову, она вышла из комнаты.

— Ты больше здесь не приказываешь. — Напомнил мужчина, и от его тона по спине скользнула капелька ледяного пота.

— Прошу простить нас, Повелитель, это моя личная служанка, она готова отдать за меня жизнь.

— Итак, Касикандриэра, что же за предложение вы хотели мне сделать? — пропустив это мимо ушей, он склонил голову набок.

Что ж, пришло время это сделать. Я сделала шаг к нему, улыбнулась и заставила себя сказать:

— Предлагаю вам взять меня в жены.

Глава 2 Саяна. Белый лист

Солнышко ласкает лицо. Это приятно. В теле разлита истома, хочется потянуться — всласть, с удовольствием, чтобы мышцы натянулись до ощущения боли, но шевелиться лень. Глаза закрыты, но мне видны мои веки изнутри. Солнечные лучи делают их оранжево-красными, и кажется, что я в материнской утробе. Тепло, уютно, мерно бьется сердце. Есть только одно «но». Кто я?!

Дыхание сбилось. Глаза распахнулись. Солнце тут же ужалило, словно только этого и ждало. По лицу потекли слезы. Тело сжалось в тугой комок. Я резко села, подтянула колени к груди и обхватила их руками, оглядываясь по сторонам.

Сижу на кровати. Вокруг комната с синими стенами. Слева круглый стеклянный столик, мягкая мебель — тоже синяя, огромный кожаный диван — почему-то фисташковый, шкаф во всю стену — белый. Напротив черный прямоугольник плазмы на стене. Справа открытое окно. Белые легкие занавески колышутся от ветра. Виден кусочек горы с зеленым склоном, голубое небо.

Но мне не до этого. К черту мебель, плазму, окно! Липкий ужас растекается внутри. Пульс барабанит в ушах. Тело колотит, словно оно охвачено лихорадкой. Хотя откуда мне знать? Болела ли я раньше? Не помню. Вообще ничего — в голове пустота, словно сознание только что загрузили в это тело, стерев все лишнее. А может, так и есть? Откуда мне знать?

Боже, а ведь я не помню даже саму себя! Попытка вспомнить собственную внешность провалилась, и меня накрыло вторым цунами ужаса. Почему я ничего не помню? Как такое возможно?! Кажется, что все это дурацкий сон и достаточно просто проснуться. Щипок негнущимися пальцами, не желающими слушаться. Больно. Не сон.

Не усидев на кровати, я вскочила, ноги утонули в ворсе ковра и, как ни странно, ощущение контроля над собственной физической оболочкой немного успокоило. Кстати, об этом. Где ванная? Первая дверь, вторая, третья… Да сколько же их здесь?! Рыча, я распахнула еще одну — наконец-то! Мне пришлось буквально заставить себя подойти к зеркалу — надо же познакомиться с самой собой!

— Ну, привет! — нервно хмыкнув, я глянула на незнакомку. На меня исподлобья настороженно смотрела молодая девица с взлохмаченными длинными волосами непонятного цвета — и не блондинка вроде, но и рыжей не назовешь. И глаза ее, большущие, красивые, тоже странного оттенка: светло-дымчатые, словно жидкое серебро — хотя откуда мне знать, как выглядит этот расплавленный металл — с васильковыми капельками. Я сделала шаг назад и придирчиво осмотрела ее. Вернее, попыталась увидеть себя полностью. Но черная рубашка, явно мужская, скрадывала фигуру.

Дрожащими пальцами с трудом справившись с пуговицами, я сорвала ее и отбросила в сторону. Теперь на мне остались только небольшие черные трусики с завязочками на боках. Такие быстро снимаются, стоит только потянуть за тоненькие тесемочки. Девочки носят подобное для мальчиков. Интересно, для кого такого особенного их надела я? Взгляд сам собой упал на безымянный палец правой руки.

— Твою же мать! — вырвалось у меня. Золотой ободок. — Боже, я замужем?! — мельком отметив красивую небольшую грудь, стройную фигуру и длинные ноги, мы с незнакомкой вновь надели рубашку и отправились на поиски мужа. Ведь у него, вероятно, есть ответы на все мои вопросы.

Супруг обнаружился на первом этаже. Вернее, это был просто мужчина, которого я увидела, выйдя из комнаты и спустившись по прозрачной лестнице с коваными перилами. Он сидел на диване в холле, сжимал в руках планшет и хмурился. Почувствовав, что его разглядывают, претендент на роль мужа поднял голову и посмотрел на меня.

— Саяна! — на красивых губах заиграла улыбка.

Значит, вот как меня зовут!

— Ты проснулась, малышка! — он отложил планшет и поднялся, дав мне рассмотреть себя во всей красе. Высокий, худощавый, темные волосы до воротничка рубашки. Выходит, такие мне нравятся? Что ж, хороший вкус! — Ты ничего не помнишь и сбита с толку, верно? Я все тебе объясню, если позволишь.

— Кто ты?

— Твой муж, — значит, угадала, — меня зовут Алекс. Я не причиню тебе вреда, не бойся.

— Не боюсь. — Произнесли губы сами по себе.

— Да уж, трусихой ты никогда не была! — он вновь улыбнулся. — Давай поговорим? — мужчина подошел к лестнице и протянул руку. Мне показалось, что она дрожала.

Я вложила в нее ладонь, спустившись, и позволила ему усадить себя на диван. Когда голые ноги почувствовали холод мебельной кожи, пришло запоздалое осознание того факта, что на мне лишь рубашка и трусики. А рядом сидит мужик, утверждающий, что он мой муж. — Саяна…

— Погоди, — перебила я. — Хочу видеть доказательства.

— Какие, малышка?

— Свадебные фото, например.

— Фото?

Мне показалось, или он напрягся?

— Если мы женаты, была свадьба, верно?

— Да. Но… — он сделал глубокий вдох.

Что-то не так.

— Как же объяснить?

— Словами. — Пора начинать нервничать?

— Малышка, свадьбы не было, мы просто расписались и все. — Мужчина обезоруживающе улыбнулся, — прости, ты так хотела.

— А я, однако, странная баба!

— И не говори! — красавчик рассмеялся. — Так, подожди, — Алекс порылся в документах, что лежали на столе, что-то выудил из этой бумажной «каши» и протянул мне. — Надеюсь, таких доказательств будет достаточно.

— Паспорт? — я хмыкнула и открыла бордовую книжицу.

Александр Орлов, сообщил первый разворот с фотографией — надо же, он даже на снимке для паспорта хорошо получился. Листаем дальше. Прописка, пустые лиловые странички, как же их много! Ага, вот и штамп о регистрации брака. Все верно.

— А это твой паспорт, — мужчина раскрыл его на той же страничке.

— Все, убедил, мы оба бракованные. — Попробовала пошутить я, сверив данные и вернув ему документ. — А теперь рассказывай, почему твоя супруга ничего не помнит.

— Это последствия аварии, малышка. — Алекс сжал мою руку. — Все очень сложно. Разговор будет долгим. Ты, наверное, голодна? Давай накормим тебя сначала.

Мы прошли на кухню в черно-белых тонах, он достал из холодильника овощной салат, поставил передо мной на стол и подошел к большущей серебристой кофемашине.

— Ты, кстати, вегетарианка. — Сказал красавчик, начав щелкать кнопками чудо-аппарата, который вскоре деликатно загудел.

— Да? — я взяла вилку и вгляделась в мелко порезанные помидорки и огурчики, посыпанные укропом. Аппетита не наблюдалось, пришлось заставить себя съесть немного. А вот аромат кофе, защекотавший нос, пробудил мой энтузиазм.

— Обычно ты больше любишь зеленый чай. — Пробормотал мужчина, наблюдая, как я смакую напиток.

— Может, теперь у меня появятся новые привычки? Очень вкусный, кстати! — я допила крепкий, с горчинкой в послевкусии, кофе.

— Еще бы, мы ведь в Колумбии! — Алекс сварил себе чашечку и сел напротив. — Это практически мировая столица кофе.

— Мы тут живем?

— Нет, мы тут скрываемся.

— О как! Давай рассказывай уже, хватит интриговать!

— Что ж, только со стула не падай, хорошо?

Следующие несколько часов я просидела, крепко вцепившись в подлокотники, чтобы и в самом деле, не рухнуть на пол. Ущипнуть себя мне хотелось каждые несколько минут, как и любому нормальному человеку, наверное, если бы он услышал такое. Вот только я не была нормальной. И даже человеком не являлась. Но обо всем по прядку.

Итак, в мире существуют бессмертные, которых называют «санклиты». Они потомки Ангела Смерти и простой женщины. Эти существа отнимают жизнь у людей через прикосновение, получая столько времени, сколько тем оставалось жить. Когда заемная жизнь заканчивается, санклит вынужден повторять все снова. Убить таких можно только с помощью специального кинжала — нужно воткнуть его им в сердце. От санклитов мир оберегают Охотники, к числу которых принадлежим и мы с Алексом.

Ими же были и наши предки. Один из которых, мой дед, убил санклитку Розу и ее детей от Горана Драгана, который сейчас является главой одного из двух кланов этих бессмертных существ. Теперь он охотится — игра слов, надо же — на меня. Мерзавец уже пытался меня убить с помощью того самого санклитского кинжала, но я не умерла, а стала бессмертной. Но не санклитом — почему, не поняла, если честно. Да и важно ли это сейчас, учитывая то, что Горан Драган разыскивает меня, чтобы закончить начатое? Именно после последнего покушения я и потеряла память — после автомобильной аварии. Могла бы расстаться и с жизнью, но Алекс спас и увез в Колумбию.

— Если мы будем очень осторожны, он тебя не найдет. — Муж вновь сжал мою ладонь, помолчал, словно не решался спросить, но потом все-таки тихо произнес, — Саяна, ты совсем ничего не помнишь?

— Прости, нет. — По тому, как погрустнели его светло-ореховые глаза, я поняла, что он надеялся на другой ответ.

— Ты не виновата. — Алекс улыбнулся. — Все сделаю, чтобы ты снова меня полюбила, малышка. Позволишь?

— Конечно. — Мне с трудом удалось сдержать слезы. — А как мы познакомились, кстати?

— О, это была забавная история! — мужчина улыбнулся. — Мы встретились на похоронах.

— Серьезно? Не может быть!

— Клянусь!

Мы разговаривали до позднего вечера. Когда мир за окнами нашего убежища погрузился в ночь, бедняга Алекс уже охрип. После ужина меня начало клонить в сон. Заметив это, он проводил супругу до комнаты, пожелал спокойной ночи и ушел. Я легла в постель, думая, что из-за лихорадочного хоровода мыслей вряд ли смогу уснуть. Но отключилась, едва голова коснулась подушки.

И он тут же вернулся — тот сон, где я, будучи Касикандриэрой, предложила Покорителю миров стать моим мужем.

Глава 3 Касикандриэра. Голубое платье

Ответом мне стал громкий смех.

Я ожидала любой реакции, только не этого. Сбитой с толку принцессе оставалось одно — терпеливо ждать, когда мужчина перестанет хохотать.

— Что вас так рассмешило? — осведомилась я, когда издевательский смех наконец-то стих.

— Так вы не шутили? — он прислонился спиной к резной колонне, поддерживающей потолок.

— Для этого у нас есть шуты! — ответила я, и лишь когда последнее слово слетело с языка, осознала, что была недопустимо резка. Мужчина, прекратив улыбаться, подошел ко мне.

— Ты так смела или просто слишком самонадеянна? — он приподнял пальцем мой подбородок и пристально вгляделся в глаза. — Никак не могу понять.

— Простите, не хотела вас оскорбить.

— Не льсти себе. Посмей ты меня оскорбить, уже лежала бы на полу с перерезанным горлом.

— Вы позволите мне объяснить?

— Объяснить, почему ты хочешь за меня замуж? — Покоритель миров усмехнулся. — Это и так понятно.

— Нет, почему вы должны хотеть на мне жениться.

— Интересный поворот. Что ж, — он скрестил руки на груди, — так и быть, выслушаю. Но учти — я уже потратил на тебя больше времени, чем на любую другую принцессу покоренных земель, а удовольствия так и не получил. Это меня огорчает, знаешь ли.

Нельзя выдавать свой страх, иначе мужчина набросится, как бродячая собака, и растерзает. Силу уважают даже такие хищники. Я глубоко вдохнула и подумала о семье, которая сейчас целиком и полностью зависит от меня. Это позволило одолеть нервозность и начать говорить спокойным, а не истерично дрожащим голосом.

— Повелитель, вы — Покоритель миров, это все знают. Завоеванные вами территории огромны. Но, — я сделала длинную паузу, — судьба построенной империи тревожна и неясна, когда нет наследников. — Он промолчал. Хороший знак. — Наличие сыновей гарантирует преемственность власти и уважение. Рано или поздно вам придется заключить брак, верно?

— Возможно. — Мужчина пожал плечами и склонил голову набок. — Но с чего вы решили, что я выбрал бы вас на роль супруги?

— А почему нет? — пришла моя очередь пожать плечами. — Мой род древний и знатный. Я молода, красива и не глупа. Буду хорошей, верной женой, поддерживающей мужа. Женщины династии Касик весьма плодовиты — можете посмотреть наши родовые книги. А еще говорят, — мне пришлось заставить себя подойти к нему и, понизив голос, с улыбкой договорить, — что мужчина, заключивший брак с одной из нас, никогда и не посмотрит на другую.

— Да, ты молода — даже юна, — прошептал он. — Весьма красива и явно не глупа. — Он притянул меня к себе. — О династии Касик мне рассказывали, и много. — Его рука сползла с моей талии и сжала ягодицы. — Но с чего ты взяла, что я не испробую столь красочно расписанный плод прямо сейчас? — пальцы другой руки начали медленно расстегивать крючки от воротника платья и ниже.

— По нашим обычаям невесты надевают голубое, как небо, платье, — прошептала я, не отводя глаз от его полыхающего взора, — что символизирует их непорочность.

— Ты уже в голубом. — Выдохнул он, поглаживая оголенные ключицы. — Самое время устроить первую брачную ночь. — Мужчина резко развернул меня спиной к себе и поцеловал в шею.

— Вы этого не сделаете.

— И что же мне помешает?

— Уважение к вашей будущей супруге и матери наследников.

— Полагаешь, это весомый аргумент? — он прикусил мочку моего уха и обжег кожу усмешкой.

— Полагаю, что Повелитель, уважающий себя, обязан уважать и свою жену. Моя невинность должна быть отдана мужу в первую брачную ночь, если я уважаю его и себя.

— Откуда в тебе столько мудрости, ты же еще совсем дитя? — Покоритель миров развернул меня лицом к себе.

— Я из рода Касик, господин.

— Господин? — он улыбнулся. — Мне нравится, когда ты это произносишь.

— «Супруг мой» звучит еще лучше, не находите?

— Настойчивая принцесса! — мужчина одобрительно кивнул. — И какие же будут условия? Они ведь непременно будут.

— Условие только одно. Прошу сохранить жизнь моей семье: отцу, матери, брату и сестрам.

— Когда я завоевываю мир, всю правящую династию ждет неминуемая казнь. — Его голос стал жестким. — Исключений я не делал никогда.

— Но вы никогда и не женились, Повелитель.

— Тоже верно. — Он усмехнулся. — Да, в женщинах рода Касик определенно есть какая-то магия!

— Я могу считать это согласием?

— Да. — Покоритель миров еще крепче прижал меня к себе. — Даю слово, юная Касикандриэра, что женюсь на тебе!

— А моя семья? — я затаила дыхание.

— Семья? — мужчина помедлил, будто наслаждался своей властью надо мной. — Что ж, раз таков наш уговор, они не будут казнены, только низложены — отныне твоя династия считается лишь знатной, но не правящей. — Он изогнул бровь. — Хм, получается, для меня брак с тобой — мезальянс?

По его тону и глазам я поняла, что это шутка и подыграла:

— Какой ужас! Сам великий Покоритель миров и какая-то никому не известная Касикандриэра!

— Скоро о ней узнают все! — выдохнул мужчина, проводя пальцем по моей щеке. В глазах полыхало желание.

— Вы расскажете мне о свадебных традициях своего рода? — глубоко в душе содрогнувшись, спросила я.

— Не теряешь времени зря? Что ж, расскажу — при следующей встрече. Кстати, — он помрачнел, — нам придется ждать, когда закончится траур по моей тете.

— Мне жаль.

— Мне тоже. Но мы говорим о разных вещах.

— Мне жаль, что она умерла.

— Тогда ты единственная, кто по ней скорбит. Я сожалею о том, что придется так долго ждать первую брачную ночь. А я о том, что она вообще будет.

— Идем, — мужчина взял меня за руку и потащил к двери. Мне едва удалось успеть застегнуть все крючки на платье до того, как он распахнул ее и громко оповестил всех собравшихся о предстоящей свадьбе.

Я обвела глазами присутствующих. Здесь вся дворцовая знать собралась, похоже. Что ж, каждый из них переживает за себя — в тот день, когда корабли Повелителя закрыли небо, отец созвал Совет, и половина из них не явилась, практически открыто заявив о желании присягнуть врагу. Вот и сейчас они готовы на все, лишь бы урвать свой кусок рухнувшей империи.

Отдельно ото всех, в стороне, стояла моя семья, окруженная лишь горсткой самых верных слуг, что не сбежали. Не могу даже представить, каково это — ожидать решения своей участи. Известие о предстоящей свадьбе явно застало их врасплох — они начали переглядываться и шептаться.

— Гаян, — мой жених махнул рукой, и к нам подошел тот сероглазый брюнет, что первым вышел из корабля.

— Поздравляю вас с помолвкой, Повелитель. — Мужчина склонил голову. — И вас, госпожа.

— Остаешься с Касикандриэрой. Доверяю ее безопасность тебе. Подбери лучших для ее охраны.

— Понял. — Гаян отошел от нас.

— Повелитель, это обязательно? От кого…

— Теперь ты можешь звать меня по имени, Касикандриэра. — перебил он. — Деметрий. И да, это обязательно, у меня много врагов. Теперь они и твои враги тоже.

— Ты прав, — я помедлила, — Деметрий.

— Что здесь происходит? — громыхнул знакомый голос.

Папа! Мои глаза заволокли слезы, когда я увидела вошедшего в холл отца. Высокий, с широкой грудной клеткой, кудрявой темной шевелюрой до плеч и бородкой. Один из самых красивых мужчин в королевстве. Он уже снял коричневый пиджак с королевскими регалиями, сейчас на нем оставалась только белая рубашка и черные брюки в обтяжку, заправленные в сапоги до колена. Казалось, он только что вернулся с охоты, пропахнув лошадьми, потом и кровью.

— Ваша дочь отныне моя невеста, — пояснил Покоритель миров, пытливо вглядываясь в лицо короля. Кажется, ситуация доставляла Повелителю удовольствие.

— Не бывать тому! — потрясенно выдохнул отец.

— Я обменял на этот брак ваши жизни. — Деметрий обвил мою талию и притянул к себе.

— Убери от нее руки, мерзавец! — брат, что стоял за плечом отца, рванулся ко мне, но тот успел удержать его.

— Самообладание и ум в этой семье достались только тебе, дорогая. — Мой жених усмехнулся, но по глазам я поняла, что брат ходит по тонкому льду.

— Кассий, вспомни о манерах! — наша мать, тоже это осознав, бросилась его спасать. — Веди себя как принц, а не…

— Этот глупый отрок уже не принц! — голос Повелителя был тих, но все замерли, даже отец, известный буйным нравом — справиться с ним могла только Кассия. — Я оставляю титул высокородной только Касикандриэре. А вы все, — он обвел мою семью презрительным взглядом, отныне ее слуги. Вам дозволено оставаться во дворце, но сегодня же освободите свои покои. Царскую опочивальню займет моя невеста, ее комната отныне принадлежит наместнику, который станет управлять в мое отсутствие. Он скоро прибудет. Привыкайте. — Мужчина отошел в сторону, увлекая меня за собой. — А ты привыкай к тому, что отныне ты выше их всех, дорогая. И готовься к свадьбе. Если потребуется связаться со мной, обратись к Гаяну, поняла?

— Да, господин. — Я заставила себя улыбнуться.

— Буду скучать по тебе, юная Касикандриэра. — прошептал Деметрий. — Надеюсь, и ты по мне. — Он резко развернулся и зашагал к своему кораблю. Вскоре черная «птица» бесшумно поднялась в воздух и нырнула в облака.

— Теперь можно выдохнуть, — прошептала Лия, заняв привычное место рядом со мной. — Главное сделано.

— Не верится, что он согласился!

— Посмотри на себя в зеркало и поймешь, что он просто не мог отказаться!

— Госпожа, укажите, какие вещи вы хотите перенести в королевскую опочивальню.

Мы с Лией вздрогнули, услышав громкий мужской голос. Я обернулась. Сероглазый.

— Это можно сделать позже. — Надеюсь, своим ледяным тоном мне удалось поставить его на место.

— Это нужно сделать сейчас. — Издевательски скопировав мою интонацию, ответил он.

— В чем причина такой спешки?

— Причина в том, что приказы моего и вашего, — не преминул подчеркнуть наглец, — Повелителя должны исполняться мгновенно. Или у вас другое мнение?

Глава 4 Саяна. «Чудо над пропастью»

— Саяна, что не так? — Алекс посмотрел на меня, сидящую на скрипучих деревянных качелях в саду.

— Нууу, — протянула я, собираясь с мыслями. Глаза скользнули по горе вдалеке. Ее верхушка терялась в тумане, как и половина зеленого склона, картинка была открыточной и что-то напоминала, но вспомнить не удавалось, и это меня злило. — Сколько мы еще будем тут торчать? Уже неделя прошла.

— Это для твоей же безопасности, малышка. — Он встал рядом.

— Знаю. — Руки стиснули края качели. Пришлось напомнить себе, что муж меня спас и ни в чем не виноват. Это он может жаловаться на то, что из-за проблем супруги ему приходится прятаться на вилле, которая принадлежала когда-то наркобарону. — Прости. Я устала от безделья.

— Понимаю.

— Нужно как-то решать проблему. Не хочу всю жизнь прятаться от этого Горана Драгана. Если он хочет убить меня и не остановится, как ты говоришь…

— У тебя есть основания не доверять мне? — резко перебил Алекс. Черты лица заострились. Это снова что-то напомнило. Или кого-то. Следом накатила уже привычная волна злости.

— Не придирайся к словам! — прошипела я, вскочив. — Уж не знаю, какой была твоя жена до этой проклятой амнезии, но я нынешняя не намерена прятаться и убегать! Ты говорил, что Охотники — сплоченное сообщество, давай попросим их помочь!

— Саяна, мы не можем никому доверять!

— Тогда давай встретимся с Драганом и поговорим. Может, мне удастся убедить его…

— Он убьет тебя!

— Тогда у нас только один выход — убить его! — рявкнула я и, резко развернувшись, зашагала к дому.

Красивый, кстати. Даже злость не помешала в очередной раз восхититься задумкой архитектора: вписанный одной стороной в холм темно-коричневый прямоугольник другой, прозрачной, был обращен на долину внизу, которую вдалеке подпирала гора с зеленым склоном и «шапочкой» белых облаков сверху.

Красота этого поэтичного чуда архитектуры меня успокоила. Поэтому когда Алекс подошел ко мне, облокотившейся на столешницу в кухне, гнев уже затих.

— Малышка, прости, — он осторожно положил руки на мои плечи. — Мы обсудим это, хорошо? А пока, если хочешь развеяться, можем съездить в одно место — здесь неподалеку есть «Чудо над пропастью». Только нужно быть максимально осторожными.

— Конечно, хочу! А что за чудо? — я обернулась к нему — на радостях так резко, что нечаянно прильнула к мужчине.

— Это ты чудо, Саяна… — прижав спиной к столешнице, Алекс начал меня целовать. Внутри что-то задрожало, отозвавшись желанием на его страсть, заставило обвить шею Охотника руками и ответить. Мужчина застонал, когда кончики наших языков встретились, руки гладили мое тело, распаляя все сильнее, кровь забурлила. Но он замер, положив голову мне на плечо и тяжело дыша, а потом отстранился.

— Что не так? — выдохнула я, заглянув в его глаза.

— Это подло с моей стороны. — Алекс сжал зубы и быстро ушел с кухни.

Как же все сложно! С моих жаждущих поцелуев губ сорвался стон. Я закатила глаза, а потом рассмеялась, подумав о том, что напоминаю недожаренное блюдо — муж начал готовить, довел до кипения и… остановил процесс посередине, не доведя до конца. Причем, до конца — во всех смыслах! Мой смех перерос в дикий хохот, когда дошла двусмысленность этих мыслей. Я всегда такой пошлой была, интересно?

Первые несколько часов меня это даже забавляло: черные очки в половину лица, кепка, надвинутая на глаза, толстовка с капюшоном, смотреть желательно под ноги, избегать видеокамер и ни с кем не разговаривать. Этакая своеобразная игра в шпионов. Но когда мы прибыли в каньон реки Гуаитары, необходимость прятаться и постоянно быть настороже начала напрягать. Это место, не зря названное «Чудом над пропастью», хотелось разглядывать не через черные очки, делающие окружающий мир вечерним и депрессивным, а просто видеть своими глазами и замирать от восторга.

Потому что собор Лас Лахас, темно-серый с белой отделкой, с маленькими башенками, круглыми резными медальонами окон-розеток действительно был чудом.

— Как его вообще смогли построить? — я покачала головой, рассматривая такой же «кружевной» мост арками над ущельем между двумя горами, по дну которого вилась река. С одной его стороны как раз и высилась католическая базилика, вокруг которой не спеша бродили туристы, с удовольствием делающие сотый кадр этого дворца из сказки.

— Похож на домики из спичек, — Алекс обвил мою талию, — в нашем детстве такие делали, помнишь? — он осекся. — Саяна, прости!

— Все хорошо, не переживай. — Мы зашли внутрь, полюбовались витражами и белыми стрельчатыми потолками с отделкой под золото, посидели на широких коричневых скамьях, слушая гул шагов и приглушенных разговоров, и подошли к наскальной иконе Мадонны с младенцем Иисусом.

Именно благодаря ей, неизвестно кем и когда нарисованной на камне, здесь и возвели собор. По легенде изображение возникло во время грозы в середине 18 века, а обнаружила его местная глухонемая девочка, которая начала после этого разговаривать. Теперь сюда едут паломники со всего мира — икона славится своими исцелениями — незадолго до входа в храм мы проходили мимо стены с бесчисленным множеством благодарственных каменных табличек выздоровевших людей.

Я улыбнулась, ощущая благодатную ауру этого места. На глаза навернулись слезы. Смахнув влагу со щек, я посмотрела на миловидную Мадонну с ребенком на руках. Воспоминания роились вокруг, сердце сжимало тоской, ощущение потерянности и одиночества давило изнутри. Мне словно не хватало чего-то, самого важного и ценного — того, что сделало бы меня самой собой, цельной и находящейся на своем месте. Изнутри словно вынули сердцевину, как косточку из персика, душу удалили, и отправили таким вот инвалидом скитаться по свету. — Не плачь, малышка, умоляю, — тихий голос Алекса вывел из раздумий. Я с досадой посмотрела на него — выплывать из своих мыслей совершенно не хотелось, и устыдилась, увидев полные боли глаза.

— Не буду. — Через силу улыбнувшись, я обняла мужа и прижалась щекой к его груди. — Прости.

— Это мне надо молить о прощении! — выдохнул он, крепко сжав в объятиях. — Любимая!

Я хотела спросить, за что, но стало не до того. Внутри словно что-то заворочалось, внезапно проснувшись — нечто настолько сильное, что эта мощь, заворожив меня, не оставила сил даже испугаться. Глаза были открыты, но ничего не видели — перед ними калейдоскопом кружились картинки. Фигуры с размытыми лицами, чьи-то глаза непонятного цвета, обрывки фраз, ощущение бешено стучащего сердца в груди под моей щекой, дорожки слез на лице мужчины, который казался незнакомцем — но та глубинная часть, что сейчас требовала к себе внимания, знала, что он таковым не был. Мне очень хотелось рассмотреть его, но всплывали лишь разрозненные детали. А потом я вспомнила вкус его губ — нежность и страсть. В душе, ударив под дых, взметнулось бешеное желание.

Громкий всхлип улетел к стрельчатым аркам. Алекс подхватил мое оседающее на пол тело. Не ощущая ног, я с его помощью вышла из собора. На свежем воздухе стало полегче. Словно сквозь вату издалека доносился шум водопада. Хочу пить. Все еще будто сквозь завесу тумана взгляд зацепился за фонтанчик на другой стороне моста.

— Саяна, что с тобой? — встревоженный голос Алекса безумно раздражал.

С трудом удержавшись, чтобы не рявкнуть на него, я дошагала до белой скульптуры — ангелочка, который держал в руках то ли ведро, то ли лейку и лил из него воду в железную вставку поддончиком в углу перил моста. Подставив под струю «лодочку» из дрожащих ладоней, я жадно выпила холодную воду, а потом ею же умылась. Стало легче.

Глаза остановились на ангелочке — кудрявом мальчике лет 5–7 на вид, в длинном безрукавом балахоне до пят, подпоясанном веревкой. На небольших крылышках за его спиной, как и на запястьях, шее и ручке ведра, висели браслеты, крестики и бусы всевозможных форм и расцветок. Мое сознание цеплялось за детали — видимо, из-за опасения вновь ухнуть в тот водоворот, что отрезал меня от внешнего мира несколько минут назад.

— Люди обвешали его всем подряд, даже черепами, забавно.

Я повернула голову — на меня с усмешкой смотрела красивая девушка.

— Поглядите, — продолжила она, прикоснувшись к черному черепу из пластика на красном шнуре, что был примотан к запястью скульптуры. — Смешно, не находите? — с губ незнакомки сорвался презрительный смешок.

— Нет, не нахожу, — я пожала плечами. — Все имеют право верить, как хотят. Наше непонимание — наша проблема.

— Да вы прямо ангел! — девица рассмеялась, но глаза зло сверкнули. Странные они у нее, кстати. В них словно что-то мелькает на долю секунды и тут же пропадает. Или у меня сегодня мозг шалит?

— Идем, малышка. — Алекс подхватил меня под локоть и увлек в сторону, опасливо косясь на девушку. — Как ты? — он с тревогой вгляделся в мое лицо, когда мы отошли от нее. Рядом сверкнула фотовспышка, и я поморщилась с досадой. — Хватит на сегодня. — Муж закрыл меня спиной, надел на мою голову бейсболку, которую комкал в руках, и протянул черные очки.

Не буду спорить, достаточно на сегодня.

Глава 5 Касикандриэра. Кахара

— Вот и все, — Лия разгладила невидимые складочки на покрывале, которое постелила на кровать. — Теперь эти покои похожи на вашу комнату.

Если бы! Я вновь обвела взглядом огромную спальню родителей. Красное с черным — ненавижу это сочетание! И все так… Как бы это сказать? Все слишком — и слишком дорого, и слишком много, и слишком ярко! Обстановкой занималась королева Кассия, само собой, отец не вмешивался, и об этом в покоях королевской четы кричала каждая деталь — отделка редчайшими драгоценными камнями туалетного столика матери, ее огромная сокровищница — по размерам скорее уж сундук, огненного цвета ткань на стенах, раритетные алые ковры под ногами, ручной работы люстра над головой — каждый вечер десять дюжих мужчин опускают ее на пол, чтобы зажечь добрую сотню свечей на ней, а потом поднимают обратно. А уж вытканный лучшими мастерицами полог над кроватью! Кажется, это вещь из приданого матери.

— Можем снять это ужасный балдахин. — Проследив за моим взглядом, предложила Лия.

— Если мы прикоснемся к нему, ее удар хватит! — пробормотала я.

— А мы его ей же и отдадим, чтобы не скучала!

— Хорошая мысль! — девушке все же удалось меня рассмешить. Но улыбка продержалась недолго, мгновенно растворившись, когда мои глаза упали на картину в половину стены. Королева Кассия во всем ее великолепии надменно взирала на меня — убийцу ее долгожданного принца-первенца. — А с этим что будем делать?

— Давай наместнику подарим! — и тут нашлась Лия.

— Ты его видела?

— Утром прилетел. Толстый старик с одышкой и плешью. Первым делом нашу повариху… э-э, порадовал. Раза три подряд!

— Лия!!!

— Что? — она пожала плечами. — Ты же знаешь, как детей делают?

— Знаю!

— А чего краснеешь тогда? Тебе пора это более подробно изучить, кстати.

Я отвела глаза, и не из стыдливости, а из-за того, что одна мысль о необходимости в скором времени разделить ложе с Деметрием вгоняла в ужас. Но такова цена за жизни моих близких, и принцесса Касикандриэра согласилась ее заплатить.

— Прости. — Девушка положила руку на мое плечо.

— Все хорошо. — Я поморщилась — от резкого запаха атулий заломило виски. — Выкинь их, пожалуйста. — Мой взгляд указал на пышный букет на столике в центре.

— Конечно. — Девушка, не церемонясь, вышвырнула цветы в окно. — Знаю, что тебя взбодрит! — Лия лукаво улыбнулась. — Поехали к Богине!

— За дверями стоит сероглазый, — я мрачно посмотрела на массивные створки, расписанные любимыми атулиями мамы. — Вчера он даже часа не дал мне на сбор трав в саду, загнал обратно сюда!

— И на него найдется управа, — девушка хихикнула.

— Что ты задумала?

— Он же лично наблюдает, когда тебе готовят пищу, ведь так?

— Даже пробует. — Я поморщилась — после такого аппетит пропадает напрочь.

— Тогда сделаем вот так, — она постучала по двери, и когда та распахнулась, заявила, — Гаян, моя госпожа желает отобедать!

— Наконец-то, — донесся до меня язвительный ответ. — Думал, она голодовку объявила. — Когда звук удаляющихся шагов стих, Лия поманила меня к себе. Пока она отвлекала охрану, что развесила уши, слушая ее щебет, принцесса прямо под их носами скользнула за угол.

— Пойду помогу вашему господину, — заявила служанка.

— Ты бестия! — восхищенно прошептала я, когда она подошла ко мне. — И нам за это попадет!

— От Гаяна? Пусть орет, сколько хочет! — она презрительно фыркнула, натянула капюшон поглубже и потянула меня за собой.

Вскоре, надежно укрытые от чужих взглядов простыми плащами, мы покинули территорию дворца.

Храм Богини, белоснежный, с вечно распахнутыми настежь, для всех, огромными вратами, которые не смогла бы сдвинуть и сотня самых сильных мужчин, обнял нас, разгоряченных жарой, приятной прохладой. Мимо прошла, мелодично позвякивая колокольчиками на лодыжках, храмовая процессия с подношениями — цветами и фруктами. Издалека доносилось нежное пение — должно быть, шел урок в школе для девочек-сирот.

Мы вышли из зала во внутренний двор-сад, и в душе снова задрожало неизменное восхищение. Высокие деревья закрывали ветвями небо, даруя укрытие от зноя и позволяя солнышку наполнять пространство игрой света и тени. Под дождем из светло-сиреневых лепестков, что срывались с вечноцветущих ветвей, я прошла дальше, к пруду с толстыми розовыми рыбами, что лениво махали плавниками. Мне пришлось с осторожностью ступать по дорожке из скользких камней среди воды, но это был короткий путь, не хотелось обходить весь храмовый комплекс, чтобы попасть к статуе Богини-матери.

А вот и она — такая большая, что приходится задирать голову, что увидеть улыбающееся лицо. Стоит среди подношений, окутанная солнечной вуалью и натертая благовониями, которые щедро жертвуют богатые матроны. Я часто приходила сюда, чтобы выплакаться, с самого раннего детства. Встав на колени перед Богиней, молила, глотая горькие слезы, о материнской любви и прощении. Нередко к горечи слез примешивался привкус крови из-за разбитой губы. Богиня-мать слушала мои сбивчивые из-за рыданий слова и обнимала любовью. Становилось легче, и я уходила домой, унося раны на теле и душе с собой — покрытые бальзамом понимания и любви, они болели уже не так сильно.

Сегодня мне тоже не удалось удержаться от слез. Опустившись на колени, я благодарила Богиню за мою умную Лию, за то, что Покоритель миров согласился взять меня в жены и пощадить мою семью, и молила дать сил, чтобы пережить все, что будет послано небесами.

— Риэра!

Я выплыла из молитвы, попутно удивляясь — кто мог позвать меня так?

— Ри, девочка моя, неужели не узнаешь? — голос полной женщины задрожал. — Няня! — ахнула я, с подсказки сердца вспомнив ее. Поднявшись с колен, я попыталась найти сходство с той юной девушкой, у которой были нежные руки, тонюсенькая талия и доброе сердце — за то, что она защищала меня от матери, спасая от побоев, та выдала ее замуж за хромого угрюмого старика-вдовца, известного скупостью и склочным нравом.

— Не похожа, да? — она грустно улыбнулась. — Постарела, знаю, обрюзгла, жизнь не баловала. А ты расцвела вопреки всему, не зря слава идет о самой красивой девушке королевства! И в детстве была на загляденье, куколка моя! Ну иди же ко мне, обниму! — она раскрыла объятия, и я бросилась в них, мгновенно очутившись в детстве — няня до сих пор пахла парным молоком и свежеиспеченной сдобой. — Вот ведь когда привелось свидеться, девочка моя! Не отпускал ведь старый скупец никуда, каждую денежку считал! На соломе спала, не поверишь! Но помер, хрыч, наконец-то! И оказалось, что вдова-то я богатая! Вот приехала помолиться Богине — что освободила от ненавистного! Да ребятенка какого из приюта взять — муж-то оказался и в этом скуп, прохиндей! — женщина отстранилась. — Да что же ты плачешь-то, куколка?

— От счастья! — прошептала я. — Не думала, что еще увижу тебя!

— Сама уж не чаяла куколку мою к себе прижать! — она вытерла слезы и посмотрела на Лию. — И эта егоза здесь? Хоть она с тобой была, не прогнала ее эта ведьма, Кассия!

— Отец не позволил. Она пыталась, но… — я вздрогнула и замолчала, услышав крики. — Что там такое? — мы поспешили к пруду.

Несколько девушек — судя по одежде, из сиротской школы — жались друг к дружке, в страхе глядя на мужчин в черной форме, как у Гаяна. Хохоча, чужаки щипали их и пытались растащить в стороны.

— Вы что удумали, окаянные?! — всплеснув руками, обрушилась на них няня. — В храме Богини-матери охальничать?! А ну пошли вон!

— Сами иди, тетка! — один из мужчин сплюнул на землю и с силой оттолкнул ее. Упав на траву — да так, что задрались все нижние юбки, она застонала от боли. — Не свети трусами, не соблазнишь, нам свежее мясцо по вкусу! — новый взрыв смеха распугал рыб в пруду.

— Прекратите! — во весь голос крикнула я, подбежав к женщине и помогая ей подняться.

— А ты кто такая? — чужак схватил меня за локоть и развернул к себе. — Ух ты, как мы удачно зашли! — он восхищенно присвистнул, разглядывая мое лицо. — Не думал, что на этой крошечной планетке такие ягодки вызревают!

— Ты много не знал! — процедила я и, с силой дернув его за руку, развернула гада спиной. Удар под колено, крик, тело на траве. — Здешние ягодки кусаются!

— Вот за что тебя люблю, — Лия восхищенно ухмыльнулась, — с тобой никогда скучать не приходится!

Мы встали спина к спине и приняли атаку мерзавцев, что обрушились на нас. Изматывающие тренировки с отцом и братом, которые не давали мне спуску, не прошли даром — вскоре все враги были повержены. Кто-то лежал на траве, приходя в себя, иные хромали в сторону, удаляясь на безопасное расстояние, другие буравили нас с Лией ненавидящими взглядами.

Но стоило успокоиться, как к ним подоспела подмога. Нам пришлось нелегко — их было много, да и дрались эти новые получше. Отбив Лию в сторону, они насели на меня. Одного я отправила охладиться в пруд, другой оступился на скользких камнях, когда кинулся за мной, отступившей на дорожку среди воды, и весьма удачно приложился об нее лбом. Но с пятерыми мне было не справиться. Загнав меня в угол, они напали разом.

Разбитая губа — и почему мне так на это везет — наполнила рот кровью. Выхватив из-за корсажа кинжал, который всегда был со мной на такой случай, я зарычала, глядя на отступивших врагов. Живой не дамся, не мечтайте!

И в этот момент сад наполнился криками. По нему словно пронесся ураган. По имени Гаян. С восхищением глядя, как он одного за другим укладывает чужаков на траву, я ни о чем не думала — просто смотрела и получала удовольствие. Закончив с ними, он подскочил ко мне.

— Вы в порядке? — встревоженный взгляд задержался на моем лице. — Что с губой?

— Ничего, — буркнула я, убирая кинжал в потайные ножны в корсаже. — Не привыкать. Где Лия? — мне удалось найти ее глазами. Жива, спасибо Богине!

— Гаян, прошу простить. — Один из чужаков, шатаясь, подошел к нам. — Нам было дозволено…

— Умолять о прощении будешь Повелителя! — рявкнул сероглазый. — Ты хоть знаешь, идиот, на кого вы напали?!! Это невеста Покорителя миров!

— Нев…веста? — заикаясь, переспросил мужчина, став белее сонных цветов. — Госпожа, умоляю, пощадите! — он рухнул на колени, рыдая и пытаясь поймать мою руку. — Госпожа! — такого ужаса мне никогда видеть не приходилось.

— Их жизни принадлежат тебе. — Гаян посмотрел на меня. — Прикажешь убить — исполню.

— Отпусти их. — Я содрогнулась — в его голосе было столько силы и бескомпромиссности! — Пусть благодарят Богиню за спасение! А нам с Лией стоит поблагодарить тебя.

— Я спасал не только вас. — Серые глаза полыхнули. — Знаете, госпожа, — его тон стал язвительным, — что станет со мной, если Повелитель узнает об этом происшествии? Нет, меня не просто убьют! — прошипел он, вплотную подойдя ко мне, — меня заставят молить о смерти — когда перестану быть человеком из-за перенесенных пыток! Так что в следующий раз, принцесса, думай головой, а не те местом, на которое ищешь приключения! Ты всего лишь вздорная девчонка, которой посчастливилось приглянуться Повелителю! Уж постарайся за то время, пока его интерес не угас, не угробить нас всех!!!

Мои уши алели, словно мать, поймав меня, маленькую, в коридорах дворца, выворачивала их своими длинными пальцами — до тех пор, пока по щекам не начинали градом течь слезы. Сероглазый был прав — из-за глупого, детского и эгоистичного поступка принцессы могли многие пострадать. Это непростительно. Полностью уйдя в самобичевание, я даже не заметила ее появления. Лишь когда Гаян закрыл меня телом, сжав мои запястья за своей спиной, поняла, что случилась очередная неприятность. — Погибель! Пришла погибель! — взвыл старушечий голос.

— Пошла прочь, ведьма! — процедил сероглазый, отпустив мои руки. Я вышла из-за его спины и посмотрела на женщину, укутанную в голубой саван вечной и ничьей невесты. Вокруг ее рта вился узор татуировки. Кахара, одна из жриц Богини, предсказательница.

— Погибель пришла! Погибель всем нам! — снова запричитала женщина, царапая свое лицо. Длинные острые ногти оставляли на нем кровоточащие царапины.

— Замолчи, ведьма! — Гаян схватил ее за плечи и встряхнул.

— Нет! — ахнули мы с Лией. — Это кахара, к ней нельзя прикасаться! Нельзя!

— Ты проклят! — старуха расхохоталась, словно только этого и ждала. — Найдешь любовь и потеряешь! И так будет всегда! Найдешь и потеряешь! Всегда так будет! Проклят!

— Идемте. — Он равнодушно глянул на нее и зашагал прочь.

— На все жизни проклят! Найдешь и потеряешь! Проклят! — неслось нам вслед.

Глава 6 Саяна. Серенький волчок

Ночью разразилась гроза. Казалось, само небо обрушилось на землю, как демоны на любимое творение божье, остервенело разнося его в клочья, раздирая когтями и впиваясь в нежную беззащитную мякоть клыками. Я стояла в темноте, глядя в окно на это светопреставление. Наверное, мне и раньше нравилось буйство стихии. Горячие руки обхватили мою талию, и неуловимые воспоминания развеялись.

— Не боишься? — прошептал Алекс.

— Нет. — Гром заставил дом содрогнуться. Следом полетел пучок молний. И снова грохот — такой, словно стены рушатся.

— Расскажи мне о нас, — попросила я, обернувшись к мужу.

— Что рассказать, малышка? — он погладил меня по спине.

— Каким был наш первый раз?

— Сразу самое интересное?

— Зубы не заговаривай!

— Хорошо, — Охотник улыбнулся и, переждав очередной взрыв грома, начал рассказывать, — тогда тоже буйствовала стихия. Я привез тебя в домик в Финляндии, по дороге нас вымочил до нитки ливень, поэтому в домике мы разделись и сразу перешли к делу! — его руки осторожно притянули меня к себе. — И не останавливались почти до рассвета. Это была волшебная ночь! Все наши ночи были волшебными, малышка.

— Правда? — я привстала на цыпочки и нежно поцеловала его.

— Саяна, мне нельзя…

— Почему?

— Это подло. — Он отстранился и отступил на шаг.

— Ладно, тогда просто останься. — Попросила я. — Приставать не буду, клянусь! Пожалуйста, Алекс, не хочу быть одна в такую ночь!

Мы разделись и легли в постель. Колумбийская гроза продолжала рвать небеса на части, заставляя дом дрожать. Но я прижалась к мужу и тут же уснула.

Ночь уже уходила, когда что-то толкнуло меня изнутри, заставив подскочить на кровати. Комнату наполнял какой-то равномерный шум. Мне не сразу удалось понять, что это ливень лупит по крыше.

— Малышка, что? — Алекс, ничего не понимая спросонок, прижал меня к себе, снова уложив на кровать.

— Все хорошо, спи. — Я долго лежала в его крепких объятиях, слушая дождь, но сон так и не соизволил ко мне вернуться. Осторожно выбравшись из рук мужа, я встала с постели и подошла к окну.

Ливень мгновенно закончился, словно только меня и ждал. Одна из ламп легкой подсветки в газоне неисправно моргала, словно посылая какое-то послание азбукой Морзе и наполняя сад беспокойными тенями. Я наблюдала за их танцем, пока ветер не очистил небо от остатков туч, бесстыдно оголив красоту царственно шествующей по нему бледно-желтой убывающей луны. Было приятно стоять и ни о чем не думать, впитывая красоту мягко ступающей ночи.

Из почти медитативного состояния меня вывела тень, размытым темным сгустком скользнувшая по саду. Глаза обшарили каждый уголок, но ничего не нашли. Я собиралась вернуться в теплую кровать под бочок к Алексу, когда боковое зрение заставило резко повернуть голову.

Недалеко от качелей, прямо посреди грязи из-за размытого ливнем грунта, стоял огромный, в холке, наверное, мне по пояс, черный пес. Его алые глаза полыхали, как адское пламя. Из приоткрытой пасти, полной даже издалека различимых клыков, свисал большой розовый язык, с которого капала слюна. Он смотрел, казалось, прямо мне в душу, в глубине которой поднимались, как осевшая на дно взвесь, смятение и отчетливое осознание того, что я уже видела эту странную собаку. Не такую же или похожую, а именно эту. Но отзвуки воспоминаний, что бились внутри, как мячик о стены, эхом оповестили о своем присутствии и растаяли без следа.

— Моя ранняя пташка, — прошептал Алекс, обняв меня. Я вздрогнула и отвлеклась на него. — Прости, напугал?

— Не ты, — мой взгляд вернулся на то место, где стоял пес, но там уже было пусто.

— А кто? — голос Охотника стал напряженным.

— Там стояла псина огромная, — я ткнула пальцем на грязь неподалеку от качели.

— Слава богу, а то уж подумал всякое. — Он облегченно выдохнул.

— Что подумал? — я развернулась к мужчине лицом.

— Что приходил серенький волчок, чтобы укусить тебя за бочок — потому что не спишь, — он рассмеялся.

— Волчок был черным, — уточнила я, уже с улыбкой. И самой теперь казалось, что это все привиделось. Глаза, полыхающие как адское пламя! Надо же такое придумать! Видимо, госпоже Орловой свойственны буйная фантазия и воспаленное воображение.

Или все проще — у страха глаза велики и трусы плохо пахнут, как говорил… Кто так говорил? Не помню. Да сейчас и не важно. В данный момент меня волнуют куда более интересные вещи!

— Ты так и будешь убегать после каждого поцелуя? — в лоб спросила я, увидев жадный взгляд супруга.

— Знала бы ты, какое желание порождаешь во мне! — хрипло прошептал он. — Прижимаешься в этой обтягивающей маечке и крошечных трусиках!

— Еще и не начинала прижиматься. Потому что опасаюсь, что если обниму, снова сбежишь.

— Саяна, что ты чувствуешь ко мне? — неожиданно мужчина сам притянул меня к себе и пристально вгляделся в мои глаза.

— Я хочу тебя, — вырвалось у меня.

— Но… — Охотник помедлил, — ты меня любишь?

— А может, начнем с простого? — попыталась увильнуть моя хитропопость.

— Я не могу так, — прошептал Алекс. — Получается, будто пользуюсь ситуацией, это подло.

— Муж, я хоть и не помню ничего, но все же перед тобой, вроде, взрослая женщина. Которая вправе распоряжаться своим телом.

— Мне не тело твое нужно, а душа. — В его глазах протаяла такая боль, что шутки замерли у меня на языке.

— Может, поэтому я тебя и полюбила, не думал об этом?

— Когда ты рядом, я вообще думать не могу! — простонал муж и, как и всегда в последнее время, быстро вышел из комнаты.

Через пару минут я увидела его в саду с ящиком, в которых мужчины обычно хранят инструменты. Что Охотник задумал, стало ясно, когда он присел перед мигающей подсветкой. Решил хоть что-то сломанное починить, видимо. Похвальное стремление, только направлены усилия не в ту сторону. Я усмехнулась и отошла от окна. Но стоило сделать лишь несколько шагов, как в саду раздался громкий крик. — Что? — мне удалось добежать до Алекса в рекордные сроки.

— Ничего страшного. — Он скривился, зажимая руку грязной тканью. — Порезался просто.

— Покажи. — Муж неохотно снял с раны эту ужасную тряпку. — Ничего себе просто! — я покачала головой, глядя на глубокую рану на тыльной стороне ладони. — Ты и сухожилия, как минимум, надрезал. Надо шить.

— Нам нельзя светиться в больницах.

— С ума сошел? Такое нельзя просто обеззаразить и забинтовать! Ты же без руки в итоге останешься!

— Саяна, мы не можем идти к врачам.

— Но другого способа нет!

— А если скажу, что есть? — мужчина внимательно посмотрел на меня.

— О чем ты?

— Твоя кровь. Она исцеляет.

— Как это?

— После того, как Драган воткнул в твое сердце санклитский кинжал, ты стала существом, каких еще не бывало на свете. Твоей кровью можно излечить, наверное, все.

— Что ж, тогда идем. — Я встала и протянула ему руку. Ничему не удивляюсь. У меня, вероятно, уже атрофировался орган, который за это отвечает.

Мы вернулись в дом и вошли в кухню. Вот стакан, наливаем туда немного воды. Глянув на подставку с ножами, я посмотрела на Алекса.

— А… как это делать?

— Раньше у тебя был складной скальпель.

И много чего еще — память, например.

Не успев сообразить, что делаю, я взяла нож и, надавив, провела лезвием по запястью. Ну, больно, конечно, но бывало и хуже. Хотя все равно не помню. Струйка полилась в воду в стакане. Она становилась все тоньше и тоньше, пока не превратилась в капельки. Когда последние упали в красную жидкость, ранка прямо у меня на глазах… заросла! Ух ты!

— Твой коктейль готов! Соломинки с зонтиком, извини, нет, — неуклюже пошутила я, протянув стакан Алексу. — До дна!

— Как скажешь, — хрипло прошептал мужчина, махом опрокинув его в себя.

— Закусывать не полагается?

— Только если вот так! — он притянул меня к себе и поцеловал.

Внутри взметнулась буря. Желание плавило меня изнутри, заставляя постанывать и так крепко прижиматься к мужу, словно раньше мы были единым существом, а потом по недоразумению распались надвое, и теперь пришло время это исправить. И не представляла, что можно так хотеть мужчину! Неужели у нас с Алексом так всегда было?

— Прости, нельзя так. — Он вновь отстранился, тяжело дыша. — Чем я только думал!

— Не надо думать! — я попыталась снова притянуть его к себе, но мужчина замотал головой и сбежал. Снова.

Да как же мне это надоело, в конце-то концов! Взрослые, вроде, люди, женатые не первый год! Что за мелодрама на пустом совершенно месте?! Из моей груди вырвалось рычание. Так, все, с меня довольно! Вылетев за ним следом в коридор, я втолкнула его в спальню.

— Саяна!

— Заткнись уже, идиот! — вырвалось у меня. — Или за неимением серого волчка сама тебя укушу и вовсе не за бочок!!!

Заставив его приземлить попу на край кровати, я села сверху. Алекс застонал, целуя меня, одновременно пытаясь и оттолкнуть, и прижать к себе еще сильнее.

— Прекрати! — руки рванули его рубашку. — Ты мой муж? Вот и давай исполняй супружеский долг!

— Невозможная женщина! — выдохнул он, рассмеявшись сквозь стон.

— Знаю! — моя ладонь скользнула вниз по его животу, быстро справилась с ремнем и молнией — а руки-то помнят — и нырнула внутрь.

— Саяна! — Алекс изогнулся, хватая ртом воздух, — малышка моя!

Сдвинув в сторону трусики, я направила его внутрь себя. В голос застонав, мужчина сжал мои ягодицы. Мы явно занимались сексом раньше — движения были слаженными и приносили море удовольствия. Ни о чем не думая, я отдалась инстинктам и, прижавшись к Охотнику, растворилась в оргазме, увлекая супруга за собой.

— Все хорошо, любимая? — его голос вывел меня из блаженства, в котором млело и тело, и душа.

— Все очень хорошо! — едва слышно прошептали губы. — И чего сопротивлялся, спрашивается? Может, ты просто любишь, чтобы тебя уговаривали и соблазняли, признавайся!

— Люблю! — прошептал Алекс, целуя мою шею. — Все, что ты со мной делаешь, малышка! Столько месяцев без тебя! С ума чуть не сошел!

— Месяцев?.. — я попыталась отстраниться, чтобы посмотреть Алексу в лицо. — Почему месяцев?

— Оговорился, прости, — он потянул мою майку наверх. — Давай снимем?

— Может, мне холодно?

— Тогда придется тебя согреть! — мужчина снял ее, отшвырнул на пол, отправил туда же трусики и прильнул ко мне, уложив на спину. — Обожаю, когда ты всем телом прижимаешься, обнаженная!

— А что еще обожаешь? — я запустила руку в его волосы. — Рассказывай!

— Тебя, любимая! — он улыбнулся и подарил такой поцелуй, что у меня напрочь пропало желание разговаривать.

— Ты жену из кровати сегодня выпустишь? — поинтересовалась я после того, как мы пообедали, и Алекс утащил меня обратно в постель.

— Сама требовала отдать тебе супружеский долг!

— Да ты уж и проценты набежавшие заплатил!

— Ничего подобного! — он вновь сгреб меня в охапку, смеясь.

— Таймаут! — взмолилась я. — Не знала, что разбужу монстра! Все, секс-террорист, завязывай!

— Что именно завязывать? И каким узлом?

— Ща допросишься, продемонстрирую ведь! — мне с трудом удалось отбиться от Охотника и улечься на живот. — Расскажи лучше то, что еще не рассказывал — о нас.

— Могу даже лучше сделать, — Алекс встал с кровати и голым прошлепал к стене, — показать!

— Да уж вроде все показал, — хмыкнула я, разглядывая его весьма неплохую попу и татуировку — черный меч во весь позвоночник, эфес на крестце, острие у основания шеи. Крест на рукояти свидетельствовал об убийстве первого санклита, об этом муж недавно рассказывал. К счастью, у меня нет такого тату! Я внутренне содрогнулась, примерив на себя роль убийцы, и скривилась — а ведь недавно заявляла о готовности убить ненавистного Горана Драгана! Алекс тем временем что-то нажал внизу у стены, половина ее уползла в сторону, обнажив вход в потайную комнату. Ну, хотя, небольшую — это если сравнивать с размерами спальни, а так в ней вполне можно было поставить односпальную кровать, да еще на пару тумбочек и стул место бы осталось.

— Не удивляйся, тут наркобарон какой-то жил, — мужчина что-то взял с полочки на внутренней стороне и вернулся в постель, — ему надо было где-то килограммы денег хранить! Вот, смотри, — он протянул мне включившийся смартфон.

— Ой, где это снято? — я вгляделась в фото, где мы с Алексом стояли в обнимку, счастливые. — Петербург?

— Да, — Охотник нежно улыбнулся, — город, в котором мы встретились. — И полюбили друг друга.

— Белые ночи, — прошептали губы, пока глаза жадно смотрели на десятки фото с Петербургом, который будто купался в молоке. Внутри души заныло, отчетливо подав сигнал — что-то не так. Но что?

Я все еще думала об этом, когда вечером мы вышли в сад. Проходя мимо того места, где стоял пес, я неосознанно бросила туда взгляд и только подойдя к качели, осознала тот факт, что на размытом до грязи грунте были не отпечатки лап, а следы человеческих ног. Или не человеческих…

Глава 7 Касикандриэра. Подтаявший лед

Их голоса я услышала издалека.

— Ты превратила нашу жизнь в служение покойнику! — это отец. — С самого рождения мучила Риэру, безвинную дочь! А теперь заставляешь ее стать женой этого монстра!

— Она виновата! — голос матери взлетел к потолку. — Не смей такое говорить, Аконт! Если бы не эта дрянь, мой мальчик был бы жив! Наш первенец-сын, наследный принц!

— Да очнись же уже! Он мертв, давным-давно это лишь прах в усыпальнице! Раскрой глаза, надо любить живых детей!

Хлесткий звук пощечины заставил меня вздрогнуть. И надо же было именно сейчас пойти за теми мелочами, что оказались забыты в моей прежней комнате! Я отшатнулась, прижавшись к стене, но спрятаться не успела — пинком распахнув дверь, отец вылетел в коридор, натолкнулся на меня, скривился, поняв, что дочь стала невольным свидетелем его унижения любимой женщиной, и понесся дальше, как разъяренный хищник. Сочувствую тому, кто попадет под горячую руку королю Аконту!

— И ты тут, конечно же! — раздалось за моей спиной разозленное шипение матери. Она, очевидно, поняла, что наделала, и побежала за супругом.

А вот теперь время жалеть саму себя. Я обернулась, готовясь в очередной раз стать точкой приложения ярости Кассии.

— Подслушиваешь?! Вынюхиваешь для своего женишка? — в зеленых глазах ядом плавилась ненависть.

— Нет. — Тихо произнесли мои губы. — Это вышло случайно.

— О, конечно, принцесса Касикандриэра всегда ни в чем не виновата!

— Ты даже не понимаешь, что твой яд отравил всю нашу семью. — Неожиданно вырвалось у меня.

— Что?! — взвилась мать. — Да как ты посмела, дрянь! Убью! — очередная пощечина обрушилась на мое лицо с ударной силой мужского кулака, заставив упасть.

— Прекратить!!! — сотрясло своды дворца. Мужские руки осторожно подняли меня. И только тогда я поняла, что это Покоритель миров.

— Если бы не Касикандриэра, ваш муж и сын болтались бы сейчас выпотрошенными на виселице, а с дочерьми развлекались бы мои солдаты! — рявкнул он. — Вас они тоже не обошли бы своим вниманием!

Пылающие глаза, бледность разлилась по лицу, зубы стиснуты. Рыча, он двинулся на Кассию. Та отступала, пока не вжалась в стену под огромной картиной, на которой был нарисован рыжеволосый мальчик, который родился мертвым. Каждый год мать заказывала новый портрет — чтобы его нарисовали повзрослевшим на год, и в мой день рождения его водружали на стену. А мне оставалось только благодарить, что картина висит не в моей комнате — полагаю, отец не позволил.

— Как ты посмела?! — стиснув шею бывшей королевы, глаза которой бегали по сторонам, ища спасение, прошипел мужчина. — Ударить мою невесту — значит ударить меня! За такое оскорбление я лично тебя убью! — он сжал ладонь, Кассия захрипела. Лицо стало багровым. Мои мысли заметались в панике. Позвать на помощь не успею — пока ищу, он ее убьет.

— Умоляю, пощади! — я бросилась к ним и повисла на его руке. — Это моя мать, Деметрий! Молю о пощаде!

— Отойди, Касикандриэра, — не отводя взгляда от вылезающих из орбит глаз женщины, бросил Покоритель миров. Я вздрогнула, разглядев на его лице удовлетворение — ему это нравилось!

— Повелитель, пожалуйста, отдайте мне жизнь матери, как свадебный дар! — мои руки так дрожали, что с трудом удалось удержать их на его щеках. — Неужели вы откажете в такой малости?

Взгляд мужчины прояснился. Он убрал ладонь с шеи Кассии, и она упала, не устояв на ногах, хрипя и кашляя. Но я смотрела не на нее, застыв от ужаса, потому что ко мне пришло ясное понимание, кто станет моим супругом. Не только этот мужчина. Но и зверь, что живет в нем.

Он подвел меня к окну в родительских покоях и, положив палец на мой подбородок, заставил повернуть голову. С левой стороны, на которую пришелся удар Кассии, лицо горело, как обожженное, и ужасно саднило — вероятно, многочисленные кольца на пальцах матери поцарапали кожу, и сильно. Деметрий зашипел и рявкнул, глянув на Лию:

— Лед, живо! — когда девушка ушла, он тихо спросил, — больно?

— Не привыкать. — Я прикусила кончик языка, ругая себя на чем свет стоит.

— Это не в первый раз? — тон был так холоден, что его можно было приложить вместо льда. — Говори, или все узнаю сам.

Ведь и правда узнает. Подбирая слова с осторожностью и стараясь смягчить, я кратко поведала ему о нашей семейной трагедии.

— Старая сука! — прошипел мужчина, когда я закончила. — Если это хоть раз повторится, она будет немедленно казнена! И не спорь!

— Деметрий, это моя мать. — По лицу потекли слезы, и я застонала, когда они попали на ссадины. Лицо будто ножом резали! Но душе было больнее.

— Хорошо, успокойся, только не плачь! — он достал платок и осторожно промокнул кожу под глазами и на висках его уголком. — Где лед?!

— Пожалуйста, — Лия вложила в его руку полотняный мешочек с кубиками. Он сжал его и закатил глаза.

— А что сразу не глыбу из погреба принесла? — фыркнул мужчина. — Ложись, Касикандриэра. — Пока я укладывалась, он положил мешочек на стол и парой быстрых выверенных ударов превратил лед в крошево. — Теперь придется потерпеть.

— Как скажешь.

— Не строй из себя послушную принцессу, — он присел на край постели, зачерпнул пригоршню льда и начал осторожно укладывать на мое лицо. — Я уже понял, что ты ходячая катастрофа.

— В данный момент лежачая. — Не удержалось мое чувство юмора.

— От этого не легче. — Жаль, мне не видно — пришлось повернуть голову до упора вправо, но судя по тону, Деметрий улыбнулся. — Лежи так, пока не растает. А мне нужно кое-что сделать. — Он встал.

— Повелитель…

— Твоих родных не трону, лежи.

Хлопнула дверь и тут же из коридора раздалось:

— Это так ты охраняешь мою невесту?!

Звук ударов заставил меня подскочить. Полурастаявшее крошево шлепнулось в подол, но мне было все равно. Выбежав в коридор, я успела в последний момент — Деметрий как раз держал у горла Гаяна клинок.

— Зачем встала? — процедил мой жених.

— Он не виноват! — срывающимся голосом начала я. — Моя вина, я прогнала его, надоел потому что, ходил все время по пятам…

— Опять! — мужчина оттолкнул Гаяна и убрал кинжал.

— Я виновата, Деметрий!

— Понял. Все, не плачь, ничего с ним не случится. На этот раз. — Многозначительно добавил он, глянув на моего охранника.

— Простите, Повелитель. — Ответил тот. — Глаз больше не спущу с госпожи.

— Если хочешь жить, будешь даже спать с открытыми глазами. Идем, — он взял меня за руку и повел обратно в спальню.

— Вот мазь, госпожа, — Лия показала баночку, — за пару дней все пройдет.

— Дай. — Деметрий вырвал ее из рук девушки, крутанул крышку и сунул внутрь нос. — Вонь какая! — он подцепил немного пальцем и растер по тыльной стороне руки.

— Буду зловонной принцессой! — мое чувство юмора снова проснулось.

— Позвольте, — Лия взяла баночку из его рук и, осторожно промокнув мое лицо тканью, начала накладывать зеленую, и на самом деле сильно вонючую мазь, на левую часть лица. Сильное покалывание вскоре сменилось на приятный холодок, и боль ушла.

— Знаете, что это, Повелитель? — стараясь не смеяться, спросила я.

— Нет, но ты мне сейчас расскажешь. — Он скрестил руки на груди, прислонившись спиной к столику.

— Это бальзам для лошадей.

— Ты шутишь?

— Нет. Кто угодно вам подтвердит. Им мажут потертости, ссадины и раны — заживает мгновенно.

— То есть мою будущую супругу лечат как лошадь? — его глаза заискрились. А, так веселиться он тоже умеет!

— Знали бы вы, что входит в состав! — продолжила я.

— Уверена, что мне стоит это знать?

— Нет, но скажу!

— Если вариантов нет, слушаю.

— Семя коня! — сообщила принцесса, любуясь его бровями, что полезли на лоб. — Даже, если быть точной, трех коней!

— Шутишь?

— Нет! Клянусь, это правда.

— У моей невесты на лице сейчас сперма коня?!

— Трех коней.

— А я это мазал на себя! — он остервенело потер тыльную сторону кисти. Не выдержав, я расхохоталась. — Ты!.. — мужчина все же рассмеялся. — Не уверен, что теперь хочу на тебе жениться!

— Мало ли! Уже поздно! Ты дал слово!

— Ты не принцесса! Ты!.. — он закатил глаза. — Матери моей только эту историю не рассказывай, поняла?

— Матери? — мое веселье как ветром сдуло.

— Что, уже не смешно? — он ухмыльнулся, все еще вытирая руку. — Да, рано или поздно вам придется познакомиться. Вероятнее всего, она примчится, как только узнает о помолвке.

— З-зачем?

— Чтобы помешать мне жениться, конечно же.

Глава 8 Деметрий. Акуя

Во мне все еще кипел гнев, когда шаттл покинул эту планету. Глубокие царапины на лице Касикандриэры никак не выходили из головы. Снова и снова мозг прокручивал тот момент, когда старая сука нанесла ей удар. Ярость поднималась удушливой волной, заставляя лицо полыхать. В висках стучала кровь. И, несмотря на мое сопротивление, возвращались воспоминания, от которых так хотелось избавиться.

Лицо дяди, глаза, скользящие по мне, руки, которые я отталкиваю, уже зная, что это бесполезно — он все равно сделает со мной все, что захочет. Потому что мать отдала меня ему — а взамен он оставил ее в живых, удовольствовавшись троном, который получил после того, как убил моего отца. Лучше бы и меня тоже убил.

А вот и «Резолют» — сердце моего флота, убаюканное бесконечностью Вселенной. Черные матовые бока, хищные линии, боевая мощь, способная играючи уничтожить сотни космолетов противника. Моя гордость, бесстрашие, ультиматум. Мой Дом.

Сказанные Касикандриэре слова оказались пророческими — мать встречала меня у стыковочного шлюза. Небывалое событие, заставившее солдат разинуть рты. Так близко они ее никогда не видели и больше не увидят.

Голубые, как небо на планете моей невесты, глаза Аяны ничего не выражали. Но эта все еще изумительно красивая, изящная женщина казалась невозмутимой лишь тем, кто не знал ее так давно и хорошо, как собственный сын.

Несколько морщинок у слишком плотно сжатого рта. Складка пролегла между бровями. Пальцы одной руки не переставая крутят кольцо на другой. Темно-золотистые волосы уложены, надушены и украшены заколками с сияющими камнями в тон платью с одним оголенным плечом. Но в прическе нет той тщательно продуманной сложности, как обычно — мать не руководила каждым движением служанки, воплощающей ее замысел, просто позволила той привести волосы в порядок.

Взгляд отметил все это, скользнув по ней. И она, конечно, поняла, поэтому когда мы прошли в мою каюту, не стала ходить кругами и спросила в лоб:

— До меня дошли слухи о твоем намерении заключить брак, Деметрий.

— У меня все хорошо, мама, спасибо, что спросила. — Ухмыльнувшись, бросил я, плеснув себе в кристалл из яанита, что мгновенно охлаждает все, что угодно, черную, как Вселенная, акую из пузатого кувшина.

Забавно, с каждой планеты, со всех завоеванных миров что-то приживается у меня в быту. С А-34 в качестве сувенира я привезу жену.

— Надеюсь, и у тебя все в порядке. — Я набрал в рот терпкой ледяной акуи и замер, дав каждому вкусовому сосочку на языке взмолиться о пощаде. Двенадцать ядов в составе и сок дерева, растущего лишь на первой планете, которой пришлось принять мое владычество. Воинственный был народ, гордый, все пришлось залить кровью. Достойные противники. С ними было нескучно.

Акуя жидким огнем прожгла себе дорогу в мое горло и боем проложила путь в желудок, разогнав все мысли, заставив их уступить место воспоминаниям. Лицо дяди, с которым мы выпили по трети бокала. Его постепенно синеющее лицо, хрипы, попытка доползти до двери и недоумение из-за того, что мне не так плохо, как ему — он же не знал, что я привыкал к ней несколько лет — доведя дозу с капли до трех глотков.

Как же звали ту наложницу, что научила этому меня, совсем еще юного? Ведь я был не старше Касикандриэры тогда. Не помню — ни имени, ни лица ее. Да и не важно. Мне вспомнились слова, что я сказал дяде, когда он думал, что умирает. Но быстрой смерти мой главный враг не заслуживал. У меня были на него другие планы.

— Почему ты улыбаешься, Деметрий? — ноздри Аяны раздувались, как у сноровистой дикой кобылы с А-34.

— Может быть, твой сын влюблен? — я в два глотка допил акую и поставил бокал из яанита на стойку.

— В… нее? В эту дикарку? — брови матери поползли на лоб.

— Тебя это так изумляет? — из груди вырвался смех. — Твой сын всего лишь мужчина, а она весьма красива.

— Ты Покоритель миров! — прошипела женщина. — А не просто мужчина! Тебе не дозволено терять голову из-за девки!

— Не ты ли мне собралась запретить?! — в душе огнем акуи взорвался гнев. Я шагнул к Аяне. Побледнев, она отступила назад.

— Прости, сын. — Женщина даже попыталась придать тону своего голоса оттенок раскаяния. — Я беспокоюсь за тебя, это свойственно любой матери.

— Только не тебе. — Мне с трудом удалось сдержаться и не ударить мать. Пробужденные поступком Кассии воспоминания жгли душу, поливая едким ядом рубцы на душе. От этого есть только одно лекарство — заставить страдать других.

— Деметрий… — голос Аяны был мягок. Со стороны могло показаться, что она и в самом деле искренне обеспокоена судьбой сына. Но только со стороны, я-то прекрасно знал, что на самом деле в ее сердце царит такой же холод, как в вакууме космоса, что видно через прозрачную стену моей каюты.

— Эта девушка из знатного рода, — перебил я, расстегнув несколько пуговиц кителя — жар акуи бушевал в крови. — Красива, умна, здорова и юна. Что еще ты хотела узнать?

— Не понимаю, почему ты решил жениться. — Она подошла ближе ко мне, пытливо вглядываясь в глаза, словно надеялась прочитать в них ответ.

— Рано или поздно это нужно сделать. Почему не сейчас?

— Мы могли бы подобрать тебе достойную пару — девушку из лучших семей нашей крови.

— Что обеспечило бы новый виток интриг на добрую сотню лет вперед! Нет уж, избавь меня от такого счастья! Сейчас наша знать сидит в своих норах и почти не пытается лезть во власть — вспомни, сколько сил и времени я угробил, чтобы этого добиться. Перечеркнуть все достигнутое браком? Ну уж нет!

— Деметрий…

— Что? — я развел руками. — Да и что мне делать с этими капризными наследницами? Их манерность заставит меня обходить супружеское ложе стороной. Впрочем, и они после брачной ночи не будут жаждать моего возвращения в их объятия. А Повелителю нужны наследники. Ведь так, матушка? Разве ты не мечтаешь понянчить внуков?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Все так, сын мой. — Выдержка позволила Аяне сохранить невозмутимость, хотя, полагаю, перспектива стать бабушкой вгоняла ее в не меньший ужас, чем осознание собственной неизбежной кончины. — Но почему она?

— Что ты заладила? — это уже начало раздражать. — Что именно тебя беспокоит? — теперь уже я пристально вгляделся в ее глаза. Где-то очень глубоко, едва ли не на самом дне их прятался страх. — Так вон оно что! Ты боишься потерять свое влияние! Думаешь, юная женушка начнет вить из Повелителя веревки и тебя отправят покрываться морщинами подальше от гущи событий! Так ведь? Не знаешь, как жить без своих прилипал? Всех, кто заглядывает тебе в рот и ловит каждое слово? — с губ сорвался смех, но весело мне не было. Всем что-то нужно, каждый норовит урвать кусок пожирнее и только и ждет удобного случая поставить подножку и забраться на мой трон. Особенно, самые близкие.

— Неправда, Деметрий! Я пекусь о тебе!

— Отлично сыграно! — я зааплодировал. — Дрожащий голос, слезы в глазах, сложно не поверить! Но ты забыла, перед кем даешь спектакль. Во мне нет веры к тебе, ни капли! Пошла прочь!

— Сын!

— Хочешь позаботиться о сыне? Тогда по дороге зайди к наложницам, пришли ко мне парочку. Хотя, нет, лучше троих. — Ее лицо превратилось в неподвижную маску, но внутри женщины полыхала ярость, я чувствовал ее кожей — весьма приятное ощущение! — И поторопись, твой сын не намерен ждать!

Девочки старались. Хотя у них не имелось выбора. Одна даже старательно улыбаясь, несмотря на то, что конвульсии, в которых билось ее тело, были порождены вовсе не наслаждением, а болью — о которой я знаю все. И в совершенстве умею причинять.

Самая младшая расплакалась. Это решило ее участь. Я прижал девушку к кровати, сжав горло. Нагое прекрасное тело дрожало, доставляя мне эстетическое удовольствие — иного она доставить не смогла. В конце инстинкты и паника взяли вверх — ее ногти впились в мои плечи и пробороздили руки глубокими царапинами. Я простил ей это, внимательно наблюдая за уходом жизни из красных — полопались сосуды — глаз наложницы.

Столкнув с кровати бездыханный труп, я посмотрел на оставшихся двоих, что прижались друг к другу. Во взглядах девиц жизнь еще теплилась, но та обреченность, что заполняла их, вскоре станет застывшим равнодушием — единственным доступным нам отражением смерти.

Когда слуги унесли мертвых наложниц, я долго стоял обнаженным у прозрачной стены. Темнота стерла границы между безопасным помещением, где мое такое хрупкое тело могло выжить, и бесконечной Вселенной, жестокой, бескомпромиссной и потрясающе прекрасной. Она уничтожила бы меня за считанные секунды, распылив на атомы и даже не заметив.

Что было бы дальше? Несмотря на все достижения науки, мы до сих пор знаем о том, что за гранью, не более, чем самые древние цивилизации — безвозвратно канувшие в бесконечность миллиарды лет назад. Остается только теряться в догадках. Возможно, сознание просто гаснет — и все. Прочее порождено паникой перед смертью и ужасом при осознании полнейшей бессмысленности нашего существования — пред ликом вечности.

Вдалеке мерцала А-34. На ней, маленькой и такой зеленой, живой, процветали верования, свойственные и моей цивилизации — но столь давно, что о них все успели позабыть. Я наморщил лоб, вспоминая. Богиня-мать, кажется? Этот архетип присущ многим завоеванным мной мирам. Чем, как и для чего он порожден сознанием живых существ, пытающихся осмыслить себя и найти способ жить в имеющемся мире, понятно. Все так просто, что даже скучно.

Что сейчас делает Касикандриэра, интересно? Учитывая ритмы смены дня и ночи на А-34, девушка, вероятно, уже спит. Я подавил желание связаться с Гаяном, чтобы узнать о ее самочувствии. Не сейчас. Не стоит столь явно проявлять мой интерес к ней — она юная, но все же женщина. И должна знать свое место. Ей уже удалось куда больше, чем любой другой, включая мою мать. Позволять ей укреплять это уникальное умение, которое девушка, похоже, даже не осознает, нельзя. Но посмотреть на нее спящую мне бы хотелось.

Самому сон не грозит, с ним у Покорителя миров натянутые отношения. Страх не давал мне спать в детстве, и, хоть и сложно было оставаться настороже, когда веки слипались, я научился существовать на стыке сна и бодрствования, на пару секунд время от времени проваливаясь в дрему, когда мозг отключался. Подобное балансирование на грани несколько раз спасало мне жизнь, когда враги, осознав, что выросло у них под боком, начали отправлять ко мне убийц. Но было уже поздно — очень скоро моя власть укрепилась настолько, что ни один из них более не представлял опасности. Впрочем, это не спасло их — я ни одного не оставил в живых.

Деликатный стук в дверь спас меня от неизбежно вставшей бы вскоре проблемы — чем себя занять. «Резолют» никогда не спал, как и я сам, но ритм жизни на нем по устоявшемуся негласному правилу подчинялся смене дня и ночи на той планете, что была целью на данный момент времени. Посему я даже удивился, что кто-то посмел потревожить Повелителя глубокой ночью.

Накинув халат, я посмотрел на монитор. Что глава научного отдела и его зам здесь делают в такое время? Моя ладонь легла на панель управления, дверь уползла в сторону. После долгих извинений лысый коротышка посмотрел на второго — высокого седовласого мужчину. Он извиняться не стал.

— Я Андриан, Повелитель. Наша экспедиция вернулась с А-34, получены ошеломляющие данные.

— О чем?

— Прозвучит несколько странно, но, — мужчина помолчал, — речь идет о порталах между мирами.

— Это связано с червоточинами? — припоминаю недавний доклад этого же отдела.

— Не совсем так, Повелитель. — Осторожно возразил зам. — Червоточины подразумевали перемещение в пространстве. — Так в чем разница? — я начал терять терпение.

— Порталы на А-34 — это врата в иные Вселенные.

— Проходите, Андриан, — я посторонился, пропуская ученого в каюту. — А вы можете быть свободны, — мой взгляд скользнул по коротышке, что замер, услышав эти слова. — Как вас там зовут? Впрочем, неважно. Вы уволены. В кратчайшие сроки передайте дела Андриану, теперь он возглавляет научный отдел. — Кланяясь и что-то бормоча, коротышка отступил в коридор.

Я приложил ладонь к панели, дверь закрылась, и внимательно посмотрел на Андриана. Кажется, мужчина вовсе не рад, и дело отнюдь не в неожиданном повышении. Что ж, он умен — понимает, каким образом мной будут использованы порталы на А-34, а также осознает, что ничем не сможет мне помешать.

Глава 9 Саяна. Демонический танец

Разогнав тучи, солнце, которому поклонялись и приносили жертвы когда-то жившие здесь цивилизации индейцев, не менее развитые на тот момент, чем инки и майя, грело мое лицо. Прохладный ветерок обдувал его, ревниво отвоевывая внимание. Тонкие белые облака отползли подальше к горизонту, будто боялись растаять от жара, что растекался по небольшому колумбийскому городку, со всех сторон укрытому горами с зелеными склонами и темно-серыми верхушками. Длинные белые домики в два этажа тянулись по мощеным булыжником улицам, даруя спасительную тень, в которой дремали старики и бродячие псы. Колокольный звон опускался на выцветшую красную черепицу и стекал вниз, на туристов, которые неспешно бродили по окрестностям, понимая, что смотреть тут особо не на что. Понимали это и мы с Алексом.

— Давай зайдем, — небольшая лавочка привлекла мое внимание. Внутри журчал фонтанчик — почему-то в виде Микки Мауса и продавался полный набор сувениров — от магнитиков до огромных глиняных лам. В центре стояла керамическая композиция — красный диван с толстой брюнеткой, кормящей лежащего рядом ребенка грудью. Что-то мне подсказывает, что сей шедевр сотворил кто-то из родственников хозяйки, что поглядывает на меня из дальнего угла.

Стены были увешаны пончо всех цветов и расцветок. Их-то я и заприметила с улицы. Стоило моей руке коснуться голубой «размахайки» — слово само всплыло откуда-то с задворок памяти, женщина сразу же оказалась рядом, улыбаясь и кивая. Не успела я оглянуться, как пончо уже было на мне — мягкое, пушистое, почему-то пахнущее ванилью. Коверкая английский, хозяйка объяснила, что оно связано из шерсти лам.

— В нем в жару не жарко, а в холод не холодно! — заставив уши буквально скрутиться в трубочку от такой словесной конструкции, гордо заявила она.

— Весомый аргумент, — сорвалось с моих губ. — Давайте еще вон то примерим. — Палец ткнул в пончо закатного цвета.

— На вашей фигурке любое будет отлично смотреться!

Выбрав несколько штук и для приличия поторговавшись, я расплатилась и, лишь взяв в руки пакеты, осознала, что говорила с хозяйкой лавки на ее языке!

— Алекс, откуда я знаю испанский?! — глаза устремились к мужу.

— Ты знаешь все языки, малышка. — Взяв из моих рук покупки, ответил он, посмеиваясь. С губ бессмертного существа вместе с потрясенным выдохом сорвалось витиеватое ругательство. Судя по лицу продавщицы, опять на испанском.

— Простите, — я сконфуженно улыбнулась и, похоже, покраснела как то пончо закатного оттенка, что недавно примеряла. — Какие еще опции ты от меня скрыл? — поскорее покинув лавку, осведомилась я.

— Кроме того, что ты не стареешь, не болеешь и не умрешь? — мужчина явно веселился вовсю.

— А как же ты? — вырвалось у меня.

— Увы, твой супруг всего лишь человек. — Он перестал улыбаться.

— Прости. — Я сжала его ладонь.

— За что, малышка?

— Не знаю. За то, что все так.

— Главное, чтобы ты меня любила, остальное не имеет значения! — Алекс притянул меня к себе и поцеловал. Улюлюкая, нас обогнала стайка велосипедистов. Я проводила их глазами, положила голову на плечо мужа и вздрогнула, увидев огромного черного пса, что стоял в начале улицы, вывалив красный язык. Кажется, у меня мания какая-то уже развилась! Мало ли в Колумбии черных собак?

— Пойдем дальше, — злясь на себя, я увлекла Охотника подальше от этой зверюги.

Крохотная булочная заманила нас умопомрачительными ароматами. Лакомясь еще горячей выпечкой, мы свернули в тень и побрели вперед. Улица привела на площадь. Между булыжниками пробивалась травка. Местами примятая ногами, она упрямо распрямлялась и тянулась к солнышку.

Пытаясь выгнуться посексуальнее, втянуть живот и щеки, не забыв оттопырить попу, на брусчатке фотографировались девушки. Мальчики, ухмыляясь, наблюдали за этим бесплатным представлением со стороны. Несколько человек снимали на видео невысокую колокольню, прогулочные кареты с разморенными жарой лошадьми и горы на горизонте.

Проклиная youtube и соцсети, Алекс утащил меня с площади в темную подворотню. Но я не расстроилась — стоило немного пройти вперед, и мы попали в мини-Италию. Увитый зеленью дворик держал в уютных объятиях несколько столиков со стульями. В центре журчал фонтанчик. За стойкой, где-то в глубине кухни, мурлыкало радио. Ароматы, что она источала, раздразнили аппетит — несмотря на то, что в желудке уже лежала булочка.

Дав ногам отдых, мы заказали овощное рагу, пиццу и, конечно же, кофе. Все было безумно вкусным — то ли тому виной высокогорье, где, говорят, по-другому работают вкусовые рецепторы, то ли просто здесь умели отменно готовить — тому доказательством служило то, что вскоре в ресторанчике не осталось ни одного свободного места, хозяину даже пришлось принести столик и пару стульев с кухни.

Маленькими глотками смакуя крепкий кофе с миндальным молоком — чудо, что оно здесь нашлось — я рассматривала посетителей. Понимала, что нагло глазею, но ничего не могла с собой поделать — уж больно колоритными были ребята, занявшие половину столиков. Одетые в обтягивающие плотные — неужели им не жарко — костюмы черного цвета, похожие на форму для парашютного спорта или нечто подобное, они были такими красивыми, что не имелось сил отвести глаз. Прямо ангелы небесные, хоть и темноволосые и кареглазые. Может, какое-то модельное агентство вывезло их для съемок?

— Я ревную! — сообщил Алекс, сжав мою ладонь. — Ты так на них смотришь!

— Не волнуйся, они уже уходят. — Пытаясь уловить что-то всплывшее в памяти, я кивнула на ангелов, что потянулись к выходу.

— Да и нам пора. — Муж подозвал официанта и расплатился, оставив щедрые чаевые.

Мы ушли из райского уголка и снова попали под адский солнцепек. Соломенная шляпка и черные очки помогали слабо. Решив уж было потребовать возвращения в нормальные условия, где не буду чувствовать себя яичницей на раскаленной сковороде, я услышала бой барабанов — глухой, равномерный, как сердцебиение, и зовущий к себе. Переглянувшись, мы с Алексом пошли на звук, который, очевидно, манил не только нас — людские «ручейки» любопытствующих со всех сторон стекались к несуразно большому мосту над крохотной речушкой, что ниточкой, больше напоминая ручеек, вилась между берегами, которые заросли кустами. Алекс подал мне руку и помог спуститься к бетонным опорам моста, между которыми расположились уличные музыканты. А, так это наши недавние знакомцы, ангелы из ресторанчика! Теперь у них были раскрашенные лица — одна половина черная, другая красная, как и большущие барабаны, что держали крепления-ремни на талии. Самых внушительных размеров был барабан у мужчины с шикарными черными кудрями до плеч. Он перестал мерно бить в него колотушкой, сзывая народ, когда площадка под мостом наполнилась зрителями.

Представление начали девушки, выскочившие вперед — задавая себе ритм хлопками в ладоши, они столь зажигательно двигались, что у большинства мужчин заблестели глаза. Танец начал набирать силу, когда в него вплелся бой десятка барабанов. На заднем плане громко ухал, как огромное сердце, самый большой.

Темп движений рос. Потрясающе красиво двигаясь, парни и девушки чередовались, громко вскрикивая и будто задирая друг друга. Танец начинал напоминать первобытные пляски. Перед моими глазами промелькнула картинка — девушка с рыжими волосами, танцующая в объятиях пламени. Наверное, кино какое-то, такие адские танцы невозможны в этом мире. Ведь так?

Вскоре бешеный ритм и тела, извивающиеся ему в такт, полностью завладели вниманием публики, завоевав ее сердце. Барабаны, зафиксированные на талии ремнями, ощутимо тяжелые — ангелам приходилось придерживать их, зажимая по бокам коленями, совсем не мешали им выписывать невероятные кульбиты, подпрыгивать и двигаться по всей «сцене», не переставая при этом выбивать ритм.

— Чудеса какие-то! — пораженно прошептала женщина, что стояла рядом с нами. — И как они только не устают!

Я вгляделась в танцоров — и верно, несмотря на дьявольские пляски, из-за которых они должны бы уже в изнеможении падать на бетон, ни у одного даже дыхание не сбилось! Мои глаза заскользили по ним, подмечая детали, и остановились на лице мужчины с кудрями до плеч. Оно двоилось, словно что-то проступало сквозь краску. Но самым интересным было даже не это.

Взгляд пробежался по зрителям — все они с остекленевшими глазами покачивались в такт, словно находились в трансе. Но даже не это меня насторожило. Я прикрыла глаза, пытаясь уловить ответ внутри себя, и ахнула. Верно! Вот что не так! Никто не снимал представление! Руки со смартфонами и фотоаппаратами были безвольно опущены и свисали вдоль тела!

Бой барабанов усилился, и от зрителей в воздух взвились голубые дымные ниточки. Переплетаясь, они потянулись к кудрявому. По мере ускорения ритма ниточки становились все толще и пульсировали в такт. Опутав черноволосого, они сплели вокруг него кокон, что начал вертеться, все набирая скорость. Тела ангелов бились в неистовом танце. Глаза мужчины полыхали. Он вздрогнул, когда энергетический кокон сжался и словно впитался в него сквозь обтягивающий черный костюм.

Ритм барабанов и моего сердца синхронизировались. Перед глазами столь явственно встала картинка с озером, со всех сторон окруженным горами, и домом, встроенным в одну из скал, что я ощутила водную холодную свежесть, что дыхнула мне в лицо. В душе забился, замерцал «маячок». Это не озеро! Я уже видела подобное!

— Омут!!! — сами по себе прошептали губы. Картинка моргнула и пропала. Как раз вовремя, чтобы я смогла увидеть, как мужчина с кудрями до плеч самодовольно ухмыльнулся, запрокинул голову и отправил в небеса крик, порожденный распирающей его изнутри мощью.

А потом наши взгляды встретились. Коротко что-то бросив танцорам, он быстрым движением расстегнул ремень на талии, одной рукой подхватил тяжеленный даже на вид барабан, и широкими шагами начал подниматься по склону.

— Куда они? — недоуменно глядя на танцоров, что явно в спешке запрыгнули в пикап, покидав барабаны в кузов, сказала женщина рядом с нами. — Даже деньги забыли! — она ткнула пальцем в пакет, в который зрители накидали немало монет и даже купюр крупного достоинства. — Странные они какие-то.

— Черт с ними, — отозвался мужчина. — Ох уж эти перепады! — он глянул на тучи в небе, что закрыли солнце, и, скривившись, потер висок. — Пойдем в отель, надо таблетки пить, опять башка на взлет идет.

Я проводила их глазами. Остальные зрители тоже выглядели не лучшим образом — посеревшие лица, потухшие глаза, усталость, которую было видно по сгорбленным спинам и тяжелым вздохам. Да, погода явно портилась, атмосферное давление скакало, не лучшим образом сказываясь на здоровье, но это не объясняло резкий упадок сил и самочувствия у сотни людей самых разных возрастов и национальностей. Дети капризничали, родители, срываясь, шлепали их, и площадь вскоре наполнилась обиженным ревом малышни.

Кому-то стало плохо. Женский голос истерично взмолился о помощи. Что-то внутри заставило меня подбежать к кричащей. Упав на колени рядом с лежащим без сознания мужчиной, она теребила его, будто надеялась разбудить — вдруг некстати решившего вздремнуть посреди площади.

— Убери ее! — крикнула я Алексу, который последовал за мной.

— Саяна!

— Даже не начинай!

Выругавшись, Охотник обхватил женщину за талию и потянул на себя. Ее крик перерос в истошный визг, но я смогла пощупать у мужчины пульс. Которого не было. Впрочем, понять это мне удалось еще до прикосновения к сонной артерии. Как — без идей! Это просто появилось мыслью, как и осознание того факта, что у него сердечный приступ. И танцоры-ангелы — или уж скорее демоны — тому виной.

«Твоя кровь исцеляет, наверное, все», вспомнились мне недавние слова Алекса. Я сама видела, что от пореза на его руке после того, как мужчина выпил мою кровь, разведенную водой, не осталось и следа.

— И не думай! — предупредил он, когда наши глаза встретились.

Да, так светиться нельзя, он прав, вынуждена признать. По таким «следам» Горан Драган моментально отыщет свою жертву. Мозг лихорадочно заработал, и через секунду я улыбнулась. Что ж, схитропопим! — У кого есть аспирин? — крикнула я на английском, сдернув резинку со своих волос. Зеваки зашевелились. Вскоре вовсе не нужная таблетка отправилась в рот пострадавшего вместе с моей кровью, что вытекала из пальца, который я поранила, загнав его же крестик себе под ноготь в тот момент, когда склонилась над ним и закрыла обзор рассыпавшимися волосами. Хорошо, что они длинные!

Мужчина вздрогнул всем телом и шумно втянул ртом воздух, как вынырнувший на поверхность пловец. Жить будет, и долго — еще праправнуков понянчит! Хорошо!

Довольно улыбаясь, я встала и, пожав плечами, объявила, что это обморок из-за жары.

— Идем уже! — Алекс стиснул мою руку и утащил от толпы, которая начала расходиться.

— Больно ведь! — мне пришлось приложить много усилий, чтобы вырвать ладонь из его хватки.

— Ты с ума сошла?! — муж прижал меня к белой стене дома. — Так рисковать!

— А что нужно было сделать? Оставить мужика умирать?! — рявкнула я, оттолкнув Охотника. — У него обширный инфаркт был, даже до приезда «скорой» бы не дотянул! Дыра в сердце!

— Да, надо было бросить! Всем не поможешь!

— Пошел ты! — прошипела я, в свою очередь прижав Алекса к стене. — Если мне дали это дар, то не просто так! Если могу кому-то помочь, помогу, понял?! И ты меня не остановишь!!! — пришлось отвернуться, чтобы скрыть слезы.

— Понял. — Тихо сказал муж. — У тебя вся спина белая.

— Как смешно!

— Она на самом деле белая! — он начал ее отряхивать.

— Прости. — Я обернулась к нему. — Повернись, твоя тоже белая.

Приведя друг друга в порядок, мы обнялись.

— И раньше так ссорились? — прошептала я ему на ухо.

— Не часто, но бывало. — Охотник отстранился, улыбаясь. — Пойдем уже отсюда.

— Пойдем. — Я зашагала рядом с ним по булыжной мостовой. — Ты заметил, народ словно в транс впал под танец этих… — как назвать этих чертей?

— Может быть, гипноз, — пробормотал Алекс, оглядываясь по сторонам и уводя меня с площади.

— Может, — почему-то казалось, что муж знает куда больше, чем говорит, но своими догадками делиться явно не намерен. Что ж, тогда и я промолчу о том, что видела во время этого демонического танца. Да и о том, что сбежали они явно из-за меня, тоже упоминать не буду.

Я должна быть здесь, чувствую. Здесь и сейчас. Понятия не имею, в чем причина такой уверенности, главное — она есть. Непокобелимая, как говорил… Кто говорил? Не помню.

Но Алекс, конечно же, и слышать ни о чем таком не захотел. Я терпеливо улыбнулась и вернулась к этой теме через полчаса. Устало ругаясь, он был все также категоричен. Но еще через час уже только вздохнул, закатив глаза. И тогда в ход пошли запрещенные приемы — я прижалась к мужу, прошептала, что хочу здесь побыть подольше и осторожно прикусила мочку уха.

— Ты бессовестно мной манипулируешь! — выдохнул он, поглаживая сначала мою спину, а потом немного ниже.

— Ага! А как я тобой в спальне манипулировать буду, м-м-м!

— Саяна! — простонал муж. — У меня мозг отключается!

— Вот и отлично! В том, чего мне хочется, нужны другие части тела, — промурлыкала я, увлекая его к отелю. — Пойдем снимем номер!

— Свободных номеров нет. — В третий раз повторила администратор. И без того узкие губы, накрашенные темно-фиолетовой помадой, сжались в ниточку.

— «Номеров нет» и «номеров нет совсем» — две большие разницы, — пробормотала я по-русски, приглядываясь к мужчине на заднем плане. — Сэр, вы нам не поможете? — мой голос был максимально беспомощным.

— Конечно! — он белозубо улыбнулся, утонув на секунду в моем декольте. Объяснив ему ситуацию, я похлопала глазками.

— Номеров нет! — прошипела администратор.

— Конечно, конечно, — он углубился в изучение странички на экране, телом подвинув ее в сторону. — Есть один! Он забронирован, но въехать жилец сможет только завтра во второй половине дня. Можете снять его на ночь, и освободить к обеду!

Рассыпавшись в благодарностях на словах и в купюрах, мы зарегистрировалась на поддельные, конечно же, паспорта, и поспешили в номер.

— Малышка моя! — выдохнул Алекс, когда я прижала его к стене. — Ты творишь, что хочешь! Так нельзя!

— Конкретно сейчас мне хочется сотворить кое-что с мужем! — моя ладонь поползла вниз по его груди. — Ты против?

— Нет, но…

— Завтра утром мы уедем отсюда, хорошо? — я подтолкнула его к кровати. — Так что можешь прекратить волноваться и начать наслаждаться.

— Саяна!

— Алекс, ей-богу, заткнись уже! — не выдержали мои нервы. — И лучше по-хорошему, иначе привяжу к кровати и вставлю кляп!

Глава 10 Касикандриэра. Подготовка

Сад наполнял звон скрещенных мечей и короткие выкрики на выдохе — мои и брата, Кассия. Сталь хищно вспыхивала, когда лезвие ловило солнечные лучи, и со свистом разрезала теплый воздух. Мы оба были одеты в костюмы для тренировок — темно-серые, плотно прилегающие к телу, и в какой уже раз отмечая их удобство, я с досадой жалела, что нельзя постоянно такое носить. Тяжелые платья, да еще с корсетами частенько, в которых душно, неудобно и приходится прибегать к помощи служанки и чтобы облачиться в это орудие пыток, и чтобы от него избавиться, это сущее проклятие прекрасного пола!

Так нечестно! Мир несправедлив к женщинам с самого нашего рождения! Большинство мужчин кривится, услышав от повитухи «Девочка, господин». Хорошо, что наш отец не такой! Я покосилась на короля Аконта — что бы ни говорил Деметрий, он навсегда останется королем — папа внимательно следил за нашим с братом поединком, подбадривая то его, то меня.

Скрещенные мечи заскрежетали, Кассий надавил и, толкнув, заставил отступить к пышному кусту с увядающими атулиями — огненные лепестки вызывающе пышных цветов уже скукоживались. Что ж, брат сильнее физически, потому что мужчина, зато я хитрее — потому что женщина! У каждого пола свои достоинства и недостатки.

Мне не составило труда на первый взгляд неудачно отразить его следующую атаку и попасть в незавидное положение. Брат тут же обрушил на просчитавшуюся сестренку каскад рубленых с плеча ударов.

— Отличная скорость, Кас! — подбодрил отец. — Ри, не отставай!

И не собиралась! Подавив усмешку — уж папа точно знал, к чему ведет старшая — принцесса мельком глянула в небеса и, удачно подловив момент, поймала и солнышко, и Кассия в ловушку. По лезвию пробежал луч света. Легонько накренив меч, я стрельнула солнечным отсветом прямо в глаза противника.

— Тебе не одолеть девчонку, Кассий! — поддразнила я, изогнув бровь и покачивая оружием, пока он промаргивался. — Уже расплакался? — по его лицу на самом деле бежали слезы, но, конечно же, из-за солнца.

— Неправда! — возмущенно взревел брат, бросаясь на меня.

Разозленный соперник уже побежден — так меня учил отец.

Я скользнула в сторону, заставив Кассия сделать выпад в воздух, воюя с пустым пространством, и пнула по мягкому месту, придав скорости — для полета в кусты атулий. Смех отца разлетелся по саду.

— Умничка, — похвалил он, подойдя ко мне, — зазнаек надо учить! Но представляю, как будет бурчать садовник!

— Я ему пирог с кухни отнесу!

— Да шучу, он тебя обожает, дочка. Тебя все любят, родная.

Кроме родной матери, которая ненавидит. После скандала с Деметрием она вовсе не выходила из покоев. Наверное, это к лучшему. Потому что сероглазый следует за мной с того дня как приклеенный. Вон стоит, со скучающим видом глядя на нашу тренировку, словно на драку мелкотни в коротких платьицах, зазнайка. Я уязвленно скрипнула зубами — невыносимый мужчина, терпеть его не могу! Никто так никогда меня не выводил из себя! Хотя дерется на загляденье, вынуждена признать.

— Парируешь удары отлично, нужно поработать над атакой, — голос отца вывел из раздумий.

— Да, папа. — Интересно, а ненавистный охранник смог бы одолеть нашего с Кассием отца? Я закусила губу, представив этот поединок, но крик униженного противника не дал насладиться представленным в деталях боем. Пора убегать!

— Теперь тебе не сдобровать! — безжалостно ломая обожаемые матерью атулии, брат вылез из кустов и помчался за мной.

Вскоре мы покатились по лужайке, сцепившись в драке — как в детстве. И как тогда — кусаясь, царапаясь, визжа и хохоча. Но в разгар веселья сильные руки оторвали меня от Кассия, которого я только что уложила на лопатки. Рыча сквозь ругательства, чинная и благородная принцесса была намерена вцепиться в лицо тому, кто посмел помешать ей за секунду до триумфа, но…

— Деметрий! — потрясенно сорвалось с губ.

— Что ты творишь, Касикандриэра?! — мужчина, держащий меня за плечи, оглядел невесту с головы до ног потрясенным взглядом. — Что на тебе надето?!

— Костюм для тренировок. Мы сражались на мечах. — Пояснила я и, подумав, добавила на всякий случай, — с братом.

— Надо будет запретить тебе в таком виде ходить на людях, — хрипло прошептал Покоритель миров.

— Тогда тренировать меня придется тебе. — На моих губах заиграла улыбка — гроза миновала.

— В спальне, — уточнил мужчина, — каждый день!

— Как скажешь. Так мне его снять?

— Нет, можешь еще поуслаждать взор будущего супруга, — он хмыкнул. — Давай пройдемся.

— Ты любишь появляться внезапно? — спросила я, спиной чувствуя провожающие нас настороженные взгляды отца и брата.

— Полагаешь, мне требуется предупреждать подданных, — он подчеркнул последнее слово, — о визите к собственной невесте?

— Ты всегда такой?

— Какой?

— Ищущий подтекст там, где его нет. — Я увидела любимую беседку, увитую зеленью, и свернула к ней.

— Это называется осторожность, — Покоритель миров ухватил меня за локоть, развернул и крепко прижал к себе. — А еще я всегда получаю то, чего хочу! — жесткие требовательные губы прижались к моим, безжалостно сминая их. Рефлекторно, на инстинктах, ладони уперлись в его грудь, отталкивая.

— Тебе противны прикосновения будущего мужа? — холодные глаза уставились мне в лицо.

— Н-нет, Повелитель. — Я попыталась взять себя в руки.

— Поэтому ты отталкиваешь своего жениха! — он скривился и оттолкнул меня. — Не играй со мной, Касикандриэра!

— Все не так! — я сжала кулаки и зарычала, посмотрев в небо. — Дай объяснить!

— Объясняй.

— Сначала давай присядем. Идем, — взяв его за руку, мне удалось преодолеть сопротивление и, почти силой затащив в беседку, усадить на белую резную скамью, а самой встать напротив. — Теперь слушай. Ты знаешь, что твоя невеста невинна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Надеюсь.

— Сделаю вид, что не слышала этого. Так вот, дело в том, что я несколько неискушенна в этих делах.

— Подожди, — он положил руки на мою талию и притянул поближе, заставив встать между его коленей, — хочешь сказать, что никогда не целовалась?

— Да. — Не считая поцелуев в щечку, что иногда позволяли себе подвыпившие наглые отпрыски знатных фамилий на балах. Правда, за это они огребали и от меня, и от отца, и от Кассия!

— Никто никогда?

— Сказала же уже! — я зарделась и, разозлясь на себя, со стоном уткнулась лбом в его плечо. — Ты смутил меня, напугал! Поэтому…

— Понял. — Его смешок обжег мою шею.

— Это не повод надо мной смеяться! — я вскинула на него глаза. — Невеста блюла себя, хранила… все хранила для мужа! Это не повод для насмешек!

— Ты права. — Он мягко улыбнулся, но, кажется, его забавляла ситуация. — Поверь, ни разу не встречал…

— Таких дур? — я попыталась оттолкнуть жениха.

— Не целованных принцесс, — мужчина не отпустил, еще крепче прижав к себе. — Не злись. Не хотел, чтобы твой первый поцелуй был таким.

— Я тоже. — Голос почему-то задрожал.

— Давай попробуем снова. — Он заглянул в мои глаза. — Не бойся меня, Касикандриэра. Вокруг и так достаточно тех, кто трясется от страха. — Покоритель миров погладил невесту по щеке.

— И так не боюсь! — я сделала то же с ним. Кожа под рукой была колючей.

— Вот и хорошо, — Деметрий положил палец мне на подбородок и заставил приподнять голову. — Такая нежная и мягкая! — его губы, в этот раз осторожно, медленно, едва ощутимо прижались к моим — на мгновение. И еще раз, и еще. Затем к уголкам рта и уже более настойчиво. Опять же инстинктивно я приоткрыла губы и в следующее касание ответила. Помедлив, мужчина втянул, посасывая, нижнюю губу.

Я обвила его шею руками и прильнула к сильному телу. Поцелуй стал более страстным. Кончик его языка скользнул в мой рот, заставив замереть.

— Все хорошо, не бойся, — он отстранился и заглянул мне в глаза затуманенным взглядом.

— Не боюсь, Деметрий.

— Приятно, когда ты зовешь по имени, — Покоритель миров улыбнулся, — моя не целованная принцесса, — и вновь завладел моим ртом. Я слегка прикусила его губу, потом познакомила его рот с моим языком и ответила:

— Теперь уже целованная!

— Смелая! — выдохнул мужчина. — Хорошо! — поцелуй продолжился. Его руки скользнули на мои ягодицы. Я вернула их на талию. Это пришлось повторить несколько раз, но потом он, усмехнувшись, прошептал, — строгая! — и продолжил меня целовать, гладя уже спину.

Это было приятно, будоражило что-то неизведанное глубоко внутри. Дыхание сбивалось. Одна ладонь легла на его лицо, другая на волосы. Тело полностью прижалось к нему. Но Деметрий неожиданно резко остановился и отстранил меня.

— Что-то не так? — нахмурившись, спросила я, недоумевая. — Было так хорошо…

— О, да! — хрипло выдохнул он.

— Тогда почему?

— Потому что я мужчина, Касикандриэра. Которого ты сейчас довела до такого состояния, что… — Покоритель миров усмехнулся, покачав головой. — Твоя неискушенность, как ты выразилась, заводит куда сильнее, чем ласки опытной женщины! Так что если не хочешь, чтобы первая брачная ночь состоялась прямо сейчас, дай жениху остыть!

— И много их? — я отошла на шаг.

— Кого?

— Этих опытных женщин у тебя?

— Ревнуешь?

— Нет, — я вздернула нос, старательно изображая равнодушие. — Просто интересно!

— Ревнуешь! — Деметрий самодовольно ухмыльнулся. — Что ж, продолжай, мне это нравится. — Он встал. — Твоему жениху пора. До скорой встречи, Касикандриэра.

Мужчина вышел из беседки и зашагал к дворцу. Я смотрела ему вслед, улыбаясь. Может, все не так уж плохо? Возможно, этот брак не будет сплошным ужасом.

Я вылезла из огромной маминой ванны, что стояла на кованых лапах в купальне, в очередной вздохнула о своей комнате, и завернулась в простыню, что подала Лия.

— Ри, тебя ждут на примерке платья, — сообщила девушка.

— Уже? Так быстро!

— Наместник созвал портных, наверное, со всего мира! По дворцу пройти невозможно, их тут, как мух в свежем навозе!

— Ну у тебя и сравнения! — я села перед зеркалом.

— Да ладно! — она расхохоталась и начала разделять пряди, волнами укладывая их в высокую прическу. — Ему твой женишок, говорят, приказал ускорить процесс, вот этот жук навозный и развил бурную деятельность! Лучше бы за солдатней следил! — девушка помрачнела и начала скреплять волосы гребнями с камнями.

— Опять беспорядки?

— Хуже! Они ни в чем себе не отказывают — грабят, дебоши устраивают, ни за что не платят. Вчера пивную разнесли, когда пивовар отказался наотрез наливать бесплатно, пока не оплатят то, что накопилось. Беднягу так избили, что его еле успели в госпиталь кахар доставить — душа едва в теле держалась!

— Мерзавцы!

— Ри, ты могла бы поговорить на эту тему с Покорителем?

— Попробую, но нужно улучить момент. — Я наморщила лоб. — Лия, ты вообще все гребни решила мне в прическу воткнуть?

— Прости! — она рассмеялась. — Говорю, а руки сами делают! — девушка удалила лишние и отступила, разглядывая меня. Последовал одобрительный кивок — значит, результат ее устроил. — А теперь оденем мою самую прекрасную принцессу!

Облачившись в бирюзовое платье со шнуровкой сзади — для того, чтобы опять полчаса из него вылезать ради примерки, я прошла в комнату, где творили портные, и остолбенела. Вокруг с криками носились люди, не обращая на принцессу никакого внимания — что само по себе было странно, ведь как только к моему титулу прибавился статус невесты Повелителя, все без исключения начали передо мной лебезить из последних сил. Сначала я даже подумала, что на примерку заявился Деметрий, и приготовилась любым способом выставить его за дверь, но потом увидела кое-что и поняла причину столпотворения и всеобщей паники. Из окна во всю стену лился солнечный свет — прямо на платье. Вернее, на то, что от него осталось. Рядом с воздушными голубыми кружевами, которые, похоже, кто-то изрезал ножницами, стоял мужчина с печальными глазами. Он единственный не носился по комнате от стены к стене. Похоже, это главный портной, тот самый Мастер.

— Восстановить не получится, — констатировала я, присев рядом с испорченным платьем и приподняв истерзанные кружева, источающие дивный аромат. За что их так? И кто?

— Придется все начинать сначала, — тихо согласился портной. — Ткань из Карнасии, отделка камнями Риора, пропитка маркамзаном — его по каплям собирали! — он стиснул кулаки и рявкнул, — найду того гада, что посмел… — Мужчина задохнулся от негодования. — Убью! — челядь вздрогнула и забегала еще быстрее.

— Не расстраивайтесь, — я встала и прикоснулась к его руке. — Ткань можно заказать снова, камни отпороть и опять использовать, верно? С маркамзаном будет сложнее, конечно.

Так вот что это был за аромат, благоухание которого уловил нос. Нектар одного из самых редких цветков в моем мире. А ведь считалось, что их больше нигде нет. Но стоило приказать Деметрию — нашлись. Как он только узнал о нашем древнем обычае — чтобы семья была счастливой, платье невесты должно быть вымочено в этом веществе?

Тяжкий выдох портного отвлек меня.

— Можно попробовать выпарить. — Предложила я. — У нашего садовника есть все нужное — он нам потрясающие духи делает!

— Дааа? — протянул мужчина, повеселев. — Надо подумать!

— Хорошо. — А мне надо кое-кого найти.

Я знала, где ее искать — моя младшая сестренка, Лаата, сидела на крыше самой высокой башни, свесив вниз ноги. Именно по ботинкам с ярко-желтой подошвой — упрямая малышка носила только такие — мне и удалось ее отыскать.

— Что там? — сероглазый встал рядом со мной, глядящей, задрав голову с земли на ноги Лааты, которыми бесстрашная сестренка болтала в воздухе, заставляя мое сердце екать. Хотя в ее возрасте сама была такой. — Только не говорите, что хотите туда подняться!

Я молча пошла к воротам.

— Госпожа, куда вы? — мужчина поспешил за мной. — Что вы молчите?! — он преградил мне дорогу перед лестницей.

— Вы бы решили, чего хотите, — я пожала плечами, — то «только не говорите», то «что молчите?». Уж определитесь, а то как же принцесса Касикандриэра посмеет открыть рот, раз сам начальник охраны ей приказал заткнуться! — Лия, как всегда, следующая за мной, расхохоталась.

— Я такого не приказывал! — моментально вскипел Гаян, побелев от ярости.

— Но мы обе слышали. — Я прищурилась. Ничего не могу поделать, мне безумно нравится над ним издеваться!

— Вам нельзя подниматься на башню, это опасно. — Процедил он сквозь зубы.

— Дракон съест! — Лия подлила масла в огонь.

— Единственный дракон тут — он! — я усмехнулась, глядя в полыхающие глаза Гаяна. — Пропустите.

— Нельзя!

— Вот что действительно нельзя — так это что-то мне запрещать! — теперь полыхали уже мои глаза.

Сделав резкий выпад в его сторону, я вывернула руку сероглазого за спину и, ударив под колени, уронила. И пошла к лестнице. Но не успела поставить ногу на первую ступеньку, как охранник, не церемонясь, провернул тот же трюк со мной. Ронять, правда, не стал, просто зафиксировал своими будто железными клещами мою талию и прижал бедром мои ноги к стене — не шевельнуться.

— Отпустите сейчас же! — прошипела я.

— Драконам нельзя приказывать! — ехидно отметил он, опалив дыханием мою шею — и вправду как огнедышащий дракон. Но хватка ослабла — правда, не настолько, чтобы униженная принцесса смогла попытать удачу.

— Болит! — ахнула я.

— Что болит? — Гаян моментально развернул симулянтку к себе лицом и с тревогой вгляделся в глаза.

— Самолюбие! — я с удовольствием расхохоталась ему в лицо и под разъяренное рычание мужчины понеслась по ступенькам наверх.

Поднявшись на крышу, я выбралась наружу через узкое окно и села рядом с Лаатой. Та покосилась на меня и спросила:

— Догадалась?

— Изрезать свадебное платье невесты Покорителя миров — до такого только ты могла додуматься, безбашенная моя!

— Ага! — она хихикнула, начав чесать красные ладони. С самого рождения у бедняги аллергия на все.

— Зачем ты такое сотворила, Лаата?

— Тебе нельзя выходить за него! — категорично ответила девочка, упрямо тряхнув рыжей челкой. Как бы ни старались няньки, на голове этого сорванца всегда птичье гнездо.

— Лаата, ты уже взрослая, поэтому скажу правду — по-другому никак, понимаешь?

— Почему? — она нахмурилась.

— Смотри, — я кивнула на прекрасный вид, что открывался с крыши башни — дворцовые сады с фонтанами, беседками, дорожками и озером в центре. — Красиво, да?

— Ну, да. — Чуя подвох, девочка все же согласилась.

— Весь наш мир такой, прекрасный до слез! И если я не выйду за Деметрия, он уничтожит всю эту красоту. — Я покосилась на Гаяна, что стоял рядом, напряженный до предела и готовый, судя по всему, нырнуть с крыши за мной, если понадобится. Наши глаза встретились, и он отвел взгляд. — Поэтому мне придется это сделать, понимаешь, малышка?

— Давай его убьем!

— Лаата! — я потрясенно ахнула. Только не хватало! — Нельзя такое делать!

— Почему?

— Потому! К тому же, на его место придет другой, еще хуже.

— Хуже — вряд ли, — неожиданно вклинился в нашу беседу Гаян. — Но если Повелитель будет убит, всю вашу планету просто уничтожат. Останется лишь пыль среди звезд. На него было совершено несколько покушений — он приказал истребить весь тот народ, к которому принадлежал покушавшийся. Так что, юная Лаата, не советую такие кардинальные меры. — Не спишь? — Лия внесла в комнату поднос со стаканом молока и парой печенюшек. — Захватила как раз с кухни, вдруг захочешь перекусить. — Она поставила его на стол и подошла ко мне, смотрящей на звезды. — Цепной пес все попробовал, извини. Половину печенья сгрыз!

— Он, наверное, вообще есть не успевает — или за мной носится, или у двери стоит.

— В туалет, поди, тоже не ходит!

— Лия!

— Что? Постой-ка, что это у тебя? — она нахмурилась, глядя на мою руку. — Это он тебя поранил?!

— Нет, просто пятно появилось недавно. Нервное, наверное. Давай укладываться спать. — Я бросила прощальный взгляд на звезды и поежилась, вспомнив слова Гаяна. Пыль. Все, что мне дорого, может стать пылью — если пожелает Деметрий.

Горячо. Больно. Очень.

Глаза едва удалось открыть. Все плыло и качалось. Темно.

— Лия…

— Ри, милая, я здесь! — донеслось издалека. На лоб легло что-то ледяное. Как приятно!

— Пей! — приказал незнакомый голос.

Кто-то приподнял мне голову. Мои зубы застучали о бокал, вода полилась по подбородку и груди. Что-то попало и в рот. Это не вода! Фууу, мерзкий вкус!

— Пей! — повторил голос.

Я послушно сделала несколько глотков и тут же пожалела об этом — желудок скрутила жуткая тошнота, и меня вывернуло.

— Ее отравили, — донеслось до меня. — Что она ела и пила?

— Все то же, что и я. — кажется, это Гаян.

— Значит, не в еду или питье яд подмешали. Хитро сработали.

Отравили? Это сон какой-то? Надо проснуться.

— Она купалась перед сном?

— Да, — голос Лии. — Я ванну наполняла, отвары растворяла — голыми руками. Постойте, у нее на руке пятно какое-то появилось сегодня.

Мое запястье тут же сжали шершавые руки.

— Такого яда не знаю. — Задумчиво произнес голос. — Но сильный, убить хотят.

— Платье… — прошептала я. Глаза с трудом поймали взгляд Гаяна. — Лаате… помоги… — из последних сил удалось выдохнуть мне, и сознание померкло.

Глава 11 Саяна. Холод

Интересно, это нормально, что мне не сны, а сериалы какие-то снятся? Я открыла глаза и пару минут пялилась в серый из-за еще не начавшегося утра потолок. От вентилятора в его центре расползались во все стороны многообещающие трещины. Как эта трехлопастная рухлядь еще на нас не рухнула? Надеюсь, у соседей снизу тоже ничего не обрушилось после той активности, что мы с Алексом развили ночью!

Я хихикнула, покосившись на супруга, что спал, обхватив меня руками и ногами. Впрочем, его даже упавший вентилятор не разбудил бы — Охотник выложился по полной, радуя жену. Что-то я разошлась не на шутку — даже сейчас приходилось сдерживать желание разбудить мужчину и продолжить взимать проценты по накопившемуся супружескому долгу.

Пришлось вставать. Осторожно выбравшись из объятий Алекса, я на цыпочках, вздрагивая — плиточный пол был ледяным — подошла к окну. Ночь почти ушла, все вокруг заливал нежно-розовый свет. В нем купалась и колокольня невдалеке, и гора на горизонте. Усидеть в номере мне не удалось, и, оставив мужу записку — надеюсь, успею вернуться до его пробуждения, я быстро оделась и вышла в коридор, осторожно прикрыв за собой дверь.

На стойке регистрации никого не оказалось. Наверное, ушли подремать. Ноги вынесли меня на улицу. Выскочив из тепла на холод, я ахнула, попав в объятия утренней свежести, что моментально пробралась под одежду ледяным зловредным осьминогом. Ее щупальца заставили скукожиться, как сухофрукт, пытаясь сохранить незатронутые части тела горячими. От участи стать айсбергом спасло только голубое пончо, надетое по наитию.

Может, вернуться в постельку — в ней тепло и можно разбудить красивого мужа, чтобы заняться любовью? А потом вдвоем залезть в душ и продолжить там. Я усмехнулась, сунула руки в карманы, и упрямо зашагала вперед.

Вокруг никого не было — городок только начинал просыпаться. По пути вновь попалась булочная, манящая ароматами, что вызвали повышенное слюноотделение. К моему разочарованию, она еще была закрыта. Но увидев сквозь стеклянные двери клиентку, не спящую в такую рань, хозяин радушно улыбнулся и позволил войти. Накупив вкусняшек, что еще обжигали ладони, я взяла пару бутылок воды, от души поблагодарила и пошла дальше, сжимая большой бумажный пакет с ручками и хомяча крендель.

Ноги несли вперед, и только сейчас стало понятно, что именно это мне было нужно — побыть в одиночестве, отдаться бездумному движению, чтобы мозги прочистились. Я не заметила, как покинула город и начала подниматься по тропинке, что вилась по склону горы. Лениво жующие траву коровы глянули на меня с удивлением, отмахиваясь ушами и хвостом от надоедливых насекомых, которых тут, в высокогорье, вроде бы и вовсе быть не должно. Солнышко вскоре прогнало холод и сырость, заставив снять пончо.

Приветливо машущий хвостом белый пес подбежал ко мне, улыбаясь во всю свою собачью морду. После того, как я погладила его, он облаял свору местных псов, косясь на меня, словно говоря «Видела, да? Видела, как я их?» Присев рядом с ним на корточки я потрепала спасителя по холке.

— Держи, белый, заслужил, — я поделилась с ним выпечкой. Первый кусочек он просто сглотнул с моей ладони — тем не менее, сделав это крайне осторожно. — Да ты голодный совсем! — мы расправились с булочкой и принялись за мини-багет.

Последний крендель с кунжутом был съеден напополам. Последний кусок мой сотрапезник уронил на траву, лег и, зажав его между передними лапами, начал неторопливо смаковать.

— Чашечку кофе бы сейчас! — размечталась я, глядя на белого. Он, не доев, поднял голову и всмотрелся в кусты на вершине небольшой скалы. В которых полыхали алым хорошо знакомые мне глаза. Черный пес, медленно переставляя лапы и не сводя глаз с моего лица, плавно стек со скалы, будто готовился напасть в любую секунду.

— Беги, малыш, — прошептала я белому. — Давай, быстро! — он виновато глянул на меня и, поджав хвост, дал деру.

Черный зарычал, встав буквально в паре метров. Черт подери, может, и воображение разыгралось, но в его взгляде светилось нахальство и высокомерие! Красный взгляд прожигал дыры через одежду.

— Пошел вон. — Тихо сказала я, глядя в эти светящиеся недоброй силой алые глаза. Он зарычал, скаля клыки. Часть меня испугалась, но другая, неведомая пока еще, ровно и спокойно одернула пса, — не борзей! Не на ту Красную шапочку позарился, сволочь! Да и пирожки все уже съедены! Вон пошел, я сказала!

Медленно отступая, он рычал, пока не скрылся в кустах у подножия скалы. Шорох веток — а потом все затихло. Подождав немного, я заставила себя развернуться спиной и на негнущихся ногах двинуться вперед. Тени от туч бежали по земле. Мне стоило огромного труда удержаться и не перейти на бег, догоняя их.

Обратный путь показался таким долгим! Но я с удовольствием ступила на булыжную мостовую, которую вчера не жаловала, потому что пару раз едва не подвернула ногу. На площади что-то намечалось — люди с раскрашенными лицами и в ярких костюмах шумно переговаривались, сжимая в руках трубы и барабаны. Вскоре маленький оркестр начал репетицию. Я встала у одного из магазинчиков, с интересом наблюдая — все, что угодно, лишь бы забыть об этом жутком адском псе!

Но покоя не было и среди людей. Случайно поймав отражение в витрине, мой взгляд замер на девушке с… рогами на голове! Развернувшись в прыжке, как кошка, я едва не врезалась в красивую шатенку, что с усмешкой глазела на меня.

— Забавная. — Пропела она. — Не думала, что такое увижу. Чудо в перьях! — девушка расхохоталась, взвизгивая.

— Что, простите?

— Кофточка, говорю, смешная. — Шатенка кивнула на манекен в витрине.

Кому-то пора нервы лечить. Я глянула на манекен в обычной белой блузке с вышитыми на груди крыльями, стараясь не замечать вновь вспыхнувших на задворках сознания воспоминаний, и, улыбнувшись, перевела взгляд на незнакомку — хотела извиниться. Но ее и след простыл. Впрочем, через секунду стало не до нее.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Малышка! — Алекс налетел, как ураган. — Ты где была?! — он сжал меня в объятиях. — Почему ушла?! Одна! С ума сошла?!

— Не переживай, вышла минут десять назад, посмотреть, оркестр разбудил. — Я не собиралась врать, слова просто вылетели из моего рта. Устыдившись, я начала разглядывать карнавальное шествие — аляповато-ярко разодетых трубачей, виляющих бедрами и большую статую Мадонны с Иисусом из папье-маше, увешанную разноцветными бусами.

— Будешь так исчезать, к кровати на ночь начну привязывать! — выдохнул Алекс мне на ухо, обняв сзади.

— Что, прости? — заледенев, я резко обернулась. Внутри вспыхнула ярость. — Что ты сказал?!

— Саяна, извини.

— Я не твоя игрушка, понял? — прошипела та часть меня, с которой уже очень хотелось познакомиться поближе. — И не животина бессловесная, которую можно, как ты выразился, привязать, дабы не сбежала! — руки оттолкнули его. — У меня нет хозяев, уясни навсегда! Я тебе не добыча, Охотник! Понятно?!

Глава 12 Касикандриэра. Пустота космоса

Просыпаться не хотелось, но меня что-то будто заставило открыть глаза. Свет свечей резанул по ним. Полились слезы, но даже сквозь них я разглядела Лаату. Малышка лежала на одной со мной кровати, вся в ужасных красных пятнах и дрожала. Я тихо позвала ее, ответа не было.

— Лаата! — пришлось собрать все силы, чтобы приподняться на локтях. — Лаата!

— Вам нельзя вставать, госпожа. — Сильные руки уложили меня обратно в постель.

— Что с ней? Это был яд, верно? В платье?

— Да. Моя вина, госпожа. — Мужчина стиснул зубы.

— Она спасла мне жизнь! — потрясенно прошептала я. — Если бы примерила, да еще пока его подгоняли бы по фигуре!..

— Вас бы уже не было.

— Но с Лаатой все будет хорошо? — мои глаза с надеждой устремились в его лицо.

— Не знаю, простите. Это очень сильный яд. Я заказал противоядие у наших врачей, вам обеим его ввели. Теперь все зависит от организма.

— У ваших врачей? — уточнила я.

— Да, госпожа.

— Значит, им знаком этот яд?

— Да.

— Но тогда… Кому нужна моя смерть?

— Не знаю, госпожа. Возможно, кто-то не хочет, чтобы Повелитель заключил с вами брак.

— Значит, это можно считать подготовкой к будущей жизни. — Я с горечью усмехнулась. — И так будет всегда?

— Увы, госпожа.

Я дотянулась до сестренки, сжала ее горячую руку и в этот момент меня озарило.

— Деметрий! — сорвалось с губ.

— Он скоро прибудет, госпожа.

— Но что тогда будет с тобой?

— Повелитель убьет меня. — Мужчина печально улыбнулся.

— Ну, это мы еще посмотрим.

Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену, именно в тот момент, когда я поняла, в какую беду угодил мой охранник. Покоритель миров ворвался в комнату.

— Риэра!!! — он буквально подхватил меня на руки, сев на кровать, и прижал к себе. — Кто посмел?!!

— Тебе виднее. — Я замахала Гаяну, чтобы побыстрее убирался прочь. Тот послушался — в кои-то веки. — Яд был не с нашей планеты.

— Знаю. — Мужчина скрипнул зубами. — Поверь, виновный будет найден! Его ждет самая мучительная смерть, какая только существует во всех известных мирах!

— Верю, но меня это вовсе не радует. — Я слегка отстранилась, теперь практически сидя у него на коленях, и заглянула в полыхающие ненавистью глаза.

— Почему?

— Потому что делая зло, ты только увеличиваешь количество зла вокруг себя. Вокруг нас.

— Как всегда, милосердна! — он покачал головой, рассмеявшись. — Неужели будешь просить о снисхождении для тех, кто хотел убить тебя?

— Буду, — я кивнула, — когда ты их найдешь. — А сейчас попрошу о другом. Можно?

— О чем?

— Едва выжившая невеста хочет попросить о какой-то малости, а ты сначала уточняешь?

— Хорошо, выполню. Чего ты хотела, говори.

— Не наказывай Гаяна.

— Касикандриэра!

— Это было только первое. Есть и второе желание — отвези Лаату к вашим врачам, хорошо?

— Лаату вылечат, но Гаян будет казнен.

— Ты не хочешь выполнить даже такую мелкую просьбу невесты?

— Это серьезно, Касикандриэра!

— Да уж понимаю! Но и ты пойми — что он мог сделать? Даже если бы присутствовал на примерке платья — а это вряд ли, уж точно не стал бы его надевать до меня, верно? И он не сбежал, не пытался все замять — а промедление могло стоить нам жизни — сразу вызвал ваших врачей. И вообще!

— Ну, что еще?

— Ты хочешь, чтобы жена говорила тебе правду без опасений, что ты зальешь все вокруг кровью? — я выложила последний козырь.

— Да, хочу. — Он помолчал. — И еще хочу, чтобы она любила меня.

— Не смогу любить мужчину, которого боюсь. — Между нами повисло тягостное молчание. — Прости, но это правда, Деметрий.

— Мне тяжело это слышать. — Наконец ответил Покоритель миров. — Но рад, что ты не лжешь мне. Хорошо, Гаян останется жив и невредим. Потому что об этом просит моя невеста. Довольна?

— Спасибо!

— А расцвела-то как! — он нахмурился, но глаза улыбались. — Что-то тебя слишком уж судьба охранника беспокоит!

— Ревнуешь!

— Если у меня появится повод к нему ревновать, его ничье заступничество не спасет, уж поверь!

— Не появится, Деметрий. Я сама еще вчера готова была его убить — никуда не пускает, все запрещает, ходит за мной как приклеенный! Возненавидеть уже успела!

— Значит, он все делает правильно! — мужчина кивнул.

— Но привыкать к новому точно не хочу! С этим только смиряться начала!

— Понял. А теперь слезай с меня. Ты так… елозишь, что… А, так теперь ты краснеешь? — он рассмеялся, ссадив меня на кровать. — Когда выпрашивала помилование Гаяну, не смущалась, прижимаясь к жениху в одной рубашке, через которую я каждый уголок твоего тела чувствовал!

— Забудь об этом! Этого не было! — вспомнив, что на мне и в самом деле только полупрозрачная ночнушка надета, я юркнула обратно под одеяло и натянула его до подбородка.

— Мне такое никогда не забыть. — Хрипло прошептал жених. Рука скользнула под одеяло и легла на мою ногу. — Сегодня я оценил красоту твоего тела, Касикандриэра. Поверь, ты смогла восхитить мужчину, у которого были самые красивые женщины Вселенной!

— А вот это мне никогда не забыть. — Мрачно съязвила я.

— И кто теперь ревнует?

— Весь твой гарем разгоню! — пообещала я, надувшись.

— Хочешь быть единственной?

— Именно!

— Что ж, — он резко сдернул с меня одеяло и окинул придирчивым взглядом. — Хм, даже не знаю, может, у тебя есть на это шанс! Запросы, конечно, у принцессы, огромные, но ей есть что предложить взамен!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Намекаешь, что принцесса оборзела? — я села, снова пытаясь прикрыться.

— Была такая мысль! — он широко улыбнулся и притянул к себе. — Но лучше делать, чем думать, верно? — в следующее мгновение мужчина уже прижимал меня к постели, страстно целуя.

— Деметрий! — пришлось постараться, чтобы оттолкнуть жениха.

— Что опять не так?!

— Ты уверен, что меня вообще можно целовать? А если яд…

Договорить мне не дали. Застонав, он откинулся на спину, увлекая меня за собой, и вновь завладел моим ртом.

Смотреть из окна каюты Деметрия в космос стало моим любимым занятием. Во время полета на шаттле я была поглощена Лаатой, понимание того, что происходило немыслимое — железная «птица» уносила меня с родной планеты к звездам, пришло позже. Но сейчас, когда малышка пошла на поправку, ничто не мешало мне растворяться во Вселенной — погасив освещение, сливаться с ней, растворяясь в вечной красоте.

— Знал, что найду тебя здесь. — Прошептал Деметрий, обняв сзади. — Еще не надоело?

— Как такое может надоесть? Что может быть прекраснее?

— Поверь, после свадьбы я предложу тебе несколько альтернатив!

— Слушаюсь, Повелитель.

— Не очень-то и слушаешься, кстати. — Он хмыкнул, но я почувствовала удовлетворение в его голосе. — Принцесса покорна только на словах. Мне доложили, что ты отвергла все платья, — мужчина развернул меня лицом к себе и договорил, — что были лично мной выбраны для тебя.

— Все верно.

— Что в них не так? Или мне отправить дизайнеров прогуляться в открытый космос?

— Не надо искать виноватых, их нет. Но надеть такое я не смогу.

— Значит, такова твоя благодарность, принцесса? — его рука больно сжала мой локоть. — За то, что жених исполняет все желания?! — мужчина прижал меня спиной к ледяному стеклу. — Не боишься, что он может наказать тебя за такую дерзость?!

— Да, боюсь, но страх не может заставить меня перестать уважать моего будущего мужа. — Я изо всех сил старалась, чтобы голос не дрожал.

— Что это значит?

— Каждое выбранное тобой платье длиной выше колена.

— Да, у нас носят такие. К тому же, это оптимальная длина, чтобы я смог наконец-то полюбоваться твоими ножками. — Покоритель миров ухмыльнулся.

— А у нас такие не носят.

— Ты не дома. Подчиняйся нашим правилам.

— Я не дома, верно. Но самоуважение мое дома не осталось. Я уважаю право ваших женщин одеваться так, как у вас принято, но следовать этой моде не могу, потому что у нас такое могут надеть лишь шлюхи.

— Здесь об этом никто не знает.

— Но я буду знать. И понимать, что выгляжу недостойно, а значит, оскорбляю и себя, и жениха непотребным поведением.

— Целая отповедь! — он скривился.

— Деметрий, мое поведение — проявление уважения к тебе, а вовсе не наоборот. К тому же, если бы ты позволил мне взять с собой Лию и хоть немного одежды…

— Довольно! — мужчина отступил на шаг и вскинул руку, прерывая меня. — Уже говорил — гардероб тебе предоставят. Так уж и быть, с учетом твоей целомудренности. Но на этом все. Используй ту служанку, что дали. Ты слишком много просишь, Касикандриэра! Одна просьба за другой! И привыкай подчиняться! Пригодится в будущем! — он резко развернулся и ушел, оставив меня в темноте.

Все печали развеялись, когда я вошла в каюту к Лаате. Конечно же, она не лежала в кровати, как полагается порядочной болеющей принцессе, а носилась по комнате, проверяя, что и как работает, а попутно выясняя, насколько растяжимо терпение приставленной к ней служанки. Судя по тому, какой вымотанной та выглядела, ей пришлось несладко.

— Отдохните, я посижу с ней, — девушка с благодарностью посмотрела на меня и быстро ушла — видимо, опасалась, что принцесса может передумать. — Так, егоза, ты почему не в постели? — я уперла руки в талию и воззрилась на сестру, что увлеченно крутила какие-то рычажки на панели.

— Не могу больше лежать, уже задница болит! — она кинула на меня проказливый взгляд. — Хочешь, кое-что покажу? — не дожидаясь ответа, Лаата скомкала бумажку, поколдовала над ней, повернувшись спиной, и бросила ее на пол. Внизу стены ту же открылась маленькая дверца, и оттуда бесшумно выехала какая-то круглая штуковина. — Гляди, ща умора начнется! — девочка толкнула меня острым локтем в бок и захихикала.

Дернув за какую-то тонюсенькую веревочку, она заставила бумажку переместиться как раз в тот момент, когда круглый, как я понимаю, уборщик, подъехал к ней. Замерев на секунду, он поездил взад-вперед, обнаружил добычу в новом месте и направился к ней. Но едва штуковина приблизилась, сестренка провернула тот же фокус. Довольная проказница расхохоталась.

— Не издевайся над беднягой, это тебе не котенок, — я вытащила веревочку из ее рук и позволила уборщику забрать мусор. Тот тут же уполз на место, и дверца закрылась. — Покажи ладони. Не болят? — мой взгляд пробежался по розовой коже с едва различимым шелушением.

— Неа, — Лаата отмахнулась. — Сказали, что теперь я не буду от всего чесаться, никогда, представляешь?

— Не было бы добра, да худо помогло, — пробормотали губы.

— Смотри, что еще есть, — девочка подошла к двери, приложила руку к стене, и рядом появилось окно, сквозь которое можно было наблюдать то, что происходит в коридоре. — Здорово, да? Вон Гаян стоит. Мы его видим, а он нас нет! Ой, опять она. — Сестра перестала улыбаться.

— Кто? — я подошла к ней и увидела через окно женщину — немолодую, но еще очень красивую. Красное платье с одним оголенным плечом, приоткрывающее колени, водопад золотистых кудрей из высокой замысловатой прически. Черты лица знакомые. Надеюсь, это не та, о ком я думаю. — Она уже приходила, — сообщила Лаата, — сказала, что я плохо воспитана.

— Это верно. — Из моей груди вырвался вздох. К женщине тем временем подошло несколько мужчин. — Интересно, о чем они говорят?

— Хочешь узнать? — проказница расплылась в улыбке. — Легко! — сестра нажала на какие-то кнопки, и нам все стало слышно.

— …меня не волнует, захочет ли она! — резкий голос наполнил каюту. — Хватайте и тащите силком, если потребуется!

— Но Повелитель, госпожа… — робко возразил один из мужчин.

— Вы подчиняетесь мне! — оборвала женщина. — Выполняйте!

Дверь ушла в сторону. Мы уставились друг на друга.

Глава 13 Саяна. Грязный глобус

— Все еще дуешься? — Алекс зашел в комнату, где я стояла у окна. — Малышка, тысячу раз ведь прощения попросил!

— Да хоть миллион, от этого не легче! — огрызнулась я.

— Хоть у моей жены характер и ужасный, все равно ее люблю, — мужчина, улыбаясь, прислонился к стене. — Всю ночь без тебя уснуть не мог. Не быть рядом с тобой — самое страшное наказание. Давай считать, что твой идиот муж его отбыл?

— Жена все еще зла на тебя.

— Вижу.

— Но ей полегчает, если прогуляется, подышит свежим воздухом.

— Да, воздух — он такой, чудеса с вредными женами творит! — Алекс улыбнулся.

— Идем уже, паразит! — я рассмеялась, взяла его за руку и потянула к двери.

Мы собрали все необходимое и с небольшими рюкзачками за спиной зашагали от дома к горе, которая куталась в серые тучи, как в шарф, словно в надежде вылечить больное горло. При такой погоде, и правда, еще умудриться надо не подхватить простуду. Недавняя жара куда-то сбежала, так что мое пончо небесного цвета пришлось весьма кстати. Голубым, впрочем, оказалось только оно — хмарь, что куксилась в высоте, была на удивление бесцветной, даже серой ее назвать я бы постеснялась. Кажется, нас вполне может вымочить дождь, на этот случай мы прихватили дождевики и даже пару зонтиков.

При подъеме в гору мне вспомнился черный пес. Надеюсь, эта адская животина больше не встанет на моем пути. Надо подумать о чем-то другом. Например, о Колумбии. Все знают, чем она известна. От печальной славы столицы наркотрафика и всплывания в памяти — даже у меня, с амнезией на всю голову — имени Пабло Эскобар, отмыться сложновато.

Далее следует кока — растение, которое здесь выращивают повсеместно. Звучит, на первый взгляд, безобидно, но это кокаиновый куст — тот самый, листья которого являются сырьем для изготовления кокаина. Их здесь принято жевать — не раз уже встречала местных с раздутой щекой, будто у них флюс выскочил. Эффект, говорят, сродни кофе — бодрит, но кроме этого еще дает выносливость, отбивает желание есть и пить, а также, конечно же, стимулирует потенцию — этот «ярлык» клеят везде и на все.

Я остановилась, вглядевшись в ущелье, напоминающее огромную рану, края которой пытались стянуться, чтобы она заросла. Внизу вилась светло-коричневая река. Чуть ниже высоты, на которой мы находились, белым дымом плыли облака. Голова кружилась из-за низкого давления, и это было приятно. Влажность забиралась за шиворот, принося противоположные ощущения. Казалось, на всем белом свете нет никого.

Моя ладонь легла на ствол приземистого дерева с глянцево-блестящими темно-зелеными листьями и группками зеленовато-красных шариков, похожих на крохотные манго. А ведь это ягоды кофе! Та самая арабика, которой славится Колумбия. По веткам куда-то спешил ручеек муравьев. Каждый из них нес кусочек листика, и поэтому насекомые напоминали маленькие парусники.

Я пригляделась и заметила на склоне еще один ручеек — на этот раз людской. Человек десять мужчин спускались вниз, каждый пёр, как говорил — все равно не помню, кто — на горбу тяжелый мешок.

— Несет на плече лет 15, - усмехнулся Алекс.

— Ты думаешь, это сборщики коки?

— А что тут думать? — Охотник пожал плечами. — Мы в глуши, тут куча плантаций. Где-то рядом, вероятно, кокаин делают.

— Ну и местечко ты выбрал! — восхитилась я.

— Зато тут нет санклитов, они почему-то Колумбию не жалуют.

— Тогда понятно. — Мужчины поравнялись с нами, и вновь пришло время удивляться: каждый из них нам улыбнулся — причем искренне и добродушно, словно работал не в наркобизнесе, а на кофейной ферме.

Мы продолжили путь и, поднявшись по широкой тропке выше, увидели ту самую плантацию на соседнем склоне, что примыкал к нашему. На ней кипела бурная деятельность, наглядно демонстрирующая все стадии этого вида сельского хозяйства. В самом низу мужички с характерным шаром за щекой выкорчевывали из коричневой земли пеньки и вырубали своеобразные ступеньки. Едва они заканчивали, за дело принимались женщины, споро втыкая в «грядку» кустики нарко-рассады. В самом верху сборщики быстро щипали листья с подросших кустов, наполняя мешки на талии.

Хорошо хоть не делают кокаин прямо здесь, и на том спасибо! А ведь когда я из окна нашего дома смотрела на гору вдалеке, мне и в голову не приходило, что на той ее стороне, что скрыта, кипит такая бурная деятельность! Прямо та половина луны, которую не видно! И похоже на безобидные чайные плантации. Даже сам лист коки один в один такой же!

— Не хочешь попробовать? — заметив, как я мну пальцами один из листиков, с усмешкой предложил Алекс.

— Нет уж, у меня бывший был наркоманом, так что не хочу. Оу! — я потрясенно посмотрела на побледневшего мужа. — Откуда это вылезло?!

— Твой бывший на самом деле был наркоманом. — Ответил Охотник. — Кажется, его звали Аскер.

— Может, когда-нибудь вспомню что-то полезное, а не ерунду всякую. — С губ сорвался разочарованный вздох. — А еще лучше — вообще все!

— Будем надеяться. — Мужчина отвел взгляд, и мне захотелось спросить, почему перспектива возвращения к жене памяти его не особо, похоже, радует, но к нам подошел мужчина в синей с красными полосками футбольной форме. Похоже, это их главный.

— Что надо? — исподлобья глядя на нас, не особо вежливо осведомился он.

— Саяна, что он говорит? — Алекс попытался встать между нами.

— Все хорошо. — Я не дала ему это сделать и улыбнулась местному мини-наркобарону. — Не переживайте, мы живем в доме неподалеку, в долине. Вышли прогуляться по окрестностям. Мешать не будем.

— Тогда и мы вам не помешаем. — Прозрачно намекнул он, явно перестав нервничать.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Можно вопрос?

— Какой? — мужчина снова нахмурился.

— Почему Месси? — я кивнула на номер десять на его груди с большими буквами. — Вы же колумбиец?

— Месси — бог! — он с придыханием произнес имя кумира и, подкинув мыском кроссовки камень с земли, лихо отбил его пяткой.

— Вам бы самому в футбол играть, а не… — я осеклась.

— Осуждаешь? Зря! Виноград — не вино, листья коки — не кокаин! — он задиристо глянул на нас.

— И то, и другое, лишь сырье, понимаю. Ну, мы пойдем, пока! — я взяла Алекса за руку и увлекла за собой выше по склону.

Тропинка привела нас к сборщикам коки. Ловко срывая листики с кустов, они кидали их в тканевые мешки на талии и, вполголоса переговариваясь, смеялись над шутками — похоже, в наш адрес. Сосредоточенно сопя, коку собирали даже несколько детей — лет восьми на вид. У пары женщин в слингах спали младенцы.

— Вот у кого каждый день начинается с чистого листа, — скаламбурила я, стараясь не поддаваться грусти из-за такого печального зрелища, — с чистого листа кокаинового куста!

— Стихи? — Алекс рассмеялся.

— Нечаянно получилось. — Мне если и стоит писать, то прозу — если записывать сны, книга получится. От мыслей о писательской доле меня отвлекло недовольное хныканье младенцев.

— Перерыв, девочки! — скомандовала полная женщина с толстой косой до попы. — Попить, пописать, перекусить, дите покормить!

Вывалив собранное в большие черные мешки, сборщики коки разбрелись по плантации. Женщины дали грудь малышам в слингах. Забулькала водичка, зашуршали пакеты с бутербродами. Несколько молодых девиц присели около полной женщины, которая достала потрепанные карты.

— Коснись, — велела она девушке. Та, затаив дыхание, накрыла колоду рукой. Прямоугольники легли на землю рубашками вверх. — Так, ну вот сама смотри, — гадалка ткнула пальцем в несколько карт, — говорю же, гуляет он от тебя. Не выходи за него, если не хочешь всю жизнь третьей быть. Поняла? — поникшая девушка кивнула. — Да не реви, хороший парень рядом, не видишь только его. Все у тебя будет, потерпи. А я пойду, кустики полью. — Она встала.

— Тоже бы не отказалась, — пробормотала я.

— Чего мнешься, идем. — Бросила женщина, проходя мимо.

— Мне нужно отлучиться по важному делу, — оставив Алекса одного, я проследовала в кустики.

— Кто он тебе? — спросила гадалка, когда мы спустили одежду до колен и присели справлять нужду. — Этот мужчина?

— Муж. — Ответила я, глядя на то, как наши «ручейки», от которых верх шел пар, слились.

— Муж? — удивленно переспросила женщина. — Странно.

— Почему?

— Я другого вижу рядом с тобой. Суженому плохо — он дышать не может без тебя! Он… — она замерла, невидящим глазами вглядываясь перед собой, и почти неслышно проговорила, — он не человек! А этот — не твой мужчина, забудь о нем, не трать время на него.

— Спасибо за совет, но он мой муж! — я встала и резко дернула за язычок молнии на джинсах.

— Твое сердце глухо к нему, неужели не чувствуешь? — она покачала головой, тоже встав.

Я молча зашагала прочь и, пройдя мимо Алекса, бросила:

— Пойдем уже.

— Что случилось, малышка? — спросил он, догнав меня.

— Ничего. — Вновь соврали мои губы. Почему я все время ему лгу?! «Твое сердце глухо к нему, неужели не чувствуешь». Да кто она вообще, чтобы такое говорить? Гадалка доморощенная! Наверное, хотела денег с наивной туристки стрясти — как говорится, сниму сглаз, порчу и деньги с вашего банковского счета. Но как убедительно сыграно! Или просто Саяна — доверчивая впечатлительная дура?

— Но ты явно расстроена. — Продолжил допытываться Охотник.

— Так настрой меня! — промурлыкала я и, прижав супруга спиной к дереву, начала целовать. Из его груди вырвался стон. В моей крови вскипело желание. Вот, некоторые части тела вовсе не глухи к Алексу!

Довольно заурчав, я подтолкнула его к скале, которая теперь скрывала нас от дороги, умудрилась стянуть джинсы только с одной ноги и освободить мужа от брюк. Он захлебнулся стоном, оказавшись внутри меня. Мои движения были яростными и, вероятнее всего, причиняли ему боль. Но мужчина не остановил потерявшую контроль супругу, полностью отдавшись в ее власть. Оргазм был мощным и, словно в наказание, болезненным. Содрогания Алекса, крепко прижавшего меня к себе, я отметила словно сквозь пелену.

— Чем заслужил такое, малышка? — прошептал он, поглаживая мою спину и не желая отпускать. Часть его все еще сладко екала внутри меня. — Любимая!

— Не заслужил. — Усмехнувшись, я заглянула в его словно пьяные глаза. — Это тебе авансом.

— Значит, заслужу! — на губах Охотника заиграла счастливая улыбка.

— Все, отпусти, — я отстранилась, прижалась спиной к скале и, попытавшись попасть ногой в штанину, едва не упала. Когда под смех мужа мне удалось натянуть брюки, с трудом удержалась от того, чтобы не скривиться из-за ощущения липких трусиков. Да уж, у секса на природе мало плюсов. Ладно, не будем неблагодарными. Но впредь лучше таскать с собой влажные салфетки и запасное белье! Эх, сейчас бы в душ!

И стоило об этом подумать, как с небес хлынул ливень.

— Будьте осторожны с желаниями! — пробурчала я. — Они сбываются.

Домой мы вернулись промокшие и продрогшие. Пока Алекс разжигал камин, я взяла два пузатых бокала и подошла к столику, где стоял графин с виски — произведение искусства, кстати. Уж не знаю, как, но в его стенках были нанесены контуры земных континентов, что выпукло подрагивали из-за янтарного напитка внутри. А сверху на узком горлышке закрывашкой лежал прозрачный шарик — как маленький глобус. Взяв шарик в одну руку, я другой щедро плеснула виски в бокалы и отвлеклась на покалывание в пальцах. Странное ощущение — такое бывает, когда отлежишь руку. Но в том случае жгучие мурашки начинают бегать после онемения, а сейчас никакой потери чувствительности не имелось. Скорее даже наоборот: с пальцев словно сняли кожу, малейшие касания хрустального глобуса были неприятны и почти что причиняли боль.

— Что за чертовщина? — вырвалось у меня.

Я поднесла шарик к глазам, повертела и заметила серый налет на его поверхности. Грязь какая-то, что ли? Инстинктивное «дыхнуть и потереть об одежду» не помогло.

— Что это? — пробормотали губы.

И тут же сам собой пришел ответ: в наше отсутствие в доме кто-то побывал.

Глава 14 Касикандриэра. Портал Богини

— Здравствуйте, Касикандриэра, — голос женщины был ровным и спокойным, ничто не свидетельствовало о том, что секунду назад она кричала на мужчин, что стоят теперь по бокам от нее, опустив глаза.

Кстати, о глазах. Эти прекрасные голубые озера смотрят на меня с таким искренним радушием, что на губах сама собой рождается улыбка в ответ. Но женщина пришла сюда вовсе не для того, чтобы произнести приветственную речь.

— Здравствуйте, Аяна, — тем же тоном откликнулась я.

— Пройдите с нами. — Она едва дернула уголком рта, усмехнувшись.

Что задумала мать Деметрия? Явно не развлечь невесту сына приятной беседой за ужином! Не знаю, что от нее ждать, но если судить по первому впечатлению и тому, что рассказывал жених, ничего хорошего. С нее станется выбросить принцессу за борт, как любит говорить Покоритель миров — отправить погулять в открытый космос! А потом сообщить сыну, что незнакомая с такой техникой дурочка случайно нажала не тот рычажочек, когда гуляла по кораблику.

— Госпожа, у вас все хорошо? — подключился Гаян. Судя по обострившимся чертам лица, мой охранник нервничал. И очень сильно. Это мне оптимизма не добавило.

— Все прекрасно, дорогой, — не глядя на него, сказала Аяна.

— Простите, но мне необходим ответ госпожи Касикандриэры. — охранник подошел ко мне и встал рядом.

— Переступаешь грань дозволенного, — женщина все же посмотрела на него. — Перечишь матери Повелителя?

— Конечно, нет, как бы я посмел? — в его словах была едва уловимая издевка, или мне почудилось? — С моей стороны это лишь выполнение четких указаний вашего сына, которым я обязан неукоснительно следовать. Как и все мы. Не так ли?

— Что ж, Касикандриэра, — Аяна перевела взгляд на меня, — Гаяну необходим ответ.

— Я пока не знаю ответа на тот вопрос, что он задал.

— Что? — похоже, мне удалось ее шокировать. — Ты понимаешь, что говоришь?

— Конечно. Но не понимаю, что происходит. Куда вы хотите отвести невесту Повелителя? И почему мы с Лаатой слышали, как вы в коридоре приказывали своим мальчикам хватать и тащить принцессу силком, если потребуется?

— Ты неправильно поняла, дорогая, — Аяна закатила глаза и так искренне расхохоталась, что я на самом деле начала сомневаться — может, мы с сестрой и в самом деле… — А теперь идем. Даю слово, с тобой ничего не случится!

— Без меня принцесса никуда не пойдет. — Гаян сделал шаг вперед.

— Ты пожалеешь о своей наглости! — женщина окатила его презрительным взглядом. — Обо всем будет доложено Повелителю!

— Тогда, может, дождемся его возвращения с А-34, доложим, а заодно получим разрешение на то, что вы задумали?

— Иногда я понимаю, за что мой сын так тебя ценит, — Аяна, казалось, задумалась. — Хорошо, можешь идти с нами и лично проследить, что с ней, — кивок в мою сторону, — ничего не произойдет.

— Повелитель приказал обращаться к ней, — он подчеркнул последнее слово, — принцесса Касикандриэра. Всем, без исключения.

— Идемте, — увидев, как полыхнули глаза матери Деметрия, поспешила вмешаться я — последнее замечание даже с моей точки зрения было излишне наглым. И тут…

— Не трогай мою сестру! — Лаата насупилась, сжала кулаки и закрыла меня собой.

— Простите, Аяна, она у нас боевой живчик, — я деланно беззаботно рассмеялась и отступила назад, увлекая сестру за собой. — Лаата, посмотри на меня. Да обернись же, упрямая! — мне пришлось силой разворачивать ее, рычащую, к себе лицом. — Будь умнее, поняла? Они все равно сделают то, что хотят. Ты помочь не сможешь.

— Нам долго вас ждать, принцесса Касикандриэра? — язвительно осведомилась Аяна, выплюнув последние слова.

— Уже иду. — Я обняла сестру. — Сиди на попе ровно! Из каюты ни ногой! Поняла?

Мы долго шли по петляющему в разные стороны коридору. Напряжение Гаяна, который, стиснув зубы, бросал по сторонам настороженные взгляды, едва не уничтожило мое деланное спокойствие.

— Мне уже бояться? — попыталась пошутить я.

— Да. — Коротко бросил он. И шутить расхотелось.

— Нам сюда, — Аяна приложила руку к панели у двери с непонятными символами, которая тут же уползла в сторону.

— Это лаборатория, — пояснил Гаян.

Больше он ничего сказать не успел. Нас уже ждали. Стоило войти, как вокруг меня засуетились люди в красных шуршащих костюмах с лицами, закрытыми чем-то полупрозрачным. Стараясь не показывать, как испугана, я стиснула ладонь охранника мертвой хваткой.

— Все будет хорошо, — он спокойно улыбнулся, глядя в мои глаза, и тут же буквально зарычал на мужчину, который попытался развести нас в разные стороны. И я успокоилась. В душе проснулась сила рода Касик — мы всегда боремся до последнего, а если придется потерпеть поражение, уйдем на своих условиях!

Они называли это «тесты». Бесконечные вопросы, просьбы сделать то одно, то другое, укладывание в какое-то приспособление, похожее на прозрачный гроб, даже кровь мою умудрились как-то извлечь из пальца, прижав к нему красный щелкающий колпачок. Благодаря Гаяну, который пытался разъяснить мне каждую их манипуляцию, я большую часть времени морщила лоб, стараясь постичь смысл непонятных слов, а не переживала.

Практически после каждого действия красные бежали к Аяне, молча наблюдавшей за процессом со стороны, и, похоже, отчитывались о результатах. Судя по недовольству на лице будущей свекрови, у меня все было хорошо.

Когда не осталось места, к которому не приложили бы какие-то прозрачные квадраты, что назывались «экраны», женщина о чем-то пошепталась с самым высоким из красных, и он, подойдя ко мне, попросил пройти за перегородку и приготовиться к гинекологическому приему. Изогнув бровь, я посмотрела на Гаяна в ожидании пояснений.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Это… — мужчина вдруг покраснел и отвел взгляд, — осмотр ваших, э-э, женских прелестей, то есть, нет, не прелестей, а… За что мне это все?! — он закатил глаза и стиснул зубы. — Проверка способности к деторождению! — охранник облегченно выдохнул.

— То есть меня посмотрит повитуха? — уточнила я.

— Да. У нас это называется гинеколог.

— Поняла, — я прошла за белую перегородку и легла на кушетку.

А потом вошел красный и, прежде, чем до меня дошло, что это мужчина, начал задирать мое платье.

Наверное, сказалось нервное перенапряжение, не знаю. Тело отреагировало само. Пнув этого, чтоб его, гинеколога в челюсть, я перехватила руку наглеца, крутанула до хруста в плечевом суставе, ударила в спину и уложила на кушетку.

— Ты понимаешь, что осматривать должны были тебя, а не его? — изогнув бровь, спросил Гаян, прибежав на шум. — Чем он не угодил принцессе?

— Он в трусы ко мне полез!

— Это его работа, вообще-то. — В глазах охранника летали смешинки. Мне кажется, или он прекрасно все понимал, когда отправлял госпожу за перегородку? Хотел проучить? Да не может быть!

— У вас мужчины сморят на… — теперь я покраснела, — на женские прелести без трусов?

— Нет, мужчины в этот момент полностью одеты. — С невинным видом ответил Гаян, явно с трудом сдерживая хохот.

— Ни один мужчина, кроме супруга, не увидит… — я стиснула кулаки, вновь заливаясь краской и пытаясь подобрать слова, — мои… мою… мое сокровенное!

— А женщинам можно? — осведомилась Аяна, глядя на меня как на деревенщину.

— Да. — Процедила я.

— Хоть так. — Она рассмеялась. — А то я уж сомневаться начала, что ты девственница, как заявляешь.

За перегородку вошла девушка и, с опаской косясь на меня, встала в сторонке, ожидая, пока унесут гинеколога — он еще был без сознания.

— За мной должок. — Прошипела я, вплотную подойдя к Гаяну, который все еще веселился. — А теперь пошел вон!

— Конечно, принцесса Касикандриэра, — он отвесил шутливый поклон, — мне нельзя видеть ваши… вашу… ваше сокровенное!

Когда его смешки стихли, я легла на кушетку, и дрожащая девушка произвела нужные манипуляции. Затем она, поклонившись — видимо, решив из-за Гаяна, что так положено, ушла.

— Девственность подтверждена. — Донесся до меня ее голос.

— Теперь убедились, что мать ваших будущих внуков не шлюха? — не отказала я себе в удовольствии, выйдя из-за перегородки.

— А кто-то сомневался? — раздался голос Деметрия.

Аяна вздрогнула, всего на мгновение в прекрасных голубых глазах промелькнул страх. Но лицом к сыну она повернулась, уже улыбаясь.

— Никто не сомневался, сын. Но девушку должны были полностью обследовать, чтобы исключить болезни. Это обычная процедура.

— Обычная? — он склонил голову набок. — Поэтому ты дождалась момента, когда я покинул «Резолют»?

— На что ты намекаешь?

— О намеках мы с тобой наедине поговорим.

— Как пожелаешь.

— А теперь оставьте нас. — Покоритель миров дождался, когда все вышли и притянул меня к себе. — Все хорошо? Они не обидели тебя?

— Все хорошо, Деметрий. Это я обидела одного из них. — Последовал короткий рассказ о непонимании с гинекологом.

Жених хохотал так, что вздрагивала гора прозрачных экранов, что лежали рядом на столике. Воспринимая это уже как забавную историю, посмеялась и я.

— А откуда ты, кстати, взялся? — мысль о том, что мужчины не было на корабле, пришла с опозданием.

— Из того места, которое у вас могут осматривать только повитухи и мужья! — он вновь рассмеялся. — А если серьезно, это заслуга Латы.

— В смысле?

— Эта маленькая девочка так запугала моих людей, что они связались со мной и сообщили, что Аяна убивает Касикандриэру.

— Прости, она просто очень испугалась.

— Она уже один раз спасла тебе жизнь. — Покоритель миров прижал меня к себе еще крепче. — Да, Гаян рассказал о платье. Так что я в долгу перед ней. Эта девочка не дала умереть самому важному для меня человеку.

— Самому важному? — тихо переспросила я, погладив его по щеке.

— Да, — выдохнул он и завладел моими губами.

Теперь мне не хотелось отталкивать его. Страсть Деметрия больше не пугала, наоборот, в самой глубине моего тела рождалось эхом ответное влечение, заставляющее прижиматься к нему, не сдерживая стонов, желать большего, хотеть отдаться ему и взять его взамен.

— Риэра! — тяжело дыша, мужчина оторвался от моих губ. — Остановись. Ты так искренне пылаешь, что мне стоит огромного труда не поддаться твоему зову — приходится напоминать себе, что ты не осознаешь, что делаешь.

— Прости. — Я уткнулась лбом в его грудь. — Такого со мной раньше не было. Это незнакомые ощущения. Но они такие сильные и… приятные!

— Если так будет продолжаться, ты меня лишишь невинности до свадьбы! — прошептал он мне на ухо.

— Ах так? — на моих губах заиграла улыбка. — А давай-ка позовем гинеколога, пусть засвидетельствует твою девственность! Что, боишься? Неужели жених принцессы — шлюха?

— Никогда не называй меня так! — Деметрий преобразился — вместо довольного мужчины рядом стоял разозленный до предела хищник, готовый всех разорвать в клочья. — Не смей, поняла?! Никогда!!!

— Прости, не хотела обидеть. — Голос был тихим и хриплым из-за внезапно пересохшего горла.

Стиснув зубы и раздувая ноздри, мужчина резко отвернулся, задел за столик и отшвырнул его ударом ноги. Прозрачные экраны с грохотом разлетелись по комнате. — Деметрий, прости, пожалуйста. — Я погладила его по спине. — Это что-то личное? Ты можешь мне рассказать, не бойся.

— Я мало чего боюсь. — Он ухмыльнулся, обернувшись. Лицо все еще было бледным, глаза горели, но ему явно удалось справиться с гневом и взять себя в руки. — Кстати, Лаата умирает сейчас от страха за сестру. Пойдем к ней. Кажется, знаю, чем наградить эту девочку.

Он, и правда, знал! Полет на шаттле привел Лаату в дикий восторг. Визжа от счастья, она сжала штурвал, когда ей доверили «порулить». Я начала беспокоиться, но Деметрий указал глазами на Гаяна, нашего штурмана, что страховал девочку с помощью второго штурвала.

— Теперь тебе придется подарить эту игрушку ей, — пошутила я, сев в кресло. — Или она ее украдет!

— Без проблем. — Он пристегнул ко мне какой-то ремень и сел рядом.

— Это шутка была!

— А я, напротив, серьезно.

— Не надо так баловать мою сестру. Что же ты тогда сделаешь с нашими детьми? Завалишь их дорогущими подарками?

— Обязательно.

— Мы должны вырастить хороших людей, а не избалованных эгоистов.

— Они будут наследниками самой великой Империи, Риэра. Их нельзя воспитывать как обычных людей. — Он отстраненно посмотрел на меня.

Холодный взгляд заставил поежиться, ощущая, как мурашки бегут по спине. Мы молчали, пока шаттл плыл в бесконечности Вселенной, не выписывая замысловатые кульбиты только благодаря Гаяну, который не давал Лаате беспредельничать. Вдали вспыхнула яркая искорка. Ее теплый свет быстро приближался, заставив меня нутром понять, что это она — моя планета. Нежно мерцающий голубовато-зеленый шарик.

— Как красиво! — потрясенно прошептала я, чувствуя раздирающее грудь непонятное чувство. Почему-то подумалось, что так, должно быть, разрывалось бы на части мое сердце, если бы мать вдруг с любовью обняла меня — впервые в жизни.

— Входим в зону притяжения А-34. — Сообщил Гаян. — Беру управление на себя. Прости, Лаата.

— Как всегда! — пробурчала девочка и, обиженно надувшись, подошла к нам.

— Садись и не бурчи. — Она села в кресло, и я застегнула на ней ремень — так же, как Деметрий недавно на мне. — Правильно? — мои глаза остановились на его лице. Мужчина кивнул. — Почему вы называете мою планету А-34?

— Это всего лишь данные классификатора. Хочешь, чтобы я объяснил?

— Нет. Мне гораздо интереснее было бы послушать рассказ о твоей родной планете.

— Ее нет. — Он равнодушно пожал плечами. — Она уничтожена.

— Прости, мне жаль.

— Не стоит, это случилось несколько поколений назад. Планета была полностью истощена — ресурсы закончились, экология нарушена, воздух становился непригодным для дыхания, численность населения превысила все мыслимые границы. В итоге были построены огромные корабли — силами десяти самых могущественных семей. Им удалось спасти около миллиона человек.

— А остальные?

— Их оставили умирать, Касикандриэра. Забрали лучших и полезных, уникальных специалистов в разных областях, а также молодых, сильных и здоровых — тех, кто мог хорошо трудиться и обеспечить восстановление нашей популяции.

Скупые слова слетали с его губ, а перед моими глазами вставали картины этой ужасающей жестокости. Невозможно даже представить все отчаяние людей, которые оказались брошены умирать среди войн, болезней, разрухи агонизирующей планеты, оказавшись непригодными для тех самых могущественных семей.

— Уже жалеешь, что спросила? — Покоритель миров усмехнулся.

— Нет. — Голубовато-зеленый шарик стал двоиться.

— Не плачь. — Мужчина стер пальцем слезинку с моего лица. — Выживает сильнейший, это правильно. Цвейги выстояли и подчинили себе большинство миров. Цвейг — фамилия моего рода, — пояснил он в ответ на мой вопросительный взгляд, — как твоего — Касик.

— Сильнейшие выжили, — тихо прошептала я, — став перекати-полем без корней, что катится туда, куда дует ветер.

— Я — тот, кто заставляет ветер дуть! — сжав подлокотники, рявкнул Деметрий.

— Пусть так. Но даже ты все равно помнишь о том, какой ценой вам удалось выжить.

— Ты слишком чувствительна, — он скривился. — Хотя в определенные моменты мне это нравится! — глаза полыхнули.

Шаттл тряхнуло. «Птичка» вынырнула из густых белых облаков и я в изумлении раскрыла рот, впервые увидев мою Землю с высоты. Все такое крошечное!

— Опять слезы! — Покоритель миров сжал мою руку.

— Прости, это так красиво!

— Прощаю, но в обмен на экскурсию. Покажешь мне красоты своей родины?

— Конечно, — я разглядела внизу пышную зелень, озера и неприступные горы, из расщелин которых низвергались потоки воды. — Но это Долина водопадов, почему именно здесь?

— А почему нет?

— Это дикое место, не совсем подходит для прогулок. К тому же, по нашим законам это запретные земли, они принадлежат кахарам.

— Вся эта планета теперь принадлежит мне. — Взгляд Деметрия вновь стал жестким. Он отщелкнул ремни — свой и мой, встал и протянул руку, — идем, принцесса.

Долина водопадов простиралась вдаль, насколько я могла видеть с одной из гор, что опоясывала зеленую равнину как защитное кольцо. Дикая мощь водопадов наполняла воздух грохотом, которому не получалось подобрать аналогов — он проникал в голову и сотрясал мозг, заставляя верить старым сказкам кахар о том, что запретная долина взорвет разум непрошенным гостям.

Но Деметрия это не испугало бы, даже если бы я рассказала ему об этом. Красота нетронутой природы тоже не интересовала моего жениха — кинув взгляд на равнину, он зашагал вниз по склону горы. Покоритель миров оставался собой и стремился обуздать и эту силу. Седовласый последовал за ним. Мы с Лаатой сильно замедляли их, я иногда ловила на себе недовольный взгляд Повелителя, который, очевидно, уже не раз пожалел, что разрешил маленькой девочке идти с нами. Когда мы спустились в долину, Деметрий с Андрианом начали что-то обсуждать, тыкая пальцами в такой же экран, как и в лаборатории. Шум не давал расслышать и слова, но это меня нисколько не волновало. Как и тяжело дышащая сестренка, я была рада передышке, но, как и она, ни за что не призналась бы в этом. Гаян, усмехнувшись, достал из сумки на плече бутылку с водой и протянул мне.

Я кивнула и отдала Лаате. Та выдула ее в несколько глотков и вытерла губы и нос рукавом, захихикав. Сделав осуждающее лицо, я взяла у сероглазого вторую. С трудом одолев искушение повторить проказу сестренки, с чинным видом выпила воду и вернула ему пустую емкость.

— Такая мощь! — Гаяну пришлось это прокричать, чтобы я услышала. — Никогда не видел подобного! — в серых глазах сияло неподдельное восхищение.

Ну вот, не такой уж он непробиваемый, как хочет казаться! Я поняла, что улыбаюсь, глядя на него. А мужчина широко улыбается в ответ.

Лаата прижалась ко мне, и мое внимание переключилось на нее. Запрокинув голову, малышка глазела на вершину горы неподалеку. По ее склону словно облака стекали вниз, пенясь. Водная взвесь наполняла воздух, заставляя его повсеместно вспыхивать радугами и оседая на нас мельчайшими капельками. Сила этого места лилась прямо в душу, потрясая и покоряя одновременно.

— Я соскучился, — шепот заполз в мои уши одновременно с руками, стиснувшими талию до боли. — Твои волосы промокли.

— Как знать, может, стану русалкой и утащу тебя на дно озера? — отозвалась я, развернувшись к нему лицом.

— Даже знать не хочу, кто такие русалки, — ухмыльнулся жених. — А вот об озере расскажи.

— Это одна из сказок кахар, — не особо хочется делиться с ним фольклором и быть объектом насмешек. — Забудь, ерунда.

— Касикандриэра, я редко прошу, — жених уступил место Повелителю с голосом, от которого страх стискивал сердце, — говори.

— Как скажешь, но давай хотя бы вон в ту пещеру зайдем, — мой взгляд указал на темный проем в соседней скале. — Там потише.

Внутри нас обняли тьма и холод. Первую развеяли какие-то приспособления — видела такие впервые, а вот холод от склизких ледяных стен моментально забрался за шиворот, стиснув задрожавшее тело. Мужчины не обратили на него внимания — но это только казалось — их всех выдали предательски покрасневшие кончики носов. А мы с Лаатой не стали корчить из себя героев и с удовольствием закутались в то, что Гаян нам дал — он назвал это куртками.

В пещере было тихо, рев водопадов сливался в монотонный шум, который стих, когда мы прошли внутрь. Наши шаги гулким эхом отталкивались от стен и обманывали слух, создавая неприятное ощущение, что кто-то крадется следом. С невидимого в темноте потолка срывались крупные капли. Когда такой пузырь ударял о камень, в разные стороны разлетались ледяные брызги. Но гораздо хуже приходилось, если захватчик проскальзывал за шиворот или врезался в лоб. Но Лаате такое безобразие пришлось по душе — девочка довольно хихикала, когда капли атаковали ее.

— Так что за сказка? — напомнил Деметрий, что-то высматривая на экране.

— Это связано с Богиней-Матерью. Кахары рассказывают, что она пришла из большого подземного озера, что охраняет эта долина. — Повелитель и Андриан переглянулись, и мне показалось, что они чего-то недоговаривают. — В то время здесь бушевали войны и болезни — потому что правили мужчины, а их движущая сила — агрессия и разрушение. Богиня научила созидать, прощать и любить. Она есть милосердие и любовь.

— Но и сейчас у вас правят мужчины, — Андриан бросил быстрый взгляд на Деметрия и поправился, — вернее, правили до победы Повелителя.

— Тогда был Совет Матерей — старейших из кахар.

— Как интересно! — пробормотал седовласый. — Нигде такого не встречал! То есть это даже не монархия, хоть и есть верховный правитель. Но над ним как надзорный орган религиозно-матриархический Совет!

— Ты пугаешь принцессу, — Деметрий усмехнулся.

— Вовсе нет. Я не из пугливых.

Гаян подавил смешок, но тот эхом поплыл по пещере.

— Смех Гаяна? — Покоритель миров с удивлением изогнул бровь. — Впервые слышу!

— Простите, Повелитель. — Охранник склонил голову.

— Что ты с ним сделала, женщина? — жених с интересом уставился на меня.

— Сломала, очевидно. — Пробормотала я.

Смех Деметрия взорвал пещеру.

— Иди сюда, русалка моя, — отсмеявшись, прошептал он, притянув меня к себе. — Андриан, как думаешь, реально выяснить, в чем магия женщин рода Касик?

— Женское очарование науке раскрыть неподвластно, — ответил тот с улыбкой и, похоже, удивлением глядя на нас.

— Тогда давайте дослушаем сказку об озере.

Я мысленно чертыхнулась. Что ж ты про него никак забыть не можешь? Но воспитанная принцесса улыбнулась и продолжила рассказывать:

— Когда Богиня решила вернуться в свой мир, она раскрыла кахарам тайну озера и завещала хранить его от людей. «Когда придет время, подземное зеркало само откроется избранному». Кажется, так это звучало. Вот и вся сказка. — Я развела руками. — Ах да! Еще есть предостережение: если кто-то попытается силой овладеть тайной озера Богини, будет наказан, его голова взорвется! Ибо оно может служить лишь благому делу.

— Что ж, идем дальше, сказочница моя, — Деметрий увлек меня за собой. — Посмотрим, что там.

Возражать ему было бессмысленно. Я подавила тяжелый вздох и подчинилась. Хотя больше всего мне сейчас хотелось бы залезть в горячую ванну — пусть даже и в купальне Кассии, потом плотно покушать и забраться в постель. Вместо этого я шагала по холодной пещере в неизвестность. Непонятно зачем. А Лаата и вовсе уже дремала на ходу. Ей, не окрепшей толком после отравления, такие прогулки вообще ни к чему. Но кто бы нас спрашивал! — Как интересно! — ахнул Андриан, разглядывая стену.

— Что нашел? — Деметрий подошел к нему.

— Письмена. Похоже, древние. Сейчас отсканирую. — Мужчина вытянул экран перед собой. Тонкий голубой луч из его центра уперся в стену и раскрылся, как веер, быстро пробежав по ней сверху вниз, будто погладив. — Не читается. — Разочарованно протянул седовласый через минуту.

— Касикандриэра, посмотри, тебе знаком этот язык? — Деметрий кивнул на какие-то странные значки.

— Прости, нет. — Я помотала головой. — Похожие видела на вратах храма Богини. Это древний язык, знания о нем давно утеряны. Но что это делает здесь?

— В том и вопрос.

— Красивые, — моя ладонь сама собой легла на замысловатую вязь. Стена под рукой вздрогнула. Мощный толчок почувствовался даже ногами. Я испуганно отдернула руку и отступила назад.

— Что ты сделала? — Деметрий подскочил ко мне.

— Прости, просто прикоснулась.

— Сделай так еще раз.

— Зачем?

— Касикандриэра! Делай, что велено!

Я молча снова приложила ладонь к письменам. Стена вновь вздрогнула, но на этот раз Покоритель не позволил отдернуть руку, прижав ее своей. Некоторое время ничего не происходило, потом что-то укололо меня в пальцы.

— Больно! — я дернулась, но мужчина не позволил отойти, молча глядя, как из-под моей ладони стекает кровь, заполняя строчки древнего языка. Когда ею наполнился последний символ, и темно-вишневая капелька, соскользнув с него, прочертила дорожку до земли, стена начала уползать в сторону.

— Это проход! — потрясенно прошептал Андриан, всматриваясь в открывшуюся нам непроглядную тьму.

— Как вы? — Гаян взял ладонь в свои руки. — Надо продезинфицировать. — Он достал из рюкзака какие-то приспособления и пшикнул из одного на ранку, словно духами.

— Жжется, — я скривилась.

— Сейчас пройдет, потерпите, — он подул на мою руку. Боль стихла. Мужчина чем-то смазал ладонь и наложил повязку.

— Спасибо. — Рассеянно поблагодарила я — моим вниманием завладел открывшийся проход. Что-то влекло меня туда, но это точно было не любопытство. Вокруг словно вился какой-то шепот, моя кожа явственно ощущала его прикосновения.

Повинуясь этому зову, я первой шагнула внутрь, вообще перестав думать. Ноги несли меня вперед и, если бы не Гаян, обхвативший за талию в последний момент, принцесса рухнула бы с обрыва — прямиком в озеро, чьи темные воды будто только этого и ждали.

Полностью вымотанная, я начала засыпать, едва села в кресло шаттла. Лаата уснула прямо у меня на руках — положив голову на мое плечо и подергивая руками и ногами во сне, как щенок.

— Легенда может быть правдой! — шепот Андриана вывел меня из затягивающих в себя сновидений. — Богиня вполне может оказаться реальным существом, даже человеком, использующим портал между измерениями! Мы сняли все показатели, когда портал открылся принцессе, уровень энергии был такой силы, что ее волна несколько раз обежала всю планету! Все приборы перегорели!

— То есть данных у нас нет?

— Есть, Повелитель, они передавались сразу на шаттл.

— А-34 полна сюрпризов! — я слышала смешок Деметрия. — И невеста, и портал сразу! Работайте, мне нужны результаты — выясни, как это работает! Любые ресурсы в твоем распоряжении. Найди способ контролировать портал, чего бы это ни стоило!

Думать об услышанном сил уже не было. Я погрузилась в сон, напоследок вспомнив одну странность: когда мы возвращались к шаттлу, что-то заставило меня обернуться и на мгновение показалось, что на вершине горы стоит, опираясь на посох, старуха, глядящая прямо в мои глаза. Хотя при такой усталости что угодно может померещиться!

Глава 15 Саяна. Чертовщина

— Люблю тебя, малышка! — прошептал Алекс, покрывая мое лицо поцелуями. — Люблю!

Я выплыла из неги и прижалась к нему, не открывая глаз. Спасибо тому, кто придумал секс! Лучшее средство, когда одолевают проблемы. Но стоило вспомнить о шарике-глобусе с графина, весь благостный настрой улетучился. Мы никуда не движемся. Не пытаемся все наладить, исправить ситуацию. Просто сидим на попе ровно. И рано или поздно высидим неприятности.

— Что, малышка? — муж, видимо, по моему взгляду понял, что сейчас последуют разборки. — Я что-то не так сделал? Мне показалось, тебе было очень хорошо?

— Было, не спорю. — Я легла на бок, уперевшись на локоть. — Но это все, что мы будем делать? Секс, прогулки, вкусняшки?

— Звучит отлично! — Он улыбнулся и чмокнул меня в плечо.

— До тех пор, пока нас не отыщет Драган.

— Если будем осторожны, этот упырь нас не найдет.

— Ты всерьез намерен всю жизнь бегать от него? — во мне вскипело раздражение. — Ты мужчина или где, Алекс?

— Извини, твоя гениальная идея найти его и убить вовсе не кажется мне подходящим аналогом. — Мужчина встал с кровати и надел брюки. — Многие пытались, ни у кого не получилось. Не зря его зовут Бессердечным — ни один клинок, что воткнули в грудь, не нашел сердца.

— А какие варианты? Хорошо, найти и убить — не самая умная мысль, признаю, но давай подумаем, что еще можно сделать. У него же наверняка есть враги. Можно использовать это. Нам просто нужна информация.

— Держи, — муж взял с кресла планшет и протянул мне.

— Зачем?

— Там твоя информация: о Горане Драгане, его семье и прочее. Изучай, я займусь ужином. — Он вышел из спальни, на ходу натягивая футболку.

— На каждого месье есть досье, — прошептала я, устраиваясь поудобнее.

Итак, что тут у нас? Глаза пробежались по россыпи файлов. Как много! Что ж, отлично! С чего начнем? Конечно же, с папки «Горан Драган».

Я с интересом и даже замиранием сердца вгляделась в первое фото. Так вот ты какой, мой главный враг! На вид около сорока лет, шатен — волосы длиной по воротничок рубашки с седыми прядками у висков, красивый — мужской настоящей красотой, хищной из-за резких черт лица, прямого носа, плотно сжатых губ и упрямого подбородка. Уверенный в себе, властный, опасный, «застегнутый на все пуговицы», такие никого в душу не пускают, явно непростой человек,

Вернее, не человек, а санклит. Я присвистнула, открыв другой файл — 300 лет, ничего себе! Можно было с круглой датой поздравить! Ладно, не до шуток. Что еще тут есть о нем? Глава клана Лилианы. Пришлось покопаться в памяти. Ах да, Алекс рассказывал: санклиты делятся на два клана — Лилианы и Якоба — названных так по именам санклитов, которые стали прародителями этих существ. Кланы же, в свою очередь, состоят из больших семей, каждую из которых возглавляет старейший, единогласно избранный или назначенный главой клана глава семьи.

А вот и данные по семье Драганов. Самый древний — Антун Драган, отец Горана. Сколько?! Я ахнула, выругалась и поморгала, опасаясь, что глаза обманывают меня. Нет, здесь на самом деле так написано. Ему не сотни, а тысячи лет! Может, поэтому он такой страшный — на фото без содрогания не взглянешь!

На черепе, туго обтянутом кожей, почти не осталось волос, как в нем самом почти не сохранилось ничего человечного — безжалостное время вытравило все. Крючковатый нос, как у хищной птицы, кожа в морщинах и складках. По лицу змеился шрам от удара молнии. Глаза маленькие, злые. Встреча с таким не предвещает ничего хорошего.

Сразу видно — сложный, тяжелый человек. Вернее, санклит — никак не привыкну. В досье сказано, что мужчина хорошо разбирается в людях и санклитах, чувствует их, по крови может определить потенциал и прочее. Интересный дар, но что-то мне подсказывает, что использовал его он явно не во благо.

В голове неожиданно всплыли слова — древний, разочаровавшийся во всех и вся, а в себе — в первую очередь, старик, обреченный бессмертием на бесконечную пытку. Фотография ожила, стены комнаты сменились на интерьер какого-то средневекового замка, рядом потрескивал камин, над головой изгибались стрельчатые арки. А на меня надвигался Антун Драган.

— Да на кой черт она, эта любовь?! — прошипел он. — Ваши бабские путы, чтобы из мужиков веревки вить!

Твою ж мать, что происходит?

— Дай руку!

Сама удивляясь собственной храбрости, я исполнила его требование.

— Не боишься? — старческий смех зловещим карканьем рванулся к каменным сводам замка и заметался там, как бешеная ворона. — Хрупкая, как птичка. — Жадно разглядывая, мужчина взял мою ладонь в большие жесткие руки. — Доверчивая! И глупая. — Сжав запястье, старик острым ногтем мизинца рассек кожу на ладони и слизнул кровь.

Кто-то вырвал меня из его лап, но разглядеть, кто, не удалось.

— Не боишься-то ты зря, девочка! — потрясенно прошептал Антун, задрожав. — Тебе как раз стоило бы бояться! Ох, как стоило бы! Он идет за тобой! — безумные глаза старика устремились прямо в мою душу.

Кто-то потянул меня прочь от него. Хлопнула дверь. В лицо ударил освежающий воздух. Но спасения от зловредного старика не было и тут.

— Закрыв глаза, вы идете на врага, которого даже не знаете! — прокричал Антун, наполовину высунувшись на улицу из окна огромного дома. Похоже, это и в самом деле средневековый замок. — Вы сами открыли дверь этому злу! Она всех нас погубит!

Душа сжалась от тоски и плохого предчувствия. Холод заставил кожу ощетиниться мурашками. Я крепко-накрепко закрыла глаза и сжала кулаки — по-детски надеясь, что когда открою их, злое чудище уже уйдет.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Уловка сработала — взгляд пробежался по комнате с синими стенами. Вот круглый стеклянный столик, мягкая мебель — тоже синяя, огромный кожаный диван — до сих пор не понимаю, почему он фисташковый, белый шкаф во всю стену. Черный прямоугольник плазмы висит на стене. А вот и открытое окно. Занавески колышутся от ветра, позволяя сумеркам вползать в комнату. Виден кусочек горы с зеленым склоном, закатное небо.

— Уфф, — я облегченно выдохнула и разжала кулаки. На ладонях остались красные лунки от вдавленных в плоть ногтей.

Что это было? Разыгравшееся воображение? Галлюцинации? Последствия аварии? Или воспоминания? С губ вновь сорвался вздох. Все равно не узнаю, нечего терзаться попусту. Лучше продолжу изучать файлы.

Итак, чем еще удивите, Антун Драган? Я пролистала вниз и присвистнула — а непростой отец у моего врага, и это еще мягко сказано! Оказывается, именно Антун в средние века объединил санклитов, которые в то время выживали, скрываясь от Охотников среди людей. Под его предводительством они обрели безопасность и самоуважение, нарастили финансовую стабильность, распробовали вкус власти. И в итоге стали так сильны, что ситуация в корне поменялась — санклиты начали истреблять Охотников.

Затем было заключено перемирие — совершенно не равноценное для сторон. Для ослабленных Охотников это был шанс не прекратить существование вовсе, а для и без того сильных бессмертных — окрепнуть до такой степени, чтобы суметь подчинить себе весь мир.

С замиранием сердца я читала сухие сводки статистики. Отчеты аналитиков алели максимально допустимым уровнем опасности. По их прогнозам мы вступили в переходный период — самый важный за несколько тысяч лет в противостоянии Охотников санклитам. Учитывая их количество, внедренность в управляющие структуры по всему миру, сплоченность и прочее — человечество замерло в шаге от точки невозврата. Если дать бессмертным еще немного времени, эти твари станут настолько сильными, что мир будет принадлежать им, а не людям. И никто уже этого не исправит.

Я отложила планшет и задумалась, невидящим взглядом уставившись в черный прямоугольник плазмы на стене. Должна ли Охотница жалеть санклитов? Не знаю. Но уверена, что мир не делится на черное и белое, в нем бесчисленное множество оттенков! Люди всегда стремятся уничтожить тех, кто не такой, как они, видят в них угрозу. Да, каждый санклит обретает свое — достаточно условное, кстати — бессмертие за счет тех жизней, которые отнимает у людей. Каждый их день украден у кого-то. Легко ли с этим жить? Не думаю. Они же все понимают. И знают, как и я сейчас, что им не оставили выбора.

Не все так просто. Сложно, да, но нужно искать возможности существовать вместе с ними. Ведь есть же санклиты, которые отнимают жизни только с согласия человека. Такие добровольные «доноры» обычно смертельно больные люди, для них этот шаг сродни эвтаназии. Есть также и те, кто считает возможность отдать жизнь ангелу возможностью сделать величайший дар. Мы не имеем права с ними спорить — это их право, их выбор.

Кстати, о выборе. Мне лично интересно, почему Антун Драган отошел от дел. Как-то это не вяжется с той характеристикой, что я прочитала. После всего, что этот санклит сделал, он не мог просто уйти в тень, бросив главенство в клане! И причина, указанная в досье — убийство его любимого сына, Януша — меня не убедила. Понимаю, что смерть первенца, которого санклит обожал, стала для него сильным ударом, но уйти в затворники? Слабо верится. Обрушить небо на головы виновных, стереть с лица земли города — в это я поверила бы. Здесь замешано что-то гораздо серьезнее — чувствую это попой, лучшим органом интуиции!

Странно, что об этом нет информации — неужели только меня самоустранение Антуна настораживает? Но пока это всего лишь вопросы без ответа.

Я открыла следующую папку. Руфь, шатенка, очень похожа на Горана — это его мать, только черты лица более мягкие из-за принадлежности к женскому полу. У этой санклитки потрясающая улыбка! Думаю, мы бы поладили — если бы жизнь свела нас при других обстоятельствах.

Далее шел файл на Януша, брата Горана — того самого любимчика Антуна. Все внутри похолодело после того, как я дочитала до конца — с трудом, надо признаться. Да Чикатило по сравнению с этим бессмертным маньяком вообще новорожденный зайчик! Я вгляделась в рисунок — парня убили до изобретения фотографии. Не верится, что у этого симпатичного на вид молодого рыжеволосого мужчины не только руки по локоть в крови, он сам в ней по маковку!

Любимым развлечением старшего сына Антуна — после пыток и убийства Охотников, разумеется — было соблазнение смертных девушек. Но им двигала не простая естественная потребность, а желание, чтобы его жертвы забеременели. Ведь тогда во время родов или попытки избавиться от плода они неизбежно погибали, потому что женщина, носящая под сердцем дитя санклита, обречена с момента зачатия.

— Хорошо, что тебя убили! — прошептала я и, бросив последний взгляд на Януша, открыла следующий файл.

Катрина, сестра моего врага. Отрешенный взгляд, пламенеющие закатом волосы, похожа на куклу — кожа на лице тонкая и белоснежная, буквально прозрачная, как бывает только у рыжих, большие голубые глаза, пустые, безжизненные, губы плотно сжаты и втянуты вовнутрь. Ноль эмоций. Она представилась мне стоящей у окна в белоснежном интерьере, который лишал ее индивидуальности и воли, делая безжизненным предметом обстановки. И вокруг почему-то плыли нежные переливы свирели.

Лицо девушки неожиданно порозовело, наполнилось жизнью, на нем яркой розой расцвели пухлые губки. А потом краски стали исчезать — растаял розовый румянец, словно ночь сдула с небосвода последнюю полоску заката, глаза погасли, будто кто-то выключил свет. Она втянула губы внутрь и ушла в себя, глядя вперед бессмысленным взглядом. Живой человечек опять превратился в куклу. Я снова ничего не понимала. Что это за всплески? Может, мы с Катриной виделись раньше?

Так, что еще есть в ее досье? Живет в частной клинике для душевнобольных в пригороде Стамбула. Это все объясняет. Еще у них с Гораном разные матери. Катрину родила Эльшбетта, которая затем взяла себе имя Лилиана — в честь прародительницы того клана, к которому принадлежала.

Я посмотрела на фото умопомрачительно красивой брюнетки. Брови вразлет, огромные ореховые глаза с пушистыми ресницами, как говорили раньше — томные, с поволокой, пухлые губы, которые даже мне захотелось поцеловать, водопад роскошных каштановых кудрей из-под тиары, подчеркивающей молочную белизну нежного овала лица. Да она безупречна! А небольшая щербинка между передними зубами ее вовсе не портит, скорее наоборот, это маленькое несовершенство неимоверно ей идет, добавляя в безупречно ограненный образ перчинку. Таких женщин называют бедовыми.

Мои брови взлетели вверх, когда глаза пробежались по строчкам. О, так эта санклитка и главой клана успела побыть! Ее сменил Горан. Или сместил? Оу, даже так?! Перечитаем короткое предложение еще раз. И еще. Как свыкнуться с этой мыслью? Оказывается, Лилиану-Эльшбетту убила я!

Зов мужа я услышала далеко не с первого раза.

— Прости, — он улыбнулся, когда я вошла на кухню, и вытянул вперед руку — с порезанного пальца на пол капал вишневый дождь. Рядом на столешнице стояла миска с салатом из огурцов, помидоров и зелени.

Глухое раздражение, поднявшееся внутри, вылилось в слова, что сами выскочили изо рта:

— Такое ощущение, что ты нарочно это делаешь! Чтобы крови моей напиться, как вампир!

— Малышка? — Алекс пытливо вгляделся в мое лицо.

Молодец, Саяна! Муж готовил для любимой супруги, порезался, а тебе еще хватает совести упрекать его! Просто жена года! Устыдившись, я быстро смешала ему коктейль с моей кровью в качестве главного ингредиента.

— Спасибо, малышка, — сказал мужчина, когда от глубокого, до кости, пореза не осталось даже маленького шрамика. — Теперь можно и поужинать.

— Да черт с ним, с ужином, давай вернемся в постель! — промурлыкала я, прижавшись к нему.

— А можно и не уходить никуда, — он подсадил меня на столешницу. Перед глазами промелькнуло что-то, но было уже не до того.

Я потрясенно ахнула, ощутив силу вспыхнувшего желания. А ведь вчера у меня были мысли о том, что чувства к Алексу начинают остывать и вновь вспомнились слова колумбийской гадалки! Чушь! Нельзя одновременно так хотеть мужчину, заниматься с ним умопомрачительным сексом и не любить при этом!

Мы остановились, выбившись из сил, лишь глубокой ночью. Алекс моментально уснул, а я долго лежала с открытыми глазами, обдумывая информацию о семье Драганов. Смирившись с тем, что сон меня, похоже, игнорирует, вышла на улицу. Ночь приняла гостью в холодные объятия. Тишина, темнота, звезды в вышине. Есть в этом что-то волшебное. Но почему тогда в глубине души дрожит тонкой ноткой непонятное отчаяние? Из-за чего тоска стискивает сердце объятиями из колючей проволоки?

Заметив боковым зрением движение, я повернула голову, надеясь, что это не черный пес. Да, не он, просто ветер заставляет качель двигаться. Стоп. Какой ветер? Его нет!

Замерев, я молча смотрела на качель. Время текло мимо, но она все качалась и качалась. Пришлось подойти и остановить ее рукой. Но едва я отошла на пару шагов, движение возобновилось. При полном безветрии.

— Чертовщина какая-то! — сорвалась с моих губ.

Издалека донесся смех. Или показалось? Может, авария, несмотря на все заверения Алекса в обратном, все же не прошла бесследно?

Глава 16 Моя Касик Гаян. Деметрий

— Я ухожу в госпиталь кахар, — выйдя из своих покоев, сказала Касикандриэра.

— Спасибо, что предупредили, госпожа, не придется вас искать по всему королевству и вытаскивать из неприятностей! — ответил я.

— Не за что, — бросила она и зашагала к лестнице. Ее служанка, хихикая, последовала за ней. Нам с охранниками пришлось сделать то же самое.

Госпиталь располагался неподалеку от храма, в котором мне впервые удалось увидеть принцессу в бою. Надо признать, сражалась она отменно, с огоньком! Но ей, конечно же, я этого никогда не скажу, чтобы не зазнавалась.

В палатах было полно больных. Во мне начало расти недовольство — принцессе тут, мягко говоря, не место. А если она какую-то заразу от них подхватит? Повелитель меня тогда собственными руками придушит. Но спорить с Касикандриэрой бесполезно, это я уже успел уяснить.

Не отказав себе в удовольствии наблюдать за ней, я позволил глазам следовать за гибкой фигуркой. Быстро перемещаясь от одного больного к другому, она раздавала указания — иногда улыбаясь, иногда хмурясь. Мне нравилось смотреть на нее, касаясь взглядом пышных волос, которые вспыхивали под лучами солнца ярким золотом, замечая все ее жесты, мимику и слушая красивый голос. Даже переодевшись в черное платье из грубого сукна, что здесь носят простолюдинки, она была удивительно красива.

— Вы так и намерены тут столбами торчать? — Касикандриэра с недовольным видом уставилась на меня и охранников. — Нам с Лией что, все самим делать? — она уперла руки в талию. — Так, давайте-ка, вы двое, — ее пальчик ткнул в моих ребят, — меняйте постельное белье. Свежее возьмите вон в том шкафу. Грязное отнесите в прачечную — вход под лестницей. А вы, — под расправу попали следующие двое, — наносите воды — котел видите? Надо наполнить до краев! И дрова наколите!

Выполняйте. — Я кивнул парням, и те, вздохнув и с обидой глянув на меня, отправились работать.

— Хорошо! — принцесса удовлетворенно кивнула. — Так от вас хоть польза будет! — А главный ваш почему прохлаждается? — взгляд девушки остановился на мне. — Нечего стоять без дела, — она закатала рукава, — все работайте!

— Мне нельзя от вас отходить. — Напомнил я.

— Хорошо, значит, будешь помогать лично принцессе. — Съязвила Касикандриэра. — Идем. Придерживай его, — она приподняла больного и начала снимать повязку с плеча.

Я задохнулся, когда обнажилась гнойная рана. Принцесса же и глазом не повела. Мне с трудом удалось сдержаться и не присвистнуть, когда она ловко, причиняя минимум страданий, очистила зловонную болячку, смазала ее чем-то и быстро наложила новую повязку. Девушка не перестает удивлять! С каждым днем мне все понятнее, почему Повелитель решил взять ее в жены. Видимо, в женщинах рода Касик и в самом деле скрыта какая-то магия!

Вот только вряд ли все волшебство этого мира поможет ей, когда она станет супругой Покорителя миров. Я столько раз видел, как из его спальни уносят трупы молодых наложниц! Неужели эта участь не минует и Касикандриэру? Одна мысль о том, что ей придется разделить ложе с этим зверем, сводит с ума!

— О чем задумался? — девушка помахала рукой перед моим лицом, заставив очнуться.

Лучше вам не знать об этом, прекрасная принцесса!

— А теперь обмой его, — она сунула мне в руки глубокую миску с водой и белое полотно, сложенное в несколько раз. — И главное, не забудь про сокровенные места! — в глазах сияли смешинки, и я с запозданием понял, что это ее месть за гинеколога.

— Мыть больных — не моя работа!

— Хорошо, тогда мне придется рассказать Повелителю, что из-за тебя обмывать срамные места пришлось его невесте!

— А можно мне высказать мое мнение? — приподнявшись, оживился мужчина с раной.

— Нет! — хором крикнули мы с Касикандриэрой, повернув в его сторону головы.

— Все исполню, госпожа, — процедил я сквозь зубы, взяв из ее рук миску и ткань.

— И порасторопней будь, тебя ждут остальные больные.

С облегчением выдохнув, я передал миску и тряпку Лии. Взгляд пробежался по палате. Страх ударил поддых.

— Где принцесса?

— Скоро вернется, не переживай. — Служанке нравилось бесить меня не меньше, чем ее госпоже.

— Где она?!

— Хватит лаять, цепной пес! — мерзавка презрительно фыркнула и ушла.

Я выбежал из палаты, заглянул во все двери, в панике толкнул последнюю и замер, глядя на залитую солнечным светом голую спину с нежными, по-детски беззащитными ключицами, округлые ягодицы, длинные стройные ножки и сияющие завитки, прилипшие к шее.

Касикандриэра развернулась, ахнула и прикрылась платьем. Глаза полыхали гневом. Тяжелая пощечина быстро привела меня в чувство.

— Простите… — пробормотал я, поспешно отступив.

— Пошел вон, нахал! — прошипела она. — И дверь закрой! Или хочешь, чтобы голую принцессу разглядели все больные?!

— Тогда все махом выздоровеют! — не смог отказать себе в удовольствии я.

— Вон! — рявкнула девушка и запустила в меня туфлей.

Закрыв дверь, я не смог удержаться от улыбки.

— Нашел? — не упустила случая Лия, проходя мимо.

— Да, нашел.

— Смотри, не потеряй! — ее звонкий смех бусинками покатился по коридору.

Я смотрел служанке вслед, не в силах прекратить улыбаться. Конечно, перспектива того, что Касикандриэра пожалуется жениху, страшила меня. Но больше всего я боялся признаться самому себе в том, что никогда не забуду эти беззащитные ключицы, тонущие в солнечном свете, и пылающие золотом завитки, прилипшие к шее…

Дорогу до дворца мы молчали. Принцесса кусала губы и хмурилась, глядя в окно. Я старался не встречаться с ней глазами и надеялся, что пообедав и отдохнув, она сменит гнев на милость. Но отдохнуть девушке не дали. Едва мы вошли в сад, чтобы коротким путем добраться до лестницы на верхний этаж, как попали в эпицентр скандала.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Я не позволю им творить такое на моей земле! — громкий голос бывшего короля заставил Касикандриэру вздрогнуть и ускорить шаг.

— Это больше не твоя земля! — с ехидцей напомнил наместник.

Этот плешивый старикан был дальним родственником Аяны. Думаю, все, что происходит на А-34, тут же докладывается не только Деметрию, но и его матери. И ссориться с наместником рисковое дело, ведь главная черта его характера, после неуемного аппетита относительно женского пола — злопамятность.

— Не тебе тыкать… — прорычал Аконт, сжав кулаки и начав наступать на плешивого.

— Папа! — перебила принцесса, бросаясь между ними. Ее руки легли на грудь отца, уберегая его от совершения роковой ошибки. — Пожалуйста, успокойся!

По лицу наместника пробежало разочарование — едва уловимое, оно моментально растворилось. Такое ощущение, что он осознанно шел на конфликт с бывшим королем. Но почему? Вернее, зачем это ему? Или не ему, а кое-кому другому?

— Что происходит? — девушка обернулась и посмотрела на старика.

— О, прекраснейшая Касикандриэра, — промурлыкал он. — Мы с вашим отцом немного разошлись во взглядах, бывает.

— Неправда! — возразил Аконт, сумев взять себя в руки и обуздать гнев. — Речь не о расхождении во взглядах, а о том, что их солдаты разграбили деревню недалеко от столицы! Разрушили дома, пожгли посевы, увели скот, изнасиловали селянок! И это уже не в первый раз!

— Такое бывает, — наместник кивнул, — но что вы хотите, такова доля побежденных!

— Я требую, чтобы виновные были наказаны!

— Можешь требовать сколько угодно, Твое уже не Величество, — съязвил плешивый, — хоть до хрипоты! — он окинул отца принцессы презрительным взглядом, — ты уже никто, привыкай! Все, что у тебя осталось — целка твоей драгоценной дочурки!

— Мерзавец!!! — Аконт вновь потерял голову и попер на старательно разжигающего его гнев старика.

— Позвольте мне, — я крутанул наместника к себе лицом и от души врезал ему по роже.

— Да как ты смеешь! — повалившись на спину, заверещал он. — Обо всем будет доложено Повелителю, немедленно! — поднявшись с помощью подбежавшей охраны, старик, трясясь от негодования, сплюнул кровь на землю. — Ты пожалеешь!

— Смотри сам не пожалей, — предупредил я, усмехнувшись. — Мне труда не составит объяснить Повелителю, что расквасив твою морду, я лишь выполнял его приказ — защищал честь невесты Покорителя миров! А ты сможешь объяснить ему, почему дерзнул так оскорбить принцессу?

— Ты нажил себе врага, мальчик! — прошипел наместник, промокая разбитую губу платком.

— Иди сообщи об этом своему истинному хозяину. — Я изогнул бровь, увидев, как он изменился в лице, — или правильнее будет сказать хозяйке?

— Негодяй! — Аконт с презрением посмотрел вслед поспешно уходящему плешивому.

— Папа, прости, но ты должен быть умнее! — сказала, как есть, Касикандриэра. — Он же явно провоцировал тебя, а ты и рад был угодить в ловушку!

— Дожили! Яйца курицу учат! — попытался пошутить бывший король. — Видите, Гаян, что происходит?

— Простите, Ваше Величество, я согласен с вашей умной дочерью. Наместник явно добивался того, чтобы вы сорвались.

— Тебе придется научиться сдерживаться, отец. — Девушка погладила по руке.

— Ты рано повзрослела, моя девочка. — Он посмотрел на нее с грустью.

— Мне не оставили выбора, папа. — Она печально улыбнулась в ответ и посмотрела на меня. — Спасибо, Гаян.

Внутри полыхнула радость — Касикандриэра впервые назвала по имени своего ненавистного охранника! Какое… необычное ощущение! И такое пугающее — если поразмыслить.

— Почему вы служите Деметрию, Гаян? — Аконт тоже посмотрел в мои глаза. — Неужели и вам не оставили выбора?

И я впервые сам задал этот вопрос себе.

Деметрий

Не хотел признаваться, но мне не хватало Касикандриэры. Когда она была на «Резолюте», я часто заходил к ней под разными предлогами. Не думал, что женщина, тем более, молоденькая девушка, способна увлечь Покорителя миров чем-то большим, нежели красивое тело и личико, но тем не менее, нам было о чем поговорить. Она больше слушала — а этот талант редко встречается у прекрасного пола, но главное — ей на самом деле было интересно.

Мне нравилось наблюдать за ее мимикой в то время, когда я что-то рассказывал или объяснял — брови то хмурились, то недоуменно изгибались, в глазах отражались абсолютно все чувства и еще не заданные вопросы, девушка улыбалась каким-то своим мыслям, иногда кивала, а бывало и отводила взгляд — смущаясь или не разделяя мою точку зрения.

Но теперь принцесса вернулась во дворец, и я впервые в жизни по кому-то скучал. В последний раз это чувство мучило меня в глубоком детстве, когда отданный дяде-извращенцу маленький мальчик тосковал по бросившей его матери. Думал, с тех пор никто больше не вызовет у меня подобной эмоциональной привязанности, кроме, разве что, наследников, которых пока нет, но Риэре удалось вернуть то позабытое ощущение острой потребности в ком-то. Что на самом деле такого особенного в женщинах Касик?

Я усмехнулся — сердце забилось быстрее. Если так пойдет и дальше, Повелитель сам станет рабом юной прелестницы, чьи чувства еще только пробуждаются. Мне вспомнились ее поцелуи, как девушка прижималась ко мне всем телом — в естественном порыве, не задумываясь, что делает, даже не помышляя соблазнить — этому неискушенному созданию и в голову не приходило, какую бурю чувств ее ласки вызывают во мне.

А то, как невеста укусила за губу — легонько, словно знала, что это способно меня завести! До сих пор, стоить вспомнить, низ живота тяжелеет, и член каменеет сам по себе. Как это вообще возможно? Мне всегда нравилось причинять боль. Это умение я отточил до совершенства. Полагал, что и Касикандриэре придется с этим смириться и научиться принимать ее. Тем более, с ней я намеревался держать себя в узде, ведь она не наложница, которую легко заменить другой. Но тот случай с укусом перевернул все с ног на голову. Уже не в первый раз замечаю такую бурную реакцию на тот невинный по большому счету эпизод. И воображение идет дальше — прикрыв глаза, я вижу, как Риэра толкает меня на постель, садится сверху, резко берет в себя, наклоняется, закрыв водопадом кудрей мое лицо, ее зубки входят в мою шею — и одновременно с взрывом боли она начинает движение бедрами.

С губ сорвался стон, горячим лбом я вжался в ледяную стену между мной и космосом. Желание одурманило меня, рука сама скользнула внутрь брюк и сжала напряженный член. Потребовалось лишь несколько раз сжать его, и меня накрыл мощный оргазм. Я рассмеялся сквозь сбитое дыхание — даже не вспомню, когда мастурбировал в последний раз! Когда же уже, наконец, будет первая брачная ночь?! Проклятый траур! Нет сил, хочу видеть Риэру! Пошло оно все!

— Ты вновь покидаешь «Резолют», сын?

Почти встав на трап, я обернулся. Похоже, кое-кто следит за каждым моим шагом.

— Вы так наблюдательны, матушка, — с издевкой слетело с губ.

— Опять на А-34?

— Совершенно верно.

— Что-то ты слишком часто стал туда наведываться, Деметрий! — уголок ее рта нервно дернулся.

— Кто-то установил лимит, а мне не сообщили? — дразнить Аяну было приятно.

— Тебя подсадила на крючок эта девчонка! — ярость все-таки вырвалась из нее наружу. Редкое зрелище!

— Не старайтесь, матушка! — я развернулся спиной и начал подниматься по трапу, получая удовольствие от той ненависти, с которой она буравила спину.

На А-34 мной завладели противоположные чувства. Издалека увидев сияющую под солнцем головку Касикандриэры, я быстрым шагом, с трудом заставив себя не бежать, подошел к ней и прижал к себе.

— Моя Касик! — с губ сорвался счастливый смех. Аромат ее волос кружил голову. — Значит, правду говорят о вашем роде!

— Ты сомневался? — она обиженно надула губки, и я не смог удержаться, начал их целовать.

Смеясь, невеста пыталась отбиваться, когда я затащил ее в первую попавшуюся комнату, но мне было не до того. Прижать ее к стене, прильнуть к горячему телу, вновь ощутить вкус ее губ, аромат волос, кожи! Целуя, я приоткрыл корсаж и прикоснулся к груди.

— Деметрий! — ахнув и залившись краской, принцесса быстро застегнула крючки обратно.

— Хочу видеть ее!

— Нельзя!

— Покажи! — пальцы вновь легли на застежки.

— Нет! — она осторожно, но все же оттолкнула мои руки. — Нет, я сказала!

— Строгая моя! — странно, но даже это не рассердило меня. — Хорошо, буду ждать!

— Будешь! Тебе нельзя вот так, — она покраснела, но все договорила, — тискать меня по углам! Мы еще даже не жених и невеста!

— Что?! — я оторопел, уставившись на нее. — Да мы поженимся скоро, как только траур закончится! А ты заявляешь такое?!

— Прости, но ты не дослушал, — девушка улыбнулась. — По нашим обычаям женихом и невестой становятся после произнесения клятв Богине-матери на Дне обещаний.

— Что такое День обещаний?

— Праздник, который состоится сегодня вечером. Можно тебя попросить пойти на него со мной? — она с надеждой уставилась на меня.

— Тебе бы этого хотелось?

— Очень!

— Тогда пойдем.

— Спасибо, Деметрий! — она просияла, как ребенок, и сама поцеловала меня. — Но есть еще одна просьба. Можно?

— Даже не знаю. Две просьбы за день, не слишком ли много, моя Касик?

— Это серьезно.

— Что случилось?

— Иди сюда, — мы сели на диван. Девушка рассказала о том, что творят солдаты, заставив меня тяжело вздохнуть.

— Такое всегда происходит в завоеванных мирах, Риэра, — сказал я, когда невеста замолчала. — Мы уже говорили об этом.

— И ты ничего не можешь сделать? — в голосе задрожали слезы.

Если так будет продолжаться, она еще до свадьбы начнет вить из меня веревки.

— Все наладится, не переживай, я разберусь.

— Спасибо! — девушка вновь просияла. — Только в космос погулять их отправлять не нужно! — торопливо добавила она.

— А уж это я решу сам! Иди ко мне!

Шанс разобраться с солдатами появился сразу же, как только мы подошли к храму. К массивному белому сооружению с настежь открытыми непомерно большими вратами со всех сторон стекались люди. Разноцветные одежды, дорогие украшения, улыбки и смех, предвкушение праздника и радость от возможности и на других поглазеть, и самому похвастаться дорогим нарядом — все в точности так же, как и у нас.

Почти все старались подойти поближе к Касикандриэре. Знать — чтобы засвидетельствовать почтение, остальные, коих было большинство, поглазеть и постоять рядом с принцессой, которая отошла в сторону, чтобы уделить внимание всем.

Те, кто узнавал Покорителя миров, менялись в лице и спешили отойти подальше. Только один рыжеволосый юнец, смерив меня оценивающим взглядом, вздернул нос и обдал презрением. Через секунду, увидев, как загорелись его глаза, когда он подошел к моей невесте, я понял причину такой дурной храбрости.

— Ромир! — она, как оказалось, тоже была рада его видеть. — Какое обещание Богине ты не сдержишь на этот раз?

Они рассмеялись — как старые знакомые, чьи шутки понятны только им самим.

— Видела новое крыло с комнатами для паломников?

— Ты все-таки уломал маму его построить?

— Отцу пришлось помогать — с нее вытрясти деньги на благотворительность — проще ущипнуть Богиню за попку, сама знаешь!

— Прекрати, а то жрицам нажалуюсь! Будешь опять таскать воду всю неделю!

— Пойдем лучше покажу, что мы придумали! Каждая комната будет кем-то выкуплена, на дверях сделаем табличку с именем благотворителя, — он увел Касикандриэру в сторонку. Рыжий юнец что-то сказал, кинув взгляд в мою сторону, рассмеялся и коснулся ее руки. Она тут же отступила на шаг, перестав улыбаться и осадив наглеца резкой фразой. Жаль, что отсюда не слышно. Я бы мог убить его прямо сейчас, но это испортит невесте настроение. Что ж, потерплю. Хотя в последнее время и так только и делаю, что терплю. А вот кое-кому эта добродетель и вовсе не знакома, похоже. Я проследил за обеспокоенным взглядом девушки, обращенным на группку юношей, среди которых стоял ее брат, Кассий.

Как же все предсказуемо, даже на зевоту потянуло. Всегда повторяется этот сценарий — вечно один и тот же. Появляется Сопротивление, пылающее праведным гневом, которое пытается меня свергнуть. Но итог один — оно всегда терпит неудачу, а заканчивается тем, что я уничтожаю все под корень.

В этот раз будет сложнее — потому что один из повстанцев — брат Касикандриэры. Он, конечно, не представляет опасности, потому как мозгов у бывшего принца немного. Зато гонор через край льется. А вот с рыжим с удовольствием разберусь лично, когда придет время! Вряд ли тогда он будет смеяться. Я встретился взглядом с Гаяном, он тоже все прекрасно понимал.

— Что прикажете, Повелитель? — охранник подошел ко мне.

— Не лезь в это. Твоя забота — Касикандриэра. Огради ее от них. Но если появится какое-то движение — ты понимаешь, о чем я, сразу сообщай. — Я увидел вошедших во двор и усмехнулся.

Солдаты идеально выбрали время для своего появления — у меня как раз зачесались кулаки. Все-таки смотреть на то, как невеста улыбается другому, не особо понравилось. Мои черномундирники тоже были уверены, что появились как раз вовремя — чтобы поживиться за счет состоятельных горожан. Не разглядев в толпе меня, они лениво задирали тех, кто поспешно направился к входу в храм. Должно быть, легко пощипав тех, кто побогаче, нетрезвые уже молодчики продолжили бы кутить в каком-нибудь кабаке и закончили в койках местных шлюх. Но не сегодня.

— Иди сюда, красавица, подари поцелуйчик! — пьяно улыбаясь, один из солдат вытянул губы, причмокивая и раздевая Риэру глазами.

— Пошел прочь! — рыжий закрыл ее собой. Что ж, это ему зачтется.

— Твой любовничек? А я лучше!

— Лучше в чем? — осведомился я, встав за его спиной.

— Ой, кто это? — солдат икнул, озираясь. — Сколько же у тебя хахалей, ми…лаш… — он обернулся и по инерции договорил, — …ка. — Повелитель! — хмель моментально выветрился. — Прошу простить!

— Где старший по званию?

— Т-т-ам! — дрожащая рука указала на группу из трех мужчин, что загнали в угол пожилую пару. Медленно, пятясь маленькими шажочками, солдат начал отступать.

— Тебя кто отпустил, лейтенант? — я рванул гада за руку и зажал его голову локтем. — А извиниться?

— Ум-м-моляю, простите! — взвыл он.

— Не передо мной — это бесполезно, Покоритель миров не прощает, тебе это прекрасно известно. — Я сжал руку, заставив его захрипеть. — А вот кому ты нахамил, тебе неизвестно, очевидно. — Развернувшись так, чтобы он видел Касикандриэру, я кивнул на нее. — Это моя невеста!

— Пощадите, Повелитель!

— Пощадить? С чего бы? — его позвонки хрустнули под моим локтем в полнейшей тишине, что окружала нас.

— Деметрий, пожалуйста! — Риэра подошла ко мне.

— Ты сама просила разобраться с солдатней, не припоминаешь?

— Но не просила убивать, — ответила она.

— Они по-другому не понимают.

— А ты пробовал? — совсем тихо прошептала девушка.

— Тебе повезло, лейтенант. — Я разжал руку и отшвырнул солдата в сторону. — Будешь в вечном долгу перед принцессой! Понял?

— Да, Пов-велитель! — прохрипел он и отполз от нас подальше. Потом поднялся и убежал так быстро, что все присутствующие едва успели моргнуть.

— Господин, — капитан подошел ко мне и склонил голову. Тоже понимает, что попал под раздачу и отнюдь не премии к жалованию.

— Чем вызвано такое неподобающее поведение? — мой вопрос заставил его вздрогнуть. Он не был дураком и отлично понимал, что главнокомандующему прекрасно известно о небольших шалостях, которые позволяет себе армия на покоренных планетах. Поэтому мужчина знал, что его ответ мне на самом деле не нужен и неинтересен. А значит, что бы ни прозвучало из его уст, это ничего не изменит.

— Виноваты, Повелитель, — склонив голову, пробубнил он, — увольнительная впервые за долгое время сказалась.

— Раз уж сегодня День обещаний, то самое время и мне дать обещание — всем вам, — громко сказал я. — В качестве подарка принцессе Касикандриэре, моей невесте, отныне всем жителям этой планеты даруется безопасность. От моих солдат в том числе. Это прямой приказ. В случае неподчинения виновные будут незамедлительно казнены!

— Спасибо, Деметрий! — просияла моя невеста.

— Всегда рад тебя побаловать, — я улыбнулся ей в ответ и сделал шаг к капитану. — А вот тебя баловать некому. С этого дня безопасность местных — твоя ответственность. Крутись, как хочешь. Не справишься, пойдешь вместе с нарушителями в расход!

— Есть, Повелитель! — еще только начиная осознавать, какое «счастье» на него нежданно-негаданно обрушилось, тот захлопал глазами.

— Вперед, солдат, у тебя непочатый край работы! — прикрикнул я и, взяв Риэру под руку, отправился с ней к огромным вратам в храм.

Внутри стояла приятная прохлада, словно жару сюда просто не пропускали. Тонкие девичьи голоса выводили затейливые рулады, соревнуясь с птицами, что пели в ветвях старых деревьев, образующих над обширным двором укрытие от солнца.

— Кто этот Ромир? — понимая, что выгляжу глупо, все же спросил я, когда перед нами раскинулся пруд с прозрачной водой. — Мы росли вместе, — беспечно отмахнулась Касикандриэра.

— Он влюблен в тебя, — я поймал ее руку и заставил остановиться.

— Деметрий, Ромир мне как брат, — она улыбнулась и прижалась ко мне. — Как говорит Лия, мы с ним на соседних горшках сидели! — девушка хихикнула.

— Поэтому этот юнец позволяет себе вольности?

— Мой ревнивый жених! — по глазам невесты мне стало понятно, что ей это приятно.

— Это магия женщин Касик виновата! — я улыбнулся, вынув из волос принцессы запутавшиеся в них сиреневые лепестки. — Обещаю исправиться!

— Обещания нужно давать не здесь, — девушка взяла меня за руку и потянула к пруду.

— Куда мы идем? — я встал следом за ней на дорожку из камней, косясь на жирных рыб, плавающих рядом. — Риэра, скользко, осторожно!

— Твоя невеста тут с закрытыми глазами пробежит, — она и в самом деле ловко перебралась на противоположный берег и с усмешкой уставилась на нас с Гаяном. — Отстаете, мальчики!

— Почему здесь никого нет? — я ступил на землю и огляделся. Сад утопал в зелени, в воздухе кружились медленно падающие лепестки. Было очень тихо.

— Почти никто не ходит короткой дорогой, — пояснила Касикандриэра и указала на лестницу, скрытую стволами деревьев, — и не знает об отличной обзорной площадке. — Идемте.

Мы поднялись наверх, ступая по хрустящим под ногами лепесткам, и перед нами раскинулся обширный храмовый комплекс. Даже не подозревал, что он настолько огромен! Изящные белые постройки овалом убегали к горизонту, разбудив в памяти воспоминания об уже не существующих похожих развалинах древних храмов на той планете, с которой улетели десять семей моего народа.

Небо наливалось красками подступающего заката. Порывы ветра нетерпеливо подгоняли медленно уползающую жару и теребили факелы с разноцветным огнем, что зажигались по периметру большого внутреннего двора.

Народ, наполняющий его равномерным гулом голосов, притих, когда на площадку перед ними вышли девушки в легких белых туниках. Их танец под негромкие трели неизвестного мне инструмента был красивым. Но для местных он явно означал что-то еще.

— Они рассказывают историю, — пояснила Касикандриэра, — о приходе Богини-матери в наш мир, и о тех обещаниях, которыми обменялись враждующие народы пред ее светлым ликом. Воюющие стороны заключили брачные союзы и призвали в свидетели кахар — жриц Богини, которым она открыла знания, недоступные остальным. Отсюда и пошел праздник — День обещаний.

— А почему Богиня ушла? — это меня интересовало куда сильнее, нежели подоплека танца.

— Потому что оказалось — обещания, данные воюющими народами, были ложью. — Девушка погрустнела. — Ей, как ни странно, удалось заставить их примириться — но сделали они это для того, чтобы раскрыть тайны Богини-матери и самим стать могущественными.

— Все, как всегда, — пробормотал Гаян себе под нос.

— И что было дальше?

— Алчные глупцы потерпели поражение — Богиня знала, что они предадут ее. Она дала им выбор — погибнуть или испить воды ее озера.

— Конечно же, они выбрали второе. — Я кивнул.

— Верно. Они испили воду из ее рук и прозрели. Все до единого отреклись от власти и ушли от мира — замаливать грехи. А их народы были возглавлены теми юношами и девушками, которые заключили браки во имя мира. От одного такого союза и пошел мой род — Касик. Говорят, что первую женщину Касик благословила сама Богиня — за то, что пришла сообщить о предательстве. А через нее и дочери всех последующих поколений получили этот дар.

— Так вот кого мне надо благодарить за мою невесту! — я притянул ее к себе и поцеловал.

— Скоро как раз представится такая возможность, — ответила она. — Идем.

Мы спустились по лестнице и в густых сумерках прошли в смежный дворик, где стояла статуя женщины. Чтобы разглядеть лицо, пришлось задрать голову. Я подошел ближе и уловил смесь ароматов — все вместе они окутывали Богиню затейливым шлейфом.

— Если бы здесь был мой двоюродный брат, Тайтэн, он бы умер от восторга.

— Почему?

— Он обожает всю эту химию — создает духи и прочее. То, как благоухает ваша Богиня, его, несомненно, заинтересовало бы.

— Ты познакомишь нас? — Риэра заглянула в мое лицо.

— Не хотелось бы, но придется.

— Вы не ладите?

— Все довольно сложно.

— Что ж, захочешь — расскажешь. — Девушка улыбнулась и подвела меня к чаше, что стояла на высокой подставке у ног статуи. — А теперь пришло время обещаний. — Она взяла меня за руку и окунула обе наши ладони в эту чашу. По ощущениям ее содержимое было похоже на подогретое масло. — Это символизирует воду озера Богини. — Пояснила невеста. — Я, Касикандриэра, обещаю пред ликом Богини выйти за тебя замуж, Деметрий Цвейг. Обещаю быть хорошей и верной женой — все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твоя невеста.

— Что ж, тогда я, Деметрий Цвейг, обещаю пред ликом Богини стать твоим мужем, Касикандриэра. Обещаю быть хорошим и верным мужем — все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твой жених. Все верно, моя Касик?

— Да, — тихо прошептала она.

— А обещания быть покорной женой не предусмотрено?

— В браке важны не покорность, а уважение и понимание. Гаян, подай полотенце, пожалуйста. — Охранник взял белое полотно с вышивкой с другой подставки и попытался положить на ладони, что мы подняли над чашей, но ткань выскользнула, и вместо нее на них легла рука Гаяна.

— Прошу простить, — пробормотал он. Мужчина взял другое полотенце и положил его, наконец-то, на наши ладони.

На лицо принцессы набежала тень, но когда я собирался спросить, почему такая ерунда ее расстроила, она уже улыбалась, позабыв об инциденте. Или просто сделала вид. Вечером Касикандриэра вошла после тихого стука в мои покои. Увидев меня без рубашки, в легких шароварах и босиком, она вспыхнула.

— Я нравлюсь тебе? — мои руки легли на ее талию.

— Да, — на щеках горел стыдливый румянец.

— Почему ты смущаешься? — я приподнял ее подбородок пальцем и вгляделся в глаза.

— Потому что не испытывала таких чувств раньше.

— Ни к кому?

— Ни к кому.

Меня изнутри окатила горячая волна. Не думал, что пробуждать чувства в этой юной красавице будет настолько увлекательно и приятно!

— Я пришла составить тебе компанию за ужином, не возражаешь?

— Даже буду на этом настаивать.

Девушка кивнула челяди, что толпилась в дверях. Слуги поставили на пол большой поднос с красивой чеканкой, полный всевозможных яств, разложили вокруг подушки и наконец-то оставили нас вдвоем. Касикандриэра села на одну из них, ноги оголились, девушка тут же натянула на них подол.

— Не прячь от меня свои прекрасные ножки! — я пальцем сдвинул ткань и пробежался взглядом от тонкой щиколотки до колена. Как хочется проложить по тому же пути дорожку из поцелуев! Вместо этого пришлось ограничиться ладонью, но и ее принцесса сняла, когда та легла на бедро.

— Даже Покоритель миров обязан уважать свою будущую супругу! — мягко напомнила она, улыбнувшись.

— Иди ко мне, моя Касик! — желание взорвало изнутри. Прижав к себе, я усадил невесту сверху. Она ахнула, когда ее естество прижалось к вставшей под тканью брюк плоти. Мои руки осторожно заставили ее бедра двигаться. Девушка не смогла удержать стон. — Приятно? — прошептал я ей на ухо.

— Да…

— Ты хочешь меня?

— Да, Деметрий, но…

— Шшшш, твоей девственности ничего не угрожает, — прошептал я ей на ушко, — почти. Доверься мне, Риэра, ведь мы произнесли клятвы, — мои ладони сжали ее бедра, заставив еще теснее прижаться ко мне. Но помогать ей уже не было нужды — она двигалась сама, мне оставалось лишь отвечать ей встречными движениями и напрягать всю силу воли, чтобы не сорваться и не взять ее прямо здесь и сейчас.

Сладкие постанывания девушки заставили меня сжать зубы. Искусительница! Юная, неопытная, но такая горячая! Все внутри перевернулось, когда с ее губ обжигающим шепотом сорвалось мое имя, а тело забилось в судорогах наслаждения.

Потеряв контроль над собой, желая изведать то же удовольствие, что только что взорвало ее, я раскидал подушки и прижал невесту спиной к полу, чувствуя, как она сама вжимается в мои чресла еще пульсирующей плотью. Самая желанная женщина была сейчас в моих объятиях, хотела меня, звала, сама того не понимая — распаленная, жаждущая, требующая.

Риэра не осознавала, что делает ее зов со мной. Стоило огромного труда остановиться. Я едва обуздал желание, что плавило изнутри. Девушка была совершенно беззащитна. И в то же время обладала такой властью надо мной, что в душе начинал ворочаться страх. Любую другую я взял бы, не раздумывая, в тот же момент. Использовал, удовлетворив все прихоти, и выбросил, забыв. Но кроме страсти во мне бушевало что-то еще. Именно оно, такое сильное и бескомпромиссное, не позволило наброситься и подчинить девушку себе. Вместо этого я прижался к ней, тяжело дыша.

— Можно мне… — тихо прошептала Риэра, — тоже доставить тебе удовольствие?

— Думал, уже никогда не спросишь, — прошептал я. — Можно, моя Касик.

— Научишь? — ее ладонь погладила мою щеку, спустилась на грудь и замерла в нерешительности.

— Направление выбрано верное. — Моя рука накрыла ее кисть и подтолкнула на живот, а потом еще ниже.

— Так? — она сжала выпуклость в брюках — покраснев, но все же не отведя глаз.

— Расстегни, — выдохнул я, — выпусти его на свободу.

Ощутив ее ладонь на члене, едва не вскрикнул — не думал, что это так затуманит разум! Откинувшись на спину, я увлек Касикандриэру за собой.

— Так будет удобнее, — прошептала она, подложив под мою голову подушку.

А я вспомнил, как в день после отравления девушка оттолкнула, когда начал ее целовать — беспокоилась, что яд может мне навредить. В душе снова взметнулась буря чувств, и когда нежные губы невесты коснулись моих, стон сдержать не удалось. Поздно сопротивляться. Она приручила меня и скоро научится вить из супруга веревки. Но во мне нет ни капли сожаления по этому поводу!

— Он красивый, — прошептала Касикандриэра, прекратив поцелуй и посмотрев на мой член. Ее пальчик осторожно погладил его, прочертив огненную дорожку от головки вниз и подарив мне море ощущений.

Я взял руку девушки, положил на него, сжал и медленно провел вверх-вниз ее ладонью.

— Тебе нравится? — спросила она, улыбаясь и повторяя эти движении уже сама.

— Да! — хрипло выдохнул я. — О, да! — Риэра продолжала ласкать меня, заставляя изгибаться всем телом. Хотелось посмаковать, растянуть эти потрясающие ощущения, но не выдержал — прижал ее к себе, обхватив за талию, и со стоном излился в ее руку.

— Доставлять удовольствие — это тоже удовольствие! — сумбурно прошептала принцесса, уткнувшись лицом в мою шею.

— Да, моя Касик, — ответил я, вдыхая дурманящий аромат волос и не желая ее отпускать.

— Мы будем счастливы, Деметрий? — она заглянула в мои глаза и тут же, непоследовательная, как и все женщины, не дождавшись ответа, задала новый вопрос. — Ты полюбишь меня?

Врать ей сейчас я не смог бы, даже если бы захотел. Но мне и не хотелось. Поэтому ответ был честным:

— Мне нельзя любить, Риэра. Тот, кто стоит на вершине, всегда одинок. Там есть место лишь одному.

Во взгляде девушки разлилась боль. Но потом улыбка осветила ее лицо, и она нашла силы возразить:

— На ней можно устоять и вдвоем, если знать секрет.

— Какой?

— Нужно прижаться друг к другу так тесно, как только возможно, — она прильнула ко мне.

— Как я до этого прижимал тебя к себе самым сокровенным?

— Да, — ее лицо вновь порозовело, — чтобы мы стали единым целым.

— Так? — я прижал девушку к себе так крепко, что, вероятно, причинил боль.

— Да, — она кивнула. — Тогда ты сможешь устоять на вершине не один.

Глава 17 Озеро Саяна. Касикандриэра

Нет, точно пора записывать! А то этот литературный сно-сериал скоро окажется интереснее моей жизни! Да что там, уже оказался. Я покосилась на Алекса, сладко сопящего рядом, вздохнула и перевернулась на другой бок. Понимаю, он меня просто на секс разводит каждый раз, когда требую прекратить бегать от Драгана, но ничего не могу с собой поделать, ведусь!

Клятвенно себе пообещав, что уж завтра-то обязательно припру мужа к стенке — главное, не давать ему трусы снимать, ни его, ни мои — и добьюсь! Чего, пока не знаю. Там видно будет. А пока можно хоть выспаться, чтобы набраться сил перед… перед…

Сформулировать я так и не успела, провалилась в сон. Сериал больше не беспокоил, но сон пришел путаный, бессвязный, картинки сменяли одна другую — то это было озеро в обрамлении гор, которое пришло мне в видении, когда мы с Охотником смотрели на барабанщиков, то отражение девушки в витрине — когда почудились рога, то скалящий зубы черный адский пес.

А потом и вовсе приснились малыши, совсем еще крохи — мальчик-блондин с голубыми глазками и девочка с темными волосами. Они плакали навзрыд, потому что рядом с ними не было мамы, разрывая мою душу на части. Слезинки дрожали на их длинных изогнутых ресничках, а внутри меня все свернулось жгутом от боли. Так хотелось их обнять и утешить!

И под конец я услышала громкий крик — мужской голос звал меня по имени, умолял вернуться — снова, снова, снова! Вздрогнув всем телом, я подскочила на кровати с бьющимся в горле сердцем и долго не могла успокоиться, чувствуя такую тоску, боль в душе, что на полном серьезе начала задумываться о том, чтобы выпить обезболивающее.

Потом заставила себя встать с постели — в надежде, что движение разгонит неприятные ощущения. Махи руками, ногами, наклоны, приседания! Со стороны, наверное, комсомолку за утренней зарядкой напоминаю. Ага, в стрингах и короткой маечке! Хотя если какие-нибудь наркобароны на горе с биноклем притаились, вряд ли их именно такие ассоциации посещают! Правда, важнее, чтобы они сами нас не посетили.

Умная мысль, первая за утро, меня остановила. Ладно, хватит. Я начала заправлять постель. Подушка была мокрой от слез. Перед глазами вновь встали заплаканные личики малышей. Сердце разорвалось на части. Так, хватит, это просто биологические часики тикают! Душ — прохладный, бодрящий — вот что мне необходимо!

Холодная вода и в самом деле помогла. Успокоившись, я выпила кофе, пособлазняла мужа, что сидел с ноутбуком в гостиной, взяла планшет с досье на Драганов и ушла в другую комнату. Когда меня начало тошнить от этой семейки, встала размяться и, проходя мимо стены, вспомнила о сейфе. Как он открывается? Никакого механизма не вижу. Я провела ладонью, надеясь нащупать кнопку или рычажок, что-то тихо щелкнуло, и сейф открылся. Наверное, ненароком нажала именно то, что нужно. Пора мне, видимо, в «медвежатницы» уходить!

На полочках внутри почти ничего не было — наличка, кредитки, паспорта, пара шкатулок и бутылка с водой на донышке. Странно. Я взяла ее в руки, открутила крышку — мне же везде нужно сунуть свой любопытный нос! Пахнет преотвратно! Зачем Алексу протухшая вода? Ладно, у всех свои секреты.

О, а это интересно! В одной из шкатулок лежали кольца — дорогущие на вид. Откуда у моего Охотника такие финансы? И почему ни на одном фото их не было? Может, это принадлежало его матери? Хотя на вид современные. Одно как перевитые золотые нити, сплетенные в середине в галочку, похожую на крылья, что баюкают голубой камень сложной огранки. Другое с прямоугольным камешком того же цвета, перехваченным посередине горизонтальной восьмеркой — символом бесконечности. Крылья и небо. Я примерила их. В голове замелькали едва уловимые тени воспоминаний. Нет, они мои, точно.

Что ж, пусть лежат тут. Руки потянулись к смартфонам. Пока листала фотки, в душе снова засвербело неприятное ощущение — что-то с ними все же не так! Боже! Меня внезапно осенило — ни одного весеннего, осеннего или зимнего фото! Только летние, и все в Петербурге во время белых ночей!

— Саяна! — голос Алекса, донесшийся из гостиной, заставил подпрыгнуть и выронить сотовый. — Любимая, спустись, пожалуйста!

У него странный голос. Как и он сам.

Дрожащими руками я подняла и положила телефон на полку. С дальнего конца ее что-то шлепнулось на пол. Да из какого места у меня растут руки?! Что там упало? Я присела на корточки и увидела хрустальный лист. Выглядел он как березовый, но внутри словно тягучий огонь перетекал туда-обратно — красивый, завораживающий и что-то до боли напоминающий.

Позже разберемся. Я вернула лист на полку, закрыла сейф и направилась в гостиную.

Я увидела ее, когда подошла к лестнице — симпатичная русоволосая девушка в обтягивающих черных штанах и кожаной куртке подняла голову и глянула на меня зелеными глазами.

— И не стыдно тебе, Охотник? — она с усмешкой перевела на Алекса. — Так поступать с любимой женщиной? Ведь она…

— Это не твоя забота, демон! — перебил мужчина.

Что?! Я аж подпрыгнула. Он серьезно?!

— Фу, — она сморщила прелестный носик. — Девочек правильнее называть демоницами. Ничему тебя Баал не научил!

Перед моими глазами всплыло лицо рыжеволосого мужчины с бельмом на глазу. Кто этот Баал? Выходит, я его тоже знаю!

— Вот сама ему об этом и расскажешь! — Алекс двинулся на девушку.

— Думаю, уступлю тебе эту честь! — с усмешкой обронила она, отступив за диван. — Мы с ним не сильно-то знались!

Ловко, как пантера, мужчина одним движением перемахнул через мебель и бросился на нее. Точные, выверенные движения кипели силой. Он был быстрым, напористым, не давая девушке ни секунды передышки. Но она, если честно, дралась не хуже, ловко уходя от ударов Охотника и умудряясь доставать мужчину жалящими «укусами» кулаков и ног. Отступив за столик, девушка швырнула в него графин с виски и, стоило супругу уклониться, как вслед просвистел хрустальный шарик-закрывашка. Задев голову, он рассек кожу на виске и, врезавшись в стену, сыпанул прозрачным крошевом осколков во все стороны. Тонкая струйка крови потекла по щеке Охотника, но он будто и не заметил этого, ногой перевернув столик и вновь перейдя в наступление.

Их бой был похож на танец. Я даже залюбовалась им! Но наслаждалась до того момента, когда Алекс умело скосил демоницу подножкой, прижал к спинке дивана и выхватил из-за пазухи кинжал с черным клинком.

— Откуда?! — потрясенно выкрикнула девушка. Оружие, очевидно, так ее напугало, что она начала усиленно вырываться из рук моего мужа.

Он замахнулся, она завизжала, но когда мужчина всадил кинжал в ее грудь, резко замолчала, застыв и в ужасе глядя на торчащую из тела рукоять, словно не в силах поверить своим глазам.

— Что, теперь и сказать нечего? — Алекс выдернул клинок, отошел от нее, и тело мешковато сползло по дивану на пол.

— Ты… ты убил ее?! — я словно очнулась. Заплетающиеся и дрожащие ноги пересчитали ступеньки.

— А что с ней было делать, чаем поить? — он пожал плечами, вытирая черное лезвие тканевой салфеткой. — Надо выпить. — Мужчина отошел к бару, оставив меня стоять над телом.

— Ан…гел, — едва слышно прошелестела она, открыв глаза. — Найди… помешай им… зовет тебя… слышишь?

— Кого найти? — я опустилась перед ней на колени.

— Озеро… — ее зеленые глаза стремительно тускнели, словно яркость быстро утекала из них.

— Озеро? — не то ли самое, что привиделось мне под танец с барабанами?

— Дай Кры… льям силу, они… приведут.

— Саяна? — донесся до меня голос Алекса. — Что ты делаешь?

А ведь и правда! Я могу кое-что сделать! Если моя кровь заживляет его раны, может?.. По крайней мере, нужно попробовать!

— Даже не думай! — предупредил Охотник, проследив за моим взглядом, направленным на осколок графина.

— Тебя забыла спросить! — пробормотала я, сжав его.

— House… Lago en el… el Cielo[1], - перешла, похоже, на испанский демоница. Озеро в небесах? Почему в небесах?

— Потерпи, — я рассекла запястье осколком.

Но в тот момент, когда по нему заскользила струйка горячей крови, муж обхватил меня руками, подняв на ноги и крепко прижав к себе.

— Отпусти! — взвилась я.

— Ни за что! Все равно уже поздно!

— Надо попробовать!!!

— Нет!

— Отпусти, пожалуйста! — взмолилась я, глядя, как умирает девушка. Стекленеющие глаза с тоской остановились на крови, что текла из запястья на мои джинсы. С губ сорвался последний выдох. — Зачем ты убил ее?!

— Она демон. — Мужчина развернул меня лицом к себе. — Саяна, что эта тварь сказала тебе? — глаза Алекса готовы были, казалось, залезть мне под кожу.

— Не верить тебе. — Соврала я в который уже раз, не почувствовав ни малейших угрызений совести. — Почему?

— Не думай об этом, демонам нельзя верить. — Он попытался обнять меня. — Успокойся.

— Не прикасайся! — что-то внутри взметнулось яростью, и я оттолкнула его.

— Что с тобой? — Алекс обеспокоенно вгляделся сначала в мое лицо, а потом во что-то рядом с моим телом. Я и сама краем глаза заметила какую-то тень, золотистым светом мелькнувшую сбоку, но, резко повернув голову, ничего не увидела.

— Это ты мне скажи! — сорвалось с губ само по себе. — Ты же явно знаешь куда больше, чем говоришь!

— Саяна, все хорошо, — побледнев, Охотник протянул ко мне руку. — Это просто стресс сказывается.

Так, надо взять себя в руки, а то ведь он и в самом деле привяжет меня к кровати или посадит на цепь — по глазам вижу! Глубокий вдох. Будь умнее. Или хитрее? Да какая разница?

— Ты прав, — я заставила себя сделать шаг к мужу. — Нервы сдают. Немудрено после такого. — Последовал кивок на мертвую демоницу. — Прости. Ты спасал жену, а она вместо этого на тебя же и рычит. — Мои ладони легли на его грудь.

— Ее нельзя было оставлять в живых, эта тварь навела бы Драгана на наш след. — Супруг явно расслабился. Что ж, мне пора выдавать Оскар за лучшую женскую роль. Как же противно врать! Но еще противнее знать, что врут тебе.

Но в номинации на самую ужасную на свете вещь победил все же Алекс. Погладив мои волосы, он улыбнулся и, как ни в чем ни бывало, произнес:

— А теперь нам надо закопать труп.

Должно быть, мне все это снится! Я посмотрела на Алекса, который, как ни в чем ни бывало, хозяйничал в гараже наркобарона. Когда он сказал, что здесь имеется все необходимое, наивная Саяна фыркнула, представив большую коробку с надписью «Набор для избавления от трупа». Но оказалось, муж прав — бочка нужных размеров уже нашлась, и теперь тело бедной демоницы лежало в ней. Меня трясло — по коже пробегал озноб — словно колючая проволока проползала. Я обхватила себя руками, чтобы успокоиться.

— А вот и кислота! — воскликнул Охотник, заглянув в деревянные ящики у стены.

Радуется так, словно мы хотели устроить пикник, и тут как раз вовремя нашелся мангал и можно жарить шашлык. Хотя, я же веганка — так сказал муж. И это единственное, в чем я ему верю. Раздражение удалось подавить, лишь напомнив себе о принятом недавно решении — быть умнее. И хитрее — тоже не помешает. А вот с тошнотой, когда Алекс начал лить кислоту в бочку, справиться не удалось.

Меня вывернуло наизнанку прямо на бетонный пол. Желудок был пустым, поэтому, по иронии судьбы, рвало тоже кислотой, из пищеварительного сока. Мерзкий вкус лишь усилил тошноту. По лицу потекли слезы. Положив руку на живот, я с трудом вдохнула между рвотными позывами, что скручивали желудок жуткими спазмами. Но воздух с запахом кислоты и чего похуже заставил застонать, все усугубив. Матерясь, я на полусогнутых вышла из гаража, держась за стены. — Саяна, ты куда? — бдительный муж последовал за мной.

— Куда угодно, ох-х-х, лишь бы подальше отсюда! — вырвалось сквозь мои выбивающие чечетку зубы. — Не подходи!

— Закончу сам, — он кивнул. — Отдохни.

Муж стоял и смотрел, пока я не зашла в дом. И только потом вернулся в гараж. На моем лице появилась кривая ухмылка — а супруг-то мне тоже не особо доверяет, похоже! Качая головой, я поднялась в спальню и встала под душ. Несколько раз почистив зубы, яростно орудуя щеткой, и тщательно прополоскав рот, мне все равно не удалось избавиться от привкуса во рту. Пришлось вздохнуть, признать, что это лишь кажется, и завернуться в халат.

Увидев Алекса в постели, я ушла под быстро выдуманным предлогом. Высушила волосы феном в той комнате, где имелся сейф, и села на кровать, глядя на стену. Что дальше? Лечь в постель к мужчине, которого и видеть-то не особо хочется? Черта с два! Мне нужны ответы!

Я достала из сейфа кольца, надела их на одну руку, легла под бочок к мужу и положила эту руку на его грудь — чтобы он их точно увидел. Его взгляд мазнул по ним, мужчина усмехнулся.

— Что-то не так? — с невинным видом спросила я.

— Забыл, что ты можешь открыть любую дверь. Сейф в том числе.

— Даже так?

— Зачем ты одела их?

— Надела, — механически исправила я. — Решила, что нечего такой красоте пылиться в сейфе. Раз уж мы женаты, имею право носить обручальное и помолвочное кольцо. Это ведь они?

— Ты права, только подарил их тебе не я, а другой мужчина.

— Другой?

— Твой бывший, Аскер.

— Прости, подумала, они наши с тобой, — я быстро сняла кольца и положила на тумбочку. Демарш провалился.

— Ты мне не доверяешь, малышка? — Алекс притянул меня к себе.

— По-моему, сильнее всего доверяют друг другу люди, которые навеки связаны трупом.

— У меня ощущение…

— У тебя неправильное ощущение, — я уложила его на спину, — но могу предложить правильное. — Рука медленно поползла вниз по его животу.

— Обижай, не верь, бей, все делай, что пожелаешь, — он перевернул меня на спину, — только люби, малышка!

— Люблю! — простонала я, отдаваясь желанию.

Мне было легко вновь ему соврать — уже привыкла. Не люблю, а только хочу — и скоро узнаю, почему так. И лишь делаю вид, что верю.

Когда он уснул, я осторожно выбралась из цепких объятий и ушла в другую комнату. Пусть Саяна и амнезийная на всю голову, но про интернет помнит! А вот и ноутбук. Не запаролен, отлично. Пальцы словно сами знали, что делать. Сначала история просмотра. Обычный мусор, как и у всех. Что из самого раннего? Сколько всего о потере памяти! Я хмыкнула. Ого, а он всерьез эту тему изучил, прошерстил, наверное, с сотню сайтов!

А это что? Глаза быстро пробежались по строчкам. «Река Лета — в древнегреческой мифологии подземная река забвения, протекающая в царстве Аида. Выпившие ее воду теряли память…» Неужели он настолько вгрызался в тему, что даже мифы изучил? Хотя для Охотника, привыкшего убивать санклитов и только что залившего кислотой труп демоницы, мифы — обыденная часть жизни.

Вздохнув, я помедлила и вбила в поиск «Касикандриэра». Сейчас увижу надпись «Запрос не дал результатов» и успокоюсь. Но вопреки ожиданиям на меня хлынул водопад ссылок. Супруга Люцифера? Демоница? Королева ада? Серьезно? Мы явно о разных девушках говорим, интернет!

Хорошо, а что у тебя есть, всемирная паутина, об озере на небесах? Так, явно не то. Взгляд быстренько пробежался по ссылкам. Мимо. А если… Пальцы замерли над клавиатурой. Глупо, наверное. Но чем черт не шутит, пока ангел спит? Как говорил тот, кого я не помню. Итак, House Lago en el Cielo, набираем на латинице и жмем enter!

Ага! Сердце забилось учащеннее. Это уже совсем другое дело! «Дом на небесах» — резиденция, спроектированная архитектором Давидом Рамиресом, расположена — внимание — в Ретиро, Антиокия, Колумбия! Я открыла фотографии и вгляделась в двухуровневый дом на вершине крутого склона. Два прямоугольника с дымчато-голубыми стенами и окнами в пол, строго и в тоже время очень красиво. Но самое главное — на заднем плане виднеется ровная гладь озера!

— Для тебя это на самом деле так важно? — вздохнув, спросил Алекс, которого я утром загнала в угол между плитой и столешницей.

— Да! Невыносимо находиться здесь, когда там, в гараже, она… — горький комок в горле удалось проглотить с трудом, — разлагается. — Нам нужно развеяться! И тебе это тоже необходимо! — я прильнула к нему. — Любой маленький городок подойдет. Погулять, поесть вкусняшек, почувствовать себя обычной супружеской парой!

— Можно и не уезжать никуда, — ладони Охотника сжали мои ягодицы. — Есть отличный способ расслабиться, малышка!

— Ни за что! Никакого секса, пока под боком труп в бочке! Мне здесь даже кусок в горло не лезет! Если не хочешь, чтобы жена объявила голодовку, увези ее подальше!

— Тогда у меня нет вариантов, кроме как согласиться и сделать, как ты хочешь, верно?

— Верно! Погуляем, покушаем, снимем номер в небольшой гостинице и устроим такую же жаркую ночь, как тогда, помнишь?

— Убедила! — хрипло выдохнул Охотник, полыхнув взглядом. — Собирайся, едем!

А чего мне собираться? Все нужное уже давно лежит в рюкзачке. Спустившись в гостиную, я застегнула куртку, взяла мужа за руку и вышла из дома, унося с собой смену белья, паспорт, немного налички в песо, евро и долларах, а также свои кольца.

Касикандриэра

Озеро манило к себе. Его зов был сильным, как потребность вдохнуть воздух после долгого пребывания в воде, и неумолимым, как время. Я подошла к нему и вгляделась в прозрачно-голубую, без единой складочки, гладь. Но как такое возможно? Ведь в пещере царствует бархатно-черная непроглядная темнота! Над водой — каменный свод, а еще выше, над ним, монолит скалы. До неба, которое будто разлилось по зеркалу озера, не дотянуться. Вопреки своим мыслям я присела на корточки и медленно опустила руку в прохладную воду, прикоснувшись к небесам. Ни единой волны, совсем ничего! Страх овладел мной, заставив вскочить и отойти назад.

Она медленно появилась из самой середины озера, сначала светлые волнистые волосы — совершенно сухие, потом красивое лицо с тонкими чертами, а затем тело с плавными изгибами, по которому струилась то ли голубая ткань, то ли вода, не понять.

— Богиня-мать! — сорвалось с моих губ. Я попыталась опуститься на колено и прижать руку к сердцу, приветствуя ее — так делали первые кахары в легендах, но неземная красавица не позволила, как раз в этот момент подойдя ко мне.

— Такая юная! — ее прохладная ладонь легла на мою щеку. — Совсем дитя! Твой путь еще только начался, — она нежно улыбнулась. — Впереди столько всего! Решений, ошибок, выбора, счастья и боли! Живи и ничего не бойся, Риэра! Верь себе. И учись прощать. — Богиня вытерла мои слезы и улыбнулась. — Иди, он ждет тебя!

Я вздрогнула, широко распахнула глаза и уперлась взглядом в тяжелый вышитый золотом полог над кроватью — все-таки надо было его снять и вернуть матери, это же часть ее приданого. С губ сорвался вздох. Сон, это был всего лишь сон. Не пойму, радоваться или огорчаться этому? С удовольствием поговорила бы с Богиней-матерью подольше — пусть и во сне. Кстати, теперь придется идти к кахарам и рассказывать об этом сне — так положено. Но обычно тебя вполуха выслушивает только посвященная молоденькая жрица, рассеянно кивающая и думающая о чем-то своем, медленно перебирая бусинки четок.

Я повернулась на бок и свернулась калачиком, улыбаясь и думая о том, что было на Дне обещаний и немного после. Стоило вспомнить, как по телу прокатилась обжигающая, как дыхание жениха, волна. Прикрыв глаза, я вновь увидела его, почти обнаженного — лишь в легких, почти прозрачных брюках. Даже отец и брат мне в таком виде никогда не показывались! Один раз мы с Лией прокрались на берег, чтобы из-за деревьев посмотреть на мальчишек, которые купались в реке, но нам было так стыдно, что мы, хихикая, как безумные, и рассмотреть-то толком ничего не успели, кроме голых спин.

Меня заворожила даже не красота Деметрия — а он на самом деле был красив — а сила и властность мужского тела. Они манили к себе, как озеро Богини во сне минувшей ночью. Пробуждали такие желания, что лицо и сейчас заливал румянец. Не знаю, должна ли была позволять ему то, что он сделал со мной вчера. Наверное, нет. То, что мы принесли обеты Богине-матери, слабое утешение. Но вся благопристойность улетучилась, когда мужчина усадил меня сверху на себя.

Конечно, я знала свое тело — что где находится и для чего. Касаемо того, где надо погладить, чтобы было приятно, меня просветила Ульпина, сестра, когда мы еще носили короткие детские платьица. Пока нянька причесывала меня, она тихо сидела на стуле, болтая ногами в башмачках с розовыми лентами, до сих пор отчетливо помню это — мать отобрала их у меня и отдала сестре, когда та захотела.

Но стоило няньке выйти по какой-то надобности из детской, Ульпина спрыгнула со стула, задрала платьице и начала бесстыдно, как это умеют лишь дети, трогать себя пальчиком между ножек. А потом потребовала, чтобы я повторила это. К счастью, нянька вовремя вернулась. Виноватой объявили, конечно же, меня. Но слуги с тех пор перешептывались о том, что Ульпина вырастет испорченной девчонкой. К сожалению, они оказались правы.

Поэтому я хоть немного, но все же знала об удовольствии, что могут приносить ласки определенных мест. Но когда Деметрий усадил сверху, мое самое сокровенное место пронзило сладкой молнией, что разошлась по телу волнами такого желания, какое мне еще испытывать не приходилось.

Это было таким удовольствием, что я не сразу заметила его руки на моих бедрах, а когда осознала это, тело уже двигалось само, будто знало, что делать. Обхватив Деметрия за шею, я наслаждалась непривычными ощущениями, а также его тяжелым дыханием сквозь стиснутые зубы, встречными движениями жестких мужских бедер и горячими ладонями, которые чувствовала сквозь платье.

Буря, нарастающая внутри, скрутила меня огненным смерчем, завладев телом и заставив забиться в судорогах наслаждения. Стон жениха я слышала словно сквозь толщу воды, и даже не сопротивлялась, когда он уложил меня на спину и прижался так тесно, что к удовольствию добавилась боль. Несмотря на нее, я хотела еще сильнее вжаться в него, жаждала чего-то, чему не знала названия, но требовала этого от Деметрия, по-женски, будучи в своем праве — потому что мне было мало того, что только что произошло.

Он тяжело дышал и практически рычал, глядя в мои глаза, но ничего не сделал. Не дал зверю внутри взять вверх. Мужчина смог остановиться, и это было даже сильнее и важнее ощущения его опьяняющего желания. Потому что значило несоразмеримо больше — как доверие, которое не предали, не растоптали. Он сдержался, хотя видит Богиня, в тот момент я не стала бы его останавливать!

Поэтому жар, что пылал внизу живота, переместился выше, в сердце, породив дрожь, наполнив сердце нежностью и желанием доставить Деметрию удовольствие. Я с радостью, не стесняясь, ласкала жениха, и его взгляд, затуманенный желанием, стоны, рваное дыхание показали мне, что он наслаждается каждой секундой.

Мощный, сильный, властный и опасный Покоритель миров отдавался мне, раскрываясь, и не только телом. И было в этом что-то настолько запредельно сближающее, опьяняющее и потрясающее до глубины души, что по моей щеке скатилась слезинка. Он не заметил ее, взорвавшись со стоном. А я впервые подумала, что смогу полюбить этого мужчину.

Воспоминания взбудоражили меня так сильно, что внутри вновь начал полыхать жар желания. Заливаясь краской и затаив дыхание, я позволила руке скользнуть между бедер и погладила влажные трусики. Эти прикосновения сорвали с губ стон. Пальцы нырнули туда, где было мокро и горячо. И так приятно! Закусив губу, я ласкала себя, воскрешая в памяти вчерашние ощущения. Обнаженный торс Деметрия, его тело подо мной, стоны сквозь зубы, руки, губы…Распахнувшаяся дверь комнаты, где я переодевалась. Полный восхищения и трепета взгляд серых глаз. Мужское неприкрытое молчаливое признание — о том, в чем он не признался еще даже самому себе. Гаян…

Наслаждение скрутило меня, заставив всхлипнуть. Изогнувшись, я отдалась ему, не сдерживая крик — под взглядом сероглазого.

— Риэра! — голос Лии. Руки трясут меня как грушу, чтобы попадали созревшие плоды. — Да что же это! Она без сознания!

— Что? — я с трудом открыла глаза. — Что случилось?

— Ты так кричала! — Лия села рядом. — Кошмар приснился?

До меня дошло, что произошло. Краска залила потерявшую всякий стыд принцессу. Эти ласки… Мой крик слышали в коридоре! И самое ужасное — сероглазый! Как он проник в мои фантазии? Как всегда, влезая, куда не просят, без спроса и разрешения!

— Принцесса, как вы? — а вот и он, встревоженно вглядывается в мое лицо. — Хорошо себя чувствуете?

Сегодня я уже слишком хорошо себя прочувствовала! Хватит!

— Уходи! — не в силах смотреть на воплощение моего стыда, я швырнула в него подушкой. — Вон из моей комнаты!

Гаян попятился, похоже, ничего не понимая.

— Пошел прочь из моей спальни, бесстыжий! — следом за подушкой полетела кружка. — Вон из моей жизни! Вон!!!

Из моих мыслей, моих фантазий, из… из… Отовсюду!!!

Закрыв за ним дверь и вернув кружку а место, Лия села на кровать. Тяжело дыша и дрожа, я подняла на нее взгляд. В глазах девушки прыгали смешинки. Моя мудрая Лия, она все поняла!

— Похоже, это был не кошмар, а кое-что другое! — со смешком констатировала моя единственная подруга. — Более приятное!

— Прекрати! — я закрыла полыхающее от стыда лицо руками и подтянула колени к груди.

— Не переживай, они ничего не поняли. — Сжалилась Лия. — Мужики такие тугодумы! Решили, наверное, что тебе сон приснился нехороший! Принцесса ведь у нас впечатлительная особа, чувствительная!

Последнее слово она произнесла с таким придыханием, что я запустила подушкой и в нее.

— Эй, за что? — возмутилась девушка, увернувшись. — За проницательность? Но то, что тебе по нраву Гаян, легко догадаться!

— Правда?.. — я в ужасе уставилась на служанку.

— Да, но для этого нужно знать принцессу так хорошо, как знаю я!

— Замолчи! — во мне полыхнула ярость и страх. — Уйми свой язык хоть раз в жизни!

— Риэра? — Лия побледнела.

— Ты хоть на секунду представь, что с Гаяном сделает Деметрий, если у него хоть малейшее подозрение проскользнет обо всем этом?!

— А ведь беспокоишься ты не о себе, а в первую очередь о нем. — Пробормотала служанка и отвела взгляд. — Все серьезнее, чем я думала. Это не просто увлечение, которое пробудило в тебе женщину…

— За-мол-чи! — рявкнула я, соскочив с кровати и сжав кулаки. — Я приказываю!!!

— Даже так? — девушка усмехнулась. — И дружба побоку?

— Ты забываешься!

— А ты на конюшню меня отошли, пусть выпорют!

— Допросишься!

— Ах так?! — Лия скомкала платье, которое лежало на постели, и бросила к моим ногам. — Сама тогда одевайся!

Пулей вылетев из моей спальни, хлопнув дверью, девушка по пути рявкнула на охранников, которые, вероятно, замешкались, не успев уступить ей дорогу. А я осталась совершенно одна — с мыслями, рвущими душу в клочья…

Причесаться с грехом пополам я смогла и сама. А что, пучок — это строго и элегантно! Я отступила на шаг от зеркала и сощурила глаза. Если не присматриваться особо, сойдет! С трудом, но все же влезла в платье. Тяжелое, жесткое и неудобное. Надо зашнуровать корсаж и застегнуть сотни крючков спереди. Ладно, с крючками справлюсь.

Когда половина железных мерзавчиков осталась позади, пальцы покраснели и отказались сгибаться, словно посреди спальни стояла не принцесса, а старая бабка с распухшими суставами. Я посмотрела в зеркало и расхохоталась в голос. Какое уж там! Первая красавица королевства! Невеста Покорителя миров! Наследная принцесса рода Касик! Ага, как же! Сейчас девушка в отражении, что дула на пальцы, была похожа на лошадь, на которую водрузили хомут. Причем кривой и косой хомут! Теперь мне понятен смысл фразы «сидит, как на корове седло»!

Перестав хохотать, я с опаской покосилась на дверь. А ведь мои охранники точно в скором времени решат, что принцесса ополоумела! Запрут меня тогда в темной комнате под присмотром какой-нибудь Греты с ручищами со ствол старого дуба и все! Впрочем, тогда хоть с крючками сражаться не придется.

Спасение пришло, как всегда, откуда не ждали — в дверь постучали и после разрешения войти в комнату вплыла…

— Няня! — ахнула я. — Спасительница моя!

— На кого ты похожа?! — в свою очередь ахнула женщина. — Иди сюда, горюшко мое! — развернув меня спиной, она ловко зашнуровала корсаж, а потом в два счета справилась с крючками. — А на голове-то, на голове! — запричитала гостья, быстро выдергивая из пучка шпильки. — Что ж ты, как сирота-то? Служанка твоя куда запропастилась? Садись уже.

— Мы поссорились. — Я села на стул перед зеркалом и отвела глаза, чувствуя, как щеки заливает стыдливой краской.

— Это что же за служанка такая? — женщина начала сооружать высокую башню на моей голове. — Надерзила она тебе, что ль?

— Это я ее обидела. — Пришлось признаться — в том числе, и самой себе.

— Футы-нуты! — няня замерла с занесенной над башней диадемой. — Да ведь служанка-то она, а не ты! Эко, обиделась она! Что за королевишна такая, чтобы обидки-то корчить? — Мы скорее подруги.

— Извини, не понимаю я такого! — диадема воткнулась в прическу и, похоже, в голову тоже. — Распустила ты ее! Вот что я тебе скажу, милая! Встань-ка!

Я поднялась, искренне надеясь, что по лицу не текут струйки крови от украшения в волосах.

— Куколка-то ты моя! — женщина прослезилась, прижав руки к груди с умиленной улыбкой. — Красавица!

— Спасибо, нянечка! — я обняла ее и поцеловала в щеку.

— Да что ты, детка, мне в радость! — она, и вовсе расчувствовавшись, вытащила из кармана платок, вытерла слезы и высморкалась. — Ты хоть завтракала, крошка?

— Как раз собиралась. — Дипломатично ответила я.

— Так эта мерзавка, Лия твоя, тебя еще и голодом морит?! — всполошилась няня. — Я поговорю с королем Аконтом, клянусь Богиней, непременно поговорю! Сегодня же!

Если кто видел, как несется сквозь комнаты пушечное ядро, тот представляет, как выглядели мы с нянечкой, которая притащила меня в сад, по пути приказав накрыть стол и приготовить все, что любит принцесса. При ней присмирел даже Гаян.

— Может, останешься? — искоса глянув на сероглазого, спросила я в конце завтрака. — Порядок тут наведешь. Причем, будешь уже фрейлиной! Старшей!

— С радостью бы! — няня вздохнула и шмякнула на мою тарелку еще один кусок пирога. — Кушай, куколка! Осталась бы, но ведь ты замуж выходишь, за этого…

— Выхожу.

— Да как же это? — она неожиданно расплакалась. — Ведь о зверствах его все королевство гудит! Как же тебя, такую?.. Да ему, зверюге?! — няня заревела на весь сад.

— Ну что ты! — я подскочила к ней и обняла. — Деметрий не такой плохой, как говорят. Мы вчера обеты Богине-матери с ним принесли! Верно, Гаян? — в поисках поддержки мои глаза обратились к охраннику. Глядя на него, я замерла — он с такой болью во взгляде смотрел на меня, словно уже стоял перед моей могилой.

— Куколка моя! — взвыла пуще прежнего женщина.

— Все будет хорошо! — пришлось снова заняться ее истерикой. — Будешь так потчевать, жених вообще от меня откажется — побоится, что не прокормит такую прожорливую принцессу!

— Думаешь? — няня шмыгнула носом, глянув на меня мгновенно просохшими глазами. — Ох, детонька, тогда кушай давай! — она настойчиво подвинула ко мне тарелку.

— Кушаю! — я набила рот пирогом — все, что угодно, лишь бы она успокоилась!

— Буду молиться Богине, чтобы сложилось все у вас, — подперев щеку рукой, прошептала женщина. — А я ведь здесь, в столице остаюсь! Дом купила! Ребятенков взяла из приюта кахар — мальчонку да девчушку, родные они, сироты! Вот думала, рядышком жить будем. Мечтала об этом! А тебя этот увезет ведь, не свидимся…

— Я буду часто приезжать. — Мне удалось отвлечь ее внимание и вылезти из-за стола. — Идем в сад, после такого сытного завтрака надо погулять — для пищеварения полезно!

— Ну, идем, — она ухватила меня под локоток. — Ты приданое-то собрала уже?

— Эм-м, — мой разум заметался, — им занимаются.

— Риэра! Ну как так можно? — няня укоризненно покачала головой. — Ты же порядочная принцесса!

После вчерашних и в особенности утренних событий я в этом уже не уверена. Но промолчу, конечно же.

— Кто там? — вниманием женщины завладел шум в глубине сада. Слава Богине!

Мы прошли к лужайке со снежно-белыми большими цветами. Прямо посреди нее стояли и ругались — я бы даже сказала лаялись — Кирсания и Ульпина. Эти двое вечно как злющие кошки, готовые воткнуть в соперницу острые коготки. Не похожие, как холодно и горячо, ночь и день, черное и белое. Общее у них только одно — они мои сестры.

Кирсания — откровенно некрасивая, с длинным носом, близко посаженными глазами и массивной челюстью тощая девица. После победы Деметрия она лишилась последнего шанса выйти замуж — жених бросил ее за ненадобностью, кому нужна бывшая принцесса? Может, хоть статус сестры супруги Покорителя миров поможет ей найти приличного мужа — ведь единственное, чего желает эта добрая душа — стать женой и матерью. Правда, присутствующая при ее рождении кахара сказала, что это «сухая ветвь» нашей династии, что означало участь старой девы.

Кирсанию наша мать всегда звала позором рода Касик, морщась при каждом взгляде на нее. А мне кажется, таковым была Ульпина — рыжеволосая красивая и удивительно развратная девица. Про таких говорят «кое-чему не хозяйка». Из-за нее у нас постоянно меняются слуги — молодых мальчиков работать давно уже не берут. Народ шутит, что дворец — как богадельня, в котором можно встретить только стариков. Есть даже шутка — да ты, парень, такой урод, что тебя работать во дворец возьмут!

— Что за шум, а драки нет, девоньки? — гаркнула няня, уперев руки в боки.

— Похоже, скоро как раз будет, — усмехнулся Гаян, сорвав белый цветок. Я едва успела вырвать его из рук мужчины, что как раз намеревался его понюхать.

— Это сонные цветы, — пояснила я, отведя взгляд. — Их пыльца — мощное снотворное. Один вдох — и ты бы до завтрашнего дня дрых.

— Тогда спасибо, что спасли, госпожа. — Он отвесил поклон. — Но если они такие опасные, зачем их столько? — мужчина обвел рукой огромную лужайку.

— Мать страдает бессонницей, помогают только сонные цветы.

— Ясно. — Гаян улыбнулся, и уголки моих губ дернулись, готовясь расползтись в стороны. Ну уж нет! Хватит утреннего ужаса! — Можно спросить, принцесса, что вам приснилось?

— Ты приснился, — рассеянно отозвалась я и замерла. Да откусить мне язык, надо же такое ляпнуть! — Зачем так мальчика обижаешь? — появившаяся Лия спасла принцессу, голову которой покинули остатки мозгов. — Теперь бедняжка будет думать, что ты его настолько терпеть не можешь, что он тебе в кошмарах является в виде монстра с алыми глазами!

Да уж, этот сон снится, столько себя помню. Няня говорила, что это дух Кассии приходит мучить меня. Наверное, отчасти она была права — ненависть матери вполне могла породить у маленькой девочки такие кошмары.

— Прости меня, — прошептала я, сжав руку девушки.

— И ты меня. — Она стиснула ее в ответ и ревниво ощупала меня взглядом. — Справилась, гляжу, и без своей мудрой Лии!

— Няня помогла. — Честно призналась я, кивнув на женщину, которая читала нотацию Кирсании и Ульпине.

— Ее-то откуда принесло?

— В гости зашла. А вот он тут зачем? — мой взгляд проследил за Ромиром, что зашел в сад. Если опять будет подбивать ко мне клинья, уложу мордой в сонные цветы!

— Интересно, — протянула Лия, глядя, как к Ромиру подходят еще двое, все из «золотой молодежи». А вот и Кассий. — На охоту, должно быть, собрались, — заглянув в мои глаза, сказала девушка, едва заметно поведя бровью в сторону охранников.

— Ты права, вчера ведь об этом говорили! — я рассмеялась. — Почему мужчинам так нравится охота, хотелось бы знать?

— Потому что они любят преследовать и настигать добычу, — сказал Гаян, с улыбкой глядя на меня.

Дыхание сбилось. Усмешка сероглазого заставила сердце ухнуть намного ниже положенного ему места и продолжить пульсировать там. Да что со мной случилось?!

— Только мужчинам стоит помнить, что настигнутая ими добыча расплачивается за удовольствие охотника жизнью! — резко оборвала неловкое молчание Лия.

— К счастью, я не охотник. — Гаян прекратил ухмыляться и отвел взгляд.

— Это очень хорошо! — девушка повернулась ко мне. — Хватит смотреть на склоки Кирсании и Ульпины, Ри. Нам нужно готовиться к свадьбе!

— Ты права, — я с благодарностью на нее посмотрела. — Давай займемся приданым!

Мы вернулись в спальню. Глянули друг на друга, но о Гаяне говорить не стали. Была проблема посерьезнее.

— Что затеяли Ромир и Кассий? — я заходила по комнате.

— Ничего хорошего, конечно же. — Лия помрачнела. — У этих молодчиков мозги еще не работают.

— Доиграются ведь! — я остановилась. — Нужно выяснить, что они намерены провернуть, но так, чтобы Гаян не узнал.

— Опять сбежим?

— Да. Но как?

— Есть кое-что, чего мужики боятся пуще огня, — девушка подмигнула мне, — и это вовсе не залет любовницы!

— Месячные?

— Они самые. — Лия отдернула одеяло и помогла снять верхнее платье. — Ложись и страдай.

— Как? У меня никаких болей в эти дни не бывает.

— Счастливая! Ну, представь, что понос прихватил, спазмы похожие.

— Хорошо, — я хмыкнула и начала старательно вживаться в роль.

Лия вышла в коридор, и через секунду в спальню ворвался Гаян. Я застонала, прижав ладонь ко лбу.

— Госпожа, вам плохо?! — сероглазый подбежал ко мне. — Что болит? Где? Тошнит?

— Ты не дослушал! — Лия подошла к нам. — Месячные у твоей госпожи!

— Ясно. — Он сконфуженно кивнул.

— Принесите грелку и скажите поварихе отвар заварить от боли.

Когда Гаян ушел, служанка покачала головой.

— Видела, как рванул к тебе? Только сказала, что принцессе плохо, сразу побежал!

— Если бы от моего здоровья зависела твоя жизнь, — ты бы тоже сломя голову носилась!

— Возможно.

Больше мы об этом не говорили. Дождавшись грелку и отвар, Лия наказала строго-настрого нас не беспокоить. Подождав немного, мы накинули простые плащи и начали по карнизу пробираться в соседние, пустующие, к счастью, покои — их должен был занять принц-первенец, и мать запретила селиться в них.

Едва я добралась до окна, сильная рука сжала мою талию.

— Вы всегда при месячных по карнизам лазаете, принцесса? — осведомился Гаян, изогнув бровь.

— У всех свои причуды! — огрызнулась я. — Еще на луну вою!

— Это — сколько душе угодно, а вот рисковать жизнью я вам не позволю! — он помог мне спуститься обратно в комнату — взяв двумя руками за талию и прижав к себе.

Вот только этого мне не хватало!

— Что вы пытались сделать, принцесса? — хрипло спросил сероглазый, не отпуская. — Почему сбегали?

— Да не сбегала я, просто нужно попасть в одно место — но мне бы не хотелось, чтобы ты там находился! — выпалила я, пытаясь оттолкнуть наглеца. Но его руки в ответ только сильнее прижимали меня к нему.

— Это решаемая проблема, — мужчина, наконец, разжал стальные клещи, и я, отлетев от него, спиной въехала в Лию. — Могу сопроводить вас куда нужно и подождать снаружи.

— Так просто? — я недоверчиво глянула на него.

— Лучше договариваться, чем воевать, верно?

— Наш цепной пес, похоже, поумнел, — Лия усмехнулась.

— Хочу поговорить с братом. — Заявила я.

— Кассия нет во дворце, принцесса. — Гаян пожал плечами. И откуда он все знает, если не отходит от моей двери?

— Тогда едем в храм Богини.

— Как скажете.

— Зачем нам в храм? — прошептала мне на ухо Лия, когда мы вышли из комнаты. — Грешки решила замолить?

— Уймись! Сон с Богиней приснился, надо кахарам рассказать.

— Этого только не хватало! — служанка закатила глаза, а потом с подозрением посмотрела на госпожу, что довольно улыбалась. — И почему мне кажется, что ты не договариваешь?

На территории храма разлилась прохлада, возвращая мне ощущение воды озера под рукой в сегодняшнем сне. Об остальном лучше забуду! Не встретив ни одного человека — после вчерашнего наплыва местных и паломников на праздник — мы прошли в небольшое помещение. Я взяла со столика белый колокольчик и позвонила. Звон растекся вокруг, но никто к нам не вышел. — Что мы тут делаем? — спросил Гаян, обойдя комнату.

— Мне нужно рассказать кахарам сон о Богине-матери. — Пояснила я и яростно потрясла колокольчик.

— Да придут сейчас, не злись. — Лия поморщилась, тряся головой.

— А зачем рассказывать сон? — заинтересовался сероглазый. — Чтобы истолковали, предсказание сделали?

— Нет, просто так положено, обычай.

— Странные у вас обычаи.

Теперь уже я закатила глаза — умник нашелся — и приготовилась дать развернутый ответ на представленную жалобу, как сказал бы папа, но в этот момент дверь распахнулась, и к нам из коридора вывалилась растрепанная запыхавшаяся девица с заспанным лицом.

— Ох! — она даже присела, увидев меня. — При… принцесса! Ой, мамочки! Простите, наказана была вчера, до рассвета драила сральники… Ох! — вытаращив глаза, послушница зажала свой рот рукой.

— Догадываюсь, за что тебя наказали! — фыркнула Лия. Гаян расхохотался.

— Не бойся, никому не расскажу, — я тоже не смогла удержаться от смеха.

— Правда? — она недоверчиво глянула на меня.

— Клянусь Богиней!

— Спасибушки! — девица попыталась присесть в поклоне и непременно растянулась бы на полу, если бы сероглазый не подхватил ее под локоть. — Ох, стыдоба! — она, явно не привыкшая к объятиям красавчиков, залилась краской. Но глазками, тем не менее, в его сторону стрельнула, бесстыжая!

— Прошу прощения. — Гаян, видимо, вспомнил про инцидент с кахарой, которая его проклинала. — Забыл, что дотрагиваться до кахар нельзя.

— До послушниц можно! — торопливо заверила его девица. Лия согнулась от смеха. Сероглазый тоже захохотал.

— Вы в храме Богини, — я попыталась урезонить их, но у самой смех сдержать тоже не получилось. Послушница обиженно переводила взгляд с одного на другого, поджав губы. — Так, мы здесь по делу! Мне приснился сон с Богиней-матерью.

— Даааа? — девушка с благоговением посмотрела на меня.

— Ничего серьезного, — поспешила добавить я. Неужели мне повезло попасть на одну из тех послушниц, что рьяно относятся к делу?

— Пойдемте, расскажете! — коварно улыбаясь, она отвела меня к низенькому столику. Мы заняли стулья рядом с ним.

Я кратенько пересказала ей сон.

— Так Богиня говорила с вами? — девица всплеснул руками и подалась вперед.

— Совсем недолго! — попыталась исправить ситуацию оплошавшая принцесса.

— Сидите тут! — она вскочила.

— Куда? Зачем?

— Я настоятельницу приведу!

— Не надо! — но было уже поздно, девушка убежала.

— Что случилось? — Лия подошла ко мне. — Куда это безобразие унеслось?

— За настоятельницей.

— Зачем?

— Откуда же я знаю?!

— У вас проблемы, принцесса? — осведомился Гаян.

— Кажется, да. — Мрачно ответила я, глядя на женщину, что в окружении послушниц вплыла в комнату.

Судя по тому, как вбуравились в меня ее глубоко посаженные маленькие глазки, у принцессы определенно проблемы.

— Итак, дитя, повтори, что она сказала? — вновь попросила настоятельница.

С тоской вздохнув, я снова поведала о словах Богини.

— Интересно, — она пожевала свои бесцветные губы. — А что ты ответила?

— Ничего. — Как хорошо, что у нас во сне не было диалога, а то меня до утра бы тут пытали! — Можно мне идти?

— Подожди, куда ты торопишься?

— К свадьбе нужно готовиться, дел невпроворот! — нагло соврала принцесса. Да простит меня Богиня!

— Пойдем, дитя, провожу тебя. — Настоятельница встала и медленно направилась к выходу. Пройдя по двору, она остановилась у белоснежных врат. — Так что тебе сказала Богиня?

За что?! Скрипнув зубами, я повторила рассказ и, не дав ей перейти на новый виток, поставила точку:

— Это все. А теперь простите, спешу, жених скоро должен прилететь.

— Благослови тебя Богиня! — неслось мне вслед.

— Наконец-то! — Лия догнала меня и пошла рядом. — Почему так долго?

— Понятия не имею! — рассерженно отозвалась я.

— Куда мы бежим? — осведомился Гаян. — Или от кого? Боитесь, настоятельница догонит?

Кто-то сегодня в отличном настроении — одна шутка за другой! Я покосилась на него и промолчала.

— А почему, кстати, вы кричали утром, раз вам приснилась Богиня? — продолжал любопытствовать сероглазый. — Неужели она такая страшная?

— Гаян, а во что ты веришь? — спросила я, резко затормозив. — Расскажи, чтобы мне тоже можно было поиздеваться над твоими верованиями!

— Не хотел вас обидеть, принцесса, — он приложил руку к сердцу. — Простите, это больше не повторится.

— Хорошо, — рассеянно сорвалось с моих губ. Я поспешно отвела взгляд от Кассия и Ромира, что пересекали смежный внутренний двор. А ведь несложно догадаться, куда они направляются!

— Благодарю.

— А теперь пойдемте.

— Можно спросить куда?

— К новому крылу с комнатами для паломников! — я невинно улыбнулась. — Надо сделать благое дело и выкупить парочку! — когда мы дошли до места, мои глаза обратились к Гаяну. — Ты обещал, что…

— Да, госпожа. — Мужчина кивнул. — Буду ждать вас здесь, идите.

— Спасибо, Гаян.

Я взяла Лию под локоть и увлекла к темно-синим дверям.

— Ты на самом деле будешь выбирать комнаты? — усомнилась в нашем прикрытии девушка.

— Буду, — подтвердила я, внимательно вглядываясь в таблички над входом. Как много горожан, оказывается, уже поучаствовали в проекте Ромира, надо же! — ноги сами остановились перед одной из комнат. Теперь понятно, почему они так популярны! — Вот засранец! — сказала, как есть, Лия, увидев золотым выведенное над входом мое имя.

— Он всегда был хитрым. — Я толкнула дверь. Заперто. Пришлось постучать. Не с первого раза, но нам открыли.

— Простите, не могу вас пропустить, — слуга опустил глаза. — Мне дано указание…

— Иди сюда, — перебила я. Он сделал шаг ко мне. — Видишь это? — мой палец ткнул в табличку. — Читать умеешь?

— Да, госпожа. — Промямлил мужчина.

— Молодец! Что там написано?

— «Покои принадлежат наследной принцессе Касикандриэре».

— А я кто, по-твоему?

— Принцесса Касикандриэра.

— Соображаешь! А теперь объясни, как ты смеешь не пускать меня в мою же собственность?

— Господин Ромир приказал… — слуга прикусил язык.

— Пусть объяснит сам! — я прошла в комнату с богатым убранством. Пустую комнату.

— Его здесь нет! — мужчина встал у камина во всю стену.

Кого он пытается обмануть? Мы с Ромиром выросли вместе, все его уловки мне знакомы.

— Отойди-ка, — я плечом подвинула слугу и пошарила под массивной кованой решеткой. Щелчок. Камин уползает в сторону, обнажая черное нутро в полу, в которое сбегает лестница.

Преодолев ее, мы с Лией попали в еще одну комнату — полную громко спорящей золотой молодежи. Но стоило им увидеть нас, все разом затихло.

— Что ты здесь делаешь? — прошептал Кассий.

— Владения свои изучаю, — я усмехнулась. — А вот вы здесь что делаете?

— Ничего, у нас просто встреча мужского клуба! — соврал брат.

— За дуру меня держишь?! — терпение закончилось. — Всем понятно, что вы в героев решили поиграть! Против Покорителя миров вздумали пойти?!

— Кто-то же должен! — загорячился Кассий. — Надо прогнать захватчика с нашей земли!

— Идиот!!! Кого ты прогонять собрался? Ты летающие корабли его видел? Он планеты обращает в пыль! Нам нечего противопоставить такой мощи!

— Надо просто убить его!

— И что тогда? Думаешь, вся армия растает в воздухе?! Да ты хоть знаешь, что он уничтожил весь народ того, кто покушался на его жизнь?! Представляешь, что случилось бы, если бы его убили на наших землях?

— И что нам тогда делать?! — взбешенно крикнул Кассий.

— Ждать! Это тебе не игры! Повзрослей уже!

— Вот кто нам нужен! — воскликнул Ромир и подошел к нам.

— Это ты придумал?! — я схватила его за кружева на груди. — Ты брату голову задурил?!

— Спокойно, женщина! — рыжий наглец ухмыльнулся. — Послушай, все же может получиться! Ты выйдешь за Покорителя, а когда мы его прикончим, станешь наследницей всей его империи! — взгляд идиота засиял. — Конечно, тебе придется снова выйти замуж, чтобы муж всем управлял, — добавил Ромир, мечтательно глядя в потолок и уже, очевидно, предвкушая, как сам станет Покорителем миров.

— Что ты несешь, придурок?! — взорвалась я, влепив ему пощечину. — А ты и уши развесил! — мой взгляд вновь уперся в брата. — Неужели тебе так сложно смириться с тем, что твоя задница не сядет на трон?!

— А ты весьма рада тому, что на нем окажется твоя задница! — проорал он прямо мне в лицо.

— Придурок! — едва сдержав слезы, я выбежала из комнаты.

— От правды удрать решила? — брат нагнал меня у самого выхода из покоев. — Тебя-то все устраивает, спишь и видишь, как занять мое законное место! — он дернул меня за локоть, заставив развернуться к нему лицом. — Или тебе попросту не терпится раздвинуть ноги для этого ублюдка Покорителя?!

Во мне полыхнула ярость, я замахнулась, но ударить не успела — но моего обидчика налетел Гаян. Шансов выстоять против него у Кассия не было. Удар под ребра, потом в лицо, и вот он уже на полу. И сероглазый поднимает его за шкирку, чтобы продолжить.

— Хватит! — я положила ладонь на грудь охранника. — Гаян, пожалуйста!

— Этот идиот не заслужил твоей доброты, — мужчины усмехнулся и отшвырнул принца. — Неблагодарная свинья!

— Ты привела этого сюда? — потрясенно прошептал брат, поднимаясь с пола. — Ты предала всех нас! Правильно говорит мать — ты нас всех погубишь! Шлюха! — выкрикнул он и убежал.

Я не удержалась и расплакалась.

— Не слушай его, у мальчишки еще не хватает опыта и мозгов держать язык в узде. — Тихо сказал Гаян, подойдя сзади.

— Так устала! — развернувшись, я всхлипнула и уткнулась лицом в его грудь. Он обнял, и стало спокойно, словно мужчина поделился своей силой. Какая же у него горячая кожа — сквозь одежду жжется! Как и ладони на моей талии.

Что же я делаю! Нельзя себе такое позволять!

Я отстранилась.

— Мы снова враги? — он усмехнулся.

— Да. Прости. Спасибо за поддержку. Но это не должно повториться, сам знаешь, почему.

— Госпожа, — окликнул меня мужчина, когда я подошла к двери. — Поговорите с братом. Растолкуйте этому идиоту, что он играет с огнем.

— Ты… — я помедлила, — не расскажешь Деметрию?

— Нет.

— Спасибо, Гаян.

[1] Озеро на небесах (исп.)

Глава 18 Слушай внимательно Саяна. Аяна

Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел!

Колобок

Все было, как я и обещала — мы гуляли по небольшому колумбийскому городку с единственной достопримечательностью — фонтаном на площади, кушали вкусности и запасались витамином Д, подставляя лица солнышку. Время текло незаметно, Алекс был нежным и пылким, словно молодожен — не отпуская от себя ни на шаг, он постоянно шептал мне на ушко всякие глупости, обнимал, целовал и обжигал полыхающим взглядом. Мое тело реагировало на него, сердце екало, на губах расплывалась глупая счастливая улыбка, по которой легко распознать влюбленную женщину, а трусики становились все более влажными.

Но разум словно засунули в морозилку — он хладнокровно просчитывал варианты, как бесчувственный компьютер. Понимая, как выгляжу со стороны, я даже удовлетворенно кивала сама себе, усмехаясь. Пусть Алекс думает, что все хорошо, мне это только на руку. Сама-то прекрасно понимаю — хочу, но не люблю. Оказывается, и так бывает.

— Слушай внимательно! — внезапно вклинился в мои мысли громкий мужской голос.

Я замерла прямо посреди вяло двигающейся по площади толпы, и кто-то въехал мне в спину лицом, недовольно что-то пробурчав себе под нос. Мои губы растерянно пробормотали извинения, пока глаза выискивали обладателя зычного баса. А вот и он — стоит у фонтана в белой рубашке, явно с трудом застегнутой на объемном брюшке, и ярко-рыжих брюках с бахромой, что подошли бы спятившему ковбою. Завершают облик шикарные усы на лице, гитара в руках и сомбреро — непонятно, причем тут в моем понимании мексиканская шляпа, да еще всех цветов радуги одновременно.

— Слушай внимательно! — голос колумбийского ковбоя вновь заставил площадь вздрогнуть. Его глаза встретились с моими, и ноги сами бодро зашагали к нему. Кажется, это куэнтерос — местные сказители. Откуда мне это известно? А какая разница!

— Я расскажу тебе историю, слушай внимательно! — мужчина усмехнулся в усы. Пальцы тронули гитарные струны и, вплетая слова в тихие аккорды, он начал свой неспешный рассказ — на английском, чтобы большинство смогло понять. — Жил-был один король. И было у него два сына. Но лишь одного любил король — первенца своего, Огненного принца. Шли годы, дети выросли, младший в тени старшего, довольствуясь крохами с королевского стола. Но убили любимого сына, и разбилось сердце короля. Дни и ночи проводил он, скорбя по Огненному принцу, в котором души не чаял. Почернела душа его, сгорев в пламени горя.

— Пойдем, родная. — Руки Алекса сжали мою талию и потянули назад. Мне кажется, или он нервничает? Почему? — Саяна, идем!

Но сдвинуть меня с места сейчас можно было бы лишь прямым ударом метеорита, не иначе! Я должна дослушать историю куэнтэрос до конца — понятия не имею, почему, но вот убейте, знаю — это важно!

— …подошел принц и обнял отца, желая утешить. Но король оттолкнул юношу. «Почему его убили, не тебя?» Отшатнулся младший сын, отвел глаза, чтобы не видны были слезы в глазах. Болело сердце его, не ведавшее отцовской любви. «Позвольте стать вам сыном, что вы потеряли, батюшка», — молвил он, вновь подойдя к королю. «Не сможешь ты», — глаза старика обратились на него. «Сделаю все, как вы скажете», — ответил сын. И призадумался король. Огненного принца не вернуть, так отчего же не попробовать из младшего выковать хотя бы подобие того совершенства?

— Саяна, ты обещала, что мы снимем номер и… — шепот Алекса вновь вклинился в рассказ, заставив меня заскрежетать зубами от раздражения.

— Тихо! — прошипела я. — Дослушаю и пойдем!

— Как хочешь. — Он со вздохом прижал меня к себе.

— Подвел король младшего сына к дому и сказал: «Подожги его!» «Но там люди, батюшка!» — в ужасе глядя на него, ответил принц. «Так и знал, не выйдет из тебя толку!», — король махнул рукой и пошел прочь. «Стойте! Я сделаю это!», — крикнул юноша. Дрожащие руки его подожгли дом. Люди кричали внутри, молили о спасении. Слезы текли по лицу принца, сгорала душа его в пламени боли от содеянного.

Тихий гитарный проигрыш дал мне время проглотить комок слез, вставший в горле.

— «Посмотри на меня, сын», — сказал король, когда дом догорел дотла. И когда глаза юноши устремились на него, отец удовлетворенно кивнул, увидев сгоравшего изнутри парня — перед ним стоял Огненный принц.

— Все, идем, — Алекс облегченно вздохнул.

— Еще не все, — прошептала я, глядя в глаза куэнтэрос.

— Да, еще не все, — словно в ответ сказал тот, вновь перебирая струны. — Шли годы, жег земли и людей Огненный принц — все во славу отца! Вздрагивали все при упоминании его имени, страшнее не было никого на всем белом свете. Но утаил он от отца одну тайну — не вся душа его сгорела в тот день, спрятал он в сердце частичку ее, и материнская любовь помогла укрыть ее от взгляда короля. Росла и крепла эта крошечная часть, пока не заняла все сердце принца. Погасила она огонь внутри, не смог юноша больше творить зло. И пришлось ему сбежать от отца.

Алекс красноречиво вздохнул, но я проигнорировала его.

— Скитался он по свету, сам не зная, чего ищет. Не было ему места нигде, отторгали его и люди, и земли. А ветер подталкивал в спину, пробирая холодом до костей. Долгим был путь его, но все дороги рано или поздно приводят в нужное место — будь ты принц или нищий. Вот и юноша ступил как-то утром на маленькую тропинку в пустынном поле, что убегала в небеса. Под палящим солнцем он скакал по ней весь день, пока конь не задрожал от усталости. Спешился тогда парень, отдал воду всю лошади и повел ее под уздцы. Тропинка все не кончалась, а вот силы путника уже были на исходе.

— А давайте он уже помрет и все, конец сказке! — вмешался Алекс, явно сильно злясь. — Прекрати вести себя как капризный ребенок. — Процедила я. Под моим взглядом он поднял руки вверх, будто сдаваясь.

— Упал принц, не в силах сделать и шагу, — продолжил куэнтэрос. — Решил, что пришел его смертный час. Попросил он о прощении, глядя в бездонное голубое небо. Последний вздох сорвался с пересохших губ его, закрылись глаза. Но крик разорвал воздух, заставив юношу вернуться из небытия. Приподнялся он, подумав, что послышалось, и увидел, как конь невдалеке пьет из небольшого родника. Подполз принц к нему, утолил жажду, силы вернулись к нему.

— А счастье было так близко! — сквозь зубы пробормотал Охотник.

— Встал юноша на ноги и понял, что стоит на обрыве. А внизу заметил юную деву, что карабкалась по склону. «Помоги!», — взмолилась она, увидев его. Протянул он руку и в последний момент смог схватить ее и спасти. Были глаза той девы бездонны, как небо, и принц, заглянув в них, понял, что даровано ему прощение, ибо Любовь исцеляет все раны и гасит любое пламя, все прощает и воскрешает. И вышло так, что спас он и ее, и себя. Поцеловала принца спасенная девушка, расцвела любовь в их душах. Вернулись они в королевство. Не выдержав счастья их, старик-король сбежал и оправился искать по белому свету демона, что может, как говорили ведуньи, вернуть его Огненного принца с того света, надо только драгоценный дар тому демону сделать. А юноша со своей любимой стали королем и королевой…

— Теперь мы можем идти? — муж улыбнулся, как ни в чем ни бывало.

— Да. — Все еще под впечатлением истории, я позволила ему увести меня от куэнтэрос, что усмехался в усы.

Остаток дня прошел быстро. Не успела и заметить, как после ужина мы оказались в гостиничном номере. Алекс горел желанием исполнить супружеский долг, а мне становилось тошно от одной мысли об этом. Отправив его в душ, я опустошила мини-бар, намешав коктейль из тех маленьких бутылочек, что там нашлись, и достала из кармашка рюкзака прозрачный пакетик с белым порошком.

Нет, это не кокаин, это мощный транквилизатор, который я обнаружила в аптечке наркобарона, что стояла почему-то под ванной. Пришлось растолочь их, потому что способа затолкать таблетки в Алекса целыми так и не придумала. А с виски схомячит, как миленький, никуда не денется!

Руки дрожали, когда я сыпала порошок в бокал с янтарной жидкостью. Внутри заговорила совесть. Но в этот момент дверь за моей спиной хлопнула, и через секунду талию обхватили руки мужа. Нацепив игривую улыбку, я развернулась к нему лицом. Из-за его разгоряченного после душа тела меня бросило в жар. А может, не только его привычка купаться в кипятке была тому виной — во мне начинала подниматься уже знакомая волна желания. Одновременно при мысли о близости с ним ужин заявил о готовности покинуть желудок. Врагу не пожелаешь такого сочетания!

— Пойдем уже в постельку! — прошептал Охотник. — Безумно тебя хочу, малышка!

— Тоже тебя хочу! — и не соврала ведь! — Но как же прелюдия?

— Раньше она тебе не требовалась, — он усмехнулся, — помнишь, как буквально изнасиловала меня в первый раз после амнезии?

— Ты сколько тогда жену мариновал, вспомни! Несколько дней от меня бегал, как пугливая девственница! Так что тогда прелюдия была не нужна, а сейчас необходима! Давай сначала выпьем! — я протянула ему бокал. Освободив одну руку, он взял его. Черт, не пьет! — Тост! — пришлось подключать фантазию. — Пусть все проблемы уйдут в прошлое, чтобы ничто не мешало нам любить друг друга!

— Отлично сказано! — Алекс опрокинул в себя виски и сдавленно зашипел, пытаясь вдохнуть. — Что это? Продрало аж до… Ну, ты поняла.

— Всего лишь коктейль «Four Horsemen». Три вида виски — Jim Beam, Jack Daniels, Red Label и текила Jose Cuervo.

— Да уж, четыре всадника Апокалипсиса! Очень даже похоже!

— Он единственный всплыл в памяти твоей жены. — Я пожала плечами и забрала у него бокал. — Видишь, понемногу вспоминаю. Глядишь, скоро память полностью вернется!

— Да уж, — он отвел взгляд. В лице что-то промелькнуло. Страх? Странная реакция! Разве не должен супруг радоваться в такой ситуации? Ты явно не хочешь, дорогой муженек, чтобы я вспоминала. Что же именно тебе хочется скрыть? Усилием воли мне удалось промолчать. Все выяснится со временем! Первый шаг к этому мной уже сделан!

— Иди ко мне, — Алекс вновь притянул меня к себе. — Устрою тебе самую лучшую прелюдию!

Когда же ты уже вырубишься-то?! Там доза была, рассчитанная на слона, а скорее уж даже на мамонта! Пришлось ответить на поцелуй, чувствуя, как полыхает ниже живота, позволить мужу увлечь жену к постели и даже искренне застонать, когда он опустился на колени и начал целовать мой живот. Может, секс напоследок? Шальная мысль промелькнула в голове и исчезла, раздавленная доводами рассудка и совести.

А пока эти двое занимались моим воспитанием, меня уже уложили на кровать, освободив от одежды. Вот и трусики полетели прочь. Горячие ладони заскользили по внутренней стороне бедер. Так, рассудок и совесть, вы где? Чего замолчали-то?! Придется самой.

— Иди ко мне, — прошептала я и потянула мужа к себе.

— Люблю тебя, малышка! — он прильнул ко мне, целуя руку, что легла на его щеку. — Безумно люблю! Так хорошо с тобой, сойти с ума можно! — по моему телу прокатилась горячая волна. Как такое возможно? Полнейшая разбалансировка тела и разума!

— Не торопись, — выдохнула я. — Теперь моя очередь тебе прелюдию устраивать! Ложись на спину.

— Жестокая жена! — простонал Охотник. — А может?..

— Не может! — отрезала супруга. — На спину, живо!

— Слушаюсь, мой фюрер! — он со смешком перевернулся.

Я уселась сверху, с запозданием поняв, что только усложнила себе задачу этим маневром, получив дополнительную стимуляцию своего самого сокровенного, как говорила Касикандриэра. Но Алекс зевнул, и мысли переключились на его исключительную устойчивость к транквилизаторам. И попался же мне именно такой, чтоб его, экземпляр! Хотя виновата еще и ситуация — возбуждение мешает препарату подействовать в полной мере. Вот ты идиотка амнезейная, барышня! Я едва не хлопнула себя по лбу. Взвела у мужика все мыслимые пружины и ждет, что его транквилизатор свалит! Ага, щаз, проще пук обратно в задницу запихать, как говорил… Да без разницы! Я слезла с Алекса.

— Ты куда, малышка? — он потянулся за мной.

— Прости, срочно пописать нужно, — врать ему у меня получается в совершенстве. — Скоро вернусь, потерпи!

— Жестокая!

— Извини, такой вот форс-мажор! Но когда вернусь, тебя ждет сюрприз! — по дорогу в туалет я щелкнула выключателем. Тут же раздалось возмущенное:

— Зачем?

— Для сюрприза нужна романтическая обстановка! — я выскользнула за дверь и облегченно выдохнула.

Сколько ему потребуется, чтобы отрубиться? Изо рта вырвался нервный смешок. Хорошо, поступаем так — делаем то, что заявлено, долго моем руки — очень долго, потом умываемся. Сколько тут сидеть? Вот вечно у меня так — и на елку забраться, и заноз в попу не насажать! Хотя почему в попу, если в залезании на елку больше подвержено риску появления заноз совсем другое место? Ладно, хватит! Пора выйти из сумрака!

Я резко распахнула дверь и на цыпочках прокралась в комнату. Вроде спит. Уффф, получилось! Что теперь? Даже как-то не думала об этом. Ложиться спать рядом с Алексом, а утром улизнуть? Ересь какая-то. Да и все равно глаз сомкнуть не смогу. На улице уже темно, но есть автовокзал, с которого, вполне возможно, что-то еще не уехало. На крайний случай попутку поймаю, я ж на всю голову амнезийная, попадется маньяк — загрызу!

Что ж. Мой взгляд упал на Алекса. Красивый мужчина, влюбленный в меня по уши. Насколько глупо убегать от такого — по шкале от «что-то вздурнулось» до «ошибка всей жизни»? Без понятия! Но если нет желания рядом находиться, то сердцу не прикажешь. Другие части моего женского организма к Охотнику более лояльны, но это какая-то уловка, уверена!

Все, прощай, муж! Хотя, кто знает, может быть, сгоняю сейчас на автовокзал, узнаю, что ближайший рейс — завтра в полдень, и вернусь к супругу под бочок. Ага, а утром ему же еще придется извиняться, что уснул во время секса! Ведь мы, женщины, коварные существа! Подобное развитие ситуации на секунду показалось мне не таким уж плохим, но я стиснула зубы, вышла из номера и пошагала прочь. Все быстрее и быстрее, пока не сорвалась на бег. В ушах свистел ветер, а на лице сияла улыбка.

Аяна

Главные враги женщины — не зеркала и не время, как принято считать. К отражению привыкаешь, да можно и перестать смотреться вовсе. А время… Что такое время? Его не замечаешь, не остановишь и не перегонишь. Проще и вовсе не замечать. Нет, главные враги женщины — воспоминания. Что хорошие, что плохие, они равноценно болезненны. Одни навевают тоску по безвозвратно ушедшим хорошим дням. Другие заставляют снова и снова переживать те ужасы, что хотелось бы забыть навсегда.

— Госпожа, — донеслось до меня.

— Что? — я посмотрела на служанку.

— Мы подлетаем.

— Вижу. — Я посмотрела в иллюминатор на великолепные сады с водопадами в резиденции Ирии — она, конечно же, отхватила себе целый остров, поморщилась из-за жалящих лучей двух солнц этой планеты и нажала кнопку, отдав приказ затемнить стекло. Сегодня меня раздражает абсолютно все. Впрочем, как и всегда перед встречей с младшей сестрой. Но отказаться прилететь на ее день рождения, сославшись на дела, нельзя — к сожалению.

Одна радость — увидеться с Тайтэном, племянником, который мне как любимый сын. Я вырастила его, пока Ирия порхала из одной постели в другую, напрочь забыв о малыше, которого родила от моего любимого мужчины. Этот человек был любовью всей жизни, но я оказалась вынуждена отказаться от него под давлением того негодяя, от которого забеременела Деметрием, этим монстром.

Шаттл едва ощутимо встал на воздушную подушку, и капитан засуетился вокруг меня. Я сжала зубы — с удовольствием отвесила бы ему пощечину — и, проигнорировав помощь, сама спустилась по трапу. Что наша элита нашла в этой планетке? Все жаждут заполучить здесь землю, но не каждому по зубам местные кусачие цены. Кругом зелень, все увито цветами, ими провонял весь остров моей сестры, оба солнца нещадно палят, словно жаждут испепелить! Здесь даже ночи не бывает — лишь невнятные сумерки, когда раскаленные звезды одновременно уходят за линию горизонта. Астероидом бы в нее! Только сначала Тайтэна предупредить, чтобы улететь успел.

А вот и он, мой утонченный красавец! Как всегда, при взгляде на него сбивается дыхание и хочется одновременно и прикоснуться, и убежать! Копия отца — обворожительный, утонченный, уверенный в себе молодой мужчина с безупречными чертами лица, темными волосами до плеч — к этим прядям ладонь сама тянется, глазами, в которых хочется утонуть, и вечной ухмылкой с ямочкой на щеке — в точности, как у отца!

— Аяна, самая красивая женщина Империи! — он раскрыл объятия.

Ах да, и мягкий баритон опытного соблазнителя! Так соскучилась по нему! И по его обладателю. Не будь он моим племянником!.. Я обняла его, попав в облако такого прекрасного парфюма, что замерла, наслаждаясь.

— Моя вторая мама! — он едва коснулся губами щеки.

Вторая? Обида кольнула меня. Да я тебя вырастила — с самого рождения! Нас разлучить смог только Деметрий, когда пришел к власти. Он тоже ставил мне условия, как и его отец. Но ради того, чтобы спасти Тайтэна и обеспечить ему такую великолепную жизнь, я была готова на все — даже изображать мать ненавистного существа, которое по злому умыслу судьбы вылезло из моей утробы! Пусть мы с племянником видимся крайне редко, и за каждую встречу Деметрий находит способ мне отомстить, все равно, каждый раз — счастье! — Все прекраснее! — он вздохнул, окинув меня истинно мужским взглядом. — Ирия с ума сойдет от зависти!

Льстит, но все равно приятно! Особенно огонек в глазах — так не смотрят на собственную тетю!

— Это новый аромат? — поймав себя на том, что краснею, спросила я и втянула носом воздух, улавливая в нем нотки потрясающих духов.

— Да, закончил на днях. — Тайтэн кивнул с довольным видом. — Нравятся?

— Я в восторге, милый мой!

— Догадайся, какое название он получил. — Мужчина по-мальчишески улыбнулся, склонив голову набок.

— Говори же! — все внутри задрожало.

— Этот аромат носит имя самой красивой женщины, — он шагнул ко мне и тихо произнес нараспев, — А-я-на.

— О, — я с трудом взяла себя в руки. Так похож на отца! Память мгновенно перенесла в дни юности, когда в тени от третьей взошедшей луны мира, где я родилась, любимый взял мою девственность, шепча нараспев мое имя — в точности, как Тайтэн только что! Как жаль, что мне не удалось забеременеть в тот единственный раз!

— Эти духи сложны, как ты, и прекрасны — в точности также!

— Тайтэн, — еще мгновение, и наши губы соприкоснулись бы. Как в тот вечер, который страшно даже вспоминать! Запретный плод — вот кто мы друг для друга. Запретный — и оттого еще более желанный!

— Сестра! — раскалившийся вокруг нас воздух прорезал женский голос.

Стерва, всегда в самый неподходящий момент! Она и вырасти из тощего подростка в юную и, надо признать, красивую женщину умудрилась именно в тот момент, когда я пошла замуж за нелюбимого. А когда у меня все было готово для побега с любовью всей моей жизни, оказалось, что я уже не нужна — мерзавка успела окрутить бывшего жениха сестры! Никогда не забуду, как он равнодушно глянул на меня — на секунду, и вновь перевел взгляд, полный обожания, на мою сестру — едва ли слюни не роняя на грудь от вожделения! А через пару дней я узнала, что ношу Деметрия, и мир рухнул — во второй раз.

— Ирия! — пропела я, беззаботно улыбаясь.

Выглядит хорошо, дрянь голубоглазая — ни единой морщинки! Водопад светлых, почти белых волос, словно бы небрежно скреплен диадемой с такими камнями, что на цену одного можно было бы купить остров не меньше этого. Платье приоткрывает по-девичьи высокую грудь, подчеркивает талию и заканчивается намного выше колена, демонстрируя длиннющие потрясающие ноги.

Мы ощупали друг друга взглядами настоящих женщин — подмечая все недостатки, и обнялись, потершись щечками. Я вздрогнула — мерзавка пахла новыми духами Тайтэна! Ей всегда нужно забрать мое!

— Старшая сестренка, — как же не упомянуть о моем возрасте, — у нас для тебя сюрприз! — она захлопала в ладони, как шаловливая девчонка. В юности это придавало ей шарма, умиляло мужчин — они обожают пустоголовых блондинок, которые хлопают красивыми глазками и смотрят на них с восхищением. Но сейчас это выглядело глупо и отвратительно, как молодящаяся изо всех сил старуха. — Идем же, идем! — Ирия потянула меня за собой.

— Что за сюрприз? — я выдернула руку из ее цепкой потной ладони и вытерла о платье.

— Увидишь! — вприпрыжку, как девчонка, она зашла на веранду, что поясом тянулась вокруг белоснежного дома, увитого цветами, и толкнула прозрачные двери, что вели в комнату. — Вот!

— Кто это? — я уставилась на неопрятную старуху, что сидела посреди комнаты. Она, в черных лохмотьях и зеленом платке на голове, с сурово поджатыми губами на морщинистом лице, была настолько неуместна в обстановке, которая сочилась роскошью, что мне стало смешно.

— Это кахара! — провозгласила Ирия, словно это все объясняло.

— Кто? — надеюсь, сестре хватит мозгов, чтобы понять — ее объяснение мне ни о чем не говорит.

— Предсказательница! С планеты, которую недавно завоевал Деметрий! Ты там не была еще что ли? — сестра капризно надула губки и со злостью топнула ногой. — Вечно ты все портишь!

Я все порчу?! Каких сил мне стоило сдержаться и не вцепиться в ее блондинистые космы, кто бы знал! Мерзавка! И как только наглости хватает! Тварь!

— Мы недавно были на А-34, - встав между нами, пояснил Тайтэн — он всегда прекрасно умел чувствовать мои эмоции. — Весьма красивая маленькая планетка. А верования — такие устаревшие, просто жуть!

— И зачем вы тогда притащили эту жуть с собой?

— О, забавы ради! — он расхохотался. — Такая колоритная особа, не находишь? Соседи к нам со всех островов в гости просятся — поглазеть! Да и что-то в ней есть, — мужчина задумчиво посмотрел на старуху. — Такие вещи говорит, по коже озноб бежит! И ведь знать она этого не может!

— Просто ты очень впечатлительный, — я снисходительно улыбнулась. — Всегда таким был. — Это в нем тоже от отца.

— Да? А откуда она знала, как меня зовут, например? — загорячился племянник. — Когда мы ее на А-34 встретили, она наши имена назвала!

— Да мало ли откуда! — я отмахнулась. — Нашли, кому верить — оборванке какой-то!

— Злость в тебе от разбитого сердца. — Скрипучий голос наполнил комнату. — Любимый предал, другую избрал. Душа кровью обливалась, утонула ты в той крови!

— Вот так вы, значит, решили отблагодарить меня за все, что я для вас сделала?! — нервы сдали, и удержать ярость внутри не удалось. — Подшутить вздумали?!

— Тетя, — Тайэн сжал мою ладонь.

— Твое чрево проклято! — старая ведьма встала, вытянула вперед руку и пошла на меня. — Погибель принесла в мир! И тебя не минует гнев его, настигнет! Ибо зло всегда возвращается к тому, кто породил его!

— Заткнись! — взвизгнула я, уже не контролируя себя.

— Похоть свою обуздай! — кахара ткнула пальцем мне ниже пояса. — Змея с голосом ласковым гони от себя! Спасти дитя твое еще можно! Свет рядом с ним! Да больно хрупкий он, беречь нужно! Протри глаза! Тьма застит их! Спаси дитя, береги свет рядом с ним! Только свет его душу исцелить может! Тянется ведь он к свету, тянется! Только любовь поможет! Или умрешь, сварит ненависть из тебя похлебку знатную, весь мир потчевать собой будешь!

— Довольно! — Тайтэн заслонил меня и прижал к себе. И только в тот миг я поняла, что дрожу. — Прости, Аяна. Не думал, что так будет! Идем, отведу тебя в твои покои.

После легкого массажа и ванны с маслами я переоделась в легкое, почти невесомое белое платье, прогнала служанок и вышла на балкон. В голове вертелись сотни мыслей, как наказать младшую сестренку, и для меня было сплошным удовольствием продумывать планы мести — медленно, тщательно, прорабатывая малейшие детали и наслаждаясь процессом. Мерзавка заслужила это! Она еще пожалеет о своей сегодняшней выходке!

Я спустилась по витой лестнице в сад и прямо босиком пошла по песчаной дорожке, что вилась между высоких, в мой рост, кустов с укутывающей ветки пеной цветов. Но я не видела их — перед глазами стояли сцены, где Ирия рыдает, ее лицо опухает, краснеет, заплаканные глаза превращаются в узенькие щелочки, из носа прямо на губы текут сопли.

— Ах-ха-ха, ты прав! — смех сестры испортил мне все удовольствие, заставив сжать зубы. — Ты видел лицо этой старой суки? Затея с кахарой была гениальной!

Осторожно ступая, я подошла ближе и встала под балконом.

— Тебе надо быть сдержаннее. — Голос Тайтэна. — Чтобы все получилось, она должна слушаться меня во всем.

— Мы можем справиться и сами!

— Нет, только Аяна способна подобраться достаточно близко к Деметрию.

— Твоя идея переспать с ней вовсе не кажется мне хорошей! — в голосе Ирии проскользнули истеричные нотки. — Да у нее уж, наверно, и матка-то усохла — столько лет никто не трахал! Твой отец рассказывал мне, что когда он отымел ее прямо в саду, как служанку, она сама ноги раздвинула! А вот ко мне он даже прикасаться боялся, берег до первой брачной ночи!

Перед моими глазами пошли алые круги, застившие все вокруг. Сжать бы ее тощую шею сейчас — двумя руками, чтобы тварь захрипела, начала кровавые пузыри пускать, а потом посинела и сдохла, сдохла, сдохла!!!

— Хорошо, что ты рассказала мне о сексе Аяны и отца в саду, это можно использовать! Впрочем, не думаю, что придется сильно стараться — я достаточно разогрел тетушку в прежний приезд! — мягкий смех камнем лег на мою растерзанную в клочья душу. — Она терлась об меня во время поцелуя так, что думал — прямо сейчас трахнет!

— Но ты же на самом деле не хочешь ее? — ревнивые нотки в голосе сестры заставили меня воочию увидеть ее лицо со стиснутыми губами.

— В детстве я подсматривал, как Аяна принимает ванну и дрочил. — Поддразнил ее Тайтэн. — Еще тогда пообещал себе, когда-нибудь трахну горячую тетю!

— Негодник! — легкий шлепок прозвучал в темнеющем воздухе — оба солнца уходили за горизонт.

— Не переживай, сладкую мамочку я и тогда желал сильнее!

Неужели это произносят те самые губы, что целовали меня совсем недавно? Что с придыханием произносили мое имя? Не может быть! Затаив дыхание, не веря ушам, я прислушалась к возне наверху.

— А-ах, шалун! — голос Ирии стал томным, с придыханием. — Ты же собирался заняться Аяной сегодня!

— У меня хватит сил на вас обеих, — возня усилилась, последовал громкий вскрик сестры. — Вот так, мамочка! Тебе нравится? Нравится, как тебя любит твой маленький мальчик?

— Да-а! — донеслось до меня сквозь ритмичный звук шлепающих друг о друга голых тел. — А-ах!

Не в силах это больше слушать, я попятилась. Прочь отсюда, прочь, как можно скорее, шаттл совсем недалеко! Ноги несли меня, не разбирая дороги. Солнца спрятались, сумерки накрыли сад, и я ничего не видела — лишь серую массу с красными всполохами. Дыхание сбилось, вынудив остановиться. Уперевшись рукой в ствол какого-то дерева, я огляделась, пытаясь отдышаться. Что это за место? Жара ушла, и теперь меня колотил озноб. В теле дрожала, казалось, каждая мышца. — Ты замерзла. — Голос раздался над самым ухом. Я хотела обернуться, но руки, обвившие талию, не позволили, притянув меня к крепким мужским бедрам. Аромат с моим именем дурманил разум.

— Тайтэн… — выдохнули губы, пока я пыталась выбраться из жарких объятий. Но ладони скорее гладили его кожу, а не отталкивали.

— Позволь согреть тебя, Аяна, — мурлыкающий шепот проник в мозг, вновь пробуждая те самые чувства, что я испытывала, еще не зная о всей той мерзости, что задумал племянник.

Еще можно успеть убежать. Найти шаттл, забраться внутрь и приказать взлетать — сейчас же! Тогда у меня останутся хотя бы крохи самоуважения. Жалкие крупицы. Забраться дома в постель и зализывать раны, тихо воя в подушку.

— Отпусти, — простонала я.

— Не отпущу! — выдохнул он мне в лицо, развернув к себе.

«Достаточно разогрел тетушку в прежний приезд!» «Она терлась об меня во время поцелуя так, что думал — прямо сейчас трахнет!» «Пообещал себе, когда-нибудь трахну горячую тетю!»

— Отпусти! — взмолилась я, упираясь ладонями в его грудь.

— Ни за что! Ведь я люблю тебя!

Слова проникли внутрь меня, словно кожа нетерпеливо всосала их, терпкий яд разлился по венам. Его глаза, его руки, губы, голос! Время свилось спиралью, и я снова стояла в полном теней саду под светом третьей луны — в мире, где родилась. В мире, где единственный раз за всю жизнь была счастлива. А напротив были его глаза — любви всей моей жизни. Он с улыбкой смотрел на меня, а на щеке была едва заметная в сумраке ямочка, которую так хотелось поцеловать!

Будто почувствовав это желание, губы приблизились ко мне, легко преодолев сопротивление ладоней — руки безвольно опали вдоль тела. Я обняла его, прижалась к горячему телу, позволила мужскому языку совершить вторжение в мой рот — как метафору того, как сам Тайтэн ворвется чуть позже в мое тело.

Я ненавидела себя, но остановить племянника не смогла — лишь всхлипнула, когда он сжал мои ягодицы, а потом запустил пальцы под белье.

— Горячая тетушка, — усмешка опалила шею, — ты уже готова!

Через мгновение мужчина уложил меня на траву и, стянув трусики, по-хозяйски расположился между моих бедер, бесцеремонно раздвинув ноги коленом. «Отымел ее прямо в саду, как служанку», — прогремело в голове, и я забарахталась, пытаясь выбраться из-под него, дабы сохранить рваные клочки растерзанного самолюбия. Но Тайтэн прижал меня к земле своим весом, его рука скользнула вниз, взвизгнула молния, и он резко вошел внутрь.

— Вот так, моя хорошая, — мужская плоть начала медленно двигаться внутри, — давно об этом мечтал!

Я дернулась, застонав, но племянник приписал это своим любовным умениям, с самодовольной улыбкой заглянул в мое лицо и ускорил темп. Его дыхание резало шею, а член внутри причинял боль. Я больше не вспоминала любимого — потому что это было точной копией того, что со мной делал муж. И как в брачные ненавистные ночи, мне пришлось отвернуть голову до упора вбок и ждать, когда он закончит.

— Что-то маловато в тебе энтузиазма, тетушка, — Тайтэн выглядел уязвленным. Губы, которые так мне нравились, изогнулись в ухмылке. — Тогда кое-что добавим! — он достал из кармана брюк тюбик, щедро выдавил содержимое на губы и, прежде, чем я успела сообразить, что это, начал меня целовать, одновременно проталкивая внутрь какую-то сладкую пасту.

Легкая горчинка. Только не это! Я поняла — подсластитель! Тот самый, что в борделях дают шлюхам, чтобы они ублажали клиентов, кончая от одного их прикосновения! А у нас подмешивают несговорчивым девушкам, чтобы те разрешили все и сразу!

— Нет! — я вновь попыталась оттолкнуть его, но мужчина прижал к моим губам свои губы и сжал шею, не давая выплюнуть эту дрянь. Да и уже было поздно — чувствовалось, как она стекает в горло, моментально впитываясь.

— Тебе понравится, — прошептал мужчина, отпустив меня. — В следующий раз сама попросишь, вот увидишь! — его рука скользнула вниз и погладила меня между ног. Взрыв удовольствия заставил застонать от унижения. — Совсем другое дело! — он ухмыльнулся, рванул на себя мое платье и сжал груди.

Он причинил боль, но проклятая паста стерла ее, породив волну желания. Тайтэн яростно задвигался, навалившись на меня и широко раздвинув мои ноги. Я ненавидела себя, но ничего не могла поделать — бедра приподнялись и начали двигаться навстречу его толчкам.

— Горячая тетушка, вот так! — приговаривал он, все убыстряясь. Паста действовала. И как я ни противилась, внутри начала зарождаться огненная волна.

— Нееееет! — сорвалось с губ. — Нет! — я вцепилась в траву, выдирая ее с корнем и изо всех сил стараясь удержаться и не дать постыдному наслаждению взять вверх.

— Не противься, тетушка!

— Н-не-на-ви-жу! — я взвыла, покоряясь ему, и забилась в болезненном, никогда ранее не изведанном удовольствии.

— Сколько угодно! — он рассмеялся, вышел, вновь резко вошел и застонал, изливаясь в меня. Потом откинулся на спину, заправил обмякший член в брюки и сказал, глядя в мои глаза, — а теперь слушай, тетушка. За удовольствие надо платить! — О чем ты? — прошептала я, с трудом приподнявшись и отодвинувшись в сторону.

— О твоем статусе, — он усмехнулся, закинув руки за голову — явно чувствуя себя хозяином положения, — матери Покорителя миров.

— Если я расскажу сыну о том, что ты сделал, Деметрий сотрет тебя в порошок! — мстительный шепот сорвался с моих губ, но Тайтэн беззаботно расхохотался.

— А что он сделает, если я разошлю видео о нашем жарком перепихоне по всей Империи?

— Видео о том, где ты изнасиловал меня?!

— Что ты, милая тетушка! Как бы я осмелился — твой милый мальчик, копия твоей первой любви? Умелый монтаж представит историю совсем в другом виде! Учитывая то, что тот поцелуй, где ты прижала меня к стене и терлась всем, чем смогла, мы пустим прологом к этой истории!

— Мерзавец! — мне оставалось лишь глотать слезы от унижения и беспомощности.

— Может быть. — Он сел и равнодушно пожал плечами. — Но это останется нашей маленькой грязной тайной, если… — негодяй многозначительно замолчал.

— Говори, как есть! — рявкнула я.

— Тебе лучше не орать на меня, — глаза племянника полыхнули, — или придется поучить тебя послушанию.

Я вздрогнула и промолчала, пытаясь запахнуть порванное платье.

— Мы жили тихо-мирно, — продолжил он. — Но с появлением этой девки, с А-34, на которой мой милый братец решил жениться, все изменилось.

— Для вас она не опасна.

— Тетя, — протянул мужчина, — ты же умная женщина, понимаешь, что как только у него появится наследник, Деметрий сделает все для укрепления его положения. Меня он просто устранит как угрозу. Мои шпионы докладывают, что такие разговоры уже ведутся в его ближнем кругу.

— Шпионы?

— А ты думала, я в лаборатории духи создаю? — он расхохотался. — Что ж, видимо, мне удалось всех убедить, что я безвреден! Как бы то ни было, не он сам, так девка эта ради своего выродка сживет меня со свету. Поэтому нужно нанести удар первыми. И для этой почетной роли мы выбрали тебя — ты единственная сможешь подобраться близко и усыпить его бдительность.

— Погоди! — потрясенно прошептала я. — Так это ты пытался отравить Касикандриэру?

— Поторопились, ты права, — племянник кивнул. — Хотя сработано было отлично! Мы лишь добавили в маркамзан яд, который должен был сработать через определенное время, разогревшись от тепла тела. Шили платье в перчатках, прикасаться к нему голыми руками никому не позволено по их обычаям — идеально! Помешала случайность.

— Сестра принцессы.

— Маленькой мерзавкой я еще займусь, — Тайтэн встал. — Когда подрастет. С ней я не буду нежным, как сегодня с тобой, тетя! — его улыбка заставила меня вздрогнуть. — И если ты хочешь, чтобы твой любимый мальчик и дальше оставался ласковым, то найдешь способ добавлять это в еду или питье Деметрия — ровно десять дней. Затем у него будет инсульт — по симптомам. А традиционное лечение приведет к обширному кровоизлиянию и все будет кончено. — Он достал из кармана пузырек и кинул в мой подол. — Думаю, моральных метаний не будет, ты ненавидишь сына столь же сильно, как и его отца.

Тебя я теперь тоже ненавижу!

— Вставай, тетушка, — Тайтэн протянул мне руку, но я ее проигнорировала и поднялась сама. — Придется торопиться — свадьба уже скоро. Иди ко мне, пожалею! — он попытался притянуть меня к себе, но я ускользнула в сторону и, шатаясь, пошла к дому, сопровождаемая его смехом.

Но и там не было покоя. В холле стояла Ирия и эта предсказательница, кахара. Пришлось спрятаться за колонной и надеяться, что сестра не увидит меня в таком плачевном состоянии — в разорванном грязном платье, с подтеками крови на ногах.

— Ты хорошо сыграла, я довольна! — раздался ее звонкий голос. — Держи. — Я осторожно выглянула и заметила, как она протягивает старухе мешочек — видимо, с вознаграждением за разыгранный спектакль.

— Я сказала правду, госпожа. — Предсказательница отвела ее руку в сторону. — Договор был об обмане. За правду плату не возьму.

— Как хочешь. — Ирия растерянно посмотрела вслед ей, ковыляющей прочь, и пожала плечами.

Когда тварь поднялась по лестнице, я вернулась в свои покои. Теперь можно дать выход эмоциям. Но слезы не шли — ненависть, жгучий яд, что наполнила меня до краев, выжгла их. Я отомщу всем. Одному за другим. И буду наслаждаться каждым мгновением!!!

Глава 19 Саяна Свобода

Сво-бо-да! Неужели правда? Одна-одинешенька! Все во мне дрожало, пока я бежала по темному колумбийскому городку, захлебываясь от смеха и счастья и распугивая редких прохожих. Вот что значит — попой чувствовать правильность совершенного поступка! Не знаю, любила ли Алекса раньше, но если и любила, то сейчас во мне не осталось и следа того чувства! И пусть весь мир считает меня амнезийной свиньей, хочу быть как можно дальше от мужа!

На вокзале меня ждали целых четыре автобуса, что отправлялись, как в сказке, на все четыре стороны света. Купив билеты на каждый — это запутает Орлова, я села на лавочку, разложила их перед собой. Направление — к озеру, но для начала нужно замести следы — буду петлять, как заяц под ЛСД. Закрываем глаза, кладем руку на билеты. Я подпрыгнула, когда на втором слева кусочке бумаги ладонь словно в огонь окунули. Ай! Пальцы сжали гладкий холодный прямоугольник. Ну, и куда же едем?

Так, вот он — глаза остановились на автобусе черно-оранжевого цвета. И отправление как раз скоро — люди уже суетятся вокруг, закидывают тюки и корзины на крышу. Внутри мне ударил в нос «аромат» кожзама, пота, рвоты, мокрой шерсти и смеси десятков туалетных вод. Уххх! Непереносимое амбре! Даже глаза заслезились! Ничего, не принцесса, выдержу. Или умру, пытаясь!

— Простите, это мое сидение, — я положила руку на плечо женщины, расположившейся у окна.

— Тебе места мало, что ли? — процедила она, прижав к объемной груди младенца.

Ясно, номера на билетах для красоты рисуют, по ее мнению. Но прогонять мать с дитем? Нет уж, у меня слишком хорошее настроение для этого. Я пожала плечами и огляделась. Через два ряда сидений зазывно улыбался во все два зуба дедок, рядом поглощал бутерброд подросток, косящийся на мою попу. Ехать всю ночь, уж лучше соседство недружелюбной колумбийки с малышом. Я села рядом с ней и тут же услышала недовольное шипение:

— Осторожнее!

— Простите.

— Улыбается еще! — ребенок захныкал и на меня обрушился новый шквал упреков.

Промолчав, я не стала уточнять, что ее отпрыска разбудило злобное бурчание собственной матери, воткнула наушники в уши и включила случайный выбор.

Ты мое наваждение,

Мой идол, моя религия,

Мое смущение, моя исповедь,

Единственное, что мне нужно этой ночью.

Ты — мое наваждение,

Вопрос и ответ,

Ты, ты, ты,

Мой идол, ты.

Приди ко мне этой ночью…

Сердце тоскливо заныло. С чем она была связана для меня, эта песня, в прошлом, от которого остались лишь тени, шорохи, как в темном лесу, да неясные вспышки воспоминаний, неуловимые, как лунный свет? Что я сейчас такое? Пустая оболочка — пустышка, ведь именно воспоминания всех мастей делают человека тем, кто он есть, тем, кем он себя осознает. А я даже не человек.

И пусть! Я упрямо мотнула головой и сосредоточилась на хорошем. Зато никто теперь не указывает мне, что делать, не решает за моей спиной! И нет необходимости сходить с ума со скуки и ужаса — от перспективы всегда так жить!

Автобус тронулся. Ура, да здравствует новая жизнь!

Мой энтузиазм несколько поутих к утру. Сложно гореть воодушевлением, когда тебя словно в блендер засунули! Колумбийские автобусы — это как американские горки плюс родео на быках! К середине пути желудок уже просился наружу со всем содержимым — видимо, хотел полюбопытствовать, что же там такое происходит?

У злой соседки детеныш преспокойненько сосал грудь — ни ему, ни ей тряска нисколько не мешала. А может, у них просто уже выработалась привычка, не знаю, но мне в любом случае стало завидно. Я даже воды не смогла нормально выпить — половину бутылки разлила на себя в бесполезных попытках утолить жажду. Пришлось ждать остановки «до кустиков».

Маленький чмокающий ротик притягивал мое внимание. Я не могла отвести глаз, даже понимая, что рискую быть обвиненной в педофилии. Сердце сжималось. Может быть, биологические часики тикают? Вспомнился недавний сон о плачущих малышах. Мальчик-блондин и темноволосая крошка-девочка. Слезинки, дрожащие на их ресничках.

Лучше думать о чем-нибудь другом. Интересно, Алекс уже проснулся? Сквозь давным-давно не мытое окно виден рассвет. Нет, об Охотнике тоже не хочется размышлять. Экая я привереда сегодня! Тогда пусть мысли текут сами по себе — ни о чем и обо всем сразу. Черный пес. Взгляд убитой демоницы. Глаза в Лас-Лахас — только глаза, мужские, красивые, непонятного цвета. Почему так замирает сердце?

И почему так гудит все тело? Я огляделась и расхохоталась — да это потому что мы остановились! Видимо, приехали. А тело гудит, словно только что слезла с вибро-стула, потому что тряска прекратилась!

— Выходить-то собираешься, хохотунья? — соседка устало посмотрела на меня.

— Простите, — я подхватила рюкзачок, что лежал на коленях, и вышла в проход, влившись в ряд спешащих покинуть салон пассажиров. Не обратив внимания на старичка, что успел-таки ущипнуть мой зад, ловелас престарелый, я вышла из автобуса, покачиваясь, словно моряк, впервые за долгие месяцы ступивший на землю. И только хотела улыбнуться и рассмотреть окрестности, как разверзлись хляби небесные, устроив репетицию второго потопа.

Люди — огромные губки. Они впитывают в себя жизнь всеми порами души. Эта метафора родилась в моей голове в тот момент, когда все разбежались, и я осталась одна стоять посреди даже не знаю чего — и пальцев вытянутой вперед руки было не видно из-за стены ливня.

Он закончился также мгновенно, как и начался. Может, там, наверху, пожалели одинокую путницу и перекрыли кран? Что ж, спасибо. Я прогнала сумбурные метафоры и осмотрелась. Серое небо. Светло-коричневая грязь до горизонта, подпоясанного горной грядой — тоже серой. Вымокла я насквозь, переодеваться не во что. Значит, надо найти хоть какое-то подобие цивилизации, чтобы обсушиться и поесть.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Улыбнувшись своему везению, я зашагала вперед по чмокающей грязи. И надо купить резиновые сапоги! Кроссовки в любом случае скоро можно будет выбросить. Или не утруждаться и дождаться, когда они сами развалятся? С губ улетел в серые заплаканные небеса нервный смешок. А что ты хотела, дорогая, свобода стоит дорого!

На глаза набежали слезы, но я со злостью смахнула их. И так чувствую себя набухшей губкой с водой, хоть выжимай, не хватало еще разреветься! Это всего лишь приключение! А одиноко и тоскливо из-за того, что вокруг ни черта нет! Вообще! Горы одни на горизонте! И какие-то хижины у их основания.

О! Я даже подпрыгнула. Дома? Там люди? Горячий кофе и какая-нибудь овощная похлебка? А может…

Ноги с ускоренной силой зачавкали грязью.

Когда я добралась до домов под горой, мое сбитое напрочь дыхание можно было успешно использовать для озвучки фильмов для взрослых. Голова кружилась, воздуха не хватало. Все-таки высокогорье, ничего не поделаешь.

Вожделенные постройки меня сильно разочаровали — хлипкие на вид лачуги напоминали деревенские сарайки для скота. Просто доски, небрежно сколоченные друг с другом. Не думаю, что широкие щели между ними — без проблем просунешь палец — служили для естественной вентиляции.

Сверху хижины были покрыты всем подряд — и разномастной черепицей, и листами проржавевшего железа, и кусками пластика всех цветов радуги. Воображение тут же живо нарисовало картинку с тазиками и ведрами внутри, в которые падают капли прошедшего дождя. Но выбирать не приходилось — промокшая одежда сильно снизила мою придирчивость.

Балансируя но тонких хлипких досочках и кирпичах, утопленных в грязи, я подошла по этой дорожке к двери, которая распахнулась, стоило занести над ней руку, чтобы постучать. Изнутри высыпалась горстка детей один меньше другого. Хохоча, они ловко пробежали по деревянному настилу и понеслись по грязи, веером поднимая брызги от луж. Сочувствую местным женщинам — стирка здесь явно дело непростое и непрекращающееся. Последним ковылял недавно, видимо, вставший на ножки голожопик — размазывая кулачком слезы по лицу, он с завистью смотрел на братьев и сестер, за которыми пока не мог угнаться.

— Стой! — я едва успела подхватить его, не дав плюхнуться в самую большую лужу. — Куда же тебя несет, несмышленыш?

— Опять сбежал! Фло! — на улицу выскочила девочка, которую я окрестила Мачу-Пикчу за темные волосы и раскосые глаза. — Ты кто? — ее взгляд врезался в меня.

— Привет, меня зовут Саяна. Держите братика. — Я протянула ей карапуза, что изо всех сил сосредоточенно тянул в разные стороны мои мокрые волосы. Наверное, парикмахером будет. Хотя вряд ли такая жизнь предоставит ему шанс выбирать.

— Это мой сын! — Мачу-Пикчу обиженно вздернула нос и подхватила ребенка на руки. — Вечно ты убегаешь, Фло! Да еще и без порток!

— Симпатичный малыш, — попыталась загладить вину я. — Простите, вы не подскажете, есть где-нибудь поблизости мотель и какое-нибудь кафе, чтобы перекусить?

— Поблизости только горы! — язвительно ответила девушка, прижимая к груди сына, который теперь занялся ее волосами. — Как ты вообще тут оказалась?

— Сбежала от мужа. — Честно призналась я.

— Бил, что ли? — она понимающе кивнула, глаза засветились любопытством.

— Нет, не бил.

— Пьет, значит?

— Тоже нет.

— Гуляет? Или деньги на игру спускает все?

Я молча покачала головой из стороны в сторону.

— Ну и дура тогда! — припечатала Мачу-Пикчу. — Чего от хорошего мужика сбегать? Другую найдет!

— И пусть. — Я хихикнула.

— Вот дура и есть! — она усмехнулась, глядя на меня, как на неразумное дитя, и посторонилась. — Заходи уж давай, промокла ведь насквозь.

— Спасибо! — с губ слетел облегченный выдох. — Я заплачу.

— Ой, да ну! — Мачу-Пикчу махнула рукой, досадливо морщась. — Это у вас там, в больших городах, где бабы от хороших мужиков нос воротят, все на деньгах помешаны! А у нас в горах путнику помочь — честь, и никто денег не попросит! Сегодня ты помог, завтра тебе подсобили. Так и живем. — Мудрая не по годом юная женщина закрыла дверь, стало темно. Щели между досками пропускали свет с улицы, но он был таким тусклым, что разглядеть помещение удалось, только когда глаза привыкли к темноте.

Особо смотреть было не на что. Под ногами — доски. В центре — сложенный из камней очаг с красными углями. Разложенные вдоль стен тюфяки заменяли кровати. Несколько углов отгораживали ширмы из того же, похоже, пластика, что лежал на крыше. Видимо, за одной располагалась кровать супругов.

— Кто там, доча? — раздался из-за второй перегородки старческий женский голос.

— Это свекровь моя, — тихо пояснила Мачу-Пикчу, присев на колени перед очагом. — Болеет давно, страдалица. С зимы не встает, ноги уж не держат. Помрет, видать, скоро. Путница это, мама, — громко крикнула девушка и, надувая щеки, начала раздувать огонь, подкладывая уголь, горкой лежащий рядом. Вскоре стало тепло. — Обогрейся, — она встала, отряхнула руки и подтолкнула меня к пламени. — И раздевайся, чего стоишь, просушить одежду нужно.

В хлопотах время прошло незаметно. Я переоделась в длинную шерстяную юбку и кофту, выпила вкусного кофе с пресными лепешками, беседуя с хозяйкой обо всем на свете и поражаясь тому, насколько разные у нас проблемы. Мои дела с амнезией, Алексом, черным псом, демонами, санклитами, Драганом и побегом казались такими экзотичными по сравнению с ее протекающей крышей, больной свекровью и хищником, который повадился по ночам резать домашнюю живность. Как говорил, опять же, не помню кто, наши с ней отношения — живем на одной планете, но и только. Тем не менее, я поймала себя на том, что душу кольнула легкая зависть. К тому, как начинали сиять ее глаза, когда она говорила о муже, который вскоре должен был вернуться с заработков, как обнимала своих детишек, когда они, румяные и счастливые, прибежали с улицы погреться у растопленного очага и понежиться в материнской любви. Прильнув к ней, как цыплята к наседке, они вскоре задремали — младшие уснули прямо с кусками лепешек во рту.

Тихое счастье, понимание, что находишься на своем месте, любовь и поддержка, нужность любимым — именно всего этого и не было у меня. А ведь хотелось! Еще как хотелось.

— Ну, давайте уже ко сну отходить. — Мачу-Пикчу одного за другим уложила малышей на тюфяки и укрыла тяжелым лоскутным одеялом. — Мне еще свекровь покормить надо, — она устало зевнула, — да живности корм задать.

— Давай помогу. — Предложила я, желая облегчить ее все-таки непростую жизнь.

— Давай. — Она кивнула, дала мне миску с чем-то похожим на жидкую кашу, деревянную ложку, и пояснила, — зубов-то уж нет у нее, только жидкое ест.

— Здравствуйте, — я прошла за перегородку и присела на кровать рядом с сухонькой старушкой. Ее глаза, белесые и уже, очевидно, ничего не видящие, шарили по закутку, словно надеялись все же что-то разглядеть. — Я помогу вам поесть, хорошо?

— Кто ты? — она откинула одеяло и неожиданно большими ладонями, которые за долгие годы разбила тяжелая каждодневная работа, с распухшими, скрюченными артритом пальцами, схватила меня за руку.

— Я Саяна, ваша невестка пустила меня погреться и переночевать. Давайте покормлю вас. — Старушка открыла беззубый рот. — Вот и хорошо. — Когда каша закончилась, я вытерла ее губы и встала.

— Постой, пить подай.

Я вернулась с кружкой воды и, помедлив, открепила булавку, которой была прикреплена к стене фотография мужчины в годах — вероятно, супруга бабушки. Легкий укол в палец, капельки крови в напиток, который теперь можно назвать Кровавой Мэри.

— Вкусно, — выпив все до дна, заявила старушка. — Теперь знаю, кто ты. Спасибо, Ангел.

— Не за что. — Я улыбнулась, прикрепила фото обратно и поправила одеяло. Надеюсь, ей станет полегче. Ведь раз моя кровь помогла Алексу, то и бабушке, вероятно, облегчит страдания.

— Найди его, — прошептала она. — Суженого своего отыщи. Вместе вы должны быть, половинки Древней души. Отыщи, Ангел. — Она закрыла глаза, на смену восковой желтизне щек, бросающейся в глаза даже несмотря на тусклый свет свечи, пришел румянец. Тяжелое, с присвистами, дыхание сменилось ровным и глубоким. На ее губах расплылась улыбка. На моих тоже.

Утром меня разбудил переполох. Затопали ноги, загремели кастрюли, захлопала дверь. Потянувшись со стоном — из-за тонкого тюфяка всю ночь ворочалась, чувствуя, что сплю на жестких досках, я открыла глаза. По темной хижине туда-сюда сновала Мачу-Пикчу, что-то причитая и всплескивая руками.

— Что случилось? — я приподнялась на локтях и вгляделась в ее перекошенное лицо.

— Да смотри! — словно обрадовавшись, что есть кого позвать в свидетели, она ткнула пальцем в перегородку, за которой спала свекровь.

Черт, надеюсь, мой демарш с кровью не привел несчастную женщину к смерти! Ведь что я знаю об этих чудесах? Ровным счетом ничего! Ругаясь на себя, я вылезла из-под одеяла и встала. Ледяной холод тут же охватил тело, словно наказывая за издевательство над старушкой. Но в следующее мгновение мне уже было не до этого. Потому что из-за перегородки вышла она сама! На своих ногах! И это была уже не высохшая полумумия, которой каждый вдох дается с трудом, а вполне крепкая женщина в годах.

— Что, не узнали? — она улыбнулась — продемонстрировав наличие всех зубов! — Не верещи, доча. — Темно-карие и явно зрячие глаза с осуждением уставились на визжащую Мачу-Пикчу.

— Но… как?! — резко оборвав крик, спросила та.

— Ангела Жизни ты вчера впустила в дом, вот как. — Женщина пристально посмотрела на меня. — Не бойся, никому не скажем. Спасибо тебе за это чудо. Буду богов молить за тебя!

Не в состоянии ответить, я что-то пробурчала и начала собираться в дорогу. Наспех выпила кофе, обжигающий рот, тайком оставила все-таки деньги — им лишними не будут, и выскользнула за дверь. Бабушка вышла проводить меня.

— Вот, возьми, — она сунула в руки пакет с еще горячими лепешками. — Бери, бери, через горы пойдешь, умаешься, сядешь перекусить и меня добрым словом вспомянешь.

— Через горы?

— Да, твой путь туда зовет, — она указала рукой на два горных пика, что чернели в едва начавшем светлеть утреннем небе. — Между ними тропа есть, иди по ней, куда надо тебя выведет.

— Но откуда вы знаете?

— Я по той тропе к жениху шастала! — женщина рассмеялась.

— Нет, откуда вы знаете, что мне надо идти именно туда?

— Так ведь я несколько лет между миром живых и мертвых провела, милая! Духи нашептали! Да наказывали, чтобы в точности передала тебе их слова! Иди по своему пути и никуда не сворачивай! Приведет он тебя к самой себе! Так-то, милая!

— А более подробных указаний духи не передавали? — я усмехнулась.

— На то они и духи, никогда прямо не скажут!

— Верно. — Оставалось лишь улыбнуться. — Что ж, прощайте! Берегите себя!

— Прощай! И найди его, суженого своего, найди!

— Найду. — Я обняла ее, улыбнулась испуганной Мачу-Пикчу и детишкам, что жались к маме, и зашагала к горным пикам, над которыми уже буйствовал рассвет.

Глава 20 Обнажение Гаян Деметрий

Гаян

Касикандриэра вышла из покоев. Мы с охраной двинулись следом за ней. Я знал, куда она идет — на примерку платья. Свадьба была все ближе. Совсем скоро закончится траур, и Деметрий сможет… Думать об этом было невыносимо! Перед глазами постоянно вставали картины того, как этот монстр душит ее — такую нежную, прекрасную, хрупкую!

— Красивое. — Тихо сказала принцесса, встав напротив платья.

Мне же было не до женских нарядов. Никогда не забуду ее, едва дышащую, умирающую от яда, которым было пропитано это проклятое свадебное облачение! Мой взор обратился на двух парней, которые не отходили от него ни на шаг в последние дни.

— Все проверили. Никто не подходил. Оно безопасно. — Скороговоркой отчитались они.

— Может, твои ухарцы его еще и примеряли? — хихикнула служанка. — Представляешь, Ри? — Лия толкнула принцессу локтем. Но та даже не улыбнулась, не сводя глаз с наряда. Хотя для нее это скорее погребальный саван — как здесь принято говорить. — Ты чего смурная такая? Не нравится?

— Нет, оно очень красивое! — принцесса явно через силу улыбнулась. — Что ж, приступим!

— Мальчики, вам пора на выход! — Лия замахала на нас руками.

Ну уж нет, меня ей прогнать не удастся!

— Чего стоим, цепной пес? — она уперла руки в талию.

— Я не отойду от принцессы!

— Так что же ей, по твоему мнению, голяком перед тобой стоять? Вообще страх потерял? А ну пошел на выход! — она снова замахала руками и зашикала, будто прогоняла индюка, что вместо птичника по ошибке забежал в бальную залу.

— Лия, оставь его, — вмешалась Касикандриэра.

— Ты при нем раздеваться будешь?

Я судорожно сглотнул, вспомнив, как увидел ее обнаженную со спины, в госпитале. Эти золотистые завитки, прилипшие к шее! Никогда не забыть!

— Не говори ерунды! — принцесса сурово посмотрела на служанку. — Поставь ширму у входа, пусть Гаян стоит за ней.

— А если он подглядывать будет? — не упустила случая острая на язык девчонка.

— Не суди по себе! — оборвала ее Риэра. — Давайте уже примерим!

Я встал за ширмой. Девушки, негромко переговариваясь, начали облачаться в платье. Здесь это такая морока, свихнуться можно! По полчаса только надевать наряд! Не знаю, как местный женский пол такое выдерживает — должно быть, у них железные нервы!

Но как ни старался я думать об этом или о чем угодно другом, воображение рисовало полуобнаженную Касикандриэру с рассыпавшимися по плечам золотистыми локонами. Полупрозрачная белая рубашка струится по телу, солнце высвечивает изгибы ее фигуры и очертания груди. Дыхание перехватывало, как хотелось прикоснуться к ее волосам, вдохнуть аромат и прижать ее к себе. Не так, как это делал Деметрий — жестко и властно, а нежно, осторожно, медленно, чтобы в самом конце она сама прильнула ко мне, по своему желанию, а не по требованию жестокой судьбы. А потом опуститься перед ней на колени, вдохнуть запах тела, уловить дрожь желания, накрыть губами мурашки, которыми покроется кожа…

Да что со мной происходит, как такое возможно?!

Дверь неожиданно распахнулась. На инстинктах я метнулся к тому, кто посмел ворваться в комнату, где переодевалась принцесса, успев подумать лишь о том, как его пропустили охранники?! А потом затормозил. Деметрий. Вот почему никто не помешал — даже Аконт безропотно пропустил этого монстра к дочери!

— Ты хорошо подумал, Гаян?! — свистящий шепот Покорителя миров вырвал меня из ступора. Мой клинок упирался лезвием в его шею — которую я с удовольствием бы…

— Простите, Повелитель. — Пришлось убрать кинжал в ножны и отступить, изображая раскаяние и страх. — Не думал, что это вы.

— Бросился на защиту принцессы. — Он усмехнулся. — Молодец. Вот только достойна ли она такого самопожертвования?

Что несет этот зверь? Я вгляделся в него. Да он же разозлен до предела! Что случилось? И почему в таком состоянии мужчина здесь? Он опасен для нее!

— Деметрий, ты не можешь находиться тут во время примерки! — отчеканила девушка. Надо отдать ей должное — голос был твердым, будто она слуге указывала на его место.

— Моя дочь права! — а вот голос Аконта, ворвавшегося в комнату, напротив, дрожал. — Будьте так любезны покинуть примерочную!

— И лишиться удовольствия полюбоваться красавицей-невестой в роскошном свадебном облачении?! — глаза Повелителя, с ног до головы окинувшие принцессу оценивающим взглядом, сверкнули восхищением. Но не таким, с каким любуются красотой, а тем самым, что отсвечивает алчными отблесками желания обладать, присвоить, сделать недоступным для других. — Я плачу за него и имею право рассмотреть во всех деталях! — кривая ухмылка прорезала лицо. — Да и в конце-то концов, ведь именно я буду его снимать в первую брачную ночь!

Девушка вздрогнула. Моя рука легла на рукоять кинжала. Если потребуется, это чудовище умрет здесь сегодня, и то, что ценой за это будет целая планета, меня не остановит! Причинить ей зло я ему не позволю!

Наши с Касикандриэрой глаза встретились. Она прекрасно поняла, к чему я готовлюсь, и едва заметно отрицательно покачала головой, сжав зубы.

— Вон! — рявкнул Деметрий и почти выпинал Аконта и Лию из комнаты. — Все вон! — его яростный взгляд мазнул по мне.

И не мечтай, мерзавец!

Налитые бешенством глаза опасно сверкнули. Он запомнил. Я только что приобрел заклятого врага — самого могущественного человека во Вселенной. Значит, так тому и быть.

— Ну что, дорогая моя невеста, довольна ли ты платьем? — голос мужчины был едким и одновременно обманчиво нежным, как пух поверх острого клинка.

— Да, довольна. — Она прямо посмотрела в его глаза. — Что еще ты хочешь знать? — Много чего. — Он сделал пару шагов к ней. — Например, что тебе снилось ночью после того дня, как я довел тебя до оргазма?

— Не помню.

— Прискорбно. Тогда скажи, ласкала ли ты сама себя потом?

— Такие разговоры неприемлемы.

— Значит, ласкала! — Деметрий зашел ей за спину и прикоснулся пальцем к завиткам на ней, заставив меня вздрогнуть. — Кого ты стыдишься? Гаяна, своего цепного пса, как говорит твоя служанка? Зря, он не мужчина, а мой слуга. К тому же, он будет стоять за дверями в нашу первую брачную ночь и услышит все твои крики! И стоны. А ты так сладко стонешь, девочка! — ее щеки заалели. Он обхватил ее талию и резко прижал к себе. — Красивое платье, согласен.

— Рада, что тебе нравится.

— Но оно скрывает куда большую красоту. Сними его. Хочу видеть тебя. Я имею право знать, за что плачу такую высокую цену.

— Нет.

— Снимай, живо! Пока я не позвал молодчиков, что ждут в коридоре — они с удовольствием помогут тебе разоблачиться!

Моя рука вновь сжала кинжал. Глаза устремились к любимой. Они вновь запретили мне вмешиваться. Она начала расстегивать крючки на платье, и во взгляде задрожали слезы и мольба. Уступив, я отвел взгляд.

— Давай помогу, — пропел Деметрий.

Прошло время и несколько слоев тяжелого наряда, громко шурша, осели к ногам принцессы. Я не видел ее, но знал, что даже стоя нагой рядом с этим монстром, она умудряется сохранять самообладание и с достоинством высоко держать голову.

— Ну что, принцесса стоит той цены? — прозвучал ее голос.

— Да! — последовал его хриплый ответ. — Ты стоишь всего!

Звук поцелуя заставил меня содрогнуться всем телом. Перед глазами пошли красные круги. Если он посмеет…

— Ты укусила меня!

Я медленно вытащил клинок и напрягся.

— Тебе же это нравится.

— Скучать нам точно не придется! — Деметрий расхохотался. — Мне нравится все, и твоя сила тоже! Я хотел взять тебя сегодня, — хрипло прошептал он, — но ты стоишь того, чтобы подождать! Моя Касик! Но урок тебе преподать мне все же придется!

— О чем ты?

— Зачем портить сюрприз? — смешок повис между ними. — Запомни: я знаю обо всем, что происходит в моих мирах! — прошептал он. — Одевайся, жду в коридоре. Быстро!

Деметрий вышел из комнаты.

Я сорвал первое, что попалось под руку — скатерть со стола с монограммой бывшей династии, подошел к любимой и накинул ей на плечи. Она так дрожала, что даже зубы стучали. Повинуясь порыву, я прижал ее к себе, дрожь улеглась. Герб на скатерти, царапая нежную кожу, заставил ее покраснеть. Как она выдержит, такая чувствительная, ранимая и беззащитная жизнь с этим монстром? А если и выдержит, то в кого превратится?

— Я не смотрел на вас, госпожа. — Прошептал я, сходя с ума от того, что моя Касик прижалась к груди спиной и затылком. Ее волосы щекотали нос, и мне безумно хотелось поцеловать их, а потом подхватить ее на руки, утащить как можно дальше ото всех и никому не позволять приближаться, никогда!

— Спасибо, Гаян.

Деметрий

Лишь небольшая бледность выдавала то, что моя Касик нервничает, когда она вышла из примерочной. Несмотря на всю злость, я мог лишь восхищаться ее силой духа. Рядом с ней шел Гаян. Сегодня он выбрал, кому служит. Заставить такого мужчину предать господина могла лишь любовь. Не ожидал от него такой смелости! Что ж, пока пусть будет так. Но если замечу, что магия рода Касик заставляет мерзавца мечтать о большем, умрет в таких муках, о каких и не ведал! Уж я позабочусь! С удовольствием!

— Я здесь, как ты и велел. — Сказала Касикандриэра, устремив на меня, как всегда, прямой взгляд.

— Мы еще кое-кого ждем. А вот и он.

— Деметрий… — прошептала девушка, увидев Кассия. — Зачем он здесь? — вот теперь она начала переживать. — Что ты задумал?

— Молчать! Вы летите со мной! — я развернулся и пошел к шаттлу.

— Стойте! — остановил нас женский крик.

Конечно же, Кассия! Бежит за нами, растеряв всю надменность, неловко выпятив локти в стороны. И гордыня, и взгляд свысока — все пропало, стоило любимому отпрыску попасть в мои руки. Что ж, подождем, нельзя упускать такую возможность повеселиться.

— Повелитель, — запыхавшаяся женщина даже поклонилась, — зачем вы забираете Кассия? Что приключилось? Он прогневал вас? Если так, накажите меня! Прошу вас!

— Не волнуйтесь, я верну сына в ваши любящие объятия!

— Живым? — дрожащим голосом уточнила Кассия.

— А вы умная женщина, надо признать! — я расхохотался. — Вот только дерьмовая мать! Вам нужно беспокоиться о том, что будет с Касикандриэрой. Вот она, рядом стоит. Это ваша дочь, первенец, если вы позабыли. Если с ней что-то случится, свадьбу отменят и сохранять жизнь вашему сыну и мужу мне будет незачем. Подумайте об этом.

Мы поднялись в шаттл. Риэра села рядом с братом, что озирался с потерянным видом, как ребенок, что упустил маму из виду, и сжала его руку. Парень посмотрел на нее с надеждой. Она ободряюще улыбнулась. Нет, так не пойдет!

— Дорогая, твое место рядом с будущим мужем. — Мой тон был однозначен. Девушка молча пересела вперед, в кресло рядом со мной.

Эта планета, бирюзовый шарик, была еще меньше, чем А-34. Ее я перевел в свою личную собственность, недоступную более ни для кого, поэтому система обороны сразу же ощетинилась, когда шаттл приблизился, готовясь уничтожить незваных гостей одним выстрелом лазерной орбитальной сетки. После введения кода нас беспрепятственно пропустили.

Поверхность планеты была океаном. Его масса мягко колыхалась, словно он сонно вздыхал, жалуясь на неведомые смертным человечкам проблемы. Я любил слушать его, отдыхая в одиночестве на одном из островов. Правда, с недавних пор на моей планете поселился новый житель. Именно с ним и предстояло познакомиться невесте и Кассию. Шаттл завис над небольшим островком с высокой черной горой, и осторожно пошел на снижение. Мы вышли из него, ступив на красноватый песок — по утрам он переливается и сияет, словно крошка из драгоценных камней. Я отвел гостей к белой лодке, что покачивалась на волнах, мы сели в нее, обогнули остров и причалили к нутру пещеры. Я спрыгнул на мелководье, донес Касикандриэру на руках до песка и поставил на ноги.

— Зачем мы здесь, Деметрий? — она вгляделась в мое лицо, надеясь, очевидно, прочитать ответы.

— Увидишь. — Ограничившись этим, я прошел внутрь пещеры. Здесь было достаточно светло. По бокам дежурила смена охранников.

— Что они здесь делают? — не переставала спрашивать принцесса.

— Спасают жизнь. — Мне захотелось рассмеяться — ирония судьбы, но это правда!

— Чью жизнь?

— Его. — Мой палец указал на гору мокрого песка в середине. — Сейчас все увидишь. Иди сюда. — Я взял ее за руку и помог забраться на каменный выступ — и как раз вовремя, чтобы не дать приливу промочить ее башмачки. Гаяну и Кассию повезло меньше. Впрочем, они уже были по пояс мокрые.

Вода стремительно прибывала. Когда она дошла до середины пещеры, песок зашевелился. Риэра ахнула, глядя на то, как оттуда выбирается наружу нечто. Лишь когда волны обмыли непонятное существо, стало ясно — это человек. Полностью обнаженный мужчина, повисший на цепях, что шли от его запястий к стенам пещеры. Впрочем, он давно потерял человеческий облик — голова стала шаром из спутанных в колтуны серовато-седых волос, лицо наполовину заросло седой бородой, все тело было алым, словно с него сняли кожу — почему это так выглядит, выяснится чуть позже.

Он не хотел вставать — свернулся клубком, уткнувшись лбом в колени, но охранники одновременно натянули цепи, вынудив его подняться на ноги. Замычав, он повис, опустив голову, но прилив не дал ему передохнуть. Мощные волны, захлестывая, заставили узника вздрогнуть. Захлебываясь, он застонал и начал тянуть подбородок вверх, вращая глазами. Волны накрывали его, мужчина задыхался, кашлял и выл, как животное.

— Деметрий! — рука Касикандриэры вцепилась в мое предплечье. — Это бесчеловечно! Умоляю тебя, остановись!

— Нет. — Я посмотрел на нее — лицо было мокрым от слез, покрасневшие глаза с мольбой смотрели на меня, она дрожала всем телом.

— Но почему?!

— Он это заслужил. — Я пожал плечами. — Не отвлекайся, сейчас будет самое интересное.

Также внезапно и мощно, как пришла, вода резко отхлынула от острова, словно кто-то наклонил планету набок. Охранники ослабили цепи, узник упал на колени. Некоторое время ничего не происходило. А потом на песок со всех сторон хлынули местные обитатели. Размером от крупинки до моего кулака, со жвалами, челюстями, клешнями и зубами, они покрыли песок бурлящим ковром.

Мужчина вскочил, увидев их, заметался, гремя цепями и пропахивая в мокром песке глубокие борозды ногами. Но убежать и спрятаться он не мог. Живность набросилась на него, остервенело откусывая кусочки плоти и заставляя узника кричать и дергаться изо всех сил. Но это не помогало — вскоре он уже был весь покрыт ими. По телу заструились ручейки крови, оно стало скользким, многие мучители падали на своих собратьев, которые топтались у ног жертвы.

Вот почему его кожа была красной — вернее, это уже нельзя называть кожей, она стала сплошным шрамом, который перекрученными канатами бугрился на нем. Но живность это не останавливало — они с удовольствием вспарывали еще не успевшие зажить раны, отрывали куски и отползали в сторону, жадно разгрызая добычу и отмахиваясь от менее удачливых младших собратьев, что суетились вокруг, пытаясь выхватить добычу у других прямо изо рта. Но им оставалось лишь подбирать крошки, которых, впрочем, хватало в избытке.

Касикандриэра отвлекла меня от зрелища, которым я наслаждался. Всхлипнув, она начала оседать на пол, рискуя упасть с каменного выступа прямо на кишащий хищными тварями песок. Гаян попытался подхватить принцессу, но я оттолкнул его и прижал ее к себе. Девушка уткнулась лбом в мою грудь, и в сердце вновь взвилась нежность. Пожалуй, с этим уроком я все-таки немного переборщил. Пора заканчивать.

Я подал знак охранникам, и они включили водометы. Упругие струи моментально смыли живность в океан. Дрожа всем телом, узник дождался, когда цепи ослабли и, подвывая, закопался в песок — до следующего прилива.

— Все, успокойся. — Мои ладони гладили вздрагивающую невесту. — Это закончилось.

— Зачем ты так мучаешь его? — она все же нашла силы заглянуть мне в глаза.

— Хочешь это узнать? Тогда идем, — я спрыгнул на влажный песок и помог Касикандриэре спуститься. — Через пару минут все тебе расскажу. — Мой взгляд лег на Кассия.

Сильная дрожь, сотрясая тело бывшего принца, заставляла его клацать зубами, словно он тоже был не прочь отведать мясца узника. А ведь мальчишка, похоже, обмочился!

— Что, уже не хочется геройствовать? — подойдя к нему, спросил я.

— П-п-простите, Повелитель! — прошептал он, отшатнувшись и прижавшись спиной к стене пещеры.

— Покоритель миров никогда ничего не прощает! Запомни, юнец! — отмашка охранникам, и те вновь натянули цепи, вытащив жертву из песка. — Идем-ка! — я подхватил его за локоть.

— Нет! — закричала Риэра. Ничего, Гаян удержит ее, уверен. — Деметрий, не надо, умоляю!

— Скажи спасибо сестре! — прошипел я на ухо скулящему Кассию и швырнул его к ногам узника. — Рассмотри внимательно! Хочешь на его место?! И запомни — второй раз сестренка тебя не спасет! — мой взгляд встретился с безумными глазами жертвы.

— Убей, — прохрипел он. По бороде градом покатились крупные слезы. — Сжалься, убей! — Сжалиться? — я ногой отпихнул Кассия, который поспешно уполз подальше. — Помнишь те времена, когда маленький невинный мальчик молил о пощаде? Тронули тебя его слезы? Сжалился ли ты над ним?

— Молю о пощаде! — прорыдал мужчина. — Прости!

— Не будет тебе прощения, — ответил я, — дядя!

Резко развернувшись, я пошел прочь. Боль грызла нутро, словно в меня забралась хищная живность этого острова. Но она стихла, когда увидел Риэру, что стояла на коленях и прижимала к себе свернувшегося клубком Кассия. Сердце кольнула ревность — самому хочется быть в ее объятиях!

— Идем. — Я обхватил невесту за талию и поднял.

Мы уплыли на лодке и причалили к другой части острова. Девушка безропотно шла рядом со мной, глядя на красный песок под ногами. Полагаю, он напоминал ей о том, что она только что видела.

— Ты все еще хочешь знать, за что он обречен на мучения? — я остановился.

— Да. — Заплаканные глаза полоснули по сердцу. Наверное, нужно было проучить только Кассия.

Мы присели на песок. Мне было сложно рассказать ей все о моем непростом детстве с дядей-насильником. Но где-то в самой глубине души ощущалась потребность излить перед невестой всю боль, потому что знал — ей можно это доверить, Риэра поймет — ведь, по сути, она тоже выросла, подвергаясь постоянному насилию — моральному, со стороны матери.

Когда слова кончились — будто иссяк источник, бьющий из расщелины в скале, я поднял голову и посмотрел девушке в лицо. По нему бежали дорожки слез. Она без слов обняла меня, прижала мою голову к своей груди и долго гладила по волосам, шмыгая носом. А я впервые почувствовал, как это уходит — нехотя, крайне медленно, но все же отступает, уползает из души, позволяя ранам затягиваться.

Когда шаттл покинул планету, Касикандриэра все же спросила, сжав мою ладонь, о том, почему узник находится в грузовом отсеке.

— Не переживай за него, — ответил я с улыбкой. — С ним ничего плохого не случится.

Она несмело улыбнулась, сжав мою руку, и я, тоже улыбаясь, закончил:

— Его всего лишь подлечат, чтобы не умер раньше времени, а потом вернут на место.

Сияние в ее глазах померкло.

— А ты всерьез полагала, что Покоритель миров расчувствуется и отпустит врага на свободу? — усмешка слетела с губ. Это и в самом деле было смешно. Какая же она все-таки наивная!

— Ты не прощаешь, я помню. — Прошептала девушка, отведя взгляд. — А еще помню, как говорят кахары — тот, кто сажает людей на цепь, сам закончит на цепи.

— В следующий раз мне придется найти твоему острому язычку иное применение! — процедил я.

Когда шаттл сел на А-34, мне удалось заставить ее пожалеть о проявленной дерзости.

— Аконта и Кассия — в темницу, — сказал я, когда к нам подбежал наместник. Риэра вздрогнула, но не проронила ни слезинки. — Советую впредь думать, прежде чем говорить, дорогая. — Я поцеловал ее. — Надеюсь, к моему следующему визиту ты поумнеешь.

Глава 21 Суп Саяна Деметрий Касикандриэра

Саяна

Я с облегчением вздохнула, когда горы остались позади, все-таки не Суворов, чтобы покорять Альпы. А вот и какие-то постройки виднеются! Ангары? Сначала показалось, что это промзона какая-то. Или наркобарон выстроил завод по изготовлению кокаина. Рельсы! Неужели здесь ходят поезда? Ура!

Я подошла к женщинам, которые теснились среди тюков и корзин, тянули шеи и что-то высматривали вдалеке. Длинные юбки на объемных бедрах делали их похожими на тряпичных кукол, что надевают на заварочный чайник. Забавные котелки на головах навевали воспоминания о Чарли Чаплине, заставляя меня радоваться, что хоть какие-то крупицы прошлого память все-таки удержала.

Но только я намеревалась расспросить «девушек» о том, на чем можно уехать из этой дыры, как из-за угла длинного серого ангара выехало, покачиваясь на рельсах, это чудо чудное. Маленький серый с красным автобус Мерседес с приваренной снизу решеткой-кенгурятником, поставленный на колеса для поезда. Такой вот получился своеобразный рельсобус.

Долго разглядывать его не пришлось — народ дружно ломанул внутрь, оставив пару мужчин закидывать багаж на крышу. Усиленно работающей локтями толпе удалось выжать из памяти новое воспоминание — о бабушках в восемь утра, штурмом берущих общественный транспорт. К моему удивлению, все мы поместились внутрь весьма маленького на вид «поезда». Счастливчики заняли сидячие места, остальные расположились, кто как смог.

Водитель в белой рубашке, темно-синем галстуке и пижонских черных очках быстро всех «обилетил» и, распугав клаксоном усевшуюся на рельсы ребятню, двинулся в путь. К гудению пришлось привыкнуть — на дороге нам то и дело попадались люди, собаки и даже маленький рынок — пришлось ждать, пока торговцы уберут ящики с овощами.

— Садись, милая! — машинист указал на откидное сидение рядом с собой. — Ехать долго, не выстоишь.

— Спасибо! — я приземлила попу и улыбнулась.

— Я Василио. Не пугайся, приставать не буду, женатый.

— Саяна. Тоже приставать не буду, не бойтесь.

— Бойкая! — он одобрительно закивал. — Не местная ведь? Куда едешь?

— Да, не местная. А куда еду — пока не знаю. Увижу — пойму.

— Что-то ищешь?

— Наверное. — Я пожала плечами. Ответов у меня не имелось, зато вопросов было в избытке.

За неспешным разговором время летело незаметно. Колумбийская маршрутка на рельсах тоже не особо споро катилась вперед, то и дело останавливаясь. Пассажиров внутри становилось все больше, вскоре салон оказался набит под завязку, заставив меня всерьез опасаться, что маленький Мерседес лопнет по швам, а мы все горохом высыплемся наружу.

— Это из-за того, что рейс раз в четыре дня, — пояснил Василио, когда у меня на коленях сидели уже трое колумбийских ребятишек, а их мама, стоявшая рядом, тыкала мне в затылок не родившимся еще четвертым. Я хотела уступить ей место, но женщина покосилась на узенькое сидение, но котором мне пришлось примоститься, как птичке на жердочке, и, расхохотавшись, махнула рукой. Ну да, запоздало дошло до меня, ее шикарным габаритам тут не поместиться.

— Раз в четыре дня? — ахнула я. — Значит, мне повезло — пришла за пару минут до отправления!

— Все случайности закономерны, — философски заключил машинист, вновь дав гудок, чтобы отпугнуть собак, что выскакивали перед поездом, захлебываясь лаем и отскакивая в последний момент буквально из-под колес, словно соревнуясь друг с другом в дурацкой удали.

За окном раскинулся дикий запад — накрытая голубой чашкой неба светло-рыжая пустыня до горизонта, покрытая проплешинами чахлых кустиков растительности. То и гляди ковбои с индейцами прискачут, поднимая клубы пыли, чтобы ограбить.

Я усмехнулась своей бурной фантазии. Вот уж в чем можно быть уверенной, так это в том, что грабители здесь не водятся. Потому что даже если вытрясти карманы каждого пассажира рельсобуса, вряд ли наберется достаточно, чтобы пара воров смогла гульнуть на широкую ногу в каком-нибудь кабаке.

Мне стало грустно — все эти люди, волей судьбы оказавшиеся в одном месте, вели незамысловатую жизнь, полную тяжкого труда и практически лишенную неожиданностей. Но они абсолютно все знали о себе — помнили прошлое, не торопясь проживали настоящее и уповали на будущее. Я так разительно отличалась от них! Остро чувствуя свою инородность, мне было сложно не завидовать им. А они ведь даже не знали, что таинственная светлоглазая блондинка, которую, наверно, считали искательницей приключений на свой весьма тощий — по здешним меркам — зад, даже не была человеком!

Мимо проносились маленькие деревушки, для которых рельсобус был единственной ниточкой, связывающей с цивилизацией, хлипкие мосты над рычащими горными реками, тоннели в скалах и даже небольшие водопады. Пару раз наш вагончик, покачиваясь из стороны в сторону, проползал над ущельями, заставляя даже мое бессмертное сердце замирать в благоговейном ужасе — ведь нам ничего не стоило сорваться вниз, в объятия зазывно глядящей бездны.

Завал из камней на рельсах затормозил нас к вечеру. Мужчины начали разбирать его. Народ с удовольствием воспользовался возможностью размять затекшее тело и подышать свежим воздухом. Я последовала их примеру. Маленький городок в низине, похожий на хаотично разбросанные под темнеющим небом кусочки разбитой черепицы, позвал меня к себе, и стало понятно — именно сюда я ехала. Что ж, значит, рюкзачок на плечи и вперед!

— Прощайте, Василио!

— Значит, туда тебя звала дорога? — он улыбнулся.

— Туда.

— Желаю тебе найти то, что ищешь.

— Спасибо! — я подарила машинисту прощальную улыбку и направилась к городку.

Идти было тяжело, мучила одышка — высокогорье, 4000 метров над уровнем моря все же, несколько десятков шагов и начинаешь задыхаться. И с каждым шагом становилось все холоднее. Но вот и мощеные улочки, освещенные теплым желтым светом. Откуда-то издалека слышна музыка — вполне современная, Бритни Спирc, кажется. Ароматы сытной домашней еды дразнят нос, заставляя желудок бурчать так громко, что и мисс Спирc не слышно. Не успела я подумать о том, что надо бы найти место, чтобы перекусить, а лучше даже устроить вечер калорийного беспредела, как женщина, сидящая у открытого окна на втором этаже ресторанчика, замахала руками:

— Заходи, заходи, накормим!

— Спасибо, но я веганка! — нос безошибочно распознал запах мясного бульона. Поищу что-нибудь попроще, булочную или лавку с овощами-фруктами — буду питаться как фея.

— Идем, тебе без мяса приготовлю! — продолжала упорствовать женщина, и я почему-то согласилась.

Внутри ресторанчика было по-домашнему уютно. Желтые стены, коричневый линолеум на полу, ядовито-зеленые клеенки на столах, искусственные цветы в качестве украшения. Но не имелось ни одного свободного места — все посетители с удовольствием поглощали из глиняных мисок деревянными ложками одно и то же желтоватое варево. Которое… булькало, словно стояло на огне! Надо же, уже интересно!

— Идемте, — ко мне подскочил брюнет с ямочками на щеках, — бабушка велела мне проводить вас к ней!

Я поднялась следом за ним по красной деревянной лестнице на второй этаж. Парень затормозил перед занавеской из разноцветных круглых шариков и, набрав в грудь побольше воздуха, церемонно отрапортовал с горящими глазами:

— Донья Эухения Родригез де Аресмендис!

Воображение тут же услужливо подсунуло мне картинку с чопорной худющей графиней-испанкой со жгуче-черными волосами и кроваво-красным узким ртом, сжимающим мундштук с тлеющей сигаретой.

— Да когда же ты угомонишься уже, Педро? — донеслось из комнаты. — Вот скажу отцу, оттаскает ведь за уши!

— Не скажешь! — внук расплылся в улыбке, придержал занавеску, помогая пройти внутрь, и чмокнул в щеку нестарую еще дородную женщину в инвалидном кресле перед большим столом, на котором стояло множество мисок с порезанными овощами, измельченными травами и большой котел. Узкие прищуренные глаза окатили меня придирчивым взглядом, и она расплылась в улыбке.

— Садись, дочка! Долго шла, утомилась ведь.

Я сняла рюкзак и опустилась на стул напротив — и правда, с облегчением. А донья Эухения тем временем принялась готовить.

— Так, Педро, говорун, давай-ка, тащи с кухни бульон, — она ткнула пальцем в другую занавеску, из крохотных треугольничков. — Потерпи, сейчас накормлю тебя на славу! — женщина встала с кресла, заставив мою челюсть упасть на пол. — А-ха-ха! — она утробно рассмеялась, тряся большим животом. — Да не пугайся, родимая, ногу поломала всего лишь, вот и пересела на колеса!

— Сколько лить, бабуля? — осведомился парень, подойдя к ней с объемной кастрюлей, от которой шел пар.

— Немного, одна веганка-то у нас, — она строго проследила за золотистой струйкой бульона, что звонко ударила о дно котла. — Ага, довольно. Дальше сама справлюсь, за печью пригляди.

— Ну бабушка! — заныл отрок. — Ты же обещала отпустить!

— Подождет твоя зазноба, не скули! — отрезала суровая бабушка. — Жениться уж пора, а у тебя одни обжиманья на уме! — она взяла в руки деревянную плошку с оранжевой массой. — Учился бы лучше — а то залетит твоя мамзель, как семью-то кормить будешь?

Я хихикнула.

— Чему учиться? — возмутился Педро, бросив в мою сторону обиженный взгляд. — Всю жизнь на это смотрю! Сначала протертую пасту из кукурузы и бобов в бульон, потом мясо, свиные шкурки и овощи туда же. Все!

— Верно! — донья Эухения добавила в бульон на дне котла оранжевую массу, порезанный отварной картофель и горошек, обжаренный лук, еще несколько ингредиентов и перемешала большой деревянной ложкой. — Ладно, камни из печки принеси, чай гостье завари и беги! — сжалилась она над внуком.

В мгновение ока передо мной оказалась объемная глиняная кружка, в которой плавали залитые кипятком листья коки. Веселый чаек! А Педро тем временем и след простыл.

— Дело молодое, — посмеиваясь, бабушка покачала головой. — Скоро прабабкой стану, как пить дать! — она перестала мешать содержимое котла, поддела ложкой с каменного подноса, что принес парень, большой серый камень и… ухнула его в варево! Которое сразу начало злобно пузыриться, словно стояло на огне. — Ах-ха-ха! — вновь расхохоталась повариха. — Не пугайся, это вулканический раскаленный камень, сама искала, особенные только беру, волшебные! Только такие для моего супа подходят!

По комнате поплыл и впрямь волшебный запах. Живот свело от голода. Облизываясь, я глядела на кипящий, словно вулкан, суп. Прямо из котла начала бы хлебать, честное слово!

— Готово! — донья Эухения наполнила варевом большую глиняную миску, щедро плюхнула туда ложку соуса из, похоже, красного перца, посыпала травами и опустила на дно еще один камень, поменьше. — Ешь, дочка, набирайся сил! — она поставила булькающую миску передо мной и протянула деревянную ложку.

— Спасибо! — дважды меня приглашать не пришлось. Обжигаясь, я начала с удовольствием уплетать суп, похожий на пасту из бобовых — острую, сочную и очень нажористую — как сказал бы тот, кого не помню.

Быстро опустошив тарелку, я едва не сгрызла и пористый камень, не щадя расправилась с добавкой и откинулась на спинку стула, ощущая, как сытость наполняет тело теплом и ленью. Соус из красного перца заставил меня выдуть следом уже поостывший чай с листьями коки и стакан холодной воды попозже.

— Еще секрет тебе расскажу, — понизив голос, сообщила мне повариха. — Хочешь забыть человека — оближи камень в супе калапурка!

— А чудодейственного средства на случай вспомнить у вас нет? — я невесело усмехнулась.

— Память — девушка простая, — женщина улыбнулась. — Дай ей любви — она и расцветет всем на зависть! — Спасибо, — я поднялась. — Было ооооочень вкусно! Где у вас касса? — но донья Эухения замахала руками.

— Ты гостья моя! Кто ж с гостей деньги дерет? И не думай! Раскрой-ка суму свою пошире! — и как я ни пыталась воспротивиться, она все же напихала мне в рюкзак вкусняшек. — Держи вот еще! — следом пошли четыре вулканических камня. — Не спорь, пригодятся, знаю. Спасибо еще скажешь! Храни их!

— А не скажете, неподалеку есть озеро? Горное?

— Есть, дочка. — Женщина кивнула. — Его ищешь? Далековато оно. А уж ночь на дворе. Идика-ка ты сейчас к моей сестре — как выйдешь, сразу за углом, она комнату тебе сдаст — скажи, от доньи Эухении, мол, я. А уж утречком расспросишь ее о дороге к озеру.

Сытая, довольная и немного сонная, я вышла из ресторана. Холодная ночь мстительно напомнила о себе ледяными объятиями. Дошагав до небольшого домика за углом, я скрипнула калиткой. В спину ударил чей-то взгляд. Не оглядываясь, я скользнула за массивную дверь и щелкнула щеколдой. Чего мне, бессмертному существу, бояться?

Ладно, самовнушением будем заниматься завтра. А сейчас нужно найти хозяйку и любую горизонтальную поверхность, что сможет стать моей кроватью на эту ночь. И что-нибудь накрыться — ночи на высокогорье удивительно холодные, как выяснилось! Завтра куплю свитер — самый теплый, какой найду!

В дверь за моей спиной что-то с силой ударило, заставив меня отлететь от нее словно после пинка. Снаружи кто-то начал скрестись, рыча. С подозрением на нее глядя, я отступала вглубь гостиной, пока не прижалась спиной к чему-то теплому и мягкому.

— Кто ты? — раздалось у меня над ухом.

Я обернулась. На меня смотрела копия доньи Эухении, только лет на двадцать младше и раза в три тоньше.

— Хочу снять комнату. Меня сестра ваша послала. Здравствуйте.

— А чего перепуганная такая?

— Там, — я кивнула на дверь, — скребется и рычит кто-то.

— Да Господи! Муж выпустил собаку вечером, а забрать на ночь домой забыл, как всегда. — Женщина дошла до двери и распахнула ее. — Замерзла, лапуля? — в комнату процокал маленький пушистый шпиц с острой лисьей мордочкой. — Пойдем, девушка, комнату покажу. Тебе надолго?

— На ночь. — Я прошла за ней и вполуха прослушала лекцию, как следует себя вести в их приличном доме. Получив оплату, женщина ушла. Я забралась под одеяло и прислушалась к спящему дому. И только в этот момент поняла, что шпиц весом от силы в пару килограмм никак не мог с такой силой ударить в дверь, чтобы меня отбросило на несколько шагов. Но что тогда это было?

Деметрий

— Вы приказали мне прибыть к вам, Повелитель. — Сказала Касикандриэра, войдя в мою каюту. Прямой взгляд, непроницаемое лицо — невозможно понять, что она чувствует. Издевательства матушки не прошли даром. Что ж, моей жене такой навык пригодится.

— Тебе разрешено звать жениха по имени.

— Прошу прощения, Деметрий.

В глазах промелькнула усмешка — всего на мгновение, но я ее заметил. Несмотря на то, что меня охватило глухое раздражение, не восхититься силой ее характера я не сумел. Если хотя бы четверть этого передастся нашим детям, смогу гордиться наследниками! Что ж, хочешь ходить по краю? Давай поиграем!

— Прошу, отужинай со мной. — Я подвинул ей стул перед роскошно накрытым большим столом.

— Надеюсь, в меню не морепродукты, — пробормотала она, сев.

Я хмыкнул, уязвленный дерзостью принцессы, но вынужден был признать, что это лишь сильнее меня заводит. Воспоминания о ее укусе заставили поскорее занять свое место, пока она не заметила мою эрекцию.

— Не тревожься, нас ждут самые изысканные яства во Вселенной. — Я снял крышку с одного из белых тончайших подносов, но едва начал рассказывать о блюде, как девушка жестко перебила меня:

— В тюрьме такие не подают, верно? — ее глаза сузились.

— Ты забываешься, Риэра. — Мои тоже.

— А на что ты рассчитывал? Что мы проведем ужин за неспешной беседой? В то время как мой отец и брат сидят на ледяных камнях темницы, довольствуясь куском засохшего хлеба?

— Довольно! — я вскочил, с грохотом отодвинув стул.

— С меня тоже довольно! — принцесса последовала моему примеру. — Не требуй изображать, что все хорошо, потому что это не так!

Я даже не слышал, что она говорила, лишь смотрел, как горят глаза, сжимаются кулачки и пылают щеки. Взял бы эту строптивицу прямо сейчас, смахнув все со стола и уложив ее на него! Сорвал платье, подавил сопротивление, резко вошел и заставил замолчать поцелуем. А потом медленно двигался бы в ней, постепенно наращивая темп, чувствуя, как ее гнев переплавляется в желание, и наслаждался сладкими стонами!

Я очнулся от того, что Риэра замолчала. По ее лицу поползли слезы. Не те красивые женские слезы, когда страдающий взгляд наполняется влагой, а с губ срывается полный печали вздох, и вот уже мужчина раскаялся, почувствовал вину и готов на все, чтобы ее загладить. Нет, все было по-настоящему — покрасневший хлюпающий нос, опухшие глаза и детские судорожные всхлипы. Она отвернулась, дрожа всем телом.

— Успокойся, — я обнял ее со спины. Она попыталась вырваться, но я не позволил и прижал к себе. Когда девушка успокоилась и привела себя в порядок с помощью платка, я подтолкнул ее к стулу. — Садись. Сегодня мы не будем говорить о твоем отце и брате.

— Деметрий…

— Риэра! — я занял свое место и наградил ее красноречивым взглядом. — Привыкай подчиняться мужу. Я всегда буду делать то, что считаю нужным, ты мне не помешаешь. А теперь ешь.

Некоторое время мы молчали. Принцесса без аппетита ковырялась в тарелке, вилкой передвигая кусочки с одного конца тарелки на другой.

— Ты хочешь домой? — устало спросил я. — Да. — Она вскинула на меня полные надежды и облегчения глаза.

— Тогда доедай ужин. — Взгляд принцессы вновь полыхнул, я не удержался и съязвил, — знаю, ты не ребенок. Можешь в знак протеста допить вино.

— С удовольствием! — девушка в два счета прикончила ужин и на самом деле осушила бокал.

— Наелась? — поддразнил я. Но она почему-то не ответила. — Риэра?

— Зачем? — прохрипела она, подняв на меня глаза и схватившись за красное горло. — Отравил?.. Мог просто… убить… — Девушка встала на ноги и тут же начала падать.

— Я не травил тебя! — мне удалось подхватить ее. — Риэра!!!

— Анализы готовы? — я поднялся с кровати, где спала измученная Риэра, навстречу вошедшему в комнату Андриану.

— Да, Повелитель.

— Чем ее отравили?

— В сущности, нельзя сказать, что принцессу отравили.

— Тогда что это было? Не яд?

— Это был яд, Повелитель, но…

— Или ты мне сейчас же все нормально объясняешь, или вылетаешь за борт!

— Простите. Думаю, вам примерно неделю подмешивали яд. Когда он сработал бы, все было бы похоже на инсульт. Вас бы начали лечить, но препараты, применяемые в таком случае, привели бы к обширному кровоизлиянию в мозг и летальному исходу. Все решили бы, что причина смерти естественна — этот яд мгновенно разлагается, его почти невозможно выявить. — Седовласый перевел дух. — Оказалось, у принцессы аллергия на него — редчайший случай! Считалось, что это вещество гипоаллергенно. Должно быть, у нее немного иная иммунная система…

— Она спасла мне жизнь. — Потрясенно пробормотал я, посмотрев на бледное лицо спящей девушки.

— Да, Повелитель.

— Свободен. — Не глядя на него, я махнул рукой и сел на кровать рядом с ней. — Моя Касик! Нежный цветок…

— Деметрий. — Тихий шепот взорвал сердце нежностью.

— Как ты?

— Голова кружится, все плывет.

— Не волнуйся, пройдет. — Я лег рядом и прижал ее к себе. — Это была аллергия на яд, который подсыпали мне. Ты спасла мою жизнь. Отдыхай и набирайся сил.

— Вы не имеете права сюда врываться! — крик Гаяна наполнил комнату.

— Не смей ко мне прикасаться, мерзавец! — оттолкнув его, в спальню влетела Аяна.

— Что ты творишь?! — я вскочил с кровати.

— Это ты что творишь?! — рявкнула мать.

— А, так тебе уже доложили о том, что на Резолют доставили Ирию и твоего любимчика Тайтэна!

— Зачем они здесь?

— Поговорим в другом месте, — ответил я, наблюдая, как Гаян с обожанием и тревогой смотрит на Касикандриэру. Этот наглец перешел все границы! Что ж, значит, пришло время разобраться и с ним тоже. — Идите за мной, оба!

Касикандриэра

Глаза Гаяна окатили меня такой любовью, что внутри все перевернулось и задрожало. Я перестала чувствовать тошноту и головную боль, потянулась к нему с улыбкой и… И в этот момент поняла, что взгляд Гаяна видит еще и Деметрий. Меня сковал ужас — ведь в глазах жениха я прочла приговор моему любимому. Смертный приговор.

— Идите за мной, оба! — рявкнул Покоритель миров, направившись к выходу. Гаян и Аяна направились за ним.

В моей голове закрутилась нелепая мысль о том, что их имена похожи. Дура ты, принцесса, думать надо не об этом! Как спасти Гаяна, как?! Я встала с кровати. Похоже, слишком резко. Перед глазами побелело. А ведь говорят — почернело. И тут у принцессы все не как у нормальных людей! Я оперлась на кровать и меня вывернуло прямо на нее какой-то разноцветной жижей. И когда это все успело во мне оказаться? Лекари здешние, что ли, все это в меня закачали? Наплевать, сейчас не до этого!

Я вытерла рот как Лаата, рукавом, и по стеночке дошла до двери. Положила ладонь на панель, как делала сестренка. Да, вот теперь виден коридор. С двумя охранниками. Губы прошипели ругательства, которые принцессе вообще-то знать не положено. Их я однажды слышала от Лии — когда она разбила мою хрустальную диадему, подарок отца. Да почему в голову лезет всякая ерунда?!

Я нажала на один из квадратов на панели, дверь ушла в сторону. Охранники уставились на меня — с тревогой и подобострастием.

— Принцесса, вы что-то желаете? — осторожно осведомился один из них.

— Да, — я кивнула, — хочу есть!

— Простите, мы решим этот вопрос, как только вернется Гаян.

— Мне умирать с голода?

— Принцесса…

— Немедленно принеси мне ужин! — я топнула ногой и чуть не рухнула из-за головокружения.

— Хорошо.

Мои глаза проводили его до поворота коридора и обратились ко второй жертве.

— Забыла сказать ему, хочу вина!

— Да, госпожа. — Второй оказался куда сговорчивее. Или просто предпочел не связываться.

Едва он скрылся из моего поля зрения, которое несносно качалось, я отправилась на поиски Деметрия, надеясь помешать ему убить Гаяна. Любым способом.

Богиня явно была на моей стороне — вскоре я услышала его раздраженный голос, от которого содрогались стены корабля.

— Ты всерьез просишь меня пощадить их?! Этих тварей, которые пытались убить Риэру?! А потом бы принялись за твоего сына?!

— Деметрий! — голос Аяны взлетел к потолку раненой птицей. — Это моя сестра и…

— Кто?! Сын твоего любимого мужчины? Мальчик, которого ты любила — в отличие от родного сына?!

Я подошла ближе и внутри поднялась волна тошноты от запаха еды. Это что, кухня? А где тогда охранники, которых злобная принцесса отправила за ужином и вином? Увидели, что здесь творится и сбежали? Важно то, что Гаян цел и невредим. Но вряд ли это надолго.

Я посмотрела на Деметрия и вздрогнула — вот оно, его истинное лицо — перекошенное яростью, ненавистью и жаждой мучить и убивать. От него живым не уйти. И это, похоже, прекрасно понимают женщина и парень, что жмутся друг к другу, дрожа всем телом. — Я никогда не забуду день, когда впервые увидел, как ты обнимаешь его! Искренне, с любовью! Меня ты так никогда не обнимала! — Деметрий уязвленно усмехнулся. — Впрочем, меня ты не обнимала вообще!

— Ты был копией своего отца! — прорычала Аяна. — Я никогда его не любила! А Тайтэн был сыном мужчины, которого я любила всей душой! Он стал мне сыном! Он, а не ты, зачатый в одну из ночей, когда муж в очередной раз изнасиловал меня!

— В чем был виноват маленький ребенок? Лишь в том, что ты ненавидела его отца?

— Ты был его копией! — прорыдала женщина. — Голос, жесты, взгляд! Я ненавидела вас обоих!

— Деметрий! — парень метнулся к Покорителю миров, бросив дрожащую блондинку всхлипывать в одиночестве. — Я расскажу тебе всю правду, только пощади!

— Говори, потом решим, стоит ли эта информация твоей драгоценной жизни.

— Это они… все они! — парень ткнул дрожащим пальцем сначала в мать, потом в тетю. — Они все придумали, сестры! Я ничего не знал! Клянусь! Только недавно узнал! Сначала все провернули с платьем этим свадебным, будь оно проклято! Потом Ирия дала Аяне яд, чтобы та травила тебя! Я не знал! Даю слово, Деметрий!

— Твое слово не стоит даже твоей собственной шкуры! — презрительно выплюнул Покоритель миров, пинком оттолкнув парня, который пытался целовать его руки, упав на колени. — Теперь мне все понятно — ты с Ирией придумал это идиотский план, а моя мать стала исполнителем. Одного не понимаю, почему ты согласилась? — его глаза начали буравить Аяну, что молчала, глядя в пол. — Чем он тебя… шантажировал, верно? У него что-то есть, чтобы управлять тобой!

— Видео! — прокричала Ирия, расхохотавшись безумным смехом. — Он трахнул ее! И обещал всем разослать это видео!

Поэтому ты попыталась меня убить. — Тихо сказал Деметрий. — Потому защищала их сейчас — боялась, что правда всплывет.

На мгновение мне стало жаль его. Но то, что произошло потом, уничтожило все чувства.

— Этих двоих — наверх. — Приказал он четырем дюжим молодцам. Не слушая криков Ирии и Тайтэна, те оттащили их в начало высокой стальной лестницы. Деметрий нажал кнопку, и лестница уползла далеко в сторону, оставив людей стоять на крохотном выступе. Пришел черед второй кнопки, и из-за убравшейся в сторону стены выполз огромный стеклянный шар, полный золотистой полупрозрачной жидкости, в которой что-то плавало.

Мне потребовалось время, чтобы понять — это большущая кастрюля с супом! Едва я это осознала, как жених нажал последнюю кнопку, и парень с матерью рухнули прямо в кипящее варево. Смотреть на этот ужас у меня сил не было — остатки ушли на то, чтобы сползти по стене с жуткой болью в желудке, который скручивали спазмы рвоты.

— Нет уж, смотри, — донесся словно издалека голос Деметрия. — Смотри, мамочка! Терпи! Помнишь, как ты говорила это мне, когда навещала у дяди? Рассеянно слушала маленького мальчика, который задыхался от слез и надеялся, что мамочка спасет его! Но мама не желала слушать, она не хотела знать о тех мерзостях, что творит с ее сыном тот монстр-извращенец, которому она его отдала! Мамочка хотела жить в безопасности и роскоши!

— Деметрий…

— Все, что у тебя было — бесчисленные наряды, украшения, огромный дворец, слуги, деньги — за все это заплатил я — своим детством, невинностью, счастьем, душой! Ты сделала из меня монстра! Думаешь, отделаешься казнью? Нет уж, матушка! Ты будешь платить по счетам долгие годы! Десятилетия! Тебе отныне запрещено даже шаг делать, не спросив моего разрешения! И еще держи! Бери, я сказал! Наноси эти духи, названные в честь тебя, каждое утро и вечер. Чтобы помнить этот день вечно! А теперь смотри! Смотри же! И ты, Гаян, смотри!

Я вздрогнула и заставила себя встать и поднять глаза на жениха. Который подошел к стеклянной кастрюле, в которой плавали мертвые Ирия и Тайтэн с обваренными красными лицами, нажал очередную кнопку и, взяв появившуюся миску, отхлебнул и пожал плечами:

— Вполне приличный суп получился, даже странно! А из Гаяна выйдет неплохое второе блюдо!

Я вскрикнула. Ноги больше не держали меня. Звук шел наружу изо рта нескончаемым потоком. Не понимаю, как такое возможно — ведь горло словно стиснула удавка, не давая вдохнуть. Все кружилось. Глаза выхватывали из этой круговерти то встревоженное лицо Деметрия, то что-то шепчущего Гаяна. Потом я увидела Андриана и почувствовала укол в плечо. Накатила апатия, крик прекратился, тело обмякло в сильных руках.

— Нервный срыв. — Прошептал кто-то.

— Ты должен мне. — Попыталась сказать я, но сорванный голос не слушался, наружу вырвалось лишь сипение, как у ящерицы, которую переехали повозкой и отшвырнули на обочину подыхать.

— Что? Моя Касик, все сделаю! — услышала я. В губы осторожно ткнули чем-то холодным. Глаза, оказывается, были закрыты. Я с трудом разлепила веки. Стакан с водой. Влага потекла в рот. Теперь говорить стало проще.

— Ты должен мне. — Глядя в глаза жениха, твердо произнесла я. — За спасение твоей жизни.

— Что ж, ты права. — Он кивнул. Но даже сейчас Деметрий оставался собой. — Я исполню одну твою просьбу, Риэра. — Взгляд монстра ворвался в мою душу, сминая все на своем пути. — Освобождение отца и брата или жизнь Гаяна, выбирай.

Мои глаза снова закрылись, не в силах смотреть на это чудовище. С губ сорвался горький смех.

— Отец и брат или Гаян? — вновь повторил мужчина.

Я заставила себя открыть глаза и твердо произнесла:

— Гаян.

Будь ты проклят, Деметрий!!!

Глава 22 Глаза Саяна Деметрий

Саяна

Наползающий с гор туман осторожно, как опасный хищник, обходил стороной, окружал, легко ступая на мягких лапах и прикидывая, надо ли со мной связываться — стоит ли овчинка выделки. Я пыталась уговорить себя, что это всего лишь нервы и шагала дальше по равнине. Она огромным зеленым ковром раскинулась со всех сторон — да, избитое сравнение, но именно на ковер эта зеленая поверхность похожа более всего.

Мне было не до метафор — теперь, зная, где находится озеро, я хотела как можно быстрее к нему добраться. Не знаю, на что рассчитывала. Найти там волшебную палочку? Ответ на вопрос, как жить дальше? Снадобье для возвращения памяти? Мозг пытался взывать к моей разумной составляющей, но я отмахивалась от него и упорно шла к горной гряде на горизонте.

Ее верхушки утопали в небе, которое опухшими от влаги тучами сползало по ним на равнину. Клубы этого плотного серого «дыма» быстро утопили все вокруг в непроглядном желе, и мне стало понятно выражение о плотном воздухе, что можно ножом резать. Но мало того, он оказался еще и таким ледяным, что я почувствовала себя вмурованной в айсберг.

Его щупальца схватили за нос и заморозили щеки. Как только мне пришлось вдохнуть эту мистическую субстанцию, легкие пошли в отказ — лающий кашель скрутил тело, заставив согнуться и начать жалеть себя. Словно водой дышишь! «Дым» тем временем скользнул за воротник ненавистного колючего свитера, купленного в магазине у продавца с честными глазами, который уверял, что эта шерсть колоться не будет, она нежная, как попка младенца, обнял и как бесцеремонный напористый кавалер ощупал все тело, будто собирался продать меня арабскому шейху в тайный гарем. Вскоре не осталось ни одного уголка, куда не добрался бы влажный холод.

Хихикнув, я пришла к выводу, что домогательства нахального «дыма» не оставили меня равнодушной — соски затвердели, тело задрожало, щеки разрумянились, с губ срывались стоны. Вот только между ног все тоже заледенело. Смех смехом, но замерзающий мозг транслировал только одну мысль: а вдруг этот туман — мой погребальный саван? Упаду, сожмусь в комочек и все, умру. Потом оживу, я же все-таки существо с высокой регенерацией, в теории бессмертное, снова замерзну и умру. Невеселая перспектива! Лучше уж думать о том, что гора должна быть совсем близко. А за ней — озеро.

Но как бы ни так! Скальный ошейник, сжавший долину в тиски, выплыл передо мной гораздо позже, когда уже совсем вымоталась. Оказалось, что бессмертный ежик, блуждая в тумане, сильно сдал влево. Пришлось выправлять крен, потратив драгоценные силы. Но вот и склон горы. Здесь он еще был покрыт травой, словно зеленое море равнины лизнуло его, оставив свои следы. Но чем выше я поднималась, тем более чахлой выглядела растительность. Сначала она мельчала, потом стала едва заметной, будто это просто напыленная краска, а затем и вовсе исчезла. Под ногами осталась только оголенная плоть горы.

Тропинка, по которой я шла, медленно ползла вперед, извиваясь. А потом вдруг оборвалась, словно очнулась от задумчивости, испугалась собственной наглости и опрометью бросилась обратно. Но мне следовать ее примеру не хотелось. Я перла вперед, как танк. Возможно, моему упорству можно было бы отыскать куда более разумное применение. Что ж, не все логичное — правильно.

До вершины пришлось добираться уже практически ползком, «на четырех костях», попой кверху. Но то, что я увидела, встав на ноги, того стоило! Вот оно — «House Lago en el Cielo» — «Озеро на небесах». Теперь понятно, откуда такое название — вокруг озера на самом деле плывут облака, даже кажется, что они окунают свое брюшко в темно-серую воду. А в солнечную погоду здесь, наверное, райская красота.

Кстати, раз уж вспомнила о метафизике. Почему же демоница, убитая Алексом, хотела, чтобы я нашла это озеро? Мои глаза остановились на доме неподалеку. Три «кубика» — каждый чуть меньше предыдущего, поставленные друг на друга, одной стороной упирались в склон холма, другой, прозрачной, были обращены на озеро, что обложилось тучками. Две оставшиеся стены, из серо-голубого камня, навевали водные ассоциации, и не зря, ведь назывался дом тоже «Озеро на небесах». Может, демоница имела в виду именно дом? Или того, кто там живет? Ладно, выясню. Но чуть позже — сейчас меня с неудержимой силой тянет к водной глади. Все остальное — потом!

Озеро и в самом деле манило к себе — как море зовет человека, который впервые его увидел. Вряд ли я в первый раз вижу озеро, конечно. По дороге передо мной что-то промелькнуло — прямо на уровне лица. Потом еще раз, и еще. Во влажном воздухе разносилось равномерное гудение, словно шмель облетал свои владения. Понятия не имею, есть ли в Колумбии шмели. Наркобаронов и плантаций коки — сколько угодно, но вряд ли кокаиновый куст нуждается в опылении. Слышала только о кузнечиках, которые рады «закинуться» за бесплатно и бессовестно обгрызают драгоценное растение, если его не обработали пестицидами. Интересно было бы посмотреть на обдолбанного кузнечика, кстати!

Какой бардак в моей голове! Я хихикнула и остановилась, внимательно приглядываясь. Вот снова — гудение нарастает… Прелесть какая! Так это колибри! Маленькие пичужки с длинным клювиком, как раз чуть крупнее шмеля!

Перед глазами вдруг замелькали какие-то картинки. Старик с голубыми глазами, белой шапкой волос и бородой до талии — такого на роль бога без проб утвердили бы! Вот только он почему-то голый. При этом такое тело не зазорно иметь и элитному фитнес-тренеру. Прессом на самом деле можно было колоть орехи. А взгляд хитрющий!

И чем я занималась вообще до потери памяти? Алекс явно не все рассказал. Хотя, может быть, он и не в курсе был. Так, хватит, не хочу строить догадки по поводу того, что в моей жизни делал голопопый старикан, о котором муж понятия не имел. Сама на себя смеясь, я спустилась с пригорка и подошла к озеру. Поверхность изгибалась мягкими волнами, на мгновение ощетиниваясь мелкими чешуйками, когда по ней пробегал порыв ветра. Все-таки есть в нем что-то завораживающее! Прямо омут, в котором черти водятся! В памяти всплыло лицо рыжеволосого мужчины с бельмом на глазу. Кажется, его я уже видела — когда демоница упоминала о демоне Баале. Что ж, ежели в этом озере такие обитают, не прочь с ними познакомиться и задать несколько вопросов! Точнее, схватить их за рога и не отпускать, пока все не расскажут!

Моя рука медленно погрузилась в воду. Ледяная и… Додумать я не успела — скопом набросились воспоминания. Хаотичные, яркие, много — они словно все сидели в омуте, ожидая меня. Я почувствовала себя флэшкой, на которую заливают гигабайты информации!

Опять голый старикан с хитрым прищуром глаз, колибри, мужчина, за спиной которого дрожит тень в виде бабочки, блондин с кудряшками и голубыми глазами, в которых плещется ненависть, бесконечная терракотовая равнина — я отчего-то точно знаю, что это не земля! Еще один блондин — какая силища взвивается в его глазах! «Хочешь испить мой яд, Ангел?» Пауки — размером с джип!

Дракон, парящий в вышине, такой огромный, что закрывает собой небо! Его кожа горячая и жесткая наощупь — я помню это потрясающее ощущение, когда шелковистые изгибы драконьего тела скользят под ладонью. Когда он обращается в человека, под светом одной из двух лун видна тонкая вязь на его лице. Так хочется покрывать ее поцелуями, заставляя мужчину терять контроль над собой — пока зрачок не сверкнет вертикальной иглой!

А потом я напрочь забыла о драконах, потому что увидела их — те самые глаза, что пришли ко мне вспышкой видения в «Чуде над пропастью» — в Лас-Лахас. Карие. Нет, ореховые. Тоже нет. Коньячные. Янтарные. Да что же это за оттенок, черт подери?!

Горячая грудь под ладонями, сердце в ней бешено бьется. Обжигающее дыхание на моей шее, кровь вскипает от желания. Стальное кольцо рук стискивает талию. Он во мне — это блаженство! Его атласная спина под ладонями, тяжесть тела, обжигающее дыхание, сдавленные стоны.

Его чувства свободно льются в меня, а мои перетекают в него, словно нет между нами никаких преград, словно не существует законов земного мира, словно мы стали единым целым. Никому не отдам, никогда! Крылья мои, любимый мой, родной! Блаженство надвигается волной мощнейшего цунами. Тела, объятые пламенем, наполняются неземным светом. Это что-то невыразимо большее, чем просто мы. Нечто вечное, прекрасное и всесильное, сливающее нас воедино — навсегда!

— А-ах! — я отшатнулась и приземлилась на мягкое место, дрожа всем телом. Глаза изумленно оглядели ладонь, с которой еще падали капельки. Что это было?! И мне еще казалось, что у нас с Алексом классный секс! Да по сравнению с тем, что я испытала в объятиях мужчины из видений, с Охотником был лишь средненький перепихончик! Я душой слилась с этим глазастым, обжигающим и таким любимым! Кто он? Воспоминания это или какой-нибудь глюк мозга? Нет, он есть, где-то он точно есть, этот мужчина!

«Найди своего суженого» — велела мне недавно свекровь Мачу-Пикчу. «Суженому плохо — он дышать не может без тебя!» — сказала колумбийская сборщица коки, которая оказалась права — Алекс не мой мужчина, сердце к нему глухо.

Теперь я знаю, что должна сделать — найти его, того, чьи глаза вижу. Если потребуется, весь мир обойду, всем мужчинам в глаза загляну, но найду его, непременно найду!

Я дошагала до дома рядом с озером, бормоча это как заклинание. И, как и всегда, дверь открылась за секунду до того, как я постучала в нее. Хозяин дома посмотрел на меня и улыбнулся:

— Здравствуй, Ангел!

Деметрий

— «Глаза»? — я повертел в руках небольшой мягкий кусочек розового силикона. — Почему именно такое название?

— Позвольте продемонстрировать, Повелитель. — Андриан взял новое изобретение моей лаборатории, подошел ко мне и замер в нерешительности.

— Демонстрируй уже.

— «Глаза» крепятся вот так, — он осторожно прижал силиконовый шарик к коже за моим ухом. — А теперь присядьте.

Я проигнорировал его предложение и вскоре пожалел об этом. Легкое покалывание там, где словно присосалось изобретение, сменилось на вполне ощутимое жжение. Это было терпимо. Но потом перед глазами замелькали крохотные серые мушки. Пара секунд — и я уже ничего не видел, словно оказался в темной комнате. На ногах удалось устоять с трудом.

— А теперь вам нужно лишь мысленно задать «глазам» нужную задачу, — донесся издалека голос Андриана. — Они все вам покажут.

Я ухмыльнулся. Что ж, вот вам задача — Касикандриэра. Дыхание замерло на вдохе — передо мной появилась она. Как живая! Золотистая кожа сияет, распущенные волосы локонами закрывают грудь. Хм, а если… Через секунду она стояла напротив нагая. Нисколько не смущаясь, откинула волосы на спину, показав высокую грудь с затвердевшими сосками, улыбнулась зазывно. Я сделал шаг навстречу.

— Осторожно, Повелитель! — Андриан удержал меня, не дав оступиться. Риэра рассмеялась.

Я сорвал кусок силикона с кожи и вновь оказался в лаборатории.

— Вам не понравилось?

— Протестирую их позже. — С трудом сохраняя размеренность шагов, чтобы не сорваться на бег, как мальчишка, я дошел до своей каюты, лег на кровать и вновь прикрепил «глаза» за ухом.

Темнота. Риэра. Я ухмыльнулся. Нет, для моей богини есть более подходящие декорации! Та планета, что станет подарком ей на свадьбу. Лучшая среди моих владений, такая красивая — лишь она достойна моей супруги! А вот и дом, вписанный в скалу — из него открывается потрясающий вид на долину водопадов, окантованную на горизонте голубыми скалами, что тонут верхушками в белом небе. Именно этой красотой она любуется сейчас, стоя у окна. На ней все еще надето голубое свадебное платье. Волосы собраны в высокую замысловатую прическу. Около шеи плавно покачиваются длинные серьги с самыми редкими камнями во Вселенной — тоже мой подарок. Как и все на ней и вокруг. А сама она — мой подарок!

Я обнимаю ее сзади, прижимаю к себе, начинаю целовать шею, уже сходя с ума от желания. Но нужно помнить, что она невинна, и не торопиться. Впереди вся ночь и целая жизнь! Но, боюсь, не хватит и вечности, чтобы насытиться ею!

Губы — такие податливые! Как и она сама, моя супруга! Я задыхаюсь от страсти и схожу с ума, когда ее дыхание тоже становится сбивчивым. Девушка льнет ко мне, не представляя, конечно же, что с мужем делают ее постанывания. Я отстраняюсь от нее на секунду, чтобы насладится румянцем, что разгорелся на щечках, затуманенным взглядом и зовущей улыбкой.

— Спасибо, что дождался, — шепчет принцесса и легонько прикусывает мою шею, — Деметрий!

— Знала бы ты, чего мне это стоило! — выдыхаю я.

— Теперь ждать не нужно, — льется в уши ее шепот. — Сделай меня своей!

Помогаю ей снять платье. Как же это долго! Срываю его едва ли не силой, заставив ткань жалобно трещать. С губ девушки срывается смешок. Она переступает через первый слой тяжелого свадебного облачения. Прижимается ко мне и шепчет, юная искусительница:

— Распакуй свой подарок, Повелитель!

Рычу, стаскивая с принцессы нижние платья, корсеты, эти бесконечные юбки и понятия не имею, что еще! Ничего, я заставлю ее носить наши платья, они снимаются на раз-два! Супруге придется научиться подчиняться мужу. Но сейчас больше всего на свете я хочу видеть ее обнаженной. И в ближайшие несколько недель тоже!

Скомкав, отбрасываю последнюю тряпку. И вот, наконец-то, она стоит передо мной нагой. Дав себе лишь несколько секунд, чтобы навсегда запечатлеть в памяти это зрелище, я подхватываю ее на руки и несу на огромное брачное ложе.

— Какая же ты красивая! — хрипло вырывается из моего рта. Взгляд скользит по золотистой коже, впадинке пупка, опускаясь к самому интимному. Следом тот же путь проделывает рука. Прости, Риэра, я обещал, знаю, что буду бережным и не стану торопиться, но нет сил ждать, тебе придется потерпеть!

Раздвинув коленом ее ноги, я занимаю свое место — среди широко разведенных бедер, и одним мощным толчком врываюсь в нее. Это то, чего я жаждал столько времени! Теперь она моя! Стоны Риэры лишь заводят меня еще сильнее. Знаю, ей сейчас не до удовольствия, но в данный момент даже думать об этом не хочу. Достаточно долго ждал, пришло время насладиться тем, от чего так долго отказывался. Теперь она вся моя!

Оргазм разрывает на части, заставив кричать, уткнувшись в ее волосы. Каждая клеточка тела пульсирует в такт толчкам крови. Моя Касик! Сколько же удовольствия ты подаришь мне! Я целую ее заплаканное лицо и уже через секунду вновь набрасываюсь — страсть сметает все препятствия! Девушка умоляет остановиться, но противостоять мне не может, и супруг получает все, что должен. Такова женская доля — смириться и терпеть.

Писк интеркома ворвался в мой рай. Картинка помутнела. Раздраженно рыча, я сорвал кусок силикона с кожи. Кому вздумалось?.. Злость сменилась на тревогу — когда понял, кто это.

— Говори! — коротко выдохнул я, нажав кнопку.

Глаза 23 Предательство

Гаян

Коридор тонул в полутьме, света вяло потрескивающих факелов едва хватало, чтобы видеть стены и окна, которые ночь словно занавесила черной портьерой. Лишь недавно перестал дергаться из-за неясных теней и шорохов, сразу же выхватывая кинжал из ножен.

Никогда не привыкну к этой планете! У нее нет лун, поэтому едва солнце уходит за горизонт, становится так темно, словно тебя заперли в тюрьме без единого луча света. Я был в такой, сходил с ума, потеряв ощущение времени и думая, что это навсегда.

Поэтому ночь в этом мире — каждый раз испытание. Один плюс — принцесса никуда не шастает по ночам, как положено девицам столь нежного возраста, когда мозгов еще нет, зато имеется жгучее любопытство — особенно к противоположному полу, и уникальное умение находить проблемы на симпатичную попку.

Дверь скрипнула за моей спиной, и вялость, навеянная почти полным отсутствием сна, слетела в два счета. Я резко обернулся, привычно выхватив кинжал, и через мгновение острие клинка уперлось в ключицу Касикандриэры.

Я выругался — на неизвестном, конечно же, ей языке, убрав оружие и смущенно глядя на ранку, из которой медленно стекала крошечная капелька крови. Как этой девушке вечно удается поставить меня в неудобное положение?!

— Простите, принцесса.

— Может, зайдешь уже в комнату? — она усмехнулась.

— Не могу покинуть пост. — Попытался отмазаться я. Быть наедине ночью, при свете свечи с любимой, одетой лишь в тонкий халат поверх ночного облачения? Нет уж, спасибо, не железный ведь!

— Не можешь покинуть пост? — Девушка изогнула бровь. — На котором стоишь, охраняя меня. Все верно?

У нее уникальная способность выбешивать меня и заставлять чувствовать себя последним идиотом!

— Да, — я скрипнул зубами, — но, принцесса…

— Так, хватит! — она схватила меня за китель, рывком втянула в комнату и закрыла дверь.

И только в этот момент я понял, что это моя спальня!!!

— По карнизу. — Бросила девушка, взяв со столика бокал и начав наливать вино.

— Что?

— Ты хотел спросить, как я тут очутилась, так? Вот и ответ — по карнизу. — Она отпила глоток, с насмешкой поглядывая на меня.

— Но зачем?

— Потому что нам нужно поговорить.

— О чем?

Касикандриэра промолчала, отвела взгляд и, поставив бокал на стол, медленно подошла ко мне. При свете свечей глаза казались огненными. Пришлось напрячь все силы, чтобы удержаться и не притянуть ее к себе, желая раствориться в этом пламени.

— Знаешь, о чем я жалела, когда думала, что умираю от яда Деметрия? — тихо спросила она.

— Нет. — Еще тише ответил я.

— Что не попробовала твои губы на вкус! — выдохнула Риэра, обвив мою шею руками и прижавшись ко мне.

Нельзя было оставаться с ней наедине, да еще ночью, нельзя — застучало в висках. Но уже было поздно — тело окатила горячая волна, руки сами обняли ее, помимо воли разума, который мгновенно умолк, стоило девушке поцеловать меня. Сколько бы женщин не было до нее, все воспоминания о них растворились в тот момент, уйдя в небытие, потому что я познал вкус губ любимой.

Ее стон немного отрезвил меня, потерявшего голову. Уткнуться лицом в волосы с дурманящим ароматом и попытаться остыть, чтобы суметь разжать руки. Но под губами дрожит жилка на ее шее, с этим искушением не справиться! Можно лишь припасть к ней со стоном, ощутив, как Риэра потрясенно выдыхает, отклоняя голову вбок, и гладит меня по волосам. Наслаждение ты мое! Безумное наслаждение! Любимая! Моя Касик!

— Твоя, — выдохнула она в ответ, и я осознал, что произнес это — все это — вслух!

— Моя? — только так и смог заставить себя отстраниться — чтобы заглянуть в полыхающие глаза.

— Да! — она не позволила долго бездействовать, вновь притянула меня к себе.

Халат упал к ее ногам, оставив девушку в полупрозрачной рубашке. Свечи бесстыдно высветили для меня изгибы роскошной фигуры и очертания груди, затвердевшие соски которой буравили нежную ткань. Я застонал, вспомнив, как мечтал об этом, и снова не смог воспротивиться искушению. Поцеловал ее в податливые губы, в нежную шею, рыча поласкал соски и опустился перед любимой на колени. Уткнулся лицом в ее живот, втянул носом аромат тела, и, даже сквозь ткань почувствовав мурашки, что побежали по ее коже, накрыл их ртом…

— Гаян! — сорвалось с губ Риэры.

Этот страстный стон снес, как вода, прорвавшая плотину, все ограничения и унес в никуда доводы рассудка. Рубашка в один миг стекла с тела на пол. И вот я уже прижимаю ее, обнаженную, спиной к постели, срывая с себя одежду — хочу чувствовать любимую всей кожей, каждый изгиб, все уголки, до единого!

Она прильнула ко мне, целуя, запустила руку в мои волосы, от этого внутри полыхнуло так, что пришлось замереть на мгновение. Эти чувства, никогда ранее не изведанные, оглушили ярчайшей вспышкой, бросив в бездну блаженства.

— У твоих губ вкус нежности и страсти, — прошептала Риэра, так улыбаясь, что душа начала плавиться от переполняющего ее счастья.

— У твоих тоже, — я ухмыльнулся и, поцеловав за ушком, прошептал, — позволь изведать вкус и тех губок, что внизу!

— Гаян! — она возмущенно ахнула.

— Не хочешь? Тогда не…

— Хочу! — перебила она и спрятала заалевшее лицо у меня на груди.

— Не пожалеешь! — выдохнул я и вновь начал целовать ее. Желание сводило меня с ума, но об этом нельзя было даже думать. Я могу подарить удовольствие любимой, но о своем должен забыть. И пусть! Ее наслаждение — слаще собственного!

Я судорожно вздохнул, втянув горошинку соска в рот и захмелев от его сладкого вкуса. Риэра изогнулась, застонав, из моего рта эхом вырвался ответный стон. Ее живот вздымался под поцелуями от тяжелого дыхания, словно бурное море в шторм. Когда кончик языка обвел кругом впадину пупка, девушка прошептала что-то, запустив руку в мои волосы. Каждая ее ласка сводит с ума!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Зарычав, я проложил дорожку поцелуев до лона. Бедра Риэры доверчиво раскрылись передо мной, заставив задрожать от прокатившейся по душе волны нежности. Больше сил медлить не было, так хотелось попробовать ее на вкус. Я поцеловал подрагивающую плоть, сжав ладонями ягодицы и сам сгорая от желания. Какая же ты вкусная, любимая!

Мои губы заставили девушку закричать от удовольствия. Она закрыла себе рот рукой, чтобы не перебудить весь дворец, но мне было все равно — лишь ее удовольствие в тот момент имело значение для меня, опьяненного наслаждением любимой женщины. Замирая от восторга, я ласкал ее, пылающую в моих руках, заставлял биться в судорогах блаженства снова и снова, чувствуя его, как свое собственное.

— Гаян… — Выдохнула Риэра, когда мое тело прижалось к ее телу, покрытому бисеринками пота, которые блестели на золотистой коже, словно капельки огня. Свечи почти догорели, это раздосадовало меня — хотелось разглядеть любимую, обнаженную и такую красивую!

— Люблю тебя! — прошептал я, чувствуя, что тону в пламени глаз моей Касик.

— Люблю! — эхом откликнулась она, погладив мою щеку.

Стон заставил меня захлебнуться. Я прикрыл глаза, скрывая предательскую влагу, и начал целовать ладошку и кончики пальцев. Такое безумное счастье — слышать ее признание! И такая острая боль — от осознания, что уже утром все это растает без следа! Наше счастье — недолговечное, как цветок, что распустился ночью, вобрал в себя всю ее тайну и силу, а утром увял, потому что его жизнь под солнцем невозможна.

— Гаян, — принцесса заглянула в мои глаза. — Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной. Ты, а не этот монстр.

Саяна

В доме было темно. Лишь язычки пламени в стеклянном прямоугольнике современного камина, что тянулся вдоль стены, освещали просторную гостиную. Пахло кофе и выпечкой. Пришлось напрячь все силы, чтобы не откликнуться на призыв вальяжно изогнутых лежанок. Как же устала! Ноги дрожат, пальцы заледенели, спину ломит, будто по мне пробежалось стадо обдолбанных кузнечиков размером со слона. Если я бессмертна, откуда это все? Так нечестно!

— Когда действуешь на пределе сил, тело мстит, — сказал хозяин дома, словно прочитав мои мысли. — И без разницы, смертен ты или вечен. — Значит, на самом деле прочитал.

— А вы к кому относитесь? — неугомонный характер заставил меня язвительно усмехнуться. — К первым или вторым?

— Я демон.

Это прозвучало так просто и обыденно, словно он обозначил свою национальность — ах да, кстати, я испанец. Примите к сведению и задавайте следующий вопрос. Мои губы нервно дернулись. Дурацкая привычка улыбаться, когда нервы натянуты до предела, как кожа на лице у молодящейся из последних сил кинозвезды. Интересно, так всегда было? Тогда на похоронах меня, наверное, били.

— А я — Ангел! — не удержалась та часть личности, с которой мы пока не были знакомы.

— Знаю. — Мужчина улыбнулся и подошел ближе, позволив рассмотреть себя.

У него не было рогов, клыков или крыльев, как у летучей мыши — впрочем, как и у меня — ни крыльев, ни нимба. Внешне обычный — темные волосы до плеч, убранные за уши, правильные черты лица, худощавое тело. Вот только глаза — они затягивали в себя, глубокие, словно бездонные, что-то мелькало в них на долю мгновения, но уловить не удавалось. В них танцевали огоньки пламени — но вовсе не адского, это были всего лишь отсветы камина.

— Вы расстроены? — он усмехнулся. — Могу принять демонический облик, желаете? Но тогда вам придется любоваться мной полностью обнаженным.

Он шутит или?..

— Простите, Саяна. — Демон развел руками. — Не шучу. Но немного поддразниваю.

— Откуда вы знаете мое имя?

— О! — Мужчина расхохотался. — После недавних событий вас знают все демоны до единого!

— Каких событий? — я нервно сглотнула и облизала пересохшие губы.

— Так это правда? — его брови уползли на лоб. — Вы на самом деле ничего не помните? Ходили слухи, но…

— Послушайте! — это уже начинало раздражать. — Как вас, кстати, зовут?

— А это имеет значение?

Ну, если я собираюсь орать на мужчину, то мне удобнее это делать, обращаясь к нему по имени!

— Хорошо, на земле меня знают под именем Влад.

— Надеюсь, не Цепеш.

— Правду говорят о вашем чувстве юмора! — сквозь смех отметил демон. — Присаживайтесь, Саяна. — Он указал на кресла в глубине комнаты.

— Спасибо, — я с удовольствием буквально рухнула в одно из них, с трудом сдержав стон. Как же приятно! Мягко, тепло, вокруг витают ароматы кофе и булочек! Красота!

— Позволите угостить вас чем-нибудь?

— Простите, нет. — Что-то мне подсказывает, что принимать от демона еду и питье — плохая мысль.

— Как скажете. Но, поверьте, причинить вам вред я бы не осмелился. — Демон, присевший в кресло напротив, выглядел немного обиженным.

— Рада вашему благожелательному настрою, Влад, но мне бы хотелось получить ответы на вопросы, от которых вы пока что благополучно увиливаете.

— Прошу простить, демоническая природа сказывается! — нагло съязвил он. — Нам веры нет, или как там у вас говорят?

— У демона лживый язык. — Само вырвалось у меня.

— Верно. Что ж, задавайте вопросы.

— Так, — я даже немного растерялась. — Хорошо. Начнем с главного. Расскажите мне о Горане Драгане.

— Серьезно? — Влад расхохотался, шлепая ладонями по подлокотникам. — Умора! Саяна просит рассказать о Горане!

И зачем зеленоглазая демоница просила найти этот дом? Или озеро? Ничего не понимаю!

Смех резко оборвался.

— Вы только что вспомнили об Анне? — дрожащим голосом спросил мужчина, подавшись вперед. — Простите, что лезу в вашу голову! Но вы видели ее? Зеленые глаза, русые волосы, ростом примерно с вас?

Сердце сжало тоской. Он, похоже, любил ее.

— Нет! — ахнул демон. — Она… — он сцепил руки в замок с такой силой, что хрустнули суставы. — Мертва?!

— Мне очень жаль, Влад, — прошептала я.

— Анна… — Прошептал мужчина, отведя глаза. — Моя девочка! Кто? — резко выдохнул он, вскинув на меня полыхающие болью и яростью глаза. — Кто убил ее?!

Я замерла, не зная, что ответить. Сказать, что это Алекс? Не говорить? Не думаю, что имею право предавать Охотника. Но и врать демону, только что узнавшему, что его любимую убили, кощунство. Я заметалась, подыскивая решение, но через пару секунд это уже было неактуально. Мне буквально кожей удалось ощутить, как чужое сознание нагло лезет внутрь, наплевав на правила, условности и мои при этом ощущения — весьма похоже на гинекологический и проктологический осмотры, которые тебе делают одновременно и в принудительном порядке.

Полыхнувшее возмущение само включило какой-то защитный механизм, о котором я не имела никакого понятия, и демона выкинуло обратно. Но было поздно — он успел узнать, что хотел.

— Алекс Орлов! — прошипел Влад, вскочив. — Мерзавец! Убью!!!

Вот теперь я верила, что передо мной демон — черты лица заострились, переносица утолщилась, пропорции тела менялись на глазах. Из головы, раздвигая пряди волос, вылезли толстые «пеньки». Твою мать, это рога?! Вместо ногтей из пальцев уже торчали толстые желтые когти — даже на вид острые. Темно-серый свитер и джинсы уже трещали по швам. Весь мой благодушный настрой улетучился. Я встала и, не сводя взгляда с бушующего существа, начала медленно пятиться к выходу.

— Анна! — басом прорычал демон, сжав кулаки и пропоров ладони своими же когтями. На паркет закапала кровь.

В этом стоне было столько боли, что во мне полыхнуло сочувствие к нему. Понимая, что это не лучшее решение, я все же подошла к мужчине, не в силах противиться порыву. Между нами словно протянулась золотистая ниточка — клянусь, мои глаза ее даже видели — и его боль хлынула в меня, заставив ахнуть, как от удара ногой в солнечное сплетение.

По моему лицу потекли слезы. По его — скорее уж морде на тот момент — тоже хлынула влага. Началось превращение в обратную сторону, демон снова принял облик человека. Теперь передо мной стоял просто рыдающий мужчина, только что узнавший, что его любимая мертва.

— Зачем вы?.. — он не договорил, всхлипнув, и тут же отвернулся. Все же мужчины, кем бы они ни были, не любят плакать при свидетелях. Но меня такая его реакция даже порадовала — раз Влад в состоянии смущаться из-за того, какое впечатление производит на нежданную гостью, не все так ужасно.

А вот мне самой, если честно признаться, было плохо. Вся его боль словно перекочевала в мою душу. Наверное, так и было. Не знаю, как это сделала. И, несмотря на то, что состояние весьма паршивое, не жалею об этом. Должно быть, я и раньше так поступала. И вряд ли сожалела потом.

— Зачем? — тихо произнес он и вновь не договорил, всхлипнув.

— Хотела помочь. — Тихо ответила я.

— Нет, не о том хотел спросить. — Мужчина развернулся ко мне лицом. — Спасибо, что помогли. Но зачем Анна приходила к вам?

— Не знаю. Последним, что она сказала, была просьба кого-то или что-то найти.

— Что точно она говорила? — Взгляд демона наполнился тревогой.

— «Найди… помешай им… зовет тебя… слышишь?» А когда я спросила, кого найти, она ответила «Озеро. House… Lago en el… el Cielo», — перед моим внутренним взором встали зеленые глаза, которые стремительно тускнели, словно краски попросту вытекали из них. — Я пыталась дать ей кровь, — пробормотали мои губы, — но Алекс помешал. Простите, может быть, мне удалось бы ее спасти.

— Спасибо. — Он неожиданно сжал мою ладонь. — За то, что попытались.

— Но не получилось.

— Намерение Ангела дать свою кровь демонице уже дорого стоит.

— Какая разница? — неожиданно внутри полыхнула злость. — Что вы все так зациклились на этих проклятых ярлыках?! Человек, санклит, демон, ангел… Да какая, к дьяволу, разница?! Мы все просто живые существа и хотим, по сути, одного и того же — оставаться живыми как можно дольше! Кто дал одному существу право считать себя лучше другого? Убивать того, кто не такой, как он сам? Это же идиотизм!

— Анна говорила те же слова. — Влад грустно усмехнулся, сел обратно в кресло и, уперевшись локтями в колени, закрыл лицо ладонями.

— Мы с ней могли бы подружиться. — Я тоже присела.

— Мы прошли в ваш мир не так давно, — глухим голосом начал рассказывать демон. — Когда был всплеск энергии во время креста планет, и открылось множество порталов.

При этих словах я почем-то вспомнила блондина с жестким взглядом и огромную зверюгу, грифона, кажется. Первый лежал на земле, придавленный огромной позолоченной статуей, а второй пер на меня с грозным клекотом.

— Анне ваш мир сразу понравился, — продолжал Влад. — Она влюбилась в него с первого взгляда! Он такой зеленый! И вода льется прямо с неба! Даже порталом была вода! — по голосу чувствовалось, что он улыбается. — Анна не захотела далеко уходить. Мы остались здесь, рядом с вратами. И дом этот оказался очень кстати. А надо было уходить как можно дальше!

— Почему?

— Потому что озеро — портал. Мы прошли через него. А потом и они тоже.

— Кто?

— Мы приняли их, помогли, поделились всеми ресурсами. — Прошептал демон, словно не слышал вопроса. — Только потом начали подозревать, что они явились на землю с миссией. Они служат Ему. Им нужно было озеро, нужен портал. — Для чего, Влад? Кто они? Да не молчи же! — я попыталась встретиться с ним глазами, но мужчина уставился на что-то за моей спиной. — Что? — хлопнула дверь, по гостиной прошлась упругая волна холода. Кажется, у нас гости.

Гаян

— Это невозможно. — Близость любимой женщины затмевала мой разум, но то, чего она хотела — ее смертный приговор.

— Почему? — принцесса напряглась. В голосе зазвенели нотки стального характера.

— Деметрий. — Больше, на мой взгляд, говорить было нечего.

— Емко! — Риэра зло рассмеялась. — Ты всерьез считаешь меня пустоголовой девчонкой, которая в порыве страсти решила отдаться на сеновале своему охраннику?

Я уязвленно хмыкнул. Быть виновником ее гнева — незавидная участь. Глаза полыхали смертоносным пожаром, что проносится по земле, уничтожая все на своем пути. Какой потрясающей женщиной она станет! Если Покоритель миров не сломит ее душу, не растопчет горячее сердце, не обратит в пепел великодушие и милосердие. Если этот мерзавец не превратит Риэру в копию Аяны — красивой, но ядовитой и мертвой внутри.

— Все гораздо проще и жестче! — продолжила принцесса, приподнявшись на локте. — Я хочу не отдать девственность, а избавиться от нее! Чувствуешь разницу?

— Он уничтожит тебя за это.

— А кто сказал, что он об этом узнает? — она усмехнулась с горечью, и на переносице появилась ломаная морщинка. Раньше ее не было. — Пусть считает себя первым, я-то буду знать, что отдалась любимому мужчине, а не этому чудовищу! Тогда хоть что-то будет греть меня ночами!

— Риэра, он умен. А жизнь долгая и сложная. Когда-нибудь ты если и не проговоришься, то подумаешь об этом в запале ссоры, и все отразится на твоем лице. Деметрий поймет. У него звериная интуиция! Доказать уже ничего не сможет, поэтому превратит твою жизнь в нескончаемое мучение. А это он умеет в совершенстве!

— Я тоже! — она толкнула меня в грудь и села сверху. — Если потребуется, Гаян, я канделябр себе туда засуну, отдамся первому встречному, но Деметрий мою девственность не получит!!!

Она склонилась и начала целовать меня, накрыв благоухающим водопадом кудрей. Я застонал, взведенный до предела, ощущая, как любимая прижимается ко мне, растворился в неповторимом удовольствии, страстном поцелуе, вкусе губ, и момент, когда Риэра сделала это, упустил. Пальчики коснулись члена, заставив изогнуться, запрокинув голову. Легкое движение ее бедер. Преграда на пути. Секунда, чтобы успеть помешать ей. Толчок, стон Риэры, и я внутри.

Наслаждение — яркое, обжигающее, заставляющее рычать, затмило разум. Не позволял себе даже думать о том, что узнаю, каково это — взять любимую женщину! Хотя, скорее уж, это она взяла меня — практически силой! Интересно, все невинные барышни на этой планете так напористы?

С губ сорвался смешок, но девушка накрыла их поцелуем, и все остатки мыслей разлетелись. Полыхнуло так, что вообще перестал ощущать, где нахожусь сам, где кончается мое тело и начинается ее. Одним рывком перевернув принцессу на спину, я прижал ее к постели, войдя до упора, следуя желанию слиться с ней воедино.

Она застонала, заставив очнуться. С глаз словно спала багровая пелена. На смену бешеной эгоистичной страсти пришла пронзительная нежность и желание, требующее разделить блаженство с любимой — такой уязвимой сейчас.

— Прости, — прошептал я, покрывая лицо Риэры поцелуями. — Прости, умоляю!

— Гаян! — она запустила руку в мои волосы, сорвав с губ протяжный стон, и улыбнулась, словно смакуя его. — Все хорошо. — Девушка притянула меня к себе, сжала обжигающей упругостью так, что перехватило дыхание. Вот они, пресловутые искры из глаз! Я приподнялся, чтобы не раздавить ее своим весом, но она протестующе заворчала, не отрываясь от поцелуя, и вновь прижалась так тесно, как только могла.

Не могу с ней спорить, сделаю все, что пожелает любимая, выполню все желания! Лишь бы ее глаза так сияли, лишь бы руки гладили мою спину, лишь бы желание заставляло нас обоих пылать единым пламенем! Умру за это счастье, отдам жизнь, не колеблясь ни мгновения!

Я начал движение на пути к извечному, дарованному человеку свыше наслаждению. Так медленно и осторожно, как только мог, чтобы не причинить Риэре боль. Ее ответные толчки бедрами, сначала неуверенные, набрали силу и задали свой темп, которому я подчинился, сцеловывая стоны удовольствия с ее губ.

— Люблю тебя! — вырвалось изо рта. — Люблю, люблю, люблю!

— Люблю! — вновь эхом прозвучало в ответ. — Сероглазый мой!

Огненная моя! Сгорю в тебе, но никому не отдам, никогда! Вести тебя к наслаждению, балансируя на грани, сдерживаясь лишь усилием воли, вот предназначение простого солдата, что посмел полюбить принцессу, отданную тому, кто вершит судьбы миров!

Риэра вскрикнула, прорезав мою спину глубокими царапинами. Я не заметил эту боль, утонув в ее пламенеющих глазах. Время остановилось. Выдох. Прерывистый вдох. Запрокинутая голова. Стон сквозь закушенную губу. Дрожь. Крик. Взрыв.

Моя! Никому не отдам! Рычу сквозь стиснутые зубы и отдаюсь ей — полностью и навсегда!

Я подскочил на кровати, хватая ртом воздух и пытаясь справиться с паникой, что охватила все тело, сжав сердце. Такое было лишь дважды — когда впервые вышел в легком, почти неощутимом на теле скафандре в открытый космос и в тот день, когда меня швырнули в бетонный мешок тюрьмы, где можно было лишь лежать, сжавшись комком и умирать без единого луча света и надежды.

Ночь с Риэрой. Так это приснилось! Облегченно выдохнув, я улегся на спину, отшвырнул одеяло и вздрогнул — на простыне было пятно крови. Значит, не приснилось. Это на самом деле произошло. С губ сквозь раздраженное шипение сорвались ругательства. Чем я думал, когда позволил себе такое?! Да, принцесса особо разрешения не спрашивала, но нужно было вовремя остановить ее и помешать сотворить эту беду! В мозг хлынули воспоминания, дыхание тут же сбилось. Кого я обманываю? Одно ее слово, взгляд и все сделаю! В огонь пойду, лишь бы услышать шепот — «Мой сероглазый!» Да что же это в самом деле за безумие?! Неужели магия рода Касик во всем виновата? Совершенно некстати вспомнилось, как смотрит на свою жену, Кассию, Аконт — словно влюбленный юнец. А ведь они женаты не первый десяток лет!

Так, довольно! Я прыжком встал с постели, изрезал простыню кинжалом и утрамбовал в мусорное ведро, а самую главную улику — лоскут с пятном крови сжег на огне свечи. Запах гари наполнил комнату. Пришлось распахнуть окно. У конюшен горели факелы. Кому вздумалось седлать лошадей посреди ночи?

Душу сжало плохое предчувствие. Самое главное — где Риэра? Внутри все похолодело. Я внезапно осознал, почему принцесса так хотела расстаться с девственностью. Понимала, что если задуманное сорвется, Деметрий не оставит ее в живых.

В конюшне не хватало трех жеребцов. Вороного принцессы с кличкой Дерзкий, Гордеца — любимого скакуна Аконта, и белоснежного Победителя, принадлежавшего принцу Кассию. Ожидаемо. Я стиснул зубы. Что же ты творишь, Риэра! Сумасшедшая моя!

Гнедая кобыла быстро доставила меня к тюрьме. Как и думал, стражники спали беспробудным сном. От них разило дешевым пойлом. Рядом валялись пустые бутылки. Попытки разбудить хотя бы одного успехом не увенчались. Да и вряд ли они хоть что-то видели, пьянчуги.

На всякий случай я все же дошел до камер, в глубине души надеясь, что произойдет чудо и успею помешать принцессе совершить глупость, которая может стоить ей жизни. Но нет, лимит на чудеса мной этой ночью, похоже, исчерпан до дна — камеры были пусты.

— Риэра!!! — я со всей дури вдарил кулаком в стену. Проклянешь меня, знаю, но ты не оставила мне выбора!

Я вышел во двор, достал из кармана следящее устройство, подкинул в воздух. Расправив лопасти, оно скрылось в темноте. Остается ждать, когда на экране, что сжимали мои ладони, появятся беглецы — тепловизор увидит их даже в этой непроглядной тьме.

А мне нужно сделать кое-что еще.

Касикандриэра

Ветер бил в лицо, спина лошади упруго ходила между моими ногами, каждый толчок отдавался тупой болью в самом сокровенном месте, но стоило вспомнить о поцелуях Гаяна, объятиях и… всем остальном, как боль исчезала, и там словно начинало биться второе сердце, разгоняя по телу горячие волны. Что было весьма кстати — ночь выдалась холодная, и бешеная скачка заставляла чувствовать себя словно в ледяной проруби.

Тьма вокруг окутывала нас с отцом и братом безвременьем, оставалось лишь надеяться, что лошади не подведут и прискачут к нашему небольшому охотничьему домику, где уже ждут остальные. Да, наши шансы невелики, понимаю, но оставить Кассия и папу умирать в темнице не смогла. Это чудовище, вероятно, все равно приказал бы казнить их. Может быть, даже в подарок мне на свадьбу. А после того, как я выбрала жизнь Гаяна, Деметрий непременно накажет за это строптивую принцессу. Его месть будет изощренной и извращенной. Но тогда вариантов не было. Допустить, чтобы Покоритель миров и его, моего любимого, сварил заживо, не смогла. Что ж, будет, как будет.

А вот и свет! В домике зажгли факелы, чтобы они служили нам ориентиром. Даже лошади ускорились, увидев их. О, копыта уже бьют по брусчатке внутреннего дворика! Выбегают конюший и его сыновья, берут лошадей под уздцы и помогают спешиться. Наконец-то!

Мы переглянулись с отцом и братом, улыбаясь. Нам удалось! Сестры обняли меня. Мать, не удостоив даже взглядом, повисла на шее Кассия, не желая его отпускать. Стало грустно — чтобы я ни сделала, никогда не заслужу даже капельку ее любви. Если бы не отец, она своими руками придушила бы, наверное, ненавистную дочь сразу же после того, как та вылезла из ее утробы. Пора бы мне уже смириться с этим. Я смахнула слезы со щек, радуясь, что на дворе ночь.

— Благодарю тебя, Риэра! — папа обнял меня. — Ты спасла нас всех, доченька. Теперь моя очередь позаботиться о тебе, родная!

— Отец! — я уткнулась лицом в его грудь и неожиданно расплакалась, как бывало в детстве. — Папочка! — слезы душили меня.

— Все хорошо, забудь об этом монстре, ты больше его не увидишь! Как только начнет светать, мы уедем, он никогда нас не найдет! Мои доверенные люди помогут спрятаться, все будет хорошо!

Детство кончилось. Нельзя больше выплакать все обиды в отцовскую рубашку. Он уже не может защитить свою маленькую принцессу от всех монстров. Она выросла и должна быть сильной. Придется выйти за чудовище замуж. Жаль, что прекрасным принцем оно становится только в сказках. Но это ничего не меняет. Принцесса отняла у злой судьбы свой кусочек счастья сегодня ночью. Теперь ее очередь защищать семью.

— Я вернусь к Деметрию, отец. — Произнесли словно чужие губы.

— Нет, Риэра! — громыхнул он. — Я не позволю! Запрещаю тебе даже думать об этом! Ты едешь с нами!

— Если бы я поехала с вами, он бы искал нас до тех пор, пока не нашел бы.

— Дочь, не перечь…

— Отец! — перебила я. — Ты сам знаешь, что у нас нет выбора! Деметрий станет моим мужем, клятва Богине должна быть исполнена! Иначе вся наша семья будет расплачиваться за нарушение обета! Ты сам все знаешь. Я вернусь к жениху, это даст вам шанс. Может, со временем мне удастся убедить его простить вас. Все будет хорошо.

— Аконт, она права, — вмешалась Кассия. Не глядя на меня, мама взяла его под локоть и потянула в сторону. — Поспеши, нужно собираться, вот-вот начнется рассвет. Нам пора отправляться в путь! Поехали, Аконт!

— Никто никуда не поедет!

Мужской голос заставил всех вздрогнуть. Суета во дворе прекратилась. Сыновья конюшего замерли с тюками в руках, которые грузили на задник кареты. Все повернули головы к воротам, в которых смутно угадывалась, подсвеченная первой полоской рассвета, человеческая фигура. — Гаян! — облегченно выдохнула я и бросилась к любимому. Но остановилась в шаге от него, не в силах двинуться, уничтоженная выражением серых глаз.

Он… он ненавидит меня!

— Гаян! — ноги через силу сделали еще шаг к нему.

— Молчи! — прошипел он. — Больше нам говорить не о чем!

— Умоляю, отпусти их! Деметрию нужна только я! Пожалуйста!

— Поздно! — сквозь зубы процедил он.

— Почему?

Вместо ответа Гаян ткнул пальцем вверх. Я посмотрела в небо и едва удержалась на ногах, увидев охваченный полыханием алого рассвета шаттл, что медленно шел на посадку.

— Деметрий. — Выдавили омертвевшие губы.

— Ли, Ли! — раздался сзади звонкий детский голосок. Я обернулась, вновь вздрогнув. Самая маленькая из моих сестренок, что еще вовсю картавила, воспользовалась тем, что ее нянька загляделась на железную птицу в небе, и понеслась ко мне, покачиваясь. Она вечно попадала во всяческие переделки — более неуклюжего существа нет во Вселенной!

— Стой, малышка! — мне удалось подхватить ее на руки, прежде чем что-нибудь стряслось. Но предотвратить то, что произошло потом, было не в моих силах.

— Семейная идиллия! — голос Деметрия сочился ядом. — Может, заказать картину? Такие эмоции на лицах! Это бесценно! Как думаешь, Риэра, где нам повесить это полотно?

— Где пожелаешь. — Тихо ответила я, крепко прижав к себе сестренку, что начала кукситься, исподлобья глядя на чужого дядю.

— Ну как же! — он вплотную подошел ко мне. — Ведь кроме как на этой картине, ты родных больше не увидишь!

— Деметрий, умоляю! — голос сорвался.

— Знаешь, что самое смешное? — он склонился ко мне, обжигая дыханием ухо. — Я ведь как раз хотел помиловать их — твоего отца и брата. В честь нашей свадьбы, дорогая! Представь, как я удивился, когда Гаян сообщил мне о побеге, который ты устроила!

Я встретилась взглядом с сероглазым. Непроницаемое лицо.

— Твой обожаемый охранник взял с меня слово, что ты будешь помилована. Слово я сдержу. Тебе дарована жизнь, Касикандриэра. Ты будешь наказана по-другому.

— Деметрий, умоляю, пощади их!

— У тебя совсем недавно был выбор, помнишь? — с удовольствием прошептал он. — Гаян или отец с братом. Ты выбрала. Переиграть нельзя.

— Это не игра! Это жизни самых родных мне людей! Если ты их казнишь, я всей душой возненавижу тебя!

— Маленькая наивная принцесса! — Деметрий ухмыльнулся. — Игры в романтику закончились. Зачем мне твоя душа? Я хочу лишь тело!

В замке нас сразу же разделили. Мою семью увели. Я осталась в комнате с Деметрием. У дверей стоял Гаян все с тем же лицом. Мне уже было все равно, к ним обоим я чувствовала лишь глухую ненависть. Больше всего хотелось только одного — проснуться и понять, что это лишь дурной сон. Хочу, чтобы в моей жизни не было ни того, ни другого.

Хлопнула дверь. Я облегченно выдохнула — Лия! Хоть один человек, которого не хочется придушить, рядом!

— Итак, как ты будешь извиняться? — произнес Деметрий, усевшись на стул у столика.

— Что ты хочешь? — устало спросила я.

— Не ты, — он даже не посмотрел на меня. — Вопрос адресован твоей служанке.

— Она ничего не сделала!

— Вот именно! В этом и проблема! Кажется, мы с тобой договаривались о том, что ты будешь докладывать мне о каждом шаге своей госпожи? Все верно?

— Да, Повелитель. — Пробормотала девушка, не поднимая глаз.

— Тогда почему о ее очередной выходке я узнал от Гаяна?! Раньше ты не стеснялась и не мучилась угрызениями совести, рассказывала обо всем. Что изменилось?

— Как ты могла?.. — я потрясенно уставилась на Лию. Она все еще не поднимала глаз. По щекам текли слезы.

— Даже интересно получится! — Деметрий издевательски расхохотался, встав. — Твое наказание, ее наказание, и его, — последовал кивок в сторону Гаяна, — и все в одном! — он подошел к нам. Лия попятилась, но мужчина схватил ее за руку.

— Отпусти ее! — я попыталась помешать ему. — Она ничего не знала, вообще ничего!

— Ее работой было обратное — знать! И доложить! — Деметрий толкнул девушку животом на столик.

— Не трогай ее, возьми меня!

— Тебе придется подождать первой брачной ночи, нетерпеливая моя! А я всего лишь стравлю напряжение, что накопилось. Не ревнуй, дорогая, это же всего лишь служанка! — он задрал ее подол, Лия начала вырываться.

— Нет! — я бросилась на него.

— Держи ее! — рявкнул Покоритель миров, и руки Гаяна сжали меня стальными тисками.

Я умоляла, угрожала, просила, ничего не помогло. Задыхаясь от рыданий, мне пришлось смотреть, повиснув на руках сероглазого, как Деметрий силой берет мою подругу. Долго, с удовольствием, жестоко насилует ее тело и мою душу.

Потом этот монстр просто ушел. Гаян отпустил меня. Я упала на колени рядом с Лией и прижала девушку, которая выла, как животное, к себе. Она вцепилась в меня, полились сумбурные слова. Но они были неважны. Я уже простила ее.

— Принцесса, вы должны пройти в спальню.

А вот Гаяна не прощу!

— Убирайся! — процедила я, не в силах даже посмотреть на него.

— Я сделал то, что должен был.

— Ненавижу тебя, ублюдок!

— Ненавидьте, сколько пожелаете, госпожа. Зато вы остались живы, для меня это самое главное!

Саяна

Учитывая нас с Владом, в комнате стояли пятеро мужчин и три девушки — но среди нас не имелось ни одного человека. Было бы забавно, если бы не страх, что расползался по моему телу, заставляя его дрожать — словно ледяной туман вновь забрался под одежду. Я оглядела гостей. А ведь мы уже встречались! Барабанщики, что играли под мостом! Зажигательное было выступление, вот только зрители потом все до единого ощутили упадок сил, а одного мужчину я даже тайком напоила своей кровью — так как у него случился инфаркт. Значит, не почудилось, все-таки вы, ребята, демоны! Один из мужчин вальяжной походкой вышел вперед. Похоже, это вожак стаи. Тот самый, с самым большим барабаном и шикарными темными кудрями до плеч. В день представления его лицо было покрыто краской — одна половина черная, другая красная, но я все равно узнала его.

Никогда не забуду, как от зрителей того представления в воздух взвились голубые дымные ниточки и, переплетаясь, потянулись к кудрявому. По мере ускорения ритма ниточки становились все толще и пульсировали в такт. Опутав черноволосого, они сплели вокруг него кокон, что начал вертеться, все набирая скорость. Глаза мужчины полыхали. Он вздрогнул, когда энергетический кокон сжался и словно впитался в него сквозь обтягивающий костюм.

Тогда меня впервые накрыло видение с озером, со всех сторон окруженным горами, и домом, встроенным в одну из скал. Это было то самое озеро, в которое я сегодня окунула руку — портал между мирами!

В день представления мужчина с кудрями до плеч встретился со мной взглядом, и барабанщики поспешно уехали, покидав инструменты в кузов пикапа. Сегодня же я их, кажется, не пугала. С ухмылками глядя на меня, они явно чувствовали себя хозяевами положения.

Я посмотрела в глаза темноволосого и вздрогнула — они наливались алым! Вот кто он! Тот самый черный пес! Демон-оборотень, выходит? Мужчина подошел ближе. Наглый, напористый. Внутри меня разлилось ледяное спокойствие — видимо, вновь проснулась часть личности, утерянная вместе с воспоминаниями. Напугать вздумал? Не выйдет!

— Гав! — его дыхание обдало мое лицо. Он расхохотался. Позади него захихикали девицы.

— Доволен собой? — я усмехнулась. — Перед девочками выделываешься? Поумнее шуточку придумать мозгов не хватило, кобелек?

— Говорил же, что мы еще встретимся! — уязвленно процедил он. — Ты мне ответишь за Макилу!

— Агор, она ничего не помнит, — к нам подошел Влад. — Отпусти ее, или у нас всех будут проблемы.

— Если не помнит, значит, ее силы на нуле, — огрызнулся пес. — Тем лучше, надо Орлову спасибо сказать, облегчил задачу! А проблемами нас не запугать — тут уже и так всюду Хранители рыщут!

— Хранители?! Если они поймут, что вы затеяли, — Влад с опаской глянул на меня, — нас всех…

— Озеро почти полное, — перебил его Агор, усмехнувшись. — А то, чего не хватает, нам предоставит Ангел!

— Чего бы ты ни хотел от меня, забудь! — прошипела я.

— А то что? — ухмылка вновь скривила морду пса, но мой кулак ее стер. Ангел, может, и не помнила всех чертей из своего прошлого, но вот тело навыки боя не забыло. Удар в печень, стон пса, замком ладоней по хребту, роняем наглеца на колени, вдогонку посылаем ступней в челюсть и…

Острая боль в затылке и темнота.

— Я же обещал, что ничего никому не расскажу!

Кажется, это Влад. Почему он напуган?

— Конечно, не расскажешь. — Голос пса.

— Агор, не убивай! — шум, возня, звук ударов.

Да что там происходит?!

Кажется, я лежу на полу. Глаза открываются с трудом. Да, под щекой паркет. Голову приподнять не удалось. Как же она гудит! Там поселились бешеные шмели? Которые гоняются за обдолбанными кузнечиками?

Последнее, что помню — била этого треклятого пса. И надо признать, с удовольствием! А потом боль в затылке и темнота. Твою ж мать, тупой Ангел! Всегда проверяй, прикрыта ли спина! Есть ли пространство для маневра и будет ли куда отступать в случае чего! Так меня учили. Вспомнить бы еще, кто! Но вместо этого вспоминается чушь вроде того, что в кино если главного героя с амнезией бьют по башке чем-то тяжелым, он, очнувшись, все помнит! Жаль, со мной не сработало. А долбанули, и правда, чем-то весьма нелегоньким и явно со всей дури! Человека так убить можно.

Громкий хруст заставил меня замереть. Это кости! Когда они ломаются, этот звук ни с чем не спутаешь, он ни на что не похож, его нельзя сравнить с каким-то другим. Тот, кто хоть раз его слышал, уже не забудет никогда. Не понимаю, откуда, но я знала, что Влада больше нет. Куда попадает демон после смерти? Понятия не имею. Но надеюсь, там он встретит свою Анну.

— Куда пошла? — рыкнул Агор, заставив меня выплыть из философских размышлений.

— Срежу ее волосы, — ответил женский голос. — И кровь возьму. — Я услышала звук приближающихся шагов. — Знаешь, какую силу это моим ритуалам даст?

Кто-то остановился рядом. С трудом приоткрыв глаза-щелки, я увидела ноги в блестящих алых балетках. В волосах зашевелилась рука. Ну уж нет! Это моя шевелюра! Только тронь, я сама с тебя скальп сниму!

— Пош…ла пр…очь! — язык не слушался. Собрав все силы, я рывком приподнялась на руках.

— Ай! Она очухалась уже! — девица взвизгнула и шустро отскочила в сторону. В руке дрянь сжимала кухонный нож.

— Только подойди, я тебе его в глотку воткну! — вырвалось у меня. Качаясь, я начала вставать, краем глаза заметив, что Агор — с покрытым кровью подбородком, начал обходить меня сбоку. Так, не забыть посмотреть, нет ли кого сзади. Нет. Хорошо. Ноги не слушались, пару раз я просто шлепнулась обратно на пол, потому что зад повело в сторону. Наверное, Ангел сейчас похожа на кошку, что отходит от наркоза. В сети полно таких роликов.

Наконец мне удалось встать. Силы возвращались, и быстро. Взгляд скользнул по разбросанной в гостиной поломанной мебели и замер на трупе Влада. Словно кукла из фильма ужасов, он лежал на спине, широко раскинув в стороны руки и ноги. В грудной клетке зияла огромная дыра, поломанные окровавленные ребра торчали из нее в разные стороны. Вот что это был за хруст костей. Изнутри пришло осознание, что сердца в теле Влада нет. И вот почему лицо Агора было перемазано кровью. К сожалению, это не из-за разбитой мной губы, как подумалось вначале. Все гораздо хуже — он ел сердце Влада. Сжавшийся жгутом тошноты желудок наполнил рот мерзкой кислотой. Перед глазами всплыло то же лицо, которое я вспомнила, когда демоница, убитая Алексом, упомянула Баала. Этот рыжий сидел над трупом с точно также раскуроченной грудной клеткой и жадно вгрызался в вырванное оттуда еще бьющееся сердце. Я пошатнулась. Только бы в обморок не упасть! Нельзя сейчас, нельзя!

Демоны обошли меня полукругом и начали медленно приближаться. Интересно, почему они с опаской поглядывают на мою скромную персону? Чего так боятся? Выходит, ангел все же что-то может им противопоставить? Иначе чего им медлить? Набросились разом, выщипали перья, нимб разбили и все дела! Значит, я что-то умею, просто забыла. Что ж, тогда самое время вспомнить!

И тут демоны оказали мне неоценимую услугу — переглянувшись, они одновременно пошли в атаку, и это оказалось именно тем самым пинком в зад, что иногда жизненно необходим, чтобы сделать шаг вперед. Спину начало жечь, вокруг ладоней вспыхнуло золотистое сияние — словно миллиарды сияющих искорок золотым дымом окутали тело.

Свора резко затормозила. С лиц исчезло кровожадное выражение. Растерянность в глазах сменилась на откровенную панику. А ведь они уже предвкушали, как будут рвать меня на части, твари! Размечтались!

— Пора убегать, шавки! — я улыбнулась, сама лихорадочно соображая, что делать дальше. Ну, стала бабой-светлячком, дальше-то что? Мой взгляд встретился с полыхающими алым глазами Агора. Кажется, пес тоже подозревает, что ангел не особо в курсе, как применить свечение. — Твою мать! — пришлось начать пятиться. Может, есть какие-то заклинания? Или кнопки — хоть где-нибудь? Думай, думай!

— И это все, на что ты способна, ангелок? — мужчина запрокинул голову и издевательски расхохотался. — Увижу Орлова — расцелую! И только потом убью! — он бросился на меня мощным прыжком.

И в ту же секунду это произошло. Не знаю, что именно — инструкция, как пользоваться ангельскими опциями, к сожалению, в кармане не валялась. Может, погуглить? Попозже — обязательно, а сейчас хотя бы соображать начать, уже было бы хорошо. Я помотала головой, оглушенная вспышкой света, который наполнил все пространство вокруг золотым сиянием. Тело горело и заставляло меня чувствовать себя воздушным шариком — внутри все было наполнено непереносимой легкостью.

Свет постепенно развеивался. Скоро уже угадывались очертания комнаты, по которой словно торнадо прошлось. Даже прямоугольный прозрачный камин не выдержал, рассыпался и погас. От мебели не осталось вообще ничего, кроме щепок. Гостиная весьма напоминала берег после кораблекрушения — осколки всего на свете, тела в разных позах валяются. А вот Агор, кстати, выстоял! Я хмыкнула, изогнув бровь, глядя, как он качается. И, словно мой взгляд стал последней каплей, мужчина рухнул на колени. Вот, уже лучше!

— Вечно вы, ведьмы, все портите! — Агор с трудом сфокусировал на мне мутный взгляд, скривился и рухнул лицом в пол.

— Я Ангел! — теперь можно позволить себе съехидничать и капризно надуть губки — ведь победителей не судят!

Кстати, об этом. Краем глаза вижу сбоку какое-то движение. Что это? Я попыталась повернуться, чтобы разглядеть и расхохоталась. Снова, наверное, напоминаю кошку — но на этот раз ту, что крутится, пытаясь поймать собственный хвост. Хихикая, я подошла к зеркалу и замерла, глядя на отражение. Это не хвост, мать вашу! Это гораздо, гораздо круче!!!

Это Крылья!!! Огромные, невесомые, золотого цвета, словно сотканные из света, Крылья! Настоящие Крылья!!!

Так я действительно Ангел! С губ сорвались затейливые матерные выражения, заставив щеки покраснеть. Можно ли мне так выражаться? Наверное, нет. Кстати, а почему у меня нимба не имеется? Я прикоснулась рукой к голове и пожала плечами — ладно, рога не растут, и то хорошо!

Громкий стон за спиной заставил Ангела подпрыгнуть. Демоны приходят в себя! Не знаю, как скоро они очнутся, но уверена — им захочется мне отомстить! Что ж, я выяснила, что являюсь ангелом. Теперь самое время узнать, как быстро ангелы умеют бегать!

Гаян

Когда мне сообщили, что прилетел Деметрий, я стоял у дверей спальни принцессы. Как и всю эту неделю. Она не выходила, вообще. Ухаживала за Лией, мне не сказала ни слова. Но она была жива. Постучав, я вошел в комнату. Мельком глянув в мою сторону, Риэра, сидевшая на кровати рядом с Лией, отвернулась.

— Прибыл Деметрий, госпожа. Приказал, чтобы вы явились на обед.

— Вполне возможно, он решил пообедать мной. — Она скривилась, но встала и кивнула на служанку. — Прикажи своим людям охранять ее. Понял?

— Никто не прикоснется к ней и пальцем. Идемте, не надо злить его. — Я вышел вслед за ней из комнаты, отдал распоряжения парням и пошел следом за Касикандриэрой. Что ж, значит, это произойдет сегодня.

— Дорогая, я соскучился! — мерзавец рывком притянул девушку к себе, едва она вошла в гостиную, и присосался к ее губам. — А ты скучала по мне? — он явно получал удовольствие, издеваясь над ней.

— Конечно, Повелитель. Как и положено невесте такого достойного человека.

Я мысленно ахнул. Риэра, что ты творишь?!

— Ты, похоже, хочешь, чтобы я прямо сейчас нашел применение твоему острому язычку?! — процедил Покоритель миров. — Или молчи, или я найду способ заткнуть тебе рот!

— Сам спросил. — Ей, похоже, его злость доставляла удовольствие.

Безумная моя, остановись!

— Обед готов, — вмешался я. — Прикажете подавать?

— Несомненно, — Деметрий зыркнул в мою сторону бешеным взглядом. — Сам и подашь!

— Конечно, Повелитель. — Он даже не представляет, как облегчил мне задачу!

Я вышел из комнаты, взял у прислуги, что топталась у порога, столик с любимыми блюдами этого монстра, и вкатил его в комнату. Риэра уже сидела за накрытым столом и терпела поцелуи в шею этого мерзавца. Немного осталось, огненная моя! Совсем чуть-чуть! Я наполнил тарелки закусками, а бокалы вином и встал у дверей. — За последние дни холостяцкой жизни! — Деметрий поднял свой, любуясь цветом вина. — До дна, дорогая!

Я проследил за тем, как он залпом выпил жидкость цвета крови и вновь наполнил бокал. Теперь остается только одно — ждать.

— У тебя нет аппетита? — осведомился Покоритель миров, увидев, что Риэра не притронулась к еде. — Ешь, тебе потребуются силы первой брачной ночью.

Она промолчала, но я разглядел едва уловимую улыбку и без труда понял, о чем девушка подумала. Хорошо, что увидеть это удалось только мне!

— Как поживает твоя служанка? — продолжил истязать ее Деметрий, с аппетитом поглощая закуски. Принцесса вздрогнула и подняла на него глаза.

— У тебя хватает наглости это спрашивать?! — голос зазвенел от ярости.

— Подбирай слова. — Он опустошил еще один бокал.

— Ты. Ее. Изнасиловал. — Прорычала Касикандриэра. — Какие еще слова тут можно подобрать?!

— Как ты смеешь на меня орать?! — как и ожидалось, Деметрий взбесился и вскочил, с грохотом отшвырнув стул. — И это вместо того, чтобы умолять о прощении?!

— Да мне смотреть противно на тебя, мерзавец! — выпалила принцесса, тоже вскочив.

Я переводил взгляд с одного перекошенного ненавистью лица на другое и лихорадочно соображал, что делать дальше. Графин пуст. Да когда же уже?!

— Ты… — Покоритель миров задохнулся от ярости. — Пожалеешь о каждом слове! — он шагнул к ней и качнулся.

Наконец-то!

— Ты пьян! — презрительно фыркнула она.

— Не настолько, чтобы забыть твои оскорбления! — мужчина облапал ее и начал расстегивать крючки на корсаже. — Ты… — ноги уже не держали его, он начал падать, хватаясь за нее.

— Не прикасайся ко мне! — принцесса оттолкнула его, и мужчина рухнул на спину. Подняться он уже не смог.

— Риэра! — я подошел к ней.

— Да пошел ты! — взгляд девушки окатил меня ненавистью.

Что ж, это я тоже ожидал. Платок из одного кармана, пузырек из другого.

— Что ты делаешь? — возмутилась она, когда моя рука обвила ее талию. — Прекра…

Я прижал влажный платок к ее носу. Девушка начала вырываться, но средство подействовало мгновенно, и Риэра обмякла.

— Разберусь с то… бой! — Деметрий неожиданно начал подниматься, вращая безумными глазами. — Уми…рать бу-дешь медл…енно!

Акуя! Я прорычал ругательства. Поздновато меня осенило! Его не берет транквилизатор, потому что он давно пьет эту свою дрянь, смесь из ядов! Как можно было об этом забыть! Я уложил Риэру на пол и огляделся. О, это подойдет!

— Убью! — Покоритель миров, шатаясь, двинулся на меня. Я добежал до стены и рванул на себя толстый канат. Тяжелая люстра вздрогнула и, дребезжа подвесками, рухнула — припечатав Деметрия к полу.

Я подошел к нему и пощупал пульс. Жив. С удовольствием бы убил его. Но тогда… Нет, Риэра и так будет ненавидеть меня. Пришлось ограничиться заливанием в горло ублюдка второго пузырька. Пусть спит — несколько суток подряд.

Стук в дверь заставил меня вспотеть. Я быстро вышел в коридор.

— Все в порядке? — охранники уставились на меня.

— Они… поссорились. — На ходу придумывал я. — Деметрий пожелал возлечь с невестой. Она сопротивляется.

— Ясно. — Они отвели глаза.

— Вы можете идти.

— Спасибо, Гаян! — благодарно кивнув, охранники поспешили уйти.

Я подождал, пока они скроются за поворотом коридора, и вернулся в гостиную. Сдернув со стены огромный гобелен, завернул принцессу в него и, подхватив на руки, вышел из комнаты. У бокового крыльца меня уже ждала карета, в которую впрягли самых быстрых лошадей. Около нее стояли те самые охранники. Как не вовремя!

— Гаян, что случилось? — они ошеломленно захлопали глазами.

— Все, как всегда. — Я пожал плечами, стараясь выглядеть равнодушным. — Эту он тоже убил после секса.

— Жалко. Такая красивая была!

— Мне велено утопить труп. А вы возвращайтесь к гостиной. Он велел ни в коем случае его не тревожить. Никому, чтобы ни стряслось. Понятно?

— Да.

— Чего стоим? Бегом! — я осторожно уложил Риэру в карету и, внимательно оглядевшись по сторонам, занял место кучера. Руки сжали вожжи. Можно было бы предупредить Аконта, но отъезд всей семьи не пройдет незамеченным и может вызвать подозрения. Нет, так рисковать нельзя. Я должен спасти любимую, остальные — не моя забота.

Глава 24 Пламя Касикандриэра

Площадь. Как много народу! Разве сегодня какой-то праздник? Почему все они собрались здесь? Что происходит? Я прошла сквозь толпу, которая не замечала меня. Все тянули шеи, пытаясь разглядеть что-то у стен тюрьмы. Пришлось как следует поработать локтями, чтобы пробиться в первые ряды.

Сначала мой взгляд уперся в деревянный помост. Такие раньше сооружали для убийства приговоренных к смерти преступников, но мой отец, когда унаследовал престол от отца, отменил смертную казнь, за что получил от народа прозвище Милосердный.

Именно он, Аконт Милосердный, бывший правитель, стоял на этом помосте, привязанный к столбу. Простая белая рубаха, не заправленная в черные брюки, была порвана и залита кровью. Лицо почернело от побоев. Глаза затекли настолько, что он, скорее всего, ничего не видел. И слава Богине, потому что рядом, у других столбов стояли остальные — мои растрепанные и заплаканные сестры в серых рубахах до колена, перепуганный рыдающий Кассий, и стиснувшая зубы мать, смотрящая вперед безумными глазами. Даже самая маленькая, моя неуклюжая картавая малышка была здесь! Что происходит?!

Взгляд матери уперся в меня, и в нем полыхнула ненависть. Она ударила в грудь, словно Кассия с размаху толкнула руками. Я отшатнулась, но отступать было некуда — сзади напирала толпа. Материнская злоба заставила прижаться спиной к людям, не в силах отвести от нее глаз.

— Вот она! — истошно завопила бывшая королева. — Ловите, держите мерзавку! Ее вина во всем! Всю семью извела! Кахары говорили, что погубит, погубит всех эта дрянь! Ловите, или сгинете, все сгинете!

Толпа загудела и разделилась на две части, отхлынув от меня, словно волны. Я оказалась в центре бушующего человеческого моря, в кольце кричащих людей с искаженными злобой лицами. Изрыгая проклятия, они двинулись на меня, тряся кулаками и призывая гнев Богини на мою голову. Но даже не это было самым страшным.

Громкие крики родных разорвали мое сердце в клочья. Повернув голову, я увидела объятые огнем фигуры, которые бились в агонии.

— Это твоя вина, — раздался над ухом вкрадчивый голос. — Ты во всем виновата, моя Касик! — руки Деметрия стиснули талию, выдавив из меня весь воздух. — Смотри внимательно и запоминай — до конца жизни ты будешь видеть это в кошмарах! Не смей закрывать глаза! Смотри!

Мой крик слился с воплями родных, которые превратились в факелы, и… Я проснулась. Потолок. Одежда вся мокрая. Протяжный выдох. Сон. Всего лишь сон, слава Богине! Несколько минут прошли в полной тишине под звук дыхания. Когда оно выровнялось, нос уловил знакомый запах. Я повернула голову. На подушке лежал большой белый цветок — тот самый, что Кассия использует при бессоннице. А вот и еще один, и еще, и еще! Да я буквально завалена сонными цветами!

— Гаян!.. — сорвалось с губ. Он обложил меня ими, чтобы спала подольше, видимо! Но из-за кошмара я половину пороняла на пол — вон сколько их вокруг кровати валяется, и проснулась из-за этого! Мерзавец!

Последние события, что вспомнились так резко, что меня подкинуло на постели, замелькали перед глазами. Лия с безучастным взглядом — она даже плакать не могла уже, лишь лежала под одеялом, свернувшись клубком. Гаян, доложивший о прилете Деметрия. Этот монстр с бокалом вина — словно крови — в руке. Ненависть, что поднялась внутри, затмив все доводы рассудка, и заставила высказать ему прямо в лицо все, что накопилось на душе. Помню, как он начал расстегивать крючки на платье, чтобы, вероятно, изнасиловать и меня тоже. Я оттолкнула его, потом Гаян сжал мою талию, в нос ударил резкий запах. Он усыпил меня, ублюдок! Но зачем?

Я встала с кровати. Все кружилось. На столике у окна стоял графин с водой и стаканы. Наполнив один, я подошла к окну и ахнула — это же не территория дворца! На горизонте горы! Как давно он меня тут держит? Я понюхала воду — вдруг этот гад и туда что-то подлил — и вздрогнула, услышав мужской голос.

— Можешь пить без опасений.

— Как ты посмел такое сотворить?! — полыхнув, я выплеснула воду ему в лицо.

— А что мне нужно было делать? — он усмехнулся. — Позволить этому гаду изнасиловать тебя на моих глазах? Смотреть, как Деметрий убивает тебя? Рвет в клочья твою душу? Придумывает для жены все более и более изощренные пытки? Уничтожает тебя?!

— Деметрий все равно станет моим мужем. — Тихо ответила я. — Мне не уйти от судьбы. Жизни моих родных зависят от этого. Иначе мерзавец… — договорить удалось с трудом, — сожжет их живьем!

— Риэра, — кажется, мужчине слова тоже давались нелегко, — он это уже сделал.

— Нет! — ахнула я. Перед глазами встали бьющиеся в агонии факелы — семь больших и один маленький. — Гаян! Это же был всего лишь сон! Скажи, что ты шутишь! Или… зачем ты так со мной? Как можешь такое говорить?! Гаян, умоляю! Да не молчи же, ублюдок!!! — я бросилась на него с кулаками.

— Прости, любимая. Прошла неделя с казни. — Он прижал меня к себе. — Уже ничего не изменишь, это произошло. Я не мог по-другому. Деметрий уничтожил бы твою душу. Ты стала бы Аяной!

Я кричала и вырывалась, но Гаян не отпускал, лишь обнимал все крепче и крепче. Истерика подчинила меня полностью, заставила потерять разум. Мной завладела боль — такая сильная и всепоглощающая, что не осталось сил ни на что иное, кроме как выть в голос и проклинать — и сероглазого, и себя. Я стала причиной смерти всей своей семьи — отца, матери, Кассия и четырех сестер — включая самую маленькую и неуклюжую малышку. Деметрий сжег их заживо. Теперь пришла моя очередь окунуться в пламя.

— Все будет хорошо. — Что-то холодное касается лба. — Держись, Ри. Я всегда буду рядом.

Глаза открываются с трудом. Цветные пятна постепенно складываются в лицо Лии. Она здесь? Жива! Хотя бы она жива. Слезы уже не текут. Кончились? Разве так бывает? Как же больно! Во рту вкус крови.

— Ри! — всполошилась Лия. — Что же ты делаешь?! Не надо!

— Что?

— Ты уже все губы себе искусала! Остановись!

Вот откуда кровь. А боли нет. Я словно мертвая. Но мертвая лишь телом. Душа продолжает полыхать, объятая пламенем. Моя вина. Во всем моя вина. Мать была права. Лучше бы она придушила меня в детстве!

— Ри, да что же это такое! Очнись уже!

Голова резко мотнулась в сторону, заставив меня прищелкнуть зубами. Перед глазами заскакали цветные пятна. Я посмотрела на Лию.

— Прости, — девушка виновато улыбнулась. — Просто уже не знала, что делать.

Она вкатила мне затрещину!

— Можешь даже убить, такая дрянь, как я, это заслужила.

— Ты ни в чем не виновата! — загорячилась Лия. — И у Гаяна тоже никаких вариантов не было! Он спасал тебя от этого выродка!

— За это мои родные умерли в страшных муках.

— Ри, это уже не изменишь. — Она сжала мою ладонь. — Но нужно оставить в прошлом…

— Как?! — перебила я, полыхнув злостью. — Закрываю глаза и вижу… — горло сдавил спазм, и договорить не удалось. Тело затрясло.

Лия обняла меня и прижимала к себе, пока дрожь не унялась.

— Как ты здесь очутилась? — прошептала я ей на ухо.

— Почувствовала, наверное, что с тобой беда стряслась. Пришла к гостиной — с ножом. Так что если бы не сероглазый, прирезала бы этого выродка! И потом в отместку его люди всю планету бы… — Она помолчала. — Охранники сказали, что Деметрий тебя убил, а Гаян повез твое тело топить. Я успела, догнала карету. Ему пришлось мне все рассказать и взять с собой. Вот так. Ты же не прогонишь? — она отстранилась, чтобы заглянуть в мое лицо. — Ри, я очень виновата перед тобой, очень! Но я ничего ему важного не рассказывала, клянусь! И про вашу любовь с сероглазым не полсловечком не обмолвилась!

— Нет никакой любви. И быть не может.

— Я всегда буду тебя любить! — голос Гаяна заставил вздрогнуть. — Знаю, ты меня ненавидишь, заслужил, понимаю. Но моих чувств к тебе это не изменит.

— Все изменит Деметрий, когда найдет нас. — Мне хотелось причинить ему боль. Удалось. — Нас обоих он будет убивать долго и мучительно.

— Не говори так!

— Сам знаешь, это правда.

— Я увезу тебя отсюда, — зашептал Гаян, сев на кровать. — Надо лишь немного подождать. В день побега я отправил шаттл на автопилоте в космос. Он самоуничтожился, когда ушел из зоны видимости Резолюта. Деметрий считает, что мы сбежали на нем и не ищет здесь. Когда все успокоится, мы покинем планету. Я увезу тебя так далеко, что он никогда не отыщет!

Я смотрела на него и молча слушала, все отчетливее понимая, что должна сделать. Но для этого нужно усыпить бдительность Гаяна и Лии.

Глава 25 Поиск себя Саяна Деметрий

Саяна

Маленький овощной рынок около дороги очаровал меня. А может, я просто не хотела думать о том, от чего всего несколько часов назад сбежала. Похоже, Ангел привыкла опрометью бросаться прочь, едва увидев, что на горизонте маячат проблемы. Злясь на себя, я прошла между ящиками с фруктами, что стояли под простым навесом. Чего здесь только не было! И манго, похожие на мечи для регби или огромные недозревшие ягоды кофе, и бананы, и яблоки, и груши, и виноград, и всяческая экзотика. Я покосилась на драгонфрут, хихикнула из-за названия и наткнулась взглядом на половинки арбуза, что стройными рядками лежали на досках, благоухая так, что мне едва удалось не захлебнуться слюной.

Когда Ангел в последний раз ела? Что-то никак вспомнить не могу. Неужели суп доньи Эухении, кипящий из-за накаленных вулканических камней, был единственной нормальной трапезой за все это время? Ведь потом имела место быть лишь чашечка кофе на голодный желудок утром! Тогда понятно, почему я готова с урчанием вгрызаться в арбузы!

Закупившись, поражаясь ценам — 2 доллара за большущий арбуз, я отошла к скале неподалеку, присела и, вымыв четвертинку арбуза водой из бутылки, схомячила его, постанывая от удовольствия. А потом, недолго раздумывая, съела и вторую. Живот надулся, сам став похожим на арбуз, но мне было все равно — некого тут впечатлять осиной талией и легкой походкой от бедра. Обойдя мини-рынок, я нашла подобие мусорки и, утрамбовав туда корки, отправилась в путь.

Идти на полный желудок было тяжело, но поминать арбуз недобрым словом уже всерьез мне пришлось после того, как настала пора искать кустики. Как назло, по дороге, петляющей в горах, ехало много машин, да и людей шло немало. Уединиться было решительно негде — с одной стороны скала, с другой обрыв в пропасть. Чувство юмора исчезало по мере наполнения мочевого пузыря. Проклятый арбуз! Я с завистью посмотрела на очередного мужика, который преспокойненько поливал колумбийскую растительность, наслаждаясь видом на утопающие в облаках горы на горизонте.

Но были и плюсы — двигалась Ангел очень быстро. Не зря говорят, что самый устремленный человек — это тот, кто ищет туалет. Я свой обнаружила у покосившейся будки со шлагбаумом. Узкий дощатый домик трещал по швам и нещадно вонял, но чувство облегчения от опустошенного мочевого пузыря перевесило. Как же мало порой надо для счастья! Улыбаясь, Ангел вышла наружу, улыбнулась серому небу и трем местным, что подошли ближе и потребовали четыре доллара.

— За туалет? — поинтересовалась я. Может, мне не попался на глаза унитаз новейшей модели и стоявшее рядом биде? И шелковая туалетная бумага с ароматом персика ускользнула от моего внимания? К тому же, очевидно, Ангел умудрилась не заметить приветливую женщину на входе, что раздавала горячие влажные полотенца.

— Нет, нет, — ребята явно были рады «обуть» наивную блондинку. — За проход!

Я с еще большим интересом покосилась на ржавый шлагбаум, что не доходил и до трети дороги, и моя изогнутая бровь поползла вверх. Кивнув парням, мужчина постарше указал на веревку, которую они протянули поперек дороги. Похоже, он был горд собой.

— А если так? — мне не составило труда ее перешагнуть.

— Четыре доллара! — зло рявкнул он, сжав кулаки и преградив мне путь. Парни встали рядом.

— Не сегодня, мальчики, — я усмехнулась и отдалась инстинктам. Тело скользнуло вперед, кулак в печень, замком рук по шее. Второго ловим за руку, которую тут же выкручиваем за спину, наносим удар под колено и отпускаем мальчика целовать колумбийскую грязь. — Куда же ты? — понесся мой крик вдогонку третьему, что предпочел убежать.

— Так бы и сказала, — простонал, поднимаясь, мужчина.

— Что именно? Что не на ту напали? И вообще, втроем на девушку — нечестно!

— С тобой и вдесятером не справиться, — он отошел на безопасное расстояние.

— Пропустите ее, — раздался сзади женский голос.

— Ее попробуй удержи! — мужчина сплюнул себе под ноги.

— Прости, девушка, — незнакомка ощупала меня цепким взглядом. Понятно, кто у них в банде главный. — Зарабатываем, как можем.

— Бандитствуем, вы хотели сказать? — уточнила я, прищурившись.

— Зачем так? — женщина ткнула пальцем в толстый рулон, что висел у нее на шее. — Мы билетики даем!

— Гениально! — с губ сорвался смех. — Не боитесь, что побьют вас как-нибудь? Или в полицию наябедничают?

— Неа, наша полиция нас бережет! — она многозначительно ухмыльнулась.

— Все, как везде. — Оставалось лишь развести руками. — Что ж, надо идти. — Поправляем лямки рюкзачка и в путь.

— Иди, только осторожнее там, по твоим следам уже идут.

— Что? — я замерла.

— Дорога очень опасная, говорю, — улыбаясь, как ни в чем ни бывало, ответила женщина. — Иди. В пути, говорят, себя найти можно.

Их взгляды в спину я чувствовала еще долго, даже после того, как свернула. Вот ведь, забавно — когда арбуз требовал отпустить обратно в землю, что его взрастила, люди меня раздражали, а теперь, оказавшись в долгожданном одиночестве, я ловила себя на мысли, что не отказалась бы сейчас даже от общества Алекса, лишь бы тоска, сжавшая грудь, отпустила. Да, правильно говорят, что горное одиночество — особенное.

Я широко, словно старым друзьям, улыбнулась велосипедистам, что обогнали меня. Они в ответ замахали руками. С горных пиков начал стекать холод. Противная морось переросла в дождь, который крупными каплями ударял по лбу, а потом стекал за шиворот, создавая ощущение, что по телу ползают ледяные черви. Мне вдруг пришло в голову залезть на слоистую скалу. А почему нет? С нее был виден серый туман, укрывший брюхо ущелья. Сила природы, мрачная и опасная, заставила запрокинуть голову и отправить в плачущие небеса первобытный крик преклонения перед этой мощью. Он пронесся между скал и вернулся ко мне искаженным эхом. Теперь можно рассказывать легенду о воющем в ущелье от переизбытка чувств свихнувшемся Ангеле!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Счет времени был потерян. Я поняла, что много прошла, только увидев тех самых велосипедистов, что недавно обогнали меня. Они сидели на каменном выступе, болтая ногами. Словно бессмертные! С губ сорвался тихий смешок. Парни сверкнули белозубыми улыбками и, обернувшись, вновь начали махать руками. Сумасшедшие! Упадут, костей не сосчитают ведь!

Не успела я об этом подумать, как один из велосипедистов, неловко растопырив локти, одним движением беззвучно стек с камня, как дождевая капля. Второй замер, оторопело глядя ему вслед. Попытка выдернуть его из шокового состояния успехом не увенчалась. Бурча себе под нос сожаления о чрезмерной ранимости нынешних мужчин, я спустилась в ущелье. Пришлось цепляться за скользкие из-за дождя ветки и даже траву, которая пучками выдиралась из земли. Ангел пропалывает колумбийскую гору! Обхохочешься! А главное, это опять что-то напоминает, но вспомнить можно и не мечтать!

Серый туман окутал меня, заставив полностью потерять из виду пострадавшего парня. Сколько я ни звала его, отклика не было. Мне удалось нащупать ногами дно, но в какую сторону двигаться? Старый добрый наобум, да? Сколько раз я упала, не сосчитать. Но вскоре где-то рядом услышала стон. Ой, это парень стонет — я ему на руку наступила.

— Простите, — неуклюжий Ангел села рядом. Ноги переломал, конечно же — кости прорвали плоть. Что с позвоночником и внутренними органами — только МРТ знает. Голову спас велосипедный шлем — если бы не он, раскроил бы этот идиот себе черепушку, и некому было бы давать кровь. Хорошо, кстати, что туман, приятель пострадавшего ничего не видит.

Наколов палец на осколок кости, торчащий из его же голени — ну нет у меня ножа, что поделаешь — я отправила бедный мизинец в рот парню. Какое же все-таки это завораживающее зрелище — смотреть, как затягивается перелом! Звук сирен заставил вздрогнуть. Уже? Здесь точно время течет по-особому!

Покричав для ориентира, я дождалась, когда медики со спасателями спустятся вниз, и полезла наверх. Это оказалось куда сложнее, чем спускаться. Ой, а ведь сейчас десяток колумбийцев впадут в ступор — когда поймут, что пострадавший весь в крови, а ран на теле нет! Об этом Ангел как-то не сподобилась подумать! Я начала карабкаться с удвоенной силой. Кто-то протянул мне руку и вытянул наверх.

Перед глазами замелькала картинка — окруженный иголочками сияния силуэт. И снова виден только взгляд — тот же, что преследует меня. Надо найти его обладателя! Не знаю, почему, но чувствую, что это главное!

— Вы ранены? — вопрос не сразу удалось осознать. Картинка растаяла, передо мной сидел на корточках один их спасателей.

— Нет, все хорошо. — Я раздраженно отмахнулась от него и встала. Стало стыдно. Он не виноват, что Ангел уже скучает по тому взгляду, что только что смотрел в самую душу.

Я найду его, обязательно найду! Где бы они ни был! А сейчас надо побыстрее убегать, иначе будет слишком много вопросов — а ответов у меня нет!

Деметрий

— Что-то удалось выяснить? — я подался навстречу вошедшему в каюту Андриану. — Докладывай!

— Мы получили важную информацию.

— Напали на след шаттла?

— Он взорвался, Повелитель.

— Не может быть! — потрясенно прошептал я.

— Но это был непростой взрыв.

— О чем ты?

— Мы сняли радиограмму с другого шаттла, он пролетал хоть и далеко от этого, но записал помехи от взрыва. Это было самоуничтожение, Повелитель. Причем, именно после того, как корабль покинул зону охвата Резолюта.

— Гаян его запрограммировал! Шаттл был пуст! — я разозлился, но понимание того, что Касикандриэра жива, наполнило меня радостью.

— Кроме нас, А-34 никто не покидал. — Андриан кивнул. — Они все еще там.

— Обыскать каждый уголок этой проклятой планеты! — вырвалось из меня рычанием. — Всех отправить туда! Отменить все увольнительные, стянуть все войска!

— Есть еще кое-что, Повелитель. Мы засекли какую-то активность в портале. Там что-то происходит.

— На этот проклятый портал мне плевать! — перебил я. — Все силы бросить на поиск Касикандриэры!

Глава 26 Касикандриэра. Сладко, но с горчинкой

План был прост. Неделю я усиленно делала вид, что прихожу в себя. Перестала кусать губы, начала нормально кушать, даже вышла пару раз на прогулку в сад и не стала прогонять Гаяна, когда он присоединился. Все просто. Сегодня мне предстояло воплотить в жизнь последнюю часть плана. И я была готова.

— Можно? — Гаян вошел в комнату после тихого стука. — Лия сказала, ты хочешь со мной поговорить?

Вернее, это она так думает. На самом деле у меня в отношении тебя несколько иные планы.

— Да, — я отошла от окна, перестав делать вид, что любуюсь природой. — Тут так красиво! Это лечит.

— Очень рад это слышать! — он так нежно улыбнулся, подойдя ближе, что мне с трудом удалось сдержаться и не въехать по его лицу кулаком, чтобы стереть улыбку. — О чем ты хотела поговорить, Риэра?

— О том, как мы будем жить дальше, Гаян. — Его серые глаза наполнились надеждой.

— Мои чувства тебе известны, — прошептал мужчина. — Сделаю все, как скажешь, любимая, лишь бы заслужить твое прощение!

— Смерть моих родных — не только твоя вина, — к сожалению, это так. — Я тоже виновата. Если бы мы не провели вместе ту ночь! Если бы мне не взбрело в голову устроить побег отцу и брату! Сдержи я тогда свой проклятый язык! Ничего бы этого не случилось!

— Риэра, я все равно сделал бы то, что сделал. — Твердо заявил Гаян. — Чтобы спасти тебя.

Мерзавец! Спасибо издевательствам покойной матери, она научила меня надевать маску невозмутимости!

— Нужно было озаботиться безопасностью и твоих близких тоже. — Тихо закончил он. — Но все случилось в такой спешке, что просто нельзя было рисковать. Это моя вина, не твоя.

— Как ты живешь с таким грузом? — не выдержала я.

— Это мой крест. Но каждый день вижу тебя живой — это облегчает муки совести.

Как же удобно ты устроился!

— Прости, не хотела бередить эту рану, — тихо сказала я, положив руки на его грудь.

— Рад, что мы смогли поговорить, — Гаян накрыл их своими ладонями. — Спасибо, Риэра, это так много для меня значит!

— И для меня! — мои губы были так близко, что он потянулся к ним — похоже, даже не понимая, что делает. Но я не стала останавливать его. Наоборот, сама поцеловала его.

Мужчина замер на мгновение, потом застонал и сжал талию так крепко, что стало тяжело дышать. Пришлось собрать все силы, чтобы убедительно изобразить то, что раньше чувствовала к нему.

— Любимая! — затуманенный взгляд, дрожащий голос. — Так скучал по тебе!

— Знаю! — я подставила ему шею, он со стоном начал целовать ее.

— Ты такая вкусная! — прошептал Гаян, оторвавшись чуть позже. — Сладкая, но с горчинкой.

— Тебе понравилось? — язвительно осведомилась я, оттолкнув его.

— Да, а что? — он помотал головой. — Кружится все. Риэра?.. Что ты мной сделала? — взгляд наполнился беспокойством. — Лия! — он попытался крикнуть, но голосовые связки уже не слушались. — Что ты задумала? Не пущу! — мужчина упал на колени и протянул ко мне руки.

— Не волнуйся, выживешь. — Я отступила на шаг. — Ты усыпил меня сонными цветами. А мне пришлось их пыльцой измазать шею, чтобы ты все слизал. Сладко, но с горчинкой.

— Не ухо…ди, — из последних сил прохрипел он, оперевшись ладонью о пол. — Это оп…пас…но!

— А кто тебе сказал, что меня беспокоит безопасность? — прошептала я, склонившись над ним. — Мне нужна не она. Я ищу лишь воздаяния за все, что сотворила!

Я натянула капюшон серого плаща поглубже и на цыпочках вышла из комнаты. Да, теплая плотная ткань быстро заставит изнывать от жары, но так меня, по крайней мере, не узнает первый же встречный, что будет не прочь разжиться солидным вознаграждением за сбежавшую от Повелителя невесту. Я вышла из дома и сразу же прошла вдоль стены, в сад. Трава мягко подавалась под ногами, овальные цветники источали нежные ароматы, но меня это не радовало.

С каким удовольствием я бы всадила клинок в сердце Деметрия! И еще раз, и еще, и еще! По одному разу за каждого дорогого мне человека, что он приказал сжечь на площади! За мою маленькую неуклюжую сестренку, что не могла проковылять на своих ножках по комнате, не уронив что-нибудь. За отца, который последним в своей жизни слышал крики безумной боли родных, которых пламя пожирало живьем. За сестер, что никогда не станут женами и матерями. За брата, что не взойдет на престол в положенное время. За мать, которую я любила, несмотря ни на что. За то, что сделал меня виновницей этих смертей!

Всхлипнув, я покачнулась и прижалась к дереву, чтобы не упасть. В его тени мелкая дрожь, что заставила тело покрыться потом, как во время лихорадки, прошла. Я вытерла мокрые щеки и двинулась дальше. А вот и конюшня. Лошади тихо всхрапывали, хрустели соломой из кормушек и шумно вздыхали. Мне было все равно, кого седлать, но глаза увидели рыжую морду с белой звездой на лбу. Резвый! Отец любил этого жеребца, не самого быстрого — вопреки кличке.

— Как же ты здесь оказался, малыш? — я погладила его, и он добродушно фыркнул. Щеколда подалась под руками, конь вышел наружу из денника, радостно взбрыкивая — он был рад компании.

Проверив, чтобы на внутренней стороне седла не было соринок и складок, я водрузила его на Резвого, расправила складки под крыльями седла, выровняла потник. Осталось пристегнуть подпруги, немного подтянуть их и подогнать стремена. Руки делали все по памяти, мне не впервой было седлать лошадь самой. Отец научил меня, когда еще была подростком.

— Папа… — по лицу заскользили слезинки. Как свыкнуться с мыслью, что никогда больше не увижу тебя, не прижмусь, не уткнусь лицом в твою грудь? Как, папа?!

Резвый толкнул мордой мое плечо. Я погладила его по гриве, шепча что-то бессвязное, вывела из конюшни и, когда мы миновали ворота, села в седло. Копыта застучали по утоптанной дороге, поднимая в воздух клубочки пыли. К сожалению, убивать Деметрия нельзя, иначе на моей совести будут миллионы смертей. Но и жить с Гаяном где-то вдали от Покорителя миров мне нельзя — не заслужила принцесса тихого спокойного счастья! Мне подходит только один вариант. Я ни разу не оглянулась на тот дом, где остались Лия и Гаян. По ней буду скучать, ничего не поделаешь, а вот его постараюсь больше не вспоминать. Это будет сложно. Руки сероглазого на моем теле, вкус губ — нежность и страсть, стоны, от которых замирало сердце, горячий шепот. Все это сразу не забудешь. Моя любовь к нему вспыхнула внезапно, ярко, обожгла, причинила боль. Теперь самое время ей погаснуть — навсегда.

Прочь из моей головы, Гаян, прочь! Уже видны высокие деревянные ворота темно-серого цвета. Я подскакала к ним, спрыгнула с лошади и усмехнулась — до Деметрия врата обители кахар никогда не закрывались, даже на ночь! Здесь всегда мог найти кров и постель и богатый путник, и нищий. Служительницы были рады оказать помощь, вылечить, наставить и подсказать. Именно к ним люди идут, когда осталась лишь надежда. Потому и я пришла сюда — других вариантов не осталось.

Колотушка, сразу видно, недавно прикрученная к воротам, наполнила двор ухающими, как филин, звуками. Пришлось подождать, прежде чем мне открыли. Врата протяжно выдохнули, вздрогнув, одна створка ушла вперед, и в проем высунулся длинный нос. Следом показалась голова женщины с гладко зачесанными назад волосами. Кахара в положенном ей голубом одеянии, перепоясанном на талии витым поясом, окинула меня внимательным взглядом — таким придирчивым, что подумалось — сейчас прогонит.

— Зачем ты здесь? — изо всех сил налегая на дверь, чтобы приоткрыть пошире, прокряхтела она. — Хочешь переночевать?

— Спасибо, и это тоже. — Я помогла ей, радуясь, что здесь, в удаленной от столицы обители, меня не знают в лицо. — Но сначала хочу поговорить с настоятельницей.

— Ишь какая! — женщина посторонилась, пропуская нас с Резвым внутрь. — С чего взяла, что она будет с тобой беседовать?

— Потому что я хочу стать кахарой.

— Ох, что ж так? — в ее глазах сверкнуло любопытство. — Девка ты вроде ладная, чего удумала?

— Вся моя семья погибла. Буду молить Богиню даровать им покой. А мне… — Голос дрогнул. — А мне — прощение.

— Как знаешь, — она кивнула в глубину двора, где суетились послушницы. — Коня под навесом оставь и идем, отведу к настоятельнице.

— Скоро вернусь, — я погладила Резвого и отдала вожжи молоденькой девчушке, еще не зная, что больше этого скакуна не увижу.

Длинный коридор, что петлял из стороны в сторону, вывел нас с кахарой к приоткрытой двери.

— Жди тут. — Наказала женщина и, шелестя длинной юбкой голубого одеяния, скользнула в комнату. Долго ждать не пришлось. Вскоре, в точности так же, как у ворот, высунув наружу длинный нос, она поманила меня. — Проходи, тебя примут.

Я зашла внутрь и огляделась. Хоть и выросла в роскоши, никогда не питала к ней слабости. Но эта комната все же мало подходила настоятельнице кахар — на мой взгляд. Минимум мебели — лежанка с тонким тюфяком и свернутым рулоном одеялом, стол с раскрытой на последних страницах книгой, два стула, невысокий шкаф. Но все залито солнечным светом благодаря распахнутым в сад дверям.

— Проходи, девочка, — донесся из света глубокий грудной голос.

Прикрывая глаза рукой, я перешагнула порог и оказалась в маленьком раю, где все цвело, благоухало, жужжало и во все стороны расползалось сочной зеленью. Наш садовник схватился бы за сердце, увидев, как благородные розы сорта Королевские тянут вверх длинные стебли, горделиво взирая с высоты царственного положения на простушек-ромашек, что подставляли личику солнышку у их ног. А мне понравилось — никаких строго подстриженных кустов, все растет свободно, прекрасно уживаясь друг с другом. Никакого насилия над природой.

— Значит, решила стать кахарой? — спросила настоятельница, осторожно поливая под корень юное деревце. Ее большие карие глаза с любопытством глянули на меня из-под белой широкополой шляпы.

— Я должна.

— Что стряслось? — она отставила лейку и подошла ближе.

— Я… — Ее взгляд был таким участливым, что сердце, измученное болью, сжалось, а по лицу вновь потекли слезы. — Я принцесса… — Едва удалось выдохнуть мне. — Каси…кан… — Всхлип сжал горло, — дриэра.

— Детка! — ахнула настоятельница. — Прости, не признала тебя.

— Я… я виновата… — полилась из меня сбивчивая речь. — Родные погибли… Я… Он увез… Сжег…

— Ш-ш-ш, — женщина притянула меня к себе, и я разрыдалась, уже не в силах сдерживаться. Уткнувшись лицом в ее плечо, я отпускала, выговаривая, ту боль, что колючей проволокой опутала душу, сжимаясь все сильнее и впиваясь прямо в сердце. Именно это мне было нужнее всего — молчаливое сочувствие, поглаживание по спине больших мягких рук и ласка — совершенно незнакомого человека, который видит принцессу в первый раз.

Очнулась я уже сидя за небольшим столиком в ее комнате. Передо мной стояла чашка с горячим отваром — судя по запаху, успокоительные травы. Теперь у меня была возможность рассмотреть настоятельницу. Она сняла шляпу, стали видны собранные в пучок волосы с сединой. Виски были уже полностью седые, а ведь женщина еще не старая. Доброе круглое лицо. Сев напротив на другой стул, она улыбнулась и кивнула на отвар.

— Пей, детка. Это успокоит тебя.

— Спасибо. — Я сжала чашку дрожащими руками и отпила глоток.

— Мы слышали про тяжкое горе, что выпало на твою долю. Соболезную тебе. Но терзаешь ты себя зря. Нет, подожди, выслушай. — Настоятельница выставила вперед ладонь, останавливая меня, готовую возразить. — Пей и слушай. Как я поняла, Гаян — так ведь его зовут? Увез тебя, чтобы спасти от этого монстра. Не вини его, детка. И себя не вини. Приказ отдал Покоритель, на него груз ответственности возложен. Ненависть и его самого сожжет, увидишь. А ты не сжигай свою душу. Все, что происходит, должно произойти. Не нам спорить с высшими силами. — Спасибо, — едва смогла прошептать я. — За добрые слова.

— Пожалуйста, детка. Это все, что у нас есть — каждый может с добром отнестись к другому, помочь, поддержать в трудные времена. Так учила Богиня-мать.

— Вы позволите мне принести обет в качестве кахары?

— Нет, детка. Не обижайся. Твое место не здесь.

Я молчала, потрясенно глядя на нее.

— За клятву нарушенную не переживай — лично отмолю твой грех. И за близких твоих, в иной мир в мучениях отправленных, до скончания лет моих просить буду. А ты отдохни, выспись и отправляйся в путь.

— В какой путь? — понятия не имею, куда податься теперь.

— Не волнуйся, на улицу не выгоню тебя, — она тепло улыбнулась. — Недалеко отсюда есть закрытая обитель кахар.

— Тех, что хранят покой озера Богини?

— Верно, детка. Я дам письмо, они примут тебя. Спрячут от Покорителя. А там видно будет, куда жизнь свернет. — Она встала. — Ложись на мою постель, поспи пока. В путь завтра с утра тронешься.

— Со сном у меня не особо складывается. — Я села на жесткую небольшую кровать.

— Ложись. Колыбельную тебе спою. — Стоило мне свернуться клубочком, женщина начала гладить мои волосы и тихо запела — ту песенку, которой в детстве баюкала няня. Глаза закрылись сами собой, и я провалилась в сон, с запозданием подумав, что в чае были не только успокоительные травки.

Глава 27 Беги Саяна Лия Касикандриэра

Саяна

Это ж сколько мне идти! Я присвистнула, вглядываясь в горную дорогу — невероятно узкая и крутая, издалека она напоминала шнуровку на дамском корсете. Но примерно на середине пути мне повезло — рядом остановилась машина, и девушка за рулем предложила подвезти. Не раздумывая, я запрыгнула в салон и рассыпалась в благодарностях, со стоном вытянув гудящие ноги.

За разговорами время пролетело незаметно, и вскоре мы въехали в город. Девушка снабдила меня кучей полезных советов и предостережений, высадила в центре и, помахав на прощание, уехала. Даже жаль было с ней расставаться!

Уличная суета обступила со всех сторон. Город, как и многие его собратья, напоминал растревоженный муравейник. Люди спешили по своим делам, по дорогам сновали машины, плакали дети, играла музыка. Все это сливалось в равномерный шум, что окружал со всех сторон, как одеяло. В горах было холодно, а здесь жар, идущий сразу и от неба, и от раскаленного асфальта, заставил стянуть пончо и жадно допить остатки воды.

Я отступила к небольшому островку зелени на обочине, надеясь на спасительную тень от деревьев. Но, как оказалось, место уже было занято — большущая игуана внимательно посмотрела меня глазами на выкате, видимо, прозрачно намекая, что здесь место лишь для нее одной.

— Как скажешь, — пришлось снова вылезти на солнцепек.

Меделлин, усилиями наркобаронов покрытый дурной славой,

один из самых опасных городов мира в девяностые, казался абсолютно безобидным. И почему именно бесполезные факты вылезают из глубин памяти, а не что-то более полезное? Вздохнув, я купила в небольшом магазинчике пару бутылок воды, одну выдула сразу и отправилась на поиски отеля.

Ноги сами унесли меня подальше от суеты, но вскоре об этом пришлось пожалеть. Сначала я почувствовала взгляд в спину — уперся между лопаток, но всего на секунду, а потом исчез. Неприятно, но бывает. Но вскоре это ощущение вернулось — и теперь уже не проходило. Я прислушалась и уловила шаги — шарканье подошв по асфальту. Это даже забавно, но Ангелу ни к чему такой хвостик.

Пришлось свернуть в подворотню потемнее. Ага, вот и он — тяжелое дыхание коснулось шеи одновременно с чем-то твердым, что ткнуло в бок. Нож? В памяти всплыло лицо женщины с огромными щеками. Кто этот хомячок?

— Не дергайся и все будет хорошо, — прошептал грабитель, явно стараясь сделать голос пониже. Похоже, обычная уличная шпана. — Давай деньги, отпущу. Ну? Кошелек гони!

— Ага, щаз, подожди.

— Чего?

— Минуту подожди, пин-коды к карточкам запишу для тебя.

— Дошутишься! — голос грабителя взлетел до визга. Нажатие в бок усилилось.

— Да уж, хватит шутить! — я завела руку за спину, схватила его за запястье и дернула в сторону. Когда гаденыш оказался сбоку, ударила его руку о свое колено, заставив выронить нож, и скосила подножкой. — Что, не такой смелый уже? — лежа лицом вниз с рукой, повернутой под неестественным углом — одно движение с нажимом, и ему понадобится серьезная медицинская помощь, парень опасности не представлял.

— П-п-простите! — взвыл он. — Отпустите! Я… я больше не буду! Пожалуйста!

— Врешь, будешь, — моя рука выпустила его запястье. — Продолжишь промышлять разбоем, пока не сядешь. А там сгинешь. — Я вздрогнула — слова вырывались изо рта без моего ведома. Это что за новая таинственная хрень?

Парень тем временем шустро улепетывал, оглядываясь на меня. Ладно, надо найти отель — хочу в душ безумно! Встать под теплые струйки и смыть противную липкость с тела вместе с усталостью и тоской. Я вышла из подворотни как раз вовремя, чтобы увидеть, как мой грабитель налетает на блондина, который, неверно оценив ситуацию, пытается парня остановить. И получает ножом в живот.

— Такими темпами в Ангеле скоро кровь кончится! — пробормотала я, подбежав к блондину, что сполз по стене на асфальт. Рука, зажавшая рану, была алой. Этот подонок мелкий артерию порезал! — Все будет хорошо, — мне ничего не оставалось, как взять нож, что грабитель выронил — сам, похоже, был в ужасе от содеянного.

— Знаю. — Блондин улыбнулся. — Вы меня спасете, Саяна.

— Мы знакомы? — кровь с моего надрезанного пальца закапала на асфальт.

— Я вас люблю… — Взгляд мужчины остекленел. Тело упало на бок.

— Ну уж нет! — прорычал разгневанный ангел. — Умирать тебе никто не разрешал! — кровь отправилась в его рот. — Оживай быстро! — Единственный, кто меня, похоже, знает! Всю кровь в тебя волью, если потребуется, но ты выживешь!

Блондин застонал, голубые глаза открылись. Я облегченно выдохнула.

— Какая вы красивая! — улыбаясь, прошептал мужчина.

— Спасибо. Как себя чувствуете?

— Отлично! — он начал подниматься. — Ваша кровь — это нечто!

— В курсе. — Поддержав его под руку, я не выдержала и приступила к допросу с пристрастием. — Вы меня знаете? Откуда? Кто вы?

— Ничего не помните? — блондин покачал головой. — Значит, он был прав. И как Алекс на такое решился?

— Мое терпение не безгранично, — прозрачно намекнула я.

— Простите, Саяна. — Мужчина виновато улыбнулся. — Все вам расскажу, только давайте сначала переоденемся. Кстати, я Марек, Хранитель.

— Рада познакомиться. — Буркнула я, направляясь к выходу из подворотни. — Идемте же.

Мы вышли на узкую улочку, распугали своим видом всех местных и зашли в маленький магазин, у входа в который стояли манекены в яркой одежде. Хозяин ни слова не сказал, увидев нашу колоритную пару. Наскоро переодевшись, я кинула перепачканную кровью одежду в мусор и подошла к примерочной, где был Марек. Да что он там возится-то, как красна девица перед свиданием со своей первой любовью?!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ну, как вам? — шторка, наконец-то, отдернулась, и мужчина вышел.

Вот ведь павлин! Я едва держалась от смеха, глядя на него, одетого во все белое. Так и хочется съязвить, что Ангел тут явно не он, ну да ладно.

— Нравится! — Марек истолковал мою улыбку по-своему и горделиво выпятил грудь. — Вы тоже прекрасны, Саяна!

Тоже прекрасна. Твою же мать! Надеюсь, он по жизни такой, а не из-за моей крови.

— Слушаю вас внимательно, — прозрачно намекнула я, когда мы вышли из магазина.

— Итак… — Блондин набрал в грудь побольше воздуха.

— Тихо!

— Вы же только что требовали… — Обиженно начал он, но я схватила его за руку и потащила в сторону. — А что, собственно, происходит?

— Давайте бежать быстрее, чтобы ничего, собственно, не произошло! — огрызнулся расстроенный Ангел, оглядываясь. С одной стороны к нам приближался Алекс, с другой — Агор со своими прихвостнями. Как они меня отыскали?! И самое главное, что делать?

— Мы торопимся на канатку? — осведомился Марек.

О, а это идея! Я глянула на стальные тросы, по которым бегали взад-вперед разноцветные кабинки, похожие на коробочки с китайской едой, и побежала на станцию. Неважно, куда они нас увезут, надо оторваться от демонов и Орлова. А потом вытрясти всю возможную информацию из блондина.

Народу внутри было мало. Мы забрались в кабинку. Я уже собиралась облегченно выдохнуть, когда в последнюю секунду в нее вломился Алекс. Две створки двери закрылись, оставив нас в полной тишине смотреть друг на друга. Качаясь от ветра, коробочка двинулась в путь. Под нами проплывали верхушки деревьев и домики цвета ржавчины, которыми были плотно застроены склоны гор. Кажется, это район фавел, где живут бедняки. Мозг лихорадочно работал, перерабатывая ненужную информацию.

— Как тебе совести хватило такое с Саяной сотворить? — Марек первым нарушил молчание.

— Тебя забыл спросить! — процедил Алекс, не сводя взгляда с моего лица. — Ну, довольна собой?

— Да, довольна! — внутри разлилась злость. — Не тебе решать, что мне делать и как жить! Я справлюсь сама!

— Уже справилась! — он скривился. — По твоим следам стая демонов-оборотней идет! У тебя уникальное умение находить себе проблемы!

— Что демонам нужно от Ангела? — вмешался Марек.

— Заткнись! — рявкнул Орлов.

— Зря стараешься, я уже в курсе.

— Вот видишь, — блондин развел руками, — Саяна все знает. Да и вообще, мы, Хранители, легко решим эту проблему! Давид будет рад надрать зад всем демонам, которые просочились на Землю. За Саяну он кого угодно…

— Как же ты мне надоел! — ударив его по лицу, рыкнул Охотник.

— Прекрати! — я тоже сорвалась на крик. Но пистолет в руке Алекса заставил замолчать. Он совсем с ума сошел?!

— Не бойся, стрелять не буду, — мужчина ухмыльнулся, — нет желания объяснять, откуда в кабинке труп.

И на том спасибо! Но облегчение было недолгим — взяв оружие за дуло, Орлов с размаху ударил рукоятью в окно. Прозрачный пластик покрылся трещинами. Еще несколько ударов, и Алекс убрал пистолет, ногой выдавив растрескавшийся прямоугольник. Свежий воздух хлынул внутрь.

— Душно стало? — с ехидцей осведомился Марек.

— Да, трупом пахнет — будущим! — Охотник скрутил его руки за спиной и одним движением выкинул из кабинки. Словно тряпичная кукла, Хранитель ударился о край дома из красного кирпича и рухнул на асфальт.

— Что ты творишь?.. — сиплым шепотом вырвалось из моего горла.

— Убираю свидетелей. — Алекс был совершенно спокоен. — Буду защищать тебя, даже если ты этого не хочешь!

— Оставь меня в покое!

— Ни за что!

— Я не останусь с тобой!

— Останешься! — рявкнул он, схватив меня за руку чуть выше локтя и больно сжав. — Если надо, я тебя на цепь посажу!

— Размечтался! — кабинка как раз въехала на остановку, я свободной рукой схватила рюкзачок за лямки и с силой двинула им по голове Алекса. Камни сделали удар сокрушительным. — Привет тебе от доньи Эухении, мерзавец!

По лицу Орлова заструилась кровь. Мужчина упал на колени. Жить будет — неизвестно откуда, но я это знаю.

— Считай, что мы разведены!

— Саяна… — Он схватил меня за лодыжку. — Я люблю тебя!

— Это не любовь! — презрительно фыркнула я, дернув ногой, чтобы сбросить его ладонь. — Тот, кто сажает людей на цепь, сам закончит на цепи! — я выскочила из вагончика и понеслась к вползающему на остановку червяку электрички.

Лия

— Ри? — я постучала в дверь и прислушалась в ожидании ответа. Тишина. — Гаян? — уснули они там, что ли? — Риэра?

Ну, если уснули, сами виноваты! В конце концов, ничего нового там у них не увижу! Я распахнула дверь и остолбенела.

— Гаян! — мужчина лежал на полу вверх лицом. Он вообще жив?

С опаской на него поглядывая, я обошла его и присела на корточки рядом. Убивать его принцесса точно не стала бы. Да, дышит. Но почему он тогда тут валяется? Пошлепала по щекам — никакой реакции. Потрясла — тоже напрасно. Тогда попробуем кое-что кардинальное, как сказала бы принцесса. Цветы из вазы выкидываем, и всю воду выливаем на этого спящего красавца! Тоже не помогло.

— Что же ты с ним сделала, Ри? — сорвалось с моих губ.

Хотя гораздо важнее — для чего. Мозги усиленно заработали. Она нас провела! Делала вид, что приходит в себя, а сама вынашивала план побега! Ну ладно, Гаян попался, но я-то, а? Ведь знаю ее с детских коротких платьишек! Опростоволосилась ты, Лия, по полной! Стыд тебе и позор!

— Дрыхнешь тут, да? — я встала и с негодованием глянула на мужчину. — А мне одной расхлебывать? Чтоб тебя! Обыскав дом из-за глупой надежды, что принцесса еще где-то бродит, я обнаружила пропажу лошади в конюшне. Конечно, Ри взяла Резвого, кто бы сомневался. И, кажется, мне даже понятно, куда она направилась.

Я быстро седлала белую молодую кобылку и понеслась к обители кахар по петляющей впереди дороге. Богиня, помоги мне успеть и помешать Риэре совершить самую большую ошибку в жизни! Ей не место среди кахар! Такие девушки не могут жить без любви, она просто зачахнет! Хотя именно это стремление ею и движет — наказать себя, лишить всех радостей жизни, лишить, по сути, и самой жизни!

Сжав зубы, я пришпорила лошадь. Обитель уже виднелась на горизонте. Стоя на высоком холме, она напоминала маяк, указывающий путь всем страждущим. Вот только теперь ворота, всегда распахнутые настежь, были закрыты. Это все из-за проклятого монстра, которым нас прокляли высшие силы! За что, Богиня-мать?!

Не успели с моих губ сорваться ругательства, как что-то громыхнуло — да так, что у меня заложило уши, а белая кобылка шарахнулась с дороги в сторону. Прямо над головой пронесся корабль Покорителя миров. Не знаю, из-за него зашевелились волосы на моей голове, или от страха, одно стало ясно — надо торопиться!

— Тише, малышка, тише! — пришлось натянуть поводья, чтобы лошадь сбавила ход и не улетела с обрыва. Кося выпученным взглядом на корабль, который, похоже, шел на посадку невдалеке от обители, кобылка встала на дыбы, наотрез отказываясь скакать к темно-серым воротам. Я тоже поглядывала на железную черную птицу, не зная, хочу ли теперь найти Риэру среди кахар. Ведь если ее там нет, то и этот мерзавец не найдет.

Пришлось спрыгнуть с несговорчивой скотины и остаток пути проделать бегом. Давай же, Лия, беги, беги!

— Открывайте, быстрее! — я колотушкой забарабанила во врата, оглядываясь на уже севший корабль. — Да открывайте уже!

— Что стряслось, девушка? — остроносая кахара уставилась на меня, с трудом приоткрыв одну створку.

— Сама посмотри! — я посторонилась, чтобы ей стал виден шаттл.

— Матушка Богиня! — ахнула женщина. — Да зачем же нелегкая принесла-то его?

— Он ищет Касикандриэру. Она здесь?

— С чего ты взяла? — кахара поджала губы.

— Говори, здесь принцесса или нет? — отбросив вожжи, я схватила ее за голубое платье и как следует тряханула. — Она в опасности!

Касикандриэра

Водная гладь не просто манила, она буквально тянула к себе. Но мне и не хотелось сопротивляться. Внутри дрожало тонкой стрункой ощущение, что я в правильном месте.

Голубая вода, словно нет темной пещеры вокруг с низко нависшим над ней «потолком». Я вновь опустила руку в ее прохладу, прикасаясь к небесам. Ни единой складочки. Но сейчас во мне нет страха. Лишь предчувствие — чего-то волшебного.

А вот и Богиня — поднимается из центра озера — такая же красивая, светлая и добрая. Лицо с тонкими чертами, в глазах — сочувствие. Рядом с ней стоят мои родные — мама, папа, сестры и брат. Легкое свечение окутывает их тела, отражаясь в воде. Я хочу попросить у них прощения, сказать, как мне жаль, но горло стиснуто спазмом, с губ не срывается ни слова.

Богиня подходит ко мне, и снова не дает опуститься перед ней на колени, прижав руку к груди по обычаям кахар. Ее ладонь ложится на мою щеку, и по телу проходят волны тепла, уносящие все плохое прочь, даруя силы и гармонию в душе.

— Отпусти боль и иди за мной, дитя, — тихо произносит она. Я сжимаю ее руку и вхожу в озеро. Вода лижет ступни, медленно поднимается до колен, затем до пояса. Но идти не становится труднее, как в обычном озере, вовсе нет. Мы погружаемся все глубже. По грудь. По подбородок. И вот вода полностью скрывает лицо.

Вставай! В голову врывается чей-то крик. Спокойствие быстро убегает из меня. Я теряю из виду Богиню и уже не чувствую ее ладонь в своей. Вокруг темная ледяная вода. Мне страшно!

— Вставай, быстрее, вставай! — кто-то тормошил меня с такой силой, что голова болталась, и зубы прикусили язык. Боль отрезвила.

— Что?.. — хрипло прошептала я, разлепив глаза неимоверным усилием воли. Незнакомая комната. Все ходит ходуном. Спать, как хочется спать!

— Ри! Очнись! — крик бьет по ушам. Ай, а теперь и по лицу. — Больно! Зачем?

— Проснулась?

— Лия? — наконец-то удалось разглядеть мне. — Откуда ты? Зачем? И хватит меня бить!

— Вставай! — девушка дернула меня за руку, заставив подняться. — Деметрий здесь! Он нашел тебя!

Скажите, что я еще сплю, умоляю! Тело заледенело при одной мысли о нем! Сон улетучился мгновенно.

— Надо бежать! — выдохнула я. Глаз упал на кое-что, лежащее на столе, рука сама собой сунула это в карман. Да простит меня настоятельница!

— Наконец-то соображать начала! — одобрительно хмыкнула Лия.

Мы выскочили в коридор и тут же резко затормозили, услышав крик Деметрия, орущего на кахар.

— Он уже близко, там не пройдем, — я втолкнула подругу обратно в комнату. — Попробуем через сад!

Глава 28 Поцелуй ангела

Саяна

Меня все еще трясло даже спустя несколько часов. Я меняла попутки одну за другой, чтобы ни у Орлова, ни у демонов не было шансов снова меня отыскать. Хотя, конечно, это ничего не гарантировало. Но сам факт того, что колеса пожирали дорогу, наполняли душу надеждой. А о том, что будет дальше, думать не хотелось.

Высадив уставшего сонного Ангела на обочине практически посреди пустыни, машина уехала. Глядя на горы вдалеке, я попросту расплакалась. Куда идти? Зачем? Что меня там ждет? Где же этот Горан Драган? Сопротивляться не буду — убивай, сколько влезет. Несмотря на слезы, я хихикнула, представив, как он обиженно разводит руками. Да уж, мое чувство юмора неубиваемо, как и я сама.

Хватит хандрить. Маленькими шажками, по чуть-чуть. Сначала найти цивилизацию, место для ночлега, еду и душ — о последнем мечтаю уже несколько дней. И желательно, чтобы все это отыскалось побыстрее — уже вечер. Ну вот, неплохой план для начала. Ноги понесли вперед.

У подножия горы меня нагнала маленькая машинка, раскрашенная во все мыслимые цвета. Я с улыбкой посмотрела на бахрому, что украшала лобовое стекло. Не захочешь, но рассмеешься. В кузове этой урчащей радуги сидели мужчины — не меньше пары десятков. Как они все поместились-то туда?

— Откуда ты тут, веселая? — спросил водитель.

— Ищу отель и кафе.

Дружный хохот заставил машинку затрястись.

— До ближайшего города только к утру дойдешь! Да и то — если от холода не околеешь. — Пояснил один из мужчин.

— Садись к нам, — сжалился другой. — Мы на шахту едем, там в вагончиках переночуем.

— Спасибо, — я снова хихикнула, представив, как перекосило бы лицо Алекса, если бы он увидел, как жена садится в грузовичок с незнакомыми мужиками. С удовольствием бы отправила ему селфи!

Потеснившись — хотя казалось бы куда еще, шахтеры освободили мне крохотный пятачок скамьи. Я втиснула туда свой зад — как пробку в бутылку, и всерьез начала беспокоиться, что застряла намертво. Что ж, значит, останусь с ними, буду работать в шахте!

Время за разговорами — кстати, ни единой скабрезной шутки не прозвучало — прошло, как всегда, быстро. Со мной поделились и водой, и бутербродами. К тому моменту, как мы приехали, я уже знала всех по именам и пересмотрела фото их жен и детишек — все снимки были, по старинке, бумажными и бережно хранились в кармашке у сердца.

Шахтерский «городок» больше походил на кладбище разномастных грузовиков. Тут имелись даже ржавеющие вагоны — представить не могу, как они сюда попали. Внутри же вполне можно было жить — по бокам стояли лежанки, сколоченные из ящиков, в центре красовался тоже самодельный стол, накрытый клеенкой цвета «вырви-глаз», в углу ютилась жаровня с углями.

Я покосилась на постеры, наклеенные на стены — полуголые красотки, что называется, в самом соку, зазывно улыбались гостям. Все-таки мальчики остаются мальчиками. Покраснев и что-то пробормотав, один из шахтеров задернул занавеску, скрыв срамное безобразие от моих глаз.

Мне с трудом удалось погасить усмешку — большинство «мисс» уже безнадежно выцвели, разглядеть их можно было только с помощью недюжинной фантазии. Да и если судить по годам, пропечатанным в углу — что хорошо сохранились благодаря заклеенности несколькими слоями скотча, полуголые красотки все поголовно уже давненько получили пенсионные удостоверения.

— Не обессудь, дочка, это лучший вагончик, — хозяин подхватил книгу и вышел наружу.

— Спасибо огромное, — я догнала его. — Простите за неудобства, пожалуйста!

— Да что ты, — он улыбнулся. — Сейчас вот дядюшку дьявола покормим и вернусь, покажу тебе, как жаровню разжечь — ночи холоднющие!

— Дядюшку дьявола? — переспросила я. Наверное, пса имеет в виду. Или хрюшку какую-нибудь. А может, сленг такой? Боюсь, фантазия пустится вскачь, если начать представлять варианты!

— Любопытно? — он усмехнулся. — Пойдем с нами, покажу.

— Пойдемте, — я пожала плечами. А почему бы Ангелу не побывать на кормлении дядюшки дьявола, скажите на милость?

Мы зашагали к темному проему в горе, в нутро которого ныряли рельсы для вагонеток. По пути к нам присоединились другие шахтеры. Мне вручили желтую каску с фонариком и велели не пугаться. Я вспомнила о частично обратившемся демоне Владе и хрюкнула от смеха, но потом сделала серьезное лицо, как и подобает приличному Ангелу.

В тоннеле было холодно и, правда, немного жутко. Во сне Риэра по пещерам ползает, а я в реальности. Чем-то наши жизни похожи. Когда я уже начала жалеть, что согласилась на эту авантюру, шахтер, идущий впереди, остановился. Остальные обступили его. Увиденное все же выжало из меня смешок. Взрослые серьезные мужчины столпились около пластиковой морды чудища с рогами и клыками, натыкали ему в рот сигарет, обсыпали листьями коки, полили вокруг самогоном и замерли в благоговейном восторге.

Потом я представила, что значит быть шахтером — здесь, в этой глухомани, где вся техника безопасности сводится к молитвам и подношениям дядюшке дьяволу. Каждый раз спускаясь в ее нутро, они не знают, увидят ли снова солнечный свет. Но надо кормить семьи, а другой работы в округе нет. Остается уповать на высшие силы любого пошиба, лишь бы была надежда. А ведь даже если повезет не сгинуть во время очередного обвала, ни один из них не узнает, в отличие от девочек с постеров, что такое получать пенсию — работа в шахте высасывает все силы и саму жизнь — редко кто из «счастливчиков» не умрет из-за больных легких.

Так что это вовсе не смешно, госпожа Ангел. Если живешь в аду, приходится поклоняться дьяволу. И всем, кто сморщит нос, узнав о таком ритуале, сначала стоит попробовать прожить здесь хотя бы пару лет, а потом уже судить. Я смахнула слезы и пристыженно наклонила голову. Все мои проблемы показались такой ерундой! Вот что называется — с жиру беситься! Мы молча вышли из шахты, было уже темно. Лишь прожекторы подсвечивали рельсы. Меня научили, как и обещали, обращаться с жаровней, и позвали на позднюю трапезу — в центре лагеря развели в яме костер и в огромном котле сварили похлебку. На мое счастье, мяса там не было — это здесь дорогое удовольствие, даже морские свинки, что в здешних краях вместо куриц, и то деликатес на праздники. Так что работяги были, как и я, вегетарианцами, только поневоле.

— Что, посмотрели на наше мракобесие? — спросил молодой мужчина, присев на ящик рядом со мной.

— Каждый имеет право верить во что пожелает, — я пожала плечами и всмотрелась в звездное небо. Все равно никто не знает, как устроена Вселенная на самом деле.

— Раньше, при моем деде, там стояла статуя Мадонны с младенцем. — Парень поставил пустую миску с ложкой на землю и пытливо вгляделся в мое лицо.

Я усмехнулась. Пылающий праведным гневом истинно верующий, надо же. Хочешь втянуть меня в философский диспут? Не выйдет. Мне роль судьи не по плечу, к счастью. Или, по его мнению, такая, как я, не побоявшаяся ночевать среди кучи незнакомых мужиков, идеальная заблудшая овца? Может, он такую считает падшей женщиной? Я окончательно развеселилась, но держала себя в руках и сосредоточилась на доедании наваристой похлебки.

— А отец, когда мать умерла, схлестнулся с этой, — парень презрительно скривил нос, — ведьмой.

Я поперхнулась. Ангелы, демоны, теперь еще и ведьмы? Может, он в переносном значении? Хотя, судя по тому, какой ненавистью горят его глаза, парень лично мачеху с превеликим удовольствием на костер бы возвел и бензинчиком для надежности щедро спрыснул.

— Она научила отца этой мерзости, — его палец ткнул в черное нутро входа в тоннель. — А он и остальных сманил этой мерзости поклоняться!

— Похоже, в вашем лице мой брат нашел благодарного слушателя, — усмехнувшись, произнес другой парень, сев рядом со мной с другой стороны. — Остальные его гоняют!

— Да потому что эта дрянь уже весь ковен сюда перевезла!

— Это он наших сестер сводных имеет в виду. — Пояснил брат. — Иди уже, ложись спать, завтра трудный день будет.

— Слепые вы, — тот махнул на нас рукой и, бурча под нос, двинулся к вагончикам.

— Простите его, он так-то нормальный, но как религии касается, хуже бешеного пса становится.

— Религия — худшее изобретение дьявола. — Пробормотали мои губы. Кто это говорил? Так хочется вспомнить!

— При брате только такого не произносите!

— Покусает?

— Как минимум. Простите, я Рафаэль. — Он протянул мне руку. — А вы… вот голова дырявая, забыл!

— Энжел. — Так я представилась шахтерам. А что? И настоящее имя не засветила, и не соврала!

— Вам подходит.

Ему, кстати, тоже Рафаэль идет — красивый, с глубокими карими глазами и тонкими чертами лица. Но лучше промолчу, он и так на меня весьма недвусмысленно смотрит.

— О вас, наверное, тоже девушка в городе сейчас переживает? — прозрачно намекнула я.

— Вовсе нет, — парень с хитрой улыбкой покачал головой. Кажется, мой коварный план раскусили. — Вы мне нравитесь, Ангел, очень сильно нравитесь.

Вы мне тоже, Рафаэль. Но я не из тех девушек, что заводят мимолетные романы. И так проблем хватает. А ты, вероятно, недостатка в женском внимании не испытываешь — с такими-то глазищами!

— Спокойной ночи, Рафаэль. — Я встала и направилась к своему вагончику. Сегодня, мой юный шахтер, тебе придется удовлетвориться мисс ноябрь 1966-го года!

Страх заставил меня подпрыгнуть на кровати, в момент покрывшись холодным потом. Жаровня почти догорела, в вагончике было темно. Уже наученная горьким опытом, я вскочила. Долго собираться не пришлось — спала одетой. Рюкзак на плечи и вперед.

Ноги осторожно ступили на землю. Уже начинало светать. Темно-синяя чаша ночного неба осторожно подтаивала персиковым светом рассвета, рвущегося на свободу из-под пяты тьмы. А прямо под ним, в черноте, разлитой по пустыне, полыхали алым два глаза. Значит, Ангел ошибалась — сбить Агора со следа не удалось. Надо уходить. Слишком хорошо помню, что произошло в доме у озера. Нельзя рисковать этими ни в чем не повинными людьми. Я тихо обошла вагончик и с размаху на что-то налетела.

— Сбегаете, Ангел? — голос Рафаэля.

— Нет, просто пришло время. — Я не стала отстраняться — он был горячим, приятно пах и нежно поглаживал мою, эм-м, скажем так — поясницу. Так хотелось остаться и согреться теплом его любви, которым горели пылкие глаза!

— Кажется, я влюбился, — прошептал парень и завладел моими губами.

Там Агор. Демон-оборотень. Он вырвал сердце Влада из грудной клетки и съел. Ангел, ты слышишь?

Мы долго целовались. Страстно, нежно, дав волю рукам, одурев от желания. Но запах мокрой псины ударил мне в нос, и желание погасло.

— Не уходи, — прошептал Рафаэль, гладя меня по волосам. — Или возьми с собой!

— Прости, больше мне нечего тебе предложить. — Тихо ответила я, отстранившись.

— Меня поцеловал Ангел — это честь. — Парень улыбнулся. — Может, ты вернешься? Когда-нибудь?

— Кто знает. — Я отошла от него, улыбнулась на прощание и ушла в тьму, ни разу не оглянувшись. В том, что мне предстоит сделать, смертным не место. А есть ли оно, такое место на земле, где я буду любить, где меня будут любить?

Я прекращу убегать — уже скоро. Найду Хранителей, Охотников и попрошу о помощи. А потом встречусь с Гораном Драганом — и будь, что будет!

Деметрий

— Где она?! — прорычал я, схватив послушницу и как следует встряхнув.

Голова девчонки задергалась, словно цветок на поломанном стебле. Да если надо, я ей шею сверну, но они расскажут мне, где прячут Риэру! — Отпустите ребенка, Повелитель. — Вперед вышла полная женщина.

— Здесь я отдаю приказы! — отшвырнув послушницу, я подошел к настоятельнице.

— Вы не найдете в нашей обители свою невесту. — Сказала она, сложив руки на животе.

— Знаете, я прекрасно умею отличать ложь от правды. И сейчас вижу, что вы мне врете!

— Кахары не выдают тех, кто просит убежища.

— Тогда ей придется выбирать, — я отступил на шаг и приказал, — собрать всех их здесь, до единой! И если Риэра не появится, все они будут умерщвлены! Ты слышала меня, принцесса?! — крик эхом заметался между стен. — Они умрут, если ты не выйдешь!

Много времени это не заняло. Возня, топот, крики, рыдания. Прошло совсем немного времени, и весь внутренний двор заполнился кахарами разных возрастов. Те, что постарше, успокаивали заплаканных детей, но я приказал развести их в разные стороны, крики стали громче. Это мне и нужно. Пусть слышит.

— Я здесь! — донеслось сверху. — Оставь их в покое!

Я посмотрел на колокольню. Это она! Риэра! В солнечном сплетении растекся жар. Наконец-то! Десяток лестничных пролетов удалось преодолеть так быстро, что даже дыхание не успело сбиться. Обогнув колокол, я остановился, не в силах отвести от нее взгляд. Какая красивая! Похудела, осунулась, под глазами круги, но даже это не портит мою Касик!

— Не подходи! — девушка отступила к самому краю, и только в этот момент мне удалось осознать, что ноги сами несут меня к ней — все ближе и ближе.

— Осторожнее! — еще шаг, и она упадет с колокольни, безумная!

— Теперь тебя заботит, что со мной будет? — голос принцессы был полон яда. — В последнюю встречу ты хотел меня изнасиловать, а потом, вероятно, убить. Или наоборот, сначала убить, а потом надругаться над мертвым телом!

— Тебе ли говорить? Ты устроила побег отцу и брату, а потом сбежала с Гаяном! Такова твоя хваленая верность?!

— А что нужно было делать? Ждать, пока ты их казнишь?! И, кстати, Гаян моего согласия не спрашивал! Это тебе в голову не приходило?!

— Он?.. — я прикрыл на секунду глаза.

— Вот именно! А ты! — она сжала кулаки и выдохнула сквозь всхлип, — сжег их! Ненавижу тебя!

— Тебе придется простить меня.

— Простить?! — глаза полыхнули. — Если бы могла, я бы убила тебя своими руками!

— Прислушайся к своим чувствам, — я усмехнулся. — В тебе говорят ярость и боль. Как и во мне в тот момент, когда было принято то решение.

— А ты, похоже, умеешь договариваться со своей совестью, мерзавец!

— Нам тоже придется договориться. Хочешь ты того или нет, Риэра. Я не намерен выслушивать твои оскорбления! Что случилось, того не изменить! Но ты — моя невеста! И станешь женой, как и обещала!

— Один шаг — и ты станешь вдовцом, не успев побывать и мужем! — она встала в проем колокольни.

— Риэра! — я метнулся к ней. — Стой!

— Сам стой! — рявкнула она.

— Успокойся! И посмотри на своих любимых кахар! Умрешь ты, умрут и они! Эту обитель сравняют с землей! Как и все остальные!

— Когда-нибудь ты захлебнешься той болью, что причинил!

— Ты не первая, кто проклинает меня.

— Если я вернусь к тебе, ты отпустишь их?

Ради этого готов сделать все, что угодно! В душе взметнулась буря радости, но губы произнесли лишь короткое и пустое:

— Да.

— Даешь слово?

— Да. — Я подошел еще ближе и протянул ей руку. — Хватит. Идем.

— Лия пойдет со мной.

— Без разницы.

Ее ноги ступили на плиты пола, и пружина, сжавшая мои внутренности, распрямилась. Я прижал девушку к себе, жадно вдыхая аромат волос и кожи. Риэра! Моя Касик! Лишь потеряв, понял, как нуждаюсь в тебе! Не могу иначе! Ты будешь со мной, хочешь этого или нет, все равно! Больше я тебя не потеряю! Моя, только моя! Ни на шаг не отпущу!

Я начал целовать ее, крепко прижав к себе. Так скучал! Она не ответила, не прижалась, пылая, постанывая, желая. Это уязвило меня гораздо сильнее, чем ожидал. Все вернется и будет, как раньше. Нужно лишь время. В тот момент я и не подозревал, что именно времени у нас и нет.

Касикандриэра

Каждое его прикосновение — даже взгляда — было противным донельзя! Никогда не испытывала такого отвращения — до одури, до тошноты — меня на самом деле едва не вырвало, когда это чудовище прильнуло слюнявыми губами к моему рту! Помогло лишь то, что желудок был пуст. Но Деметрий должен поверить, что у бедной принцессы не имелось иного выбора, кроме как вернуться к жениху.

Мы спустились с колокольни, я кивнула Лии, и она пошла рядом, стараясь даже не смотреть в сторону того подонка, который ее изнасиловал. Моя рука крепко сжала ее влажную и ледяную ладошку. Наши взгляды встретились, и я вновь мысленно попросила ее, как и полчаса назад, довериться мне.

Кахары шептали слова молитв нам вслед. Моя улыбка расцвела на губах в ответ. Они, и правда, давали мне силы. Я знала, что должна сделать, и примерно представляла, как.

Мы подошли к кораблю, что невесомо висел над землей благодаря воздушной подушке. Мне вспомнилась прогулка на нем с Гаяном и Лаатой. Воспоминание о сестре скрутило душу новым жгутом боли. Но сейчас нельзя. Надо вспомнить другое — ту поездку, когда малышке дали порулить, а сероглазый, будь он неладен, страховал ее за штурвалом. Вспомнить как можно лучше!

Я поднялась по трапу в салон, чувствуя, что Деметрий не сводит с меня взгляд. «У него звериная интуиция», говорил, опять же, Гаян. И он натренировал себя быть готовым ко всем возможным случайностям и реагировать за долю секунду. Что ж, сейчас проверим реакцию этого монстра.

Лия стоит позади меня. Кроме нее там никого нет. Ближе всех Андриан — но принцесса, похоже, его нисколько не интересует — он лишь поздоровался, скользнув по мне рассеянным взглядом, и вновь уткнулся в экран, который крепко сжимал в руках. Моя рука скользнула в карман и сжала то, что я позаимствовала со стола настоятельницы кахар. Нож сверкнул в воздухе одновременно с моим криком. — Риэра! — Деметрий быстрым движением, уверенно и мощно, как хищник, кинулся ко мне.

— Одно движение и ни один твой лекарь не сможет вылечить принцессу! — я прижала лезвие к бешено бьющейся жилке на собственной шее. — Отошел, быстро!

— Не смей! — прорычал он, медленно продвигаясь ко мне. Напрягшееся тело было готово к прыжку. Размечтался!

— Я, видимо, непонятно объясняю, — под усмешку я надавила на шею и почувствовала, как кровь проложила горячую дорожку по ключице на грудь. — Так более доходчиво? Нам с Лией терять нечего! Так что повторяю — отошел, живо! Назад, сказала! Остальных тоже касается! Всех, кроме Андриана.

— Меня? — седовласый, наконец-то, отвлекся от экрана.

Что-то рыча себе под нос, Деметрий отступил, не сводя с меня взгляда. Его солдаты последовали примеру Повелителя. Медленно, слишком — как на мой вкус, они вышли из корабля.

— Что ты затеяла? — процедил бывший жених, стоя на последней ступеньке и сжимая перила.

— Все, что угодно, лишь бы быть от тебя как можно дальше!

— Я найду тебя, где бы ты ни была! Клянусь!

— Тогда мне придется умереть, чтобы избавиться от тебя!

— Даже там отыщу! — прошипел он. — Убегай, сколько хочешь! Куда пожелаешь! В любой жизни найду, в любом мире — не зря меня зовут Покорителем миров! Всегда будешь моей, Риэра! И более ничьей!!!

— Мечтай! — я положила ладонь к настенному экрану, и трап начал убираться в дно корабля, столкнув Деметрия на траву. — Ненавижу тебя! — прошептала я напоследок и прижалась пылающим лбом к закрывшейся двери шаттла. — И себя…

Лия

— Ты… — я задохнулась, с восхищением глядя на принцессу, а потом повисла у нее на шее. — Ри, умница моя!

— Богиня-мать, спасибо! — прошептала она едва слышно, дрожа всем телом. — Рано радуешься, впереди самое сложное. — Ее взгляд устремился к седовласому. — Простите, что вам пришлось стать моим заложником, Андриан.

— Надеюсь, Повелитель меня за это не убьет. — Ответил мужчина с кривой ухмылкой.

— Я вынуждена просить вас об услуге. — Риэра кивнула на кресло перед какой-то панелью с кнопками и большой округлой штукой. — Садитесь к штурвалу. — А, так вот как это называется! — Вы единственный среди нас умеете управлять шаттлом.

— Думаю, вы вряд ли способны на убийство. Поэтому предпочту отказаться, простите.

— О, вы можете отказаться, — она усмехнулась. — Но тогда поднимать корабль в воздух придется мне. Видела, конечно, как им управлять, но вряд ли это поможет нам остаться в живых. Так что выбирайте, мертвым пассажиром будете или живым пилотом.

— Куда летим? — вздохнув, он сел к штурвалу.

— Помните долину водопадов, где мы нашли подземное озеро?

— Вы хотите попасть к озеру Богини? — мужчина потрясенно уставился на нее.

— Да. Почему это вас так удивляет? — принцесса села в соседнее кресло.

— Потому что именно туда я хочу сейчас сильнее всего!

— Не буду даже спрашивать, почему. Но рада, что наши желания совпадают. Что ж, взлетаем?

— Как скажете! — седовласый защелкал какими-то рычажками.

— Лия, садись. — Риэра накинула на меня какой-то тугой ремень, щелкнула пряжкой и пояснила, — это для безопасности.

— Мы… — я с трудом сглотнула и ткнула пальцем в голубое небо. — Полетим туда?

— Уже летим.

— Мамочки! — она права, земля удаляется. Уже видно перекошенную от злости морду этого ублюдка, Деметрия. А вот уже он и пропал из виду! Все такое маленькое! Обзор неожиданно пропал — что-то белое за окном. Матушка Богиня, мы парим в облаках?! Да так высоко, что и птицы, небось, в такие дали не забираются!

— Это называется поцелуй ангела, — пояснил Андриан, улыбаясь. — Прикосновение небес — словно ангел поцеловал. Так говорят у меня на родине.

Вид неожиданно прояснился. В глаза ужалило солнце. Я изумленно ахнула, увидев облака — пухлые, как королевская перина, они лежали под нами! По щекам потекли слезы — до того это было красиво!

— Не плачь! — Риэра сжала мою руку. — Все будет хорошо!

— Увидев такое и помирать не страшно! — выдохнула я.

— Держи, — принцесса протянула мне носовой платок. — А то придется рукавом, как Лаата! — ее взгляд наполнился тоской, и она отвела глаза.

— Что ты задумала? — решила отвлечь ее я.

— Поговорить с Богиней. — Ответила принцесса.

— В каком смысле?

— В прямом. — Она улыбнулась. — Богиня-мать ждет меня.

Глава 29 Вода Саяна Касикандриэра

Саяна

Серп месяца на черном небе напоминал уродливый отрезанный ноготь. Звезды раскинулись густой сетью на ночном небе и замерли в ожидании, когда же беспечный Ангел в ней запутается. Птицы стихли. Не слышно было даже насекомых. А я бежала вперед — как можно быстрее. Потому что чувствовала, они уже несутся по моему следу — стая голодных безжалостных демонов-оборотней.

Деревья мелькали по бокам, дыхания не хватало, в боку кололо, но до города осталось совсем немного. Правда, кто сказал, что меня это спасет? Но лучше не думать о таком. Тень, выскочившая из-за толстых стволов, как раз разогнала все мысли до единой. Пес!

— Знаешь, милая, маленькой девочке опасно ходить одной по лесу. — Протянул Агор, уже в человеческом облике — или правильнее говорить демоническом?

— Лучше скажи, псина, как ты перекидываешься сразу в одетого демона?

— Заслуга ведьм. — Он прищурился. — А ты хотела бы полюбоваться на меня голого? О твоей чувственности легенды ходят! Сам Люцифер тобой бредил! Не говоря уже о… — мужчина запнулся, — о всех остальных!

Ого! Я судорожно сглотнула. Срочно пора найти кого-нибудь, кто поведает Ангелу о ее весьма захватывающей, похоже, жизни! Уже не на шутку заинтриговали!

— Ах, да, ты же ничего не помнишь! — демон с наигранным сочувствием посмотрел на меня. — И ничего не можешь!

— Самая глупая ошибка — недооценивать врага! — уязвленно парировала я.

— Ха! Если бы могла повторить тот трюк с Крыльями, не убегала бы сейчас от Большого серого волка. Верно?

— Я тебе не Красная шапочка! — прошипела Ангел, вынужденная признать, что пес прав — сколько ни пыталась, Крыльями по этой своре шарахнуть больше не получалось. Хоть тресни! Перезарядиться они должны, что ли?!

— Беспомощный Ангел! — раздалось сзади. — Какая прелесть!

Я обернулась — а вот и сучка Агора пожаловала.

— Медленная ты, шавка, — огрызнулась моя склочная часть. — Не боишься, что кобель твой другую найдет, пошустрее? Или… — я ахнула, так ясно это осознав, словно прочитав в ее душе, — ты беременна! Поэтому бережешься!

— Зоя? — Агор испепелил ее взглядом.

— Не слушай ее, она нас рассорить хочет! — побледневшая было демоница взяла себя в руки.

— Так ребенок не твой! — озвучила очередное озарение вредный Ангел. — Сочувствую, пес! Хотя, как демону, рога тебе и так положены, так что чего расстраиваться!

— Ты ответишь, сука! — Зоя, зарычав, двинулась на меня.

— Технически сука — это ты! — пробормотала я, изо всех сил пытаясь пробудить Крылья. Да как же активировать эту ангельскую опцию?! Господи, ну помоги же!

Ярко вспыхнувшая между нами молния с шипением ушла в землю. Когда демоны проморгались, меня уже и след простыл! Радуясь во всех смыслах небесному заступничеству, я неслась вперед с удвоенной силой — потому что на горизонте уже был виден шпиль местной церкви!

Вспомнив, что Ангел легко может открыть любую дверь, я провела рукой по кованым воротам. Внутри что-то щелкнуло, и одна из створок легко подалась вперед, стоило на нее надавить рукой. Снаружи уже вовсю бушевала гроза, раскаты грома заставляли стены вздрагивать, молнии сыпались из рассерженных небес одна за другой, высветляя типичное убранство католического храма. Витражи во всю стену, стрельчатые арки потолка, два ряда скамеек и проход, по которому я шла вперед, к алтарю.

Это все напоминало голливудский фильм — даже мне, амнезийной на всю голову, это было очевидно. Сейчас распахнутся двери и… Двери и в самом деле распахнулись, так хлопнув о стены, что я вздрогнула. Агор со сворой спокойно шагали ко мне. А говорят, демон не может ступать по святой земле. Так вот — черта с два! Идет и даже не морщится! Что ж, значит, пришло время встретиться со своими страхами лицом к лицу.

Но чуть позже. Я толкнула неприметную боковую дверь. Коридор. Да бесконечный он, что ли?! Лестница! Взлетев по ней на самый верх колокольни, Ангел вгляделась в спящий город. Гроза лениво уползала за горизонт, все еще швыряясь молниями и грозно ворча. Мне почему-то вспомнилась большущая позолоченная статуя ангела с мечом, и черепица, россыпью падающая вниз с крыши. И опять грифон.

Но сейчас не до этого. Я перелезла через ряд декоративных резных башенок, прошла по тонкой «перепонке», что соединяла колокольню с соседней башней, у которой, к моему счастью, имелась плоская крыша. Что ж, дальше бежать некуда. Или снова вниз и петлять, как заяц, или все поставить на карту и надеяться, что при максимальной опасности и отсутствии других вариантов Крылья все же снова пробудятся. Подходящее место найдено — как завихряются потоки энергии, кожей чувствую, все же не зря здесь церковь построили.

А вот и мои преследователи. Агор в один прыжок перепрыгнул с колокольни на крышу — весьма грациозно, и снова встал напротив. Остальные подтянулись чуть позже.

— Что, Ангел, бежать некуда? — с усмешкой осведомился пес.

Он прав — спиной чувствую ограждение. Что ж, или Крылья проснутся, или…

Порыв воздуха разлохматил волосы. На секунду мне представилось, что за моей спиной дракон. Но по характерному звуку я узнала вертолет. Обернулась и, убедившись, выругалась. Так мне никогда Крылья не пробудить! Да еще и Алекс рядом с пилотом сидит!

— Саяна, прыгай! — прокричал Орлов, когда пташка зависла рядом с башней. — Давай!

— Стой! — рычание Агора подстегнуло меня.

Увидев, что он несется к вертолету, на ходу перекидываясь, я запрыгнула на ограждение и рыбкой нырнула в салон. Алекс подхватил меня и прижал к себе. Обернувшись, я увидела, как пес подпрыгнул, клацнул зубами в миллиметре от моей ноги и уцепился передними лапами в штанину. Вертолет тем временем начал набирать высоту. Я с удовольствием врезала каблуком свободной ноги Агору по оскаленной морде. Он сорвался и полетел вниз.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глубокий вдох. Но почему-то кажется, что избежав одной опасности, ангел прямиком угодила в объятия другой.

— Выпей, Саяна, — Алекс протянул мне бутылку с водой.

Я сжала ее рукой, глядя на уменьшающихся демонов и вздрогнула, услышав их вой, в самом деле леденящий душу.

— Пей, малышка.

Я посмотрела на бутылку. Тошнота.

— Это лишь вода. — Он усмехнулся.

Что-то внутри заставило меня усомниться в его словах. Глядя мужчине в глаза, я вышвырнула бутылку прочь.

— Саяна, что ты?.. — Мужчина подскочил, ударившись головой о крышу вертолета.

— Это же лишь вода, что ты распереживался? — уколола я, с досадой думая о том, что поторопилась, надо было ему дать ее попробовать сначала. А что? Доверия к Охотнику во мне нет, ни капли, хоть тресни. Но придется заключить перемирие.

Касикандриэра

Долина водопадов сверху была прекрасна! И напоминала игрушечный макет — отец любил такие делать. Зеленые холмы, темно-коричневые горы, белая пена воды низвергалась с высоты, сливаясь в реку, что голубым атласным поясом перетягивала равнину, и радуги — огромное количество радуг — маленьких и больших, ярких и размытых, безумно красивых! Как бы мне хотелось показать эту красоту папе! Он был бы в восторге! Но…

— Где мне сесть? — отвлек меня Андриан.

— Поближе к вон той пещере, — я указала на темный проем в скале.

— Понял, сделаем. — Мужчина потянул штурвал на себя, и «птичка» послушно скользнула вниз, поднырнув под радугу. Стекла покрылись крошечными капельками — но лишь на мгновение. А вот уже и посадка.

— Спасибо, — я отстегнула ремень, встала и улыбнулась пилоту. — Вы свободны.

— Ну уж нет! — запротестовал он. — Иду с вами! И не спорьте!

— Как слуга Деметрия?

— Как ученый.

— Тогда идемте.

Я не смотрела по сторонам, пока мы шли к пещере — чтобы не вспоминать, как Гаян восхищался природной мощью, а Лаата вертела головой, стараясь успеть разглядеть все. Я до сих пор чувствовала ее маленькую горячую ладошку в своей руке — казалось, стоит повернуть голову, и сразу станет видна рыжая и, как всегда растрепанная макушка. Водная взвесь, оседая на лице, смешивалась со слезами и стекала вниз, капая на корсаж.

В пещере влажная одежда заставила задрожать от холода. В этот раз у нас не имелось курток. Но Андриан хотя бы не забыл захватить светильники — кажется, они называются фонарики. Яркие лучи из этих устройств оттолкнулись от склизких ледяных стен и наполнили пещеру тенями. Казалось, кто-то крадется за нами сзади, впереди, сбоку. Приходилось постоянно напоминать себе, что это лишь нервы, а вздохи-стоны, наполняющие пространство, порождения ветра и воды, что крупными каплями падала с высокого потолка и звонко разбивалась о пол. Лаате нравилось, когда эти ледяные пузыри шлепались на ее лоб…

Когда монотонный шум водопадов, оставшихся снаружи, стих, мы увидели ту самую стену с древними письменами, что в прошлый раз привела в восторг Деметрия и Андриана. Я положила руку на замысловатую вязь и не отдернула, когда ладонь пронзила боль. Ноги ощутили мощный толчок глубоко внутри скалы. Струйка крови заполнила строчки с непонятными знаками, и темно-вишневая капелька прочертила дорожку до земли. Что-то гулко вздрогнуло вокруг, вздох пронесся по пещере, обдав нас мощным потоком воздуха, и стена начала уползать в сторону, открывая проход.

Во мне не было страха, лишь спокойная уверенность, что все правильно. Я доверилась этому чувству, зашагала вперед и замерла на самом краю обрыва — увидев озеро. Оно было в точности таким же, как во сне — нежно-голубым, без единой складочки и… Всхлип вырвался из груди — в центре стояли мои родные!

— Они ждут тебя, Риэра.

Я повернула голову и увидела рядом с собой Богиню-мать.

— Впереди долгий путь, очень долгий. — Продолжила она. — Отпусти боль, научись прощать — в том числе, и саму себя. И живи!

— Риэра!!! — громкое рычание заставило своды пещеры вздрогнуть. Я медленно обернулась. Деметрий, переполненный злостью, смотрел на меня полыхающим злобой взглядом.

— Не бойся его. — Рука Богини легла на мою щеку. — У него свой путь, долгий и сложный, свои задачи и уроки. Ваши жизни всегда будут пересекаться, чтобы вы усвоили то, что должны. Верь себе, Риэра! Иди же!

— Не пущу!!! — вновь взревел Деметрий и бросился ко мне. Но Богиня повела рукой, и он остановился, словно налетев на невидимую стену. — Ты моя!

Но я уже не обращала на него внимания. Рука Лии сжала мою ладонь.

— Я пойду с тобой! — прошептала девушка и улыбнулась.

— Спасибо! — взгляд родных звал меня. Одно движение — так легко — и мы с Лией соскользнули с обрыва в прозрачно-голубую воду.

Все так, как должно быть!

Саяна

Новый дом я не разглядывала — в нем тоже, вероятно, не задержусь надолго, так к чему привыкать. При попытках Алекса поговорить в первые дни после возвращения, во мне мгновенно вскипала ярость. Мы жили в разных комнатах, но долго так продолжаться не могло. И однажды, целый день прослонявшись по коридорам, я не выдержала и пошла к нему. Мне не хотелось начинать этот разговор, который неизменно выльется в ссору, и так понятно, поэтому рука замерла над дверью, вместо того, чтобы постучать. Но когда мной полностью завладело трусливое желание сбежать, отложив все до лучших времен, она распахнулась сама.

— Они здесь, Саяна! Демоны нас нашли! — выдохнул Орлов. — Идем, быстрее! — за его спиной я разглядела десяток экранов, на которых были видны Агор и его свора.

Мы спустились в бункер под подвалом. Камеры слежения, оружие, продовольствие. Все это что-то напоминало. Во мне взметнулось раздражение. Убегаю, прячусь, теперь вот здесь окопаться должна. И что, до скончания времен так? — Нет, Алекс. — Твердо сказала я, поднявшись по лестнице наверх.

— Что нет? — раздраженный Охотник уставился на меня. — Хотя бы сейчас не начинай! — он догнал меня и сжал мое запястье.

— Я не банка с огурцами, в погребе никогда отсиживаться не буду! — мне не составило труда стряхнуть его «щупальце».

— И что, встретишь их хлебом-солью? — голос Орлова превратился в злобное шипение. — Совсем рехнулась?!

— Они пришли за мной. Отдай им меня. И все.

— Я никому тебя не отдам, Саяна! Столько всего натворил не для того, чтобы… — он осекся.

— Что именно натворил?

— Не важно. Мы должны спрятаться!

— Как трогательно! — голос Агора я уже узнавала безошибочно. — Она готова пожертвовать собой ради мужа! — он притворно умильно вздохнул.

Я хмыкнула. Вообще-то, Ангел надеялась, что попадание во всех смыслах, в лапы врага, заставит Крылья снизойти хотя бы до небольшой вспышки. Но не будем разочаровывать демона и портить ангельскую репутацию.

— Вот только есть нюанс — Охотник тебе не муж, ангелочек!

Оу, а можно подробнее?

— Говорливая псина! — Алекс сдвинул меня в сторону и бросился на него.

Серию коротких быстрых ударов оборотень пропустил, но радоваться было рано — преимущество Алекса моментально сдулось, когда он получил в ответ по ребрам. Зашипев от боли, Охотник отступил, но демон не собирался давать ему передышку — он бил мощно, точно и так быстро, что невозможно было успеть блокировать — человеку. Пора вмешаться.

Я нырнула между мужчинами как раз в тот момент, когда Алекс упал на пол. Агор хищно облизнулся, глядя на поверженного соперника, и мне без труда удалось понять, что он предвкушает. Вспомнился Влад с раскуроченной грудной клеткой.

— И не мечтай, Дикий клык! — крикнула я, нанося любимый, похоже, удар в колено. Следом пошел какой-то хитрый захват — тело само обвило тело Агора, подсечка уронила его на пол, руки стальной лианой оплели шею и резко сжали. Хрустнули шейные позвонки, демон захрипел, но в последний момент мою шею прижала к полу нога.

— Отпусти его! — Зоя усилила напор ботинка. Гортань уже напоминала пластиковый стаканчик, на который наступили. Пришлось ослабить хватку и позволить оборотню освободиться.

Хрипя, он отполз подальше и встал на четвереньки, со свистом втягивая воздух. Не теряя времени, демоница занесла ногу, чтобы ударить меня в лицо, но Алекс прыгнул к ней и с силой дернул за щиколотку, повалив на спину. Рука выдернула из перевязи под свитером тот самый черный кинжал.

— Нет! — прохрипела я и метнулась к ним, в последний момент успев повалить Охотника.

— Что ты творишь?! — он перекатил меня на спину.

— Она беременна!

— И что?! Это шанс убить сразу двух демонов!

Но времени разбираться не было. Агор уже очухался, поднялся на ноги и теперь смотрел на нас исподлобья — разозленный и униженный.

Бой продолжился. Оборотня я отвлекала на себя, понимая, что Алекс с ним не справится. Судя по взгляду, которым меня вместо «спасибо» наградил Орлов, его это до чертиков уязвило. Кстати, о них — к демонам подоспела подмога, акценты сместились, теперь перевес явно был не на нашей стороне.

Но времени думать не имелось. Хотя я и не позволила себе такой роскоши. Наоборот, выбросила все мысли прочь, отдалась инстинктам, и, по ощущениям, значительно ускорилась. Агор начал отступать. Я теснила его до лестницы, а потом попросту пнула в живот и отправила пересчитывать ступеньки копчиком. И, розочкой на торте, закрыла щеколду на двери.

Что ж, один Барбос в будке, займемся другими. Я вернулась в бой, и, оставив Алекса в цветнике из нескольких демониц, занялась сразу двумя оборотнями. Одного удалось вывести из строя, кубарем упав ему в ноги, стреножить «крюком» по лодыжкам, уронить и, финальным штрихом, вдарить локтем в горло.

Теперь одним грациозным движением поднимаемся на ноги — не знала, что так умею — и злобно материмся, увидев еще десяток демонов. Удары посыпались, как килограммовые шарики в град. Один, второй, сразу трое. Но на их место встают новые. Я уже не видела Алекса — так много врагов облепили его.

Секундная заминка мне дорого обошлась — несколько рычащих парней повалили меня на пол. В пылу боя они уже наполовину перекинулись — поросшие шерстью человеческие руки с длинными когтями прижали Ангела к полу, острые клыки на удлинившейся морде клацали у моего лица, на которое капала слюна.

Обдав меня зловонием, один из оборотней широко раскрыл пасть, намереваясь, похоже, вгрызться в мое лицо. Закричав, я почувствовала долгожданный жар на спине. Конечно же, Крылья ждали до последнего! Но только Ангел приготовилась к фейерверку, как демона рывком сняли с меня и отшвырнули в сторону.

Зарычав, я сжала кулаки. Ну, кто на этот раз все испортил?! Сейчас ему не поздоровится! Вскочив, Ангел приготовилась набить наглецу морду и…

Карие. Нет, ореховые. Тоже нет. Коньячные. Янтарные. Да что же это за оттенок, черт подери?! Какого цвета эти глаза — те самые, что я видела в церкви Лас-Лахас и у озера?

Вокруг кипела битва, в дом врывались незнакомые люди, а мы с этим незнакомцем стояли, уперев друг в друга взгляды. Ирония судьбы — Ангел клялась найти его, а вышло так, что это он меня нашел. И спас.

— Саяна, — мужчина улыбнулся. В его глазах дрожали слезы. — Ты меня не помнишь, понимаю. Я — Горан Драган.

Уважаемые читатели! Вот и закончился Том 1 "Древней души". Надеюсь, вам было интересно его читать! Спасибо вам от всей души за поддержку, отзывы, комментарии, лайки и прочее! Это очень помогает автору, пробуждает вдохновение. Мне очень приятно, что многим из вас нравится моя книга. Надеюсь, Том 2 вас не разочарует! В нем продолжат развиваться начатые сюжетные линии и добавятся новые. Обеим героиням предстоит начинать все сначала. Риэре предстоит пройти ряд искушений, обзавестись друзьями и могущественными врагами — в том числе соперницами, которые на все пойдут, чтобы уничтожить ненавистную красавицу. Ее разбитому сердцу грозят новые испытания, ведь его хотят завоевать сразу несколько мужчин. И каких — драконы, демоны… А может, и сам Люцифер не устоит?

Но не стоит забывать о Деметрии и Гаяне! Они тоже не отдадут любимую без боя — жестокого и весь мир заливающего кровью. Грядет война, после которой уже ничто не будет так, как прежде — она изменит все и всех.

А Саяне предстоит схватка с демонами и ведьмами. Она даже не подозревает, что интриги уже затягиваются удавкой на ее шее, а искать врага надо в самом ближнем окружении. Озеро — чертов омут — уже почти готово исполнить то, для чего было создано.

Кому служат демоны во главе с Агором — оборотнем с алыми глазами? И при чем здесь могущественный ковен ведьм? Все переплетется так, как Саяна не могла представить даже в самых страшных кошмарах. Но самое ужасное — удар будет нанесен по самому дорогому, метко, прямо в сердце — мишенью станет Горан.

Том 2 Часть 2 Драконы и Падшие Глава 1 Поцелуй лун

Риэра

Я ушла из своего мира, унося разбитое сердце. Больше я ничего не взяла с собой. Только боль. В озере было темно и спокойно. Просто плыть вперед, как рыба, сквозь толщу воды, ни о чем не думая. Тьма вокруг рассеялась, золотой свет пульсировал вокруг, уплотняясь и приобретая форму фигур. Кто это? Похожи на смесь львиц с птицами. И еще у них есть хвост — как у драконов из детских книжек со сказками, что няня читала мне на ночь.

«Это симурги, — раздался у меня в голове голос Богини. — Души твоих сестер. Помогут, когда потребуются».

Что ж, пусть так, удивляться уже не получалось. Я покосилась на сияющих существ и поплыла дальше. Беспокоило только то, что Лию рядом не вижу. Надеюсь, у нее все хорошо.

Впереди свет. Но все не так, как когда смотришь со дна реки на солнце, вовсе нет. Этот свет жемчужно-розовый, никогда не видела такого оттенка! Я поднималась наверх, словно меня вытягивало из воды неведомой силой. Всплеск. И вот тело уже на поверхности. Рот жадно хватает воздух, а ведь когда плыла, об этом не думалось, совершенно!

Вода была похожа на расплавленное серебро — видела однажды, как отливают монеты, отец брал с собой. Полоска серого песка, растительность. Вдалеке высокие белые башни, какие же они, должно быть, высокие! Кажется, что достают до темно-серого неба. А на нем… Богиня-мать! Огромный черный круг со светлой окантовкой. Мрачно, но красиво. Это затмение? Да, если присмотреться, уже видно, как диски светил начинают расходиться в разные стороны.

О, их три! Две луны — черная и светлая, примерно одного размера, и солнце. Вынырнув из-за лун, оно залило все вокруг золотистым светом. И только тогда я поняла, что сильно замерзла и поплыла к берегу. Выбираться из воды в платье было нелегко — ставшее раз в пять тяжелее, оно тянуло меня обратно, заставляло падать. Да еще и дно проседало под ногами, засасывая ноги почти по колено. Так что на песок я практически выползла на четвереньках и тут же, сорвав верхние жесткие юбки, рухнула на спину.

Глаза бездумно утонули в небе этого мира. Не голубое, а скорее, светло-сиреневое, усыпанное «перышками» серебристого цвета, оно утянуло меня в свою высь, позволив раствориться в красоте. Не знаю, сколько бездумно утопала в нем, но когда приподнялась на локтях, отдохнувшая, даже платье уже успело подсохнуть.

Укоряя себя, я пробежала глазами по берегу, надеясь увидеть Лию. Но на песке, что теперь ослепительно переливался под солнцем, никого не обнаружилось. Лишь один из симургов, самый маленький, с неуклюже заплетающимися лапами, гонялся за местными бабочками, которые казались сгустком блестящей пыльцы. Стоило мне подойти ближе, эти существа начали кружить вокруг. Невесомые крылышки самых разных форм и оттенков издавали нежный перезвон.

— Ты им нравишься.

Я резко развернулась на звук женского голоса и едва не упала. Незнакомка поддержала меня, улыбнувшись. Чуть выше меня, с длинными седыми волосами и лучиками морщинок, что расходились в стороны от уголков голубых глаз, она вызывала инстинктивное доверие.

— Детка, да ты горишь! — ахнула женщина. Перестав улыбаться, она прижала запястье к моему лбу. — Кипишь вся! Идем-ка!

Я послушно пошла с ней, чувствуя облегчение из-за того, что все позади и можно кому-то довериться. На меня разом нахлынула усталость и такая слабость, что ноги задрожали и не удержали тело. С губ сорвался стон. Перед глазами потемнело. Все, кажется, лимит выносливости исчерпан.

Как же не хочется открывать глаза! Веки тяжелые, словно на них камни лежат. Дышать больно. Тело болит. Все, полностью, везде. С меня что, кожу сняли? Вспомнился узник Деметрия, которого пожирают во время отлива мелкие ракообразные, и глаза открылись через «не могу». Темно. Значит, в этом мире тоже есть ночь. Ничего не вижу, только светло-серый арочный проем в стене напротив. Кажется, это окно.

Пить хочется. Во рту так сухо, что безумно хочется кашлять, но понимаю, как будет больно телу. Лучше сдержаться. Я повернула голову и увидела «кубик» рядом с кроватью, на котором угадывались очертания кувшина и кружки. Пусть в нем будет вода, умоляю, Богиня-мать!

Приподнявшись, я протянула к ним руку. Перед глазами помутнело, накатила дурнота, и, нащупав стакан, моя задрожавшая ладонь уронила его на пол. Звон стекла едва услышала — словно снова была под водой. Со стоном разочарования я упала на спину. Вскоре мою голову приподняли, и в рот хлынула холодная влага. Хорошо-то как! Я застонала и подалась вперед.

— Не торопись, детка. — Голос донесся издалека, не разобрать.

Хотелось поблагодарить, но едва удалось перевести дыхание, как сознание вновь ушло по своим делам.

В этот раз мне было намного лучше. Тело все еще ужасно болело, но я уже понимала, что это из-за лихорадки и не беспокоилась. Всегда быстро выздоравливала, мать даже прозвала за это ненавистную дочь сорняком. Сама она всегда недужила с удовольствием, нещадно гоняя прислугу, желая то одно, то другое. На царственном лбу лежало влажное холодное полотенце, которое горничные обязаны были менять каждые десять секунд — и не дай им Богиня замешкаться! Отец все это выносил стоически — в его обязанности входило сидеть с трагическим видом у постели жены и сжимать ее руку при каждом тихом стоне.

Я улыбнулась, но сердце тут же словно на вертел нанизали, отправив на огонь боли. Все они погибли по моей вине. Уж лучше бы Кассия била меня каждый день, ненавидела, но была бы жива! Ведь в сердце ребенка все равно растет любовь к той, что подарила жизнь, какие бы испытания ни обрушил мир на мать и дитя.

Как жить с этой виной, Богиня? Почему я не умерла вместе с ними? В мучениях, в объятиях огня, которые заслужила! И как бы хотелось в этот момент прижать к себе Деметрия — убийцу всей моей семьи! Чтобы он испытал то же, что и мои сестры, брат, родители!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Они ушли, а я осталась совсем одна — медленно сгорать от боли и вины. У меня свой костер.

Рыдания скрутили пылающее лихорадкой тело, но на лоб легла холодная рука.

— Это боль выходит из тебя, девочка, — шепот вился вокруг. — Отпусти ее, прости себя и живи дальше.

Как же хочется последовать этому совету! Начать все сначала, в другом мире. Я замерла, стараясь ни о чем не думать, и, кажется, провалилась в сон. А когда глаза снова открылись, в комнате было темно. Воздух серой массой обнял меня, вставшую с кровати. Холодный. По коже пробежался озноб. На кровати лежал то ли плед, то ли шаль. Я взяла колючую ткань, накинула на плечи и, пошатываясь, подошла к окну-арке в стене.

Весь этот мир был жемчужным. Свет рассыпался мельчайшими блестящими пылинками вокруг, вуалью укутывая приземистые строения и высокие башни, что протыкали горизонт. По серебристому небу плыла одна из лун — темная, делая его похожим на створки раковины, хранящие драгоценную крутобокую жемчужину. Даже ветер, что обдувал мою разгоряченную кожу, был, казалось, соткан из пепельных прядок, что приятно поглаживали лицо.

Тень, промелькнувшая в небесах, заставила меня вздрогнуть. Что это? Птица? Облако? Или показалось просто? Последнее более вероятно. Нет! Вот снова! Как вспышка, только темная! Я запрокинула голову, напрягла глаза и… Богиня-мать, это же… Дракон?!

Дыхание замерло на вдохе. Огромная тень на фоне луны выглядела точь-в-точь как на картинках из книги сказок, что читала няня! Драконьи крылья закрывали темную «жемчужину», длинный хвост разрезал воздух, шея с массивной головой запрокинулась назад, и мне показалось, что я слышу его довольное рычание.

Все это длилось лишь пару секунд. Перевернувшись в воздухе, тень нырнула в легкие серые облачка, будто купаясь в них, выскользнула, прошила ночной воздух и растворилась в линии горизонта. А я все еще слышала горловой рокот этого мощного прекрасного существа.

Глава 2 Отведи меня домой

Саяна

Это и есть пресловутый Горан Драган? Тот самый, что мечтает убить Ангела? Что-то непохоже. Высокий, худощавый, длинноногий, весь в черном. Волосы темные с седыми прядками у висков, густые, до воротничка рубашки. Хищные черты лица, резкие. Его можно назвать красивым, по-женски я на него реагирую. Но глаза! Те самые, что преследуют меня с Лас-Лахаса! И почему, скажите на милость, я не узнала их, когда увидела на фото? Голова не просто идет кругом, ощущение такое, что сейчас рухну в обморок!

— Саяна! — он сделал шаг ко мне, и я поспешно отступила.

— Прости, так надеялся, что ты вспомнишь, увидев меня! — в его глазах протаяла такая боль, что стало не по себе. Она ощущалась как моя собственная. Почему?

— Ты мой враг. — Прошептала я.

— Саяна, это неправда!

— Поэтому они все здесь? — дрожащие руки очертили полукруг, указывая на его людей.

Один из них, молодой блондин, чья мерзкая туалетная вода била в нос через все помещение, уронил Алекса на колени. Другие медленно подбирались ко мне, настороженно поглядывая на Ангела, которого, очевидно, побаивались.

В темнокожем несуразном мужчине, в котором все было длинным — сам он, ноги, руки — чувствовалась сила, с которой мне будет сложно поспорить. Похож на богомола. Темноволосая девушка, совсем еще юная, но вовсе не простая, не сводила с меня взгляда странных глаз — они такие же неуловимо нечеловеческие, как у демонов! С ней тоже нелегко сладить, это очевидно.

— Отойдите все, — Драган вынул из перевязи под черным пиджаком кинжал и протянул мне рукоятью вперед. Когда я взяла его дрожащей рукой, санклит опустился передо мной на колени. Его люди, отступившие на несколько шагов, напряглись.

— Ты можешь убить меня, если хочешь, но сначала выслушай.

— Говори. — Рука сжала клинок.

— Я не знаю, что Алекс наплел тебе, Саяна. Мне известно лишь, что этот мерзавец напоил тебя водой Леты, чтобы ты все забыла.

— Река забвения! — потрясенно прошептала я. Нервный смешок замер на губах — вспомнился поисковый запрос на ноуте Орлова. — Это же сказки!

— Сказки? — Мужчина усмехнулся. — Как и санклиты, Охотники, демоны-оборотни, ангелы, Люцифер?

— Он тоже есть?

— С ним ты уже разобралась, родная.

— Что?!

— Прости. Все тебе обязательно расскажу, но позже, хорошо? — он несмело улыбнулся.

— Саяна, он лжет! — выкрикнул Алекс.

— Я всегда говорил ей правду! — рявкнул Драган, окатив его взглядом, полным ненависти.

— Ты сделал ее такой, это твоя вина! — Орлов захлебнулся негодованием, но блондин, что стоял рядом, врезал ему кулаком по лицу.

— Еще раз так сделаешь, познакомлю твой нос с моей ногой, понял? — прошипела я, глядя в голубые глаза.

— Саяна… — он растерянно посмотрел на меня.

— Она права, Спиридон. — Вмешался Горан.

— Почему ты решил, что мне проще поверить тебе, а не собственному мужу? — ощетинилась я.

— Мужу?! — он бросил на Алекса испепеляющий взгляд. — И на это совести хватило? — глаза непонятного цвета вновь замерли на моем лице. — Я твой муж, Саяна, а не он.

— Ложь! — снова взвился Орлов.

— Наши с ней дети, крохи, у которых ты украл мать, тоже ложь?! — громыхнул санклит. — Смотри сама, родная. — Он протянул мне смартфон.

С экрана на меня глянули два ангелочка: мальчик-блондин с васильковыми огромными глазенками и темноволосая девочка. Те самые малыши, которые в моем сне плакали и звали маму! Как же сразу не догадалась — вот кого они мне напоминали, мое собственное отражение в зеркале!

— Это мои дети?.. — потрясенно прошептала я.

— Наши дети. — Тихо уточнил Горан. По его лицу потекли слезы. — Саян и Горана.

— Но… как же авария, в которую я попала? — мой взгляд переместился на Драгана. — Алекс говорил…

— Авария?! — санклит закатил глаза, стиснув кулаки. — Единственная авария — это он сам!!!

— Встань. — Прошептала я. — И… Отведи меня к нашим детям, Горан. — Он протянул руку и улыбнулся, когда моя ладонь легла в нее. Доверчиво улыбнувшись в ответ, я пошла с ним к лестнице, даже не оглянувшись на крики Алекса, который умолял меня остаться.

Забрав из сейфа кольца, я прихватила и бутылку с остатками воды — похоже, той самой — Леты, реки забвения. Мы с Гораном вышли из дома. Во дворе лицами в землю лежали демоны. Как же их много! Я вгляделась в девушку, чье лицо закрывали спутанные волосы. Она мотнула головой, ненависть в ее глазах резанула по мне. В горле демоницы заклокотало рычание. Зоя. Я вспомнила об Агоре, но сказать не успела — меня сжали в объятиях.

— Саяна! — выдохнул на ухо мужской голос. — Наконец-то нашлась! — борода уколола мое лицо, но беспокоиться, похоже, было не о чем — Горан хоть и был по виду недоволен, но все же усмехался.

Когда незнакомец отпустил меня, я воспользовалась случаем рассмотреть его. Пожилой, с очевидным лишним весом, со стремительно редеющими волосами, едва прикрывающими залысины, но, как назло густой и кучерявой бородой, в которой серебрились нити седины. Цепкий взгляд из-под кустиков бровей пробежался по мне. В глазах тоже сияли слезы.

— Это Давид Гор, глава Хранителей, — пояснил Драган. — Она не помнит, прости. — Он перевел взгляд на мужчину.

— Так ты был прав! — тот крякнул. — Орлов все-таки напоил ее этой чертовой водой! Под трибунал его мало отдать за такое!!!

— Приятно познакомиться… снова. — Мне оставалось лишь улыбнуться.

— А я глава твоей охраны, — вклинился в разговор темнокожий мужчина с несуразно длинными конечностями. — Николае Ковач.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Здравствуйте, Николае. — Я пожала его детскую на вид ладошку и сморщилась — значит, сила в нем мне не почудилась.

— Ты звала меня Нико. А это Спиридон, — он кивнул на блондина, что вонял ужасной туалетной водой.

— Спиро, — поправил тот.

— И Гайя, — продолжил Нико, указав на юную девушку со странными глазами.

— Демоница. — Она сразу предпочла расставить все по полочкам, глянув исподлобья.

— Ничего страшного, — я усмехнулась — она мне нравится. — Кстати, там Агор в погребе сидит.

— Извини, гад сбежал. — Высокий шатен с хвостиком крепко обнял меня. — Рад, что ты в порядке, девочка моя ненаглядная!

Мой взгляд вновь устремился к Горану. Плотно сжатые зубы, глаза полыхают. Ревнует!

— Привыкай, это месяца на два, Драган, — Нико похлопал его по плечу. Тот кивнул, что-то бурча себе под нос. — Хан, Саяна тебя не помнит.

— Я Данила, глава Охотников, — мужчина встревоженно вгляделся в мое лицо большими серыми глазами. Кажется, у него ко мне чувства, которые он даже не думает скрывать? У нас что-то было в прошлом? Кто бы рассказал, чем я до амнезии увлекалась? Хотя бы знала, как реагировать. — Внешне ты совсем не изменилась. Стала даже еще красивее!

— Наглеешь, Хан. — Горан не выдержал и оттеснил его от меня.

— И ты, Драган. — Не остался в долгу глава Охотников, с усмешкой глянув на него. — Если Саяна потеряла память из-за Орлова, то тебя она тоже не помнит. А это значит, что ты не имеешь ровным счетом никакого права тут распоряжаться!

— Повтори! — рявкнул мой супруг, двинувшись на него.

— Да без проблем! — тот сжал кулаки.

— Стойте! — меня буквально толкнуло в спину, словно Крылья проснулись, заставив встать между ними. Одна рука легла на грудь Охотника, другая — санклита. — Прекратите!

— А что вообще изменилось-то? — Нико изогнул бровь. — Рычит она, как и ты, Горан. Зад демонам надирает по-прежнему. Саяна все та же!

— Весьма странно, — пробормотал Давид, задумчиво глядя на меня. Почему-то именно это остудило Драгана и Хана — оба уставились на главу Хранителей. — Я консультировался у наших спецов, — пояснил он, — они в один голос заявляли, что ты должна быть полностью обнулена, Саяна. Человек вообще под воздействием воды Леты становится, э-э…

— Овощем? — сорвалось с моих губ.

— Скорее, младенцем — рефлексы присутствуют, но только основные, все остальное стирается подчистую. Даже ходить и говорить надо учиться сначала.

— И он дал мне эту воду, зная?.. — слезы стиснули горло, не позволив договорить.

— Возможно, Орлов не знал. — Давид отвел глаза.

— Убью подонка! — Горан прижал мою ладонь, все еще лежащую на его груди, своей рукой и отпускать, похоже, не собирался. Я не возражала. В его взгляде взвилась боль, отразив мою.

— Мы разберемся с ним, — на лице Данилы заходили желваки.

— Вернемся к важному, — я поморщилась. — Почему на меня вода повлияла по-другому?

— Потому что таких, как ты, больше нет. — Супруг одарил меня нежной улыбкой.

— А если без лирики?

— Тогда не знаю, как это назвать. — Продолжил глава Хранителей. — Даже черты характера сохранились! А то, что ты помнишь боевые искусства — вообще нонсенс, которому нет объяснения!

— Есть, — Нико усмехнулся, — ее учили лучшие! — он ткнул пальцем себе в грудь.

— А ты скромный, да? — я прищурилась.

— Верхом на метле! — фыркнул богомол.

— На ней, родимой. — Пробормотали губы.

— Говорю же, она все та же! — глава охраны рассмеялся.

— А ведь должна была… — Давид осекся.

— Что? — я вгляделась в его лицо. — Говори, как есть. Стать обычной слабенькой смертной?

— Да. Но Драган прав, ты одна такая, других нет.

— Это точно. — Вставил свои «пять копеек» Спиро. Его взгляд обжег меня откровенным обожанием. Твою мать, с ним у нас тоже что-то было? Кажется, я женщина легкого поведения! Бедный Горан! — муж тем временем взял мою свободную руку и начал пристально разглядывать.

— Но раны заживают медленнее, чем раньше. — Пробормотал он. А мне думалось о другом — его касания не казались навязчивыми, это было словно само собой разумеющимся, я не вздрогнула, как если бы кто-либо другой так сделал. Кто-то чужой. — Больно? — санклит подул на костяшки, сбитые в кровь о морду Агора.

— Нет, — прошептала я, утонув в его взгляде и тут же смущенно отведя глаза, хотя хотелось смотреть и смотреть. Наверное, каждая женщина втайне или явно желает, чтобы на нее так глядели — с всепоглощающей любовью, пронзительной нежностью, обожанием и страстью.

— А ведь нашли мы тебя по кровавому следу, — Давид направил мои мозги в другую сторону. — В смысле, по тем, кого ты исцелила. Не верили, что ты, обнуленная, на это способна. Только Драган был уверен. А уж когда нашли колумбийку пожилую, велосипедиста, убедились. Ну, и Марек, конечно же, рассказал, что это ты была.

— Так он жив! — крикнула я. Невероятно, ведь видела, как мужчина упал с большой высоты, когда Алекс выкинул его из кабинки канатной дороги!

— С твоей кровью в организме он выжил бы, наверное, даже после того, как его переехала бы машина! — проворчал Горан. — Иногда, Господь свидетель, хочется именно так с ним поступить! Хотя он живуч, как таракан!

— Почему? — искренне удивилась я, а потом прикусила язык — вспомнила, как Марек признавался в любви. Нет, мне точно пора поработать над репутацией!

— Вот именно! — Драган одарил меня красноречивым взглядом. — Приставучий, как репей! А теперь, с твоей кровью, он вообще прохода тебе не даст! — Мы, вроде, о другом говорили.

— Стрелочница! — фыркнул Нико.

— Он всегда такой? — я кивнула на главу охраны.

— Эй, я просто счастлив, что ты снова с нами!

— Уволю ведь!

— Не, ты меня любишь!

— И тебя тоже? — простонала я.

— Не в этом смысле! — Ковач окончательно развеселился.

— Что значит тоже? — Драган напрягся.

— Забыла уже! — я невинно захлопала глазками и перевела взгляд на бородатого. — Так почему это все тебя так настораживает, Давид?

— С чего ты взяла?

— Может, все-таки честно скажешь, если мы старые друзья?

— Хорошо. — Цепкий взгляд из-под кустиков бровей впился в мое лицо. — Я вспомнил, как ты говорила — если сила растет, то для чего-то.

— Это слова Сэмуэля. — Губы жили своей жизнью. — Оу, кто такой Сэмуэль?

— Архангел. — Пояснил Нико, ему это явно доставляло удовольствие. — Вы с ним друзья.

— А с Господом я не на «ты» случаем?

— Нет. — Мрачно ответил Горан. — По крайней мере, пока.

— Все, хватит на сегодня! — разум взмолился о пощаде. — Вези меня к нашим детям! Остальное — потом!

Глава 3 Древо Офель

Риэра

— Проснулась? — голубые глаза в ловушке сети из морщинок пристально меня оглядели. — Как чувствуешь себя?

— Лучше, — голос был хриплым, да еще тут же напал кашель. Моя спасительница налила мне стакан воды и помогла ее выпить, поддерживая донышко. — Спасибо вам!

— Пожалуйста, детка. — Женщина поставила посуду на «кубик»-тумбочку. — Как тебя зовут?

— Кас… — начала я и запнулась. Нет, не Касикандриэра. Нужно забыть о роде Касик, да и наследной принцессы уже нет. — Риэра. — Твердо сказала я. — Так меня зовут. А вас?

— Не выкай, — спасительница усмехнулась. — У нас не принято. Зови Цета. Я настоятельница храма Офель.

— Офель?

— В твоем мире богиню зовут по-другому?

— Вы… знаете? — потрясенно прошептала я.

— Что ты иномирянка? — моя спасительница расхохоталась. — Детка, я тебя во сне давненько вижу! Видимо, Богиня свела нас. Но другим советую о переходе не рассказывать — это не для чужих ушей.

— Со мной была еще служ… — Снова пришлось прикусить язык. — Девушка была, Лия.

— Не объявлялась такая. Всему свой срок. А сейчас давай приведем тебя в порядок, садись. — Цета поставила на табурет у кровати тазик с водой и опустила туда белую ткань, что мяла в руках. Большие руки женщины скрутили мои волосы в жгут, ловко закрепили в пучок на затылке с помощью палочки и распустили завязочки просторной рубахи, в которую я была одета, заставив ее осесть до талии.

— Цета, ночью мне кое-что показалось. — Смущаться я не стала.

— Что, детка? Подними руки.

— Смотрела на небо и… Увидела дракона.

— Зачем вставала? — женщина укоризненно глянула на меня. — Ложись, обмоем остальное.

— Может, я сама?

— Ты слабая, как новорожденный котенок! — она фыркнула и приступила к обмыванию того, что ниже талии, заставив меня покраснеть. — Зачем вставала? Могла упасть, удариться!

— Так они мне почудились? — я нырнула головой в свежую рубаху взамен прежней и с облегчением натянула подол до пят.

— Нет. — Цета отвела глаза и пробормотала, — но странно, что они тебе открылись.

— Как это? — мне пришлось лечь на бок, чтобы настоятельница смогла стянуть с постели белье.

— Их редко кто может видеть. Чаще всего они не разрешают. Драконы наши Владыки. К ним не всякий даже просто приблизиться может. Только их слуги — айки у Владык воды и горный народ у Владык суши. И живут обособленно — башни белые видела, поди? Это их замок, Владык суши, сейчас они — правящая династия.

— А как же они в башнях? — голова пошла кругом от обилия информации. — Ведь драконы же?

— Детка, — женщина рассмеялась, — драконы — это обличие их силы. — А в обычном они как все мы выглядят. Ну, или почти. В мирах на нашей ветке практически все народы схожи.

— Ветке? — я совсем растерялась.

— Богиня тебя учиться привела сюда, очевидно. — Она заправила углы простыни под тюфяк, стянула наволочку с подушки и замерла. — Если кратко: миры — это древо, наша ветка — семь миров, они похожи. Во всех почитают Богиню. В твоем ведь тоже есть жрицы?

— Кахары.

— Мы их зовем также. С древнего языка переводится — знающие. — Цета положила в ноги новое одеяло и, зажав подмышкой грязное белье, свободной рукой прихватила таз, уперев его в бедро. — Богиню называем Офель. А вы?

— Богиней-матерью.

— Не страшно. Важна суть. Еще у нас в храмах растут древа Офель.

— У нас таких нет. А что это? — я с удовольствием улеглась на свежее постельное, пахнущее только что срезанной травой.

— О, не объяснить. Увидишь. — Глаза женщины засияли. — Это волшебство! Отдыхай пока, скоро принесу покушать. И не вставай!

— Хорошо! Не знаю, как тебя благодарить!

— Спасибо уже сказала, вполне достаточно. — Настоятельница ушла. А я не заметила, как провалилась в сон.

О, светло! Сегодня принцесса для разнообразия проснулась днем! Бывшая принцесса, напомнила я себе, с удовольствием потянувшись. Лихорадка, похоже, отступила. Хватит валяться, там целый новый мир совсем не познанный, а я только и делаю, что чахну и сплю! Пора начинать обустраиваться на новом месте. Вот прямо сейчас и начну!

На табурете обнаружилась одежда. Я повертела ее в руках — это же платье, что надевается на исподнее? А где само одеяние? Или здесь так принято? Уж начинать все сначала — так по правилам этого мира. Надо посмотреть на местных. Подойти к окну было легко, хоть ноги и дрожали. Снаружи кипела жизнь. И на женщинах на самом деле было только одно платье! Что ж, тогда и мне нечего стесняться!

Я переоделась в темно-коричневое платье. Такое легкое! Или так кажется после тех монстров, которые напяливать удавалось лишь с помощью Лии? Где она сейчас? Жива ли? Надеюсь, Богиня о ней позаботилась, и мы еще свидимся. Зеркала в комнате не было, я оглядела себя, как могла. Вроде, не особо отличаюсь от тех девушек, что видела на улице. Я расчесала волосы гребнем, что нашла на тумбочке, скрутила в жгут, как недавно делала Цета, закрепила палочкой и села на кровать. Сердце стучало как бешеное даже от такой малой нагрузки.

Но как только оно успокоилось, любопытство заставило меня встать и направиться к выходу. Дверь скрипнула недовольно, выпустив в коридор, который привел во внутренний дворик с потрясающим цветником. Ни одно растение мне не было знакомо, но это не помешало восхищенно ахать, рассматривая их. Дорожка, что вилась в тени высоких деревьев, привела к такой низенькой калитке, что казалось, ее и перепрыгнуть несложно. Не в моем состоянии, конечно — сердце билось в горле, воздуха не хватало, слабость кружила голову, да еще и подташнивало.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Но я жадно глазела по сторонам, рассматривая, кто чем занимается, что как устроено. Люди вокруг, в основном, хлопотали по хозяйству — ухаживали за грядками, кормили лошадей и других животных, разгружали подводы с мешками, носили ведра с водой и много чего еще. Это даже немножко разочаровало — ощущение, что я в гостях в соседнем городке, а не в ином мире! И это вместо того, чтобы радоваться! А если бы тут какие-нибудь одноглазые зеленые пузыри жили вместо людей, лучше было бы?

Смех вырвался изо рта хрюканьем. А что, Риэра больше не принцесса, приличия чопорно соблюдать не обязана! Я и вовсе развеселилась, когда местные свинюшки в загоне подняли головы и захрюкали в ответ. Вот и мои первые подружки!

— Животным вы нравитесь, — раздалось сзади.

— Спасибо, — я посмотрела на жгучего брюнета с кучей бумаг в руках, что он прижимал к груди. Симпатичный, но мне сейчас не до любовных перипетий — уж точно! Ноги сами понесли прочь.

Жизнь текла мимо. Что ж, все верно — она продолжается, несмотря ни на что. Можно сделать лишь одно — влиться в ее поток. А вот, очевидно, и двери в храм — над нашими точно такая же вязь была. Но эти огромные — приходится голову запрокидывать, чтобы верх разглядеть. Белоснежная махина тоже, по-видимому, никогда не закрывалась — она уже вросла в землю.

Но самое интересное обнаружилось внутри. Коридор вывел меня в просторный, наполненный прохладой зал овальной формы. Здесь правила бал приятная полутьма. И тем неожиданнее и прекраснее выглядело оно — древо Офель, раскинувшее ветви под столбом солнечного света, что бил из широкого отверстия в центре купола.

Обычным был лишь ствол — коричневый, покрытый корой, на вид шершавый. От него в разные стороны расходились ветви — серебристые, мерцающие, они медленно раскачивались, словно древо в полусне шевелило «руками». Наверное, поэтому все, кто был в храме, разговаривали только при необходимости, и то — шепотом. Толстые ветки переходили в более тонкие, уже золотистые, что оканчивались листьями.

Именно они были самым необычным — небольшие, с половину ладошки младенца, прозрачные, почти ромбовидной формы, эти листики словно таили внутри жидкий огонь, что плавно, тягуче перетекал из верней половины в нижнюю, сворачиваясь уютным клубочком, а потом начиная двигаться в обратном направлении! Цета права — это волшебство!

На глазах выступили слезы. Сердце пронзительно пело, поражаясь этой красоте и силе. Я опустилась перед древом на колени, прижав руку к груди. Вся боль, загнанная мной вглубь, неожиданно всколыхнулась, как муть со дна грязной реки, и обрушилась с новой силой, безжалостно сминая душу. Всхлип перерос в хрип, словно меня душили. Тело затрясло и…

Время шло мимо меня, я отдавала страдания богине Офель, излечиваясь, успокаиваясь, набираясь сил. Глаза тонули в картинках, что сливались в одну сплошную цветную линию, размазанную и непонятную. Древо трепетало надо мной ветвями, все понимая и забирая, разгоняя боль, раздирающую внутренности. Золотой свет, маленькими облачками собираясь из отсветов огня внутри прозрачных листьев, окутывал меня согревающим пологом.

Боль стихла. Душа успокоилась. Я прикрыла глаза, отдаваясь приятному ощущению — словно внутри меня тот же золотой свет, исцеляющий раны и дарящий силы. Которые мне скоро понадобятся.

Эта мысль вторглась в покой и заставила распахнуть глаза. Рядом никого не было. Сияющий столб, в котором тонуло древо Офель, меркло — видимо, в этом мире наступает вечер. Я поднялась с колен. Как же спокойно внутри! Чистая благодать.

— Не забудьте взять лист. — Уже знакомый голос.

Тот же жгучий брюнет, только уже без бумаг. Когда он успел подойти?

— Лист? — переспросила я.

— Вы нездешняя, очевидно. — Парень улыбнулся. — После молитвы принято просить благословения. Вот так. — Он подошел к древу и протянул руку. Одна из ветвей плавно скользнула к ней, и лист лег прямо в ладонь. — Их носят на груди, у сердца, это помогает знать, что желание искренне, а помыслы чисты.

— Как? — я подошла ближе.

— Пока кулон не обжигает вас, все хорошо. А если появляется неприятное ощущение, надо разбираться, что не так.

Я тоже протянула руку, и в мою ладонь тоже лег лист — холодный, тяжелый, с клубочком огня внутри. Какой же он красивый! Хочется смотреть и смотреть!

— Возьмите, — брюнет снял с шеи цепочку. — На ней есть крепление как раз для листьев древа.

— Спасибо, не нужно.

— Не стесняйтесь, у меня есть другая. К тому же, от дара, сделанного перед древом Офель, нельзя отказываться.

— Это вы только что придумали? — я улыбнулась, но позволила ему положить цепочку на мою ладонь.

— Вы мне льстите, я не такой изобретательный. — Парень защелкнул хитроумный замочек. — Можете надевать. — Я последовала совету и убрала прохладный лист за неглубокий вырез платья. — Теперь вас еще и дар друга оберегает.

— Что это значит?

— Искренний дар перед древом — дар друга. Если цепочка порвется, вы в беде.

— Простите, как вас зовут? Может, представитесь, если уж мы теперь друзья?

— Ох, простите! — брюнет надул щеки, качая головой. — Матушка приказала бы меня выпороть!

— Непременно! И была бы права!

— Я Аматар. — Он отвесил красивый поклон. — Средний принц-дракон.

Глава 4 Слезинки на ресничках

Саяна

Дорога была долгой. Я попыталась расспрашивать Горана о моей — или уж скорее нашей — жизни, но все его объяснения в голове попросту не усваивались. Потому что думалось только о малышах. Мы пересаживались с одного вида транспорта на другой — вертолет, самолет, машина — а я никак не могла свыкнуться с мыслью, что у меня есть дети. У нас с Драганом. Двое маленьких карапузов. Мальчик и девочка. Саян и Горана.

Дурацкие мысли терзали душу. Вспомню ли я их? А если нет? Вдруг они останутся для меня чужими? Вдруг не удастся их полюбить? Какой я была матерью? С такой-то жизнью? Что сейчас смогу им дать? Как защитить, воспитать, научить, если сама толком не понимаю, что делать?

За окнами джипа мелькал Стамбул. Уверена, что раньше любила его, чувствую. Но сейчас не до него. Особняк у меня тоже интереса не вызвал. Я быстро прошла внутрь и в душе все перевернулось.

Помню этот плач! Слышала его во сне. Два малыша звали маму. Никого не слушая, не обращая внимания на тех, кто двинулся ко мне, чтобы обнять, я стрелой, пулей, молнией взлетела по лестнице, ворвалась в комнату и увидела их. Мальчик-блондин с моими глазами и темноволосая девочка, лежавшие на огромной кровати. На их ресничках дрожали слезинки.

— Зайчики мои! — я легла рядом с ними, и карапузы затихли, перестав плакать. Из меня же, наоборот, слезы полились ливнем. Мои дрожащие руки гладили животики малышей, перебирали прядки их мягких волос, касались крохотных пальчиков. Да, память не вернулась волшебным образом, но в самой сердцевине души расцвела та любовь к моим детям, что зародилась, должно быть, в тот момент, когда я ощутила их в себе. Она никуда не делась — потому что ее невозможно вытравить из меня, ни водой Леты, ни чем-то другим. Эта любовь останется с ними, чтобы оберегать и помогать, даже если меня не станет.

Проклятый Алекс! Он отнял мои воспоминания о том дне, когда во мне появилось первое подозрение, что внутри кто-то есть. Стер то мгновение, когда рука легла на еще плоский живот, ощущая, как замирает сердце. Украл счастье того времени, когда дети росли в моем чреве. Забрал воспоминания о том, как они впервые толкнулись, как устраивали революцию, проснувшись ранним утром и разбудив маму, как икали, заставляя меня хохотать, как родились, дав возможность наконец-то взять их на руки, посмотреть в опухшие глазенки, пересчитать пальчики и прикоснуться к мокрым волосикам! Я захлебнулась плачем, выпуская боль от такой несправедливости. Все утеряно — самое сладкое, драгоценное и неповторимое! Мерзавец!!!

Так, надо успокоиться. Сделать вдох через всхлипы, медленно выпустить воздух наружу. Все кончилось. То время позади, его не вернуть. Но впереди вся жизнь, которую я проживу так, чтобы не пропустить ни мгновения! Мы проживем. Мой замутненный слезами взгляд остановился на лице Горана, что стоял рядом. Оно было мокрым от слез.

— Забыл уже, какие они, когда не плачут.

— Почему?

— Они плакали, не переставая, с того момента, как этот ублюдок похитил тебя. — Срывающимся шепотом пояснил мужчина, подойдя ближе к кровати. — Затихали, только когда я укутывал их в твой халат — он пах тобой. А теперь улыбаются — мама вернулась! — на его лице тоже протаяла нежная улыбка.

— Мама вернулась. — Эхом повторила я, коснувшись сначала щечки сына, потом вытерев мокрую дорожку от слезинки на личике дочери. Не отойду от вас больше, любимые мои крохи, ни за что! — Можно мне побыть с ними? Все остальное потом, хорошо?

— Конечно, родная. Но придется потревожить вас через несколько часов, чтобы покормить их.

— Делай все, что необходимо.

— Хорошо. — Горан тихо вышел из комнаты.

Я положила руку на их животики. Саян обхватил мой большой палец, Горана цепко сжала мизинец. Просто лежать рядом и смотреть на них, смотреть, смотреть, смотреть…

Я резко открыла глаза. То самое ощущение, когда говорят — словно что-то толкнуло изнутри. В комнате было темно, и потребовалось время, чтобы вспомнить последние события и сориентироваться. Я дома. Так необычно звучит! Но что за странные ощущения? Рубашка будто мокрая. Рука скользнула на грудь. Мокро, липко. Что такое? И запах, непонятный, но смутно знакомый. Я посмотрела на малышей, которые проснулись и вовсю водили носиками, будто принюхивались, и меня осенило — молоко вернулось! Вот такие чудеса!

— А вы все уже поняли, да? — с губ сорвался смех. — Тогда сейчас будем вспоминать, как вас кормить. Дайте мне минутку. — Я встала с кровати, крохи захныкали, недовольные тем, что молокозавод сбегает. В рекордные сроки ополоснув грудь, я переоделась в халатик, что висел в ванной, и вернулась к ним. — Ну, кто первый? Может, ты, доченька?

Осторожно взять на руки, положить головкой на сгиб локтя, достать грудь… Маленький ротик сам поймал сосок, зачмокал, и Горана довольно засопела. Все просто. Тело помнит. Я погладила ее по головке и даже не услышала, как в комнату кто-то вошел. Лишь почувствовав, что рядом кто-то есть, подняла глаза и увидела Горана с двумя детскими бутылочками в руках.

— Но как?.. — Потрясенно прошептал он.

— Вот такое чудо, — отшутилась я. — Оно просто вернулось. Не знаю, как. И если честно, мне все равно.

— Это ты — чудо, — мужчина отвел взгляд.

— Не стесняйся, это и твои дети тоже. Садись, поможешь.

— Как скажешь. — Горан присел на край кровати, положил на плечо полотенце, взял у меня наевшуюся Горану и, поставив столбиком, осторожно постучал по ее спинке. Девочка смачно рыгнула, выпустив воздух и немного молока осталось на полотенце. Чувствовалось, что санклиту не впервой. — Наелась маминого молочка, зайчонок? — заворковал он, и мое сердце сделало кульбит, сжавшись от нежности.

Я отвела взгляд и начала кормить Саяна, что терпеливо ждал своей очереди. Его светлые кудряшки мне кого-то напомнили, но воспоминания были все также неуловимы. А вот Мачу-Пикчу воскресить в памяти удалось без проблем. Как забыть, что завидовала ее тихому семейному счастью, не подозревая, что сама родила двух таких потрясающих карапузов! Вот оно, мое место — рядом с ними тремя, детьми и мужем. Вместе мы со всем справимся, обязательно!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Справимся, родная. — Голос Горана прозвучал тихо, но в нем было столько уверенности, силы, любви, что я не сразу поняла, что сказала это вслух, завороженная ими.

Засыпающий Саян отправился к папе. Уложив его к уже уснувшей сестренке, Драган посмотрел на меня.

— Ты, наверное, голодна?

— Не думала об этом. — Желудок недовольно забурчал.

— Всегда забываешь поесть. — Супруг вздохнул. — Теперь ты снова их кормишь, надо самой хорошо питаться.

— Похоже, этим у нас заведуешь ты?

— Верно. Пойдем на кухню.

— Как скажешь. — Но стоило отойти от постели, как малыши захныкали. Мы с Гораном замерли. Они стихли. Я сделала шаг — послышался плач.

— Все в маму, — вздохнул санклит, уложив их в переносную колыбельку. — Или будет, как они хотят, или начнется шантаж!

— Я, вроде бы, Ангел! — возмутилась моя вздорная половина.

— Ангел. Но, как говорит Нико, верхом на метле! — он подхватил люльку. — Идем.

— Вот нажалуюсь Архангелу!

— Сэмуэль прекрасно осведомлен о характере своей Крестницы, так что не поможет. — Войдя на уютную кухню, Драган поставил колыбель на пол и начал накрывать на стол.

— Давай помогу. И почему Крестницы?

— Потому что он кровь тебе свою давал.

— Вот это подробности выясняются!

— То ли еще будет! — по кухне поплыл умопомрачительный грибной запах, и я заводила носом, как недавно Саян с Гораной. — Кушай.

Суп был потрясающим — нежный вкус обволакивал рот, раскрываясь десятками оттенков — белых грибов, слегка поджаренного лука, нежных сливок, зелени и бог знает, чего еще! Постанывая, я опустошила большую глубокую тарелку и потребовала добавки. И снова.

— Кто готовил это чудо? Поцелую!

— Готовил я. — Глаза мужчины полыхнули.

— Тебе нужно быть шеф-поваром, Горан!

— Был. — Его взгляд искрился смехом. А мне мой пришлось отвести, потому что прекрасно понимала, о чем мужчина думает. Кто Ангела за язык тянул? — Успокойся, целовать повара не надо, достаточно видеть, с каким удовольствием ты ешь.

— А теперь, если ты не возражаешь, пойду спать, — чувствуя, как полыхают щеки, я встала и погладила раздувшийся живот. — Ощущение, что третьего детеныша жду!

Глаза санклита широко распахнулись.

— Вооот, — Ангел довольно хихикнула, — а не надо было над женой подшучивать! Чревато глумиться над Ангелом! Успокойся, пополнение в нашем семействе пока не планируется.

— Пока? — уточнил супруг, усмехнувшись.

— Рисковый ты парень!

— Прости. — Его улыбка способна айсберги растапливать! Не пускайте его в ледники, и так всемирное потепление на планете!

— Что? — спросила я, увидев, что мужчина побледнел и сжал спинку стула.

— Не смотри так, умоляю! — хрипло взмолился Горан.

— Как так?

— Когда твои глаза темнеют, словно океан в шторм! У меня все ограничители слетают! А права нет даже прикоснуться к тебе, Саяна!

Я утонула в его полыхающем взгляде. Ноги сами собой сделали шаг к супругу. Остановилась лишь потому, что уперлась в стул, что стоял между нами. Впрочем, в ту же секунду его спинка в щепки разлетелась под руками Драгана, а остальное он отшвырнул в сторону. Теперь нас разделял один шаг.

— Саяна!!! — громкий вопль вдарил по ушам. Кто-то налетел на меня, подхватил, сжал и закружил в воздухе, то ли плача, то ли повизгивая от избытка чувств. — Нашлась!

Я смиренно дождалась, когда меня поставили на ноги, и разглядела, наконец-то, того, кто был так рад меня видеть. Блондин чуть ниже ростом, чем Горан. На голове черт-те что, словно вообще не знаком с расческой, босой, джинсы дыра на дыре — модник. В глазах, демонических, прозрачно-голубых, как льдинки, слезы. Веки припухшие, но ему это идет. Типичный плохиш из тех, что нравятся девочкам.

— Не узнала?.. — блондин так расстроился, что стало стыдно.

— Прости.

— Не твоя вина, это все Орлов! — он вновь сжал меня в объятиях. Я покосилась на Драгана, что смотрел на нас с завистью. — Ничего, мы снова подружимся! — незнакомец отстранился, окинул взглядом кухню, увидел поломанный стул и хмыкнул. — Я, похоже, не вовремя, ага. Вы тут тоже, это, вспомнить пытались?

— Твоя прозорливость немного запоздала. — Процедил Горан.

— Так, пойду-ка спать! — заявила я. — От греха подальше!

— Этот грех все равно за тобой хвостиком ходить будет! — крикнул вслед блондин. Да мне и оглядываться было не нужно, чтобы понять — Горан идет следом. — Я, кстати, Сеня!

— Божье наказание ты! — рявкнул на него Драган.

— Буду спать с малышами, ты не против? — Я остановилась перед дверью и посмотрела на него.

— Все, что захочешь, родная. — Его полыхающий взгляд обжег меня, но лучше отвести глаза. На кухне был порыв, но на самом деле мне все это сейчас не потянуть. — Так не хочется от тебя уходить! — прошептал он.

— Прости, понимаю, что ты мой муж, но…

— Что ты, Саяна, — перебил мужчина, — у меня и в мыслях не было, поверь!

— Спасибо, Горан.

— Держи, — санклит протянул мне колыбель. — Осторожнее, они тяжелые стали.

— Своя ноша не тянет. — Я сжала ручку люльки. И правда, увесистая.

— Раньше ты говорила также. — Супруг покачал головой. — Господи! Прости, знаю, Ангел.

— Что?

— Это была одна из твоих любимых шуток. Когда говорил Господи, ты уточняла — нет, ангел.

— А как так вообще получилось?

— Это разговор на несколько часов, а то и на весь день. Ты измотана, Саяна, отдыхай, завтра поговорим. Если что-то будет нужно, я в соседней комнате. В смысле, если чего-то захочешь… Черт, еще пошлее звучит! — Ты рядом, поняла. — Я вошла в комнату, закрыла дверь и расхохоталась. Смех Горана в коридоре вторил моему. Одного не понимаю, почему весь этот шум до сих пор не перебудил малышей? Воистину, не дети, а ангелочки!

Глава 5 Полукровка

Риэра

— Нет, детка, их не сюда, — Цета указала мне на соседнюю клумбу. — Растения как люди — расцветут лишь будучи на своем месте. Гляди, — она указала мне на ту грядку, куда я хотела подсадить саженцы, что держала в руках. — Вот эти, желтые, никакой конкуренции не потерпят. На своей клумбе никому больше красоваться не позволят. Любых соперников корнями опутают и задушат, все дела грязные провернут под землей, никто и не заметит. — Женщина усмехнулась. — А они останутся как будто и ни при чем.

— А куда тогда?

— Вот к этим, они попроще, — настоятельница кивнула на малышей с голубыми соцветиями, — компании будут только рады. Помогут новичку прорасти, не обидятся, даже если он будет использовать их как опору, чтобы тянуться ввысь.

— Ну, тогда встречайте новых друзей, — я присела и начала рыхлить землю. — Цета, ты обещала рассказать о драконах.

— Что ж. Ты уже знаешь, что есть Владыки суши и Владыки воды. Владыки суши сейчас правят нашим миром. Есть три принца: Алатар, Аматар, Асатар.

Хотела сказать, что это довольно странные имена, но промолчала — мне ли, бывшей принцессе с непроизносимым именем, такое говорить.

— Асатар — младший, непутевый. — Продолжила женщина, начав поливать растения из лейки. — На уме только девочки, выпивка, игры да шалости. Аматара, среднего, ты знаешь, он музыкой увлечен, руководит нашим хором.

Так вот что это за куча бумаг, что он все время прижимает к груди! Теперь ясно.

— Кстати, в последнее время Аматар что-то зачастил в храм, — настоятельница усмехнулась, а я предпочла сделать вид, что увлечена посадкой цветов. — Ну, и остался у нас Алатар, старший брат, правящий принц.

— То есть он король?

— Нет, детка. У нас главный — Император по имени Валарх. В обличии силы это огромный черный дракон. Нрав у него тяжелый, но его ярость сглаживает Императрица Шаина, супруга, белая драконица, мать трех принцев.

— Но почему тогда принца называют правящим? — я запуталась.

— Потому что он правит миром.

— А что тогда делает Император?

— Черный дракон Валарх правил долгое время. Но у них так заведено — когда начинают ощущать, что пришло время, уходят. Куда — никто не знает. Зачем — тоже. Но если что-то случится — чрезвычайно серьезное — могут вернуться и навести порядок. — Глаза Цеты заискрились смехом. — Кстати, драконы вылупляются из яиц!

— Серьезно? — я даже села на попу от удивления. — Как это?

— Дети у них редкость. И чем старше драконы становятся, тем меньше шансов на потомство. Драконица вынашивает малыша как обычная женщина, но рожает только в обличии силы, так заведено!

— То есть они откладывают яйца, как курицы. — Хихикнула я и тут же смутилась под укоризненным взглядом настоятельницы. — Прости.

— Роды всегда долгие и мучительные. Но самое интересное начинается потом. Даже у простых драконов малыш сразу не вылупляется, а уж у правящей династии вообще отдельная история! Будущие правящие принцы спят в яйце, пока их отец, Император, не почувствует, что пришло его время уйти. Тогда кахары проводят обряд Пробуждения, и принц со своей нареченной вылупляются.

— Нареченной?

— Да, когда Императрица понимает, что носит яйцо — а в нем всегда мальчик, кахары ищут другую беременную драконицу. Это долгое, сложное дело. Редкая кахара может определить, кто в утробе простой драконицы — точно ли девочка.

— Представляю — вылупляется принц и, вместо его нареченной, еще один принц!

— Упаси, Богиня! — Цета покачала головой. — Не завидую кахаре, которая так ошибется! Так, мы отвлеклись. Когда пара найдена, драконица и Императрица проводят все время вместе, даже рожают одновременно. Яйца хранят в особом месте, где их всегда охраняют и ухаживают особым образом. Принц и его нареченная спят в них, связанные навсегда. Когда приходит время, они вместе появляются на свет, растут, воспитываются, проходят нужное обучение, а когда достигают нужного возраста, приносят клятвы верности Богине Офель и становятся мужем и женой. И убедившись, что правящий принц готов принять власть, Император с Императрицей уходят.

— Как все интересно!

— Принц Алатар и его супруга Алатара — да, такие им дали имена, принесли благоденствие в наш мир. Давно не было стычек с Владыками воды, неурожаев, бедствий и болезней. Подданные их любят.

— В этом мире все так сложно!

— Это только кажется. — Женщина поднялась и отряхнула подол. — Идем, детка, скоро небо покажет свой светлый лик.

Мы направились к вратам храма. Небо покажет свой светлый лик — значит, что скоро выйдет светлая луна. Темный лик — выход темной луны соответственно. И как Цета определяет, интересно? Мне лично кажется, они выкатываются на небосвод, когда им заблагорассудится! Так и не поняла, в какой последовательности это происходит, хотя женщина долго объясняла.

— Еще одну кружку украли, настоятельница! — пожаловалась одна из послушниц, едва мы вошли в храмовый двор. — И уж давненько!

— Что поделать. — Цета пожала плечами. — Какую уж уводят?

— Пятнадцатую!

— Проооо-ос-тите! — раздался вой за нашими спинами. Бродяжка в лохмотьях, прихрамывая, подошла к нам. — Возьмите! — она вытянула вперед грязные руки, что сжимали железную кружку. На пальцах вздулись желтые волдыри, что причиняли, наверное, сильную боль. — Возьмите! Прикажите выпороть, все вытерплю, только снимите проклятие!

— Ты обокрала Офель, — Цета сложила руки на груди, сурово глядя на девочку. — У нее и проси прощения, не у нас.

— Жжжеее-ооотся! — проскулила бродяжка, глядя на нее как побитая собака. — Сил никаких нет, жжется! Заберите!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Не могу. Носить ее будешь с собой, пока не выжжет она всю скверну с души твоей. Как перестанет жечь, приходи.

Подвывая и вытирая сопли рукавом, бродяжка ушла.

— Это на самом деле проклятие? — прошептала я.

— Нет, конечно! — женщина расхохоталась.

— Но она же говорила… И ожоги видно было!

— Это не кружка ее жжет, а собственная совесть.

— И что с ней будет?

— С кружкой?

— Нет, с бродяжкой.

— Или сгинет где-то, или у нас появится новая жрица. — Цета улыбнулась.

— Настоятельница! — новый вопль взорвал двор.

— Что еще стряслось? — мы пошли на крик и увидели перепуганную девушку, что тыкала пальцем на ступеньки храма. — Богиня Офель! — потрясенно ахнула Цета, увидев корзинку, в которой лежал карапуз. — Подкидыш! — Мы склонились над ним, глядя на малыша. Серая кожа, глаза разного цвета, на головке белые волосы и… рожки! — Полукровка, бедняга.

— Ох, что творится! — послушницы отшатнулись.

— Полукровка? — переспросила я.

— Да, детка. — Женщина кивнула, с грустью глядя на малыша. — Видишь, кожа цвета воды под темным ликом небес — это кровь аек, как и перепонки между пальчиками, рожки и белые волосы ему от Драконов Владык суши достались, ушки длинные и один глаз от горного народа — слуг Владык суши, другой от людей.

— То есть, он все народы в себе собрал?

— Нет, слава Богине! Только не хватало!

— Почему?

— Потому что пророчество есть — как появится полукровка, в котором все народы сольются, сгинет мир, небывалые бедствия обрушатся на него! И падут Драконы, Владыки суши и Владыки воды.

— Защити, Богиня! — заахали послушницы.

— Потому и не любят у нас таких, в ком несколько кровей. — Продолжила Цета. — Впрочем, они и выживают-то редко. — Она глянула на малыша в корзинке, что едва дышал. — Да и этот не жилец.

— И… что же с ним будет? — я с трудом договорила. Такой маленький, брошенный матерью умирать. Никому не нужный. Мы с ним похожи.

— Предадим земле, как покинет душа это тщедушное тельце. Что ж еще сделаешь. Не суди его мать, Риэра, — словно прочитав мои мысли, сказала женщина. — Позор для девушки такое дитя. Клеймо на всю жизнь. Никто из мужчин не позовет в свой дом такую. Отец из дому выгонит, односельчане побьют и в деревню более не пустят.

— Это жестоко!

— Увы, да. Но и еще кое-что есть. В ребенке четыре народа слились, а родителей двое. Так что один из них сам полукровка. Может, лишь с рождением этого малыша и выяснилось. Кто знает. Так что, возможно, родители и сами не ожидали.

— Бедный, — я присела рядом и погладила его лобик. Неожиданно ручка с перепонкой цепко сжала мой палец. Послушницы взвизгнули и отпрыгнули от нас. — Можно мне взять его? — я умоляюще посмотрела на настоятельницу. — Пусть хотя бы будет не один, когда придет время… — Договорить не смогла.

— Бери. — Она печально улыбнулась. — Согрей его любовью напоследок.

Я взяла малыша на руки. Светлая луна закрыла солнце, и мне показалось, что личико подкидыша засияло, словно на нем лежали причудливо изогнутые белые нити — причем в два слоя.

Небеса явили свой темный лик, все стихло. Бархатная ночь этого мира холодом обняла меня, стоявшую у окна с подкидышем на руках. Дыхание малыша становилось все более редким. Я чувствовала, что он уходит. Слезы лились из глаз. Ребенок все еще сжимал мой палец, но ручка слабела. Мое сердце разрывалось.

— Останься, маленький, — прошептали губы. — Останься со мной. Мы оба никому не нужны, будем любить друг друга, хочешь? Ваш мир такой красивый! Ты должен его увидеть! Он тебе понравится!

Тельце судорожно вздрогнуло. Дыхание замерло на вдохе. Я и сама перестала дышать, вглядываясь в него. Ну за ему все это?! Ведь он же совсем крошечный и ни в чем не повинен! Богиня-мать! Разрыдавшись, я бросилась прочь из комнаты с ним на руках. Бегом миновала врата, ворвалась в храм и, упав на колени перед древом, захлебнулась в слезах, умоляя, упрашивая, протягивая подкидыша под ветви. Они шевелились в полутьме, заставляя огонь внутри листьев вспыхивать. Эти искорки размывались для меня в золотые пятна из-за слез.

Сил рыдать не осталась. Я прижала ребенка к себе, чтобы он чувствовал мое тепло, и покачивалась, закрыв глаза. Тупая, ноющая боль плескалась внутри. Сиплого дыхания малыша уже не было слышно. Оставалось только смириться с тем, что смерть опять победила. Она всегда побеждает. Жизнь так хрупка, а мы безжалостно топчем ее ногами…

Я вздрогнула и проснулась, лежа на полу рядом с древом Офель. Вокруг расплывался тихий свет. Подкидыш был в моих руках. Пора отнести его для погребения. Я села и… Громкий писк изгнал тишину из храма.

— Ты жив?! — я вскочила и поднесла малыша к древу — там светлее. Глазки разного цвета открыты, ручки с перепонками машут во все стороны, как у обычных младенцев. А ротик чмокает, пытаясь найти рядом мамину грудь. — Голодный! Прости, маленький! — обратный путь тоже проделала бегом, ворвалась на кухню с орущим в голос детенышем, напугала заспанного молочника, переворошила ящики, нашла бутылки с соской — из них мы с Цетой недавно выкармливали больных поросят. И вот уже мой подкидыш, жадно присосавшись, начал кушать.

— Да неужто? — настоятельница подошла к нам. — Выжил?

— Он сильный! — я гордо улыбнулась сквозь слезы.

— Теперь-то что плакать, детка! — она рассмеялась. — Что ж, добро пожаловать в этот мир, маленький поросеночек!

— Ему нужно имя, Цета.

— Давай назовем его Сар. С древнего языка переводится как чудо!

— Тебе подходит. — Я погладила серую шейку. — Малыш Сар! Малыш рос, но так медленно, что я обеспокоилась. Цета развеяла все страхи, пояснив, что полукровки чаще всего развиваются не как простые дети, а скачками. Они как будто проходят определенную стадию и сразу переходят в следующую. Как бабочки, что вылупляются из куколок.

Однажды так и произошло. Я, как всегда в последнее время, работала в госпитале, ухаживая за больными, а когда вернулась в комнату, обнаружила в колыбели не кроху младенца, которому недавно меняла пеленки, а ребенка на вид в несколько лет. Если бы не разные глаза, рожки и перепонки, ни за что бы не поверила, что это он же!

Второй скачок произошел довольно скоро — подкидыш превратился в настоящего мальчугана ростом мне до колен. Что весьма шустро бегал. Гоняясь за ним по территории храма, я снова обеспокоилась — на этот раз, что он развивается слишком быстро, и еще раз пожаловалась настоятельнице. Та вновь заверила, что все нормально, рост скоро замедлится.

— Сар! — надеясь, что снизится и скорость его бега, крикнула я, вновь бросаясь вдогонку за сорванцом, что с удовольствием улепетывал, оглядываясь. Ему это нравилось. «Сарванец»! — Сар, погоди, поймаю!

— Не поймаешь! — мальчуган расхохотался и с размаху врезался в ноги Аматара. — Ай, ты чего такой твердый? — он снизу вверх посмотрел на среднего брата-дракона.

— Извини, малыш. Ушибся?

— Да он лбом стену прошибить может! — пренебрежительно фыркнула я, подхватив Сара на руки. — Попался! Теперь пойдем есть!

— Не хочу!

— Надо! Вон уже небо светлый лик показывает, видишь? — я ткнула пальцем в луну, что выплывала на небосвод.

— Ладно, уговорила.

— Одолжение он мне сделал, надо же!

— Ага! — разноцветные глаза хитро блеснули из-под белой челки. — Дашь булочку за это?

— Бессовестный! — но перед этой мордашкой не устоять.

— Богиня Офель! — потрясенно пробормотал Аматар, глядя на ребенка. — Он выжил?!

Я все поняла и поставила малыша на ноги:

— Сар, беги домой, можешь съесть две булочки.

— Целых две? — восхитился сорванец. — Я опять заболел?

— Ты хочешь или нет? Тогда беги! — когда белая шевелюра скрылась за поворотом, мой взгляд остановился на бледном лице дракона. — Так это ты его оставил на ступенях? Выкинул, как мусор?

— Риэра, ты не понимаешь.

— Как можно так поступить с сыном? Ты прав, не понимаю!

— Он не мой сын. — Аматар вздохнул.

— Да? — я остыла. — Прости.

— Но я принес его к храму.

— Ничего не понимаю! — гнев вновь завладел мной.

— Давай поговорим. Не здесь.

— Ну конечно, это же позор, что дракон в таком замешан!

— Риэра, пожалуйста!

— Хорошо. — Проворчала я.

Мы спустились под горку и вышли к реке. Сиреневые воды мягкими волнами ласкали сияющее серебро песка. Веяло прохладой. Мне нравилось здесь купаться, когда выплывала темная луна. Иногда брала с собой Сара, но тогда приходилось не плавать, а следить, чтобы этот лягушонок не наелся песка, закусив пойманной рыбой, и не перебудил всех в округе своими воплями. Воду он любит — сказывается кровь аек, водного народа.

— Говори. — Я повернулась лицом к Аматару. — Как ты, кстати, узнал, что Сар именно тот подкидыш?

— По родовой вязи на лице. — Ответил дракон. — Она проявляется, едва видимая, когда на кожу падает свет луны. У Владык суши — под светлой, у Владык воды — под темной луной. Вот, смотри сама, — его руки легли на мою талию и осторожно притянули меня к себе.

— Даааа, — зачарованно протянула я, разглядывая тонкие сияющие паутинки на его лице, что наливались светом и исчезали, словно в такт ударам сердца. Красиво! А вот блеск в глазах принца мне не понравился. Как и его губы, что начали приближаться к моим. — Так кто его отец? — отойдя на шаг, спросила я.

— Мой брат. — Аматар вновь вздохнул. Видимо, обниматься ему нравилось, а обсуждать Сара — не очень.

— Правящий принц Алатар?!

— Нет, что ты. Младший брат, Асатар.

— Уже легче. — Проворчала я. — Он вообще знает о малыше?

— Знал. Но думал, что он умер.

— Тогда нужно рассказать, что его сын жив. — Я кивнула сама себе. И пусть только попробует сказать, что это не мое дело! — Где его можно найти?

Глава 6 Люмьер

Саяна

Я поставила люльку со спящими наследниками на диван, сама села рядом, сложила руки на коленях и уставилась на Горана:

— Говори.

— Тебе будет больно все это слышать. — Тихо сказал он, присевший на край большого письменного стола.

— Не привыкать.

Он начал рассказывать. О том, как мы встретились. Как ему пришлось сделать то, что превратило меня в бессмертную и возложило на плечи такую ношу, что не пожелаешь никому. Как мы справлялись с последствиями этого, едва успевая менять одних врагов на других, что становились лишь серьезнее и опаснее. Стоп.

— Подожди. — Я вскинула руку, останавливая его. — То есть ты сделал меня… такой, даже не спросив?

— Да. — Он прикрыл глаза, словно боясь того, что произойдет сейчас. — И никогда себе этого не прощу.

— А мне как удалось тебя простить? — голос задрожал.

— Не знаю, Саяна. До сих не могу понять.

Горана захныкала, не просыпаясь. Она считывает эмоции матери на раз, уже заметила. Не ребенок, а лакмус!

— Ш-ш-ш, — моя дрожащая рука легла на ее животик, поглаживая. — Успокойся, крошка.

— Саяна…

— Горан, нет. — Я вскинула на него глаза. — Тебе лучше уйти.

Он побледнел.

— Вернее, мне надо уйти.

— Подожди, умоляю, — он прижал к себе, едва встала. — Не знаю, что сказать. Пожалуйста, не принимай решений сгоряча, Саяна!

— Отпусти.

— Отпущу, если захочешь. — Мужчина отступил на шаг. — Все будет, как ты скажешь.

Как будто от слов легче! Я взяла люльку и вышла из кабинета. К моменту, когда за мной закрылась дверь спальни, дочь уже плакала в голос. По моим щекам тоже текли слезы.

Горан постучался ко мне через несколько часов.

— Принес обед. — Тихо сказал он, когда я открыла дверь.

— Спасибо, но не стоило, спустилась бы в столовую.

— Воспользовался предлогом увидеть тебя. — Мужчина прошел в комнату и поставил поднос на стол. Печальная улыбка вкупе с искренностью ударила по сердцу. — Саяна… Этот дом, он принадлежит тебе. Я съеду — если разрешишь, в гостевой домик на территории, если нет — куплю себе жилье рядом с вами.

— Ты этого хочешь? — я вгляделась в его полные боли глаза.

— Хочу… — начал мужчина, и мое сердце разорвалось. — Чтобы было так, как тебе удобнее. Хочу, чтобы ты была спокойна и счастлива в своем доме. А я… Ты страдаешь по моей вине.

— Знаешь, смотрю на малышей и думаю, — взгляд устремился к спящим карапузам, — раз они появились на свет, значит, мне удалось простить тебя, Горан.

— Не знаю, как ты нашла силы для этого.

— И мне сие неведомо. — Я посмотрела на него. — Но хочу, чтобы ты остался.

— Правда? — глаза непонятного цвета засияли. — Ты уверена?

— Да. Ради детей — попробуем.

— Спасибо, родная! — он посмотрел на спящих малышей. — Так приятно видеть их спокойными!

— Побудешь с ними? — попросила я. — Хочу принять душ, но не хочу крошек будить. Они все еще плачут, когда отхожу. Может, пока ты рядом, не будут.

— Конечно, или. — Горан сел на кровать.

Я дошла до двери в ванную и оглянулась — молчат. Наконец-то можно нормально помыться, а не бегом, слыша плач детей, разрывающий душу!

Теплые струйки заскользили по телу, с губ сорвался стон — как приятно! Именно это мне после всего пережитого и нужно — неспешность в наслаждении простыми радостями жизни. Понежиться в ванне с пеной, послушать музыку, медленно, смакуя каждый кусочек, съесть что-то вкусное, встретить рассвет, вдыхая краски полыхающего неба, гладить волосики своих детей, устроить пробежку, чувствуя, как слаженно работают мышцы, ощутить поток ветра в лицо, насладиться мощью стихии — к примеру, бушующей ночью грозы…

Молния вспыхнула перед закрытыми глазами, заставив поразиться реальности картинки. Все-таки воображение — великая… Что за черт?! Я едва устояла на ногах — молнии посыпались одна за другой, вокруг грохотал гром, оглушая до боли в ушах, на меня лилась уже не теплая приятная водичка из душа, по телу хлестали струи ливня — как кнуты, они заставляли взвизгивать от боли, сжимаясь в комочек.

Вокруг расползалась бесконечная тьма, высвечиваемая хищными молниями, но глаза, ослепленные их вспышками, ничего рассмотреть не могли. В душе расправило щупальца отчаяние, тесно, до хруста переплетенное с предчувствием, что сейчас произойдет что-то ужасное — как-будто светопреставления вокруг недостаточно!

Я встала, через силу распрямилась, тяжело дыша и выпуская стоны сквозь стиснутые зубы. Не видят глаза — пусть, есть другие органы чувств! Прикрыть веки, отпустить ощущения. Боль медленно, нехотя, но все же отодвинулась на задний план. Я сосредоточилась на сердцевине души, чувствуя себя персиком — сейчас важна только косточка. Дать силу иным чувствам, отдаться в их власть, пусть заберут всю меня, окрепнут и…

Ливень прекратился. Я открыла глаза и, стараясь дышать ровно, огляделась. Уже лучше. Темнота рассеивается — потому что вокруг расползается сияние. Не мое. Это… огонь? Да, далеко, у горизонта, словно полыхающая дорожка расползается в разные стороны. Красиво даже.

— Предначертанное свершится! — заполз в уши чей-то шепот. — Тебе не помешать! Богиня вернется к нам, вернется!

— Что?

— Не мешай, Ангел! Или твои Крылья полетят в огонь! Не мешай!!!

До меня донесся рев. Сердце замельтешило, когда поняла, что это огонь — несется на меня со всех сторон с диким гулом, обступает кольцом, которое начинает сжиматься. Языки пламени все ближе, ближе, ближе! Слышу крики — кто-то уже сгорает в нем, унесшим не одну жизнь, причинившим столько боли! Огонь голоден — всегда голоден, его не насытить, он продолжит убивать, пока не уничтожит все, что сможет, а потом сгинет и сам.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Пламя жадно лизнуло меня, подступив вплотную, будто попробовало на вкус. Как больно! Но отступать некуда — оно вокруг! Тело вздрогнуло, что-то словно дернуло за макушку вверх, и я взмыла в воздух. Огонь зарычал, беснуясь внизу, но достать не смог. По бокам от меня сияли Крылья — золотистые, из мельчайших пылинок Света, они легко держали Ангела в воздухе. Пока сверху не упала сеть. Я запуталась в ней, словно птичка, забилась, пытаясь выбраться, но тщетно.

— Глупый ангелочек! — чей-то смех обступил со всех сторон. Сеть утянула вниз. Я рухнула в объятия довольно рычащего огня, который начал пожирать меня.

— Саяна, очнись, любимая! Саяна, умоляю! Родная моя!

Я открыла глаза. Лицо Горана надо мной. Он сходит с ума от ужаса. Бедный, вечно ему приходится спасать непутевую супругу! Обрывки воспоминаний кружились вокруг, но ухватить за хвост не удалось ни одно. Что ж, уже привыкла к этому.

— Как ты? — мужчина облегченно улыбнулся.

— Что случилось?

— Ты кричала так, словно… — он нахмурился, подыскивая слово, — словно сгорала заживо!

— Так и было, — прошептала я, вспомнив видение.

— Ты что-то видела, Саяна?

— Сложно сказать. — Пришлось отвести глаза. И только в этот момент я поняла, что лежу на кровати совершенно голая, а Горан прижимает меня к себе! Наши взгляды встретились. И молния полыхнула вновь — но уже совсем другая.

Он пытался что-то сказать, но моя ладонь легла на его губы, и вместо этого санклит начал посасывать один из пальчиков. Дыхание сбилось, я притянула его к себе, обвив руками шею, прижалась к нему, горячему и желанному, раскрылась навстречу поцелую. Едва наши губы соприкоснулись, Горан вздрогнул всем телом и застонал. Чувства супруга лились в меня, лишая возможности соображать. То, что я почувствовала у озера, теперь казалось лишь бледным мотыльком рядом с разноцветной роскошной бабочкой.

— Люблю тебя, Саяна! — выдохнул он, обжигая дыханием шею.

Кровь вскипела безудержным желанием. Мой, только мой! Блаженство мое! Никому не отдам, никогда! Крылья мои, любимый мой, родной!

— Что же ты со мной делаешь! — прохрипел санклит, уткнувшись лицом в мои волосы.

— Горан? — я с неохотой выплыла из марева желания. Почему он остановился? — Что не так?

— Нельзя. — Прошептал он, еще крепче прижав меня к себе.

— Почему?

— Ты не помнишь, Саяна. — Мужчина заглянул в мои глаза.

— И что? — я вновь утонула в его полыхающем взгляде.

— Если… — на лице появилась горькая усмешка, — то буду ничем не лучше Алекса! Не могу так поступить с тобой! Прости, что довел до такого. Мне лучше уйти.

— Как знаешь! — я раздраженно оттолкнула его и прикрылась одеялом.

— Прости, пожалуйста.

— Ты хотел уйти!

— Да, так будешь лучше. — Он пошел к двери.

— Но учти — посмеешь съехать, Крыльями по лбу получишь! — крикнула я вслед.

— Не буду съезжать, — он обернулся и озорно улыбнулся, — но крыша у меня, как ты говоришь, точно съедет — потому что все время буду рядом!

Горан ушел, я не выдержала и расхохоталась. Потом вылезла из-под одеяла, пошла в ванную за халатом и замерла, глядя на стену. На которой пылал огнем знак: вертикальный штрих упирается в горизонтальную полосу, от которой по краям отходят вниз по три ответвления. Что-то знакомое. Похоже, если честно, на грабли. Откуда он здесь?

Знак вспыхнул, заставив меня отшатнуться, и погас, словно его и не было. Я подошла и провела по стене рукой. Холодная. Никакого следа.

— Это люмьер, — шепот заполз в мои уши.

Что за чертовщина?!!

Глава 7 Асатар

Риэра

Ничего себе мне еще идти! Я приложила руку козырьком ко лбу и вгляделась в зеленые холмы, что убегали к горизонту — сначала большими пупырками, потом все меньше, меньше и меньше. Пупырки — это слово изобрел Сар. Так он называл все, имеющее округлую форму, начиная от половинок фруктов, заканчивая холмами. Я привязалась к этому шалуну, хоть и чувствовала себя скорее его старшей сестрой, чем матерью. Мне нужно было кого-то любить, и этот сорванец без спросу, как всегда, проник в сердце. Но у него есть отец, да еще и принц. Пусть Сар всего лишь бастард, вдруг маленькая непоседа отвоюет себе и в его душе уголок?

— Что грустишь, красавица? Или топать далеко тебе, вот и приуныла?

Я обернулась. На телеге с запряженной в нее тщедушной лошаденкой сидел маленький дедок в такой большой соломенной шляпе, что его самого из-под нее было почти и не видать.

— Верно, дедушка.

— А куда надо-то тебе?

— К водопадам аек.

— Далеконько собралась! Садись, подвезем мы тебя.

— Не откажусь. — Я с опаской покосилась на выпирающие ребра лошади. — А ей сил хватит?

— Не боись, мы с Королевишной только на вид хлипкие! А пашем, как двужильные! — он дождался, когда я уселась в телегу рядом с мешками, и шлепнул вожжами по ее тощему крупу. — Тронулись, милаааая! — коняшка бодро затрусила вперед. — А что за дела у тебя такие с айками-то? — дед обернулся ко мне, и я догадалась, что не только по его доброте душевной стала попутчицей — ему попросту скучно одному ехать, а за разговором время скоротать получится. Что ж, за все надо платить.

— Ищу кое-кого.

— Уж не парня ли себе у них приглядела?

— Что вы, дедушка!

— Знаю вас, девок, у аек пацаны рослые, гибкие да красивые. Да и умеют кой-чего. — Он захихикал в бороду.

Уж не бабулька ли твоя по молодости к ним шастала? Я скрыла улыбку.

— Да и девки у аек ничегошные! Ладные, сговорчивые, да глазастые! И завсегда-то им мало, горячим проказницам!

Что-то дедок-то совсем распоясался! Я сделала осуждающее лицо:

— Дедуля, незамужним девицам такие разговоры вести не пристало.

— Звиняй, принцесса.

Я вздрогнула и чуть не спрыгнула с телеги. Моментально накрыли воспоминания: семья, Деметрий, сладкие стоны Гаяна, его кожа под ладонями, факелы из родных на площади, воды озера, что сомкнулись над головой, навсегда отрезав от моего мира.

Спокойно, не знает он ничего, просто пошутил.

— Думал, такую-то давненько к Офель какой-нить гарный молодчик сводил! Или хвостом крутишь, а в дом себя взять не позволяешь? Знаю я вас, девок! Смотри, допривередничаешься, довыбираешься, пойдешь за того, кто останется. Вдовец какой или старик. Или тебе и такой сгодится? — он подмигнул мне, высунувшись из-под шляпы.

— А вы куда едете? — надо дать его говорливости другое русло. Все любят, когда их слушают.

— Да за провизией сподобился выбраться. — Дед заметно оживился. — Бабка-то моя уж давно пинала, что позаканчивалося у нее все. Вот и поехал.

— Что покупать думаете? — я довольно улыбнулась, когда он пустился в разглагольствования на тему, что и где лучше приобретать, с кем и как торговаться и прочее.

К концу поездки дедок уже обожал меня, как родную внучку, которая наказала ему купить бусы — боюсь, теперь они будут долго стоять перед глазами, так подробно возница их расписывал. А ведь только и требовалось — иногда угукать и кивать.

— Прощевай, красавица! — дед прослезился, выловил в мешке крупное красное яблоко, заботливо потер его бочок о рубаху и протянул мне. — На дорожку. Похрусти, голодная, поди.

Поблагодарив, я направилась той дорогой, что он указал, грызя сочный фрукт, и вскоре по тропинке среди рощи вышла к водопадам. Сначала услышала их — но не тот грозный гул, когда вода низвергается вниз с высоты, как было в моем мире, а журчание — как у веселого ручейка, только размером с реку. В воздухе запахло водяной свежестью. А потом деревья будто скакнули в сторону, и передо мной развернулась потрясающе красивая картинка.

На нескольких высоких скалах золотого цвета толпились люди. Веселый смех разлетался вокруг, воздух пронзали девичьи крики, я невольно улыбнулась. А потом поняла, что это они и есть — айки. На них вовсе не серая одежда, как показалось издалека. Они голые! Знала, что у аек в ходу свободные нравы, но чтобы настолько! Взвизгнув, одна из них сиганула со скалы и шумно, с брызгами, упала в озеро.

— Не умеют прыгать, — произнес за моей спиной мужской голос. Причем, такой, что и сердце сжалось, и… все остальное.

Уже понимая, что увижу, я обернулась. Так вот вы какие, айки, водный народ! Красивые и голые. Высокий, подтянутый красавец с серебристой кожей, склонив голову с копной черных волос набок, ухмыльнулся. Похоже, ему не впервой смущать девушек. И он получает от этого удовольствие.

Ну уж нет! Стыдливой была Касикандриэра. Меня голым мужиком не смутишь. Я медленно, с интересом, оглядела его с головы до ног и обратно. Взгляд остановился на глазах — раскосые, с внешними уголками, будто стянутыми к вискам, непроглядно черные. В таких на самом деле можно утонуть.

— Понравилось? — промурлыкал парень, ухмыльнувшись.

— Да, красивое ожерелье, — не моргнув, ответила я, посмотрев на единственное, что было на нем — пластинку на шее с несколькими камнями.

— Спасибо. — Он развернулся ко мне спиной, показав упругие ягодицы, разбежался и с громким криком сиганул с обрыва. Прекрасное тело без брызг вошло в воду, с соседних золотых скал раздался оглушающий одобрительный рев.

Когда я спустилась вниз, айка как раз выходил из воды, мокрый и еще более красивый. Девушки с такой же серебристой кожей, как у него, ничуть не смущаясь наготы, с любопытством поглядывали на меня и отжимали длинные волосы.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Что ты здесь ищешь? — парень сел на песок.

— Не что, а кого. — Я присела рядом. — Принца Асатара.

— Ну, конечно, где же его еще искать! — он скривился и зло глянул на меня. — Принцу самое место среди аек, ведь они такие легкодоступные! Так ведь тебе сказали?

— Прости, не хотела обидеть.

Парень промолчал.

— Так ты не знаешь, где он может быть?

— Вернись наверх, обойди скалы слева, там спустись и иди песчаной косой до пещеры. Твой Асатар этих дур туда водит. — Он резко поднялся и зашагал прочь.

Даже поблагодарить не успела. Что ж, его дело. Я проделала указанный им путь и увидела пещеру. Вход в нее был небольшим, но внутри она оказалась огромной. Косые лучи света, что пробивался сквозь щели в стенах, делал ее неожиданно светлой. Пытаясь не вспоминать о пещере, где в моем мире было озеро Богини, я шла вперед, пока не услышала голоса. А потом увидела парня с девушкой.

Она была почти раздета — лишь короткая юбочка прикрывала самое сокровенное, на груди висели гроздья бус, ничуть ее не пряча. Он же, в камзоле с богатой вышивкой и светлых брюках, выпячивал грудь, чтобы произвести на нее впечатление. Судя по тому, как айка на него поглядывала, необходимости в этом уже не было — она сама, кажется, сейчас набросится на него.

Неожиданно парень разделся догола и заявил:

— А теперь смотри!

Айка замерла. А я едва не крикнула в голос, когда через мгновение на месте принца появился дракон! Сначала он показался мне небольшим, но когда красные крылья раскрылись вширь, и он, взмыв к потолку, завис там, оказалось, что это впечатление было обманчивым. Девушка глазела на него, раскрыв рот. Я, жалея, что стою далеко, тоже.

Это создание, прекрасное и мощное, завораживало и полностью завладевало вниманием. Взгляд скользил от треугольной головы с колышками рогов по гибкой шее, покрытой чешуйками, что слегка топорщились, к багровому телу с кожистыми наростами на груди и спине, замирал на широко раскинутых крыльях, которые заставляли ветер гулять по пещере, и устремлялся на сильные лапы с хищно загнутыми когтями.

Дракон вдруг резко повернул голову в мою сторону. Ноздри расширились, когда он с силой втянул воздух. Неужели почуял? Резко развернувшись, эта махина на удивление резво метнулась ко мне. Я даже отступить не успела — он уже завис надо мной. Сожрет ведь и не поморщится! Хотя в сказках, что мне читала няня, принцессы дракону были нужны для других целей.

Толком испугаться мне не дали — только начала паниковать, как Асатар вновь стал обычным на вид юношей. Передо мной стоял обнаженный принц с холеным красивым лицом. И почему сегодня все голые?!

— Кто вы, красавица? — спросил он, откинув на спину длинные черные волосы.

— Знаете, меня учили разговаривать с мужчинами в одежде, — намекнула я.

— О, простите! — дракон, похоже, смутился. Сверкая белым задом, он добежал до своей одежды и быстро оделся. Потом вернулся. — Так лучше?

— Несомненно.

— Позвольте представиться, — начал парень, но я перебила.

— Нет необходимости. Кто вы, мне известно. Также знаю о вас то, что вы сами о себе не знаете.

— Какая вы загадочная, красавица! Расскажете, что имеете в виду?

— Может, сначала с девушкой попрощаетесь? — я кивнула на айку, что буравила нас тяжелым взглядом.

— Ах да! — Асатар рассеянно помахал ей на прощание, подхватил меня под ручку и повел к выходу из пещеры.

Когда мы вышли из нее, на небе плыла светлая луна. Кожа на лице принца засияла похожим узором — такой же был у Сара. Но у моего нового знакомого под этими затейливыми линиями просматривалась еще какая-то вязь.

— Так что же я о себе не знаю? — Асатар подошел вплотную. Видимо, решил, что и незнакомка пала жертвой его чар.

— То, что у вас подрастает прекрасный сынок. — Я насладилась сменой эмоций на лице принца.

— Как же так вышло, что вы в памяти не остались? — пробормотал он, морща лоб. — Такую красавицу забыл? Как же так? Был пьян, да? Когда мы, ну…

— Не я мать вашего сына! — надо же, какое самомнение!

— А кто?

— Вам виднее. — Мне пришлось рассказать ему, как в моей жизни появился Сар. — Его мать, видимо, полкуровка, ведь в малыше слились четыре народа.

— Какой ужас! — принц побледнел. — Если бы знал, не прикоснулся бы к ней! Ведь есть пророчество…

— И малыш есть, — снова перебила я.

— О, это решим! — дракон отмахнулся. — Все ваши расходы возмещу, прекрасная… Как вас зовут, кстати?

— Риэра. Мне не нужно возмещение расходов.

— Тогда что? — парень сморщил лоб. Неужели искренне не понимает?

— Ребенку нужен отец!

Принц развел руками и выдал гениальный ответ:

— А причем тут я?

— Асатар, вы шутите?!

— Риэра, мне нельзя признавать такого бастарда! Если бы речь шла о нормальном ребенке, драконе, другое дело!

— А этот ненормальный? Потому что полукровка?

— Рад, что вы понимаете! Это такой позор!

— Быть подонком — это позор! — бросила я и пошла прочь.

Вечно раскутывается! Я поправила одеяло на Саре, но безобразник тут же взбрыкнул во сне, и оно улетело на пол. Оставалось только покачать головой и смириться. Пусть спит, смешно похрапывая. А вот ко мне сон не идет. В этом мире ночь намного длиннее дня, не привыкла столько дрыхнуть. Что ж, скоротаю время у окна.

Накинув на плечи тонкий плед, я вгляделась в темную луну. Бесконечно могу смотреть, как она плывет по темно-сиреневому небу. Мысли столь же неспешно текут следом. Кажется, что все, что было до лихорадки, произошло давным-давно. Вот только кулаки до сих пор сжимаются, когда думаю о Деметрии, и слезы наполняют глаза. А стоит вспомнить спину Гаяна под моими ладонями, то наслаждение, что он дарил, тело пылает. Я должна ненавидеть их обоих! И забыть то, что произошло в ту ночь в спальне сероглазого, забыть навсегда! Всхлип сорвался с губ, но промелькнувшая в вышине черная тень развеяла морок воспоминаний. Дракон? Да, он. Снова купается в темном свете луны, выписывая кульбиты. То камнем падает вниз, сложив крылья, как хищная птица, завидевшая на земле добычу, то резко уходит в небо, расправив два огромных крыла, то свечкой несется ввысь, то парит, не шевелясь — над тем миром, что принадлежит ему.

Я любовалась прекрасным мощным созданием, позабыв обо всех обидах на тех его представителей, что брезгуют детьми-полукровками, но дракон вдруг встал на крыло и заложил вираж вниз. Падая все ниже и ниже, одновременно уходя в бок, он пронесся рядом со мной. Казалось, если протяну руку — дотронусь! Упругая волна ветра ударила в лицо и растрепала волосы. А дракон нырнул вниз и…

— Асатар! — прошептала я, глядя на юношу, стоявшего во дворе под окнами. Снова голый!

— Рады меня видеть, Риэра? — он послал мне воздушный поцелуй и начал одеваться.

— Только в том случае, если вы передумали и решили познакомиться с сыном. — А одежду он в лапах, что ли, нес? — Но не понимаю, почему это не могло подождать до утра.

— Под темной луной девушки сговорчивее! — принц улыбнулся и полез по стене наверх.

— Что вы делаете? — одной Богине ведомо, за что он цепляется!

— Поможете? — он протянул руку.

— Ни за что! — я отступила от окна.

— Зря! Если упаду, вам придется переполошить всех, чтобы меня осмотрел лекарь. Как будете объяснять, почему покалеченный дракон лежит под вашими окнами?

Теперь понимаю, от кого у Сара хитрость и полнейшее отсутствие совести — в папочку! И в самом деле, что скажу, если все увидят принца? Репутацию потом никогда не отмою! К сожалению, он прав.

— Залезайте уже! — прошипела я, схватив его за шкирку и потянув на себя. Конечно же, он сбил меня с ног и прижал к полу своим телом. Вот дура, надо было догадаться! — Ах ты, наглец! — мое колено с размаху впилось ему между ног. — Пошел прочь!

— Уууу! Зач… чем же так? — скуля, принц перекатился на спину, зажимая руками свое достоинство. Хорошо, что анатомия драконов в простом обличии не отличается от людской.

— Не на ту девицу позарились, Владыка суши! — на моих губах появилась довольная улыбка. Я встала. Чудо, что Сар не проснулся. — Хватит валяться, вставайте. И посмотрите на сына.

— Как будто мне сейчас до бастардов! — простонал Асатар, поднявшись. Бурча и хромая, он все же подошел к постели малыша. — Ужас какой. — По лицу дракона расплылась гримаса отвращения. — Точно был пьян, когда с его матерью связался! — он прищурился. — У него что… перепонки на лапах?!

— У него руки! Как и у вас! — меня покоробило.

— Какой кошмар! Почему он не умер? Полукровки почти все…

— Пошел отсюда! — рявкнула я, толкнув его в грудь.

— Надо мной потешаться будет весь двор! — причитая, принц попятился. — Какой позор!

— Проваливай, подонок!

— Риэра, но…

— Убирайся! — я дотолкала гада до окна. Под темной луной на его лице серебрилась затейливая вязь. Красивое лицо, и рисунок прекрасный. Вот только сам он — дерьмо!

— Вы не понимаете! — он еще и оскорбился, надо же! — Жестокая вы! — принц перелез через узкий подоконник и осторожно начал спускаться.

Когда его ноги коснулись земли, я схватила ночной горшок, что стоял у Сара под кроватью, и с удовольствием выплеснула на Асатара. Так тебе и надо! Тот взревел и быстро сорвал с себя одежду. Через мгновение драконья тень свечкой метнулась в небеса.

— И никогда больше не появляйся! — прошептала я вслед и покосилась на спящего Сара. — Не нужен тебе такой отец, малыш. Уж лучше вообще без него, чем такой мерзавец!

Незачем вообще связываться с драконами! От них одно страдание, как от всех имеющих власть! Я смахнула слезы со щек, еще не зная, что скоро моя жизнь окажется тесно связана именно с ними — с драконами.

Глава 8 Дитя мира

Горан

Я — Горан Драган. Это имя вгоняет врагов в дрожь уже третью сотню лет. Но так было не всегда. Родители, чистокровные санклиты, обеспечили мне высокий статус в сообществе бессмертных с рождения. Статус, но не счастье. Моя мать Руфь любила Антуна Драгана, своего супруга, но он стал ее самым большим разочарованием, растоптав надежды и мечты, поломав жизнь. Так он поступал со всеми, всегда.

Самый известный санклит после прародителей санклитских кланов Якоба и Лилианы, детей Ангела Смерти от простой женщины. Великий Антун, собравший бессмертных воедино, он вернул им самоуважение и направил все силы на борьбу с Охотниками. Пролились реки крови, и в итоге наши враги пошли на попятную — было заключено перемирие. Весьма шаткое и условное, нам оно было более выгодно, чем Охотникам.

Именно в этот момент я появился на свет. Мать называла меня Дитя мира. Отца это злило, но по большому счету он не обращал на внимания на второго сына, его сердцем безраздельно владел Януш — первенец. Рыжеволосый чистокровный санклит, брат и сам был словно огонь — опасный, безжалостный, жестокий. Он вырос именно таким, каким Антун хотел видеть наследника — своей точной копией. Януш ненавидел Охотников и презирал людей, считая их санклитским кормом, не думая, отнимал жизни, делая исключение лишь для красавиц — их он соблазнял, влюблял в себя.

Но целью моего брата было вовсе не плотское удовольствие. Род Драганов считался плодовитым, что вообще-то не характерно для санклитов, поэтому Янушу, что игрался с девицей, частенько удавалось обрюхатить свою жертву. Для девушки это был смертный приговор — она погибала и при выкидыше, и в случае попытки избавиться от ужасного плода, и неизбежно умирала при родах.

Одному господу ведомо, что за извращенное удовольствие брат находил в этом. Антун лишь смеялся, когда появлялся еще один внук или внучка, и отправлял к кормилице-санклитке, которых было много в деревнях на землях вокруг нашего замка. Сейчас ни одного из них, насколько мне известно, в живых не осталось — перебили Охотники. Учитывая жестокий нрав, что передавался племянникам по наследству, это к лучшему — они причинили много зла.

Януш тоже был убит — отцом одной из погубленных девушек. Ее сестра заманила его в ловушку на сеновал, где уже ждали крестьяне. Скорбящий отец вогнал кинжал с костью чистокровки в грудь моего брата, и тот умер, успев все же многих из напавших утащить с собой на тот свет.

Антун был безутешен. В отместку он уничтожил ту деревню, не оставил в живых никого, лично отняв у каждого из жителей жизнь. Но удовлетворения это ему не принесло. Тело Януша отнесли в родовой склеп Драганов, отец не выходил оттуда неделю. Все, кто пытался поговорить с ним, были убиты. Прошла еще неделя и туда собралась идти моя мать.

Я умолял ее не делать этого, но безудержные рыдания подростка ее не убедили. Она крепко обняла меня и сказала, что должна это сделать. Лишь став взрослым, я понял, что Руфь приняла любовь к Антуну как свой крест, и безропотно несла его, пытаясь сделать мужа мягче, добрее, милосерднее. По иронии судьбы это значило сделать его человечнее — а людей он презирал, равно как и любую слабину в себе и окружающих.

Я проводил мать до склепа и остался стоять недалеко от кованой двери с фамильными вензелями. Руфь вновь прижала меня к себе, улыбнулась и вошла внутрь. Очень долго было тихо. Я прислушивался к этой зловещей тишине, представляя бездыханное тело матери, распростертое у ног отца.

Солнце село, по земле уже ползли щупальца тумана, холод пробирался под камзол, но к нему мне было не привыкать — отец не жаловал неженок, в комнатах сыновей камин разжигали только в лютые морозы, а в остальное время года не дозволялось даже укрываться одеялом. И зимой мы занимались утренними упражнениями босоногими и с обнаженным торсом.

Решив, что неизвестность хуже смерти, я подошел к двери в склеп. Она оказалась приоткрыта. Заглянув в щель, я не поверил глазам — отец стоял перед матерью на коленях и рыдал — взахлеб, сотрясаясь всем телом, воя и скрежеща зубами. Руки прижимали ее к себе, цеплялись за нее, словно мраморная плита пола всасывала его в себя, изгоняя из привычной жизни, отнимая силы и желание жить. Руфь гладила его по голове, закрыв глаза, из которых по лицу текли слезы.

Я вернулся в замок и стоял у окна, пока не увидел их. Сгорбленные, словно древние старики, прижатые одним горем на двоих к земле, они медленно брели во тьме, которую холодным мертвенным светом подсвечивала луна. Следующим утром моя жизнь изменилась навсегда.

— Вставай, живо! — рука отца толкнула меня, спросонок не соображающего, в плечо. — Довольно дрыхнуть!

Я вскочил, ничего не понимая и еще не зная, что детство кончилось. Навсегда.

Отныне моя жизнь мне не принадлежала. Что делать, когда и почему, решал Антун. Жесткие изнуряющие тренировки, обучение, лишь несколько часов сна в день, беспрекословное выполнение команд — словно я пес, за малейшую провинность или промах — розги, в лучшем случае.

Но самое страшное было даже не в этом. Меня обуял ужас, когда понял, что отец вовсе не из-за гибели старшего сына обратил внимание на младшего. Ему не нужен был Горан, он хотел вернуть Януша. Вернее, сделать его точную копию из того, что имелось под рукой — из меня — даже если для этого придется уничтожить все то, чем я являюсь.

Антун все делал на совесть, всегда. Он рьяно начал претворять свой план в жизнь, не желая слушать ничьих возражений. Главной целью стало искоренение из моей души всего того, что так нравилось матери, того, что у нас с ней было общим — ранимости, чувствительности, милосердия. Нам претило убийство — как раз именно с этого начал мой отец.

Те дни словно стерты из памяти. Они словно акварель, на которую пролили воду, будто кошмары, что приходят в самые темные ночные часы, это было не со мной. Не меня Антун заставлял забирать человеческие жизни одну за другой, избивая за отказ так, что не оставалось и живого места. Не меня бросал в темницу, на солому, неделями не давая даже воды. Не меня уничтожал презрительными тирадами, глядя так, словно перед ним стоял не родной сын, а лежало лошадиное дерьмо.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Это было с тем Гораном, что любил вместе с матерью встречать рассветы, замирал перед картинами кисти великих мастеров, учился тайком от отца играть на музыкальных инструментах, готовил на большой кухне, дождавшись, когда она опустеет вечером, и молился перед сном Господу, прося его сделать себя простым человеком, а не санклитом — который может жить лишь за счет человеческих жизней.

Тот мальчик умер. Антун убил его, вскрыл душу, вспоров, как пузо убитого на охоте оленя, и выпотрошил, вытащив наружу и чувствительность, и ранимость, и милосердие. Они со смачным шлепком упали на алый от крови снег — еще горячие, еще живые, но уже обреченные стать падалью, что скоро растащат стервятники.

Я стал тем, кого отец хотел видеть подле себя — копией Януша. Прирожденным убийцей, которого не трогали слезы жертв. Ничто не отражалось в моих глазах, когда очередной труп падал к ногам — а по правде, к алтарю, на который Антун возвел Януша. Меня прозвали Бессердечным, наверное, еще и поэтому, а не только из-за того, что ни один санклитский клинок, что воткнули в мою грудь враги разного пошиба, не нашел сердца. Да и было ли оно тогда в моей груди?

В двадцатом веке, благодаря развитию медицины, мне довелось узнать о транспозиции органов — зеркальном расположении сердца, печени и прочей требухи. Так что она все-таки имелось, та самая мышца, качающая кровь, в которую никто не смог вогнать клинок, потому что этот орган был сильно смещен вправо, развернут к грудине боком и размеры имел аномально небольшие. Врача, что просветил меня, в награду ждала смерть — потому что если бы эта информация стала достоянием моих врагов, я перестал бы быть Неубиваемым — так сына Антуна тоже называли.

Когда отец ломал меня, Руфь пыталась вмешиваться, вырывала из его лап, плакала, на коленях умоляла не трогать сына. Он бил ее, при мне пинал ногами, я бросался защищать, заставляя его ярость вскипать до такой степени, что мы с матерью теряли сознание от побоев.

Наверное, от того, чтобы убить меня, его останавливало только то, что тогда бессмертный сын оживет и останется подростком навсегда — а таких по санклитским правилам убивали, потому они становились умалишенными, ведь взрослый разум никогда не смирится с вечно детским телом. А вот Руфь, полагаю, умирала не раз. Но это никого не спасло.

В конце концов мать бросила меня. Ее бегство оглушило сильнее, чем самая сильная затрещина Антуна. Именно тогда, оставшись без поддержки самого родного человека, я и сломался. Вечером отец с удовольствием сообщил мне о том, что Руфь решила начать новую жизнь вдали от нас. Не глядя на него, мне пришлось затолкать в себя ужин — иначе Антун запихал бы его мне в рот вместе с тарелкой, и попросить разрешения встать из-за стола, чтобы пойти спать.

В жесткую кровать — теперь это были доски, без тюфяка, лег один мальчик. А утром с нее встал уже совсем другой человек. Вернее, не человек, а санклит — Неубиваемый Бессердечный Горан Драган.

Время шло, оно всегда идет, ему в равной степени плевать на всех — и на людей, и на санклитов, и на Охотников. Жизнь остановилась, моя душа заледенела, иногда казалось, что ее нет вовсе, а все подернутые мутной пленкой воспоминания лишь неясные сны, тайком, без ведома отца подсмотренные у кого-то нормального.

Антун женился вновь, привел в дом красавицу-санклитку Лилиану. Не знаю, почему она согласилась выйти за него, избалованнее женщины я не встречал. Должно быть, ей польстило внимание Великого Антуна, грела сердце перспектива стать своеобразной королевой санклитов. Ночами напролет из отцовской спальни доносились соответствующие медовому месяцу крики страсти. Вставала молодая мачеха поздно, порой только к вечеру. Я почти не видел ее, и меня это устраивало.

Прошло время и в опочивальне Лилианы стало тихо. Зато в остальных местах замка теперь тишины было не сыскать — разочарованная замужеством, которое, похоже, не оправдало ее чаяний, Лилиана закатывала скандалы везде, где только могла. Чаще всего доставалось прислуге, но пару раз женщина набросилась и на мужа.

В первый раз Антун ограничился тем, что рявкнул на нее так, что вздрогнули стены замка. Во второй повалил на пол ударом в лицо. А в третий подтащил ее за волосы к огню в камине и пообещал, что в следующий раз, когда ей вздумается поорать, он лично обеспечит ей причину для крика, сунув красивым личиком прямо в огонь.

Мачеха присмирела — понимала, что супруг угроз на ветер не бросает. Но скука никуда не делась, и она нашла себе новую игрушку — меня. Даже будучи наивным девственником, я понимал, чего она хочет, постоянно попадаясь на моем пути в весьма откровенных для того времени пеньюарах, приподнимающих и выставляющих на показ пышную грудь. Но судьба неожиданно предоставила пасынку Лилианы отсрочку — санклитка забеременела.

Женщина долго не могла в это поверить — ребенок был последним, чего бы она хотела. А невеселая перспектива ходить с пузом и рожать вообще сводила ее с ума. Скандалы вспыхнули вновь, но тут же затухли после напоминания отца об огне в камине. Досталось опять слугам. Дня не припомню, чтобы кто-то из горничных не рыдал в уголке — мачехе нравилось бить их, вырывать клочья волос с корнем. Думаю, прислуга откровенно злорадствовала в ту ночь, когда у Лилианы начались схватки.

Ее крики огласили все окрестные земли. Бранные слова, проклятия и требования «немедля вырезать это отродье, что разрывает меня надвое, из утробы» лились из ее рта, пока на свет не появилась моя сестренка. В тот день я впервые видел первые секунды жизни санклита. Вернее, санклитки — это была крошечная рыжеволосая девочка. Нас, ожидающих, по обычаю, за ширмой, позвали, как только женщина разрешилась от бремени.

Отец увидел полыхающую пламенем головку и вздрогнул. Во мне промелькнула малодушная надежда, что Антун займется воспитанием этого Януша номер два, а меня оставит в покое. Но когда повитуха показала ему гениталии ребенка, отец скривился. Девочка. В кои-то веки я стал не самым большим его разочарованием! Отец взял тщедушное тельце и переложил дочь на руки смертного, что стоял рядом. Так требовала традиция — первым делом санклит должен забрать жизнь человека, чтобы жить. Мужчина-жертва начал оседать на пол. Антун взял девочку из его рук, когда жизнь была отнята, и передал следующему. Но этот остался жив. Последовал нелестный отзыв о слабости юной санклитки:

— Такая же рохля, как ты, — бросил отец. — Тоже смог в рождение убить лишь одного человека. А вот Януш в день, когда появился на свет, отнял жизнь у двадцати человек! Двадцати! — он развернулся и, даже не глядя на Лилиану, ушел.

Крошка заплакала — тоненько, как котенок, запищала. Но она никому не была нужна. Мать отказалась даже смотреть на нее. Отец тоже ни разу на моей памяти в детскую не зашел. Няньки и кормилицы менялись едва ли не каждую неделю — выносить характер Лилианы не мог никто, даже за большие деньги.

У малышки Катрины остался только брат, сердце которого ей удалось немного отогреть. Проявляя чудеса изобретательности, я прокрадывался в детскую ночами, рискуя быть пойманным и отправленным за непослушание в темницу, укачивал девочку. Ей было также одиноко, как и мне. Наверное, поэтому мы привязались друг к другу.

Отец стал часто уезжать из замка. Зачем — ни я, ни Лилиана не осмеливались спросить. Да ни одному из нас, собственно, и дела не было. Меня радовали передышки, мачеха тоже предпочитала находиться подальше от ненавистного супруга — думаю, еще и потому что не хотела больше рожать. Однажды ночью, когда кроха тихо плакала, я забрал ее к себе в комнату, пользуясь тем, что отец был в отъезде. Лилиана пришла к нам и посмотрела на дочь, что спала на моих руках.

— Совсем на меня непохожа! — женщина сморщила носик. — Вся в Драганов пошла. А этот ужасный цвет волос! Такой только шлюхе подстать!

— Она красавица, — не согласился я.

— Думаешь, что-то и от меня ей досталось? — Лилиана вновь всмотрелась в личико дочери, поняв мои слова по-своему.

Мне пришлось напрячь все силы, чтобы не захохотать в голос.

— Знал бы ты, Горан, как мне одиноко, — мачеха придвинулась поближе. Ее глаза налились слезами, пухлые губы задрожали. — Твой отец такой холодный!

Я отодвинулся, с тоской понимая, что никуда от нее не денусь. Юношеская плоть бурлила, а рядом расхаживала красотка с такими формами, что все мысли вылетали из головы, перемещаясь в нижнюю часть живота. Естественно, она получила то, что хотела, совратив пасынка. Я презирал себя, но ничего не мог поделать. Лилиана приходила в мою спальню, когда ей это взбредало в голову. Но однажды отец все узнал.

Он вышвырнул нас обоих на улицу, и поделом. Но хоть меня и съедало чувство вины, неожиданно все обернулось к лучшему. Я получил свободу! Это было такое пьянящее и неожиданное ощущение, что не сразу удалось понять, что название у него — счастье! Весь мир был моим, делай, что хочешь! Так много перспектив, что сначала я даже растерялся. Несколько лет ушли на путешествия. Затем открыл таверну в Италии.

А потом отец решил меня простить. И все стало, как прежде. Много лет под маской, жестокость, убийства. Я был закрыт ото всех. Никого не пускал в душу. Женщин было много. Лилиана делала все, чтобы меня вернуть, но это лишь смешило меня. В жизнь вошла Роза, родила мне двойняшек. Но и детей, и ее саму убили. Я ожесточился окончательно, настолько, что отдалился даже от отца, сильно сдавшего к тому времени. Он отошел от дел, возглавить клан должен был кто-то другой. Я вспомнил, что мечтал об этом с детства. И тут появилась она.

Саяна!.. Моя слабость и сила, единственная любовь за три сотни лет! Оказалось, я скучал по ней все эти долгие тоскливые годы, даже не зная об этом. Именно ей отдал свое сердце Неубиваемый Бессердечный Горан Драган, положив его в нежные ладошки. Мне пришлось спасать девушку со скалы, по которой она, смертная, ползла без страховки, рискуя упасть и разбиться. И как только утонул в ее огромных глазищах, путь назад был отрезан.

Я понял это не сразу. Волей судьбы вынужден оказался посадить Саяну под замок, для ее же безопасности. Но какая-то сила неудержимо влекла к ней. А рядом с девушкой мое сердце рвалось прочь из грудной клетки, словно хотело выпрыгнуть в руки к той, которой отныне и навеки принадлежало. Я чувствовал себя подростком рядом с объектом первой любви, охрипшим, со вспотевшими ладонями, глазами, что наполнялись слезами и полыхающим внутри счастьем — она рядом!

Санклиту нельзя любить смертную — мало того, что он опасен для нее, может убить одним прикосновением, а в случае беременности смертельный исход неминуем, так еще существует проклятие. Иногда бессмертный встречает женщину, что становится его наваждением. Одержимый ею, санклит не может находиться вдали от любимой, лишь рядом с ней может дышать. Такую женщину называют Карой Господа. Чаще всего она боится и ненавидит бессмертного, который ее жаждет сильнее всего на свете. Кара Господа умирает, когда заканчивается ее земной срок, и душа санклита умирает вместе с ней. Он оказывается обречен на муки тоски по той, кого уже никогда не сможет вернуть.

Поэтому как бы мне не хотелось признавать, что Саяна — моя Кара Господа, все же пришлось это сделать. Когда она попыталась сбежать, меня ошпарило немыслимой болью. Но в тот же вечер мы впервые поцеловались — да, более непоследовательного и непредсказуемого существа на свете не сыскать! Держать ее в объятиях, изведать вкус губ и наслаждение от прильнувшего горячего тела, упиваться ее стонами! И остановиться неимоверным усилием воли, рыча от желания!

Я принял тот факт, что люблю девушку так сильно, что не могу дышать вдали от нее, а рядом с ней схожу с ума от счастья. Словно нырнул в омут, отдав все на волю Господа. И оказалось, что Саяна тоже любит меня! Мы были так счастливы! И так несчастны, когда испытания посыпались на нас со всех сторон. Сколько раз пришлось расстаться, не сосчитать! Но любовь оказалась сильнее всего! Пережитое навсегда останется в моей памяти. Каждый момент я бережно храню и яростно охраняю от нападок безжалостного времени. Мое сердце сжимается от боли, когда вижу глаза любимой, у которой отняли наше сокровище — воспоминания обо всем, что нами пережито. Сделаю все, что смогу, чтобы вернуть Саяне каждый драгоценный момент! А пока сберегу, укрою ее от невзгод, спрячу ото всех — мою любимую, родную, желанную! Половинку нашей Древней души…

Глава 9 Ягодки

Саяна

Утром меня разбудили крики, что показались знакомыми. Это из сада? Я встала, накинула халатик и подошла к окну, которое распахнула на ночь из-за жары — не хотелось включать кондиционер, искусственный холод мертвый. То, что происходило в саду, заставило замереть, заглядевшись. Мужчины и женщины в спортивных брюках и майках, разбившись на пары, обменивались ударами. Я искренне пыталась сосредоточиться на их тренировке, но все они отошли на задний план, когда в центр лужайки с коротко подстриженной травой вышли Горан и Нико.

Несуразный богомол атаковал первым, так умело управляясь со своими длинными конечностями, что во мне екнуло сочувствие к Драгану. Но, как оказалось, зря — мощный, высокий санклит играючи уклонялся от его атак, мгновенно переходя в нападение. «Градус» схватки рос, мужчины двигались все быстрее, я едва успевала следить за их выпадами, настолько поглощенная происходящим, что мое собственное тело вздрагивало каждый раз, когда Ковачу все же удавалось задеть Горана. Мы будто двигались вместе с супругом, деля ощущения пополам.

Мужчина тоже, похоже, заметил что-то странное и остановился. Тяжелое дыхание, мокрые пряди, горящий взгляд. Как же он хорош! Я закусила нижнюю губу, сжав подоконник. По телу огненными мурашками пробежались вчерашние ощущения, когда супруг прижимал меня к кровати и целовал, заставляя желать его каждым миллиметром полыхающей кожи.

Драган замер, не сводя с моего лица взгляда. Шальная улыбка расцвела на его губах — которые так хотелось вновь почувствовать на вкус! Еще вчера днем меня плавила обида на него, а теперь не могу даже воскресить в памяти те ощущения, все сметает лавина нежности и страсти! Будь он сейчас рядом!..

— Иди уже, — Нико рассмеялся, — все равно думаешь не о тренировке! Ох уж эти бабы! — богомол поманил к себе блондина. — Спиридон, ты следующий.

Но эта схватка меня не интересовала. Я отошла от окна, поправила одеяльце на малышах, которых вчера уложила спать в колыбельку, и прислушалась к шагам в коридоре. Это он. Стук в дверь. Немного повредничаем, помолчим, не все ему надо мной издеваться! Повторный стук.

— Да.

— Доброе утро, Саяна. — Санклит вошел в комнату.

Еще какое доброе!

— Отлично выглядишь! — близко подходить не стал, но я и отсюда учуять могу — успел заскочить в душ. Представляю, с какой скоростью Горан мылся, чтобы так быстро прийти! С губ сорвался смешок. — Хорошее настроение? — он осторожно подошел ближе и меня окутал его парфюм — надежные древесные нотки, властные мазки мускуса и чувственный шлейф с горчинкой — аромат такой же, как и сам Драган.

— Ага! — я кивнула, утопая в глазах, в которых чертенята отрывались по полной, и тоже сделала шаг вперед. Мужчина облизнул пересохшие губы и убрал руки за спину. Это тебе не поможет, дорогой! Нравится дразнить жену, да? Отлично, давай поиграем в «я не такой, я жду трамвая!» Посмотрим, сколько ты выдержишь!

— Ты завтракала? — голос Горана был хриплым.

— Нет. Так голодна — со вчерашнего вечера, кто бы знал! — промурлыкала я, бессовестно строя глазки. — Покормишь?

— Разумеется. — Он стиснул зубы, заходили желваки.

— Тогда бери колыбель и идем. — Было несложно пройти так близко, чтобы задеть его. От меня не укрылось, как мужчина жадно втянул воздух. Ох уж эти их дворянские заморочки, понятия о чести и прочее! Мазохизм сплошной! — Так ты идешь? — уточнила я, обернувшись у двери.

— Иду. — Прорычал он и двинулся ко мне, бормоча под нос, — Господь, дай сил!

Говорят, кухня — женская сцена. Что ж, наша уютная кухня с деревянной мебелью и белыми каменными столешницами помогла мне начать спектакль. Как приличная девочка, я уселась за стол, и с удовольствием начала кушать кашку с изюмом — медленно, ложечку за ложечкой отравляя ее в рот. Горан, сидевший напротив, стоически за этим наблюдал. Кружка кофе, который он пил, стучала время от времени о его зубы.

Но этого бессовестной супруге оказалось мало. Я попросила фруктов и закатила глаза, застонав, когда сочная вишня лопнула во рту терпко-сладким вкусом. Следом пошел виноград, а потом и клубника. Побледневший Драган поставил чашку на стол и снова стиснул зубы. Его стойкость уже начала меня обижать! Ну уж нет! Тогда повысим градус!

Я встала и медленно подошла к нему. Он оглянулся на дверь, но сбегать было поздно — супруга уже стояла между его широко разведенных коленей.

— Безумно вкусные! — мои пальчики с зажатой вишней приблизились к его рту. — Попробуй! — вишенка скользнула внутрь его рта. Мягкие губы замерли на моих пальцах куда дольше, чем требовалось. Стон Горана заставил застонать и меня. — Вкусно, да? — прошептала я, уже практически прижимаясь к нему.

— О, да, — эхом отозвался санклит, вынув изо рта косточку и положив ее на стол. Горячие ладони легли на мою спину. Вулкан, а не мужчина!

— Попробуй клубнику! — ароматная ягода отправилась в его рот. Не выдержав, он перехватил мою руку и поцеловал сначала запястье, а потом каждый пальчик, заставив задрожать от желания.

— Рада, что тебе понравилось. — Я выскользнула и отошла от него. Он встал и направился следом за мной. — Драган, если твои глаза будут так гореть, огнетушитель возьму! — предупредила я.

— Не поможет! — фыркнул он, сделав еще шаг ко мне.

— Попробуем? — отступаем назад. Ой, уже некуда — столешница холодит попу, которая нашла, похоже, себе приключения!

— Бессовестная! — мужчина прижался ко мне всем телом, дав почувствовать свое желание. — За что так мучишь мужа? — стальное кольцо питоном медленно сдавило талию. — Ведь остатки разума растерял уже! Так по тебе соскучился, злая моя!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Соскучился? — руки обвили его шею.

— Даааа, — выдохнул санклит, поцеловав в висок.

— Сильно?

— Безумно! — он обжег дыханием шею. — Как ты пахнешь, это… Лучше всех духов! — губы слегка прикоснулись к коже. — С ума сводишь! — мужчина спустился ниже, лаская поцелуями ключицу, встал на колени и уткнулся лицом в мой живот, застонав. — Останови меня, любимая! Умоляю! — простонал он. — Саяна, останови!

— А если не хочу тебя останавливать? — едва слышно прошептала я.

— Прошу прощения, — пришел на помощь мужской голос.

Мы с Гораном посмотрели на Нико, что замер в дверях.

— Вы меня, конечно, проклянете, — он усмехнулся. — Но к Саяне пришли.

— Кто? — все еще прижимая к себе Драгана, стоявшего на коленях, я попыталась сосредоточиться.

— Данила Хан.

— Что ему нужно? — Горан напрягся.

— Он хочет поговорить с Саяной. — Ковач вздохнул, но договорил. — И он привел Алекса.

— Что?! — прорычал мой санклит, в одно движение рывком поднявшись на ноги. — Он совсем ополоумел?! И ты пустил эту тварь в наш дом?!

— Вчера ты говорил, что это мой дом, — уточнила я.

— Твой, но… — Горан вновь притянул меня к себе. — Саяна, Алекс столько зла тебе причинил!

— Нам, — вновь пустилась в детали я. — Но Данила пришел ко мне, так что позволь нам поговорить. Вернее, твое разрешение вовсе не требуется.

— Знаю, логичная моя. — Супруг помрачнел. — Но разреши хотя бы Орлова отсюда вышвырнуть к черту!

— У черта он уже был! — сами собой проговорили губы. — О чем это я сейчас, только что?

— Только ты знаешь, — Драган нахмурился.

— Если бы. — Я покачала головой. — Идем.

Данила — если не ошибаюсь, глава Охотников, широко улыбнулся, когда я подошла к нему, скучающему в вестибюле. Большие серые глаза засияли, а пухлые губы сложились в такую улыбку, что мне невольно вспомнились размышления на тему, что же у нас все-таки было. Надо будет кого-нибудь спросить. Но не Горана. Он, сжимающий колыбель, и так сдавленно рычал, глядя на незваного гостя.

— Здравствуй, Саяна, — Хан мельком кивнул моему супругу. — Драган.

— Хан. — Последовал ответный кивок.

— Прости, что пришлось тебя потревожить. Но это на самом деле очень важно и не терпит отлагательств.

— Настолько важно, что ты притащил к Саяне Орлова?! — ядовито уточнил Горан.

— Увы, да.

Я покосилась на мужа. Он хмурился и, похоже, был всерьез обеспокоен. Кажется, Ангел знает меньше всех присутствующих. Ох уж эти мужчины с их вечными попытками защитить своих женщин! Когда они поймут, что слабый пол им частенько может фору дать? Мы сильные, хоть хитрим и не показываем этого.

— Алекс отказывался говорить, пока не увидится с тобой. — Пояснил Данила.

— Я готова с ним увидеться.

— Не уйду, — процедил Драган, когда мой взгляд остановился на нем. — И не проси!

— Не буду. Но обещаешь не вмешиваться?

— Пальцем его не трону, — обещал муж, но тут же мрачно уточнил, — если не появится необходимость!

— Ну, хоть так. — Я вздохнула. — Где он, Данила?

— В машине. — Хан коротко переговорил по телефону и через минуту в сопровождении моей охраны в дом ввели Орлова — в наручниках. Нико и Спиро встали по бокам, держа его под локти.

Наши с Алексом взгляды встретились. Меня словно ударили в солнечное сплетение. По лицу потекли слезы. Не думала, что это будет так больно!

— Саяна! — прорыдал он, рванувшись ко мне, но санклиты удержали его. Я отступила и прижалась спиной к груди Горана. Стало легче. Он поставил колыбель на пол и сжал стальное кольцо на талии. Так еще лучше.

— Чего ты хотел? — пришлось заставлять себя вновь посмотреть на Алекса.

— Попросить прощения, — тихо ответил он.

— Такое не прощают! — рявкнул Драган.

Во мне полыхнул гнев. Сбросив его руки с талии, я развернулась к санклиту лицом и так, чтобы слышал только он, прошептала:

— Не тебе говорить о прощении, не находишь?

— Ты права. Но то, что сделал он…

— Он это со мной сделал.

— Серьезно? — Горан с горечью усмехнулся. — А как же я? Как же вот эти крохи, что рыдали месяц, звали маму?!

Он прав. Я опустила глаза. Стало стыдно.

— Прости.

— Родная, все хорошо. — Его взгляд обнял теплом, когда снова смогла посмотреть на него. — Ты же знаешь, все от тебя приму. Вернее, знала.

— Можно тебя ущипнуть, муж?

— З-зачем?

— Чтобы убедиться, что ты реальный. А то кажешься слишком уж идеальным!

— Невозможная женщина! — он улыбнулся.

— Позже покажу, насколько реальна!

— Господь, дай сил!

— Он тебе не поможет, — ухмыльнувшись, я отвернулась и посмотрела на Алекса. Подошла к нему ближе и попросила охранников:

— Отпустите его.

Спиро глянул на Ковача, тот пожал плечами и отошел в сторону. Блондин с явной неохотой последовал его примеру. Надо будет с ним попозже разобраться, оборзел мальчик. Они, вроде бы, моя охрана. Значит, и подчиняться должны мне. Нико это понимает, а вот Спиро не особо. Но не это сейчас важно.

— Сними наручники, Данила. — Я посмотрела на Хана. Тот неодобрительно скривился, но «браслеты» все же снял. — Давай отойдем, Алекс. — Мы встали на ступеньки парадной лестницы. — Горан прав, такое не прощают. Не только я страдала. Но и мой муж. Дети. Зачем, Алекс? Чтобы ты потешил свое эго?

— Я… — Он поднял на меня глаза. — Саяна, я от тоски по тебе с ума сошел! Уже и не понимал, что творю. А тут он… — Кто?

— Вариант этот, с водой Леты. — Орлов отвел глаза.

А ведь Охотник что-то не договаривает. Я усмехнулась. Кто бы сомневался!

— Сэмуэль нас как раз в ад отвел, тебе помогать… Она там текла, проклятая, не удержался. Потом все время тебя с Драганом видел, он светился от счастья рядом с тобой, как сейчас! Я все время вспоминал наши ночи, малышка! Твои губы, стоны, аромат волос!

Его жадный взгляд заставил отступить, я оступилась на ступеньке, едва не упала, но он поддержал меня.

— Не смей!!! — Горан за мгновение оказался рядом, оторвал его от меня, с размаху врезал ему кулаком в лицо, коленом в живот и отшвырнул подальше. — Мерзавец!

— Хватит! — я преградила ему дорогу, когда мужчина двинулся к Алексу. Никто другой помешать ему не решился. Да уж, Драган и впрямь был страшен в гневе! Но во мне страха перед ним не было — подозреваю, как и всегда. — Стой! — рука легла на грудь, что ходила ходуном. Горяченная! Зимой ему цены не будет! Муж накрыл мою ладонь своей и заглянул в глаза.

— Он не обидел тебя, родная?

— Просто с лестницы чуть не навернулась, Горан, он лишь помог! — я рассмеялась. — Прости, не трепетная лань, едва на задницу не шлепнулась!

— Сокровище мое! — тихо прошептал мужчина, притянув к себе и уткнувшись лицом в волосы. — Никому не позволю причинить тебе вред! Никогда!

— Ага, сам издеваться будешь, — фыркнула я, тая от нежности.

— Не буду. Это ты супруга с ума сводишь!

— И продолжу сводить!

— Как скажешь. Весь твой. Делай, что пожелаешь, безжалостная. Только не бросай больше, не выдержу, воздух мой!

— Горан… — Жаль, что хрупким блондинкам не позволено подхватывать объект страсти на руки и утаскивать в спальню! Я хрюкнула от смеха, представив сей маневр.

— Что, родная? — спросил он.

— Лучше тебе не знать, поверь! — я отстранилась. — Прости, надо выяснить, что стряслось, Данила ждет.

Взгляд Хана мало чем отличался от взгляда Алекса, которого уже увели. Стараясь не думать об этом, я взяла колыбель и прошла в сад. С трудом, но Драгана удалось убедить, что десяти человек охраны вокруг Ангела достаточно. Ворча, он ушел в дом, а мы с Данилой сели на плетеные стулья, что приятно поскрипывали под весом тела. На столике перед нами вскоре благоухал смородиной чай, и дразнила бесподобным ароматом выпечка.

— Саяна, кругами ходить не привык, поэтому просто покажу тебе кое-что. Это заставило меня приехать к тебе сегодня.

— Боюсь даже спросить, что это, — я фыркнула. — Показывай, но учти — Драган где-то рядом!

— Ты все такая же! — Хан рассмеялся. — Шуточки на грани и ты — единое целое!

— Пошлая, знаю. И горжусь этим! Зато не ханжа.

— Точно. — Данила передал мне планшет, нажав на плей. — Смотри сама.

Что ж, кино, так кино. Я вгляделась в гаджет, но мешало солнце, пришлось наклониться вперед, чтобы заслонить экран. Так стало лучше, но понравилось, похоже, не только мне — Данила бессовестно наслаждался открывшимся видом в мое декольте. Хотела возмутиться, но происходящее в «фильме» заставило забыть обо всем.

Видео было снято, очевидно, камерой наблюдения. Ворота — на бетонных столбах, стальные монстры — начали деформироваться, словно их комкала огромная рука, а потом, как смятая фольга, просто упали на землю, слетев с петель. В кадр попала фигура девушки — вся в черном, миниатюрная, с отличной фигурой, пышной в нужных местах. Длинные черные волосы лежали на плечах, лица было не разобрать. Незнакомка подняла голову, глянула в камеру, видео пошло рябью и исчезло.

— Это не кино, верно? — тихо спросила я, посмотрев на Данилу.

— Увы. Те демоны-оборотни, что содержались у Охотников, были освобождены сегодня под утро. Камеры полетели все, это видео единственная улика. Мы, признаюсь, понятия не имеем, кто это был. Поэтому я и посмел притащить сюда Орлова, надеясь, что после этого он что-то расскажет, все-таки дал слово. И надеялся, что ты поможешь.

— Сейчас вряд ли. Попытаюсь напрячь память, прокручу события в голове, что-то выплывет, может быть.

— Если что, звони, хорошо? И… — он взял меня за руку, — Саяна, готов выслушать все, что захочешь рассказать, и помочь. Я всегда защищу тебя, от всех, даже от Драгана.

— Спасибо. — Я отвела глаза. Уж скорее Горана от меня защищать надо!

— Девочка моя! — Данила придвинулся ближе. — Если Драган давит на тебя, пытается пользоваться тем, что на бумаге вы женаты, одно твое слово и тут же заберу вас с детьми отсюда! Хочешь, живи в поместье Охотников. А если пожелаешь, можешь перебраться в мою квартиру. Клянусь, и пальцем не прикоснусь, от всех защищу, Саяна!

— Зато я к тебе сейчас прикоснусь! — по разъяренному тону было нетрудно догадаться, кто это. — И не пальцем! — Ударив в стул ногой, Горан подхватил упавшего с него Хана и, конечно, с удовольствием тому врезал.

— Остынь уже! — попыталась вмешаться я, но Данила сгреб меня в охапку, поднял и поставил в сторонке. Чем, конечно же, раздраконил моего супруга еще сильнее.

— Я что тебе, статуя, что ли? — сорвалось с моих губ. Но мужчины уже не обращали на меня внимания. Кажется, они были даже рады мордобою.

— Не мешай, пусть дерутся, — посоветовал Ковач, подойдя ко мне. — Им давно хотелось.

— Что, повод был? — попыталась осторожнее уточнить я, но все же нарвалась на откровенный ответ.

— Повод им ты дала. Вернее, дала ты Даниле, когда вы с Драганом были, так сказать, в ссоре. Вот Горан и запомнил с тех времен. А теперь ты ему дала — к сожалению, лишь повод — набить морду сопернику.

— Может, хватит употреблять слово «дала»? — огрызнулась я. — Если буду говорить «вступила в половое сношение», будет лучше? — Нико невинно улыбнулся.

— И как тебя еще не уволили?

— Любой другой на моем месте сам уволится еще до конца испытательного срока!

— Тоже аргумент.

Малыши в колыбели проснулись и гудели, как шмели, с восторгом на мордашках глядя, как папа мутузит чужого дядю. Хороший пример подает детям, ничего не скажешь! Я хмыкнула, наблюдая, как Драган укладывает Данилу лицом в газон. Полагаю, он мог бы вырубить его с одного удара, просто хотел получить удовольствие от мести.

— Все? — надеюсь, мой взгляд был убийственным. — Закончил?

— Саяна, он не имел права пытаться увезти тебя от меня! — санклит раздраженно смахнул с лица струйку крови, что текла из разбитой брови.

— Он не пытался, а лишь предложил помощь.

— И это предложение остается в силе! — с трудом шевеля разбитыми губами, сказал Хан, поднимаясь.

— Мерзавец! — зарычал Горан, вновь двинувшись на него.

— Достаточно на сегодня!

— Лови ее на слове, Драган, — подначил Нико, — завтра можно будет продолжить!

— Сейчас и тебе прилетит, Ковач! — я встала между санклитом и Охотником. Супруг забуксовал, но, похоже, был намерен прорваться к своей жертве. Да и тот уже дышал мне в шею, пытаясь снова убрать с пути. — Цыц оба! — пришлось рявкнуть во весь голос. — Хотите продолжать — пожалуйста, только я тогда собираю вещи и уезжаю жить к…

Мужчины замерли, глядя на меня.

— К… к Давиду! — нашлась Ангел. — Поживу у Хранителей, ни одного из вас видеть не буду, уже хорошо!

— Шантажистка! — проворчал Горан, но в сторону отошел.

— Помни, если что — звони, в любое время, — сказал Хан под аккомпанемент сдавленного рычания санклита, и тоже ушел «с линии огня».

— Сообщу, если что-то вспомню, — я кивнула и посмотрела на Драгана. — Идем уже, Тайсон.

Пропустив меня вперед, он метнул напоследок в Данилу грозный взгляд, взял колыбель с наследниками, и мы вернулись в спальню.

— Будешь ругаться? — осторожно уточнил муж.

— Нет.

— Сразу применишь санкции?

— А надо?

— Обычно ты ненавидишь мои вспышки ярости. И, — он помолчал, словно решая, стоит ли говорить, — сильно расстраиваешься, не хочешь потом меня видеть.

— Как видишь, жена спокойна. — Я пожала плечами. — Видимо, вода Леты творит чудеса!

— Уж лучше бы ты дала мне пощечину и выгнала из спальни, лишь бы помнила и любила. — Тоска в его глазах так полыхнула, что пришлось отвести взгляд.

— Драган, не добавляй мне проблем, их и так достаточно.

— Какие проблемы, родная? — взгляд наполнился тревогой. — О чем ты?

— Пока ни о чем конкретном. — Я поморщилась, думая о том, что все, что было до этого — с момента потери памяти, это лишь цветочки. А вот теперь, похоже, начинаются ягодки!

Глава 10 Она

Алатар

Алатар — так меня нарекли отец с матерью, когда у них появилось яйцо, в котором я провел сотни лет в чутком сне — ощущая, что за скорлупой, что отделяла меня от всего, что-то есть. Я не знал о нем, но чувствовал его — огромный прекрасный мир, предназначенный мне, ибо я должен был стать следующим Императором-драконом. Рядом со мной дремала в своей скорлупке моя нареченная — Алатара. Два яйца династии Владык суши — с рождения вместе и навсегда. Нас и пробудили одновременно.

Никогда не забуду тот день, когда впервые взглянул на нее, как на женщину. С самого детства знал — девочка, что растет рядом — моя будущая жена, но для меня она была верной подругой, напарницей в разнообразных шалостях, которыми мы досаждали всему дворцу, защитницей от гнева моего отца-Императора и скорее даже сестрой, чем невестой. Но белобрысая худышка с огромными сиреневыми, как небо, глазищами выросла, стала девушкой — и в этот интимный момент, только женский, меня не впустили.

Алатара начала отдаляться. Эти их девичьи разговоры и дела, наряды и прочее. Я ревновал к тому, что теперь у нее есть что-то, куда мне ходу нет. Ведь раньше мы делились всем — с того самого момента, когда кахары положили ее и меня, еще зародышей в яйце, рядом — на столетия. Сверстники, которыми родители окружили нас после пробуждения, теперь заглядывались на нее. Именно это и стало поворотным моментом перемены моего к ней отношения.

Помню, как стоял во дворике, ожидая Алатару для прогулки, и увидел ее издалека — высокая, стройная, с талией, что я мог обхватить двумя руками, длинными ногами и округлой попкой, почти белыми волосами до лопаток — густыми, свитыми в локоны, она была так потрясающе красива, что мои чресла налились желанием.

Я застыл, потрясенный, впервые желая ее, как женщину, но увидел, что замерли и другие мужчины. Все, кто был во внутреннем дворике, провожали ее взглядами. И они тоже хотели девушку! Осознание этого взбесило меня. Гнев застил глаза. Как они смеют?! Она моя нареченная, моя Алатара, моя будущая супруга! Только моя!!! Как не поубивал их всех, не знаю!

У меня уже были женщины до нее, и много. Противостоять дракону сложно, а уж если он использует внушение — ни одна не устоит. Стоит заглянуть в глаза, сосредоточиться и пожелать, и любая согласится на все. Зрачок вытягивается на мгновение в вертикальную иглу, как в глазах в обличии дракона, и женщина ластится к тебе, словно ты обмазан медом и посыпан орешками. Я редко пользовался таким даром Владык, хватало внешности и титула. Девушки не отказывали мне, обе стороны получали удовольствие и расходились в разные стороны. Они знали, что у меня есть нареченная, я понимал, что это лишь секс.

Но с того момента в дворике мне стали неинтересны другие. Хотел только Алатару — и так, как никогда не желал ни одну из своих любовниц! Но боялся даже прикоснуться к драконице, пока не заметил ее искоса брошенный взгляд. Она мимолетно усмехнулась, и я осознал, что эта юная, но все же женщина давно все поняла! В тот день мы впервые поцеловались. Неуклюже, тайком ото всех, за шторой в кабинете моего отца. А потом, краснея, разбежались в разные стороны. И переглядывались из разных углов весь день, хихикая как умалишенные.

Но это было так сладко, и нас с такой силой тянуло друг к другу, что скоро все повторилось. И был уже не только неумелый поцелуй. Осмелев и охмелев от нее, я запустил руку в корсаж платья и со стоном сжал небольшую грудь с твердым соском, едва не оросив любовным соком свои штаны, как юнец, впервые допущенный к женскому телу. Но когда рука поползла под юбку, Алатара остановила меня и ушла.

Она простила, лишь когда сочла, что нареченный, измученный виной, достаточно наказан. И все повторилось сначала. Наши ласки со временем становились все откровеннее. Однажды моя драконица даже разрешила снять с нее юбки, оставшись в одном корсаже. Богиня, как она было прекрасна! Длинные ножки и лишь слегка прикрытое кружевами естество!

Я осмелел настолько, что проник рукой между бедер и начал медленно продвигаться к самому драгоценному. Наверху все было влажным. Мои пальцы проникли между ее складочек и нащупали островок женского удовольствия. Алатара попыталась оттолкнуть меня, но я не позволил и начал ласкать ее. Застонав, девушка уткнулась лбом в мое плечо. Нежные поглаживания стали жестче, она задрожала всем телом. Вскрикнув, девушка вцепилась в мою рубашку и укусила в плечо. Волны судорог сжали ее бедра, мне пришлось поддержать нареченную, чтобы не упала.

В душе разливалось странное ощущение. Я был словно пьян. Все внутри дрожало, как Алатара только что. Никак не мог прекратить улыбаться. А потом застонал — потому что теперь ее руки совершили тот же путь, что и мои недавно. Драконица сверкнула глазами, быстро расправилась с моими брюками, что упали на пол, и сжала горячей ручкой напряженный член. Другой рукой ей пришлось зажать мне рот, потому что на громкие стоны принца мог сбежаться весь дворец!

На следующий день меня вызвал отец-Император. Его, как всегда мрачный и неприступный вид заставил меня чувствовать себя виноватым. Так было всегда — вне зависимости от того, натворил я что-то или же нет. Теперь-то понимаю, что они с матерью прекрасно понимали, что происходит между нареченными — они даже ждали этого, как естественного развития событий. Но в тот день, уверенный, что наши обжимания с Алатарой тайна для всех, я робел, потея перед грозным ликом отца.

Он начал с того, что поинтересовался, все ли в порядке с моим здравием. Выслушав заверения о превосходном самочувствии, Император спросил, почему сын не заводит себе фавориток — и уже давно. Мысленно выругавшись — совсем забыл, что «очи» отца, его вездесущие шпионы, ходят за мной по пятам — я признался в чувствах к моей драконице, готовый к любому исходу. Но отец кивнул и улыбнулся, что потрясло сильнее, чем жесткая нотация о том, как должен себя вести принц, которую обычно приходилось выслушивать во время наших редких бесед.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Однако потрясения только начинались. Оказалось, в данный момент Императрица, моя матушка, ведет такую же беседу с Алатарой. Я рванулся было на помощь, но отец, продолжая меня удивлять, расхохотался и удержал. Он разъяснил, что никто не обидит нареченную принца, но разговор этот чисто женский, не для мужских ушей. А потом сказал, что отдал приказ готовиться к свадьбе.

Как идиот, я переспросил, к чьей свадьбе. Отец смеялся, пока из глаз не выступили слезы, а потом посерьезнел и сказал, что после принесения мной и Алаторой клятв перед древом Офель начнется период обучения меня как правящего принца. Тогда я впервые осознал, что скоро он вверит мне государство и отойдет от дел.

Но в тот момент, да и в следующие долгие дни, мне думалось лишь о первой брачной ночи. Теперь мы с моей драконицей многое позволяли себе, уже не таясь. Все знали, что нареченные скоро поженятся и сквозь пальцы смотрели на наши теперь уже взрослые шалости. Поцелуи, ласки, ее полностью обнаженное тело, прижавшееся к моему, тоже нагому, такое не забыть!

Я проводил языком спирали вокруг твердых, как камушки, сосков Алатары, млея от ее стонов, спускался вниз к впадинке пупка на твердом плоском животе, пресекал попытки вырваться и, силой раздвинув бедра, разглядывал ее естество и ту небольшую преграду, что мы берегли для первой брачной ночи. Драконица краснела, смеялась и закрывала лицо руками, но вскоре привыкла и даже позволила мне ласкать ее языком.

Когда пришло время, мы взлетели с ней — крыло к крылу, а после принесли клятвы Богине. Церемонию я не запомнил — из-за волнения. Зато моя нареченная впитала даже малейшие детали и до сих пор рассказывает мне о том дне, когда мы поклялись в любви и верности до скончания жизней перед древом. Гуляло все государство. Мы же сбежали в один из семейных замков и…

Я долго ласкал ее — теперь уже супругу, наслаждаясь дрожью тела и стонами, а потом накрыл своим телом и резко вошел в нее. Более между нами не было никаких преград. На мои медленные и осторожные движения ее бедра ответили более быстрыми нетерпеливыми толчками. Не сдержавшись, я излился в нее, в мою любимую, но она даже не поняла, потому что готов был продолжать сразу же. Мы вместе достигли пика и долго лежали обнявшись.

Алатара удивила меня — памятуя о словах отца, наказавшего мне беречь супругу в первую ночь, дать ей время восстановиться, я собирался уснуть, прижимая к себе жену, но она набросилась на меня и не оставила в покое до самого утра, когда мы рухнули без сил на влажные смятые простыни.

Брак был счастливым. Вскоре, не сменив еще и первую пару рогов в обличье дракона, мы сотворили наше первое яйцо — небывалое событие! Я был счастлив. И это не изменилось, когда отец-Император оставил правление мне. Они с матерью покинули нас, отошли от светской жизни, и улетели вдаль — тоже крыло к крылу. Куда, почему, зачем? Мои вопросы отец оставил без ответа. Сказал лишь, что когда придет время, сам все пойму. Эпоха Черного дракона Валаха закончилась. Началось мое время.

Быть правящим принцем-драконом нелегко. Привилегии, власть, делай, что хочешь, все тебе подчиняются? Как бы ни так. Прежде всего, это ответственность. Абсолютно за все. От сохранения мира между Владыками суши и Владыками воды — а он так хрупок, что дрожит на ветру, как волос, до склок между крестьянами из-за того, что кто-то передвинул забор, оттяпав себе крохотный кусочек чужой землицы. Да еще и за придворными только поспевай приглядывать. В частности, за братьями.

Аматар, музыкант наш, слава Богине, тихий и беспроблемный, сегодня поведал мне об очередной выходке нашего младшего братца, Асатара. Оказывается, это проклятие династии Владык суши породило еще одного бастарда. И ладно бы обрюхатил драконицу, не зазорно было бы такого ублюдка и признать, так ведь нет, ему с айками шляться надо, и прижить полукровку на стороне!

И ведь он знает о пророчестве! Ни один дракон не опускается до шашней с айками из опасений породить существо, в котором сольются крови всех народов нашего мира — и тогда все сгинет. Все знают, что девицы водного народа неразборчивы и уже в молодости обзаводятся целым выводком детей от разных отцов. Любой нормальный Владыка ими брезгует. Но не Асатар!

Именно это происшествие вынудило меня сегодня вылезти пораньше из постели, покинуть сладкие объятия Алатары и вместо того, чтобы вкушать утренние поцелуи супруги, отправиться в храм Богини Офель. Надо посмотреть на этого бастарда и принимать решение, что делать.

Но все мои мысли были все же о жене. В последнее время она стала такой страстной, что мы не спим ночами, занимаясь более приятными вещами, нежели сон. Кахары говорят, что драконицы становятся особенно охочими до секса, когда готовы понести. Если так, то новость взбаламутит весь двор! Я не удержался от улыбки. Второе яйцо! Да еще так быстро после первого! Такого не было за все правление династии! Что ж, увидим.

Я подошел к белоснежным вратам и накинул на голову капюшон плаща — небо казало свой светлый лик, рисунок драконьей чешуи проступал на лице под луной, а быть узнанным мне не хотелось. Офель приняла мои молитвы, я вышел из храма, унося на груди греющий кожу и сердце Лист Благословения. И услышал девичий хохот. Такой по-детски искренний, беззаботный! Сам никогда таким не был.

Завороженный этим смехом, я пошел на звук. Бастарда отыскать еще успею. А вот и хохотунья! Красивая девушка в простом зеленом платье. Роскошные локоны длиной до талии просто распущены по спине. Красивая, нежная, добрая, вся словно нездешняя. Босая, она играла с каким-то существом, брызгая в него водой из корыта. Мальчишка прыгал на одной ножке и показывал ей язык.

Драконьи белые волосы и рожки — впервые вижу полукровку, у которого проявился признак обличия силы! У нас рога видны только в облике дракона! Кожа серая и перепонки между пальцами — от аек. Он посмотрел на меня, заставив вздрогнуть — один глаз от горного народа, другой от людей! Богиня! Если бы в нем была еще и кровь Владык воды, он стал бы тем самым отродьем, из пророчества о конце нашего мира! Я с запозданием понял, что это и есть тот самый ублюдок Асатара. А девушка, стало быть, Риэра — та, что вырастила его. В этот момент и она заметила меня. Замерла, но улыбнулась и спросила:

— Вы, должно быть, ищете настоятельницу?

Я кивнул, сам не зная, почему. Хотелось просто стоять и смотреть в эти золотистые глаза, на распущенные роскошные волосы — таких нет ни у одной драконицы, ласкать взглядом тело — благо, мокрое платье так облепило его, что оно видно во всем великолепии.

— Приходите завтра, Цета уехала принимать роды. — Девушка смутилась — очевидно, мой взгляд был слишком откровенным. Прикрывшись полотенцем, она прижала к себе мальчишку.

Но мне уже было не до него. Все тело налилось желанием — но не как с Алатарой. Теперь это чувство было таким диким и необузданным, что я не контролировал себя! Если бы не ребенок, видит Богиня, прямо сейчас набросился бы на эту простолюдинку. Она бы, наверное, сопротивлялась, но внушение сняло бы это проблему. Представив на мгновение, какие ласки подарил бы ей, я не сдержался и сделал шаг к Риэре.

— Чего тебе надо? — выкрикнул полукровка, исподлобья глядя на меня. — Уходи, дядя! Не смотри, что маленький, так тяпну, что половину жопы откушу!

— Сар! — ахнула девушка. — Что ты несешь?! Нет такого слова!

— Как это? — он с лукавой улыбкой посмотрел на нее. — Жопа есть, а слова нет? Ну, говори, есть жопа?

— Есть! И это ты! — не осталась в долгу красавица. — Простите его, пожалуйста! — золотистые глаза сияли. Кажется, она сама с трудом сдерживает смех. — Извинись, Сар!

— Еще чего. — Полукровка набычился.

— Ты хочешь булочку на завтрак или нет?

— Так нечестно!

— И что?

— Хочу! — выпалил он. — Но извиняться не буду!!!

— Характер! — девушка покачала головой.

Учитывая смешение стольких кровей, оно и понятно. Я покачал головой. Надо же, они его Сар назвали! Чудо, выходит? А ведь… Совсем разум потерял из-за этой крестьянки! Это же еще и домашнее имя Асатара, мы с братом его так зовем, потому что постоянно чудит! Этого только не хватало! Я замер, впервые в жизни не зная, что делать.

Вот только тогда не понимал главного — моя главная проблема не полукровка-бастард, а Риэра. Потому правящий принц после единения с нареченной никогда более не испытывает желания к другим женщинам. Ни-ког-да!

Глава 11 А если я не вспомню?

Саяна

Кругом вода, насколько хватает глаз. Стою в ней по колено. Почему она черная? Я наклонилась, окунула руку и поднесла к лицу. Пузатые капельки, что срывались с пальцев, тоже были непроглядно черными.

— Они уже почти у цели, Саяна. — Женский голос заставил вздрогнуть.

Я обернулась и сначала подумала, что смотрю в зеркало, но потом поняла, что это не отражение. У незнакомки волосы чуть светлее моих и вьются, а не лежат волнами — вот в кого кудряшки у Саяна. И она старше. Но глаза в точности такие же.

— Мама?..

— Узнала, — она тепло улыбнулась. — Прости, нет времени. Останови их, Саяна.

— Кого?

— Сестер… — начала мама, но истошный визг вдалеке прервал ее. Она вгляделась в непроглядную тьму. Всплеск, словно огромная рыбина вынырнула, а потом шлепнулась в воду. — Уходи! — женщина закрыла меня своим телом. — Быстрее, ты еще слишком слаба!

Я посмотрела на свои руки — они словно таяли, становясь прозрачными. Темнота вздрогнула и наполнилась визгом, который разрывал барабанные перепонки. Из черной воды высунулись руки с длинными черными ногтями. Пальцы вцепились в ноги мамы, которая начала уходить под воду. Я рванулась к ней, чтобы помочь, но она оглянулась и крикнула:

— Уходи! Сейчас ты с ними не справишься! Вспомни, Саяна! Только так… — Она упала на колени. — Вспомни, Саяна!

Слезы горячей влагой наполнили мои глаза и, стоило моргнуть, все исчезло — и вода, и мама, и эти чертовы руки. Проснулась! Колыбель с малышами рядом. Сумрак в комнате. Кровать с голубым одеялом. На ее краю кто-то сидит. Я молча вгляделась в женщину и сначала подумала, что это Риэра из моих снов. Длинные волосы локонами лежали на ее плечах, платье с корсажем, голова склонена на бок — незнакомка с любопытством наблюдает за мной. Нет, это не Риэра. Но тоже знакома мне.

— И меня не помнишь? — мелодичный голос растекся по спальне. — Обижусь, госпожа Драган! Что ж, всю память тебе вернуть, увы, не в моих силах, но, — она протянула мне руку с пальцами, унизанными большими перстнями, — могу поделиться нашим общим воспоминанием. Давай же, не бойся.

— Не боюсь! — я крепко сжала ее ладонь и…

Замок вдалеке был похож на корону, лежащую на зеленом бархате. Я уходила от него все дальше. Рядом шагала девушка с черными кудряшками и зелеными глазищами. Ее имя Кира. Как странно, мне словно видна картинка чьими-то глазами. Или это мои собственные воспоминания?

Мы подошли к склепу, серовато-белому домику с круглой крышей. Железные створки двери были увиты «щупальцами» плюща.

— А что там? — спросила девушка, проскальзывая вслед за мной внутрь.

— Вот и узнаем. — Я протянула ей факел, позаимствованный в замке, зажгла его и подняла повыше, чтобы осветить большой каменный прямоугольник в центре. — Ничего особенного не чувствуешь?

— Вроде, нет.

— В стене держатель есть, вставь факел туда. Вон там.

— Вижу. — Она воткнула его в железное крепление и боязливо посмотрела на мраморную плиту. — Это ее ты хочешь сдвинуть?

— Да. — Не особо подходящее для беременных занятие, признаю, но выбирать не приходится. — Мы справимся. Давай подтолкнем крышку.

Мы уперлись в плиту. Со скипом, но та поддалась. Изнутри пахнуло непереносимым смрадом. Мы отошли, закашлявшись.

— Так, теперь в зазор вставим их, — я протянула ей две палки, что подобрала по дороге. Завизжав, Кира отскочила в сторону и вжалась спиной в стену. Меня же словно парализовало. Не в силах сдвинутся с места, я смотрела, как из каменного гроба медленно высунулись длинные, сгнившие почти до костей пальцы.

«Не бойся, — прозвучал в моей голове женский голос. — Мне не дано причинить тебе вред. Пожалуйся, помоги!»

— Ты слышишь ее? — я посмотрела на Киру.

— Кого? — дрожа, девушка посмотрела на меня. Значит, нет.

— Не бойся. Давай закончим, раз уж начали.

— Саяна, ты с ума сошла?!

Почему я так часто слышу эту фразу?

— Не бойся, иди сюда.

Кира сжала протянутую мной руку и осторожно подошла.

— Там… вампир?

«Так меня тоже называли», — голос в голове рассмеялся.

— Нет, она санклит, как и ты.

— Она? — девушка успокоилась.

— Ну, если бы жертвой Киллиана оказался санклит-мужчина, я бы долго смеялась!

— Только ты способна шутить в такой ситуации, Саяна!

— Это лучше, чем плакать. — Я пожала плечами, вставила палки в зазор, мы одновременно нажали на них, и крышка отъехала в сторону, открыв нашим глазам ужасную картину.

Замерев от боли, я поняла, что смотрю на замурованную наедине с Голодом санклитку. Полусгнившую, но живую! Что она пережила, невозможно даже вообразить.

«Красавица, да? — голос наполнился горечью. — Твоя кровь может вернуть меня. Саяна, пожалуйста».

Я не колебалась. Ручеек красной жидкости полился в рот этой живой мумии. Она изогнулась. Шипение, что вырвалось изо рта, превратилось в глухой стон. На моих глазах ее кости обрастали плотью — появлялись мышцы, ползли и наполнялись пульсацией сосуды, все это покрывала сверху розовая кожа. По плечам заструились густые черные кудри. Пустые глазницы засияли прекрасными глазами. Увидев их цвет — всех оттенков янтарного и орехового вместе взятых, я улыбнулась. Моя рана затянулась. Последняя капля упала на приоткрытые пухлые губы женщины.

— Благодарю, Саяна. — Она жадно слизнула ее и грациозно вылезла из каменного гроба. Сверкнули безупречно стройные длинные ножки. Отбросив волосы на спину, она, не стесняясь, показала нам идеальную грудь с темными ареолами выпуклых сосков. — Как же хорошо быть живой! — санклитка с наслаждением потянулась всем телом.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Здравствуйте, госпожа Драган! — я улыбнулась.

— По глазам узнала? — бабушка Горана рассмеялась.

— Их не забыть. — Сердце сжала тоска. — Я в них влюбилась с первого взгляда, Алисия.

— Знаю. С кровью получила доступ к твоим воспоминаниям.

Господи, тогда ей и о малыше известно?!

— Не пугайся. Твои тайны никому не выдам.

— Спасибо.

— Саяна, скажи, что отпускаешь меня. Так нужно. Киллиан упрятал сюда и заклял — Ангел заточил, только Ангел волен отпустить. А ты как раз…

— Ангел отпускает тебя, Алисия Драган.

— Благодарю. — она склонила голову.

— Знакомьтесь, это Кира — дочь Якоба и моя сестренка. — Я погладила девушку по спине.

— О, это честь для меня! — женщина с любопытством вгляделась в ее лицо. — Жаль, что все мы встретились при таких печальных обстоятельствах.

— Увы. — Я сняла плащ и протянула Алисии.

— Спасибо. — Она закуталась в него. — Сколько столетий прошло, а эта мразь все никак не успокоится! — ее руки сжались в кулаки, глаза очень знакомо полыхнули. — А мне ведь почти удалось сбежать от него!

— Как?! — хором ахнули мы с Кирой.

— Вплавь. Плыла несколько дней. А потом он нашел — мне просто не повезло. В наказание живьем уложил в гроб. — Во взгляде промелькнула тень пережитого ужаса.

— Он понесет кару за все, что сделал. — Прошептала я. — Ему недолго осталось. Время пришло.

— Саяна? — рука Киры сжала мою.

— Что? — мне потребовалась минута, чтобы прийти в себя. Опять «вещаю»?

— Пророческие слова? — Алисия с интересом вгляделась в мое лицо. — Ты полна сюрпризов, госпожа Драган! И не спорь — с той секунды на скале, когда вы с Гораном встретились, ты — Драган. Навсегда.

— Кира, посторожи, пожалуйста, снаружи. — Я дождалась, пока девушка выйдет, и задала главный вопрос. — Как мне убить его? Он считает себя неуязвимым, но чувствую, что это не так.

— Возможность есть. — Женщина кивнула. — Но только у тебя.

— Говори! — я подалась к ней.

В этот момент снаружи раздались крики Киры. Железные створки двери с грохотом распахнулись настежь, в склеп ворвался, таща девушку за волосы, разъяренный Киллиан.

— Ищи в библиотеке! — торопливо прошептала Алисия. — Найди Драгомира Драгана, передай ему это. — Она сняла с пальца кольцо с изумрудом и сунула мне в карман. — И скажи, что я люблю его.

— Саяна!!! — Киллиан отшвырнул Киру в сторону и оттащил меня от Алисии.

— Ну, вот и свиделись, ублюдок ангельский! — прошипела женщина, отвесив ему пощечину.

— Не скучал! — он схватил ее руку и сломал, словно ветку. Обломки кости торчали наружу, но на лице Алисии не дрогнул ни один мускул. «Смотри, — зазвучал в голове ее голос. — Запомни».

Не отрывая глаз, я смотрела, как зарастает перелом. Она сделала это нарочно, чтобы дать мне подсказку.

— Твоя новая игрушка такая доверчивая! — женщина хрипло рассмеялась. — Пришла на мой зов, не сопротивляясь!

Спасибо, одними глазами сказала я Алисии.

— Стерва! — рявкнул мужчина.

— Бесплодный выродок! — выплюнула в ответ она.

Зарычав, Киллиан выхватил из-за пазухи клинок с костью чистокровного санклита.

— Нет! — закричала я, отступая к двери. — Не трогай ее!

— Ущербное убожество! — Алисия вцепилась в него и расцарапала лицо.

— Тварь! — он размахнулся и всадил ей в грудь клинок.

— Нет! — вырвалось из самой глубины моего сердца, испытавшего ту же боль. Мы были знакомы считанные минуты, но женщина стала мне родной. Ее муки я чувствовала, как свои.

— Стоять! — Киллиан перехватил меня, прижав к себе.

— Пусти! Моя кровь ее спасет! Пусти!

«Все хорошо, Саяна, — едва слышимым эхом зазвучало в голове. — Теперь я свободна».

— Сдохни, стерва! — прошипел мужчина, с ненавистью глядя на Алисию.

— Говорила же, ты сам меня освободишь! — из последних сил выдохнула она. — Ты проиграл! — смех сорвался с ее губ. Глаза женщины закрылись навсегда.

— А-ах! — я вздрогнула всем телом, вновь оказавшись в своем теле. — Так ты…

— Мертва? Да, и что? — Алисия пожала плечами. — Ты еще кое-что должна знать. Я — ведьма. Не в том смысле, что все бабы — ведьмы, хотя и в этом тоже, — она рассмеялась, — прости. При жизни я была главой ковена, который входил в сестринство… — Женщина вздрогнула. — Мое время истекло. Вечно так! — она сжала кулачки так, что кольца заскрежетали друг о друга. — Найди Драгомира, деда Горана, он расскажет подробней. — Визг, что шел, казалось, со всех сторон, наполнил комнату. — Алисия вскочила. — Помешай им, Саяна, они ополоумели совсем, особенно Мать сестер! Берегись ее! Она не Богине служит, а себе! — Взгляд, полный тоски, остановился на моем лице. — Вспомни, Саяна, умоляю!

Женщина растаяла в воздухе. Я вновь моргнула и проснулась. Сон в сне? Изо рта вырвался протяжный выдох. На всякий случай надо удостовериться. Щипок за кожу на руке. Больно, ура! Я села на кровати. Лучи солнца лились из окна в комнату, в них танцевали пылинки, напоминая мне Свет, из которого сотканы мои Крылья. Все хотят, чтобы Ангел вернула свои воспоминания. Но никто не говорит, как!

Похныкивание из колыбели отвлекло меня, переключив с глобальных проблем на обывательские. Искупать и покормить детей, самой принять душ, и, оставив малышей на маму Горана — Руфь, отправиться на поиски ответов. Гуглом у меня был супруг. К тому же, мне чертовски нравилось гуглить! Хихикнув, я постучала и, не дождавшись ответа, вошла. В комнате было темно. И пусто. На тумбочке что-то блеснуло. Я подошла ближе. Все мы, женщины, сороки — реагируем на блестящее. Главное, уметь распознавать, что сияет на самом деле, а что просто мишура и подделка.

Серебристый матовый кинжал. Витая рукоять с большой буквой «D» в основании клинка, длинное лезвие с вплавленной в середине полосой цвета сливок — кость санклита. Я провела пальцем по ней. На ощупь шероховатая. Только таким кинжалом прямо в сердце можно убить санклита. Мне с трудом удалось отвести взгляд от клинка. Какой же он красивый, мрачный и… опасный.

— Нравится? — раздался голос Горана.

— Да. — Все еще зачарованная кинжалом, прошептала я и взяла его в руку. Холодная сталь уверенной тяжестью легла в ладонь. Пальцы сами собой крепко сжали рукоять, что-то внутри меня знало, как обращаться с клинком. Тело напряглось. В венах вскипела готовность нападать. Я резко развернулась, не отдавая себе отчета, что делаю. Острый кончик клинка ужалил Драгана в голую грудь.

— Все-таки гены Охотницы сказываются. — Он усмехнулся.

Мое дыхание перехватило, и я молча проводила взглядом темно-вишневую капельку крови, которая скользнула из ранки на груди по его стройному торсу и впиталась в полотенце на бедрах.

— Прости, Горан.

— Не за что прощать, Саяна. Такое уже было, — мужчина улыбнулся. — В самом начале.

— То есть я уже не в первый раз тебя режу?

— Громко сказано. — Санклит стер кровавую дорожку. — Видишь, даже следа не осталось. Надо же, в тот раз я тебе сказал те же слова!

— Дааа? А что было потом?

— Вот что. — Он взял мои руки и положил ладонями на свою голую грудь. Какая горячая! Как он мылся, интересно? Кожа обжигает! С нее вода, наверное, попросту испаряется, как с раскаленной сковородки!

— Такие нежные ладошки, — прошептал супруг, прижавшись ко мне и тяжело дыша.

Я подняла голову и утонула в его полыхающем желанием взгляде.

— Саяна! — он накрыл одну мою руку своей, огненной. Другая еще крепче сжала талию. — Волшебная моя! — Драган отвел волосы в сторону и обжег шею дыханием. — Любимая!

Закрыв глаза, я позволила желанию охватить все тело. С губ сорвался стон.

— Господь всемогущий! — выдохнул мужчина. — Что же ты со мной делаешь! — застонав, он поцеловал меня.

Вкус нежности и страсти — успела соскучиться по нему! Все равно помню, никакая вода Леты не сотрет это, вплетенное в мою душу навечно! Мокрые волосы под ладонью, дрожащее тело, сбивчивое дыхание. Полотенце падает на пол. Да и черт с ним!

Как мы оказались в постели, не знаю. Голый, горячий, Горан прижимался ко мне, даря поцелуи. Прикосновение, поцелуй, сплетение языков, стон. Обжигающая кожа его спины под ладонями, бедра сами раскрываются ему навстречу, трусики промокли насквозь, и там, под ними, словно бьется еще одно сердце. Рука в густую шевелюру Драгана, ответный протяжный стон.

— Что же ты со мной делаешь!

Да! С моих губ сорвался смешок. У него словно кнопка там, включающая эти слова! Слова, которые хочется слышать снова и снова! А еще хочется вжаться в него всем телом, стать единым существом, остановить время!

Но вместо времени остановился Горан.

— Почему? — прошептала я, выплывая из марева дикого желания — а мне вовсе не хотелось из него выплывать!

— Умоляю! — прохрипел мужчина, уткнувшись лицом в мою грудь. — Ты меня с ума сводишь, Саяна! Искушение ты мое! Не представляешь, как я тебя хочу!

— Еще как представляю! — моя рука легла на его голову, и санклит содрогнулся всем телом, еще теснее прижавшись ко мне.

— Безжалостная Кара Господа! — простонал он. — Останови, умоляю!

— А если я не хочу тебя останавливать?

— Саяна, — супруг поднял на меня полыхающий взгляд. — Не позволяй поступать с тобой так же, как Алекс! Ты живешь чувствами, знаю. Тебя тянет ко мне, но… — Чувствовалось, что ему тяжело даются подобные слова, — я должен ждать, родная. Ждать, когда ты вспомнишь.

Опять! Все требуют одного и того же! Да если бы от меня зависело, неужели бы!.. Я зарычала от бессилия, закрыла глаза и не смогла удержать слезы, скользнувшие по вискам.

— О, Господи! Не плачь, Саяна, пожалуйста! — Горан стиснул меня стальным кольцом. — Прости!

— И ты меня. — Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы не расплакаться.

— Все будет хорошо, жизнь моя! — проворковал мужчина, гладя меня по волосам. — Главное, ты жива. Мама вернулась к малышам.

— Но ты бы хотел, чтобы я вернулась и к тебе.

— Господь и так слишком много мне дал.

— Все будет хорошо, — я обняла его, он снова вздрогнул всем телом, прижался, застонал.

— Что же ты со мной делаешь!

— По-моему, я что раньше чаще всего не особо представляла, что делала, что сейчас, — со смешком выдохнула Ангел ему в шею.

— Воистину! — хрипло ответил супруг.

— Горан, — я помедлила, но договорила, заглянув в его глаза, — а если я никогда не вспомню? Что будет тогда?

Глава 12 Поцелуй лун

Алатар

Я вернулся в храм на следующий день. Стоял перед древом, пытался молиться. Но мысли возвращались к одному и тому же — к ней. Почти выбежал на улицу, ходил по территории, искал ее взглядом. Нашел. Девушка, одетая в коричневое платье, которое всей своей грубостью и простотой все же не смогло скрыть роскошную фигуру, порхала между коек с больными в госпитале. Даже не морщась, снимала пропитанные гноем и кровью повязки, обмывала старческие хилые тела, улыбалась, для каждого находила ласковое слово.

Так вот кто она, эта простолюдинка, что сумела сделать немыслимое — свести с ума правящего принца-дракона, лекарь! Быть может, ей под силу вылечить и мою хворь — то, что вопреки всем запретам, чувствует тело? Я следовал за ней, когда Риэра направилась на берег реки. Замер, наблюдая, как девушка сняла косынку с головы, дав свободу роскошным локонам, что сияющим шатром накрыли ее тело, и долго стояла, подставив лицо солнцу.

Понимая, что не должен, я подошел к ней. Она насторожилась, но страха в ней не было. Не прогнала — билось вместе с ударами ошалевшего сердца у меня в груди. Мы сели на песок и… Говорили! Не припомню ни единого раза, когда я просто говорил с женщиной! Разве что с матерью, Императрицей Шаиной, да и то, лишь в детстве, и все время ощущая преграду между нами, возведенную ее почти что божественным положением.

А с Риэрой я будто стал собой — тем, кто останется, если с меня снять несколько слоев правителя, принца, мужа, сына и брата. Просто мужчина. С трудом смог соврать ей, сказав, что имя мое — Тар, что работаю во дворце распорядителем развлечений династии, и рискнул признаться, что дракон. Но и это не оттолкнуло ее от меня. Она с интересом слушала мои рассказы о придворных, правящей семье Владык суши, их прошлом.

Я не мог отвести глаз от лица девушки — но не столько из-за его красоты, сколько из-за живости эмоций. Ее мимика — искренняя, что редкость в моем окружении, непосредственная, как у ребенка, живая — все, до последней мысли, тут же отражалось в глазах, покорила меня, похоже, еще сильнее, чем ее красота.

Слова лились с моих губ, пока я не охрип. Оказывается, этого безумно не хватало принцу, зажатому в тиски условностей — так привык в них жить, что уже и не замечал. А теперь словно глотнул свободы — настоящей, не прикрытой фальшивой маской вседозволенности, когда делаешь все, что хочешь, потому что знаешь — тебе за это ничего не будет. Это была настоящая воля, когда ты хозяин своей жизни, сам выбираешь, в какую сторону двинуться, что делать, чем заняться, один несешь за это ответственность и просто чувствуешь, не подчиняясь пыльному своду правил.

Небо показало свой темный лик. Риэра встала, пояснив, что ей пора, много дел. Меня поглотило отчаяние — мысль о расставании с ней тяжелым камнем легла на душу. Я с трудом удержался, чтобы не схватить ее в охапку и не унести в один из моих замков. В холостяцкие годы я так и поступал, если попадалась несговорчивая девица. Чаще это была просто игра — и она не особо протестовала, и мне лишь хотелось принять условия предлагаемого развлечения. Потом следовал дорогой подарок, и милашка возвращалась на свое место.

Но с этой девушкой я так поступить не решился. Сдерживая себя, проводил до храмовых огромных ворот и, приняв обличие силы, когда никто не видел, улетел домой. Во дворце получил небольшую взбучку от Алатары, но сердилась жена недолго — почти сразу же затащила меня в постель. И я, обожающий смотреть на нее во время секса, впервые закрыл глаза и представил, что подо мной она — та, что владела отныне в равной степени и думами, и телом принца.

Страсть охватила меня с такой силой, что изо рта шипением вырвался раздавленный ею крик. Стало не до любований, заботы и всего прочего — плотское желание стерло все мысли, оставив одну — обладать ею. Я навалился всем телом, прижал ее к постели, пронзая яростными движениями. Сквозь стоны Алатары мне слышались крики Риэры. Запустив руку в ее волосы — в золотистые роскошные локоны, я вжался лицом в шею, дурея от того аромата, что чудился сквозь морок страсти — водной свежести, смешанной с легким флером цветов и неожиданным вторженцем в эту идиллию — запахом лекарств, который ничего не портил, как ни странно.

Не заботясь о ее наслаждении, будучи жестким, словно наказывая простолюдинку за то, что возымела такую власть над правящим принцем династии Владык суши, я излился в нее с драконьим рыком. В голове билась только одна мысль — она моя, теперь Риэра моя, принадлежит мне и будет принадлежать всегда! Любого сокрушу, кто посмеет встать на моем пути, сотру в порошок! Остановившись лишь на секунду, чтобы посмаковать эту мысль, я вновь отдался страсти, но уже медленнее. Подо мной все еще была Риэра, распаленная, постанывающая, подчиненная, признавшая власть мощного самца, отдавшаяся ему на растерзание.

Движения чресл стали реже и мягче, я открылся новым потрясающим ощущениям — как ее кожа скользит по моей, мокрой от пота, как полыхающее естество обхватывает член тугой хваткой, как бедра движутся мне навстречу, словно желая поглотить полностью. Короткие постанывания в ответ на мои хриплые выкрики, ноготки, впивающиеся в спину, всхлипы. Она желала меня! В равной мере, как и я ее. Слаженность, легкость, приправленная ароматом мускуса, нежность, пронзающая тяжелое облако страсти! Сколько всего неизведанного ты подарила мне, моя простолюдинка!

— Люблю тебя! — исторгла самая сердцевина души, когда наслаждение молниями пронзило тело.

— Люблю! — простонала она, тоже познавшая пик удовольствия.

Я открыл глаза и увидел раскрасневшуюся, запрокинувшую голову Алатару.

— Ты никогда не любил меня так раньше, — промурлыкала она с улыбкой.

— Прости. — Пришлось лечь на спину, чтобы не видеть ее, хотя хотелось убежать прочь, и как можно дальше.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Не прощу, — супруга прильнула ко мне.

— Алатара…

— Не прощу, если не повторишь этого! — она рассмеялась и поцеловала в шею. — Оказывается, это так… — супруга смущенно улыбнулась, но договорила, — так заводит, когда ты такой властный, даже жестокий, Алатар!

Мне нечего было ответить ей. Я мог лишь обнять ее и крепко прижаться к еще мокрому телу драконицы, противный сам себе.

Риэра!.. Я повторял это имя, пробовал на вкус, на слух, держал в ладонях. И снова пришел — как приходил потом каждый день. Днем говорил с ней, а ночью не мог уснуть, провожая глазами луны — темную и светлую — и видя в них ее лик. Желание сжирало плоть, но сдерживался, не мог позволить себе то, после чего уже не будет хода назад.

Было сложно улучать время, когда она совсем одна — с девушкой рядом постоянно кто-то был. То этот бастард Сар, который буквально не слезал с ее рук, хотя уже дорос головой мне по пояс, то кто-то из больных, то кахары или прислужницы — всем от нее было что-то нужно! Я скрипел зубами, летая в ледяной вышине в обличии дракона и благодаря своему зрению видя каждую пылинку под ногами у девушки. Хотелось камнем упасть с небес и…

Но позволить себе быть раскрытым я не мог. Особенно опасной являлась Цета, настоятельница — не раз замечал, как она хмурится, вглядываясь в Риэру, когда та приходила с реки, где мы виделись чаще всего. Цета очень проницательна, ее уважал даже мой отец — и по этой причине женщину невзлюбила моя мать, Шаина. Что настоятельница видела в Риэре? Улыбку, что блуждала по губам девушки? Влюбленность, что зарождалась в ее сердце? Перемены, что неизбежно грядут? Потому что я не оставлю ее в покое, никогда! Кто бы что ни говорил! Эта простолюдинка моя!!!

В тот день я витал в облаках, никому не видимый, как и все драконы, пока не заметил ее, подошедшую к воде. Из пасти вырвался мощный рык. Девушка подняла голову и, приставив ладонь ко лбу, посмотрела вверх. Она меня видит?!! Ошарашенный, я приземлился в паре шагов и замер, утопая в огненных глазах.

— Так вот какой ты! — в ее голосе сквозило восхищение. Риэра подошла ближе. — Белый, как молоко! — рука легла на мою лапу, легонько погладила, потом прикоснулась к тонкой на вид перепонке крыла. — Красивый! — прошептала она, и огромное драконье сердце сжалось.

Я склонил голову и уткнулся мордой в землю у ее ног. Потоки воздуха из широко раздувавшихся ноздрей подняли небольшие клубы пыли. Она погладила мои рога — вторые в обличии дракона — острые и большие, я по праву ими гордился. Потом заглянула в глаза, улыбаясь. Ни капельки страха не было в ее взгляде. Не припомню, чтобы кто-то так смотрел на меня! Все драконы предпочитали отводить взгляд, почтительно склоняя морды к лапам, признавая мое право и силу. Даже Алатара, несмотря на привилегии супруги и нареченной. А она…

Я принял обычный облик. Девушка, вспыхнув, моментально отвернулась, смущенная моей наготой. Рассмеявшись, я поднял с земли одежду, что драконом нес в когтях, встряхнул и оделся. Потом подошел к ней и развернул лицом к себе. Ее щечки еще розовели. Пожалуй, не стоило так пугать мою простолюдинку.

— Прости, Риэра. — Я постарался придать голосу оттенок сожаления, хотя раскаяния не чувствовал.

— Тебе ни капли не жаль, Тар! — фыркнула она, тут же раскусив мое притворство.

— И за это прости, — никогда не извинялся ни перед кем, кроме отца-Императора! Как у нее это получается?!

— Луны сходятся, — прошептала она, устремив взгляд на небо, заставив меня ревновать к сиреневой выси. — Красиво!

— Это нечасто бывает, — ответил я, встав сзади и притянув ее к себе. — Говорят, когда луны встречаются у солнца в гостях, открываются проходы в иные миры.

— Что? — девушка вздрогнула и резко развернулась ко мне. Она побледнела или просто смешанный свет лун так лег на ее прекрасное лицо?

— Это сказки кахар, — я притянул ее к себе. — Есть еще одно поверье касаемо Поцелуя лун!

— Поцелуя лун? — переспросила она.

— Да, это так называется, ты не слышала разве? — я отвел прядку от ее лица. — Иногда мне кажется, ты сама из другого мира пришла, как в одной из кахарских сказок.

— Расскажешь их?

— Когда-нибудь. Но сначала поведаю тебе о поверье — если во время Поцелуя лун мужчина и женщина поцелуются, они во всех жизнях всегда будут чувствовать друг к другу то же, что и во время поцелуя! — я притянул ее к себе и со стоном завладел губами.

Какие сладкие, нежные и… Она ответила мне, кончики наших языков встретились. Я словно попал в грозу, кружащую тело в вихрях с огненными всполохами белого огня. Безумно опасный полет, но раз совершив это безумство, его никогда не забудешь, будешь мечтать о повторении снова и снова, словно только скользя между зигзагами молний, ты будешь живым!

Луны разошлись каждая в свою сторону, лишь солнце осталось на месте, покинутое ими. Риэра уткнулась горячим лбом в мою грудь. Прижав ее одной рукой к себе, другой я гладил золотистые локоны. Молнии сыпались одна за другой, ветер свистел в ушах — в моей душе. Я замер, прикрыв глаза, впервые поняв, что значит быть живым. Мы успели поцеловаться. Пусть сказки кахар окажутся правдой, и я во всех жизнях встречу ее! Мою простолюдинку. Мою королеву!

Глава 13 Посвящение

Атапи

— Атапи! — что-то плюхнулось на мою грудь и придавило к кровати. — Атапиииии!

Пришлось открыть глаза. На мне сидела пятилетняя сестренка. А в комнате уже было светло! Обычно встаю до рассвета, на мне утренняя дойка, да еще надо всю скотину накормить! Неужели проспала?! Я пересадила девочку на кровать и подскочила. — Который час?

— Не пугайся. — Малышка захихикала. — Мама велела не будить тебя.

Серьезно? Наша мама? Та самая, что выливает ушат воды тебе на голову, если не встанешь с постели до появления на горизонте первой полоски рассвета? На моем лице, очевидно, отразилось недоверие, сестра вздохнула, подражая взрослым, и пояснила:

— Она велела не будить тебя, ведь сегодня твое По-свя-ще-ние, — по слогам старательно произнесла девочка, понизив голос. Карие глазенки засияли. Я тоже в ее возрасте с замиранием в сердце произносила это слово. А сейчас… Даже и не знаю, хочу ли пройти обряд. Или это просто мандраж?

— Идем, надо готовиться, — пришлось отвести взгляд от расплывшейся в улыбке мордашки — почему-то внутри заворочалось ощущение, что своими сомнениями предаю и ее, и всех Сестер.

В доме было пусто. Когда мужчины уезжают на шахту, меня охватывает тоска. Особенно не хватает Рафаэля. Привыкла разговаривать с ним вечерами, когда мы сидим на лестнице перед домом. Это самая любимая часть дня — дела переделаны, тело приятно гудит от усталости, но над головой звездное небо, а рядом он. И кажется, так будет всегда.

По старшему сводному брату я ни капельки не скучаю. Он уже достал своими разговорами о ведьмах и кострах. При моей матери, которая стала его мачехой, гад помалкивает, а вот меня изводит с удовольствием. Недавно сестренку довел до слез, тыкал ей в лицо картинкой с ведьмой на костре, придурок! Говорил, что нас всех сожгут! Отдубасила его от души и ни капли не жалею!

Я рассмеялась, шлепнула себе в миску поварешку кукурузной каши и, прямо стоя у плиты, принялась есть. Аппетита не имелось, но день будет долгий, нужны силы. Да и от привычных дел никто меня не освобождал, несмотря на Посвящение. Стараясь не думать о нем, я доела кашу и принялась за уборку. Перемыла посуду, приготовила обед, перетрясла половики, перестирала все белье и посмотрела на деньги, что лежали на холодильнике.

Закупка продуктов тоже входила в мои обязанности. Отвертеться не получится. Но выходить из дома не хотелось. На то имелась веская причина. По имени Агор. Вчера видела, как он приехал со своей сворой. Скользнул по мне сальным взглядом, сразу помыться захотелось, послал воздушный поцелуй и не отрывал глаз, пока не убежала в дом. Там, набрав в крошечную ванну чуть теплой желтоватой воды, принялась тереть себя жесткой мочалкой, словно в самом деле могла стереть этот мерзкий взгляд с кожи.

Отвратительный парень, что за дела у матери с ним, не понимаю! Уверена, стоит выйти из дома, натолкнусь на него. Но выбора нет. Я со вздохом сгребла с гудящего, едва живого холодильника мелочь, взяла пакет и вышла за дверь, предварительно в окошко изучив улицу. Но это не помогло — едва ноги свернули за угол, лицом уткнулась в грудь этого кобеля.

— Такая красивая и без охраны! — пухлые губы парня изогнулись в ухмылке. Руки сомкнулись на моей талии.

— Не смей лапать! — я с силой вдарила пяткой по его ступне, но он будто и не заметил. Надо было каблуки надеть, вот ведь дура!

— Да не кипятись, малышка, — он расхохотался и отпустил. — Сама еще попросишь!

— Размечтался, гад! — процедила я сквозь зубы и пошла прочь. Вслед несся его заливистый хохот. Словно лай, вот на самом деле!

Купив молоко, хлеб, свежие тушки морских свинок — на праздничный ужин, а еще овощей и фруктов, пошла домой, но уже другой дорогой. Агор, к счастью, не попался. Облегченно выдохнув, я на всякий случай закрыла входную дверь и принялась стряпать ужин.

— Отдохни, — руки матери легли на мои плечи, когда все было готово. — Уже скоро.

— И не устала, — я пожала плечами. Уж лучше перемою грязную посуду, что накопилась за время готовки, чем оставаться один на один с мыслями.

— Иди, сама вымою, — мать остановила меня. — Через час выходим. Собери все.

Я с сожалением пошла к выходу с узкой кухоньки.

— Атапи, — окликнула меня мать, а когда обернулась и посмотрела на нее, та улыбнулась, — все будет хорошо.

— Угу, — пришлось кивнуть, проглотить ком слез, что встал в горле, и побыстрее уйти. Никогда не слышала таких слов от той, что произвела меня на свет! Надо же!

Все еще под впечатлением, я машинально собрала в пакет все необходимое и села на кровать. Мысли приятными не были, но погрузившись в них, мне удалось скоротать время.

— Пора, Атапи, — мать вошла в комнату. Мы молча вышли из дома и пошли вдоль нескольких десятков скромных домиков. В них уже зажигались огни, люди собирались ужинать. У нас ужин будет нескоро. Сначала подготовка к ритуалу. Потом Посвящение. Я поймала себя на мысли, что про себя произношу его по слогам, как сестренка. И уже только потом праздничный ужин. Если будет, что праздновать.

Мы подошли к одному из домов. Рука матери легла на дверную ручку.

— Что не так, Атапи? — голос был непривычно мягким.

— А если… — хрипло начала я. — Если у меня не получится?

— Чушь! Ты рождена Избранной! — тон стал жестким. — Не мели ерунды, идем!

Внутри нас уже ждали Сестры. Прошедшие посвящение — в голубых рубахах, послушницы — в коричневых. Меня провели в одну из комнат, дали длинную серую рубаху до пят. В такой сегодня буду я одна. Да и то недолго. После переодевания настала очередь ритуального омовения. В соседней комнате стоял большой таз, наполненный водой. Встав около него, я замешкалась. Не особо хотелось раздеваться перед кучей чужих людей.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Если ты стесняешься обнажить перед Сестрами тело, как же будешь держать душу открытой перед ними?! — мать с треском рванула рубаху в стороны.

Изумленный вздох все сестры издали одновременно — они впервые видели мое родимое пятно — огромный люмьер в половину спины. Я скривилась — из-за него мне не разрешалось ни купаться, ни загорать, ни носить платья с приоткрытыми плечами — ведь именно на плечах начиналось это багровое уродство. Никто не должен был его видеть — знак Избранной, что подчинил себе всю мою жизнь.

Что ж, теперь они все его увидели. Оставалось лишь переступить через остатки рубахи, что упали под ноги и встать в таз. Вода была холодной. Ничего, не страшно. Бормоча молитвы, сестры разорвали ритуальное одеяние на небольшие клочки и начали обмывать мое тело, макая их в таз. Грубая ткань царапала кожу, проникая везде — и в подмышки, и между бедер, ягодиц, даже между половых губ — что было весьма больно.

В комнате царила прохлада, и теперь, когда я была мокрая, стало сложно сдержать дрожь. Сейчас бы замотаться в длинное полотенце и нырнуть под теплое одеяло! Но при Посвящении послушница должна быть полностью обнажена. И не имеет права клацать зубами от холода!

— Искренне ли твое намерение, Сестра? — в новой комнате спросила меня старуха в голубом балахоне.

— Искренне.

— Тогда испей.

Я взяла из ее рук серебряный кубок, полный до краев, и осушила до дна. Приятно пощипывает язык. Похоже на пиво, которое однажды, тайком от матери, попробовала.

— Проходи.

А вот и то помещение, в котором это произойдет. Огоньки сотен свечей затрепетали, когда я вошла. Равномерное гудение Сестер, что взяли меня в магический круг, успокоило. Прижав руку ладонью к сердцу, я закрыла глаза. Теперь нужно сосредоточиться на молитве Богине. Освободиться от суетных мыслей. Но как?! В голову лезет все сразу — от «положила ли паприку в рагу?» до «как Вселенная может быть бесконечной?»

Аромат благовоний окутал меня и, за неимением других вариантов, разум сосредоточился на раскладывании его по «ноткам». Сандал. Роза. Бергамот. Лаванда. Кедр. Кукурузная каша. Я открыла глаза. Кашей несло от старухи, что стояла напротив.

— Узри себя в зеркале Богини, Сестра! — прошамкала она и отошла, открыв мне зеркало — старое, из позолоченного серебра, в которое должна посмотреться каждая послушница, чтобы оставить в нем себя прошлую и стать служительницей Богини.

Все зрят в нем разное. Я не раз бывала на Посвящении, видела как Сестры падали в обморок, кричали, расцарапывали свое тело в кровь, умоляли о пощаде, седели на глазах. Что уготовано мне? Что бы ни было, оно только мое. Надо лишь подойти к нему и положить ладони на золотистый холодный металл.

Я сделала это и подняла глаза. Сначала они не видели ничего, кроме поверхности, что плавно изгибалась, будто надуваясь изнутри. Потом в глубине началось какое-то движение, будто закручивался водоворот. Постепенно картинка прояснилась. Я увидела толщу воды, что может раздавить любого, если обрушится вниз. Она держала ее в воздухе — женщина с волосами цвета золота, охваченная свечением. Это и есть Богиня?..

У ее ног лежал Рафаэль с развороченной грудной клеткой, в которой затухало бьющееся сердце. Руки златоволосой были в крови. Если такова наша Богиня, мне она не нужна! Если это цена за ее возвращение в наш мир, отказываюсь платить!

Я оторвала руки от зеркала и отступила на шаг.

— Что ты видела, дочь? — мать жадно заглянула в мое лицо.

— Богиню. — Одними губами обозначила я.

— Какая она?

— Это не для твоих глаз! — отчеканила я и, оставив ее ловить ртом воздух, прошла в круг Сестер. Еще не все. Пришло время Испытания.

Передо мной снова поставили зеркало, на этот раз совершенно обычное. Потом еще, еще и еще. И вот я уже окружена ими. Длинные ряды свечей уплывают в отражения, символизируя коридор, по которому Богиня вернется к нам. Нет уж, пусть и не надеется! Если ей нужна жизнь Рафаэля, пусть сидит там, где находится сейчас! Все сделаю, но не подпущу ее к нему!

Как ни странно, эта злость мне помогла. Середину ладоней начало покалывать. Я открыла глаза и поднесла их к лицу, с изумлением глядя на белое свечение, что маленькими капельками падало с них на землю. Его видели все — и замершие в благоговейном восторге прислужницы, и Сестры в голубых балахонах, и моя мать, в глазах которой светилась гордость.

Наверное, это впервые. А может, вообще единственный раз, и больше такого увидеть не удастся никогда. Она вытравила из своего чрева три плода до меня — потому что чувствовала, что носит мальчиков. Они были ей не нужны, мать хотела родить великую Сестру — ту самую, что призовет покинувшую мир Богиню, уговорит ее вернуться.

— Иди же, — прошептала мать и указала на чаши, что поставили передо мной.

Древние, тяжеленные, выдолбленные из цельного камня. Какая же была морока таскать их с собой, когда мы переезжали с места на место после того, как отец нас бросил! Мне кажется, он не смог простить матери трех убитых сыновей и одержимость Избранной. И я отлично его понимаю!

Атапи, не о том думаешь. Сейчас это не имеет никакого значения. Важно лишь испытание, которое покажет, Избранная я или нет. Никто еще не прошел его. А мне придется. На кону жизнь Рафаэля.

Я посмотрела на чаши. Одна баюкала в себе огонь, свернувшийся змейкой. Другая хранила горсть земли. В третьей было пусто — но лишь на первый взгляд, ведь ее наполняло то, без чего никто не может — воздух. А в четвертой покоилась вода. Мне нужно смешать их воедино. Но никто никогда не говорил, как. И сейчас подсказок ждать неоткуда — все Сестры и послушницы повернулись ко мне спиной.

В огонь нельзя добавлять воду и землю, они потушат его. Воду также нельзя лить в чашу с землей, получится грязь. А вот огонь можно объединить с воздухом, он станет только ярче. Я встала на колени перед чашами и зачерпнула ладонями воздух из одной из них. Странно, ощущение, что в моих руках камень! Раскрыла ладони над чашей, в которой свернулась огненная змейка, что тут же встрепенулась, вытянулась, сделав стойку, как кобра. А теперь… Меня словно обняло какое-то тепло, пришлось даже оглянуться, чтобы убедиться, что за спиной никого нет. Зато есть еще кое-что кроме этих стихий. То, что несет информацию о нас, что нужно бережно хранить, использовать лишь в крайнем случае — ибо нет магии сильнее той, что на крови.

Рядом с чашами лежали игла, нож и плоский каменный ромбик на цепочке — я перевернула его и увидела вырезанный знак — конечно же, люмьер. Рука сама потянулась к игле. Проколоть палец и отправить по несколько капель крови в каждую чашу было несложно. Затем я взяла нож, окунула лезвие в воду, поддела на его кончик комок земли, смешанной с кровью, и занесла над огнем. Он яростно полыхнул, охватив всю руку, но вреда не причинил.

— Я объединила вас, — прошептали губы. — Помогите мне, — я глянула по сторонам и прошептала, — спасти Рафаэля! — пламя взорвалось вновь, выбросив в стороны сноп золотых искр.

Послушницы и сестры вскрикнули, когда те долетели до них, и обернулись — как раз вовремя, чтобы увидеть, как я беру цепочку с каменным ромбиком со знаком люмьера, окунаю в пламя, долго держу в нем, и надеваю цепочку на свою шею. Раскаленный камень лег между моих грудей, причиняя неимоверную боль, словно прожигая тело, чтобы добраться до сердца — но ради Рафаэля я вынесу любые страдания!

Сжав зубы, я обернулась и приподняла цепочку, чтобы все видели выжженный люмьер на моей груди.

— Каара, каара, каара! — сначала тихо, а потом все громче повторяли Сестры, вставая передо мной на колени. А я смотрела на ожог, который очень быстро проходил, и старалась не рассмеяться от дурацкой мысли, что люмьер на моей груди всем кажется правильным, но вот я-то, когда смотрю, вижу его перевернутым!

Глава 14 Уже скоро

Саяна

У рассвета вкус кофе. Но это у людей. А у того недоразумения, что именуют Ангелом, утро имело вкус крови — от прокушенной губы. Я со вздохом встала, посмотрела в колыбельку — еще спят, и на цыпочках пошла в ванную. Укус уже зарос, но во рту все еще царствовал мерзкий вкус железа.

И ведь обидно — даже не помню, что снилось! В памяти остался лишь поцелуй Риэры и Алатара. Чувствую, когда эта девочка узнает о том, что он правящий принц, да еще и женат, дракон лишится яиц! А уж если еще и его супруга будет в курсе, лишится тот мир правителя, это уж точно!

Я встала под душ, улыбаясь. Но потом вспомнила, что ничего путного касаемо озера и демонов-оборотней не вспомнила, и помрачнела. Что-то Ангел подзастряла. Я вздрогнула всем телом, вспомнив, что снилось этой ночью — как стояла в черной трясине, которая затягивала меня в себя, надуваясь мерзкими пузырями. Освободиться никак не получалось, чем больше двигалась, тем глубже увязала.

— Чертовщина, — я сжала зубы и вылезла из кабинки, с опаской косясь на стену, что недавно полыхала этим таинственным знаком, который голос назвал «люмьер». Нет, стена больше не «отжигает», и на том спасибо.

встала у запотевшего зеркала и только протянула руку, чтобы его протереть, как на нем что-то начало прорисовываться — словно невидимая рука прочертила короткую вертикальную полоску, потом длинную горизонтальную полосу под ней, а в конце по три ответвления справа и слева.

люмьер! Как же мне надоели уже эти грабли! И мистика тоже! Одни загадки, все без отгадок, кто бы сомневался! Что-то мне подсказывает, что Ангелу не впервой. Злясь, я стерла проклятый знак, отошла от зеркала, чтобы взять халат и тут же ощутила, как кто-то отодвигает мокрые волосы от моей шеи. Неужели Горан не выдержал? Я резко развернулась. Никого. Сердце сдавило страхом — самым обычным, человеческим, заставив выбежать из ванной, захлопнуть дверь и прижаться к ней спиной, слыша позади визгливый хохот.

Внутри, изгнав страх, полыхнула злость. Мне уже надоело чувствовать себя тараканом, которого какая-то неведомая фигня гоняет тапком по комнате! Я рывком распахнула дверь в ванную и вошла внутрь.

— Кто ты?! Чего хочешь от меня?!

Тишина.

— Отвяжись! Поняла? Или будешь жалеть! — руки сжались в кулаки, и только в этот момент я поняла, что вокруг тела ярко полыхает то самое золотое сияние. Как же соскучилась по нему, оказывается! По лицу побежали слезы. Из груди вырвался счастливый смех. — Вы со мной, мои хорошие! — я подошла к зеркалу, на котором уже не было этого злосчастного люмьера, хотелось полюбоваться Крыльями, но в отражении увидела Горана.

— Ты похожа на фею из детских сказок, — восхищенно прошептал он.

— Горан! — нежность омыла душу горячей волной.

— Господь всемогущий, что же ты со мной делаешь! — выдохнул он, резко прижав меня к себе. — Когда твои глаза темнеют от страсти, словно океан в шторм, теряю способность соображать!

— Вот и замечательно! — промурлыкала я, привычно уже обвивая его шею руками. — Надо не думать, а делать!

— Несносная мучительница! — Драган завладел моими губами, жестко, яростно сминая их. Но именно этого мне и хотелось — чувствовать его силу, власть надо мной, всепоглощающую страсть, от которой пламенеет и тело, и душа.

Горан уронил меня на постель, разорвал халатик, с рычанием впился поцелуем в грудь, покусывая соски. Я изогнулась под ним, бедра сами раскрылись навстречу мужчине, запустила руку в шевелюру, заставив его содрогнуться всем телом и простонать мое любимое:

— Что же ты со мной делаешь!

Снова найти его губы, пробежаться пальцами по пуговкам рубашки, стянуть с него ненужную ткань, отшвырнуть ее и гладить, гладить, гладить обжигающую спину и грудь, слегка царапая, постанывая от рук санклита, что успевают, кажется, везде и одновременно. Млеть от его рычания, которое покрывает шею мурашками, спускается ниже, до пупка, и еще ниже, туда, где между ним и мной остается лишь тонкая ткань черных трусиков.

— Обожаю, — простонал он и втянул носом аромат моего желания. — Любимая! — слегка прикусив нежную плоть сквозь белье, супруг заставил меня изогнуться с криком удовольствия. Можно ли желать мужчину еще сильнее?..

И тут из колыбели громыхнул дружный вопль двойняшек, сотрясающий стены.

— Неееет! — простонала я. — Зайчики мои, умоляю! Дайте маме пять минут!

— Дайте маме дать папе, — со смешком прошептал мне на ухо муж. — И пять минут — это ты меня недооцениваешь! Могу любить тебя сутками, лишь бы ты хотела своего супруга. Но сейчас нам надо остановиться, дети правы. Их папа совсем потерял разум от мамы.

— Но мы же продолжим? — перекрикивая детей, пустила я пробный шар. — После кормления?

— Нет, Саяна. — Горан отстранился.

— К Даниле жить уйду! — в отместку заявила бессовестная часть меня.

— Только попробуй! — прорычал он.

— Сам не любишь, и другим не даешь! — я ускользнула и подошла к колыбели.

— Никому не отдам!!! — Драган в один прыжок оказался рядом и прижал жену к себе. — Никому, никогда, забудь!

— Отпусти, наши тираннозавры есть хотят! И успокойся, не надо ломать ребра! Я и так хочу только тебя!

— Правда?

— Честное пионерское!

— Несносная! — он рассмеялся, обжигая мою шею дыханием.

— Отпусти, — я взяла на руки дочь, села на кровать и начала кормить голодного ангелочка. — Кушай, громкая моя. — Накормив и Саяна, я положила его на пеленальный столик, сняла подгузник и улыбнулась, — природа одарила тебя весьма щедро, сынок! В кого, интересно? — Ангел поняла, что сморозила, когда посмотрела на Горана, в глазах которого отплясывали чертенята. — Поняла, в папу.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Тебя мой размер всегда устраивал, — промурлыкал он, — даже очень устраивал!

Меня бросило в жар.

— О, ты краснеешь! Как совращать мужа, так не стыдно было!

— Кто тебя совращал? — фыркнула я, уложив Саяна в колыбель. — Всего-то требовала погасить проценты, набежавшие из-за неисполненного супружеского долга!

— Все погашу, не сомневайся! — Горан полыхнул глазами — так, как умеет только он, и положил дочку к ее братику.

— Да когда же уже?

— Как только вспомнишь.

— Умеешь ты замотивировать! — я покачала головой и села на кровать. — Что ж, давай тогда этим и займемся. У меня куча вопросов. Первый — твоя бабушка, Алисия Драган, была ведьмой?

— Ч-что?

— Ну, главой ковена, — я наморщила лоб, вспоминая недавний сон. — Который входил в сестринство.

— Впервые слышу.

— А Мать сестер тебе что-нибудь говорит?

— Нет, прости.

— Похоже, ты плоховато знал бабушку. — Пробормотала я. — А как насчет дедушки Драгана? Драгомира?

— А он кем был по твоей версии? — осторожно осведомился супруг.

— Дедушка — это муж бабушки, — мне вспомнился старый анекдот.

— И на том спасибо. Если хочешь, попытаемся его найти, но обычно он появляется только когда сам хочет. Как было недавно.

— Стоп. А подробнее?

— Драгомир приходил за несколько дней до того, как Орлов напоил тебя этой проклятой водой. Вы разговаривали наедине, а потом он ушел. Должно быть, ты рассказала, что Алисию убил Киллиан и…

— Еще раз стоп. Кто такой Киллиан?

— Мерзавец, сын двух Ангелов Смерти, который похитил тебя, хотел, чтобы ты родила ему ребенка, чистокровного Ангела.

Так вот что я делала на острове со склепом.

— Родная, он мертв. Киллиан больше не причинит никому вреда. — Горан сел рядом со мной на кровать.

— Похоже, моя жизнь была не менее насыщенной, чем сны в последнее время. — Сорвалось с губ.

— Тебе что-то снится?

— Ага, целый сносериал! О принцессе, планету которой захватил Покоритель миров. Она должна была выйти за него замуж, чтобы он не убил всю ее семью, но в девушку влюбился охранник и, зная, что Покоритель тот еще маньячина, увез ее куда-то. В итоге из-за этого жених принцессы сжег живьем всю ее семью, та не смогла простить этого охраннику и через озеро-портал ушла в другой мир. — На одном дыхании выпалила я.

— Саяна, а ту принцессу не Касикандриэра зовут? — тихо спросил Горан.

— Мы с тобой одни сносериалы, что ли, смотрим, муж?

— Это не сон. Вернее, ты видишь во сне не сказку, а свою прошлую жизнь.

— Ого! — если бы не сидела, то, наверное, плюхнулась бы на задницу. — То есть Риэра — это я в прошлой жизни?

— Да. А меня в том воплощении звали Гаян. Тот самый охранник, из-за которого сожгли семью принцессы.

— Киллиан — это Деметрий! — сами по себе прошептали губы. — То есть, в этой жизни все повторяется?

— Не только в этой. — Драган стиснул зубы и на секунду прикрыл глаза. — Мои ошибки завязали тот кармический узел, мы все рождаемся вновь и вновь, получаем шанс все исправить. И…

— Что, Горан? — я вгляделась в его бледное лицо. — Говори!

— И чаще всего мне снова удается где-то налажать и все испортить. Там, где ты Риэра, дальше будет…

— Стой, замолчи. — Моя рука легла на его рот. — Уже лишковато информации. Дай эту переварить для начала. Да и смотреть, зная, что дальше, неинтересно!

— Невозможная моя, — он сжал мое запястье и поцеловал ладонь.

— Странно, кстати, что прошлая жизнь мне снится с разных ракурсов, что ли. Вижу и через Деметрия, и через Гаяна, даже глазами принца Алатара!

— Сказываются привилегии Ангела. Или кто-то хочет, чтобы ты это именно так увидела.

— Эх, у Риэры там драконы! — я притворно вздохнула. — А у меня только ты! И то — глазюками своими полыхаешь, изводишь жену, и больше нечего, кайфолом!

— Ты и раньше так супруга называла! — Горан расхохотался. — Не завидуй Риэре, у тебя тоже дракон имеется!

— Серьезно?! — я подпрыгнула. — Где он?!

— Расскажу за поцелуй.

— Щаз к кровати привяжу и трахну, трехсотлетний интриган!

— Бессовестная! — муж отодвинулся подальше, жадно глядя на меня. — И такая любимая!

— Где дракон?!

— Пойдем. — Он встал и протянул мне руку.

Попросив Руфь присмотреть за малышами, мы спустились на подземный этаж. Мое воображение уже рисовало мрачное подземелье, затянутое паутиной, где на цепи сидит сказочная рептилия, но супруг толкнул тяжелую дверь, придержал ее, и когда я вошла, указал на щуплого мальчишку, что сидел за столом, заваленным всяческими свитками.

— Вот твой дракон.

Рядом высились кривые башни из разномастных талмудов. Вдаль, насколько можно было видеть, убегали стеллажи, набитые, похоже, разнообразным антиквариатом — древними книгами, папирусами, рукописями.

— Где? — я встала на цыпочки и вытянула шею в надежде разглядеть в глубине помещения огромную зверюгу.

— Саяна! — парень, утонувший в свитках, поднял голову и расплылся в улыбке.

— Знакомьтесь, еще раз, — чертики в глазах Горана отплясывали вовсю, — Аспид, дракон. Саяна, Ангел и божье наказание.

— Не помнишь, да? — улыбка мальчика погасла. Он вышел из-за стола и подошел ближе, дав мне рассмотреть себя.

Черный свитер, голубые джинсы, кроссовки. На вид обычный подросток с темными короткими волосами, широким «лягушачьим» ртом и резкими чертами лица. Но глаза… Странные. Цвет не мокрого асфальта, а изящно переплетенной разноцветной дымки. Никогда таких, с двойным дном, не видела. Непонятное непривычное ощущение. В них словно что-то неуловимое мелькает, нечеловеческое. А ведь уже встречалась с подобным! — Ты демон! — пораженно выдохнула я.

— Да, — он кивнул, словно речь шла о чем-то обыденном. — Родился в том мире, что на Земле называют адом. Но по происхождению дракон.

Хм, уж скорее этот мальчуган на геккона тянет! Взгляд, видимо, выдал мой скепсис, и парень вздернул нос.

— Могу обернуться, увидишь!

— Только не в доме! — Горан поспешно прижал меня к себе. — Аспид, даже не думай!

— Он такой большой в… — вспомнила, как говорила Цета, — в обличии силы?

— Да уж не котенок! — муж бессовестно облапал меня, пользуясь моментом. — Хотя сейчас Аспид скорее библиотекарь. Закопался в архиве Киллиана, не слышно и не видно его.

— Все эти манускрипты от того сына Ангелов Смерти, убийцы Алисии остались?

— В них столько всего интересного, это потрясающе! — глаза дракончика засияли. — И об Оси бытия, и о древних культах, что ее защищали, каары там всякие и прочее!

— Стой, — я прервала поток восхищения, — ты сказал кахары?

— Нет, каары, сейчас покажу, — Аспид начал рыться на столе среди свитков, — да где же он? — пороняв половину на пол, заставив меня прикинуть, сколько тясячелетий шмякнулись под ноги, парень издал торжествующий вопль, знаменующий успешное окончание «раскопок», и вытащил наружу… планшет.

— Это от древних египтян осталось? — подколола я дракона.

— Нееет, это современное, — он улыбнулся и передал гаджет в мои руки. — Вот отсканированный документ.

— Сестринство, хранящее Древо бытия, — глаза пробежались по строчкам, — на земле представлено несколькими сотнями Сестер. Верят в пророчество о рождении Избранной, которая призовет Богиню, покинувшую наш мир, и та вернется.

— На это вода Леты не повлияла, — прошептал Аспид.

— Тсс, она еще не поняла, — с улыбкой одернул его Горан.

— Чего вы там шепчтесь? — я стрельнула в них подозрительным взглядом. — Ой!

— А вот теперь поняла! — Драган удовлетворенно кивнул.

— Как мне удалось это прочесть? — взгляд с удивлением вернулся на строчки документа — витиеватые буквы теснились друг к другу. Это не русский алфавит, и даже не латиница! — Санскрит! — понимание пришло само.

— Одна из ангельских опций, — пояснил супруг. — Тебе доступны все языки мира.

— Ах, да! — я вспомнила, как в Колумбии без труда поняла продавщицу, когда примеряла пончо. — Амнезийная да еще и склеротичка! Аспид, сделай, пожалуйста, мне подборку по всему, что есть об Оси, кааарах и связанном с ними. И еще, — я взяла со стола листик обычной бумаги, ручку и нарисовала люмьер. — Если узнаешь, что это за символ, расцелую!

— Сделаю, Саяна! — парень кивнул и снова уселся за стол. Дракон-библиотекарь! А что, у Риэры Аматар — музыкант. Драконы тоже люди!

— Целовать придется меня, — Горан ухмыльнулся. — Потому что это менора. Только перевернутая.

— Ритуальный еврейский семисвечник! — потрясенно пробормотала я. — Откуда я это знаю?

— Мне тоже интересно, — муж прищурился. — Это вспышки воспоминаний, похоже.

— Такое уже было, и не раз, — я отмахнулась.

— Правда? — он притянул меня к себе. — Саяна, значит, они не утеряны, не стерты водой Леты! Они в тебе! — глаза супруга сияли. — Ты можешь вспомнить!

— Думаешь, сама не хочу этого? Один наглый санклит своими отказами меня каждый день мотивирует вспомнить, но как это сделать — не знаю.

— Найдем способ! — счастливый Драган притянул меня к себе. — Непременно!

— Как отыщешь, сообщи. А пока я хочу Давида Гора! Сейчас же!

— Зачем?

— А кто лучше главы Хранителей, который по совместительству еще и еврей, мне об этом символе, меноре-люмьере расскажет? Давай, звони ему!

— Злая! — Горан достал смартфон.

Пока он говорил, я взяла новый листок, нарисовала на нем эти несчастные «грабли», перевернула и вспомнила, что перевернутый символ обычно несет противоположное значение. По спине пополз холодок.

— Давид скоро будет. — Сообщил муж. — Уже запрыгнул в вертолет.

— Он в Стамбуле?

— Они все рядом окопались, когда ты нашлась.

— Тогда я пошла.

— Куда это?

— Готовиться! — проснулась моя бессовестная половина. — Чулочки с подвязками найти, платье короткое с декольте.

— Я его сейчас на подлете из гранатомета сниму! — прорычал Горан, рывком прижав меня к себе. — И ты будешь в этом виновата!

— Тогда мне придется сделать знаешь, что? — прошептала я и легонько прикусила его шею.

— Что? — хрипло прошептал мужчина.

— Достать Давида из-под обломков и дать ему мою кровь!

— Ни за что! Только еще одного твоего обожателя мне тут не хватало! Бессовестная!

— Дааа, совершенно бессовестная! — Я потерлась щекой о его щеку. — Все, отпусти, у меня свидание с главой Хранителей!

— Саяна, я же не выдержу! — простонал Горан.

— Знаю, — я снова прильнула к нему и промурлыкала. — Ты сдашься, Драган. Я подожду. Уже скоро.

Глава 15 Ось бытия

Алатар

Я скучал по ней — моей простолюдинке, моей королеве. После поцелуя под лунами прошло уже столько времени! Напуганный теми чувствами, что заставили меня забыть, кто я есть, утопили душу и тело в блаженстве, старался влиться в прежнюю жизнь, но… Она была чужой, раздражала бесконечными заботами, нагружала проблемами, которые требовали решения, делами, что никогда не заканчивались. А я хотел к ней — сесть рядом на песке и говорить, говорить, говорить. Желание зудело глубоко внутри, постепенно покоряя меня, затмевало разум, мешало слышать и видеть. В конце концов, оно взяло вверх.

Отослав всех, я накинул плащ, надвинул капюшон поглубже и ушел через небольшую калитку в саду. Высь послушно легла мне под крылья. Риэра, как назло, сегодня вообще не оставалась одна — вокруг нее крутились кахары и послушницы, больные просили сделать перевязки, Сар ходил за ней хвостиком, Цета постоянно была рядом. А еще — неприятный сюрприз — Аматар слонялся неподалеку, даже помогать ей пытался, видите ли, но после того, как он запутался в вывешенном на просушку постиранном белье и поронял его наземь, девушка прогнала моего брата.

Мне надоело, и я спустился на землю. Приземлился у той заводи, где Риэра любила купаться, и начал ходить по песку. Небо казало темный лик — именно в это время мне безопасно видеться с моей простолюдинкой. Но я успел утрамбовать песок ногами, прежде чем мое искушение, наконец-то, появилось. Лицо девушки озарила улыбка, когда она увидела меня. Это отозвалось приятной горячей вспышкой внутри.

— Тар! Давно ждешь? — Риэра посмотрела на утоптанный песок и хмыкнула. — Понятно.

— Ты сегодня нарасхват, — отозвался я. — Столько работаешь, надо и отдыхать!

— Предлагаешь свои услуги?

— В каком смысле? — оторопел я. Неужели ошибся, и девушка оказалась куда более сговорчивой, чем думал?

— Ну, ты же распорядитель драконьих развлечений во дворце, — она рассмеялась. — Может, и моим досугом займешься.

— Несомненно, — даже не понял, огорчился, что Риэра не легко доступная девица, или обрадовался. — Кстати, могу кое-что предложить.

— Дааа? — протянула она с интересом. — Познакомить меня с Алатаром хочешь?

— Нет уж, — пробормотал я.

— Почему? С Асатаром уже, к несчастью, познакомилась, Аматар постоянно к нам шастает, остался только сам правящий принц!

Хорошо, что напомнила!

— А что Аматар у вас забыл?

— Он руководит храмовым хором. Думала, ты знаешь.

Хор в школе за храмом, а братец крутится около тебя, Риэра.

— У него постоянно новые увлечения, — отмахнулся я. — Что в музыке, что в женском поле. — Да простит меня Богиня за эту ложь!

— Да? Думала, он приличный парень. Жаль. Значит, только Алатар в их семье порядочный. Говорят, он души не чает в жене, только на нее смотрит. Такая любовь — чудо!

— Да, чудо, — пришлось отвести глаза.

— Так что ты хотел предложить в качестве развлечения?

Я мысленно представил неделю в моем холостяцком замке — что сделал бы с тобой, моя простолюдинка, как ты стонала бы в моих руках, как просила еще, еще, еще! И устыдился. Взгляд ее золотистых глаз был таким чистым! Она и не ведала о силе похоти принца, возжелавшего ее. Того самого приличного Алатара, который души не чает в своей нареченной.

— Предлагаю посетить место, куда простых жителей не пускают. Тебе непременно понравится!

— А долго туда идти?

— Риэра, я дракон.

— Знаю. Но ты это к чему?

Мне досталась самая наивная простолюдинка в этом мире!

— Драконы умеют летать, — намекнул я.

— Ой, — ее глаза округлились. — Ты предлагаешь…

— Да, прокатиться на мне верхом! — какое удовольствие видеть эти округлившиеся от удивления глаза! — Главное, держись крепко и ничего не бойся! — я скинул камзол и начал расстегивать рубашку.

— Тар! — укоризненно протянула Риэра, вспыхнув и отвернувшись. — Тебе нравится меня смущать, да?

Не то слово! Я принял обличие силы и осторожно толкнул ее головой. Риэра обернулась, и во взгляде засияло восхищение. Похоже, драконом ухажер ей гораздо милее! Хоть сам к себе ревнуй! Я повернулся боком. Она осторожно, словно маленькие ножки могли причинить мне боль, взобралась с лапы на основание крыла и села на спину. Устроилась? Да, побледнела, вцепилась в чешуйки, но глаза сияют предвкушением. Что ж, поверь, моя простолюдинка, не разочарую!

Девушка даже не завизжала, когда я расправил крылья и взвился в воздух. Единственная из всех девиц! Почти не чувствовал ее на себе — такую легкую, будто невесомую, приходилось время от времени оглядываться. Волосы Риэры трепал ветер, но она улыбалась и с восхищением взирала на землю, что проносилась под нами. Все было хорошо видно, потому что забираться высоко я не стал, чтобы не заморозить мою простолюдинку.

А вот и сияние на горизонте! Это она — Ось бытия!

Глава 15 Ось бытия (продолжение)

Риэра

Все тело дрожало — даже зубы стучали, когда я встала на огромную когтистую лапу Алатара, но что может быть нормальнее, чем страх перед полетом на драконе? Как на него залезать? Может, ухватиться за шип на крыле, подтянуться, ступить на перепонку крыла — ой, она не порвется, надеюсь? А вот и спина — здесь, между основаниями крыльев, безопасно на вид. Я уселась между двумя… как их назвать? Он весь покрыт наростами, как шишка, между ними можно сесть, как в седло.

Руки пришлось вытереть о платье — от волнения они стали скользкими. Едва ладони мертвой хваткой сжали одну из пластинок, Алатар повернул шею назад, внимательно посмотрел на меня, проверяя, видимо, как я устроилась, и…

Сначала даже не поняла. Почувствовала лишь, как сильное тело начало двигаться подо мной, крылья расправились в стороны, обдав меня с обеих сторон сильными потоками воздуха, перепонки между костями надулись до предела и порозовели из-за сосудов, что проступили под кожей. В мое лицо ударила упругая волна, стало тяжело дышать. Но вскоре это уже не имело значения — мы летели!!!

Вспомнился полет на шаттле Деметрия. Но это было совсем не то! Сейчас я познала небо, словно у самой выросли крылья, вдохнула его, искупалась в первозданной свежести, породнилась с его чистотой! Ветер рвал мои волосы, холод забирался под платье, но я не замечала этого — глаза жадно впитывали ту красоту, что простиралась под сиреневой чашей. Деревеньки с такими крохотными домиками, что казались картонными игрушками, более крупные темно-серые мрачные замки, бесконечная зелень лугов, расчерченная коричневыми штрихами дорог. Жаль только, что все так быстро меняется, не успеваешь разглядеть.

Водная гладь огромного озера, серебристого под светом темной луны, что царствовала над нами, ослепила меня, отразив ее свет, пришлось закрыть глаза. А когда открыла, вдалеке на горизонте что-то сияло. Алатар несся так быстро, что этот теплый желтый свет мгновенно разросся в шар гигантских размеров. Я не успела и моргнуть, как он уже обнял нас, мельчайшими пылинками заполнив пространство. Мы словно оказались в золотом облаке.

Когда глаза привыкли, мне удалось разглядеть источник этого потрясающего света — огромная темно-желтая игла, проткнувшая, казалось, весь этот мир насквозь, стремилась ввысь в сиреневое небо и словно растворялась в нем. Тар подлетел поближе, сделал вокруг нее круг, и я поняла, что это столб энергии, бьющий из земли. А потом дракон вздрогнул, и пришлось с сожалением отвести взгляд от этой красоты, с запозданием догадавшись, что он приземлился.

— Ось бытия. — Пояснил мужчина, но мне было не до него.

— Как она прекрасна! — я подошла поближе к столбу энергии, что бил из недр мира с едва ощутимым равномерным гудением. Чем ближе к центру, тем свет становился белее.

— Говорят, Ось появилась в том месте, где Богиня впервые вступила на нашу ветку миров. — Встав сзади и положив руки на мою талию, сказал Тар. — С тех пор Ось пронзает все из них, но видна в физическом виде лишь в нашем. Честь хранить ее возложена на кахар. Они ответственны за гармонию в нашем мире, своими молитвами и наставлениями живущих, служениями в храмах Офель и уходом за ее древом. А мы, драконы, оберегаем самих жриц и подход к Оси. Сюда почти никому не позволено ступать.

— Но ты привел в это место меня? — я обернулась к нему лицом. — Тар, не стоило нарушать правила, чтобы впечатлить…

— Стоило, — перебил он, притянув к себе, — ради этого! — губы властно прижались к моим.

Жадный поцелуй ошеломил. Большие ладони, сжавшие мои ягодицы, рычание, что вырвалось изо рта дракона, его безудержное бешеное желание напугало меня. И до боли напомнило Деметрия — не того, в самом начале, когда он был нежен и осторожен, а того, для которого имели значения только его собственные желания, а принцесса была лишь средством их удовлетворения.

— Отпусти! — я с трудом вырвалась и вздрогнула, увидев его глаза — в них не было ничего прежнего, человеческого! Желтую радужку прорезала черная игла зрачка.

— Иди ко мне, Риэра! — прошептал он, улыбнувшись. Между губ, что раздвинулись в улыбке, мелькнул раздвоенный язык.

Я начала отступать, но ноги не послушались — шаг назад удалось сделать с трудом, а вот вперед меня понесло, словно кто-то сильно толкнул в спину.

— Иди ко мне, моя хорошая! — прошелестел Тар, драконьи глаза полыхнули.

Что происходит?!

Гур

— Так, — я огладил свою бороду и оглядел новобранцев.

Два хилых подростка из людей — не смотри, что грудь впалая, зато спина колесом, толстяк-дракон, ковыряющий в носу, и… Помоги, Богиня! Моя челюсть шлепнулась на пол казармы. Айка! Голый! Стоит, со скучающим видом, привалившись плечом к косяку, выставив все свое хозяйство напоказ.

— Не холодно? — осведомился я.

— Неа. — Айка пожал плечами.

— Что ты вообще тут забыл?

— Как и все, решил вступить в охрану Оси.

— Чем вызвано такое похвальное стремление? У своих не пригодился?

— Карьеру решил сделать, — огрызнулся серокожий. — Может, тебя подсижу, горный?

— Да с мамкой он разоср…ся, — сдал айку пацан из людей, — видел я. Та ему нашпенделяла и сюда притащила. Сказала, может, тут сгодится, дома всех задолбал уже.

Новобранцы захихикали.

— Запомнил, — процедил сквозь зубы серокожий.

— Да хоть ща, — парень гоготнул и развел руки в стороны.

— Отставить! — рявкнул для острастки я, хотя, ежели по-честному размышлять, своих сдавать — за то не грех и навалять. Ну, да ничего, жизнь всегда догонит таких поджопником.

Айка фыркнул и вразвалочку направился к выходу из казармы.

— Куда попер?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- А чего время терять? — он развернулся, кисло улыбаясь. — Все равно погоните.

— Остаться разрешу, — я сделал паузу. Ага, в глазах паренька появился огонек надежды. Не такой ты толстокожий, каким себя рисуешь, пацан! Деться-то тебе, похоже, и вправду, некуда больше! — Только с условием одним.

— Чего за условие? — он насторожился.

Ершистый, с характером. Что ж, может, и выйдет из тебя толк.

— Прикройся, — я взял с койки форму и кинул ему. — И чтобы не светил мне тут своим… этим… органом.

— Ладно, — он натянул коричневые штаны и серую рубаху.

— Впору?

— Ага.

— Тогда бегом в строй, живо! — я мысленно улыбнулся — строем этих юнцов не скоро можно будет звать. — Как зовут-то тебя?

— Малько.

— Ясно. Чего стоим? — остальные вздрогнули от моего крика. — Живо переодеваться!

Новобранцы засуетились, только толстяк-дракон остался стоять.

— Особого приглашения, что ль, ждешь? — я насупился.

— Нее, просто лучше в своем останусь. — Лениво протянул он.

— С каких харчей?

— Так ну сам гляди, батька Гур, — парень взял с койки рубашонку, показал мне, развернув, потом то же самое проделал с брюками.

— Ему в эти портки и одно полужопие не уместить, — захихикали людские.

— Я дракон, меня и должно быть много, — назидательно отозвался парень, ничуть не обидевшись.

— Непорядок, конечно, — я почесал затылок, — но пока так ходи, чего сделать. Скажу девкам, пошьют на тебя отдельную выправку. Мерки только надо снять.

— А можно мне тоже пошить? — айка навострил ушки.

— Ага, ща, тебя к девкам нельзя и близко подпускать! — я с трудом сдержал хохот, а потом просек, в какую угодил неприятность и крякнул с досады — парни-то мои все семейные, у многих дочери растут, ладный да нахальный айка под боком их вовсе не порадует. — Ты мне вообще смотри, забалуешь, попортишь девчат, мигом к мамке отправлю! Да еще и наваляю в довесок, понял?

— А нам, стало быть, девок портить можно? — коварно осведомился стукач. — Мы ж не айки!

— А вам никто и не даст! — пригвоздил я. — Все, хватит лясы точить! За мной!

Под хохот серокожего новобранцы вышли следом за мной из казармы. После краткого инструктажа что где находится, последовала вводная лекция об Оси бытия. Слушали они, конечно, вполуха — все и так это с младенчества знают. Но — положено довести информацию до салаг, значит, доведем. И только решил перейти к интересному — владению оружием и навыкам ближнего боя, как с небес буквально рухнула драконья туша. Промчавшись над нами, она подняла смерч из пыли, заставив нас зайтись в кашле.

— Что за?.. — прохрипел я, продрав глотку, забитую песком. Все легкие выкашлял ведь, клянусь Богиней!

— Да Алатар это, — толстяк выудил козявку из носа, сунул в рот и с аппетитом начал жевать.

— Почем знаешь?

— Да братка мой во дворце прислуживает. — Парень помрачнел. — Туда только красавчиков берут. А меня вот сюда выпнули.

— Потому что во дворце тебя не прокормили бы! — людской загоготал.

— Что Алатар забыл-то тут? — я снова почесал затылок. Вот неспроста встал сегодня с левой-то ноги! Надо будет в храм наведаться, Богиню о защите попросить.

— Вон круги-то нарезает вокруг Оси, — толстяк приставил ладонь козырьком ко лбу. — Чего это он?

Оставалось только поверить ему на слово — дракон дракона видеть мог, а вот нам не судьба, только если он вот такую, как сейчас было, штуку вытворит.

— Ладно, новобранцы, первый день, считай, закончен. Вопросы имеются у кого?

— Неа, — айка пожал плечами.

Людские помотали лохматыми головами.

— У меня вопрос. — Толстяк перестал ковырять в носу толстым пальцем. — А когда обед?

Да уж, козявками сыт не будешь!

Я почти дошел до холма, из которого Ось устремлялась в небеса, когда понял, что сзади кто-то идет. Оглянулся. Айка, надо же!

— Тебе чего?

— Ничего. — Он с показным равнодушием пожал плечами.

— Малько, ты мне тут морды не корчи. Говори напрямую, я, сам знаешь, из горного народа, к этим вашим танцулькам вокруг да около не привык.

— Помочь решил. — Парень отвел черные глаза.

— Вот так и этак! — я хлопнул себя по ляжкам. Только айки не хватало, чтоб приблудился и хвостом ходил! Эк Богиня шутит! — Не было печали!

— Как знаешь, — огрызнулся Малько и пошлепал обратно.

— Новобранец, стоять!

— Чего?

— Идем уже. — Я скрыл усмешку. — Только перед драконом молчи, хавальник не раззевай, понял?

— Чего не понять.

Мы молча зашагали к Оси. Вот и золотая благодать, сколько не вхожу в нее, все одно, до слез пробирает! Мальца тоже, гляжу, тронуло — в глазах слезы стояли.

— Батька Гур, — начал он, но я вскинул руку.

— Тихо! Голоса, слышишь?

— Ага, женский один.

Еще хлеще! Значит, ошибся толстый, не может это быть Алатар, у него жена нареченная имеется, а опосля свадьбы с такой дракон и смотреть не будет на разных раскрасавиц! Если только… Я охнул. А ежели Алатар сюда супругу притащил? Может, такие у этих драконов игрища эти, брачные?

— Иди ко мне, Риэра! — донеслось до нас.

Жену-то Алатарой кличут. Вот ведь напасть!

— Иди ко мне, моя хорошая! — мужской голос был ласковым, но… Вот был бы девицей, не пошел бы на такой зов! Эх, была не была! Я быстро зашагал вперед.

Из золотого света вынырнула женская ладная фигурка — высокая в меру, все при ней, что надобно, локоны до… хм, ниже пояса струятся, да какие, никогда таких не видывал! — Что надо? — рык мужчины вывел меня из любования незнакомкой. Вот ведь какая, даже о драконе запамятовал, едва такую красоту увидал! Он Алатар и есть. И дюже злющий!

— Простите, что потревожили, Ваше…

— Убирайтесь! — перебил дракон, за секунду оказавшись около меня.

— Моя обязанность узнать, что вы здесь делаете. — Батьку Гура рычанием не испужать. А вот девица-то явно расстроена.

— Ты знаешь, кто я?! Вон отсюда!

— Ты в порядке? — Малько подошел к красотке.

— Да. — Она улыбнулась, но как-то странно, словно через силу.

— О том, что видел, молчать! — прошипел Алатар и поспешил к девушке. — Давай отвезу домой. — Он сорвал с себя одежду, перекинулся, дождался, когда девица усядется ему на спину, и, подхватив одежу лапой, свечкой взмыл в небеса.

— Батька Гур, а что это было-то? — глядя в золотое облако, прорезанное сиреневой прорехой, прошептал айка.

Самому бы понять.

— Идем, — я сурово глянул на парня. — И о том, что видал, не трещи ни с кем, понял?

— Как не понять. — Малько вздохнул. — Но странно все-таки!

Помоги, Богиня!

Алатар

Я сел у той же заводи, откуда забрал Риэру. Спрыгнув с меня, она быстро пошла прочь. Наспех натянув штаны, я побежал за ней.

— Подожди!

Идет дальше, словно и не слышит!

— Да постой же! — строптивая какая! Но оттого еще более желанная! Что с тобой делать, простолюдинка моя!

— Не трогай меня! — рявкнула так, что мурашки по коже пошли! Пришлось перегородить дорогу и раскинуть руки в стороны, чтоб остановить ее. — Чего тебе?

— Прости, что так получилось, Риэра! Ты все неправильно поняла!

— Что именно?

Ну да, вот прямо сейчас и признаюсь, что пытался использовать драконье внушение, как же!

— Дракон, умирающий от желания — вот что ты видела сегодня! Не хотел пугать, поверь! Просто… я влюбился в тебя, Риэра!

— Этого только не хватало, — пробурчала она.

Нет, ну какова! Дракон ей признается в любви, а она еще и недовольна! Да откуда же ты только такая взялась, простолюдинка моя необыкновенная?

— Ты оттолкнула меня. — Мои руки осторожно легли на ее талию. — Во время поцелуя. У тебя кто-то есть? — я напрягся.

— Что-то. — Тихо ответила она. — Прошлое. В котором есть то, о чем не хочу вспоминать. Хватило ошибок, Тар.

— Ты считаешь меня ошибкой? — это уязвило, заставило почувствовать боль.

— Отпусти. — Она высвободилась из моих рук и повернулась спиной.

Я, Алатар, о котором все дамочки этого мира могут только мечтать, ей не нужен?! Я уже заранее обозначен как ошибка?! Меня опалила ярость, заставив схватить Риэру за пояс. Развернуть ее лицом к себе, заглянуть в глаза и всего лишь пожелать — это все, что мне нужно сделать! Сверкнет вертикальная игла зрачка, и эта несносная простолюдинка будет податливо стонать подо мной, желая более всего на свете, чтобы я взял ее!

— Мне причинили много боли, Тар, — прошептала она. — Достаточно.

Ярость испарилась. Понимая, что едва не натворил, я вынул из рассыпавшихся по плечам локонов заколку, что почти выпала из них, и замер, вдыхая аромат ее волос и благодаря Богиню, что вовремя остановился — что в тот раз у Оси, что сейчас. Похоть удалось обуздать, мозг снова заработал, но мысли были невеселые. Мне нечего ей предложить. Замужество, статус, дом, дети. Ничего из этого правящий принц Алатар, который может все, не в состоянии дать Риэре. Но я люблю ее, желаю и душой, и телом! Не представляю, что делать. С ней быть не могу, без нее мне тоже свет не мил! Как умудрился угодить в эту ловушку?! И самое ужасное — ни в коем случае не хочу из нее выбираться!

— Ты сам вокруг нее круги наматываешь! Думаешь, тебе удача улыбнется?

— А если и так, то что? Тебя-то Риэра давно раскусила! Уже знает, что Асатар — просто потаскун, у которого в каждом углу по бастарду!

— А ты, Аматар, прям непорочный, да? Да кроме нот своих ты и не видел ничего! Чего вылез-то? Закопайся в них обратно и сиди там, не суйся к Риэре!

Я замер, прислонившись к дереву, слушая, как ругаются братья. Из-за Риэры. Что ты за девушка такая, простолюдинка моя, что рассорила все драконье семейство, сама того не желая? Как влюбила в себя всех трех братьев? Как сотворила невозможное — похитила мое сердце, правящего принца-дракона Алатара, который обязан хранить непогрешимыми семейные узы со своей нареченной, супругой Алатарой?

И ведь самое горькое в том, что они — Аматар и Асатар — не наследные принцы, могут мечтать о тебе, могут взять тебя в жены, им позволено. Им позволено! А мне нет!!!

— Она выберет меня, увидишь! — голос Аматара вывел из горьких раздумий.

— Я ее к Офель отведу, женой моей будет! — Асатар переполнил чашу гнева.

Размечтались, братцы! Рыча, я вышел из-за дерева, подхватил за грудки одного, воткнул колено в живот и отшвырнул в кусты, второму врезал в лицо, уронил на дорожку и размаху вдарил ногой в челюсть. Как же это приятно! Мерзавцы, Риэру они тут вздумали делить! Мечтать вам о ней, не более того! Если надо, увезу и ото всех спрячу, ни одному из вас не достанется, только моя будет!!!

Я снова подхватил их — одного правой рукой, другого левой, столкнул лбами со всей силой, на которую только был способен, и зарычал от удовольствия.

— Алатар, что ты делаешь! — крик жены дошел до затуманенного удовольствием разума только со второй попытки. — Прекрати, ты же их убьешь! — она повисла на моих руках. С трудом сконцентрировал взгляд на ней. В сиреневых, как небеса, глазах бился ужас. — Дракона ничто не может убить. — Отведя взгляд, прошептал я. — Ты же знаешь. Кроме…

— Молчи! — вскрикнула она и зажала мой рот рукой. — С ума сошел?! Об этом нельзя говорить, знаешь ведь!

— Ты права. — На меня обрушилась усталость, придавив к земле. Столько «нельзя» и одни сплошные «должен». А что делать с тем, что я на самом деле, только для себя, впервые в жизни хочу?

Глава 16 Там, где все начиналось

Горан

Утро выдалось адским, хотя после нашего с Саяной «путешествия» в преисподнюю я избегаю подобных метафор. Сначала мне напомнили об обязанностях главы клана — еще даже не рассвело, а главы самых древних семей уже передрались не на жизнь, а на смерть, как всегда, из-за какой-то ерунды, пришлось разбираться. Потом, когда по уши увяз в накопившейся документации, нагрянула санклитская делегация с требованием — не больше, не меньше, аудиенции с госпожой Саяной. Ага, как сказала бы она сама, щаз! Никому не позволю разбудить любимую из-за каких-то несущественных проблем, ей и так хватает.

Едва выпроводил всех прочь, как почувствовал — супруга проснулась. Едва удержался, чтобы не взлететь по лестнице и не ворваться в ее спальню. Саяна, вероятно, кормит наших малышей. Представил, как жадно чмокают маленькие ротики и разулыбался, завидуя им — когда сам недавно ласкал ее грудь, желание сжигало изнутри с такой силой, что было больно. Но потом вспомнил, как она всмотрелась в мое лицо и тихо задала тот самый вопрос.

«Горан, а если я никогда не вспомню? Что будет тогда?»

Что мне нужно было ответить любимой женщине с заплаканными глазами? Что я мог сказать — кроме того, что всегда буду любить ее несмотря ни на что? Все сделаю, что она снова влюбилась в меня! Сердце разрывалось. На мои чувства наличие или отсутствие ее воспоминаний не повлияет. Но саму Саяну это мучает гораздо сильнее, чем она показывает. Иногда она выглядит такой потерянной, такой несчастной, что я готов сделать все, что угодно, лишь бы любимая улыбнулась. А подонка Алекса голыми руками бы разорвал, но от этого Саяне легче не станет, даже наоборот. Да еще это ощущение, что тучи снова сгущаются — я это физически чувствую, кожей, печенкой! Что-то грядет, серьезное, опасное, темное.

С этими невеселыми мыслями я закончил варить кашу с изюмом — все, как любит Саяна. Подхватил поднос, постучал в дверь и, стоило мне войти в комнату, как раздалось:

— Горан, отвези меня туда, где все началось!

Саяна

Я проснулась с этой мыслью. Недавно, когда спросила Горана, что будет, если мне не удастся вспомнить, он ответил — «Все равно буду любить тебя столь же сильно! И все сделаю, что снова тебя завоевать, родная!» Эти слова несколько дней не выходили из моей головы. Не хочу, чтобы он снова влюблял меня в себя. Мне нужно то, что у нас уже было. Я должна это вернуть. Иначе будет поздно — потому что на нас надвигается что-то темное и опасное.

Сегодня утром словно что-то подкинуло меня на кровати. Хочу пройти этот путь снова. С самого начала. Поэтому когда дверь распахнулась, и муж вошел в спальню с подносом в руках, я сразу же выпалила:

— Горан, отвези меня туда, где все началось!

Супруг не протестовал, не спрашивал, зачем, не пытался разубеждать, лишь предложил дождаться вечера — ведь когда мы встретились на скале, было темно. Пришлось согласиться.

Время пролетело незаметно — первую половину дня я провела в компании Аспида, изучая подборку, что он сделал из свитков Киллиана: о каарах-кахарах, Богине, порталах, Оси бытия и прочем. От того, что демон-дракончик мне взахлеб рассказывал о моей же жизни, волосы вставали дыбом даже на тех местах, где их давно не имелось.

Так хотелось самой помнить эти приключения! Ведь я Люцифера видела, в аду, говорят, порядок навела, с падшим Архангелом Михаилом сражалась, порталы умела открывать! А теперь… Это словно вдруг потерять одновременно зрение, слух и осязание. Знать, что раньше мог слышать и видеть, а теперь сидишь в ловушке неповоротливого тела в полнейшей темноте и тишине.

После обеда ко мне нагрянули гости — пожилые мужчина и женщина. Он был похож на Шона Коннери, незабвенного горца Маклауда — статный, высокий, проницательные глаза теплого карего оттенка прячутся в складках верхнего века, небольшая седая бородка лишь усиливает сходство. Что-то внутри меня подсказало, что он санклит и весьма древний — возможно, разменял уже вторую тысячу лет. Цифра пришла в голову сама, не знаю, как и откуда появилось это знание.

Женщину, что стояла рядом с ним, язык не повернулся назвать старушкой — это слово категорически отказывалось прилипать к стройной, подтянутой, энергичной на вид леди за семьдесят. На голове гостьи красовался объемный начес из фиолетовых волос. Мальвина на пенсии, да и только! Чувствовалось, что она не жертва хны или басмы, как частенько бывает у бабушек, цвет выбран намеренно, он ей нравится, собственная экстравагантность женщину вовсе не смущает, и, кстати, этот фиалковый оттенок ей очень даже к лицу. Обтягивающий синий брючный костюм, яркий макияж и ужасный запах «Красной Москвы» дополняли образ как нельзя лучше.

— Горан? — я вопросительно посмотрела на супруга.

— Это твоя бабушка Лизавета, — представил он гостей, — и Савва, отец.

Отец? Но он же санклит?

— Савва твой приемный отец. Ты так это называла.

— Ты говорила, что мы оба остались одни, — тихо сказал Шон Коннери, — я потерял единственную дочь, а у тебя остался только брат, не желающий с тобой знаться. Ты предложила мне стать твоим приемным отцом, и я был рад согласиться.

— Неужели ты меня забыла? — глаза Фиолетовой леди просто вбурились в мое лицо. — Попадись мне этот Алекс! — маленькие кулачки сжались. — Хорошо, что его все равно ждет плохой конец!

— О чем ты? — спросила я, но она отвела взгляд. Пришлось снова обращаться к моему Гуглу. — Горан?

— Некоторое время назад твои враги проводили эксперименты — вводили кровь санклитов людям в вену. — Пояснил он. — Получались отморозки-гибриды, которых было сложно убить. Орлову ввели твою кровь.

— И рано или поздно его организм не выдержит! — вмешалась Лизавета. — Но никто по нему горевать не будет!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Пока Саяна дает ему свою кровь, он будет жить. — Тихо сказал Савва.

— После сделанного-то? — бабушка воззрилась на него с таким выражением во взгляде, будто санклит ущипнул ее за попу. — Тому, что этот гад сотворил, нет прощения!

— Это мне решать. — Оборвала я. — Если моя кровь его спасет, он ее получит.

— Но…

— Лизавета, ты пришла в гости или чтобы со мной ругаться?

— Вообще не изменилась, — Савва с улыбкой посмотрел на Горана.

— Характер точно остался прежним. — Дипломатично увильнул супруг. — Пойдемте пить чай с пирожными.

— Пойдемте, — Фиолетовая леди оживилась, ухватила меня под локоток, и мы направились в гостиную. — Твой муж нас к тебе не пускал, представляешь?

— Драган? — мой взгляд лег на его спину.

— Тебе нужен был отдых, а не…

— Как будто я могу навредить собственной внучке! — Лизавета аж подпрыгнула от негодования.

— Не надо решать за меня, — я покосилась на нее, — но в чем-то ты был прав, признаю.

— Да, вода Леты весьма благотворно на тебя повлияла, — усмехнувшись, констатировал Горан и, получив по заднице, притянул меня к себе. — Бей, сколько хочешь, но представь, что было бы, если бы я не остановил всех, кто хотел к тебе прорваться в тот день, когда ты вернулась?

— Убедил, ты молодец и все сделал правильно! — я приземлилась на диван. — Доволен?

— А еще раз повторить можешь? — супруг достал смартфон. — Надо заснять сей судьбоносный момент! Когда еще такое услышу?

— Никогда! Садись уже. — Он присел рядом и начал разливать чай, я с невинным видом посмотрела на гостей, что заняли диванчик напротив, и не без удовольствия спросила:

— Лизавета, что ты знаешь о ведьмах?

— Почему ты об этом спрашиваешь именно меня? — ее рука с оттопыренным мизинчиком, что несла чашку ко рту, замерла на полпути. Мужчины забулькали чаем, топя в нем смешки. Фиолетовая леди стрельнула в них злым взглядом, но любопытство оказалось сильнее, и она спросила, — что именно тебя интересует, Саяна?

— Сестринство каар.

— Это которые жаждут вернуть Богиню свою?

— Вижу, ты в курсе.

— Что-то читала про них. Кажется, их осталось всего несколько сотен, — Лизавета отправила в рот мини-эклер и закатила глаза, застонав, — какое чудо! Горан, ты изготовил это волшебство?

— Рад, что вам понравилось.

— Он у нас главный волшебник, — я утонула в полыхающем взгляде супруга, который тоже, очевидно, вспомнил наши недавние жаркие поцелуи.

— Кто бы говорил, — пробормотал Горан, сжав чашку.

— Не надо, — я напряглась, глядя на несчастную посуду в его ладонях. — У тебя дурная привычка их давить! — слова вылетели изо рта без контроля разума.

— Раньше также говорила! — на губах супруга протаяла нежнейшая улыбка.

— Знаешь, Саяна, мне как-то не повезло столкнуться со служителями секты, — развеял романтику Савва. — Все плохо кончилось, не буду рассказывать, но я вынес из этого один урок, который подтвердился не раз за мою долгую жизнь.

— И что это? — я вгляделась в его взгляд, полный беспокойства.

— Никогда не связываться с фанатиками, они опаснее всего. Даже один — уже беда. Он, как бешеный пес, перекусает всех вокруг, передаст им вирус, заразит своей верой. Фанатики черпают силу из своего безумия. Не знаешь, чего от них ждать. Они опаснее всего, Саяна. Поэтому я прошу тебя быть очень осторожной. Хорошо?

— Конечно, — моя улыбка, наверное, вышла натянутой. Сейчас самое не время, как говорится, для таких врагов. Я скорее инвалид, Ангел, который не может вернуть власть над силой, куда мне сейчас бодаться с роем фанатиков, со своей жизнью разобраться бы сначала!

— Я попрошу Ахмета тебе из наших архивов информацию подобрать. — Смакуя очередное пирожное, сказала Лизавета.

— А это кто?

— Муж Танюшки, ты что, забы… — Она оборвала сама себя, съеживаясь под злым взглядом Драгана. — Прости, Саяна.

— Ничего. — Я снова нацепила улыбку, но та вероятно, снова вышла кривой, потому что Горан сжал мою ладонь и притянул к себе.

Все трое с состраданием смотрели на меня, но именно жалость была последним, чего мне недоставало. С трудом подавив раздражение, я досидела до конца чаепития и облегченно выдохнула, когда Савва с Лизаветой, полюбовавшись внуками, откланялись.

— Самое лучшее в гостях — то, что они уходят. — Глядя вслед отъезжающим машинам, прошептала моя вздорная часть.

С темнеющего неба опускались сумерки. Дом укрылся за ними, как вдова, уставшая от дежурных соболезнований, за вуалью. Мне хотелось сделать то же самое. Но Ангелу не пристало забиваться в нору, чтобы зализывать раны и набираться сил. Я повернулась к Горану, что стоял рядом, он понял меня без слов и протянул руку:

— Едем, родная.

Первая вспышка нахлынула, когда я вышла из машины. Меня словно выдернуло из реальности, выкинуло в иное время, в котором я ползла по отвесному склону, цепляясь за густую траву, проросшую на нем. Большинство кустиков выдирались с корнем за пару секунд, но этого времени было достаточно, чтобы переместиться чуть выше. В нос бил терпкий запах мокрой земли и нежный аромат скошенной травы. Когда я поняла, что занимаюсь практически прополкой скалы, меня охватил смех, но стих, когда глянула на бушующую внизу реку.

Она уже почти уничтожила дорогу, что крошилась и оседала в воду, как шоколадная печенюшка. По остаткам крошечного асфальтового выступа тонкими змейками ползли трещинки. От соседнего куска отломился большой кусок, громко булькнулся в бурлящую коричневую жижу и быстро пронесся мимо, крутясь, как юла. Если не убьюсь сразу, грохнувшись со скалы, этот разъяренный рычащий монстр быстро перемелет меня на корм рыбам. Ну уж нет, не дождется! Сделав глубокий вдох, я поползла вверх, цепляясь за что только возможно и подтягиваясь на шарфе, который перекинула за куст наверху. И все шло хорошо, пока кустарник с противным громким чмоканьем не выдернулся из земли и не полетел мне в лицо, растопырив корни. Окаменев от ужаса, я вцепилась в траву, прекрасно понимая, что она меня не спасет.

Правая рука первой вырвала зеленый клок из дерна. Зная, что это бесполезно, я закричала во весь голос, что было сил, лихорадочно шаря впереди в надежде хоть за что-то уцепиться. Но левая рука повторила судьбу правой, и тело медленно заскользило вниз.

В голове вспыхнула одна-единственная мысль: «как быстро это будет?», но додумать ее я не успела. Кто-то крепко схватил меня чуть выше локтя и потянул вверх. Через мгновение я оказалась наверху, на земле.

Сначала яркий свет ослепил меня. Потом в поле зрения попал силуэт человека, окруженный крохотными иголочками сияния, которое делало его похожим на ангела.

Так вот ты какой, Ангел-хранитель!

Потом все мысли исчезли, потому что я увидела его глаза — глаза человека, который изменит всю мою жизнь…

Карие. Нет, ореховые. Тоже нет. Коньячные. Янтарные. Да что же это за оттенок, черт подери?! Свет фар мешает рассмотреть.

Я глядела на него, не моргая, замерев в ступоре. Почему-то именно это казалось сейчас самым важным в мире — выяснить, какого цвета глаза у мужчины, что спас мою жизнь.

Горан

Руль стал мокрым от моих ладоней, когда остановил машину. Это совсем недалеко, и пары десятков метров не наберется до той скалы, где произошла судьбоносная встреча, которая слила наши жизни воедино. Саяна молчала, напряженно глядя в свет фар, пронзающий вечернюю дымку, словно пытаясь разглядеть в ней наше прошлое, которое вода Леты стерла из ее памяти.

Мы вышли из машины и успели пройти совсем немного, когда любимая резко выдохнула, словно ее с силой ударили в грудь, выбив весь воздух, и начала оседать на землю. Я едва успел подхватить ее. Никогда не привыкну к этим вспышкам! Что она видит сейчас? Остается только надеяться, что это воспоминания, а не очередные видения о конце света.

— Горан… — Прошептала она, открыв глаза чуть позже. Нежность взорвалась в моей груди и прошлась по всему телу горячей волной. Каждый раз поражаюсь силе моего чувства к Саяне! Это можно называть как угодно — любовью, одержимостью, Карой Господа, сумасшествием, единой душой, страстью. Мне важно только то, что эта женщина — мой воздух! И ради нее я готов на все. Абсолютно.

— Как ты, родная?

— Помню, как ты вытащил меня со скалы, — она нежно улыбнулась.

— Никогда этого не забуду!

— Поставь меня на ноги, Драган. — Потребовала Саяна, и только я открыл рот, чтобы возразить, как в довесок полетело, — и не спорь!

— Злая женщина! — оставалось только бурчать и опустить это несносное существо на землю.

— Да, помню и скалу, и тебя! — она со счастливой улыбкой прошла вперед и подошла к обрыву.

— Осторожнее, родная! — я встал сзади, сжал ее талию и вспомнил, как в ту ночь гнал, как сумасшедший, увидев в сумерках гибкую фигурку на склоне без страховки, выжал из машины максимум. Гипноз омутов ее глаз. Легкое волшебное дрожание в душе и ощущение, что знаешь эту девушку всю жизнь. Желание защитить ее от всего мира! С губ сорвался стон.

— Горан! — Саяна развернулась, и я утонул в ее штормящих океанах. Она погладила меня по щеке, заставив задрожать всем телом, прильнула так тесно, что перехватило дыхание, потянулась к моим губам.

— Родная, умоляю! — прохрипел я — голос резко осип. — Не выдержу! — внутри мощной волной цунами поднималось такое желание, сплавленное с бесконечной нежностью и любовью, что все мысли разлетелись прочь.

— Вот и хорошо, — промурлыкала она. — Хватит! Пришло время сдаться, Драган!

От ее улыбки подкосились ноги. Саяна всегда делала со мной все, что хотела, и я обожал это, с каждым разом желая любимую все сильнее. Дни и ночи, когда ее не было рядом, навсегда останутся худшим временем в жизни. Не могу без моей Кары Господа! Сопротивляться сил не осталось. С глухим рычанием, что вырвалось из груди, я набросился на нее.

С губ Саяны сорвался смешок, что тут же был сцелован мной, как и ее стоны от рук, что гладили тело любимой так, как она любит, зная все сокровенные уголки. Я уронил жену на траву, не отрываясь от самых вкусных губ — во всех мыслимых мирах таких более не найти! Саяна постанывала подо мной, сводя с ума. Ее ладонь скользнула в мои волосы, обострив желание до такой степени, что не осталось и следа от силы воли.

Одежда полетела прочь — между нами не должно быть никаких преград! Кожа к коже, только так! Каждый миллиметр тела любимой — сплошное наслаждение, ласкать его, слушать стоны, впитывать тяжелое дыхание, жить ее исступлением!

— Хочу тебя! — она доверчиво раскрылась передо мной, вновь заставив зарычать, и направила меня внутрь себя.

Господь всемогущий! Ее естество обожгло, жадно сжало, выдавило из груди весь воздух. Моя, только моя, навсегда! Никому не отдам! Как же хорошо, на пределе ощущений — но она не оставила и секунды привыкнуть к вспышке удовольствия, начала движение, оставалось лишь подчиниться требовательной госпоже — всегда сделаю все, как она пожелает!

Стоны рвали грудь, наслаждение было почти нестерпимым. Что же ты со мной делаешь, любимая! Поглощаешь меня без остатка, окунаешь в огонь блаженства, вычерпываешь душу до донышка! Как же я скучал по тебе, тосковал, умирал… Шелковая кожа, аромат волос, горячее сбивчивое дыхание, твои чувства, что свободно льются в меня, стоны — живу этим, дышу ими, ради твоего удовольствия существую на свете!

Между нами не было преград, словно не существовало законов земного мира, словно мы были единым целым. И это не пугало, а восхищало и сводило с ума, даруя бесконечную нежность. Блаженство надвигалось на нас волной мощнейшего цунами. Тела, объятые пламенем, наполнились неземным светом. Это что-то невыразимо большее, чем просто мы. Нечто вечное, прекрасное и всесильное, сливающее нас воедино.

— Горан! — потрясенно прошептала Саяна, изогнувшись в моих руках до хруста в позвоночнике.

Торжествующе зарычав, я ускорился, из последних сил. Любимая взорвалась в моих объятиях. Из груди вырвался громкий крик, и наш свет слился в единую Древнюю душу, что была, есть и будет всегда!

— Люблю тебя! — прошептала она, открыв глаза.

Эти слова, вышедшие из сердца, заставили меня содрогнуться всем телом. Я уткнулся лицом в ее волосы, сходя с ума от их аромата, и снова утонул во взрыве нежности и желания — еще сильнее прежнего.

Это чудо! Ощущать, как ее тело прильнуло к моему, вкус ее губ, стоны! Что же ты со мной делаешь, родная! Я выпал из реальности, растворился в ней, сходя с ума от счастья! Утонуть в глазах, слиться с ней, вести к наслаждению! И опять, и снова, всегда!

Господи, как хорошо! Я рожден для этого! Не смогу без тебя, никак не смогу без того блаженства, что ты так щедро даришь, любимая! Ты мой смысл, который обретен лишь после пустых трех столетий. Люблю тебя, душа моя! Весь твой, делай со мной, что пожелаешь!

То, как ты запрокидываешь голову, закусываешь губку и стонешь, когда кончаешь — это лучшее, что есть на белом свете! Готов смотреть на это вечно, изо всех сил балансируя на краю, рискуя сорваться в бездну удовольствия, но удержусь — чтобы раскрыть тебе все грани наслаждения.

Люблю тебя! Мы вместе. Это навсегда. Я все сделаю, чтобы защитить тебя, родная — от всего мира! Чего бы это ни стоило! Только люби меня, моя кара Господа! Только люби, умоляю!

Саяна

В себя я пришла от поцелуев, которыми Горан покрывал шею. Внутри плескалось блаженство — кажется, я заполнена им под завязку. Но стоило заглянуть в глаза супруга, сияющие любовью и нежностью, низ живота вновь заныл.

— Люблю тебя, воздух мой! — проворковал мужчина.

— Люблю! — эхом откликнулась я и вновь требовательно завладела его губами.

Горан подхватил меня, сел и, приподнявшись, усадил сверху. Прижаться к его горячей груди, растаять от нежности, отдаться желанию под его хриплые стоны — что может быть прекраснее? Оторвавшись от рта санклита, я поцеловала шею, слегка прикусила кожу на ней.

— Боль, что ты причиняешь, так сладка, Саяна! — прошептал супруг, отвернув голову до предела вбок. Животное доверие этого жеста наполнило мои глаза слезами. — Весь твой, душа моя, сделай это, прошу.

Я погладила обжигающую кожу, нежно поцеловала и, повинуясь чему-то властвующему внутри, медленно вонзила зубы в кожу. Горан сладко застонал, еще крепче прижав меня к себе. Соленая горячая влага наполнила рот. Какой же он вкусный! И…

Дыхание замерло. Меня закрутило в мощнейшем водовороте, полностью выключило из реальности, переполнив чем-то, чему пока не имелось названия. Остатками сбоящего разума уловив схожесть ощущений с теми, что настигли у озера в Колумбии, я вновь почувствовала себя флэшкой, на которую закачивают огромный массив информации. После этой мысли сознание попросту сбежало.

А когда глаза вновь открылись… Какое странное ощущение! Слов не подобрать, чтобы его описать. Меня словно разобрали на атомы и мгновенно собрали обратно — устранив неполадки. Теперь все было, как надо. Изнутри окатило горячей волной понимания — все на месте, память вернулась! Вся, целиком, до зернышка, от самых первых детских неясных ощущений — звука маминого голоса и запаха ее молока, до того дня, когда я вышла из портала на землю, вдохнула усыпляющий газ, упала и кто-то — теперь уже знаю, что Алекс — влил мне в рот воду Леты.

Счастье вырвалось из меня хохотом. Как же хорошо стать собой! Больше я не слепо-глухо-немой инвалид! Теперь я снова та, кем стала, пройдя тот жизненный путь, который суждено было прошагать — спотыкаясь, падая, поднимаясь, снова продолжая идти!

— Саяна? — супруг заглянул в мое лицо. — Что, родная?

— Я все помню! — выдохнули губы. — Они вернулись, все мои… нет, наши воспоминания вновь со мной!

— Родная! — по его лицу потекли слезы. Он сжал меня стальным кольцом.

— Говорила же, что не забуду тебя, Горан, ты незабываемый! — сквозь хохот простонала я.

— Но… как? — тоже, видимо, не в силах прекратить улыбаться, спросил муж.

— Все просто. Ангел Жизни, которым ты меня сделал, это мы двое, Горан. Я в аду это поняла. Поэтому у нас не только одна душа на двоих, у нас все общее! Твоя кровь вернула мне все, что как бы дремало внутри — просто доступа не было.

— Господь свидетель, если бы знал, что это поможет!

— То что? Трахнул бы супругу гораздо раньше? — я вновь расхохоталась.

— О, да! Непременно! — он полыхнул своими фонарями.

— Не надо было бегать от жены! А то как девственница в первую брачную ночь с варваром-людоедом, по углам от меня прятался!

— Ты!.. — он фыркнул, захлебнувшись смехом. — Несносная!

— Говорят же, конец — это всегда начало! А именно его ты мне и не давал!

— Пошлая моя! — проворковал Горан. — Он весь твой, как и я, вместе с любыми жидкостями организма — хоть кровью, хоть…

— Все использую, уж будь уверен! — я ухмыльнулась. — А теперь, тащи меня уже домой, в спальню, Драган, столько супружеского долга накопилось, ужас!

Глава 17 Пике

Алатара

— Иди сюда, красавица, — пропел Асатар.

— Нас же увидят, — заартачилась служанка.

— Что ты, милая, здесь никого нет, — прошептал он и настойчиво подтолкнул ее в темный коридор.

Меня они не заметили. Я затаила дыхание и скользнула за портьеру. Младший брат мужа, испорченный мальчишка, всегда задевал в моей душе какую-то струнку, заставляя иногда представлять нечто такое, в чем никогда не призналась бы и под пытками. Потому что не имела права вожделеть другого мужчину, кроме нареченного, супруга, моего красавца Алатара. Но увидев, как непутевый братец мужа лапает служанку, не смогла пройти мимо.

Я почувствовала, как загорелись мои щеки, но все равно смотрела, как развратник, глянув по сторонам, подтолкнул девушку к сундуку и прижал к себе. Целуя, Асатар начал развязывать шнуровку на ее лифе, да так споро, что не каждая горничная за ним угналась бы. Расправившись с застежками, он вывалил наружу огромную грудь, заставив меня скривиться и отвести взгляд. Настоящее вымя! Эти простолюдинки такие грубые, толстые, краснорукие!

Когда я вновь подняла на них взгляд, принц уже задирал вверх юбки. Хихикая, девица пыталась сопротивляться, но вот его пальцы достигли цели, и она застонала, обмякла. Когда служанка и вовсе разомлела от ласк, брат мужа развернул ее спиной к себе. Рука властно легла на поясницу, заставив девушку облокотиться на сундук, прогнувшись в спине. Он резко вошел в нее, она вскрикнула и вскоре начала постанывать в такт его толчкам.

Мои соски затвердели, став такими чувствительными, что даже мягкая внутренняя сторона лифа царапала их, добавляя этой незначительной болью огня той похоти, что полыхала внутри. Не в силах удержаться, я запустила руку себе под юбку и едва сдержала стон, когда пальчики коснулись моей набухшей жемчужины. Как же там было мокро и горячо!

Сундук ударялся о стену с глухим стуком, в такт ударам бедер Асатара. Моя рука повторяла этот ритм, даря фейерверк ощущений. То, что я творила, было непозволительно, но запретность только делала удовольствие острее. Когда брат мужа застонал, содрогаясь, я закрыла глаза и тоже отдалась вспышке наслаждения, с трудом устояв на дрожащих ногах.

Все стихло, дыхание успокоилось. Как стыдно! Когда глаза снова открылись, у сундука уже никого не было. И хорошо, совершенно не хотелось смотреть на тот момент неловкости, когда двое после соития не знают, что сказать друг другу и, будто придавленные виной, торопливо разбегаются в разные стороны.

Я сделала глубокий вдох, вышла из-за портьеры и посмотрела в окно — как раз вовремя, чтобы увидеть Алатара. Откуда он возвращается? Где был все это время? Спрашивать бесполезно, все равно не расскажет, нет смысла надоедать ему с расспросами. Мы и так в последнее время отдалились, и куда сильнее, чем обычно в плохие периоды.

У всех пар бывают плохие времена, я не наивная девочка, чтобы думать, что медовый месяц продлится всю жизнь, тем более драконью. Но раньше муж не закрывался так от меня, наглухо, словно возводя между нами стену. Мы всегда много говорили, он обсуждал со мной все государственные дела и часто просил совета, повторяя, что империей управляют двое. Мы часто занимались сексом, и открытыми оставались и тела, и души. Так всегда было. Но не сейчас.

Сегодня он проснулся очень рано и долго лежал без сна. Я пробудилась вместе с ним — наверное, подобная чуткость свойственна женщинам из-за того, что они испокон веков должны были прислушиваться к нуждам ребенка в колыбели. Тревожить супруга мне не хотелось, но когда он решил покинуть брачное ложе, я обняла его, севшего на кровати и привычно погладила живот, постепенно спускаясь все ниже.

Когда ладонь достигла цели, пальцы сжали мягкую плоть. Это было так неожиданно и непривычно, что во мне разлилось смятение. Смешно сказать, но я на самом деле еще никогда не качалась члена мужа, когда он мягкий! Алатар тоже был смущен, это чувствовалось. Резко развернувшись, он повалил меня на постель и начал целовать. И почему-то мне показалось, что мужчина просто таким способом заткнул мне рот, дабы избежать объяснений. Но наигранно страстный поцелуй не перешел ни во что, затух сам по себе, потому что желание не горело ни в одном из нас.

— Много дел, — не глядя на меня, пробормотал Алатар и встал с ложа.

Я осталась лежать в одиночестве, слушая, как он моется в соседней комнате, и пытаясь понять, почему так тоскливо на душе. У всех мужчин случаются моменты несостоятельности, твердила моя разумная половина, в этом нет ничего страшного, все наладится, нужно просто не заострять на этом внимание. Но в глубине души мне было совершенно отчетливо ясно — что-то происходит. И это очень серьезно!

Асатар

Женщины созданы для мужского удовольствия и продолжения рода. Это все знают. Но почему-то делают вид, что существуют какие-то возвышенные чувства, честь, долг и вся прочая мишура, которой люди приукрашивают жизнь, чтобы скрыть простую суть — все мы лишь животные, влекомые инстинктом самосохранения и размножения.

А уж эта верность, что превозносится как высшая добродетель! Ее ждут от жен, союзников, подданных. И те рады ее изображать — но лишь на словах. Знавал я этих добродетельных матерей семейств, и так знавал, и эдак. Ничем не отличаются от бордельных шлюх, разве что дороже обходятся и не так умелы. Им, как и тем, с кем заключены мирные договоры, или тем, кто клялся с жизнью расстаться во славу Императора, важна лишь собственная шкура, еда, безопасность, секс.

Уж лучше айки! Они на фоне всеобщего лицемерия лучше всех смотрятся. Эти горячие девочки не ломаются, открыто проявляют свои желания, а трахаются так, что улетаешь на облака, даже не принимая обличие силы. И ничего не просят взамен — взаимное удовольствие получили и каждый идет по своим делам.

Таким был мой мир — простым, понятным и полным наслаждения. До тех пор, пока не появилась она. Риэра. Откуда и каким ветром ее принесло? Никто ничего не знал. Ни один мой соглядатай не смог ничего разузнать. Девушка словно никогда не существовала в этом мире, клянусь Богиней! Эта таинственность еще больше подогрела мой интерес к ней. А то, что красавица раз за разом отшивала меня, только распалило страсть. То ли Риэра так хитра, что решила извлечь максимум выгоды из того, что в ее сети угодил ни много, ни мало, сам принц, то ли я ничего не понимаю в женщинах. Но действовала она грамотно, играя в недотрогу и заставляя меня сгорать от желания.

Сначала было смешно — неужели какая-то простолюдинка, у которой и платьев-то три штуки всего, смеет мечтать о том, что я поведу ее к древу Офель и произнесу нерушимые клятвы? Да побойтесь гнева Богини! А потом, когда в глазах чернело от желания при взгляде на ее роскошные формы, которые и грубое сукно не в состоянии было изуродовать, начал думать, что это не такая уж и плохая мысль.

Если поразмыслить, подобной красавицей-женой я утру нос всем при дворе. Да что там, Риэра, если ее приодеть, затмит и саму Алатару, первую красавицу империи! Вот шороху-то будет, когда двор узнает о предстоящей свадьбе принца Асатара и никому не известной простолюдинки! А уж Аматара как начнет корежить, ведь наш тихоня тоже к ней свои яйца подкатывает. Уж не знаю, на что только рассчитывает. Красотки дают плохим мальчикам. За хороших они, правда, предпочитают выходить замуж. Но трахаются потом все равно с такими, как я.

Мысль о том, что братец может все же подсуетиться раньше, заставила меня вскочить с постели, когда еще весь дворец спал. Небывалое дело — обычно поднимаюсь последним, поспевая не к завтраку, а к обеду. Потребовал у слуг — даже они, кстати, еще спали, сообразить что-то быстрое на перекус, и пока сонные лакеи суетились, накрывая на стол, выбирал камзол. Перемерял десяток, остановился на черном. Риэра точно не устоит!

Кровь бурлила, когда выбежал из комнаты, не терпелось скорее ошарашить девушку предложением! Может, когда она поймет, что ставка сыграла, мне хоть что-нибудь перепадет? Нет, на то, что Риэра раздвинет свои стройные длиннющие ножки, глупо рассчитывать, ей надо доиграть роль пугливой девственницы до конца, но может, ее ротик будет благосклонным к будущему мужу? А уж какая будет первая брачная ночь!

Я вышел в сад, на открытое место, на котором удобнее всего принимать драконий облик, не опасаясь разворотить весь дворец, и замер под цветочной аркой. На лужайке стоял Алатар. Брат быстро разделся, стало понятно, что он тоже решил куда-то наведаться в обличии силы. Кстати, он частенько пропадает где-то в последнее время. Червячок любопытства начал грызть мою душу. Интересно же, куда правящий принц шастает! Риэра может и подождать немного, ничего с ней не случится.

Я оторвал гроздь цветов, что лезла в глаза, и проследил, как белый дракон пропал в сиреневом небе. У Алатары глаза точь-в-точь такие же. Горячая штучка. Слышал их с мужем по ночам, даже завидовал. Но супруга брата табу даже для меня. Хотя недавно… Но сейчас не до этого. Пора лететь.

Тогда я и близко не представлял, что вскоре начнется череда таких событий, что от прежней жизни останется лишь тлен.

Алатар

Я вновь парил в ледяной выси, невидимый никому, но сам видящий всех. В том числе тех, кого не хотелось бы. После трепки, заданной братьям, они меня избегали. И правильно — одно слово о Риэре, и оба получили бы новую взбучку!

Впрочем, это не мешало им шастать к ней. Сегодня к ней заявился Аматар. Она ему приветливо улыбалась, даже обработала раны на лице, хотя они уже и без того начали заживать — драконья регенерация в таких случаях прекрасно справляется сама, без вмешательства лекарей.

Потом они долго разговаривали, заставляя меня сходить с ума от злости. Несколько раз даже бросался вниз, срывался в пике, потеряв контроль над собой, горя желанием подхватить брата, подняться с ним в небеса и швырнуть на землю! Остановило лишь то, что после этого Риэра перестанет со мной разговаривать — потому что узнает, что я вовсе не Тар, распорядитель дворцовых развлечений.

Когда братец, наконец-то, соизволил отбыть домой, я сел неподалеку от заводи, где любила купаться моя простолюдинка, и начал по сложившейся традиции ходить взад-вперед, чутко прислушиваясь. Мне не составило бы труда различить ее шаги, но вместо этого слух уловил шорох в кустах. Так, это что еще?

Я метнулся к ним, за шкирку выудил из зарослей мужчину в сером плаще, щелчком пальца скинул с его головы капюшон и присвистнул, увидев метки на висках — ромбики с двумя штрихами, похожими на распахнутые крылья. Шпион моего отца, Валаха! Их называют «очи» Императора. Раньше они были вездесущими, смотрели, слушали и запоминали, а потом доносили обо всем отцу. Их, наполняющих тюрьмы вольнодумцами, глупцами и любителями покрасоваться перед девками в трактире, распустив язык, боялись, как огня.

Все «очи» исчезли, когда Валах покинул нас, передав власть мне, правящему принцу. Но выходит, кто-то все же остался. И зачем же? Чтобы следить за сыном Императора?! Во мне полыхнула ярость. Пальцы сдавили шею шпиона — так, что горло захрустело. Мне был приятен этот звук.

— П-п-ри… нц! — из последних сил прохрипел мужчина, с ужасом глядя в мое лицо. — Ваш…и глаз…а!

— Что? — я сначала усомнился в его страхе, но потом нутром почувствовал — он на самом деле боится меня больше, чем Императора Валаха! Его ужас смердел, да так отвратительно, что я предпочел отшвырнуть его, чтобы не мараться.

Даже не поднимаясь, шпион пополз к кустам, напоминая одного из огромных ядовитых пауков, что живут на окраине страны, в вырытых в песке норах. Что же его так напугало? Как дракон, мерзавец вряд ли сильно опасался за свою жизнь. Он сказал «принц, ваши глаза!». Я подошел к воде, присел на корточки и разглядел в отражении зеленоватый дым вокруг зрачка. Вот что его так напугало — признаки так называемого драконьего бешенства. Скрипнув зубами, я ударил ладонью по отражению. Это сказывается нервное напряжение последнего времени, и только. Всему виной Риэра. Из-за этой простолюдинки происходят немыслимые вещи! Откуда она такая взялась?! Я встрепенулся, услышав шум. Равномерные всплески и фырканье. На моих губах расцвела улыбка — это она так фыркает, когда плывет.

Ноги дрожали, но к заводи удалось подкрасться незаметно. В воде, серебристой под светом темной луны, улыбаясь безмятежно, как ребенок, плыла Риэра. Я затаил дыхание и присел, надежно защищенный высокой травой. Сделав несколько кругов, девушка вышла из воды и двинулась в мою сторону, обнаженная, отжимающая на ходу мокрые длинные волосы.

Я пожирал глазами ее совершенное нагое тело, которое заставило меня наполниться желанием до краев. Высокая грудь с крупными красными сосками, что просто созданы для поцелуев, плоский живот с невинной впадинкой пупка, округлые бедра, золотистый запретный треугольник вьющихся волос внизу, длинные стройные ноги. Как же ты прекрасна, сотворенная для любви красавица! И ты будешь моей!

Я вскочил из зарослей и рывком прижал ее к себе. Испуганный крик стих под поцелуем. Она начала вырываться, оказавшись на удивление сильной и проворной. Некоторые ее удары причинили весьма ощутимую боль, а прокусив мою губу, девушке даже удалось, воспользовавшись замешательством, вырваться из моей хватки.

Тяжело дыша, она начала отступать к своей одежде, что лежала на берегу. На ее теле остались царапины от камзола, и это, как ни странно, окончательно свело меня с ума. Я пошел на нее, улыбаясь. Сейчас ты станешь моей!

— Не подходи! — прорычала девушка, но остановилась, не в силах отвести взгляд от моего лица.

— Ты же хочешь этого столь же сильно, как и я! — голос был ласков.

— Нет. — Безвольно замерев и вглядываясь в мой зрачок, что иглой вытянулся в пожелтевших глазах, все же смогла выдавить она.

— Подумай еще, — я хмыкнул — впервые вижу кого-то, кто может противостоять драконьему внушению. — Ты хочешь меня, безумно хочешь, красавица. Чувствуешь, как желание заполняет тебя с головы до пят?

— Чувствую… — Прошептала девушка.

— Умница. — Я сбросил камзол на песок и притянул ее к себе. — Ты любишь меня, Риэра.

— Люблю, — тихо откликнулась она. В глазах застыла обреченность — как у лани, которая замерла перед охотником, но мне не хотелось разбираться в нюансах, были вещи намного приятнее.

Поцелуй заставил кровь вскипеть. Не хотелось торопиться, но оказалось, что переоценил себя — едва она оказалась подо мной, податливая, желающая меня, удержаться не смог — приспустил штаны и вошел в нее. Долгое ожидание взяло свое — я со стоном излил в девушку семя после нескольких толчков. Хорошо, что она под внушением и даже не заметила моего позора. Я вышел из Риэры, хоть и был готов продолжать сразу же, прильнул к губам, потом ласкал шею и грудь, сводящую с ума. Ее тело отвечало, но словно через силу, мне же хотелось, чтобы она тоже желала меня.

— Тебе безумно приятно все, что я делаю, — пришлось снова применить внушение. — Ты трепещешь и испытываешь удовольствие, такое сильное, как никогда раньше! — я вновь вошел в нее, девушка застонала. — Другое дело! — мы начали двигаться вместе, ее руки гладили меня по спине, с губ срывались стоны, будоража и без того натянутые до предела нервы. — Как хорошо! — простонал я, яростно двигаясь в ней. — Риэра! — тело скрутило судорогой, наслаждение взорвало изнутри, криком вырвавшись наружу. — Простолюдинка моя…

Отдых мне не потребовался. Я пылко ласкал ее с таким наслаждением, какого никогда прежде не испытывал, даже с Алатарой, и никак не мог насытиться. Весь мир перестал существовать, сузившись до нас с Риэрой. Я не думал ни о чем, просто наслаждался ею, забыв обо всем.

— Мы не должны были, — тихо сказала девушка, когда я отстранился от нее.

Неужели внушение уже проходит? Мои брови поползли вверх. Уже? Эта простолюдинка полна секретов! И так соблазнительна! Я снова потянулся к ней, намереваясь продолжить наслаждаться ею. Но девушка отшатнулась. Взгляд замер на моем лице. Глаза прояснились, в них не осталось и следа от драконьих чар.

— Не может быть! — потрясенно выдохнула она.

И я, хоть и с запозданием, все же понял, что забыл еще и о том, что под светлым ликом неба ей будет прекрасно видна вязь на моем лице. Такая же, как у Аматара, Асатара и бастарда Сара. Императорские вензеля, подтверждающие принадлежность к правящей династии.

— Ты… не распорядитель развлечений во дворце! Ты Алатар, правящий принц! — в такие моменты женщины прозорливы, как кахары.

— Верно. — Признал я.

— Как же ты мог? — девушка отодвинулась от меня и прикрылась моей же рубашкой. — Ведь у тебя есть нареченная! Вы с ней дали клятвы перед древом Офель! Нерушимые клятвы! Она твоя супруга!

— Тебя не должна волновать моя жена.

— Как ты мог так поступить? Ты же сделал меня шлюхой! — Риэра всхлипнула.

— Я? — она смотрела с таким презрением, словно перед ней был последний подонок, это покоробило и уязвило, захотелось «укусить» в ответ. — Мне ты не девственницей досталась.

Она прикрыла глаза. Из-под закрытых век потекли слезы.

— Никогда больше не приближайся ко мне. — Прохрипела она, не глядя на меня. — Ты получил, что хотел. Но больше… Не подходи, или пожалеешь! Клянусь, Алатар, пожалеешь!

Алатара

Я отослала служанок — пусть бегут обжиматься со своими кавалерами, и закрыла дверь в покои. Помедлив, вошла в гардеробную и погладила один из камзолов Алатара. Нежные кончики пальцев царапнула жесткая вышивка, вспомнилось, как было больно, когда он, раздев меня, с силой прижимал к себе, обнаженную. На теле оставались розовые борозды, которые супруг потом с раскаянием зацеловывал до тех пор, пока благодаря драконьей регенерации от них не оставалось и следа. Но я не ради воспоминаний сюда зашла. Меня интересуют карманы. Вернее, их содержимое. Наружные, внутренние, потайные. Мужчины забывчивы, даже у самых сметливых может вылететь из памяти какая-то мелочь, ненароком, почти без контроля разума, засунутая в карман.

Пусто. Наверное, я ненормальная. Улыбка едва успела расцвести на лице, пока рука ощупывала самые нижние уголки последнего кармана, как пальцы наткнулись на что-то холодное. Желудок скрутило противной болью. Промелькнула мысль — что бы это ни было, мне незачем знать, лучше оставить это там, где оно лежит сейчас. И забыть.

Ну да, конечно! Я скривилась, прекрасно зная, что могу так поступить, но пройдет совсем немного времени, прежде чем вернусь и все же извлеку на свет ту штуку, которой сейчас касается рука. Да и чего мне бояться? Алатар — мой нареченный, я единственная женщина во всей империи могу быть уверена в том, что у супруга нет любовницы, ведь после клятв Богине Офель мой дракон навсегда принадлежит только мне!

С этой мыслью я сжала находку и резко выдернула руку из кармана, оцарапавшись о вышивку камзола. Из ранки на тыльной стороне кисти потекла капелька крови, постепенно густея. Было больно, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, что вонзилась в сердце, когда кулак раскрылся, и я увидела лежащую на ладони женскую заколку.

Асатар

Увиденное все еще бродило во мне, отравляя, как вчерашний хмель поутру. Алатар и Риэра. Надо же! Прямо на берегу! Да не один раз, не два и не три! Такого бесстыдства даже я себе не позволял никогда! Правящий принц с простолюдинкой! Уму непостижимо! А девка оборотистая попалась! Пока мы с Аматаром стелились у ее ног, она сняла сливки — не много, ни мало самого правящего принца привязала к себе! Вот тебе и драконья верность нареченным! А ведь я верил в эту сладенькую сказку. Тоже ложь, как и все остальное. Но хоть понятно, за что братец устроил нам нехилую трепку недавно — взъярился, когда услышал наш треп об этой девке. Видать, она крепко сжимает в кулачке его яйца!

Качая головой, я вошел в столовую. За пышно накрытым столом восседала грациозная Алатара. Конечно, она ни сном, ни духом о том, что вытворяет у всех на виду ее муженек! Жены всегда узнают последними, такая у них участь. Драконица рассеянно улыбнулась мне, и на мгновение показалось, что ее что-то гнетет.

— Алатар к нам не присоединится? — я сел напротив нее, кивнув на пустующее место во главе стола.

— Он занят делами.

— Конечно. — Руки подрагивали, пока укладывал салфетку на колени. Весьма приятными делами занят. Теми, которыми жаждал заняться я сам!

— Приятного аппетита, — тихо пожелала Алатара и отправила в рот кусочек салата. Судя по глазам, мысли витали где-то в сиреневых далях.

Я последовал ее примеру, но даже не ощутил вкуса. Внутри разгоралась злость. Ненависть к брату и шлюхе-Риэре полыхнула, опалив нутро.

— Вина? — наполнив свой кубок почти до краев, спросил я.

— Да, пожалуйста, — драконица оживилась и, кажется, выплыла из своих тяжких дум.

— Крепкое Реольское лечит любые раны, — вспомнил я шутку балагура из таверны в трущобах, и пробормотал, — надеюсь.

Мы опрокинули кубки и переглянулись. Ответом на мою изогнутую бровь стал ее кивок. Похоже, не одного меня сегодняшний день не порадовал. Графин как-то быстро опустел, но расторопные слуги услужливо принесли другой, полный. К концу обеда мы прикончили и его.

— Пожалуй, прилягу, — пробормотала Алатара, поднявшись.

Да, немного переборщили. Реольское, и правда, крепкое. А вот раны болеть не перестали, наврал трактирщик! Я встал и, покачиваясь, направился следом за женой брата. Когда она распахнула дверь в супружескую спальню, мне не составило труда войти следом. Табу, говорите? Сегодня я распрощался с последним.

— Что ты?.. — прошептала драконица, когда моя грудь прижалась к ее спине.

— Не хочешь? — руки сжали такую тонкую талию.

— Н-не хочу!

— Врешь, — я поцеловал ее в шею. — Думала, не вижу, как ты на меня порой поглядываешь? Ведь фантазировала обо мне, признайся? Что ты представляла? Как я нагибаю тебя, задираю юбки и…

— Прекрати! — сиплым шепотом взмолилась она.

— Ты подсматривала недавно, помнишь, Алатара? Мне понравилось трахать ту дуреху, зная, что ты дрочишь за портьерой! Очень даже!

— Замолчи!

— А то что? — я развернул ее. — Твое лицо по цвету как головка члена! Это от стыда или от желания?

— Асатар!

— Скоро ты будешь кричать мое имя, кончая! — драконица пыталась отбиваться, но уж мне было не впервой. Многие сначала сопротивляются. Чем яростнее брыкаются, тем потом громче стонут. Мужчине нужно показать женщине свою силу, она от этого заведется не на шутку.

Я быстро оставил ее без платья, отступил на шаг, восхищенно присвистнул, окинув взглядом стройную точеную фигурку. Статуэточка, да и только! Грудь маловата, на мой вкус. Но крупные темно-красные соски так манят! Мое тело прижало жену брата к постели. Рука скользнула у нее между ног, и Алатара сдалась, с громким стоном притянув меня к себе. Думал, потребуется дольше уговаривать, но драконица жадно прильнула, помогая снять брюки, как оголодавшая по мужской ласке вдовушка, и сама направила мое орудие внутрь. Кажется, братец не очень-то старался в последнее время, когда услаждал супругу!

Мне было тесно в ней, такой узенькой, даже испугался, что могу причинить ей сильную боль, но она проигнорировала все мои попытки быть осторожнее — узкие бедра с атласной кожей настойчиво вовлекли меня в тот ритм, какого она хотела. И это неожиданно растревожило внутри какие-то незнакомые струнки. Впервые в жизни я не использовал женское тело для удовлетворения похоти, а отдавал драконице свое, стараясь для нее удовольствия. И это, как ни странно, делало мое собственное наслаждение таким непереносимо жгучим, каким оно не бывало никогда. Почувствовав ее судороги, я вгляделся в прекрасное лицо, потому что хотелось запомнить каждое мгновение, ускорил темп, стиснул зубы, чтобы притормозить свой оргазм, нырнул в его пучину лишь когда ощутил, что ее экстаз стихает. В душе бушевали неизведанные ранее чувства, хотелось прижать ее к себе, покрывать поцелуями раскрасневшиеся щеки, утонуть в раскрывшихся глазах, крепко обнять ее. Да я к своей первой женщине таких чувств не испытывал, о Богиня!

— Асатар, — прошептала девушка, посмотрев на меня. На губах играла улыбка. Чего угодно ожидал — стыда, раскаяния, упреков, слез, пощечин, но не того, что она притянет меня к себе и ласково поцелует.

Тело само устремилось к ней, наполнившись желанием. На этот раз мы не торопились, смакуя и медленно познавая друг друга. Хотя у меня было ощущение, что знаю каждый уголок совершенного тела Алатары, помню, как давний любовник, что и как ей нравится, заставляет трепетать и постанывать, изогнувшись в моих руках. Ошалев от таких чувств, я медленно наполнил ее собой и насладился стоном.

— Моя очередь, — промурлыкала она и, уложив меня на спину, уселась сверху. А кто возражает?

Потом мы просто лежали без чувств, ни о чем не думая — не осталось сил. Впервые я встретил женщину, которая смогла удовлетворить меня полностью. Встретил… Она все время была рядом. Как так получилось, что именно нареченная моего брата, правящего принца, подошла мне так идеально, как никто до нее? Теперь верю тем, над кем смеялся, когда они говорили «она создана для меня». О, Богиня, эта женщина на самом деле создана для меня! И я сотворен для нее! Оказывается, так на самом деле бывает.

— Что же мы наделали. — Без всякого выражения произнесла Алатара.

— Сам не ожидал. — С губ сорвался смешок. Пришлось покопаться в памяти, чтобы выудить из нее причину того, почему я позволил себе нарушить табу. Риэра в объятиях Алатара. Теперь эта картинка уже не отзывалась болью в груди, вызывая желание любой ценой причинить брату такое же страдание. Было попросту все равно.

Глава 18 Душа на кончиках пальцев

Атапи

Теперь никто не будил меня до рассвета. По старой привычке я просыпалась сама и лежала в темноте, слушая, как поднимаются мать с моей старшей сестрой, Кьярой, чьи комнаты были по обе стороны от моей, и мысленно представляя каждый шорох. Сначала полустон-полувыдох — потянулись и зевнули. Шелест откинутого одеяла. Стон пружин — встали. Два шлепка, один за другим — сунули ноги в тапки, что прищелкнули, как вставные челюсти, по линолеуму. Шлеп-шлеп-шлеп — в ванную, умыться и привести в порядок то, что ниже пояса, это обязанность каждой девушки — так учила нас мать. Натужное гудение труб, недовольное чихание крана, звуки льющейся воды.

Пока одна моется, вторая ставит на плиту старую кастрюлю, начинает варить кашу. Потом меняются. Негромкие скупые разговоры за завтраком. Скрябанье ложек по дну тарелок. Помывка за собой грязной посуды. Затем мать будит нашу младшую, чтобы отвести к Несси — Сестре, которая устроила детский сад на дому, это удобно, у нее своих погодков трое, а скоро, может, и четвертый явится — она такая толстая, что и не понять, брюхатая или нет. Несси учит малышей грамоте, как умеет, но я видела, как она пишет «малако», так что вряд ли от уроков будет толк. Увы, школы вблизи нет, так что у сестренки нет выбора.

Нас с Кьярой учила мать. Правда, после того, как мы овладели счетом и начали сносно писать, все уроки свелись к рассказам о Богине, изучению значений сотен символов, латыни и зазубриванию заклинаний. В итоге к совершеннолетию я могла бы вести на латыни светский разговор — только было не с кем, знала, что означает треугольник в квадрате — закрытая сила, понимала, как подчинить стихии — но над ними у меня власти не имелось. И неизвестно, появится ли — вполне возможно, что я окажусь пустышкой, как и старшая сестра.

На нее теперь легли все мои обязанности — и со скотиной, и по дому. Кьяра и так меня не любила с самого рождения — из-за родимого пятна-люмьера, особого положения — ведь мать истово верила, что именно я призову Богиню, а теперь и вовсе почти не разговаривала со мной. Если же ей приходилось все же обращаться ко мне, цедила сквозь зубы и не смотрела в глаза.

Раньше она работала в маленьком магазинчике, где торговали всем остальным, кроме продуктов. Похоже, ей нравился сын хозяина. А может и не особо нравился — он довольно страшненький, но выйти за него замуж Кьяре, похоже, хотелось. Ведь тогда она станет хозяйкой своего дома, который купят свекры — они по нашим меркам зажиточными считаются, родит детей и на правах невестки начнет командовать в магазине, когда родители мужа постареют. Но после моего Посвящения и успешного прохождения Испытания, мать приказала ей уйти из этой лавки. Место не пустовало и дня, там уже работала другая девушка, красотка, которая тоже, вероятно, лелеяла мечты о замужестве.

Вину за крах своих надежд угрюмая Кьяра возлагала на меня. Мне было стыдно, но мать не захотела ничего слышать, сказала, что будет так и точка. Чем я должна заниматься, она не уточнила. Велено было отдыхать, гулять, хорошо кушать, высыпаться, копить силы. Для чего? Мать не сказала. Я настаивала, пользуясь тем, что после Посвящения она посматривает на меня со смесью уважения, гордости и страха во взгляде, но продавить барьер между нами, детьми, и родительницей не удалось, как и прежде.

К чему она меня готовит? Неизвестно. В любом случае, мое согласие никому не требуется. Я словно инструмент, а не человек. Интересно, а что потом, когда будет выполнено то, для чего Атапи, по мнению матери, рождена? Снова стану обычной рабочей лошадкой, что вкалывает от рассвета до заката? А если не смогу сделать то, на что она и Сестры рассчитывают? Что тогда?

Дом опустел. Я, полная невеселых дум, встала. Проделала все утренние процедуры, шлепнула себе в тарелку каши и села за стол, ковыряясь в ней. Теперь нет необходимости плотно заправляться с утра, дел-то никаких не предвидится. Буду сидеть дома, разжирею, а Рафаэль толстых не любит. Он всегда говорит, что я тростиночка, стройненькая куколка, округлая только там, где надо.

Еще ему нравятся мои каштановые волосы, всегда их распускаю по плечам, когда сидим на лестнице перед домом вечерами. И глаза Рафаэль тоже называет красивыми, но они маленькие и темно-карие, чего уж в них хорошего. Но если я ему нравлюсь частями, значит, и вся в совокупности тоже.

Я нравлюсь Рафаэлю! Эта мысль заставила меня улыбнуться. В желудке все сладко сжалось. Скоро они уже должны вернуться с шахты. На несколько дней останутся дома. Осознание того, что Рафаэль все время будет рядом, заставила встать. Я глянула в окно — небо хмурилось. Надо снять белье. Кьяра его вчера на ночь глядя стирала, из последних сил, мне было очень стыдно, что ей, и так за день вымотанной, приходится простыни да наволочки в ванне вручную ворочать — наша машинка недавно сдохла, за новой чтобы съездить, надо сначала денег подкопить и целый день на это потратить — до большого города очень далеко.

Я вышла из дома, уже накрапывало. Поспешила к бельевым веревкам на задний двор. Ветер трепал белые полотнища, того и гляди унесет, оставит нас без смены постельного белья. Руки начали выполнять привычную работу, снимая прищепки и прицепляя их взамен к краю кофты. На ветродуе решила не рисковать, не складывать простыни, просто уложила их, как смогла, на плечо.

— Привет, красавица! — Агор выскочил из-за пододеяльника, как черт из табакерки.

— Не мешай, — огрызнулась я. — Не видишь, дождь начинается?

— Разве кааре страшен дождь? — он ухмыльнулся.

Мои руки замерли на очередной прищепке. Откуда этот гад вообще знает о каарах?! В нашем городке никто из чужих не в курсе! Даже Рафаэль ничего не знает! Как так вышло, что Агор вошел в узкий круг посвященных?

— Не ожидала? — он довольно кивнул. — Все равно! — нарочито безразлично фыркнула я и начала снимать простыню с веревки.

— Какая неприступная, ничем не удивишь! — парень вдруг резко схватил край полотнища и замотал в него, как мумию.

— Пусти! — заорала я, но выбраться из кокона не смогла.

— Все, теперь ты полностью в моей власти! — Агор стиснул меня своими ручищами.

— Да пошел ты! Отпусти!

— Попроси вежливо, крошка.

— Отпусти, урод!

— Не старайся, я знаю, что красавчик!

— Отпусти, а то матери все расскажу!

— И шуток не понимает, — он вздохнул, но дернул за край простыни, и кокон размотался.

— Придурок! — я быстро стянула последний пододеяльник и под хлынувшим ливнем побежала в дом.

До вечера я и носа не высовывала на улицу. А потом, как вознаграждение за последние ужасные дни, на улице раздалось надсадное покашливание моторчика того старого грузовичка, на котором ездят наши шахтеры. Только он тарахтит так, будто вот-вот издохнет. Наши вернулись с шахты! Я вскочила с дивана, на котором скучала несколько часов и с замиранием сердца прислушалась. Да! Это Рафаэль! Сердце застучало в горле, когда услышала его голос.

— Сестренка! — он подхватил меня, когда выбежала на улицу, и закружил. — Соскучилась?

— Конечно! — я расхохоталась. — Как поработали?

— Как всегда. — Он пожал плечами. Но мне-то была известна цена его немногословности. В шахте не просто тяжело, там еще и опасно — она может обвалиться в любой момент. — В этот раз такое случилось!

— О чем ты? — Парень приобнял меня за плечи, и мы направились в дом.

— Расскажу после ужина, — он улыбнулся. — Но это тайна, поняла?

— Это же еще столько ждать!

— Недолго. — Мы вошли на кухню, Рафаэль сел за стол, а я налила ему свежего сока. Это тоже был наш ритуал, как и посиделки после долгого дня на лестнице перед домом. — А у тебя как дела, сестренка?

Рот сам собой открылся, чтобы рассказать о Посвящении, и тут же закрылся. Нельзя. Мать запретила. Самому дорогому для меня человеку не могу и слова сказать! Я стыдливо отвела глаза.

— Опять Агор подкатывал? — он понял мое замешательство по-своему.

— Да ерунда! — махнуть рукой и изобразить безразличие было просто. Хотя на самом деле этот гад уже порядком надоел. С каждым днем становится все наглее и бесцеремоннее. Я его уже боюсь.

— Вот встречу эту скотину, поговорю. — На лице Рафаэля заходили желваки.

— Не надо! Агор как бешеный пес! Раф, он же тебя убьет!

— Сестренка, я хоть и худой, но жилистый, — парень обиженно посмотрел на меня. — Шахтеры хилыми не бывают!

Знаю. Но однажды видела, как кто-то из байкерской своры Агора улетел в канаву, так этот мерзавец спустился туда, поднял мотоцикл и на руках его вынес на дорогу. Целый мотоцикл! А ведь он сколько весит? Пару сотен килограмм, не меньше!

— Так что случилось-то в этот раз? — уж лучше вернуть разговор к предыдущей теме от греха подальше.

— Сказал же — после ужина. — Он подмигнул мне. — Признавайся, что наготовила на сегодня?

— Ужином занималась Кьяра.

— А ты чего? Прохлаждалась?

Как будто это от меня зависит!

— Так мать велела. — Я встала.

— Тогда нет вопросов, она хозяйка в доме, ей виднее. — Парень поймал мою руку. — Чего обиделась?

— Ничего.

— Будешь надувать щеки, как морская свинка, на рагу тебя пустим!

— Вот еще! — на него невозможно сердиться. — Иди мойся и переодевайся, пока на стол накрою.

— Слушаюсь, госпожа свинка! — Рафаэль направился в ванную.

— Будешь так называть, стукну!

— Буду! — он расхохотался и скрылся за дверью.

— Вот ведь!.. — улыбаясь, я начала ставить на стол тарелки.

За этим занятием меня и застала мать. Ругаться не начала, лишь поджала губы и тряхнула нервно головой.

— Иди в комнату.

Я послушно ушла с кухни в свою спальню. И что тут делать, спрашивается? Услышав, что Рафаэль вышел из ванной, уступив ее отцу, я вышла к нему. Он стоял напротив зеркала на стене и зачесывал волосы назад.

— Ты похож на мафиози.

— И многих ты знаешь?

— Только дона Корлеоне. Помнишь, мы кино в городе смотрели?

— Да? Когда это было?

— Давно. — Мое самое лучшее воспоминание! Нас послали закупить то, что не найти в нашем поселении. Вернее, послали Рафа, а я, тогда еще подросток, увязалась за ним хвостиком. Помню магазины, которые казались мне дворцами, кафе с вкуснейшим мороженым и пиццей, и чудо — кинотеатр! А еще попкорн — навсегда запомнила тот гадкий вкус, будто пенопласт жевала.

— Ужинать! — голос матери прервал воспоминания.

Показатель вкусноты ужина — пустые тарелки. В этот раз они остались наполовину полными, и Кьяра расстроилась. Ее взгляды летели в мою сторону, словно вулкан плевался горящими камнями, только успевай уворачиваться. А я все равно не могла прекратить улыбаться, даже радуясь тому, что ее варево не съедобнее песка, ведь это значит, что скоро все выйдут из-за стола, и мы с Рафаэлем отправимся на лестницу.

— Всем спокойной ночи, — отчим поднялся из-за стола.

— Кьяра, помой посуду. — Мать встала следом. Сестра скрипнула зубами.

Взрослые ушли в спальню, их ждали супружеские дела. А мы поспешили сбежать, что не слышать соответствующих звуков. Младшую покормили раньше, она уже спала. Только Кьяра осталась подслушивать — по иронии судьбы, «музыкальное сопровождение» того, чего жаждала, но никак не могла получить сама.

— Надеюсь, завтра опять будешь готовить ты, — прошептал Раф, когда мы вышли на улицу. — Твоей сестрице никогда не быть женой, если только вдовой, все мужья от такой готовки окочурятся! — Тихо, она услышит! — я посмотрела в небо, полное звезд.

— Красота какая! — парень тоже поднял голову вверх.

Мы сели на ступеньки.

— Ну, расскажешь, что у вас там произошло? — стараясь не выдавать, что сгораю от любопытства, спросила я.

— Мы встретили ангела! — выпалил парень и замер, наблюдая за моей реакцией.

— Как это? Как в Библии нарисованы? С Крыльями?

— Нееееет, — на губах засветилась такая нежная улыбка, какой я никогда не видела у него. — Это была девушка!

Здрасьте! Только не хватало!

— Мы ее в пустыне нагнали.

— Что она там делала?

— Такая красивая, ты бы видела! — словно не услышав мой вопрос, восторженно продолжал он. — Блондинка, глаза небесные, она словно светилась вся!

— И как ты понял, что она ангел, раз крыльев не было? — попыталась съехидничать я, и в наказание получила:

— Понял, когда она меня поцеловала!

Попадись мне эта баба, что по пустыням шатается в одиночестве и чужих мужиков целует!

— Атапи, никогда такого не чувствовал! — парень заливался, не остановить. — Такие губы у нее были! А когда прижалась ко мне, непередаваемые ощущения! Потом…

— Раф! — не выдержала я, встав.

— Что?

— Спать пора, засыпаю на ходу, вот что!

— Тебе просто неинтересно! — он обиженно поджал губы и ушел в дом.

А я осталась в темноте одна, в свете тусклой лампочки над дверью глядя на то, как с кончиков моих пальцев падают черные капельки. Что это? И как больно! Память подсунула картинку с посвящения — только тогда с рук тек золотистый свет и было очень приятно. Почему так? Шорох в кустах отвлек меня от размышлений. Мягко, даже грациозно ступая, из них вышел огромный черный пес. С алыми глазами.

Глава 19 Падшие

Риэра

Поверхность зеркала была темной и матовой. Я стояла напротив него и сначала даже не поняла, что не так. Лишь когда оно дрогнуло и внутри начала проявляться какая-то картинка, осознала — моего отражения нет! А потом мысли разлетелись в разные стороны, как стайка перепуганных пичуг — из тьмы внутри отделилась человеческая фигура. На меня в упор глянул… Деметрий!

— Здравствуй, Касикандриэра.

Уже забытое имя резануло слух. Касик — родовая приставка правящей династии, анд — первенец, остальное — имя. Неужели меня когда-то именовали так, полным титулом? Словно в другой жизни было!

— Теперь я просто Риэра.

— Всерьез думаешь, что можно перестать быть принцессой? — мужчина усмехнулся. — Ты навсегда ею останешься, и сама это знаешь. Так же, как всегда будешь моей невестой. Вернее, до тех пор, пока я не найду тебя. Тогда ты станешь моей женой, Касикандриэра.

— Этого никогда не случится! — злость скрутила меня, даже челюсти свело — будто съела жуткую кислятину.

— Я Покоритель миров, не забыла? — его глаза тоже полыхнули гневом. — И тебя покорю, не сомневайся. Где бы ты ни была, найду! И ты выйдешь за меня!

— Ни за что!

— Ты дала слово!

— Богиня позволила мне отречься от клятвы!

— А я не позволял! — прорычал он, сделав шаг вперед. Я отступила назад. — Мне плевать на твою Богиню, придет и ее черед! Найду всех, кто тебе помогал! И Гаяна, и Лию твою! Все заплатят! Дорого заплатят!

— Вот поэтому любовь к тебе, что только начала расти в моем сердце, умерла. — Прошептали губы. — Ты задушил ее своей ненавистью. Я могла полюбить в тебе того нормального мужчину, измученного жизнью, который тянулся к добру. Но монстр внутри тебя оказался сильнее. Ты сам все разрушил.

— Ты допускаешь, что у нас могло получиться? — он склонил голову набок.

— Если бы ты дал Свету шанс, возможно. Но сейчас уже поздно, если…

— Не поздно! — перебил Деметрий. — Что ты хочешь? Только скажи! Я приложу все усилия, мне…

— Нет! — пришла моя очередь перебить. — Поздно! Я никогда не смогу забыть факелы из моих родных на той площади!

— Сможешь! Есть технологии, воспоминания можно стереть!

— Вот видишь, так и было бы, если бы мы снова встретились — ты стер бы меня. Использовал свои технологии, сделал из принцессы послушную куклу, чтобы отдавалась бы тебе, улыбалась и не задавала ненужных вопросов!

— Я скучаю по тебе, Риэра, — тихо сказал он, прильнув к той прозрачной преграде, что была между нами. На заднем фоне что-то блеснуло. — Действительно скучаю, сильно.

— А я уже и думать о тебе забыла! — не без удовольствия выплюнули губы. Что там такое, позади него? Шаг вперед. Деметрий улыбнулся. Но меня не это интересовало. Глаза заболели от напряжения.

Богиня, это же та самая лаборатория на «Резолюте»! Я отшатнулась.

— Засекли? — резко бросил мужчина, оглянувшись через плечо.

— Почти, Повелитель. — Раздался из темноты голос Андриана.

— Мерзавец! — дрожащие ноги понесли меня прочь.

— Пси-связь нестабильна!

— Лови сигнал!

— Не знаю, как, но она сопротивляется!

— Идут сильные помехи!

— Риэра, подожди! — Деметрий жадно вгляделся в мое лицо. — Это лишь сон, не бойся. Поговори со мной еще, умоляю!

— Да пошел ты! — по зеркалу зазмеились трещины.

— Упрямая! — прорычал мужчина. И, словно от этого вопля, не выдержав волны его злости, стена между нами рассыпалась. Множество мелких осколков поползли ко мне, сверкая острыми гранями.

— Держите пси-волну! — раздалось за спиной Деметрия. — Еще чуть-чуть! — он шагнул ко мне. Лоб сжало, будто огненным обручем.

— Ты моя, навсегда! — промурлыкал бывший жених, жадно облизнувшись.

— Ри! — взорвал пространство вокруг детский крик. — Ри!!!

— Прочь из моей головы! — крикнула я, и тот же миг оступилась и полетела в черную пустоту.

— Ри, очнись, Ри!

Да зачем же так трясти! Я с трудом разлепила веки. Заплаканное лицо Сара. Какие у него милые ушки! Немного на тушканчика похож.

— Ри! — он всхлипнул и прижался ко мне.

— Что, малыш? — я крепко обняла его и погладила белые вихры.

— Ты кричала во сне!

— Это был лишь сон, Сар, успокойся.

— Правда?

Нет, малыш, неправда. Деметрий использовал свои «технологии», чтобы отыскать сбежавшую невесту, однако у него не получилось, слава Богине! Но увы, не могу тебе все это рассказать.

— Правда. Кошмар пришел и ушел. Спасибо, что разбудил. — Я погладила дрожащего всем телом Сара. — Все, успокойся. Хочешь, отдам тебе мою булочку за завтраком?

— Всю или половинку? — он шмыгнул носом и отстранился.

— Уже торгуешься, негодник? Ладно, забирай всю.

— Ты самая-самая лучшая! — мальчик просиял, соскочил с кровати и вприпрыжку отправился к буфету, где стояла тарелка с его любимым лакомством.

Оставалось лишь усмехнуться, проводив его взглядом. Как жаль, что я уже не в том возрасте, когда вкусняшка может решить все проблемы. Да и не была Касикандриэра такой, никогда. Она уже родилась взрослой. Как же болит голова! Но пора вставать. Едва ноги коснулись пола, вернулись воспоминания об Алатаре. Вот не было печали! Я помрачнела, но натолкнулась на обеспокоенный взгляд Сара, который уминал за обе щеки последнюю булочку, и через силу нацепила улыбку.

— Наелся?

— Ага, — он вылизал тарелку, подчищая подтеки глазури, и смачно рыгнул.

— А умываться кто будет, поросенок?

— Зачем, я чистый!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ну да, куски грязи на пол не шлепаются, и то хорошо, верно?

— А то!

— Марш умываться! — я ткнула пальцем в тазик с водой, что стоял на столе. — И чтобы кожа после скрипела! Учти, проверю.

— И зачем это делать кажинный день! — пробурчал малыш, уныло протопав к «умывальнику». — Не понимаю!

— Каждый день. — Во мне проснулись остатки принцессы.

— Без разницы! — Сар побултыхался в тазике, всем своим видом показывая, как обижен и расстроен, и подошел ко мне. — Ну, будешь проверять? На эту, скрипучесть?

— Не буду, — я устало вздохнула и взъерошила его волосы. День еще не начался, а ощущение, будто неделю не спала. — Беги, играй. — А теперь закрываем дверь изнутри на крючок, наполняем таз свежей водой из кувшина и приводим в порядок себя.

Я приступила к женской гигиене и сморщилась — прикасаться кое-где было больно. Щеки вспыхнули от стыда. Как могла позволить Алатару вчера сотворить со мной такое?! Ведь даже толком ничего к нему особого не чувствовала! Словно и не я это была! Он сказал «Ты хочешь меня», и внутри и в самом деле запылало желание. Сказал «Тебе нравится то, что с тобой делаю», и во мне растеклось удовольствие. О, Богиня, что это было? Прямо на берегу, кто угодно мог нас видеть! И самое ужасное, он ведь женат!

Вроде и винить некого, сама ему все разрешила, а ощущение такое мерзкое, словно он меня изнасиловал. Я смахнула злые слезы со щек. Хватит раскисать. Сегодня много работы. Боль перетерплю, все пройдет. Но больше Алатар ко мне не прикоснется! Кивнув самой себе, я вышла из домика и тут же налетела на Аматара. Злость моментально вернулась.

— Что ты здесь делаешь?

— И тебе здравствуй, Риэра. — Дракон широко улыбнулся. А ведь у него улыбка в точности такая же, как у брата, правящего принца, куда глядели мои глаза раньше?!

— Скорее, прощай.

— Что не так?

— Давай скажу один раз, но как есть. — Было сложно не сорваться на крик. — Слушай внимательно, Аматар. Ты мне не интересен. Не ходи за мной хвостом. Больше никогда не хочу тебя видеть. Все понятно?

— Предельно. — Он скривился. — Прости, более не побеспокою. — Дракон отвесил поклон, резко развернулся и ушел, не оглядываясь.

Скатертью дорожка. Ни одного из вашего проклятого рода видеть не желаю! Алатар навсегда отбил охоту знаться с драконьим племенем!

— Повздорили? — спросила Цета, подойдя ко мне.

— Нет, просто объяснила, что ему тут не рады.

— Риэра, Аматар хороший парень. — Женщина укоризненно глянула на меня. — Честный, добрый, ранимый. И у него к тебе чувства.

— Они не взаимные.

— Что ж, тебе жить. — Она пожала плечами. — Ты бледная. Хорошо себя чувствуешь?

— Плохо спала просто, пройдет. — Я отвела глаза, было неприятно врать Цете, она мне практически как мать уже стала. Но от дальнейших расспросов меня спас дикий вопль, заставивший подпрыгнуть всех во дворе.

— Кооооооонеееееец гряяяядееет!

— Опять! — настоятельница закатила глаза и поспешила на шум. Я пошла следом.

— Скооооорооооо! — новый крик сотряс и стены, и землю. — Мииииир сгиииинеееет!

А вот и источник шума. Я с недоверием уставилась на щуплую старушку с грязными седыми космами до земли. Неужели эта щуплая бабулька, что едва стоит, опираясь на посох, способна так орать? И в тот же момент она раскрыла беззубый рот:

— Приииишлооооо вреееемяяяяя пооооослееееднееегоооо яяяяяйцаааааа!

Богиня, у меня даже уши заболели! Этот вопль, должно быть, слышали и на окраине империи! А может, и в соседних мирах!

— Не бойся, Риэра, она просто не в себе. — Пояснила Цета. — Это бывшая кахара. Она давненько уже тронулась умом. Успокойся, — настоятельница накинула на плечи старушки свою шаль. — Все хорошо, сейчас отведем тебя в твою комнату. А потом… — женщина осеклась.

Я проследила за ее взглядом и увидела огромную черную тень, что неслась по земле с безумной скоростью.

— Богиня!!! — потрясенно ахнула Цета, посмотрев вверх, где что-то огромное закрыло солнце.

Мои глаза не сразу разглядели, что это, настолько он был большим — черный дракон, что летел на небольшой высоте, широко раскинув крылья. Когда эта туша пронеслась над нами, в воздух взметнулась пыль, а волосы разметались на ветру.

— Император Валах вернулся! — довольно захихикала безумная бабка. — Вернулся, вернулся, вернулся!

— Эффектно было, — хмыкнула я.

— Он хотел, чтобы мы его видели, — прошептала Цета.

— Зачем?

— Чтобы все знали, что он вернулся.

— Говорила же — подмена яйца погубит всех! — бывшая кахара цепко ухватила меня за руку. — Весь мир падет! Пришло время последнего яйца! — зашептала она, заглядывая безумными глазами в мое лицо. — Когда огромная птица упадет с небес, отвергнутый отцом утопит всех нас в крови!

Слова безумной старухи все еще звучали у меня в ушах, когда я, уложив Сара спать, подошла к окну. Весь день мечтала о сне, и вот надо же, как только настало время отдыха, открылось второе дыхание. Сна ни в одном глазу, как говорила моя няня. А какая благодать на улице! По темно-сиреневому небу плывет темная луна. Воздух пахнет цветами. Ветер вплетается в волосы и гладит лицо прохладными потоками, отгоняя прочь дневную жару. Сквозь легкие темно-синие облака подмигивают белые и желтые льдинки звезд. А это что?

Я ахнула, увидев яркую вспышку. За первой последовала еще одна. Потом еще, и еще, и еще! Что это? Звезды не усидели на небосклоне? Но на метеориты не похоже! И движутся по прямой из воздушной выси прямо к земле, словно из неба текут огненные слезы! Замерев, я смотрела на прочерченные ими яркие дорожки. Что-то гулко вздрогнуло, пол зашатался под ногами. Еще и землетрясение?! Треск разрезал ночную тишину. Уши снова заложило. Некстати вспомнились слова полоумной кахары «Конец грядет! Мир сгинет! Отвергнутый отцом утопит всех нас в крови!»

Я вышла в ночь, словно кто-то позвал. Казалось, что это сон. Голова совершенно пустая. Просто идти вперед. Не знаю, сколько шагала в густой серебристой полутьме. Остановилась на краю разлома в земле, едва не улетев в яростно булькающую на дне лаву. Но даже это не показалось странным. Я отчетливо понимала, что должна быть здесь, именно сейчас.

Вспышка прямо над головой не напугала. Глаза просто проследили за очередной огненной дорожкой, что с гудением была прочерчена сверху вниз чем-то рухнувшим с небес. Оно пронеслось так близко от меня, что почувствовала жар, ударивший в лицо. Крик заставил вздрогнуть. Громкий и полный боли, он заледенил ужасом душу. Ощущение такое, словно с кого-то живьем кожу сдирают!

Я подошла ближе к краю, заглянула в разлом и ахнула. А ведь все так и было — кто-то полз по отвесной стене, неизвестно за что цепляясь, а щупальца лавы лизали его пятки, обхватывали тугими кольцами лодыжки, тянули в клокочущее море огня на дне, что надувалось пузырями, которые взрывались, во все стороны раскидывая прожигающие все насквозь капли.

Это был мужчина. Со светлыми волосами, настолько длинными, что их кончики тонули в лаве, свисая ниже его обожженных пяток. Как он там оказался? Я вздрогнула всем телом, тут же получив наглядный ответ — мимо с воплем пролетел еще один человек. Человек ли? Крик резко оборвался, когда он угодил в лаву, которая, казалось, с удовольствием приняла его в себя. Следом в ее объятия упал еще один.

Они сыпались с небес, словно камешки. Кто-то ударялся о край разлома и уже мертвым скатывался в пекло. Другие падали далеко от трещины в земле, что зигзагом убегала вдаль, насколько я могла видеть. Сколько же их? И что вообще происходит? Вопрос вяло вспыхнул в мозгу, но разум будто и внимания не обратил на него. Все мое внимание было обращено на длинноволосого, что упрямо полз вверх.

Весь израненный, уже охрипший от крика, мужчина скорее сипел, когда лава, словно живая, играла с ним, облизывая пятки и поглаживая ноги огненными языками. Не представляю, какую боль бедняга испытывал. Наконец, он оказался достаточно близко, чтобы я смогла помочь, протянув ему руку.

Прозрачные голубые глаза утонули в моих, ослепив своим сиянием. Некоторое время он просто смотрел на меня, застыв. А потом зашипел от боли, когда лавовый кнут хлестнул его по спине, оставляя ужасающий ожог. Другое огненное щупальце обвило ногу и медленно, словно нарочно мучая, поползло вверх. Мужчина шумно втянул воздух и крепко сжал мою ладонь.

В тот же миг лава резко дернула его на себя, и мы оба едва не полетели вниз. Не знаю, каким чудом удержалась наверху, да еще сумела не отпустить голубоглазого. Моя рука зашарила вокруг и наткнулась на какой-то корень. Я подтянулась на нем, а тут и незнакомец, уцепившись пальцами в выступ, полез наверх. Он снова сжал мою ладонь. Теперь было нетрудно вытащить его.

Тяжело дыша, весь израненный, мужчина со вздохом облегчения упал животом на траву. Он был полностью обнажен, но это почему-то меня нисколько не смущало. Его ступни с сожженной лавой черно-красной плотью выглядели так ужасно, что не получалось отвести взгляд. Надо позвать кого-то на помощь, чтобы помогли дотащить его до госпиталя кахар.

Едва эта мысль проскользнула в голове, незнакомец начал подниматься. Уперся на руки и встал на колени. Рывком поставил одну ногу на траву, замычал, закачался от боли, стиснув зубы и прикрыв глаза, но тут же рывком поднял тело в стоячее положение. Постоял, усмиряя дрожь. Собрал волосы в хвост и завязал их в несколько узлов, чтобы они свисали только до ягодиц.

— Идем. — Его голос был ровным и спокойным.

Я тоже встала, недоумевая, как он справляется с такой болью. Любой, даже самый сильный мужчина уже давно кричал бы в голос или и вовсе отключился от шока.

— Но… как же остальные? — я вгляделась в серебристую темноту.

— Идем. — Тоном, не терпящим возражений, произнес незнакомец, взяв меня за руку и зашагав прочь от разлома.

Он глядел только вперед, но я видела все остальное. Мы шли словно по полю боя, между покореженных падением с огромной высоты тел, которые превратились в куски мяса с вывороченными наружу суставами, проткнутой обломками костей кожей, свисающими нитями сухожилий, раздробленными черепами. Все это казалось мутным кошмаром, что заставляет метаться во сне, покрываясь липким потом, скидывать одеяло и скрежетать зубами.

Я задержала дыхание, начав переступать через одно из покалеченных тел, лежавшее в луже крови, но оно внезапно зашевелилось. Стон, больше похожий на мычание, вырвался наружу из раздробленной головы. Я отпрыгнула в сторону, вскрикнув. Голубоглазый обернулся.

— Им… больно, — сама не поняла, почему начала оправдываться.

— Идем, — повторил он, вновь схватив мою руку.

— Нет! — я вырвалась. — Надо помочь!

Поломанная челюсть бедняги у моих ног сдвинулась вперед, что-то булькнуло, наружу изо рта полилась густая кровь и шипение.

— По…мо…гиииии! — проревел он и обмяк. В наполовину развороченном черепе начал вращаться единственный уцелевший глаз. Та мука, что плавила его изнутри, заставила меня потянуться к нему. Но незнакомец заслонил его собой, не дав подойти.

— Им не требуется твоя помощь.

— Сжа…ль…ся-аааа, — утробным стоном взмолился бедняга. Пальцы почти оторванной от тела руки начали царапать лодыжку голубоглазого. Я ахнула, осознав — это чуть живое существо не ко мне взывало из последних сил, а к длинноволосому незнакомцу! — Смотри, — равнодушно дернув ногой и сбросив его руку с ноги, мужчина кивнул на что-то за моей спиной.

Я обернулась и обомлела. Лава вылезала из разлома, как сдуревшее тесто из кадушки. Ее ярко-оранжевые щупальца ползли по траве. Натолкнувшись на одно из покореженных тел, они жадно оплетали его мертвой хваткой и утаскивали в разлом, чтобы утопить в пекле. Все, кто мог хоть как-то двигаться, изо всех сил ползли прочь, подвывая от ужаса, что плескался в выпученных глазах.

— Сильные выживут. — Так же спокойно пояснил незнакомец. — остальных заберет геенна огненная.

— Кто вы такие?! — потрясенно прошептала я, посмотрев на него.

— Падшие. — Прозвучало в ответ.

— Госпиталь там, — я указала на длинное здание на холме, что молочно белело в темноте, — там помогут.

— Нет. — Ответил голубоглазый, и, как ни странно, отказ меня не удивил. Пожав плечами, я открыла ему дверь своего дома, словно это подразумевалось.

Сар безмятежно спал. Он и конец света продрыхнет, скажет — экие мелочи, не из-за чего спозаранку вскакивать. Незнакомец даже не посмотрел в его сторону и сел на стул. Ко мне постоянно приходят больные на перевязки, говорят, что мои руки лечат, поэтому кофр со всем необходимым — мазями, настойками, вонючими притирками, инструментами и полотном всегда под рукой. На самом деле все просто — в отличие от суровых кахар в госпитале, у меня всегда наготове шутка, история, улыбка, чтобы подбодрить и отвлечь человека от мыслей о боли — ведь она не так страшна, как ее ожидание. У них мозг занят, а мои руки потихоньку дело делают. А потом не успели оглянуться, а уже и готово.

— Будет очень больно, — предупредила я, сев на пол у его ног. Как отвлечь Падшего? Никаких мыслей на этот счет не имелось.

— Боль — единственное, на что годится это тело. — Он скривился.

— Так кто вы, откуда? — я начала обрабатывать раны, и язык принялся привычно молоть сам по себе. — Кто такие Падшие, может, расскажешь?

— Тебе не понять.

И вновь, как ни странно, мне даже в голову не пришло обидеться — будто понимала, что оскорбить он не хотел.

— Мы — первые творения Отца. — Тихо продолжил голубоглазый, глядя в окно. — Нас называют Ангелами. — Он помрачнел. — Называли. Теперь будут именовать Падшими, или демонами.

— Так это было наказание? — я принялась обрабатывать рану на второй ноге. Кстати, ожоги уже намного лучше выглядели, потрясающая регенерация! — И за что? Чем вы так провинились?

— Я ослушался Его.

— Почему?

— К чему эти расспросы? — голубые глаза пытливо заглянули в мое лицо.

— Прости, не хотела обидеть. — Мои руки закончили бинтовать. — Теперь нужно обработать… — Я не договорила, вздрогнув из-за того, что пол снова зашатался, а вдалеке пронесся ровный гул. — Неужели опять?

— Нет, это закрылся разлом. — Мне показалось, он облегченно выдохнул. — Геенна получила свое. — Тихо пробормотал мужчина.

Я молча закончила обрабатывать раны, уложила его на мою постель и прикрыла одеялом. Сама посплю на одной кровати с Саром. Он, конечно, своими острыми коленками мне синяков наставит, но все заживет — как и раны незнакомца. По крайней мере, телесные вылечим. А вот что делать с душевными? Но об этом будем думать завтра. Сейчас глаза на ходу закрываются. Спать!

— Меня зовут Риэра, — спохватилась я.

— Люцифер, — прозвучало в ответ.

— Отец!

Я подскочила от громкого крика, полного непереносимой боли. Люцифер метался по кровати. Из груди мужчины рвались рыдания.

— Отец! — вновь взмолился он к кому-то неведомому.

И столько было в этом вопле всего — и раскаяния, и злости, и беспомощности, и любви, и упования на прощение, и ненависти, что я замерла, стоя у постели и глядя на него.

— Отец! — новый крик вывел меня из ступора. Присев на край кровати, я потрогала его лоб и облегченно выдохнула — не горячка, слава Богине! Просто дурной сон. У каждого свои страхи и беды, которые настигают, когда более всего уязвим — ночью, во сне.

— Ш-ш-ш, все хорошо, — я прижала его, подскочившего, дрожащего, к себе. Все наладится.

— Наладится. — Эхом повторил Люцифер. Голос был хриплым, он закашлялся.

— Сейчас принесу воды. — Я вышла из комнаты, а когда вернулась с полной кружкой, мужчина стоял у окна и яростно кромсал ножом свои прекрасные волосы. Длинные шелковые пряди одна за другой падали к его ногам. Ужасные шрамы на лопатках кровоточили из-за резких движений, покрывая его спину красными дорожками.

— Это лучше делать ножницами, — я достала их из шкафчика и подошла к нему. — Помочь?

— Да. — Он сел на стул, взяв у меня чашку и опустошив ее в два глотка.

— Очень красивые, — из моей груди вырвался вздох сожаления, — даже у женщин таких не видела. Не жалко?

— Нет. — На лице мужчины заходили желваки. — Из-за них все и началось!

— О чем ты?

— Красота ведет к гордыне.

— Это зависит от человека. — Я провела руками по искромсанным волосам. Люцифер вздрогнул, посмотрел в мое лицо и прорычал:

— Режь!

Глава 2 °Cемейные тайны

Алатара

Это Реольское виновато! Оно ударило в голову! Это все вино!

Так я уговаривала себя, расхаживая взад-вперед по спальне. Когда взгляд падал на постель, ноги начинали дрожать. Как же мне было хорошо, о Богиня! Никогда не чувствовала такого с Алатаром, а ведь была уверена, что у нас отличный секс! Но с Асатаром…

Что теперь делать? Он не дает мне прохода! Каждую секунду приходится опасаться, что младший брат мужа выскочит из-за угла и утащит то в темную комнату, то в кусты, то в погреб — ему все равно, где! Сопротивляться не получается, внутри все вспыхивает мгновенно, кровь вскипает, разум отключается, все мысли только о том огне, что бушует ниже пояса. Дракон может делать со мной все, что хочет, и это так сладко!

Я прокусила губу, вспомнив о горячих запретных ласках, и выбежала из комнаты. Служанки устремились за мной. Они все видели и понимали. Сколько пройдет времени, прежде чем об измене донесут Алатару? Что он будет делать, засомневавшись в моей верности?

Сейчас, правда, принц и внимания на супругу не обращает, ходит мрачный. Мне бы разговорить его, обласкать, помочь. Ведь так положено жене. Но не могу себя заставить, не получается, и все! Теперь он вызывает у меня только раздражение — и своим унылым видом, и тем, что постоянно вертится в постели, и громкими протяжными выдохами время от времени. С удовольствием спала бы в других покоях, но это разрешено только когда драконица на сносях — тогда нам вообще можно абсолютно все.

— Прочь! — рявкнула я на хихикающих служанок, что хвостиком вились за мной по коридору. Потупившись, они разбежались. И я тут же об этом пожалела, ведь едва осталась в одиночестве, как сильные руки обхватили талию и утащили за тяжелую портьеру.

— Соскучился безумно! — проурчал Асатар, сжимая меня так, что косточки хрустели.

— Отпусти! Нельзя! Да отстань же уже! — но чем сильнее отталкивала его, тем жарче разгоралось мое желание.

— Не хочешь? — он заглянул в мои глаза и расплылся в ухмылке. — Хочешь! Так же, как и я!

Не слушая возражений, он впился поцелуем в мои губы, что еще болели с прежнего раза, но эта боль лишь сильнее распалила меня. Застонав, я снова сдалась, прильнула к нему как можно теснее и сама начала задирать юбки вверх. Он опустился на колени, нырнул под них, и мне пришлось прикусить ладонь, когда Асатар пустил в ход драконий раздвоенный язычок, чтобы не кричать от удовольствия на весь дворец.

Наслаждение накатывало волнами снова и снова, на ногах мое тело удерживали лишь руки любовника. Когда он поднялся, я развернулась к нему спиной и, поняв без слов, он взял меня сзади, прижав к стене. Из груди вырвалось рычание, тело полыхнуло новой вспышкой наслаждения. О, Богиня, пусть это не заканчивается, хочу гореть в этом огне вечно!

— С ума сводишь, — выдохнул Асатар мне на ухо, остановившись. — Люблю тебя, Алатара.

Я замерла, услышав эти слова. Он вечно хвалился тем, что ни одна женщина не слышала от него признаний в любви, никогда! Наш развратник обожал секс и не верил в чувства. А сейчас…

— Отпусти. — Мне удалось разжать его руки. Я отошла к окну и ахнула. — Богиня!!!

— Что? — Асатар встал сзади, вновь обхватив талию, и тоже громко вскрикнул. — Ты это видишь? — он ткнул пальцем в центр лужайки. Вернее, в огромного черного дракона на ней.

— Да. — Прошептали губы. — Император Валах вернулся!!!

Асатар

Если это та самая любовь, о которой все вокруг талдычат, то какие же они вруны, однако! Какие там цветочки, прогулки под луной, стишки возвышенные, очумели все, что ли? Любовь — это когда хочешь только ее! Все время! Думаешь только о ней! Это когда вообще не соображаешь, жаждешь одного — снова оказаться внутри, услышать стоны, почувствовать, как податливо прогибается ее тело, как дрожь бежит по нему, как она прижимает тебя к себе! Когда орудие стоит сутками! Вот что такое любовь, а не финтифлюшки с держанием за ручки, идиоты!

Алатара забрала не только мой мозг, сердце и член, она поселилась внутри, заняла все пространство, моя Хозяйка и Госпожа, моя Пленница и Рабыня. Я упивался властью над ней, меня сводили с ума стоны, когда мои губы скользили по ее шее. Нутро омывала горячая волна счастья, когда тонкие длинные пальчики вцеплялись в камзол, притягивая меня как можно ближе. Дурел от наслаждения, когда драконица отбивалась, шепча о запретах, а сама тем временем стаскивала уже с меня одежду и задирала свои юбки. Моя драконица!

Она пыталась прятаться от меня, жалась к Алатару, а тот и вовсе не обращал на нее внимания, не выходила из комнаты — как будто хоть что-то могло остановить меня! Да если надо, ночью по карнизу в их с братцем спальню проберусь и трахну ее прямо под боком у спящего рядом Алатара!

Сегодня она тоже сидела в спальне, но потом вышла быстрым шагом, словно пыталась от чего-то убежать. А я знал, от чего — от собственных чувств, от полыхающего тела, от горящей в тоске и жажде души. Но, говорят, от себя не спрятаться, не скрыться, так ведь?

Мне пришлось подождать совсем немного, пока она прогнала служанок. Затем затащил мою драконицу за портьеру, поцеловал, упал на колени и насладился ее вкусом в том месте, что уже полыхало, зазывало в себя, истекая соленым соком, как спелый фрукт. Она развернулась спиной, когда я поднялся, и это не выглядело пошло, это было нежно и безумно завело.

— Люблю тебя, Алатара, — эти слова сами выскочили изо рта, когда мы остановились. Я замер, ожидая ее реакции — ведь не нарочно сказал чистую, чистейшую даже правду.

— Отпусти! — драконица разжала мои руки, отошла к окну и ахнула. Когда подошел к ней, не удержался от крика.

— Ты тоже это видишь? — я ткнул пальцем в черного дракона впечатляющих размеров.

— Да, — прошептала Алатара, — Император Валах вернулся!!!Я поспешно отпустил ее и отошел на шаг. Если отец узнает о том, что мы делали, то попросту перекусит наши хребты! Не могу так рисковать любимой!

— Что, все? — она криво усмехнулась. — Папочка вернулся, любовь прошла?

— Это не шутки! — вспыхнул я. Было обидно, что она так подумала обо мне. Впрочем, уж лучше так, пусть ненавидит и презирает, главное — ее безопасность. — Лучше скажи, где Алатар?

— Почем мне знать? — огрызнулась она, грызя ноготь и глядя на то, как рядом с отцом приземляется Императрица Шаина, белая драконица. — Его уже столько времени неизвестно где носит! Домой только спать заявляется!

— Ясно. — Я помрачнел. Аматар вторую ночь во дворце не ночует — в кои-то веки наш тихоня загулял, а это значит, что честь встречать родителей досталась мне. С удовольствием бы сбагрил это мероприятие кому-нибудь, но кандидатов нет.

— Добро пожаловать! — я расплылся в фальшивой улыбке, подойдя к отцу с матерью, которые уже приняли привычный облик и переоделись за ширмами, что выставили шустрые слуги. — Что привело вас к нам?

— Это мой дворец, приглашение не требуется, — Валах окатил меня презрительным взглядом.

Что ж, не привыкать, никогда доброго слова не слышал от тех, кто произвел меня на свет. Младших любят сильнее всех и балуют? Серьезно в это верите? Тогда побудьте мной, поживите в шкуре мальчишки, который никак не может догадаться, в чем провинился перед родителями, которые холодны, как вино из глубокого погреба, после которого побаливает горло!

— Императорские покои в порядке? — вместо приветствия осведомилась мать. Видимо, я больше похож на мажордома, нежели на сына.

— Всенепременно, матушка! У меня все отлично, спасибо, что спросили!

— Тон смени, сопляк! — на весь сад гаркнул отец и, взяв супругу за руку, направился к дворцу. Чем ближе они подходили, тем ниже склоняли головы придворные. Я усмехнулся, гадая, попадают ли они наземь, когда императорская чета поравняется с ними, или уткнутся носами себе между ног. А на самом деле, не смешно. Почему мне повезло оказаться крайним? Алатар правящий принц, это должен быть его геморрой, а не мой!

Алатара

— Добро пожаловать! — я широко улыбнулась, когда свекровь вошла в гостиную, где все уже было готово к чаепитию.

Так полагалось по церемониалу. Правда, до сегодняшнего дня он никому ни разу не пригодился — отошедшие от дел Императоры, оставившие вместо себя правящих принцев, никогда еще обратно не возвращались. О такой возможности Правила упоминали, но предполагалось, что подобное экстра неординарное событие произойдет только в случае столь же серьезных происшествий. Например, войны с Владыками воды. Или падении небесного камня размером со столицу. Тотального голода. Все, фантазия иссякла.

— Прекрасно выглядите, — отметила я, оглядев коротко подстриженные белые волосы Шаины. Дерзко, но ей идет. Императрица имеет право выглядеть, как пожелает, это мои наряд и прическа обязаны соответствовать сотне мелких правил начиная от цвета, заканчивая количеством нашитых на корсаж украшений.

— Спасибо, дорогая. — Женщина грациозно села в пышное кресло во главе стола. Я заняла более скромный стул.

— А Император к нам не присоединится? — мои брови поползли вверх, когда свекровь кивнула слугам, велев разливать чай — начинать без Валаха было непозволительно.

— Он сразу занялся бумагами.

Ясно. Я заерзала. То есть свекор сейчас наводит свои порядки в кабинете моего мужа, которого неизвестно где носит! Замечательно!

— Прошу простить, Алатара отвлекли срочные дела. — Мне удалось размешать сахар в чае, не стуча ложечкой о бока изысканной чашки. Так положено принцессе, жене правящего принца. А еще ей положено не спать с братьями супруга.

— Ничего страшного. — Шаина отпила глоток ароматного напитка — так изящно, что мне оставалось только позавидовать.

Мы молчали. Протокол запрещает спрашивать, почему они вдруг нагрянули без предупреждения. А больше нам особо нечего было обсуждать.

— Может, по бокалу Реольского? — вдруг спросила свекровь, отодвинув недопитый чай.

Я вздрогнула и расплескала свою чашку.

— Простите. — Не из-за чего нервничать, она не может знать о моих шашнях с Асатаром. Иначе Валах давно сожрал бы невестку — в прямом смысле слова.

— Ничего, — она улыбнулась, встала из-за стола и протянула мне руку. — Пойдем-ка, посекретничаем.

Мы покинули гостиную и уединились в будуаре Императрицы. Богато украшенный, в белых и голубых тонах, он очень мне нравился. Иногда заходила сюда, просто полюбоваться и насладиться совершенством.

Перед нами словно сами по себе появились графин с вином, бокалы и закуски. Полагаю, Шаина привезла с собой и знаменитых на всю страну слуг, что были незаметны, как призраки, и умели угадывать желания хозяйки до того, как она сама их осознает.

Следуя протоколу, я начала наливать вино. Слава Богине, удалось ничего не пролить мимо. Мы пригубили Реольское, скулы свело — у него был вкус греха, моего падения.

— Тебя что-то тревожит? — свекровь пытливо глянула на меня.

Разум лихорадочно заработал. Она что-то почувствовала. Нельзя оставлять ее в сомнениях, это может плохо для меня кончиться!

— Кажется, я снова ношу яйцо! — выпалили губы. Ничего лучше не придумалось.

— О, милая, это волшебная новость! — Шаина расцвела. — Так быстро после первого, надо же! Умница! Поздравляю!

— Уверенности пока нет! — поспешила добавить я.

— Ничего. — Щелчок пальцами и откуда-то, словно и на самом деле из воздуха, появилась служанка. Свекровь шепнула ей что-то на ушко, и вскоре передо мной уже стояла полная женщина с толстыми красными руками, сложенными на животе. — Приляг, Алатара, — Шаина указала на лежанку. — Надо удостовериться.

— Мне бы не хотелось, — залепетала я, чувствуя, как полыхают щеки и уши.

— Ложись.

Тон не оставлял возможности отказаться. Скорее, это был приказ. Пришлось лечь, смирившись с неизбежным провалом.

— Не бойся, — Императрица присела рядом. — У нее хоть и большие руки, но ты ничего даже не почувствуешь.

— Как давно носили на себе в последний раз? — осведомилась лекарка, ловко распустив корсет и быстро ощупав мой живот.

Я с трудом вспомнила, что так раньше обозначали месячные, и напрягла память.

— Два месяца назад. — Это была правда, но она удивила и меня саму. Может, из-за последних событий цикл сбился?

— Придется изнутри. — Женщина улыбнулась и попросила, — примите позу зачатия, принцесса, будьте так любезны.

Несмотря на ситуацию, я едва не расхохоталась, но все же раздвинула ноги и согнула их в коленях. Лекарка бы очень удивилась, если бы мне пришлось продемонстрировать ей все возможные позы, в каких мне грозило зачать.

Зашуршали юбки моего платья. Хорошо, что успела привести себя в порядок после Асатара! Шаина оказалась права — и вправду ничего не почувствовала, у женщины волшебные пальцы!

— Срок очень небольшой, — деловито сообщила лекарка, моя руки в тазике, что ей поставили на стол. — Не более трех недель, а то и меньше. Поздравляю вас с будущим яйцом, Императрица. И вас, принцесса.

— Какая хорошая новость! — свекровь сжала мою руку. — Умница, порадовала! Валах будет счастлив узнать о еще одном внуке!

— Спасибо! — потрясенная, я лежала, молча глядя в потолок с лепниной. Вот это да! Пальцем ведь в небо ткнула!

— Видишь, теперь ты точно знаешь, можно сообщить Алатару!

Точно знаю? Внутри меня все внутренности скрутились в трубочку. Я как раз понятия не имею о самом главном — кто отец этого ребенка, Алатар или Асатар!

Лишь в своей спальне я смогла перевести дух и попыталась собраться с мыслями. Как докатилась до такого?! Мыслимое ли дело — жена правящего принца не знает, от кого носит яйцо, мужа или его брата! Какой позор! Я застонала, подумав о том, что самое ужасное — тот срок, который назвала повитуха Шаины. Три недели, а то и меньше. Весь последний месяц супруг избегал меня, словно была противна ему. Богиня, я должна первой сообщить ему о беременности, сказать, что срок неясен, упомянуть о месяце, тогда у него подозрений не возникнет.

Я выбежала из комнаты и направилась к покоям Императрицы, чтобы попросить ее ничего не говорить о беременности сыну под предлогом того, что сама хочу рассказать мужу приятную весть. Пройдя через потайные комнаты, чтобы сократить путь, прямо к будуару, я замерла, услышав горячий шепот Шаины.

— Умоляю, Богиня! Защити нас с Валахом! Прости за то, что совершили! Умоляю, не наказывай Алатара и Аматара за сделанное нами! На коленях молю тебя отпустить нам с мужем грех подмены яйца! Пусть это останется тайной! Пусть сыновья не платят за нашу с Валахом ошибку! Пощади, Богиня!

Замерев, я смотрела на Императрицу, что скорчилась на полу и заливалась слезами. Эту величественную, безупречную красавицу, с неизменной королевской осанкой, будто ее кто-то тянул за макушку вверх, было не узнать в уничтоженной болью, раздавленной женщине. Я осторожно попятилась, вышла из будуара и только в этот момент поняла, что слышала.

О, Богиня! Валах и Шаина подменили яйцо!!!

Глава 2 °Cемейные тайны (продолжение)

Алатар

Домой возвращаться не хотелось, но летать над Риэрой весь день, так и не набравшись храбрости поговорить с девушкой, больше не мог. Это выворачивало душу наизнанку. Понимал, что поступил с моей простолюдинкой, как последний подонок. Но исправить ничего уже нельзя. И вряд ли ее утешат мои извинения. Во дворце меня встретила взволнованная Алатара.

— Где ты был? — подбежав ко мне, зашептала она.

— Какая разница?

— Большая! — глаза супруги засияли гневом.

Всегда сравнивал это с сиреневым небом, полыхнувшим грозой. Ее злость умиляла и вызывала желание укротить нахалку, смеющую рычать на правящего принца. Да и секс в такие моменты был острым, пряным. А теперь хочется послать ее теми словами, что и в трущобах не услышишь.

— Твой отец здесь!!! — прошипела Алатара.

— Что? — изнутри окатила волна ужаса. Возвращение отошедшего от дел Императора — беспрецедентное событие! Такого еще не случалось, ни разу!

— Принц, ваш отец приказывает вам сейчас же явиться в кабинет, — сухо доложил слуга, подойдя к нам.

— Мне нужно… — я судорожно сглотнул. — Привести себя в порядок.

— Без промедлений, сейчас же. Идемте.

Слуга развернулся и быстро пошел по коридору. Ничего не оставалось, кроме как проследовать за ним.

Открыв дверь в кабинет после стука и разрешения войти, слуга пропустил меня вперед и ушел. Я подошел к столу, за которым восседал Император, погруженный в изучение бумаг.

— Рад видеть вас, отец. — Мой голос был тихим, а внутри отплясывала паника — совсем как во времена детства и юности, когда он вызывал меня для того, чтобы устроить разнос.

— Ты постоянно находишься рядом с храмом Богини в последнее время. — Подняв голову, сухо сказал Валах. Сразу, без предисловий, к сути — таким он был всегда.

— Этому есть веская причина.

— Какая же, позволь полюбопытствовать?

— Бастард Асатара, — не отводя глаз от его лица, соврал я — на самом деле и думать перестал уже об этом выродке, Саре.

— Бастард, значит. — Глаза Императора сузились. Он встал из-за стола и подошел ближе. — Врать мне вздумал?! — гаркнул отец, схватив меня за грудки и встряхнув. — Девку свою прикрываешь, к которой шастаешь?! Негодяй! Я тебя научу уважать династию!

Пощечина тыльной стороной ладони заставила меня отлететь в сторону и врезаться телом в книжный шкаф. Объемные тома попадали сверху, ударяя, как камни. Но руки Императора вытащили из-под этой лавины — чтобы врезать кулаком в лицо и отшвырнуть вновь. Разбитая бровь залила лицо кровью. От сильного удара головой о стол в глазах потемнело, кровь наполнила рот, изнутри начала подниматься волна тошноты.

— Валах, прекрати! — услышал я голос матери. — Что ты творишь!

— Отойди! — его рык сотряс стены кабинета.

— Еще чего! — ее рычание было не менее громким. — Живо сам отошел! К сыну подойдешь, только если меня убьешь, понял?!

— Шаина!

— Валах!

— Женщины! — презрительно фыркнул он, уже тише. — Вечно сюсюкаете с детьми! Ему трепка нужна, а не обнимания!

— Все сказал?

Я почувствовал, как по лицу скользят ласковые руки — те, что помнил с детства. Нежные ладони усмирили боль, изгнали ее. Мать прижала меня к себе. Как же скучал по этому — безусловной любви, прощающей все, нежности — бесконечной, какой может быть лишь материнская нежность!

— Все хорошо, сынок, — сказала она, улыбаясь, когда я открыл глаза. — Поднимайся. — Протерев мое лицо платком, Императрица отбросила его в сторону. — А теперь иди, оставь нас.

Не глядя на отца, но ощущая на себе его тяжелый взгляд, я поспешил покинуть разгромленный кабинет.

— Зачем защищаешь его, ведь знаешь, что он виноват! — донеслось из-за закрывшейся за моей спиной двери.

— Это наша вина, Валах, вспомни!

О чем мать говорит? Я постоял, прислушиваясь, но мозги категорически отказывались работать. Надо отдохнуть и прийти в себя. Но покоя мне не было. Едва вошел в гостиную, ко мне бросилась Алатара.

— Что этот зверь с тобой сделал, о Богиня! — запричитала она, вцепившись в мой рукав.

— Выживу, — пробурчал я, чувствуя, как внутри поднимается злость.

— Дай посмотрю, — женщина потянулась к моему лицу.

— Оставь, пройдет.

— Лучше мазью обработать, — ее пальцы прикоснулись к рассеченной брови, боль пронзила все лицо.

— Да отстань же уже! — взорвался я, дернув рукой, чтобы избавиться от ее хватки, и нечаянно попал по лицу Алатары.

Вскрикнув, она не устояла на ногах, упала на пол, прижимая ладонь к щеке. Из уголка разбитой губы потекла струйка крови. Я молча смотрел на нее, ощущая удовлетворение.

— Да как ты смеешь, ублюдок! — взорвал гостиную мужской крик. Я повернул голову и увидел Асатара, что несся на меня, как ураган. Зубы стиснуты, кулаки сжаты, глаза горят ненавистью. Он сдурел?

Асатар

Увидев, как Алатара бросилась к мужу, когда он вошел в гостиную, залитый кровью, я впервые познал ревность. Не ту смесь обиды и непонимания, что горчила из-за слез, которую испытывал в детстве, не понимая, почему родители любят моих братьев, а я всегда остаюсь лишним, раздражаю их и не получаю не то что объятий, но даже не удостаиваюсь улыбки. Нет, это была мощная вспышка боли в солнечном сплетении, что запустила щупальца во все тело разом и заставила вскочить на ноги, сжимая кулаки.

А когда Алатар ударил мою драконицу наотмашь, до крови, так, что она упала, разум отключился. Я понесся на него, желая только одного — врезать ему, разорвать негодяя, убить, причинить боль!

Брат не ожидал моего нападения. Или был шокирован, одной Богине ведомо. В любом случае, он пропустил момент атаки, я смог свалить его с ног. Но потом из груди правящего принца вырвалось рычание, глаза взорвались драконьей желтизной. Алатар словно рад был драке, затеянной мной. Что ж, так тому и быть!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мы покатились по полу, нанося друг другу настоящие удары, а не те, что были уместны на тренировках в саду. Впервые я не думал о том, что он — правитель, которого должно уважать и необходимо подчиняться каждому слову. Алатара в ужасе смотрела на нас, по щеке, красной от удара мужа, текли слезы, подбородок был в крови. Это свело меня с ума. Контроль окончательно потух, как фитиль свечи, опущенной в воду.

Тело налилось привычной тяжестью. Одежда затрещала по швам. Слабость этого обличия упала к ногам вместе с остатками камзола, рубахи и брюк. Я наполнился мощью обличия силы, ломая стены и продавив головой потолок. На пол рухнула огромная люстра, в дыру посыпалась мебель со второго этажа. Алатар секунду смотрел на меня — стоявшего посреди гостиной дракона. А потом ухмыльнулся и тоже обернулся.

Мы одновременно бросились друг на друга, рыча во всю мощь глоток. Я позволил ему протащить меня до лестницы, ведь так мы будем подальше от Алатары и не причиним ей вреда. Но когда ступеньки раскрошились под моими лапами, тело сбросило обманчивую слабость и, приняв удар брата, оттолкнуло его, да так, что он, проломив еще одну стену, вывалился в сад, круша по пути все скульптуры и сравнивая с землей цветники.

Я с рычанием устремился следом, не желая упускать преимущество. Мне доставил удовольствие каждый удар, что крылья и лапы обрушили на врага, упавшего в грязь. Шипя, Алатар отполз в сторону, сдул цветы, залепившие ему глаза, и бросился на меня в ответной атаке, но не смог причинить ощутимого ущерба, потому что я уже был готов. Мне не составило труда нанести ему удар сокрушительной силы, развернувшись боком и хлестнув хвостом — наотмашь, как и он Алатару.

Брат кубарем покатился по саду и врезался в фонтан. Огромная композиция вздрогнула и, треснув, начала падать. Часть ее закачалась и рухнула всей массой прямо на голову Алатара. Издав сдавленное шипение, он отполз, мотая башкой из стороны в сторону. Но я не собирался ждать, когда у него перестанет двоиться в глазах, вот уж нет!

На скорости врезавшись в соперника, мне удалось отбросить принца к деревьям, которые приняли его в весьма жесткие объятия. Зарычав, брат вскочил на ноги и, издав уязвленный крик, сбил их ударом хвоста, расходуя время и силы на ерунду. Не сводя с него взгляда, я издал ответный рык и устремился в сиреневую, как глаза моей любимой, высь.

Крылья подчинили мощный воздушный поток, позволив скользить кругом. Долго ждать не пришлось — белый дракон взмыл в небо и набросился на меня. Вот он, миг торжества! Ты проиграл, братец! Здесь, среди облаков, преимущество не на твоей стороне!

Алатара

Мое сердце сжалось, когда они свечками взмыли вверх. На земле стычки между драконами довольны безопасны. Но предложение продолжить в вышине, что послушно ложится под крылья, это Вызов! Настоящая схватка, из которой один должен выйти проигравшим. Если это будет Алатар, это покроет его несмываемым позором. Если Асатар, то его ждет в лучшем случае, изгнание с пожизненным запретом когда бы то ни было приближаться к столице. И простит меня Богиня, мое сердце разрывалось от боли именно за младшего принца-дракона!

— Что случилось?! — Шаина подбежала ко мне и вгляделась в рычащих в небе сыновей.

— Принц Асатар увидел, как принц Алатар ударил супругу, — беспристрастным тоном доложил ее слуга, — и бросил правящему принцу Вызов.

— Как такое возможно? — Императрица вгляделась в мое лицо и будто прочитала все на нем. — Ты!.. — прошипела она, сжав кулаки. — Кто отец ребенка, которого ты носишь?!

— Понятия не имею, — исправить ничего уже было нельзя, к чему отрицать? — Вероятнее всего, Асатар.

— Не представляешь, что натворила! О твоей измене я лично расскажу Валаху! Ты будешь казнена!

— Да? — я ухмыльнулась. — Что ты говоришь! Рассказывай! Хоть прямо сейчас беги! Но учти, тогда и твоя тайна станет известна всем!

— О чем ты? — лицо женщины стало таким же белым, как ее волосы.

— О той секрете, что вы с Валахом храните столько лет! — как же приятно, оказывается, поставить ее на место, в кои-то веки! — Я всем расскажу о подмене яйца! Каждому в империи!

— Замолчи! — прошипела Шаина.

— Сама молчи! Обо всем, что поняла! Ты никому и слова не скажешь! И кроме этого, разберешься с той девкой, с которой мне изменяет Алатар!

— Ты знаешь?

— Это несложно оказалось выяснить, — я с горечью усмехнулась. — Так вот. Мне вовсе не хочется стать объектом всеобщих насмешек. Не хочу, чтобы все потешались над драконицей, от которой гулял нареченный муж, который и видеть других женщин не должен был! Подожди! — из груди вырвался вздох изумления. — Так мы с ним не пара нареченных?

— Что ты несешь, Алатара? — в глазах Шаины взорвался страх.

— Поняла! — не отрывая взгляда от лица свекрови, продолжила я. — Вот почему муж пошел на сторону! Это возможно только в одном случае — если мы не нареченные друг другу. Вы подменили яйцо! Какое именно яйцо? Вы положили Алатара взамен… кого? Не Аматара, точно. Неужели… Асатара? Он должен был стать первенцем, правящим принцем? А я — его женой! Нас связали кахары! Вот почему нам так хорошо вместе! Что же вы наделали!

— Не было выбора. — Глаза Императрицы погасли. — Ты не знаешь всего.

— Чего именно?!

— Меня изнасиловал Владыка воды. Валах убил его за это, тебе известно, каким способом. Но я понесла от того мерзавца. Муж сказал, что примет этого малыша, как своего. Мы положили это яйцо, когда оно появилось на свет, рядом с тем, в котором спала ты. Кахары вас связали — тебя и Асатара. Но потом у нас появилось еще два яйца — Алатар и Аматар. — По щекам женщины текли слезы. — Империю должен был унаследовать сын Валаха, а не дитя мерзости, каким был Асатар. — И вы заменили яйцо с ним на яйцо с Алатаром. — Мои зубы из-за дрожи так стучали друг о друга, что прокусила язык.

— Кахара провела еще один обряд. — Продолжила Шаина. — Она связала вас с Алатаром. И, когда пришло время, вас пробудили. Вы росли вместе и в положенный срок полюбили друг друга. Как и положено нареченным. Все получилось!

— Но настоящими нареченными были мы с Асатаром!

— Надо было разбить его яйцо! — лицо свекрови исказила ненависть. — Тогда такого не случилось бы! Я хотела, но… Валах не позволил!

— Асатар не виноват в том, что его отец, тот Владыка воды, вас изнасиловал!

— Алатара, пойми! — женщина взяла меня за руки. — Если твое яйцо от Асатара, пророчество сбудется! Ты помнишь его?

— Это сказки кахар, — пробормотала я, вырвав ладони из ее хватки и прикрыв живот.

— «Когда придет время, вода принесет последнее яйцо на сушу. Дитя, в котором смешается кровь всех народов, увидит свет. Мир сгинет. Отвергнутый отцом утопит нас всех в крови», — прошептала Шаина. — Неужели не понимаешь? Вода принесет последнее яйцо на сушу — это же означает, что драконица из Владык суши родит от Владыки воды, а Асатар как раз из династии воды!

— Наполовину, — уточнила я. — Он полукровка. И я в эту ерунду не верю!

— Ты погубишь всех нас! — потрясенно прошептала Шаина.

— Если потребуется! — прошипели мои губы. — Нужно будет защитить дитя и любимого, погублю!

— Но…

— Молчи! — увидев идущего к нам Валаха, я шагнула к свекрови. — Ты никому ничего не расскажешь — тогда твоя тайна останется тайной! Разберешься с девкой Алатара и уговоришь своего мужа вернуться туда, откуда вы заявились на наши головы! Поняла?

— Сделаю. — Едва слышно ответила она и сникла.

— Шаина! — проревел Валах, подойдя к нам и вглядевшись в небо. — Что происходит?!

— Мальчики забавляются. — Бесцветным тоном ответила Императрица.

— Это не забавы, ты ослепла, что ли, женщина?! — он напряженным взглядом проводил фигуры драконов в вышине, которые рвали друг друга зубами и когтями. — Сейчас научу уму-разуму обоих!

Не успела я и слова сказать, как Валах сбросил одежду и, приняв обличие силы, взмыл в небеса. Асатар и Алатар казались такими маленькими по сравнению с ним, таким огромным! Черный дракон вклинился между братьями, раскидав их в стороны, развернулся за мгновение и мощными ударами хвоста отшвырнул к земле сначала одного, потом другого. Принцы пытались затормозить, но все же врезались в газон и, пробороздив его, кувырками докатились до дворца.

Валах спустился следом и направился было к ним, но Шаина преградила ему дорогу и, после недолгих препирательств уговорив супруга не трогать братьев, увела его во дворец.

Я молча смотрела на голых, грязных и покрытых ранами драконов, что шли ко мне. Надо сделать выбор. Но как?!

Глава 21 Ты можешь стать кем захочешь

Аматар

Слова Риэры гнались за мной подобно злобным псам, кусающим за пятки, пока не подошел к хижине. В ней, стоявшей на холме и надежно укрытой ото всех густой зеленью, я укрывался от всего мира. Скромное убранство — кровать, лавки, стол со стульями, камин, не давило своей аляповатой роскошью, как во дворце. Здесь мне дозволено быть самим собой, просто Аматаром, а не одним из принцев. Хотя какая разница, если я все равно не нужен той девушке, что впервые вызвала пожар в моем сердце?

Стон прервал невеселые думы. Показалось? Может, ветер играет с воображением? Стон повторился, пришлось выйти из дома. Да, вот снова. Это откуда-то с заднего двора, кажется. Я обошел хижину и увидел ее. Нагая, перемазанная кровью, дрожащая, она свернулась клубком у забора, уткнувшись лбом в колени и тихо плача.

Под моей ногой что-то хрустнуло, девушка замерла и резко подняла голову. Огромные зеленые глаза встретились с моими и, казалось, проникли прямо в сердцевину души! Я ахнул, почувствовав в груди сладкую муку. Похожее было с Риэрой, но сейчас ощущение многократно усилилось, вытесняя из памяти все прежние привязанности, выдавливая простолюдинку с огненными глазами прочь, наводя свои порядки — раз и навсегда.

— Не бойся, — прошептал я, сняв плащ и укутав девушку. — Меня зовут Аматар. А тебя?

— Дайябелло, — прошептала она.

— Ты ранена? Нужно обработать раны. Давай отнесу тебя к лекарям. — Я попытался взять ее на руки, но она зашипела, отбиваясь. В зеленых глазах взметнулся ужас.

— Нет, нельзя! Никаких лекарей!

— Почему?

— Нельзя. — Она схватила меня за руку. — Прошу…

— Хорошо. — Я все же подхватил ее на руки и поднялся. Какая легкая!

— Больно! — вскрикнула она.

— Прости.

Я отнес девушку в дом. Укутанная в плащ, она свернулась калачиком на постели, время от времени постанывая от боли.

— У тебя незнакомое нашим краям имя. — Не зная, чем помочь, я решил отвлечь ее от боли разговором. — А как оно звучит в уменьшенном варианте?

— Не понимаю.

— Ну, как тебя звала мама?

— У меня нет мамы.

— Прости. А папа как звал?

— Дайябелло.

— Ясно. Можно мне звать тебя Дайя?

— Зови, как хочешь. — Устало прошептала она.

— Дайя — очень красиво звучит. — Я по привычке начал подбирать рифмы и замурлыкал, напевая под нос.

— Спой еще, — неожиданно попросила девушка, когда замолчал. — Это красиво.

— Хорошо. — Подумав немного, я затянул недавно услышанную песенку.

Он был старше ее, она была хороша,

В ее маленьком теле гостила душа.

Они ходили вдвоем, они не ссорились по мелочам.

И все вокруг говорили: чем не муж и жена.

Он любил ее — она любила лететь по ночам…

Когда я закончил, Дайя уже спала. Дыхание было ровным и спокойным. Кажется, боль отпустила. Не заметив, как, задремал и сам.

Риэра

Я проснулась от резкого непонятного звука. Что такое? Словно молоко сбегает из котелка в огонь. Проморгавшись, поняла, что это Сар шипит, сидя на кровати и подтянув ноги к груди. Проследив за его взглядом, мне удалось понять, что же так напугало моего хулигана — Люцифер, стоящий у окна.

— Сар, — я потянулась к мальчику. Никогда его таким не видела! Ушки прижаты к голове, глаза сужены до узеньких щелочек, тело напряжено, словно вот-вот прыгнет и вцепится незнакомцу в шею. — Все хорошо, малыш. — Моя рука прикоснулась к белым вихрам. Он вздрогнул, перестал шипеть и посмотрел на меня. — Не бойся.

— Я ухожу. — Повернувшись лицом, сказал Люцифер. Так и оставаясь обнаженным, он вышел за дверь.

— Вот ведь! — пришлось подхватить плащ и броситься вдогонку. Я выбежала следом за ним на улицу и остолбенела.

У ворот стояли сотни людей. Может, намного больше. Да и вряд ли это люди. Все они молча смотрели на Люцифера. Когда он подошел к ним, все до единого согнулись в почтительном поклоне. От общей массы отделилась женщина с длинными волосами, заплетенными в толстую косу.

— Приветствуем тебя, господин! — она склонила голову и протянула ему что-то.

— Благодарю, Барбелло. — Ответил он и, взяв из ее рук стопку одежды, начал одеваться. Темные брюки, расшитый украшениями пояс, черный кафтан с богатой вышивкой. Теперь его было не узнать.

— Риэра, — произнес он, обернувшись. Улыбка тронула губы. — Я не забуду услугу, что ты мне оказала. Благодарю. — Мужчина перевел взгляд на Барбелло и двинулся вперед. Остальные потянулись следом.

Я смотрела в их спины, чувствуя, как отпускает ощущение нереальности происходящего, словно это был мутный тяжелый сон. Падшие ушли. Но в глубине души мне было ясно — они скоро вернутся.

Аматар

Когда я проснулся, Дайя перелезала через меня.

— Уже сбегаешь?

— Да, мне пора.

— Куда?

— Пока не знаю, но меня ждут.

— Как это?

— Не проси объяснить, — взмолилась она, — пожалуйста!

— Хорошо. — Я вздохнул и следом за ней вышел из хижины.

Девушка подошла к речке, скинула плащ и, не смущаясь наготы, вошла в воду.

Вокруг тела мгновенно расплылось красное пятно. Дайя окунулась с головой и стояла, не шевелясь, позволяя течению обтекать ее, унося кровь. Очистившись, она развернулась и вышла из реки. Я отвел взгляд от прекрасного тела, почувствовав, как заалели кончики ушей и щеки.

— У тебя есть одежда? — спросила девушка, встав напротив.

— Конечно. — Пробормотали губы. — Прости, что сам не предложил. — Я вынес ей из хижины свои брюки, рубашку и кафтан. — Но будут велики, наверное.

— Ничего. — Она подвернула брючины и закатала рукава, а кафтан отдала обратно. — Так нормально? Как я выгляжу? — вопрос был задан обычным тоном, а не так, как женщины обычно напрашиваются на комплименты.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Тебе идет. — Волна тепла в солнечном сплетении заставила меня расплыться в глупой улыбке до ушей.

— Да? — Дайя, казалось, была озадачена моей реакцией. — Мне пора идти.

— Но, если что, всегда можешь вернуться сюда, знай это, хорошо?

— Благодарю. — Зеленые глаза замерли на моем лице. О чем она думала? Спросить я не успел — девушка развернулась и ушла. Оставалось лишь надеяться, что когда-нибудь мы снова встретимся.

Риэра

Очередной скачок роста Сара принес что-то новое — сорванец, что вытянулся мне по плечо головой, перестал носиться, сбивая всех с ног, но не успела я возблагодарить Богиню, как отрок открыл для себя верхолазанье! Он, как ящерица, мог взобраться по любой отвесной скале, а уж с деревьями так и вовсе проблем не возникало.

Вот и сейчас негодник взобрался на высоченные храмовые врата и с любопытством взирал сверху на меня, сходящую с ума от беспокойства.

— Сар, немедленно слезай! — потребовала я.

— А то что? — он наклонил голову набок и прищурился.

— Булочек не увидишь! — эта угроза действовала всегда.

— И не надо! — фыркнул пренебрежительно, а сам косит голубым глазом, проверяет мою реакцию.

— Ну, раз ты разлюбил их, ладно, сама съем. — Я вздохнула притворно и тоже покосилась на него. Пойду как раз сейчас и скушаю, пока свежие. Да еще и с изюмом! Вкуснотища! — я развернулась и зашагала в сторону нашего домика.

— Правда? — Сар догнал меня в два прыжка и заглянул в лицо. — А они с глазурью?

— Конечно! Что за булочки без глазури, сам подумай! — мне едва удалось не расхохотаться.

— Уговорила, — он лениво улыбнулся. — Идем, съем, чего ж поделать.

— Одолжение он мне сделал, видите ли!

— Конечно, сделал — если ты все булочки слопаешь, у тебя такая же жопа будет, как у Эллы, и тебя тоже никто замуж не возьмет!

— Чеггоооо? — я резко затормозила.

— Тогда я от тебя никогда не избавлюсь!

— Ах ты!

Остаток пути до дома мы проделали бегом. Надавав подросшему наглецу по заднице, я добилась все-таки извинений и заставила его вымыть руки. Но едва мы успели накрыть на стол, к нам ворвалась та самая послушница Элла.

— Императорская семья в храме! — задыхаясь, выпалила она. — Вся полностью, представляете? Валах, Шаина, Алатар с супругой, Асатар! Все там! Только Аматара почему-то нет! — пышнотелая девушка с укоризной посмотрела на нас. — Чего сидите-то? Ай, да ну вас! — Элла махнула рукой и ушла, едва не застряв самым объемным местом в дверях.

— Не ешь булочки, — пробормотал Сар, — а то такую же жопень отрастишь, точно никто замуж не позовет!

— Да сдался тебе этот замуж!

— Пойдем позырим на императорскую семью? — он с мольбой уставился на меня. — Пожрать еще успеем!

— «Посмотрим» и «поесть», — поправила я, встав из-за стола. — Кто тебя воспитывал, недоучка?

— Ты воспитывала! — он показал мне язык и выскочил на улицу.

Негодник! Я вышла следом. Бегущие со всех сторон послушницы едва не сбили меня с ног. Всем хотелось «позырить» на императорскую семью, будь она неладна. Пришлось подавить тяжелый вздох и тоже направиться к храму — нужно приглядеть за Саром, чтобы не натворил чего, хотя перспектива снова увидеть Алатара, да еще вместе с женой, перед которой я так виновата, вызывала лишь тошноту.

Я поняла, что мои страхи напрасны, когда подошла к храму — двор был полон народу, даже местные из деревень набежали поглазеть. Ребетня облепила все постройки и деревья. Уверена, мой маленький верхолаз забрался выше всех. Что ж, в такой толчее никто ни меня, ни Сара не заметит, слава Богине!

— Дорогу! Дорогу! Расступитесь! Дорогу! — донеслись зычные мужские голоса. Толпа неожиданно отхлынула в разные стороны, подчиняясь крикам стражников, и я оказалась прямо на пути латников.

— Отойди, красотка, — один из них облапал меня, тесня к остальным.

Да с удовольствием бы вообще сбежала! Перспектива стоять в передних рядах вовсе не радовала. Мысли затихли — мой взгляд встретился с глазами Алатара. Как назло! Я вжалась спиной в стоящих позади людей, но они выталкивали меня вперед, напирая, как вода выплевывает поплавок на поверхность. Внутри полыхнула злость — в конце концов, он-то знал, что женат, а меня в известность не поставил! Я вздернула нос. Но правящий принц на меня уже не смотрел.

Рядом с ним шла Алатара, на которую, хоть и не хотела себе признаваться, мне все же было интересно взглянуть. Такая красавица! Платье — сиреневое, как небо и ее глаза, обнимало воздушную фигурку с талией раза в два тоньше моей. Я по сравнению с ней, хрупкой статуэткой, на самом деле смотрюсь простолюдинкой! Какой же Алатар идиот, раз гуляет от такой супруги! Ее светлые, почти белые локоны были уложены в высокую прическу и украшены камнями. А на самом виду… О, Богиня! Это же моя заколка!!!

Алатара

Я изо всех сил старалась не крутить головой, высматривая эту мерзавку, с которой мне изменял муж. Но взгляд сам напоролся на нее. Нутром стало ясно, что это она — стоит и, остолбенев, глядит на заколку в моих волосах. Да, дорогуша, она была твоей! Но назад ты ее не получишь!

Глаза пробежались по этой дряни. И что он в ней нашел? Обычная простолюдинка! Ну, смазливая, да. Но и только! Как можно было променять меня на нее? Ведь я красивее! Я драконица! Я первая красавица империи! А она… она всего лишь простолюдинка!

Не моя вина, что Алатар загулял! Это они виноваты! Мой взгляд упал на Шаину с Валахом, что направились к входу в храм. Сотворили такое! Пожертвовали и моей жизнью, и Асатара! А ведь мы ни в чем не были виноваты! И даже сотворенное нами теперь изменой не назовешь! Нас нарекли мужем и женой, когда мы еще спали в своих скорлупках, связали узами вечной любви с благословения Богини. А потом отняли друг у друга. Заставили меня думать, что тяга к Асатару грешна, что я испорченная, недостойная женщина. А это было всего лишь извечное влечение нареченных друг к другу! Но проклятую простолюдинку это нисколько не извиняет! Я вновь перевела взгляд на любовницу мужа. Все смотрит на заколку в моих волосах. Гляди, гляди, рассмотри хорошенько! Пусть тебе будет также больно, как и мне, когда нашла ее в кармане супруга! Подойти бы сейчас к тебе и в глотку твою затолкать это украшение, как можно глубже, чтобы ты захлебнулась кровью, сука!

Я стиснула кулаки так сильно, что ногти вонзились в ладони. Лучше бы они впились в твое хорошенькое личико! Да так, чтобы оно покрылось нарывами от этих царапин, чтобы больше ты никогда не уводила чужих мужей! Ноги уже сделали шаг в сторону простолюдинки, но громкий вопль прервал меня и не дал случиться публичному скандалу.

— Вреееемяяяя поооослееееднеееегооооо яяааааайцааааа приииишлоооооо!

Это что еще за?.. Я уставилась на бабку, что на карачках выползла из-под ног толпы, завывая. Она замолкла на секунду, что ей потребовалась, чтобы подняться, кряхтя, и вновь истошно заорала:

— Миииир сгииииинеееет!

— Взять! — рявкнул Валах, сжав руку побледневшей Шаины.

Латники бросились к старухе, но та, убегая удивительно шустро для своих лет, понеслась по площади, продолжая кричать:

— Поооодмееенааа яйцааааа пооогууубиит всееееех!

Крик стих, когда громкая бабка нырнула обратно в толпу, и стражники потеряли ее.

Я вздрогнула, когда прямо позади ее вопль снова взорвал воздух:

— Мииир паааадееееет!

Мне пришлось подобрать юбки пышного одеяния, чтобы развернуться. Глаза безумной вцепились в мое лицо мертвой хваткой, а потом переместились на живот.

— Ты носишь последнее яйцо! — прошипела она. — Кончатся на нем драконы! Последнее! — тело изогнулась, будто слова выворачивали ее наизнанку. — Отвергнутый отцом утопит нас всех в крови! — она обмякла, словно силы резко кончились, и начала оседать к моим ногам. — Предупреждала… — выдохнула старуха, устремив взгляд на Императрицу. — Шаина…

Та отвернулась, вспыхнув. К старухе подбежали латники, но настоятельница Цета оказалась проворнее — подхватив бабку, она выставила вперед руку, остановив их, и увела безумную.

«Последнее яйцо!» Крик полоумной старухи навечно, казалось, поселился в ушах. Мои руки легли на живот. Все будет хорошо, маленький! Я все сделаю, чтобы ты рос в безопасности! Все, что потребуется!!!

Риэра

Когда я вернулась в дом, Сар уже был там.

— Что случилось? — спросила я, увидев заплаканные глаза. — От кого из кахар тебе попало на этот раз? — малыша частенько наказывали за проказы.

— Ни от кого.

— Сар? — я заглянула в его лицо, подойдя поближе. Это что-то серьезное. — Из-за чего ты плакал?

— Вот еще! — фыркнул он, вздернув нос. — Буду еще реветь из-за такой ерунды!

— Если ерунда, то почему не рассказываешь? — я усадила его рядом с собой на лавку. — Обижусь ведь!

— Да ничего такого! — он начал болтать ногами, как всегда, когда сильно переживал. — Накостыляли мне деревенские просто. Но я им отомщу!

— Подожди, за что накостыляли?

— Сказали, что я урод, не пойми, кто. И… — он стиснул зубы, сдерживая злые слезы, — говорят, что мамка меня бросила из-за этого.

— Ерунда какая! — сердце обливалось кровью, каждая слезинка малыша оставляла на нем кровоточащие раны. Дети такие жестокие! Особенно к тем, кто не такой, как все. — Не слушай их! В них, деревенских, всего одна кровь, человеческая. А в тебе, мой хороший, слились воедино и айки, и драконы, и люди, и горный народ! Ты сокровище! Таких больше нет — вообще нигде, представляешь?

— Правда? — он с надеждой уставился на меня и вытер хлюпающий нос рукавом, заставив вспомнить сестренку Лаату.

— Клянусь, Сар! — я обняла его. — Эти деревенские просто завидуют! Потому что твой папа — дракон!

— Да? — глазки снова засияли. — А какой он был?

Перед глазами всплыл Асатар. Но как сказать расстроенному ребенку, что папа — гуляка, ходок по бабам, не дурак выпить и подраться?

— Твой папа — самый лучший! Самый мощный дракон! Самый сильный! Самый умный и красивый! И знаешь, что еще?

— Что? — завороженно прошептал он, впитывая каждое мое слово. Повисшие ушки встали торчком, он склонил голову набок и улыбнулся.

— У деревенских нет никакого выбора — хочешь или не хочешь, все равно пойдешь по стопам отца. А ты, родной мой, можешь стать кем захочешь! Весь мир твой!

Уложив Сара спать, я посмотрела в окно — небо казало темный лик. С улицы веяло такой прохладой, что не устояла перед искушением и выскользнула за дверь. Дойдя до того места, где согрешила с Алатаром, я замерла. Кожа ощетинилась мурашками. По лицу побежали слезы. Ощущение, что пережила изнасилование, не отпускало. Но позволить наглому принцу доводить меня до слез? Еще чего!

Тщательно оглядевшись, я сбросила одежду и впервые после того, что случилось, вошла в воду. Сначала чувствовала себя скованно, все время вздрагивала — казалось, кто-то подкрадывается, прислушивалась к каждому шороху. А потом успокоилась и насладилась плаваньем в прохладной, темно-серебристой воде. Выйдя на берег, побыстрее оделась, облегченно выдохнула и…

Я развернулась, не услышав его, а скорее почувствовав. И, как оказалось, вовремя, чтобы уклониться от кинжала, просвистевшего в воздухе. Доля секунды, и он вошел бы аккурат в мое сердце.

Уроки отца тело вспомнило само, скользнув в сторону, схватив врага за запястье, заставив выронить оружие и с силой нанеся удар в коленную чашечку. Стон-шипение, ответная атака, и вот мы уже кубарем летим в воду.

Достойный соперник! Руки сжали мое горло, удерживая меня под водой. Как бы ни так! Я оплела талию нападающего, скрестив ноги в лодыжках за его спиной и резко сжала изо всех сил.

Хватка тут же ослабла, позволив мне с размаху воткнуть пальцы в глаза мерзавцу. Надавив, я заставила его заорать от боли и потерять бдительность, резко воткнула колено ему в живот и перевернула на спину. Нужна была лишь секунда, чтобы оплести врага, как веревкой, ногами, не оставляя и шанса выбраться из моей хватки. Теперь он был под водой, захлебываясь и дрожа.

Подождав немного, я все же отпустила жертву. Сегодня сказала Сару, что он может стать кем угодно. Я тоже могу стать кем угодно. А вот убийцей быть точно не хочу. Схватить обмякшее тело и вытащить его на землю было не сложно. Найдя на берегу кинжал, я начала разглядывать напавшего.

Айка! Да еще и женского пола! Чем моя скромная персона не угодила водному народу? Я присела на корточки рядом с абсолютно голой женщиной и хлестнула пару раз по щекам.

— Эй, дамочка, пора просыпаться! Хватит прохлаждаться!

Непроглядно черные глаза открылись, она дернулась было вновь напасть, но кинжал, уперевшийся в горло, мигом остудил пыл.

— Поосторожнее, а то лишишься головы. — Прикрикнула я, когда айка яростно зашипела. — Кто ты?

— Какая разница?

— И то верно. Почему хотела убить меня?

— Таков заказ. Я лишь исполнитель.

— Кто заказчик?

— Так и сказала, ага! — она растянула губы в издевательской улыбке.

— Лучше тебе сказать, или сдам властям. В тюрьму хочешь? Слышала, айкам там не сладко!

— Убей! — женщина сама едва не насадилась на кинжал.

— Убийца у нас ты. Я, вроде, должна была стать жертвой.

— Ты сильными врагами обзавелась, девочка.

— Драконов имеешь в виду? — мой взгляд, пристально следящий за ее реакцией, отметил и резко распахнувшиеся глаза, и сжатые зубы. — Заказчик — драконица. Так?

— Откуда знаешь? — пораженно выдохнула айка. — Шаина сказала, никто ни сном, ни духом!

Шаина?! Я едва не упала на задницу от таких новостей. Думала, Алатара решила отомстить любовнице мужа — ее взгляд и моя заколка в ее волосах красноречиво свидетельствовали о том, что первая красавица империи в курсе шашней супруга. Но Императрица?! Я прикрыла глаза на секунду. Как умудрилась заполучить во враги самое могущественное существо этого мира — драконицу Шаину?! Что у меня за судьба такая?!

— Проговорилась я, да? — по моей реакции поняла айка. — Обхитрила меня! Что теперь? В тюрьму или убьешь?

— Это одно и то же. — С горечью ответила я, встав. — Отпущу тебя, но будешь должна. Идет?

— Даю слово аек. — Ответила женщина, тоже поднявшись. — Ты честно победила меня, девочка, так что я дважды в долгу перед тобой.

— Хватит и одного раза. Иди, отпускаю.

— Кто знает. — Она дошла до воды и обернулась. — Жизнь долгая. Может, и оба раза пригодятся? Если доживешь! — айка расхохоталась и нырнула в заводь.

Глава 22 Выхожу искать

Саяна

— Не уходи! — Горан обнял меня со спины, едва села на постели. — Умоляю!

— Драган, если будешь так сильно сжимать жену, то все, что она хотела донести до туалета, окажется на кровати!

— Ну и хорошо, тогда не нужно будет уходить!

— Угомонись, трехсотлетний ловелас! — с трудом разжав его руки, я все же отвоевала себе право встать. — Лучше принеси что-нибудь поесть, пока супруга в душ сходит.

— Как скажешь. — Он обиженно вздохнул, но начал одеваться.

Я встала под теплые струйки и замерла. Самое время тебе появиться, дорогой мой люмьер. Ангел ждет — во всеоружии. Между моих пальцев засияла золотистая пыльца. Я скатала из нее невесомый шарик. Теперь, когда вернулась память, сила и Крылья вновь стали неотъемлемой частью души.

Еще меня ждало много сюрпризов. Одним из них оказалась интересная особенность, которую я именовала вибриссами, в честь кошачьих усов. Это было похоже на новый орган чувств, многократно усиленную интуицию. Теперь Ангел больше не беспомощна. Наверное, поэтому нет на стене горящих «грабель», не слышен издевательский смех, и меня не выкидывает в видения, где тело пожирает огонь.

— Притихли, да? — я усмехнулась. — Ничего, прячьтесь, сколько угодно, все равно найду! Раз, два, три, четыре, пять — выхожу искать! Кто не спрятался — Ангел не виноват!

Улыбаясь, я вышла из ванной.

— Принес все, что ты любишь! — войдя в комнату с подносом, промурлыкал муж. — Позавтракаем?

— Мужчина, а вы кто? — я сделала удивленное лицо и отступила на шаг.

— Саяна?.. — Горан побледнел и поставил поднос на столик.

— Прости, это была шутка!

— Бессовестная, разве можно так шутить! — простонал он, прижав меня к стене.

— Я же вредная женщина!

— Что мне с тобой делать?!

— Наказать. — Я прильнула к нему и бедром ощутила восставшую плоть.

— Накажу! — его глаза полыхнули. — Ты еще будешь просить у меня пощады, негодяйка!

— Не буду! — поддразнила вздорная часть меня.

— Увидим! — Горан уронил меня на кровать и прижал к одеялу своим весом. Поцелуй заставил застонать, потеряв голову от желания.

— Не так быстро! — он перехватил мою руку, что поползла вниз, чтобы освободить его от брюк, и медленно поцеловал сначала каждый пальчик, потом запястье.

Долгие поцелуи свели меня с ума. Из груди вырвался стон, когда мужчина расстегнул мою рубашку и начал ласкать соски. Медленно, невыносимо медленно его губы двинулись вниз, прокладывая огненную дорожку. Когда он достиг пупка, я не выдержала и подтолкнула его голову еще ниже.

— Нееет, — протянул мужчина, сверкнув хмельной усмешкой, — кто-то жаждал наказания!

— Хочу тебя! — простонала я, изогнувшись, когда Горан начал гладить меня через трусики.

— Знаю, — он обжег дыханием.

— Боже!!!

Муж медленно потянул за тесемочки, и также, не торопясь, снял белье. Губы вновь проложили дорожку из поцелуев — от пупка к лону. Заставляя тело полыхать, он не спеша целовал бедра и живот, кружа вокруг средоточия моего желания.

— Мучитель! — выдохнула я, вцепившись в простыню.

— Просишь о пощаде?

— Н-нет! — я мотнула головой. — Ни за что! Врагу не сдается наш гордый варяг!

— Несносная моя! — он расхохотался. — Увидим!

Горячие ладони Драгана легли под мои ягодицы. Мягкие губы коснулись самых нежных мест, заставив меня закричать в голос. Но он остановился, не позволив мне взлететь.

— Отомщу! — прошипела я, глядя как он, улыбаясь, не спеша снимает рубашку.

— Несомненно! — муж встал с кровати, брюки упали на пол, вскоре за ними последовали и трусы. Вернувшись на кровать, хорват прильнул ко мне, даря жаркие поцелуи. Постанывая, я прижимала его к себе, слегка царапая спину, запуская руки в волосы и покусывая плечи. — Люблю тебя! — прошептал он и, вновь расположившись между моих широко разведенных бедер, взял член в руку и начал ласкать его головкой мой клитор.

— Горан, умоляю! — я изогнулась до хруста в позвоночнике. — Ты победил! Сдаюсь! Молю о пощаде!

— Пощады не будет! — хрипло бросил он и одним мощным толчком наполнил меня собой.

— Люблю тебя! — я отдалась оргазму, запрокинув голову.

Торжествующе рыча, мужчина продолжал наращивать темп, пока не накатило второе цунами. Лишь тогда, крепко прижав меня к себе и громко застонав, он присоединился к блаженству.

— Надо почаще хулиганить, — прошептала я, открыв глаза.

— Бессовестная моя, — нежно проворковал супруг. — Делай, что пожелаешь, только люби меня! Все стерплю, лишь бы рядом быть! Не могу без того блаженства, что ты даришь, воздух мой! Никак не могу!

— Люблю, — моя рука скользнула в его шевелюру. — И буду любить всегда!

— Что же ты со мной делаешь! — хрипло выдохнул мужчина, и наше желание вновь слилось в мощный поток, увлекающий к наслаждению. — Как же я скучал по тебе, родная! — прошептал Горан, прижав меня к себе. — С ума сходил, когда думал, что ты не вспомнишь!

— Говорила ведь — ты незабываемый! — мой взгляд утонул в его сияющих глазах. — Люблю тебя!

— Люблю! — муж снова потянулся ко мне, но стук в дверь внес коррективы в наши приятные планы.

— Господь всемогущий, что еще?! — простонал Горан, когда в комнату вошел Нико.

— Прости, Драган, Саяну требует Давид. — Посмеиваясь, сообщил Ковач.

— Вот задница бородатая! — рявкнул супруг.

— Он тебя слышит. — Я с укоризной посмотрела на супруга.

— Надеюсь.

— Но Давид приехал не один. — Ковач перестал улыбаться. — Данила опять привез Алекса, — прошептали мои губы, прежде чем эта мысль оформилась в голове. Вот так действуют вибриссы.

— Ему, видимо, в прошлый раз мало прилетело! — раздраженно прошипел Горан. — Надо добавить!

— Добавь, — Ангел пожала плечами, — если хочешь спать в другой комнате.

— Злая, — пробурчал супруг.

Мы быстро оделись и спустились в гостиную. Хранители и Охотники уже ждали нас. Бородатого грузного Давида я была рада видеть, а вот Данилу и тем более Алекса, нет.

— Саяна все вспомнила, — то ли хвастаясь, то ли предупреждая, сказал Драган. На лице Хана промелькнуло разочарование. Ну ничего себе! В глазах Орлова разлилась боль. Мои вибриссы натянулись, как струны, даже стало больно. Смотрела на него и понимала — теперь это было легко — как все получилось.

Вошедший в мою жизнь в то время, когда мы с Гораном расстались, Алекс очень помог мне — перестать умирать из-за разбитого сердца, вновь почувствовать себя живой, ощутить человеком — хотя таковым уже не являлась. Когда он узнал, что я бессмертна, то бросил, сочтя санклитом. Потом пытался вернуться, говорил, что ему все равно, но мне ни к чему было устраивать еще одно наступление на грабли, проблем в то время и без того хватало. Последовало примирение с Гораном, и Алекс стал прошлым, о котором, если честно, не так уж часто вспоминалось.

Лишь в те моменты, когда жизнь снова нас сталкивала, я отмечала, что он меняется, и вовсе не в лучшую сторону. Что-то царапало меня изнутри, вибриссы подсказывали, но занятая, как всегда, по самую маковку, я не слышала и не видела. А ведь все было просто. Лежало на самом виду.

— Как давно ты пустил демона в свою душу? — спросила Ангел, сделав шаг к Орлову. — Не отводи взгляд! Он приходил тебе во снах, сочувствовал, утешал, говорил, что ты достоин любви, так ведь?

— Да. — Выдавил Алекс.

— Медленно, но верно мерзавец взращивал в тебе мысль, что ты можешь вернуть меня, способ есть — подземная река Лета в аду. Надо лишь напоить этой водой, я все забуду, и ты вновь станешь моим возлюбленным.

— Старался не слушать, — зашептал мужчина дрожащим от слез голосом, — сопротивлялся, поверь! Но он приходил снова и снова. Я старался не спать, но начал видеть его наяву. И… и не выдержал.

— Слишком велико было искушение. — Мне стало так грустно, что едва сдержала слезы.

— Ты и есть искушение! — его лицо исказила кривая ухмылка. — Я без тебя не мог! Но даже после воды Леты оказался не нужен! Почему, Саяна? Меня все бросали — мать, отец, ты. Неужели я так плох?!

— Нет!

— Тогда почему?! Ты, даже когда ушла от Драгана, все равно выбрала Данилу, а не меня!

— Это наша карма, Алекс. — Я смахнула слезинки со щек. — Когда-то давно ты был Алатаром, а меня звали Риэра. Ты сделал со мной в точности то же самое — принудил любить тебя. И все очень, очень плохо кончилось — для целого мира.

— В любой жизни не смогу без тебя. — Прошептал он.

— Сможешь. Когда меня в твоей жизни не будет.

— Будешь всегда, в мыслях и сердце!

— Самое ужасное — ты заключил договор не просто с демоном, Алекс. — Грустно прошептала я. — А с убийцей своего отца. Именно Баал вырвал сердце из груди Гаспара. Он же отравил своим ядом моего брата Глеба, что в итоге привела к его смерти. А потом взялся за тебя.

— Я не знал.

— Сколько раз ты давал мне эту проклятую воду? — с подачи вибрисс спросила я и тут же ахнула. — Ведь не один раз, и даже не два! Сколько, говори?

— Пять раз. — Почти беззвучно прошептал он.

Драган за моей спиной зарычал и двинулся на него.

— Нет. — Я выставила руку вбок, словно шлагбаум, и муж остановился, давя на нее животом.

— Ты начинала вспоминать — каждый раз. — Отведя глаза, пробормотал Алекс. — Не доверяла мне, чувствовала, что обманываю. И все время хотела найти Драгана, хоть и говорил, что он жаждет убить тебя. Это была навязчивая идея! Понимал, что ничего не получится, но… Хотел еще хоть немного времени, когда ты была только моей. Потому что безумно тебя люблю!

— Это не любовь! — выкрикнула я. — Ты мечтал сделать из меня чистый лист, чтобы написать то, что тебе хочется. Это не любовь! Это эгоизм, одержимость, зови, как угодно, только не любовью!

— Все готов сделать, лишь бы ты простила меня! — Орлов заглянул в мои глаза. — Приму любое наказание, все сделаю!

— Знаю. — Я обернулась и посмотрела на Нико.

Он молча протянул мне то, что попросила принести, когда мы с Гораном вышли из спальни. Бокал с прозрачной жидкостью — совсем немного, на самом дне. Такая безобидная на вид!

— Вот твое наказание. — Я протянула Алексу стакан.

— Это…

— Да, вода Леты. Последний глоток. После того, что Ангел устроила в аду, река больше не существует. Пей. Начнешь сначала, во всех смыслах. И никогда больше не увидишь меня. При возникновении потребности в моей крови передам ее с Данилой.

По лицу Орлова текли слезы. Он кивнул и взял стакан дрожащей рукой.

— Прости меня, Саяна.

— Прощу, как только выпьешь.

— Прощай, любимая.

— Прощай, Алекс.

Ему пришлось взять бокал двумя руками, чтобы не расплескать. Он жадно вгляделся в мое лицо, словно надеялся запомнить его навсегда, вопреки воде Леты. Зря, она сотрет все воспоминания. Мужчине придется заново учиться ходить, говорить, познавать мир — как младенцу. У Охотников есть пансионаты для ветеранов. Там ему окажут помощь. Он сможет начать все сначала.

— Почему так получилось… — Алекс влил в себя жидкость. В глазах протаяла тоска. А потом из них ушло все — они остекленели, словно кукольные. Он начал оседать на пол. Данила подхватил его. Вот и все. Я сделала глубокий вдох, прикрыла глаза и явственно ощутила, как в ткани бытия что-то сдвинулось — словно то, что держалось в подвешенном состоянии, летало в ментальном мире, оказалось там, где должно. Клянусь, мне даже был явственно слышен этот щелчок — когда «шестеренки» встали на свои места, и огромный механизм начал движение.

В истории с Алексом поставлена жирная точка. А вот с люмьером все только начинается.

Глава 23 Касание

Гур

Я всматривался в Ось, пытаясь понять, что не так. Другим, кто служил в охране, показалось бы, все в порядке. Но то другим. Они и не замечали уж ее вовсе, попривыкнув. Ну Ось и Ось, чего такого. А я был с ней с рождения. Батька мой службу тут нес. Мамка со мной на руках приходила, приносила ему пожрать. Разложат, помню, снедь всякую с огорода своего, сядут на пригорке, прижмутся плечами друг к другу, и воркуют. А я у матери на руках — во рту сиська ее, а глаза вовсю на Ось таращатся. Нравилась она мне очень, еще с тех лет, как мальцом был. Завораживала. Батька посмеивался, что заместо девок она мне. Может, и прав был. Вот уж какой десяток разменял, а жены не сыскал еще. Самого уж батькой кличут, папку с мамкой в сырой землице схоронил, как пришел их черед, а бобылем кукую.

И вроде все, как всегда — гудит, в небесный свод столбом света упирается, но все же не так, как всегда. Изменилось что-то. И вот, вроде, чую, а словами-то сказать, как положено, не могу. Я вздрогнул и помотал головой. Будто показалось? Ан нет, вот снова! Мигает! Едва видно! Скорее даже, ощутимо! Непорядок!

— Батька Гур, а чего ты тут делаешь? — раздалось за спиной.

— Да твою ж мать, айкой порченую! — схватившись за сердце, охнул я, обернувшись.

— А чего сразу айкой-то? — парень уставился исподлобья. Обиделся. Да, нехорошо получилось.

— Прости, Малько, — повинился я, переводя дух. — Вырвалось само, с перепугу.

— Ладно.

— Будешь так подкрадываться, рекрут, без батьки Гура останетесь! Помру ведь!

— Не буду, — он виновато шмыгнул носом. — Ты один нормальный тут.

— А что, дружбанов не сыскал себе еще?

— Да где хоть искать-то?

— А ты по сторонам не зыркай, будто ото всех тумаков ждешь, поласковей будь.

— Ну ты скажешь тоже, поласковей! Что они, девки, что ли? Может, их еще и…

— Малько! Разговорчивый не в меру! — я постарался удержать хохот, но тот все равно, несмотря на все потуги, вырвался наружу. — Ты смотри мне тут! Это тебе не дома! И запомни, парень — друзей не надо иметь, с ним надобно дружить!

— Батька Гур, да ты балагур! — ненароком срифмовал айка, согнувшись от смеха. — Вот не думал, что шутки шутить умеешь!

— Велико умение! Давай, поэт, пойдем, отобедаем.

Мы развернулись спиной к Оси и увидели мужчину, что поднимался на холм по его пологой стороне. Это кто еще такой? Не дракон — на них у меня глаз наметан, хотя волосы светлые и одет богато, не из людских, точно не айка. Да и не из моих собратьев горного народа, хотя вот сейчас, когда поближе подошел, вижу, что глаза похожего цвета. Но у знати нашей они синие и светятся, а у простых вояк да крестьян, как сам я, коричневые, цвета матушки земли. А у незнакомца хоть и яркие, но голубые, будто прозрачные.

— Остановись. — Я преградил ему путь. — Кто таков? Что тут делаешь?

— Отойди. — Спокойно раздалось в ответ.

И мое тело тут же, будто само, послушно шагнуло в сторону. Как так? Что за чудеса?!

Незнакомец тем временем подошел к Оси, вгляделся в нее с любопытством.

— Так вот ты какая, — прошептал он, протянув руку к столбу энергии, бьющему в небеса. И тут, Богиня-мать, тот изогнулся и отклонился в сторону, отодвинулся, словно неприятно ему было то касание!

Мы с айкой замерли, разинув рты. А мужчина весь в лице изменился, перекосило его, будто кондратий тяпнул, глаза черным полыхнули!

— Вот, значит, как?! — прошипел он. — Архангелом брезгуешь?!

— Отойдите от Оси и немедленно уйдите! — спохватился я. Но мужчина и не думал реагировать.

— Эй, дядя, ты не слышал? — вмешался рекрут. — Тебе сказано! Проваливай!

— Ты кто? — незнакомец внимательно на него посмотрел. В голубых глазах все еще плавали лужицы тьмы.

— Тебе зачем? — парень отступил на шаг.

— Имя. — Тихо проронил мужчина, да таким тоном, что мы оба, клянусь Богиней, вздрогнули.

— Малько меня зовут. — Рекрут вздернул нос. — И что?

— Малько. — Повторил тот. — Запомню. — Он начал спускаться с холма и вскоре стал едва различимым в золотой дымке Оси.

— А чего стоим-то? — я хлопнул себя по ляжкам. — Задержать же надобно нарушителя! Бежим!

Мы весь холм обошли несколько раз, но незнакомца и след простыл. Эх, надо же так опростоволоситься-то! Ведь доложить придется! А как? Кто поверит, что батька Гур замер, как ягненок перед мясником, беспрепятственно пропустил не пойми кого к Оси, а потом спокойненько отпустил? Позор-то какой!

— Как сквозь землю провалился! — Малько развел руками, оглядываясь. — Кто хоть это был?

— Да кто ж его знает! — я поскреб бороду.

Болтали тут давеча о каких-то Падших, что ночью с неба сыпались. Ко многим, мол, они в дома постучались, и все впустили чужаков, словно братьев родных да сватьев. Помогли им, израненным, спать на лучшие перины уложили, а как те уходить собрались, одежу им самую дорогую отдали. И все безропотно, словно в тумане. Думал, бабьи сказки, а смотри ж ты, с таким Падшим, похоже, и сам столкнулся сегодня.

Риэра

Спина уже ныла, шея не ворочалась, пальцы болели, но очередь на перевязку, казалось, становилась только длиннее. Ну, да лучше уж здесь, в госпитале, горб гнуть, как говорит Цета, чем дома вздрагивать от каждого шума, опасаясь новых убийц, подосланных Императрицей Шаиной.

Я усадила на скамью за ширмой старушку в неряшливой, давно не стираной одежде, и начала снимать повязку с плеча и руки. Больная, словно только того и ожидая, с чмоканьем открыла рот, набрала побольше воздуха во впалую грудь и принялась рассказывать:

— Прибегает, значит, вчерась младшенькая моя домой, в ноги мне падает, жалобится — муж побил! — Старуха вздохнула. — Старшеньких тоже супружники поколачивают, но за эту сердце болит — такая красотка вышла она у меня, ладненькая, все при ней, пригожая, вот прямо как ты!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Спасибо.

— Платье с плеча приспустила, синяк кажет. Ну, черный, да, но размером-то всего ничего — с ладонь. Меня мой колотил, так по молодости вся черная к кахарам приползала, едва душенька в теле держалась!

— И терпели такое? — спросила я, покрывая ее ужасный ожог мазью.

— Дак доля наша такая бабская! Спрашиваю дочу, чем не угодила мужу-то, чем прогневала? Тем, что не брюхатая, отвечает. Уж давненько живем, у соседей второй на подходе, супружнику в поле помощник надобен, да и лучше не один. Така, значится, бяда! Я ее и учу: беги до дому, успеешь еще возвертаться, пока он с пашни не пришел, тогда и не узнает, что ты драпака до мамки давала. А как явится, сразу под него ложись! Не было в нашем роду пустых девок. Я вот пустопузая-то и не ходила вовсе. Как носить на себе женское начала, так сразу мы с моим первого ребетенка и сладили. — Она захихикала. — Еще и к Офель не ходили, а уж понесла. А потом один за другим выскакивали!

Старуха помолчала, припоминая, видимо, дни молодости.

— Закончила. — Я закрепила кусочек полотна. — Можете идти.

— Спасибо, родненькая! — Она выложила на стол гостинцы. — Вот, маслица принесла, вкусненное!

— Спасибо, — отказываться бесполезно, научена уже. Каждый день тащу домой полную корзину — кто яйки принесет, кто пироги да варенья, колбасы разные, а бывает, и целую поросячью ногу притащит.

— Убьет муж ее когда-нибудь, — проронила Цета, глядя вслед старушке. — Столько переломов вылечила, да вывихов вправила, не сосчитать. Теперь вот ожоги пошли.

По спине пробежал озноб. Кто знает, может, и моя жизнь превратилась бы в такой ужас, если бы стала женой Деметрия. Как вспомню его зверства, ком тошноты подкатывает к горлу. Я избежала этой участи, но какой дорогой ценой! Хотя получается, как говорила няня, угодила из огня да в полымя. Теперь ходи и жди, когда из-за угла убийца набросится.

— Устала? — Цета поняла мои тяжелые вздохи по-своему. — Давай отпущу тебя, ты какой уж день без продыху работаешь.

— Ничего, мне в радость. — Я поднялась и потянулась, разминая тело. — Если ты не против, пойду еще полотна для перевязок нарежу, как раз и отдохну.

— Конечно, сама справлюсь, иди.

В закутке, где хранились материалы, инструменты и всяческие средства, пахло госпиталем, но меня этот запах успокаивал. Заняв руки работой — сиди да режь ткань на ровные полосы, ничего сложного, я вновь нырнула в свои мысли — о том, что нам с малышом Саром нужна безопасность, но долго «плавать» в размышлениях мне не дали. Вздрогнув всем телом, я выронила ножницы и вскочила. В комнате кто-то был!

Алатара

В тот день, когда они оба шли ко мне после схватки в небесах, я должна была сделать выбор — Алатар или Асатар — но не сделала. Вместо этого развернулась и ушла в дом. Поднялась наверх и приказала перенести мои вещи в другую спальню. Супруг вошел в комнату как раз в тот момент, когда слуги уносили сундук с моими нарядами.

— Что это значит? — осведомился он.

— Конец нашего брака. — Ответила я.

— Что ты несешь? Все из-за того, что ударил тебя по лицу? Это вышло случайно. Не раздувай скандал на пустом месте.

— А твоя девка, что живет при храме, весомый повод поскандалить? — Мне было приятно говорить это, как ни странно. Любви к нему не чувствовала, и следа от нее не осталось, но за боль, которую он причинил, хотелось отомстить. — Не отрицай. Да это и неважно уже.

— Что же важно, по-твоему? — Алатар отвел взгляд и сел на кровать, прижимая к телу перебитую руку.

— То, что я ношу яйцо. — Внутри все задрожало, предвкушая.

— Алатара! — супруг потрясенно ахнул. — Потрясающая новость! — по его лицу расплылась самодовольная улыбка.

— Но отец — Асатар. — Какое удовольствие наблюдать, как гаснет счастье в глазах! Как они наполняются страданием. Ты заслужил его!

— Убью! — прорычал он, вскочив и бросившись на меня.

— И не мечтай! — я с не меньшим удовольствием врезала по его сломанной руке, и мужчина отшатнулся, зашипев от боли. — Ты будешь делать все так, я прикажу, дорогой! Пятки мои начнешь лизать, если пожелаю!

— Сбрендившая сука! — процедил он. — Тебя казнят!

— Нееет, иначе великая тайна твоих папочки и мамочки станет известна всем!

— О чем ты?

— О том, что произошло давным-давно. — Я улыбнулась. — Присядь, а то упадешь.

— Не испытывай мое терпение, женщина!

— Мне можно делать все, что пожелаю! — не подбирая слов, я поведала ему историю о подмене яйца. — Так что ты не правящий принц, ты всего лишь средний из братьев!

— Этого не может быть! — Алатар замотал головой.

— Беги к мамочке — подтвердит! Так что если не хочешь скандала на всю империю, делай то, что тебе велят!

Я ушла из спальни. Никогда более не войду в нее! С этого мгновения Алатар более не супруг мне. Странно, но даже слезинки не пролила! Внутри пусто и… темно.

Риэра

— Кто здесь?! — я вытащила кинжал из кармана и прижалась спиной к стене.

— Не бойся. — Из-за шкафа с настойками вышел Люцифер. Его одеяние — белое, вышитое золотом, было еще богаче того кафтана, в котором я видела его в последний раз.

— Как же ты меня напугал! — дрожь, охватившая тело, успокоилась.

— Думала, это наемники Императрицы?

— Что?..

— Риэра, мне ведомо все, что происходит в этом мире. — Голос был так же спокоен, как и ту ночь, когда он рухнул с небес. — И могу сказать, что твое беспокойство небезосновательно. Следующее покушение не заставит себя долго ждать. Исход может быть печальным. Если ты не примешь мер, конечно. — Каких?

— Ты должна покинуть храм и переселиться в место, где тебе обеспечат безопасность.

— И где оно, это место?

— В городе Падших. В моем городе. Он называется Пандемониум. Мы строим его в долине за водопадами аек. Бывала там?

— Нет. — Я помотала головой. Почему каждый раз, когда Люцифер рядом, меня не оставляет ощущение нереальности происходящего?

— Приглашаю тебя в гости. Знаю, это далеко отсюда. В связи с этим хочу кое-что тебе показать. Идем, — он вновь, как в ту ночь, сжал мою ладонь и вывел на улицу через задний двор. И мне снова даже не пришло в голову сопротивляться.

Там нас ждала уже знакомая мне женщина с косой — Барбелло, кажется, и рыжеволосый мужчина. Рядом стояли четыре скакуна такой красоты, что перехватывало дух. Никогда таких не видела! Даже в конюшне моего отца не было таких красавцев, а уж король Аконт не жалел золота на лошадей.

— Какой тебе нравится больше? — спросил Люцифер.

— Все прекрасны!

— Но все же?

— Этот, — я указала на одного из них. Точеные линии, густая черная грива, огромные карие глаза с огоньком. А цвет! Звездное ночное небо!

— Какой красавец! — рука сама собой потянулась к прекрасному жеребцу. Его шерсть была мягкой и приятно пахла. Качнув головой, он согнул переднюю ногу и склонился в поклоне.

— Признал хозяйку, — Люцифер вложил поводья в мои руку. — Он твой, Риэра.

— Прости, не могу принять такой подарок. — Я отдала их обратно.

— Можешь. Говорил же, что не забуду ту услугу, что ты оказала мне. Тем более, тебе нужен будет транспорт, чтобы приехать в Пандемониум. — Мужчина вновь вложил поводья в мою руку. — Но надо кое-что сделать. — Он провел пальцем по шее жеребца, и на землю полились капельки крови. — Не бойся. — Люцифер поднес палец в крови к моему лицу и мазнул по губам. Я послушно облизала их. — У тебя нет власти над ней. — Прошептал Падший.

— Что? — я вздрогнула.

— Теперь он служит тебе и охраняет. Нам пора, Риэра. — Мужчина одним движением сел в седло другого скакуна. Барбелло и рыжий последовали его примеру. — Жду тебя в гости.

Кони с места сорвались в галоп и сразу же исчезли из виду.

— Что ж, красавец, идем, познакомлю с тем, кто будет от тебя в диком восторге. Вот, кстати, у тебя и имя появилось — Красавец!

Да уж, Сар сойдет с ума от счастья! Он обожает лошадей, но о своем скакуне мог только мечтать — до этого дня!

— Это не лошадь. — Заявил Сар.

— А кто же это тогда? — я оторопело уставилась на мальчика. Может, он просто не привык к роскошным скакунам, ведь видел-то, по сути, только тягловых полуживых кобылок и тех всадников, что приезжали в храм?

— Не знаю, но это не лошадь! — отчеканил упрямец и, резко развернувшись, отправился в дом.

— Стой! — едва успела схватить его за руку. — Садись, прокатишься и мигом влюбишься в него!

— Еще чего!

— Подойди, — я подвела его к жеребцу. — Погладь.

Но едва малыш протянул руку, Красавец встал на дыбы. Да что такое! Похоже, у них взаимная нелюбовь. Все перепробовала, но меня конь подпускал спокойно, а когда к нему подходил Сар, начинал дурить.

— Ладно, беги, играй. — Сдалась я и, когда мальчик умчался, привязала коня к забору. Пойду искупаюсь, взмокла вся, пока мы возились. Цокот копыт сзади заставил меня обернуться. — Ты как развязаться-то сумел? — я уставилась на Красавца. Словно в ответ, тот пренебрежительно фыркнул, тряся гривой.

— Пойдем. — Пришлось идти обратно. — Мало мне одного неслуха, теперь двое! — я вновь привязала коня, но только отошла на несколько шагов, как позади опять зацокали копыта. — Ты издеваешься? — он вновь фыркнул, словно рассмеялся. — Ладно, идем со мной к реке, но это только сегодня, понял? В госпиталь я тебя брать не смогу, уж извини!

Мы вышли на берег. Чувствуя себя почему-то неловко из-за присутствия жеребца, я обругала себя дурой и начала раздеваться, но в этот момент с неба упала тень — бесшумная и быстрая. Острые когти впились в мое предплечье, заставив закричать от боли. Меня резко оторвало от земли. В лицо ударил поток воздуха, который вскоре стал ледяным. Неужели опять Алатар? Я с трудом разлепила глаза и посмотрела наверх. Белое драконье пузо. Ох, и задам же ему за это! Негодяй!

Он несся так быстро, что не успела разглядеть, куда этот гад меня тащит. Когда дракон пошел на снижение, я увидела внизу развалины огромного замка, но толком рассмотреть не успела — резко нырнув вниз, зверюга зависла над зеленой лужайкой в центре развалин, разжала лапу, бросив вниз одежду, а потом швырнула следом и меня.

— Ты совсем ополоумел?! — разъяренно вскричала я, больно ударившись, но все же тут же вскочив на ноги. — Кто тебе право дал так хватать… — дар речи испарился вместе со злостью.

Усмехаясь, на меня смотрела прекрасная нагая женщина с короткими белыми волосами.

— Императрица Шаина! — сорвалось с моих губ. Никогда не видела ее, верно, но и не надо — Алатар ее точная копия. Только у него черты лица по-мужски грубее.

— Верно. — Драконица не спеша надела голубое одеяние. Тонкие пальцы щелкнули изящной застежкой на поясе платья. Глаза все это время не отрывались от моего лица.

А вот я лихорадочно обшарила глазами все вокруг: и темнеющие впереди развалины замка, и горы вдалеке на горизонте, и странные огромные камни неподалеку — они напомнили мне куски мыла, которые кто-то забыл у печки, и те начали оплавляться, приобретая округлые формы. Бежать решительно некуда.

— Вокруг ни души, — подтвердила мои догадки Императрица. — А эти камни, что привлекли твое внимание, очень важны. Знаешь, что это за место? — Нет.

— Здесь жил дракон. Однажды он полюбил драконицу. Но она уже была отдана другому, названа нареченной. Но это не остановило дракона. Он похитил ее, принес в свой замок и взял силой. — Костяшки пальцев Шаины, сжимающих кончик пояса, побелели, а голос дрогнул. Я поняла, что она рассказывает мне свою историю. — Когда нареченный драконицы нашел невесту и узнал, что с ней сделал похититель, он впал в бешенство. Слышала о драконьем безумии?

— Нет.

— Кто видел это хоть раз, не забудет никогда! Сила дракона в таком состоянии становится в сотни раз больше, он превращается в смертоносное оружие, уничтожает все на своем пути, крушит без разбору. Но самое страшное — пламя, что изрыгает обезумевший дракон. Эти камни стали круглыми, когда он дыхнул на них огнем. Похититель и драконица тоже искупались в том пламени. Больнее нет ничего. Лучше смерть.

— Зачем вы мне это рассказываете?

— Когда драконом овладевает бешенство, в его глазах появляется то, что мы называем зеленым дымом. Недавно этот дым видели у Алатара. Ты сводишь его с ума. И это вовсе не фигура речи.

— Хотите убить меня?

— Много о себе мнишь, девочка! — она подошла ближе.

— Да неужели? — я изогнула бровь. — Подосланная вами айка так не думала!

— Айка? — теперь брови зашевелились у Шаины. — Алатара!.. — прошипела она, сжав кулаки.

— Так не вы ко мне убийцу прислали? — догадалась я.

— Это не важно, — раздраженно отмахнулась женщина. — Ты должна оставить моего сына в покое, поняла?

— Да он мне и не нужен! Я понятия не имела, что он правящий принц! Представился как Тар, распорядитель дворцовых развлечений, приходить начал. Было интересно общаться, но и только! — слова слетали с губ сами по себе, словно всему, что накопилось в душе, требовался выход. — Потом… это случилось. Не знаю, как, я не легкого поведения девица! Но с Алатаром словно потеряла способность сопротивляться, он делал, что хотел!

— Внушение! — ее щеки полыхнули, женщина прикрыла глаза, застонав.

— Что?

— Так он тебе не нужен, говоришь? — пропустив мимо ушей вопрос, уточнила Императрица.

— Даже видеть его не желаю. Уж простите.

— Это хорошо. — Пробормотала она. — Тогда у меня нет к тебе претензий. Я поговорю с сыном и невесткой. Тебя никто не потревожит.

— Спасибо. А Сара тоже никто не тронет?

— Кто это?

— Сын Асатара.

— Еще один бастард! — Шаина закатила глаза. — Да кому есть до него дело!

— Вы даже не хотите познакомиться с внуком? — я с горечью усмехнулась. — Это все из-за того, что он полукровка? Да, в нем столько кровей намешано, но…

— Каких кровей? — жестко перебила Императрица.

— Всех! Он уникальный малыш, в нем…

— Замолчи! — ее глаза полыхнули желтым, зрачок вытянулся иглой. — Говори правду, какие крови в бастарде?

— Владык суши — от отца Асатара, а от матери — аек, людей и горного народа. — Замерев, послушно отчиталась я.

— Богиня! — Шаина отступила, мотая головой. — Не может быть! Неужели это случилось?!

Небо показало светлый лик. Под луной вязь на лице драконицы запульсировала чудесной белой вязью. А я вспомнила, как под темной луной на лице Сара проступала другая «паутинка» — едва заметная, и ахнула, прикрыв рот рукой. Какая же ты идиотка, Риэра! Ведь Алатар рассказывал: светлая луна проявляет вензеля на лице Владык суши, а темная — Владык воды! И в ту ночь, когда Асатар залез в мою спальню, мне показалось, что на его лице есть вязь. На небе тогда была темная луна. А это значит…

— В Саре смешались все крови! — выдохнула я. — Асатар — полукровка, его отец — Владыка воды! Видела две вязи на его лице!

— Не может быть! Эринния закрыла эту информацию! Никто в этом мире не может видеть вязь Владык воды на лице Асатара!

— Никто в этом мире. Но я-то не из этого мира! — вырвалось у меня.

— Ты иномирянка?! — ахнула женщина.

— Сар ничего не знает об отце! — невпопад крикнула я.

— Этот бастард — дитя из пророчества! — рявкнула Императрица. — Мир сгинет!

Кто меня за язык тянул?! Я прикрыла рот рукой, но было уже поздно — Шаина следила за каждым моим движением напряженным взглядом, как хищник, что готов броситься на жертву.

— Малыш не виноват! — мой голос дрожал. — Сар всего лишь ребенок! Он очень хороший, смышленый! Он ваш внук! Умоляю, не трогайте его!

— Тебе о себе печься надо! — процедила она.

Я застыла, глядя, как женщина снимает одежду. Мгновение и напротив меня стояла драконица — донельзя разозленная тем, что простолюдинка узнала ее самую страшную тайну. Да, взамен Шаина узнала мой секрет, но он никак не уравновешивался с тем знанием, что могло уничтожить драконью империю! И теперь у Императрицы не было выбора — она должна убить меня.

Глава 24 Судьба

И опять в доме пусто. Все разошлись по делам. Даже Рафаэль куда-то запропастился. Я вздохнула и без аппетита позавтракала. С ума сойду от ничегонеделания скоро. Надо найти себе какое-нибудь занятие. Вымыв за собой посуду, я пошла слоняться по дому. Прибрано, белье перестирано, наготовлено на несколько дней вперед — только несъедобно совершенно, нигде ни пылинки. Вот ведь, все против меня!

Я замерла у двери в комнату Рафаэля а потом, убедив себя, что всего лишь поищу его грязные рубашки — вдруг забыл закинуть в корзину, зашла внутрь. Аккуратно заправленная кровать, низкий шкафчик, у окна стол с альбомами. Он любит рисовать. Открыла верхний, начала листать и пожалела — на каждом рисунке одна и та же женщина! Красивая, с тонкими чертами лица и огромными глазами. Не иначе, как та самая, что по пустыне шлялась и к нему целоваться лезла!

Я закрыла альбом. Не из-за чего переживать, они никогда больше не встретятся. А вот мне ничто не помешает быть рядом. Всегда! Руки погладили рубашку на спинке стула. Понюхала — обожаю запах Рафа, и убедилась, что он забыл ее в стирку положить. С удовольствием прикоснулась к расческе и бритве на подоконнике. А вот и флакончик с туалетной водой. Он крайне редко ею пользуется, только на праздники. Пахнет тяжеловато, но ему нравится, и мне, значит, тоже.

Я с сожалением вышла из комнаты Рафаэля и осторожно прикрыла дверь. К старшему сводному брату и Кьяре заходить не стала, сразу пошла в спальню отчима и матери. Никогда не бывала в ней, даже не прибиралась никогда. Надо же, а она просторная! И залита солнцем. Постель какая большая! Но оно и понятно, на ней же двое спят. Я смутилась и отвела взгляд. Глаза зацепились за уголок бумаги, что торчал из стопки тетрадей в углу.

Я села пол и взяла верхнюю тетрадь с черной обложкой. Такая потрепанная, открывать страшно, того и гляди рассыплется! Стараясь быть очень осторожной, я положила ее себе на подол и потянула первый лист вверх. Под ним обнаружился другой, пожелтевший, покрытый неровными каракулями — похоже, это детский почерк. Писала девочка, обо всем, что видела — о собаке, что напугала ее на улице, о красивой женщине в магазине, которая почему-то не двигалась — видимо, имелся в виду манекен, о том, как впервые попробовала газировку. И много чего еще.

Первые несколько тетрадей прочитались очень быстро, потому что были тонкими, а почерк крупным. Следующие стали потолще, а буквы уменьшились и начали жаться друг к другу. Из записей я поняла причину — семья бедствовала, девочке покупали самые дешевые школьные принадлежности, и дневник она вела тайком. Но хотя бы ходила в школу, счастливая. И у нее были мама и папа. Правда, когда ей исполнилось десять, он ушел. Девочке не сказали, почему. Как и мне, когда родители расстались.

Я потеряла счет времени, погрузившись в эти незамысловатые детские истории. Улыбалась вместе с автором, плакала, когда она выплескивала на странички, покрытые пятнами от слез, свою боль и обиды, находила множество созвучных мне мыслей. Я понимала, что это дневники моей матери, но не могла поверить — наверное, из-за того, что впервые она открылась с такой стороны. Мы словно говорили по душам, как подруги. Оказывается, этого так не хватало!

«Он снова пришел ко мне во сне». Глаза натолкнулись на эти строчки и замерли. Еще ничего не понимая, я уже знала, что это очень важно. Судорожно сглотнув, продолжила читать. «…боюсь его, но он снова приходит. То, чему ночной человек учит, меня пугает. Обещает дать силы, которых нет у других. Когда отказываюсь, смеется. Говорит, придет день, сама попрошу. Не понимаю его».

Об этом была целая тетрадь. А потом почерк резко стал дерганым, слова плясали по строчкам, залезали на соседние. Многое было вообще невозможно понять. «В класс вошла директриса. Мы все встали, как обычно. Она посмотрела на меня. Не знаю, как, но я сразу поняла — что-то стряслось. Директриса вывела меня в коридор. Сказала, что маму сбила машина, я должна ехать в больницу».

Ей было очень страшно и одиноко. Врачи помочь не могли, женщина умирала. И когда «ночной человек» снова пришел во сне и предложил девочке научить ее, как исцелить мать, она согласилась. В ответ дала слово сделать то, что он попросит, когда придет время. Да и кто бы отказался?

Что было дальше, я не узнала — нескольких листов в тетради не оказалось. Может, выпали и потерялись со временем. Или их просто вырвали, кто знает. Больше про таинственного незнакомца девочка почти не писала, лишь иногда попадались короткие фразы «снова приходил», «снился он», «ночной гость снова учил». О матери она тоже упоминала лишь вскользь. «Пишу на чердаке у соседей, тут холодно». «Разрешили поспать на их диване». «Не ела два дня». «Она побила меня, потом обещала больше не пить». «Мама умерла».

— Атапи! — голос в прихожей заставил меня подпрыгнуть. Рафаэль? Тетради рассыпались по полу, я обомлела и начала подбирать их дрожащими руками. Кое-как собрав в стопку, уложила дневники в тот уголок, из которого достала. — Где ты?

— Раф, что стряслось? — я вышла в коридор.

— Нам выдали зарплату, сестренка! — он широко улыбнулся. — Догадайся, за чем мы с тобой сейчас поедем?

— За стиральной машинкой?

— Не только! — парень подмигнул мне. — У тебя скоро день рождения, так что нужно сделать что?

— Купить мне платье? — таким обычно был подарок от семьи.

— Нееееет! Мы купим тебе самый лучший подарок — плеер!

— Правда? — о таком мне и не мечталось!

— Правда! И ты сможешь слушать музыку, когда захочешь! Беги, собирайся!

Старый фургончик въехал в город, что натягивал на себя одеяло сумерек и готовился ко сну после тяжелого дня. Жаль, что уже все, но эту поездку за стиральной машинкой буду помнить всегда! Хорошо, что Рафаэль рядом. Одно удовольствие сидеть рядом, смотреть на его красивые руки на руле и горланить песню «Scorpions»! — Приехали. — Он заглушил мотор. — Завтра подключу, и вам не нужно будет стирать руками.

— Привет. — В окно с моей стороны сунул лохматую башку Агор. — Вернулись?

— Сам не видишь? — я отодвинулась — от него несло алкоголем.

— Может, мне тебя не хватало весь день? — он потянулся ко мне, пытаясь чмокнуть.

— Оставь Атапи в покое! — прикрикнул Рафаэль.

— Тебя забыли спросить! — Агор презрительно зыркнул на него.

— Да, забыли! Она моя сестра!

— Сестрааааа? Надо же! Ты слепой или придурок просто? У нее трусы из-за тебя мокрые, шахтер!

— Заткнись! — Рафаэль выскочил из машины.

— Какой смелый, а! — пьяный мерзавец развернулся и спиной прижался к двери, не давая мне выйти из машины. — Что по… — договорить ему не дал дар в челюсть.

— Да чтоб вас! — пока я перебиралась на водительское место, чтобы вылезти с другой стороны, они успели сцепиться и теперь катались по земле. — Раф, не надо! — разнять их, конечно же, не удалось. — Агор, отстань от него!

— Не мешайся под ногами! — рявкнул он в ответ и, уронив противника на землю, толкнул меня в грудь рукой, оцарапав ногтями кожу.

В тот же миг в месте удара что-то полыхнуло, позвоночник выгнулся дугой, и тело словно отправило силу Агора обратно. Он рухнул на спину, будто кто-то пнул его ногой в живот, и замер. Я потерла царапины, заметила на кончиках пальцев кровь и замерла, глядя, как красные борозды затягиваются на глазах.

— Так нажрался, что на ногах не стоит, — фыркнул Рафаэль, поднявшись. Хорошо, что он понял все по-своему. — Идем в дом, Атапи.

Забравшись под одеяло, я сунула наушники в уши и включила подаренный Рафом плеер. Конечно же, «Scorpions»!

Не смотри в хрустальный шар, загляни лучше в себя.

Я думаю, ты знаешь ответы, но пока не понимаешь

этого.

Для тебя все станет ясно, только загляни в себя!

Судья тебе — твое сердце, оно и укажет верный путь!

Моя судьба записана в тебе!

День за днем течет твоя жизнь,

Ты пытаешься искать какой-то смысл, и так,

пока не пробьет твой час.

И однажды ты проявишь смиренность перед Истиной,

Все тайны бытия откроются тебе, только загляни в

себя поглубже!

«Судьба». Это моя любимая песня! Надо будет спросить у Рафаэля, какая ему больше нравится. Я прослушала всю папку дважды. Спать не хочется. Еще бы, встаю теперь последняя, когда все уже ушли. Совсем разбаловалась. Утренний сон такой сладкий, оказывается! Когда вскакивала затемно, засыпала, едва голова коснется подушки. Иногда казалось, что еще даже на пути к ней.

А теперь полюбила эти тихие ночные часы, когда все дрыхнут, темно, можно лежать и думать — обо всем на свете! Перебирать в памяти воспоминания о сегодняшней поездке в город, например. Я купила себе новые джинсы! Раф сказал, что они слишком уж обтягивающие, но потом добавил, что мне очень идут. А продавщица ответила — «Это потому что у вашей женушки отличная фигура». Женушки, вот умора! У меня до сих пор щеки горят! Как мы смеялись, когда вышли из магазина!

Я не улежала в постели, вскочила и, за неимением других дел, решила сходить на кухню, попить водички. Голоса услышала, когда подошла к двери.

— Ты не понимаешь, о чем просишь! — мать явно чем-то рассержена.

— Придет время, сама попросишь! — в тоне явно прозвучала угроза. — Им надо помочь! Это в твоих же интересах — вряд ли ты хочешь, чтобы Охотники и Хранители узнали о наших планах!

Не может быть! Я замерла, прижавшись к стене. Это же Агор! Что мерзавец делает в нашем доме ночью?!! Меня внезапно схватили за локоть и втащили в кухню.

— Топаешь, как слон, — парень осклабился и оглядел меня бесцеремонным взглядом. — Но халатик классный!

— Пошел ты! — я обхватила себя руками и посмотрела на мать. — Почему он здесь? Ты знаешь, что этот гад на Рафаэля напал?

— Э-э-эй! — Агор вскинул руки. — Все не так было! Он первый начал!

— Хватит! Мне все равно, кто начал! — мать подошла к нему. — Ты посмел тронуть моего пасынка! Мы договаривались, Агор, или подзабыл уже?

— Виноват, прости. — Он усмехнулся. — Может, на колени встать?

Я почувствовала что-то в его словах — парень не просто паясничает, он явно нервничает.

— Так, девочки мои раскрасавицы, — Агор сузил глаза. — Хватит ерундой страдать! Мне нужна помощь ведьм, чтобы вызволить моих из беды!

— Атапи еще… — начала мать, но он оборвал ее:

— Вот и узнает! Слушай внимательно. — Парень посмотрел на меня. — Я — демон-оборотень. Мои друзья тоже, кроме пары девок, которые из ваших — из ведьм.

— Ч-ч-что? — меня отнесло на шаг и вдавило спиной в холодильник.

— Могу доказать, — он ухмыльнулся.

— Еще чего! — зашипела мать. — Кухню разворотишь, а запах собачатины потом не выветрить будет! Иди на улицу! Живо!

Агор вышел на задний двор и начал раздеваться, глядя прямо мне в лицо. Я отвела взгляд, он расхохотался.

— Стыдливая ведьмочка! Смотри, а то все самое интересное проворонишь!

— Атапи! — мать толкнула меня локтем в бок.

Пришлось поднять глаза на уже голого парня.

— Нравится? — он поиграл мускулами. — Уверен, я первый обнаженный мужчина, которого ты видишь!

Я сжала зубы и промолчала — это было правдой. До сегодняшнего вечера смотрела лишь на картинки в журнале, где мужчина с голым торсом. Иногда представляла, какой Рафаэль без одежды, но становилось так стыдно, что тотчас же прекращала. А уши потом горели целый день. Но сейчас не до стыда — ахнув, я замерла, глядя на то, как тело Агора начало быстро расти. Парень раздался в плечах, утолщилась шея, ногти на руках стали когтями, ноги удлинились и покрылись шерстью, ступни же, напротив, уменьшились, превратившись в… лапы! Череп сплющило и вытянуло вперед, лицо стало мордой. Он раскрыл пасть с острыми клыками, из нее вывалился наружу собачий красный язык. Агор на самом деле демон-оборотень!

Покрасовавшись перед нами, он вновь принял человеческий облик, а потом, не успела я и моргнуть, превратился в большого черного пса с алыми глазами, которого я видела в ту ночь, когда Рафаэль мучил меня рассказом об Ангеле, которая его поцеловала.

Агор, явно наслаждаясь произведенным эффектом, начал одеваться, а я никак не могла унять дрожь и просто смотрела прямо перед собой. Увиденное не укладывалось в голове. Рука матери легла на мою спину, заставив вздрогнуть.

— Дочка, все хорошо, не бойся. Оборотни — наши союзники, у нас общая цель.

— Они тоже хотят возвращения Богини? — я недоверчиво уставилась на нее.

— Все намного сложнее. Позже объясню. Сейчас ты должна собрать вещи на три дня, только самое необходимое. Возьми мою сумку из шкафа в прихожей.

— Зачем? Я куда-то еду?

— Да. Ты поедешь с Агором в Стамбул. Поможешь ему вызволить наших союзников из заточения.

— В Стамбул?.. — счастье расцвело внутри алым цветком. — С Агором?! — к нему примешалась тревога. — Вызволить их? Но как?

— Используя свою силу. — Мать ответила лишь на последний вопрос.

— Я не умею!

— Придется суметь!

— Как?!

— Атапи, соберись! — она схватила меня за плечи и встряхнула. — Детство кончилось! Для этого я растила тебя! Это твоя судьба!

Глава 25 У демона лживый язык

Риэра

Шаина несла меня, снова сжав в когтях. Куда и зачем — знала лишь она сама. Я не придумала ничего лучше, чем достать из кармана платья кинжал и воткнуть его ей в лапу. Драконица сжала мое плечо еще сильнее, острия когтей вошли в плоть, заставив закричать. Под нами плыли светло-серебристые облака, земли даже не было видно. По лицу потекли слезы.

Сделав крутой вираж, Императрица пошла на снижение. Облака расступились, внизу показалась гора, что стремительно росла. Шаина пролетела над ней, нас обдало жаром, и я поняла, что это вулкан. Все внутри заледенело от догадки — вот как она решила избавиться от врага, который слишком многое понял! Швырнуть в лаву! Никто никогда не узнает, каким был мой конец. Следов не останется. Но как же Сар? Неужели потом она примется за моего малыша?!

В этот момент, пролетая над жерлом, драконица разжала лапу. Я рухнула вниз.

Алатара

Асатар был печальным. Теперь я даже жалела, что все рассказала ему. Но скрывать — все равно что врать, разве нет? А мы уже и так оба натерпелись из-за лжи, ни к чему добавлять. Я подошла к нему, глядящему на галерею портретов предков, что убегала вдаль по стенам коридора, и обняла, прижавшись к широкой спине.

— Алатара! — он попытался отстраниться. — Увидят же!

— И что? — это меня немного разозлило. — Пусть видят!

— Отец… — Асатар осекся. — Валах тоже пусть видит?

— Он не выходит из кабинета. — Я все же отошла на шаг. Если Шаина была мне больше не страшна, то Император все равно вызывал опасения. Лучше не провоцировать его. Быстрее бы они уже улетели! Ненавижу их обоих!

Мимо нас, не удостоив и взглядом, прошел Алатар.

— На нем лица нет, — прошептал Асатар.

— А как бы ты себя на его месте чувствовал?

— Мне и на моем-то поганенько. — Любимый отвел взгляд.

— Зря. Ты — правящий принц по праву!

— Женщина, я даже не сын Валаха, о чем ты говоришь?

— Ты — первенец императорской четы! Никто не знает о том изнасиловании!

— Алатара, ты с ума сошла. — Он покачал головой.

— Почему? Сам подумай! Ты можешь претендовать на трон! Если они хотят сохранить свои тайны, то ничего не скажут! И…

— Тихо! Мать идет!

Я обернулась, глядя на Шаину. Что-то Императрица сегодня плохо выглядит — под глазами круги, лицо такое же белое, как и волосы. Неужели?.. Во мне взорвалась радость. Она разобралась с этой девкой!

— Дело сделано, — подтвердила она мои чаяния, подойдя к нам. — Риэра вас больше не побеспокоит.

— Что это значит? — забеспокоился Асатар, переводя взгляд с ее лица на мое. — Мама? Алатара?

— Не смей звать меня матерью! — полыхнула гневом драконица.

— Не смейте так с ним обращаться! — во мне тоже разлилась злость.

— Может, разрешения у тебя на каждый шаг спрашивать? — прошипела Шаина. — Я разобралась с Риэрой. На этом все!

— О чем она говорит?! — Асатар перешел на крик.

— Не ори! — оборвала его Императрица. — Лучше присмотрись к той змее, с которой связался! Она нас всех погубит!

Атапи

— Ты дрожишь как собачонка, которую девки в подмышке таскают, — специально наклонившись к самому моему уху, сказал Агор, когда мы сели в самолет.

Да, видела этих псинок, больше похожих на тех морских свинок, что мы на праздники едим. Хорошо, что к тому моменту уже так устала поражаться, что держала челюсть плотно сомкнутой, чтобы на пол не падала. Ощущений было столько, что не успевала осмыслить! Чувствовала себя как девочка из сказки, что жила в норке под землей, а потом вылезла наружу!

Но самое интересное было впереди — меня ждал Стамбул! Это же как полет вообще на другую планету! К тому же, первый мой полет на самолете! Поэтому я наплевала на Агора и тех, кого он взял с собой — пятерых оборотней и трех фифочек, которые считали себя каарами, и не отрывала глаз от иллюминатора, сделав исключение только для ужина.

Демон со скуки задремал, а я наслаждалась ночным Стамбулом, что сиянием раскинулся под крыльями Боинга. Из путеводителя, который успела хапнуть в аэропорту, когда остальные затаривались алкоголем, уже знала, что вот эта темно-синяя, почти черная лента — пролив Босфор, что переводится как «коровий брод», он соединяет Черное и Мраморное моря. Я провела пальцем по стеклу иллюминатора, погладив красавца через расстояние. Сияющие мосты соединяли берега, словно пытались сдержать его дикую мощь, как гигантские скрепки, ведь говорят, пролив суров и непредсказуем. Скоро сама это узнаю!

Но после посадки мы получили багаж и вместо экскурсии почти сразу погрузились в какой-то автомобиль. Рафаэлю он бы понравился — настолько огромный, что все десятеро разместились без проблем, внутри отделан красной кожей, сидения мягкие, музыка, подсветка, пахнет ванилью, даже шампанское имеется! Но я прилипла к окну — ведь за ним был Стамбул!

Покоряя один холм за другим, наш «танк» побаловал меня видом на… мечеть, кажется, и подъехал к воротам. За ними оказался дом таких размеров и красоты, что моя челюсть все-таки в очередной раз упала на пол. Белая лестница, подсвеченная овальными фонарями, подошла бы дворцу, где Золушка встретила принца. Озираясь по сторонам, я поднялась к входу. Мой принц остался дома, увы. Так хотелось бы с Рафаэлем разделить все эти впечатления!

— Так, девчонки занимают верхний этаж, парни живут на втором, первый общий. — Агор зевнул и потопал прочь. — Я спать. Разбудите — пожалеете.

— Обычно парни сверху, — один из оборотней подмигнул мне. — А тебе как нравится?

— Когда мы с тобой в разных комнатах! — пошлые шуточки уже порядком надоели. Все оборотни озабоченные по шерсть на загривке или это просто мое везение сказывается?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Я поднялась на третий этаж, чувствуя себя богачкой. Только платья шикарного не хватало, чтобы крутануться на лестнице и поехать на бал. Открыв первую попавшуюся дверь, вошла внутрь и поняла, что другие и смотреть не буду! Фиолетовый цвет мне так понравился, что первое время просто стояла, впитывая в себя его оттенки, лаская взглядом двуспальную шикарную кровать с балдахином, резной черный столик с тремя пуфами, похожими на булочки, и тяжелые гардины с золотыми кисточками и вышивкой.

Я не разобралась, как их открыть, поэтому просто растащила в разные стороны и взвизгнула от переполнившего грудь восторга. За окном искрился огнями Босфор! На заднем плане стрелой несся от одного берега к другому мост. Над всем этим висело темно-синее небо, которое протыкали шпили мечетей, которые благодаря подсветке выглядели как нарядно разукрашенные игрушки. Нет, это точно сказка!

Все еще не веря глазам, я разложила минимум вещей в огромном шкафу, который мог вместить в тысячу раз больше, и осторожно села на кровать. А почему, собственно, осторожно? Ну уж нет! Это моя комната! Я. В. Ней. Живу! Сняв обувь, я попрыгала на ней, но почувствовала себя дурой и перестала. Есть хочу. Кроме невкусной еды в самолете мне ничего и не перепало сегодня. Так, где здесь Золушек кормят?

— Может, позовем Атапи? — услышала я, подойдя к кухне. Кажется, это голос рыжей.

— Да ну ее, эту деревенщину! — мне даже видеть не нужно было жеманную блонду, чтобы представить, как она кривит рожу — потому что эта фифа в мини по самую пипиську постоянно так делала. — Только опозорит нас всех! Ей и надеть-то нечего, наверное! Все, пойдемте отрываться, девочки!

Пара секунд тишины. А потом кухня взорвалась воплями.

— Что тут? — рявкнул Агор, кубарем скатившись по лестнице и затормозив около меня.

Мы вместе вошли на кухню, что по размерам была вдвое больше всей нашей квартиры. Черный цвет и серебристый. Красиво. Особенно хорошо смотрится композиция в центре — растопырившая руки-ноги деваха, которую десяток ножей и штук двадцать вилок пригвоздили, как таракана, за одежду и волосы к стене.

— Аааагооооор! — взвыла она. — Эта дрянь пыталась меня уууууубить!

— И что ты ей сделала? — осведомился демон.

— Ничего!

— Тогда с чего взяла, что это виновата Атапи? — он вытащил один из ножей и, поигрывая им, подошел ко мне. — Твоя работа?

— Моя. — Не стала отпираться я. — И что?

— Мощно! — оборотень резко развернулся и метнул нож в блонду. Тот вонзился точнехонько у нее над головой. — Промазал! — парень посмотрел на струйку крови, что поползла по лбу девицы на нос. — А, нет, все же попал! — он довольно расхохотался и махнул парням, что вошли на кухню. — Отдерите ее от стены.

— А саму ее потом отодрать можно? — уточнил один, начав вытаскивать столовые приборы.

— Мне насрать.

— Агор! — снова взвыла блонда, шлепнувшись на пол и первым делом вытащив зеркальце из кармана. — Ты вообще?! Порезал ведь!

— И чего? — демон пожал плечами. — Заживет до свадьбы. Если найдется такой идиот, конечно.

— Мы в клуб собирались! Как я такая пойду?

— А вот клубов не будет! — он посерьезнел. — Во двор, живо! — когда все гуськом вышли из кухни, демон подошел ко мне. — Очень тебя прошу, ведьмочка ты моя, пока никого не убивать. Нас и так черт нассал, не заметила? Сначала освободим моих, поняла? Потом — хоть всех мочи. А теперь идем, тренироваться будешь! — Агор подтолкнул меня к выходу.

— Тренироваться? — я попыталась затормозить. — Как?

— Не как, а на ком.

— На ком? — послушно повторили губы.

Он вытолкал меня во двор и обвел рукой собравшихся.

— На них!

— Ну, и чего не так?! — через полчаса неудачных попыток рявкнул Агор.

— Не могу. — Мне с трудом удалось сдержать слезы. Насмешливые взгляды со всех сторон заставили покраснеть и почувствовать себя донельзя нелепо. — Они все же люди.

— Какого…

— Да знаю, большинство не люди! Но… живые ведь!

— Ножами швыряться тебе это не мешало. — Демон подошел ко мне вплотную, начал целовать и больно схватил за попу.

Внутри полыхнул гнев. И даже не сам тот факт, что со мной обращаются как с продажной девкой обидел, хотя и это тоже, конечно, на важнее было осознание того, что мой первый поцелуй стал таким! А ведь он принадлежал Рафаэлю!!!

Агор отлетел с такой скоростью, словно в него на полном ходу врезался торнадо. Демон въехал спиной в стену гаража и застыл, уткнувшись подбородком в грудь. По бетону побежали трещинки. Ошеломленные, мы все стояли молча, глядя на него. Между нами летал ветер.

Громкий вдох оборотня, словно он вынырнул со дна реки, заставил нас подпрыгнуть. Живой, зараза! Не думала, что буду этому радоваться так сильно! Кряхтя, Агор поднялся и помотал головой.

— Вот никогда похмелья не было, но уверен, оно именно такое! — качаясь, он подошел ко мне, его мутный взгляд уперся в мое лицо. — Почему тебя трое, а? Одна-то заноза в жопе, а уж три…

— Сам позвал, не напрашивалась.

— Будто выбор был. Ладно, главное понятно, ты со злости бьешь. Тебе просто надо научиться вызывать ее и направлять на врагов.

— Как?

— Знаешь, а ведь в этом городе живет та самая женщина, в которую втрескался твой Раф. — Агор приобнял меня за плечи и указал на мост через Босфор. — На той стороне пролива ее дом. И те самые Охотники и Хранители, что держат моих в тюрьме, лучшие друзья той дамочки, кстати.

— Где? — я привстала на цыпочки, вглядываясь в Босфор. — Где ее дом?

— Вон там, моя хорошая, — демон отошел на шаг. — Чувствуешь? — Да! — во мне бурлила ярость.

— А теперь бей!

Саяна

— Рука, качающая колыбель, правит миром, — прошептал Горан, подойдя ко мне, стоящей около спящих малышей.

— Очень смешно!

— В твоем случае — в самую точку! — он сжал мою талию стальным кольцом и прижал меня к себе. — Обоими кланами санклитов руководишь…

— Об этом, кстати, только недавно вспомнила.

— … Охотники у тебя с рук едят, Хранители тоже.

— И Давида Гора приплетешь?

— Я же вижу, как он седьмой раз за месяц приезжает чай пить. По-моему, ему даже жаль, что ничего не происходит.

— Давиду интересно со мной поговорить, вот и все.

— Угу.

— Будешь ревновать к главе Хранителей, Драган? Серьезно? Он мне в отцы годится!

— Нашла, чем отмазаться! — он опалил смешком мою шею. — Я вообще пра-пра-прадедушкой твоим мог бы быть!

— Знойный дед! — я развернулась к нему и задохнулась, словно кто-то пнул меня в живот — не жалея, со злой радостью, словно давно этого ждал.

— Саяна! — крик Горана шел в уши словно сквозь воду. — Родная! Что происходит?!

— Успокойся, — простонала я, — боксерской грушей себя почувствовала.

— Как ты?

— Знаешь, что вспомнила? Что знаю, какого цвета твои глаза — цвета любви!

— Невозможное существо! — он прижал меня к себе.

— Ага, именно. Что ж, Драган, готовься ревновать дальше, мне нужен Давид!

Не прошло и получаса, как желаемое исполнилось.

— Саяна? — в глазах Хранителя, обычно непроницаемых, выплясывала тревога. — Что произошло?

— Все хорошо.

— Но Горан сказал, приехать срочно.

— Садись, Давид. — Я указала ему на кресло и укоризненно посмотрела на мужа. — Сам с ума сошел на пустом месте, и всех переполошил.

— Прости.

— Так, паникеры мои, объясняю. Ведьмы в городе.

Риэра

Жарко. Больно. Нечем дышать. Пахнет тухлыми яйцами.

Сар!!!

Я подскочила. Шаина вернется за малышом, нужно… Голова закружилась, тело отказалось подчиняться.

— Лежжжжи! — кто-то уперся руками в мою грудь и давил до тех пор, пока снова не легла.

— Кто ты? — глаза тоже сбоили, похоже — сколько не вглядывалась, все равно видела в темноте только белое лицо со впалыми щеками. Мукой он, что ли, намазался? — Кто ты?

— Падший.

— Ты спас меня?

— Не сказал бы. — Узкие губы изогнулись в подобии улыбки. — Ты рухнула с небес и придавила.

— Я падала в лаву. — Перед глазами встало последнее, что удержалось в памяти — Шаина разжала лапу, и мое тело понеслось навстречу оранжевому пятну.

— Значит, ударилась о жерло изнутри, отскочила и упала на меня. — Он вздохнул. — Не удивляйся, тут полно полостей, в которых мы живем.

— Разве Падшие не в Пандемониуме поселились?

— Там только те, кто признал господином Люцифера! — он с таким отвращением выплюнул это имя, что я замерла.

— А вы?

— Мы проклинаем его! — загорячился мой спаситель. — Он восстал против Отца нашего, сбил нас с пути, утащил за собой! А сам… сам струсил! Не выполнил приказ!

— Приказ?

— Отец наказал нас тем, что сослал в геенну огненную. Она находится глубоко под этим миром. Вы называете ее лавой.

Я вспомнила ночь, когда звезды не усидели на небосклоне. Разлом, что раскрыла земля. Как в него падали тела с небес. Лаву, которая вылезла, как взбесившееся тесто, и щупальцами утаскивала Падших в себя. Голова заболела.

— Здесь нечем дышать.

— Мы привыкли.

— Помоги выбраться. — Я села и попыталась приподняться, но ударилась затылком.

— Только ползком. Двигайся за мной.

Пришлось встать на четвереньки. Да уж, самое время вспоминать, что когда-то была принцессой. Хотя лучше уж так, чем в постель Деметрия!

Я о многом успела подумать, пока ползла за Падшим. Но главным была тревога за Сара. Мысли о нем помогали двигаться, даже если сил не оставалось. И вот, наконец, глаза резанул свет. Я упала на спину, вытирая текущие по лицу слезы. А потом увидела его.

Он и в самом деле был белым. Или серым, скорее. И мало напоминал человека. Худой, в чем только душа держится, без единой волосинки на теле, с лысым черепом, голый, но мужские причиндалы почти незаметны. Глазами похож на аек — у тех они тоже непроглядно черные или темно-серые полностью.

— Почему ты… — начала я.

— Почему такой? — перебил он. — Мой стыд сделал меня таким. Стыд за то, что ослушался отца и не пошел в лаву.

— Но ты рядом с ней живешь?

— Это мое наказание. Геенна не трогает меня, ждет, когда решусь сам. Нас много таких, трусов. — Он сел, отвернулся спиной и заплакал.

— Все будет хорошо. — Я осторожно положила руку на его плечо и тут же отдернула — из-под моей ладони ударил сноп золотого света.

— Дарующая прощение Господа! — потрясенно прошептал Падший, глядя на него.

— Что?

— Лава каждую ночь шепчет нам о том, что придет Дарующая прощение Господа, и мы вернемся к нему. — Он с тоской посмотрел вверх. — Но мы должны стать достойны!

Лошадиное ржание отвлекло меня. Красавец?! Да неужто?!

— Как ты здесь оказался? — я встала, но подойти сил не осталось.

— Ри! — звонкий голосок Сара прорезал воздух. У меня уже галлюцинации! — Ри! — мой сорванец спрыгнул с коня, с разбегу обнял и повалил на землю.

— Живой! — я рассмеялась сквозь слезы, целуя его белую макушку. — Это ведь не сон, ты на самом деле здесь? — его пальчики тут же скрутили щипком кожу на моей руке. — Ай! Верю, перестань! — Этот, который не лошадь ни фига, — Сар ткнул пальцем в Красавца, что презрительно фыркнул, — силой заставил на себя забраться!

— Тебя заставишь, как же!

— Да вот с места не сойти, — Сар выпучил глаза совсем как послушница Элла с объемной попой, — за шкварник меня зубами схватил и себе на спину закинул! А потом! — его глазенки засияли. — Ри, он скачет быстрее ветра!

— Да неужто?

— Богиней клянусь! Садись, сама увидишь! Ну? Ты такая грязная, жуть! А пахнешь… Вся пердежом провоняла!

— Сар!!!

— Чего? Поехали домой!

— Нам нельзя домой, хороший мой. — Я прижала его к себе.

— Почему?

Потому что если нас найдет Шаина, оба сгинем. Мне известна ее тайна. А тебя нарекли тем, чье рождение знаменует конец этого мира. Есть ли место, где ты сможешь расти в безопасности?

Красавец фыркнул, словно привлекая к себе внимание и напоминая о недавнем приглашении Люцифера посетить Пандемониум. Но Падший говорил о нем плохие вещи. Где он, кстати? Я огляделась. А был ли вообще? Как же устала! Кем бы ни был Люцифер, у него долг передо мной. И самое время ему об этом напомнить, не до стеснения сейчас.

— Поедем в гости, Сар. — Сказала я, встав. — А там видно будет, верно?

— Верно! — малыш расплылся в улыбке.

Конь присел, мы сели на него и поскакали прочь от вулкана. Сначала медленно, а потом все быстрее, и быстрее. Упругое тело коня под нами буквально сорвалось в полет, сливающий все, что было по бокам, в сплошную зеленоватую полосу. Ветер даже не свистел в ушах, он выл в них, терзая барабанную перепонку до боли — наверное, потому что завидовал тому, что наш скакун несется быстрее его!

Драконы оставались позади, далеко позади. А Пандемониум, город Падших, неминуемо приближался.

Глава 25 У демона лживый язык (продолжение)

Алатар

— Что ты делаешь? — я воззрился на слугу, который выставлял на стол праздничные приборы.

— Готовлюсь к торжеству, господин.

— Какому?

— На обед приглашены важные гости.

— Кто?

— Не знаю, господин.

— Кто приказал?

— Я. — Голос Алатары, насмешливый, противный, заставил меня сморщиться. Куда делись все чувства к ней? Куда… Сам их уничтожил, ничего не поделаешь.

— Как родители улетели, ты совсем во вкус вошла, смотрю, — я усмехнулся, не оборачиваясь. — Хозяйкой себя возомнила.

— А я и есть хозяйка! — сорвалась на крик она. — И сегодня у нас гости! Так что будь добр не напиваться, как обычно в последнее время!

— Да пошла ты!

— Нет уж! — Алатара дернула меня за плечо, развернув к себе лицом. — Пойдешь ты! Если будешь так себя вести! Объявлю спятившим, запру в комнате! Все твои поступки орут прямо-таки о драконьем безумии! И даже свидетели есть зеленого дыма в твоих глазах!

— Ты не посмеешь, сука!

— Нет, дорогой! Я твоя обожаемая супруга Алатара, которая все сделает для блага своего нареченного!

— Как же тебе это нравится, да?

— Безумно! Иди, приводи себя в порядок, Падшие скоро явятся.

— Падшие?! Те, что без спросу заняли долину?

— Они уже там город отстроили, милый, пока ты не просыхал. — Алатара окатила меня презрением. — У них есть, чему поучиться. Да и торговля между нашими народами уже пошла. Так что пора заставить их платить налоги. Казну нужно пополнять, не забыл? А долину они выкупят у нас, уж я постараюсь!

— Тебя интересуют только деньги.

— Да, уж такая я приземленная особа. — Ее глаза опасно сузились. — А ты желаешь о чувствах? Хорошо, давай о чувствах. Приурочим этот обед к празднованию того, что твои мамочка и папочка нас наконец-то соизволили покинуть. А заодно поднимем тост, так уж и быть, о той, кого Шаина недавно самолично убила — о твоей ненаглядной простолюдинке, Риэре!

— Что ты несешь?! — я отшатнулся и налетел на стол. Все праздничная посуда полетела на пол и разлетелась на осколки. — Неправда! — сердце взорвалось такой болью, какую никогда ранее не чувствовал.

— Вот идиот! — Алатара присела на корточки над черепками. — Лучшие сервизы! Что теперь на стол ставить?!

Я не слушал ее. Каждый удар сердца словно вбивал в него по осколку с пола. По одному за огненный взгляд Риэры, волну локонов, роскошные формы, сладкие губы, нежный голос. Как мне жить без нее, Богиня, как?!

Алатара

Он нарочно это сделал! Нарочно перебил всю лучшую посуду! Чтобы я нервничала, переживала и в спешке искала новую! Мерзавец!

— Успокойся, — Асатар прижал меня к себе и поцеловал.

— Отпусти. — Внутри взметнулась знакомая огненная буря, ноги задрожали.

— А может…

— Госпожа Алатара, прибыли гости. — Доложил слуга.

— Идем. — Я взяла любимого за руку.

— Зачем они нам? — он скривился. — Говорят, их выгнали оттуда, где эти существа жили.

— Падшие. Они называют себя так.

— Без разницы. Почему они тебе так интересны?

— Потому что нам с тобой нужны союзники. Если ты хочешь получить престол.

— Алатара, ты опять? — его бровь начала дергаться. Злится. Хорошо, не буду давить. Но ты все равно меня послушаешься, никуда не денешься. Для тебя же стараюсь.

— Идем. — Я улыбнулась. — А после ужина будет такой десерт! — мои губы почти касались его уха, когда шептала ему кое-что.

— Жду с нетерпением! — страсть в глазах Асатара подожгла и мою. — Идем уже, чем раньше начнем, тем быстрее перейдем к десерту!

Гости уже ждали в гостиной. Они рассматривали ее, а я замерла на последних ступеньках лестницы, разглядывая их. Трое мужчин и женщина. Первой мое внимание привлекла незнакомка. Высокая, как и остальные, темные волосы заплетены в простую косу, что лежит на плече. Одета в брюки — ужас какой, и тунику до середины бедра. Все черное и расшито камнями. Ей, кстати, идет мужской стиль, подчеркивает неплохую фигуру. По двум мужчинам я лишь мазнула быстрым взглядом. Одеты богато, ткани самые дорогие, но таких фасонов у нас не видела. Видимо, шили по своей моде. Один рыжий, тоже в черном, другой — полноватый, с локонами до плеч, как у девицы, во всем красном.

А вот и он. Люцифер. Мне докладывали, что он высок, статен, красив и холоден. Но никто не говорил, что он так… Какое же подобрать слово? Притягателен. Да, наверное, так. Короткие светлые волосы отливали перламутром и серебром одновременно. А глаза, какие глубокие, словно омуты!

И смотрят прямо на меня.

— Рад с вами познакомиться, госпожа Алатара, — у него и голос под стать — властный, насыщенный, завораживающий.

— Добро пожаловать, — спохватилась я, досадуя на себя за нерасторопность — хозяйке положено приветствовать гостей первой! — Позвольте представить: принц Асатар.

Мой дракон промолчал.

— Мои спутники, — Люцифер повел рукой в сторону мужчин, — Баал, — рыжий кивнул, — Мархозий, — полноватый последовал его примеру, — Барбелло. — Женщина молча посмотрела на меня. — Что касается моей персоны, вам и так все известно, верно?

— Вовсе нет, — я подошла к нему. — Надеюсь, что вы подробно все о себе расскажете!

— Подробнее, чем ваши шпионы? — это была наглость с его стороны, но мужчина обернул ее в такую улыбку, что сердиться было невозможно.

— У вас найдется, чем меня удивить, уверена, — я указала в сторону столовой. — Пойдемте. Да и думаю, ваши шпионы не все вам поведали о драконах, верно?

— Да, многое хочется узнать. А принц Алатар к нам не присоединится?

— Присоединится, — донеслось с лестницы. Я посмотрела на того, кто все еще считался моим супругом. Его взгляд ничего хорошего не предвещал. Теперь идея с ужином уже не казалась мне хорошей.

Горан

— А теперь буду ругаться. — Саяна усмехнулась, увидев, как Давид отвел взгляд. — Расскажи-ка, глава Хранителей, что случилось с той ведьмой, которую Данила мне на видео показывал? Которая стальные ворота на расстоянии комкала, как фольгу?

— Мы пустили по ее следу Стражей.

— И? Да говори же уже!

— Они перестарались, девушка погибла. — С явной неохотой договорил Давид.

— А мне рассказать тебе в голову не пришло?

— Не хотел беспокоить.

— Если бы это сделал твой супруг, — я усмехнулся, — получил бы взбучку и спал отдельно минимум месяц.

— Я и так сплю не в ее спальне! — не удержался Давид.

— Ты еще и язвишь? — ахнула Саяна и, все же не удержавшись, рассмеялась. — Не подкалывай моего мужа, он и так ревнует даже к воздуху!

— Пусть ревнует, — Хранитель усмехнулся в бороду, — меня еще рано списывать со счетов!

— Заметь, он сам это сказал! — я прижал любимую к себе. Моя воля — утащил бы ее на остров и никого близко не подпускал! Только наших малышей.

— Хватит мне зубы заговаривать! — прикрикнула она. — Вернемся к ведьмам. Не собираюсь учить работать Хранителей или Стражей, Давид, но из-за смерти той ведьмы демоны, похоже, подключили к делу другую. Она очень сильная. Настолько, что я ее не могу почувствовать. Но сегодня эта ведьма выплеснула наружу такую ненависть ко мне, что это физически ударило.

— Ты что-то успела понять? — Давид подался вперед.

— Только то, что она очень сильна. И хуже всего, обращаться с этой силой пока не умеет.

— Если она выпустит ее из-под контроля…

— Именно. Но есть еще кое-что. — Саяна покосилась в мою сторону. — Эта ведьма ненавидит лично меня. Не знаю, почему.

Сердце заныло. Опять мой Ангел выходит на линию огня! А я должен молчать. Потому что клялся не мешать. Растерзал бы каждого, кто пытается навредить Саяне! Но жизнь уже научила доверяться ей, иначе выходит только хуже.

— Откуда эти каары вообще вылезли? — Давид сжал кулаки. — Даже в нашем архиве по ним почти нет информации. А чтобы Хранители не знали о таких существах!

— Их сила начала расти только сейчас. — Пробормотала Саяна. — А если она растет, значит, есть для чего, как говорил Архангел Сэмуэль.

— Вот его бы, кстати, и спросить! — вырвалось у меня.

— Ха! Я бы с удовольствием ему допрос с пристрастием устроила! Но сам знаешь, он появляется, когда хочет! Кстати, Давид, мне почему-то кажется, что не все демоны были у Охотников. — Супруга прищурилась.

— Да, половина у нас.

— Уж скорее две трети, насколько я тебя знаю! — она рассмеялась.

— И что? — мужчина тоже улыбнулся. — Как выяснилось, это было правильно, наши-то до сих пор под замком.

— Поехали. — Саяна встала.

— Куда? — хором спросили мы с Давидом.

— Поболтаем с вашими заключенными. Вези нас в свое Гуантанамо, глава Хранителей!

Риэра

Конь остановился на вершине холма, словно решил дать нам с Саром шанс насладиться Пандемониумом. Юный город раскинулся в долине, которая покоилась среди невысоких золотистых гор. В нем прослеживались овалы, похожие на круги, что расходились по воде. Строений было еще не так много, большинство щеголяли двумя этажами из камня и смотрелись довольно изящно. А место в центре пустовало.

— Вам нравится?

Я с легким сожалением отвела взгляд от города и посмотрела на незнакомца. Одухотворенное, с тонкими правильными чертами, волевым подбородком, проницательными глазами лицо, обрамленное непослушными черными прядями, в которых серебрилась седина, располагало к себе. Тот самый случай, когда впервые видишь человека и уже знаешь, что вы станете друзьями.

— Красивый город, — я улыбнулась.

— Меня зовут Мулцибер, — мужчина изящно поклонился. — Архитектор этого града.

— Риэра, рада познакомиться. И позвольте вас уверить, ваше творение выглядит впечатляюще. — Во мне сама по себе проснулась принцесса. — Но что будет в центре?

— Благодарю. — Он вгляделся в город, на губах заиграла мечтательная улыбка. — В середине я возведу дворец, величие которого затмит все, что вы видели, Риэра.

— Дворец?

— Да. Для господина Люцифера.

— Именно его я ищу, Мулцибер. Он приглашал меня посетить Пандемониум. Сегодня обстоятельства как раз сложились так, что я решила воспользоваться его приглашением. Не сочтете ли за труд проводить меня к нему?

— Господин Люцифер отбыл на ужин во дворец драконов. Позвольте составить вам компанию, пока он не вернется. Могу предложить вам свой дом, чтобы вы могли отдохнуть и освежиться с дороги.

— Буду очень вам признательна. В пути мы с моим маленьким спутником попали в передрягу, нас изрядно потрепало, как вы могли заметить. — Я едва сдержала улыбку, представив, как выгляжу после «тесного общения» с Шаиной, падения в жерло вулкана и ползания в его катакомбах на четвереньках. Об этом архитектор тактично умолчал, ограничившись мягким намеком. — Вы окажете мне неоценимую услугу, позволив воспользоваться вашим гостеприимством.

— Я не маленький! — подал голос Сар, что слонялся неподалеку, пиная камешки.

— Но помыться и тебе не мешало бы! — я рассмеялась. — Весь в пыли!

— Опять мыться! — простонал он, закатив глаза. — Ну уж на фиг!

— Простите, молодой человек, — Мулцибер развел руками, — но такую красивую маму непременно надо слушаться.

— Она мне не мама! — фыркнул Сар и, смутившись, добавил, — но я ее очень-очень люблю! — Идемте, — мужчина указал на пологий спуск с холма.

Я взяла Красавца под уздцы, и мы вошли в долину. Чем ближе подходили к городу, тем громче становился шум на его улицах. Работа кипела. Среди строителей были и представители горного народа — приземистые, коренастые, с бугрящимися мышцами, и люди, и даже айки. Надеюсь, драконов здесь нет, ведь слухи распространяются быстро — стоит правящей семье узнать, что мы с Саром живы, может последовать вторая попытка убийства. Я отвела от рабочих взгляд и облегченно выдохнула, когда мы вошли в двухэтажный дом с несколькими балконами и террасой.

Внутри было мало мебели, зато много света. Мулцибер отвел нас наверх, в просторную комнату в персиковых тонах. Огромная кровать с балдахином, что ниспадал белыми тяжелыми складками с обеих сторон, моментально покорила Сара. Взвизгнув, он подпрыгнул, рассчитывая приземлиться на взбитые перины, и я лишь чудом успела поймать его в воздухе до того, как этот грязный хулиган уделал бы белоснежное белье.

— Ну чего ты! — обиженно взвыл он, брыкаясь.

— Будешь бузить, Мулцибер нас в два счета отсюда выгонит, понял?

— Неа, он добрый.

— Раскусил, ничего не поделаешь! — архитектор со смехом развел руками. — Люблю детей, они веселые и такие непосредственные!

— Давайте я сначала его вымою, а потом он вам продемонстрирует все, на что способен!

— Ванная вот здесь, — мужчина завел нас в комнату чуть меньше. В центре стоял белый каменный прямоугольник с непонятной конструкцией сбоку. — С помощью кранов регулируете поток, смешиваете воду.

— Она подается прямо сюда?

— Да, мы первым делом прорыли водопровод и канализацию. Не сталкивались с таким?

— Нет. Это удивительно! — я покачала головой, глядя, как прозрачная влага течет прямо в каменный прямоугольник, что был, оказывается ванной, и подставила под него руку. — Она теплая!

— Да, подогрев осуществляется в подвале. — Мулцибер пустился в долгие подробные объяснения. Я не стала его прерывать — это было очень интересно. — Простите, — спохватившись, он остановился сам. — Заболтал вас, Риэра! Пришлю к вам пару служанок, они помогут во всем.

Я проводила его до двери, поблагодарила и, закрыв за мужчиной дверь, прошептала слова благодарности Богине. Так хочется верить, что со встречи с этим добрым Падшим начинается светлая полоса в моей жизни!

— Можно уже мыться? — вприпрыжку носясь по комнате, Сар подлетел ко мне. — Можно, можно, можно?

— И уговаривать не пришлось, надо же! — я расхохоталась. — Чудеса! Хорошо, уговорил, айда купаться!

Алатара

Вновь нервничая, я опустилась на стул. Почему Алатар не может быть нормальным?! Мало того, что опять пьян, так еще и ведет себя как последняя свинья! Если так будет продолжаться, подумаю над тем, чтобы исполнить свою недавнюю угрозу — признать его безумным! Ляпнула это, не подумав, а теперь такое решение кажется вполне разумным. Да и Асатар тогда станет законным преемником, ведь хоть Аматар и считается следующим претендентом на престол, по факту он младший принц, да никто и не будет спорить, что уж ему-то точно на троне нечего делать!

— Дорогая, ты что-то перепутала, — дыхнув мне в лицо перегаром, процедил Алатар, наклонившись к моему уху.

— Что?

— Ты села во главе стола, любимая. — Язвительно пояснил он. — Наверное, приняла желаемое за действительное!

— Прошу прощения, — я вскочила, мои щеки запылали. — Такой хлопотный день, сама не своя!

— Мы поняли. — Алатар плюхнулся на стул и тут же плеснул себе вина. — Спасибо, что согрела трон для моей задницы.

Продолжая улыбаться, хоть челюсти и сводило от злости, я заняла место по его правую руку, Асатар — по левую. Слуги запорхали вокруг, наполняя тарелки. Потек обычный разговор. С обсуждения блюд мы перешли к государственным делам. Не встретив сопротивления по вопросам цены, мне удалось договориться о ренте за пользование долиной. Вопрос с налогами и торговыми пошлинами тоже был успешно урегулирован. И когда я уже успокоилась и перестала с опаской коситься на супруга, который выдул графин вина и мирно уже, кажется, дремал, полыхнуло.

— Не жена, а мечта, верно? — воскликнул Алатар.

— Да, вам повело с супругой. — Откликнулся Люцифер.

— А вы женаты? — я попыталась увести разговор в мирную гавань.

— В нашем мире это не принято.

— Правильный у вас мир! — супруг схватил новый графин, что слуги поставили пред ним, и, отбросив в сторону крышку, плеснул себе вина. Да так, что оно хлынуло на стол и полилось мне на подол. — Ой, как неуклюж ваш правящий принц!

— Ничего, — я прикрыла платье полотняной салфеткой, что подали служанки, пока лакеи приводили стол в порядок.

— Да, мир правильный, — Алатар шумно отхлебнул вино. — Жалеете, небось, что вас оттуда пинком под зад турнули?

Над столом словно нависло грозовое облако. Клянусь Богиней, я кожей чувствовала разряды молний, что проносились между нами. По лицу Люцифера было невозможно понять, что он чувствует, но его соратники оказались не столь умелы в сдерживании эмоций.

Ноздри Барбелло раздувались, как у разъяренной драконицы, рука сжала нож так сильно, что я могла бы поспорить на что угодно, что сейчас она метнет его в моего воистину спятившего супруга. Я покосилась на Баала, что сидел рядом. Рыжий хмурился, глаза сузились до щелок.

И тут полный захохотал в голос — да так, что подпрыгнули все, кроме, разве что, Люцифера. Даже бокалы на столе задрожали от гогота этого Падшего. Как его там? Мархозий, кажется.

— Ой, не могу! — продолжая трястись от смеха, выдавил он. — Прямой парень, а! Турнули!… Ах-ха-ха! Под зад! Ох, сил уж нет! Прямой! — Что у трезвого на уме, у пьяного на языке, — спокойно ответил Люцифер. — Не смущайтесь, Алатара, мы знаем, что ваша семья сейчас переживает непростой период.

Я съежилась под его взглядом, чувствуя, как лицо багровеет от стыда. Достойно ответил, и возразить нечего.

— Что ж, раз мы обсудили все вопросы и пришли к согласию, мы с соратниками вас покинем, — мужчина встал, остальные поднялись следом. — Спасибо за радушный прием, Алатара. Рад, что хоть у вашего мира и нет достойного правителя, зато есть изумительная правительница!

Но самое интересное ждало меня уже после ужина. Вернувшись в новую спальню, я переоделась в легкий пеньюар, не переставая думать о том, что делать с Алатаром.

— У вашей проблемы есть решение. — Раздалось с балкона.

Тень скользнула в комнату, и мое сердце забилось, как птичка, попавшая в силки. Люцифер!

— О чем вы? — выдохнула я.

— О том, что натворили Шаина и Валах. У меня к вам предложение. Хотите узнать его суть?

Я колебалась, но недолго.

— Да, — голос был хриплым и словно чужим. — Хочу.

Саяна

Я не обратила внимания на поместье, в которое нас привез Давид, голова была занята другими мыслями, в ней словно все раскладывалось по полочкам. Озеро в горах, послужившее порталом перехода из ада в наш мир. Демоны-оборотни, которые напитывали его силой, собирая человеческую энергетику, вгоняя людей в транс на уличных представлениях и высасывая их, будто вампиры. Слова Влада, что не шли из головы — «Они явились на землю с миссией. Они служат Ему. Им нужно было озеро, нужен портал».

Какой миссией? Кому служат? Для чего нужно это треклятое озеро? Агор говорил «Оно уже полно до краев». Что затевают оборотни, для чего им поддержка ведьм-каар? Да еще люмьер покоя не дает!!!

С губ сорвалось шипение, когда мы вошли в лифт, что должен был, вероятно, доставить нас на подземные этажи форпоста Хранителей. Хотя стоит называть вещи своими именами — это тюрьма.

— Что, родная? — стальное кольцо сжало талию. Горячее дыхание Горана обожгло шею. Если бы не он, с ума бы сошла за эти несколько лет!

— Пытаюсь понять, как одно связано с другим, но безуспешно. — Ответила я.

— Все выяснится, — его губы прикоснулись к коже за ухом, разогнав по телу табун бешеных мурашек.

— Драган! — стоном отозвалась я, но тут лифт открылся.

Скупо подсвеченный коридор вывел нас к длинному ряду железных дверей. Давид передал мне планшет, глаза быстро пробежались по строчкам. Десять человек. Вернее, демонов-оборотней. Девять мужчин и женщина. Именно на нее и пал мой выбор.

Я подошла к камере и провела рукой по двери, замок послушно щелкнул. Горан ненавязчиво, но настойчиво оттеснил меня за свою спину и первым вошел внутрь. Мужчины такие наивные! Скорее уж Ангел должна защищать супруга от демоницы, если подумать. Хотя женщина, что сидела на узкой койке, подтянув ноги к груди и прижавшись спиной к стене бетонного мешка, опасной не выглядела.

— Здравствуй, Зоя. — Я сделала шаг к ней, но замерла, остановленная ненавистью, что полыхнула в глазах девушки, которые двумя кинжалами вонзились в мое лицо. Видимо, она еще помнит, что Ангел раскрыла Агору секрет о ее беременности и пикантном факте, что ребенок не от него.

— Убирайся! — прошипела демоница. — Не желаю тебя видеть!

— Прости, но никто не спрашивает, чего ты хочешь.

— Пожалеешь! — она бросилась ко мне.

Одновременно среагировал Драган. Пришлось встать на его пути, попутно бросив в заключенную сгусток Света, что послушно лег в ладонь.

— Угомонись, я больше не беззащитная калека! — мои руки легли на грудь пышущего яростью санклита, и тут же были накрыты его обжигающими ладонями. Все, как всегда. — Успокойся, родной.

— Прости. — Выдавил он, глядя на демоницу, что снова прижалась к стене.

— Она всего лишь измученная беременная женщина.

— Беременная? — брови Давида поползли вверх.

— Что стыдно стало? — я усмехнулась. — Держал в своих казематах даму в положении, без солнечного…

Грохот прервал меня. Следом заверещала сирена. В коридоре затопали ноги.

— Это Агор! — просияла Зоя.

— Да, это Агор. — Прошептала я. Мы вышли в коридор — как раз вовремя, чтобы увидеть, как отлетает дверь.

— Саяна, сюда! — глава Хранителей указал на лестницу. Ковач и Спиро прикрыли нас сзади, дав время подняться по ней.

— Отзови людей, пожалуйста, — попросила я, когда над нами вновь раскинулось звездное небо. — Давид, иначе будут жертвы.

— Но тогда они…

— Они все равно их заберут. — Перебила Ангел. — Так пусть все вокруг хотя бы не будет усеяно трупами.

— Саяна, а ты не можешь вмешаться?

— Могу. Но тогда будет бойня. Доверься мне, пожалуйста.

— Отбой. — Нехотя буркнул в рацию мужчина. — Уводи людей.

— Идем, мы должны быть не здесь, — я кивнула своим. Мы обошли дом. — А вот и они. — Из дома выбежали парни и девушки. Некоторые были мне знакомы. — Дальше пойду одна. — Было сложно сказать это Горану, глядя прямо в глаза, что наполнялись болью и ужасом.

— Саяна!

— Ты обещал когда-то, что не помешаешь Ангелу, помнишь?

— С тобой все будет хорошо? — хрипло прошептал он, прижав меня к себе.

— Да. Немного взъерошат мои перышки, но не более.

— Злая!

— Все, отпусти. — Пришлось силой разжать стальное кольцо его рук. — Ковач, сидите на попе ровно, хорошо?

— Не привыкать.

Я улыбнулась и пошла навстречу оборотням. И кто сказал, что Ангел одна? С ней Свет!

Риэра

Небо казало свой темный лик, а я вспоминала о Цете. Ведь она будет волноваться из-за моего исчезновения вместе с Саром. Хотелось бы послать ей весточку, но как? Самой нельзя, а больше никого здесь не знаю, кроме Мулцибера. Хотя, кажется, кое-кто намерен это исправить. Я резко развернулась, одновременно достав из кармана платья кинжал айки. Острие уперлось в мужскую шею. Знакомое лицо, где-то уже видела его. Да и рыжие волосы вспоминаются.

— Красавица, не приставляй нож к горлу, если не готова его перерезать. — Он усмехнулся.

— Я готова.

— Зачем же так кардинально?

— А на что ты рассчитывал, проникнув ко мне в комнату, — оставалось лишь пожать плечами, — притом, закрытую изнутри?

— Дорогуша, я демон, замки для таких не преграда.

— Демон?

— Падший. Убить ты меня не сможешь, только платьице свое потрепанное кровью зальешь.

— Как-то не привыкла на слово верить незнакомцам.

— Красавица, мы уже встречались, подзабыла? — он ухмыльнулся. — У вашего этого, как вы его называете, святилища Богине.

— Храма, — поправила я, вспомнив. Да, когда Люцифер вышел из моего домика голым на улицу, среди ожидающих его был и этот рыжеволосый. И когда спасенный мной Падший скакуна приезжал дарить, кстати, тоже.

— Баал. Это мое имя. — Мужчина отвел кинжал от своего горла. — А ты Риэра? — он отошел на несколько шагов и оглядел меня — придирчиво, как коня на ярмарке.

— Нравится? — ехидно осведомилась я.

— Не в моем вкусе.

— Рада слышать.

— Но к тебе благоволит Люцифер.

— Он всего лишь благодарен мне за помощь.

— Хм. Может быть. Но все это, — Баал обвел рукой комнату, — ты же не думаешь, надеюсь, что это бесплатно?

— Не переживай, в должниках ходить не буду.

— Глупая смертная! — он расхохотался. — Единственное, что ты можешь предложить Люциферу, это ты сама!

— Спасибо, что просветил. Еще есть, что сказать? Нет? Тогда проваливай! — я закрыла за ним дверь и поняла, что дрожу — но не от ярости. Этот мерзавец прав. Что предложить взамен защиты девушке, у которой в карманах нет даже шелухи от семечек? И других вариантов тоже не имеется. Зато есть ребенок, который должен расти в безопасности!

Я села на кровать, где дрых Сар — как всегда, в позе звезды. Он умудрился разлечься по диагонали и занять всю двуспальную кровать. Мокрые после ванны белые волосы уже высохли. Малышу нужен дом, еда и покой. И если за это я должна заплатить собой, то так тому и быть!

Когда Мулцибер постучал в комнату и попросил меня спуститься, мои слезы уже кончились. Я была готова. Поэтому прошла в гостиную с высоко поднятой головой. Люцифер стоял у камина, отблески огня сплетали на его лице затейливую маску из теней. Этот мужчина был для меня загадкой. Вот только не знаю, хочу ли ее разгадать.

— Добро пожаловать в Пандемониум, Риэра, — сказал он, развернувшись. — Рад, что ты приняла мое предложение.

— Так сложились обстоятельства. — Врать не хотелось. — Мне некуда было больше идти, Люцифер. Я обзавелась такими могущественными врагами, что нам с Саром нигде не будет покоя.

— Здесь ты в безопасности. И благодарю тебя за честность.

— Это все, что у меня осталось. — Я подошла ближе. Он смотрел в мое лицо, но даже предположить не могу, о чем размышлял. Нет смысла отводить взгляд. Нужно сделать то, что необходимо. — Мне нечего предложить взамен на твою защиту. — Вспомнились слова Баала. — Только саму себя.

В нос ударил резкий запах атулий — любимых цветов матери, королевы Кассии. «Быть шлюхой — это как раз то, чего ты заслуживаешь!» — взорвался в голове ее едкий шепот. Я вздрогнула, но сдержала слезы, лишь стиснула зубы. Годы истязаний со стороны матери научили держать удар и надевать непроницаемую маску. Что ж, ты оказалась права, матушка, можешь торжествовать. Убийца твоего первенца получила по заслугам, как ты и мечтала, называя меня отродьем, мерзавкой, убийцей и много как еще.

— Кто так ненавидел тебя, Риэра? — прошептал Люцифер, подойдя так близко, что моего лица касалось его дыхание. — Я чувствую боль от этих ран в тебе. Они еще болят. Мать?

— Да.

— Предпочла винить тебя, иначе собственная вина уничтожила бы ее, — продолжил он, вглядываясь в мои глаза. — Как ты выжила в огне ее ненависти?

— Не полностью. Часть меня сгорела.

— А другая часть стала непобедимой. Научишь меня?

— Жить с невыносимой болью? — прошептала я, в свою очередь утопая в его прозрачно-голубых глазах.

— Да.

— Этому ты должен научиться сам.

— Вероятно. Что ж, тот обмен, что ты предлагаешь мне, тело взамен безопасности, женщины предлагают мужчинам испокон веков, во всех мирах. Так будет всегда. Но мне это не нужно. Ты останешься в Пандемониуме как гостья, заслуживающая уважения. Твои враги отныне мои враги. Тебе ни в чем не будет отказа, Риэра. Взамен я прошу лишь одно.

— И что же?

— Единственное, что у тебя осталось, — вернул он мне мои же слова, — честность. — Дождавшись ответного кивка, мужчина развернулся и ушел. Я осталась стоять, согретая теплом очага, еще не зная, что не смогу сдержать слово, данное Люциферу, и у этого будут последствия.

Люцифер

Физическое тело, непривычная убогая оболочка, закованная в тиски бесконечных ограничений, продолжало преподносить сюрпризы. Я помнил странную реакцию на ту девушку, что помогла выбраться из разлома в ночь Падения, но списывал ощущения на мужскую природу того существа, которым пришлось стать. А сегодня она, прямо глядя в мои глаза, предложила мне свое тело, и что-то внутри заставило отказаться, хотя жаждал согласиться.

Но… Балансирование на тонкой грани искушения привело к пониманию, что я хочу не только ее тело. Хочу всю Риэру. Нити вероятностей, перебираемые мной с момента Падения, неизбежно вели к ней, оплетали девушку плотным коконом, сплетали нас с ней в одну Судьбу. Судьбу с бесконечным множеством вариантов развития событий, но одно оставалось неизменным — мы с Риэрой были связаны навсегда. Я быстрыми шагами вышел из дома Мулцибера, потому что чувствовал — еще секунда и не удержусь, испробую вкус ее губ. А дальше последует ошибка. Потому что взяв тело женщины, не завладев еще ее душой, становишься рабом, а не хозяином. Откуда у смертной такая власть над Архангелом, пусть и падшим? Неужели все эти отголоски ее мыслей, что доносились до разума с ее ментального поля, заливающего болью, о магии рода Касик, благословении Богиней первой женщины, что передала этот дар дочерям, правда?

Я оборвал размышления, войдя в свою гостиную и увидев Баала. Именно его-то мне и хотелось встретить. Хотя сам демон, похоже, был удивлен моим появлением.

— Думал, ты задержишься, — он усмехнулся, — у Мулцибера.

Я налил себе вина, медленно насладился напитком и развернулся к нему.

— Ты сказал ей, что за мою благосклонность она должна расплатиться телом.

— Нажаловалась? — его лицо исказила ухмылка.

— Ни слова не сказала.

— Надо же!

— Не смей проявлять к ней неуважение! — я сжал его горло. — Риэра под моей защитой! Посмеешь навредить девушке, пожалеешь! И ты прекрасно осведомлен, Баал, что мне не свойственно шутить!

— Как прикажешь. — Прохрипел он.

Покорность в его глазах остудила мой гнев. Я разжал руку и отступил на шаг.

— Но позволь спросить, — осторожно начал демон, не сводя с меня взгляда, — чем эта смертная так заинтересовала тебя?

— Она важна.

— Для чего, господин?

Ответить я не успел.

— Молчи! — раздалось из коридора. Через секунду в гостиную вошла Барбелло, за руку втащив за собой Дайябелло и заставив меня вспомнить, как Отец сотворил их — трех Ангелов, прекрасных существ, порожденных Светом. Во время Падения они — эти двое и Фафнира, избрали женский облик, и всем еще предстояло привыкнуть видеть вместо бесполых ангелов трех брюнеток, схожих между собой, словно сестры.

— Я выяснила то, что ты захочешь узнать, Люцифер. — Сообщила Барбелло.

— Говори.

— Мне удалось узнать, что она, — последовал кивок на демоницу, что стояла рядом, потупившись, — бегала на свидания с драконом. — Она помолчала и эффектно закончила, — Аматаром.

— Не свидания! — набралась смелости возразить Дайябелло. — Просто… встречи. Он помог мне в день Падения. Я лишь поблагодарила.

— Трижды? — изогнула бровь сестра.

— Аматар рассказывал мне об этом мире.

Я отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Некоторые новорожденные демоны наивны, словно те, чей облик они утратили — ангелы. Но Барбелло это не коснулось. Уже не в первый раз умная женщина предугадывает мои желания. Я налил вина в золотые кубки и протянул их сестрам.

— Ты не сделала ничего плохого, Дайябелло. — Под моим взглядом демоница неуверенно улыбнулась. — Я хочу, чтобы ты продолжила общаться с Аматаром. Это будет полезно, ведь ты сможешь узнать много полезного. А теперь оставь нас.

Демоница облегченно выдохнула и, поставив вино на столик, выскользнула за дверь.

— Ты подумала о том же? — усмехаясь, спросил я у Барбелло.

— Именно, — подтвердила она. — Кому, как не одному из принцев поведать нам секрет, что так тщательно охраняют драконы?

— Об их бессмертии? — уточнил Баал.

— Нет, — я покачал головой, — о том, как их этого бессмертия лишить.

Саяна

— Какие люди! — прорычал Агор, увидев меня.

— Да неужели скучал? — я склонила голову набок, продолжая идти. — До слез приятно! Растрогал, должна признаться! — Еще немного. Надо заболтать этого пса, чтобы выиграть несколько секунд и хотя бы десяток метров. — А как, кстати, поживает твоя многострадальная челюсть? Ты уж прости, сначала кулаком тебе в нее зарядила от всех щедрот ангельских, а потом еще и ногой добавила! Как ты скулил той ночью! До сих пор сердце разрывается, как вспомню!

— Уж больно ты разговорчивая, ангелок! — демон прищурился.

— Это меня от радости плющит, — я удовлетворенно кивнула и остановилась. Расстояние самое то. — А ты чего грустный? Сучку свою вернул, — я кивнула на Зою, что куталась в куртку за его спиной, — а не рад!

— Заботливая ты какая! — пес прощупал меня и сад за моей спиной внимательным взглядом. Подозревает, но не понимает.

— Говорят, друзей держи близко, а врагов еще ближе, — практически намекнула Ангел. — Познакомил бы хоть, в самом деле, с новобранцами. А то неудобно. Смотрю на твою новую боевую ведьму, а как зовут ее, не знаю.

Взгляд ошарашенно взирающей на меня девушки переместился на Агора.

— Она не знала, что предыдущую убили, верно? — я усмехнулась. — Что ж, прости, выдала тайну. Так как зовут бедняжку?

Демон что-то прошептал на ушко этой кааре.

— Меня зовут Атапи! — она глянула в мое лицо, задрав нос.

— Очень приятно, а…

— А ты Ангел! — перебила она, полыхнув ненавистью.

Я отступила назад и, как и ожидалось, малышка шагнула вперед. Прости, что приходится так с тобой поступать, крошка, выбора нет. Еще шаг назад. В ее глазах вспыхивает превосходство, на губах появляется презрительная усмешка, и девушка делает несколько быстрых шагов вперед.

Что ж, начнем!

Я тоже сделала несколько шагов вперед и, почувствовав, как горят ладони, легонько толкнула воздух вперед. Золотистая пыльца заклубилась впереди и окутала юную ведьму. Прикрыть глаза веками, отдать власть вибриссам. Как же скучала, оказывается, по своей Силе!

С трудом удержалась, чтобы не ахнуть от боли, когда получила от Атапи в ответ. Дерзко, ярко и от души, что называется. Ты неопытна, но так сильна, малышка! Но знаешь ли, сколько зла способна привести в мир?

— Что, кусаюсь? — она довольно расхохоталась. Я открыла глаза. Золотой дым уже рассеялся. А вот ненависть во взгляде каары стала только сильнее.

— Да, — сорвалось с моих губ, — вот только не того кусаешь!

— Иди ты! — процедила девушка и взмахнула рукой.

Я устояла, приняв удар воздушной упругой волны корпусом. Но следующий сбил меня с ног. Играясь, она била вполсилы, но зло и больно. Я не сопротивлялась, начиная подниматься после каждого пинка или затрещины. Мне нужно было время. Еще совсем чуть-чуть. Пинок в солнечное сплетение выбил весь воздух. Следующий был по почкам. Еще один в печень. Волна боли и ярости Горана полилась в меня лавой. Что ж, достаточно.

Когда Атапи замахнулась в очередной раз, я вскочила и послала вперед свою воздушную волну. Она закрутила девушку, словно балерину в фуэте, заставив даже руки держать похожим образом — подняв над головой. Следом отправился Свет — и уже не вполне дружелюбные сияющие пылинки, а жалящие осколки. Ее крик мне счастья не принес. Толкнув воздух ладонями, я отшвырнула ее к ногам Агора и рявкнула:

— Уходите! Пока не передумала!

Ангел проводила их, убегающих, тяжелым взглядом.

— Саяна! — Горан стиснул меня стальным кольцом. — За что ты так со мной! Безумная моя!

— Все хорошо, — я с наслаждением втянула древесно-цитрусовый аромат. — Так было нужно, любимый, прости.

— Зачем?! — он отстранился и заглянул в мое лицо.

— Чтобы она не заметила, как Ангел бесцеремонно лезет в ее мозги за информацией.

— Так ты?.. — супруг ахнул.

— Ага! Девочка совсем неопытна, она даже не почувствовала, что я проникла внутрь.

— Таааак, — с подозрением глядя на меня, протянул санклит, который, в отличие от Атапи, отлично знал жену, — скажи, что вся эта поездка не была задумана с одной целью — получить информацию от врага?

— Не могу.

— Ты все спланировала?!

— Прости. — Я хихикнула. — Давиду только не говори!

— Хорошо. — Горан улыбнулся. — Но что мне за это будет?

— Уступлю тебе место у иллюминатора в самолете!

— Каком самолете?

— Твоем. Том самом, на котором мы полетим в Колумбию!

Том 3 Часть 3 Королева ада Глава 1 Стена

Алатара

О, Богиня, этот живот, он огромный! Я покрутилась около зеркала. Уже становится тяжело таскать его, спина ноет постоянно. Скоро принимать обличие силы не смогу. И так, правда, драконью дюжину раз обращалась — так нужно, чтобы малыш получил силу и привык. Повитухи рекомендуют сделать это трижды, пока на сносях. А по мне — чем больше, тем лучше! Мой принц будет самым сильным!

Я вспомнила последний раз. По традиции мы с Асатаром летали на Белую скалу и в обличии драконов занимались там любовью. С Алатаром мне это не нравилось, но он особо и не настаивал. А с моим любимым я соглашаюсь на все, как наивная девчонка! С ним все дарит такие ощущения, что искры из глаз!

— Госпожа, пришли кахары и с ними эта знахарка, Эринния, — сообщила служанка.

Эринния! Та самая, что провела какой-то обряд, чтобы никто в этом мире не видел вязь Владык воды на лице Асатара и не понял, что его отец вовсе не Валах. Любопытно посмотреть на нее. А заодно кое-что спросить. Я вгляделась в кахар.

— Надеюсь, вы пришли с хорошими новостями. Нашли нареченную для моего будущего малыша?

— Нет, госпожа, еще не сыскали достойную. — Ответила степенная женщина, стоявшая впереди.

— И не сыщут! — раздался голос за их спинами.

— Выйди вперед, — приказала я и с удивлением посмотрела на молодую с виду русоволосую девушку, что заносчиво смотрела на меня, задрав нос. Вот ты какая, Эринния! — И почему же, по-твоему, не найдут принцессу моему сыну?

— Потому что нет такой принцессы!

— Не слушайте ее, госпожа! — вмешалась кахара. — Негоже супруге правящего принца к знахарке прислушиваться!

— До сего дня драконий род мной не брезговал! — Эринния окатила ее презрением.

— Довольно! — прикрикнула я. — Идите и продолжайте искать! Живее!

— А вы, — прошептала знахарка, когда кахары вышли из комнаты, — коли задумали от меня избавиться как от свидетеля позора рода вашего, так знайте: с моей смертью спадут чары и все узрят, кто на самом деле ваш полюбовничек Асатар! — она довольно хихикнула, увидев, как я побледнела. — Думай, прежде чем делать, принцессушка, мой тебе совет!

— Пошла прочь! — просипела я.

— Куда ж пойду, коли еще вопрос-то свой ты не задала, — она усмехнулась. — Произнеси и ответ получишь.

— Будет ли править этим миром тот дракон, которого ношу в чреве? — прошептали мои губы.

— Сын двух драконьих династий править будет этим миром! — торжественно произнесла Эринния.

— Значит, да? — меня изнутри окатила радость.

— Услышала, да не поняла. — Пробормотала девушка. — Прощай, принцесса. — Она резко развернулась и быстрым шагом ушла, почти столкнувшись в дверях с Асатаром.

— Соскучился по тебе, любовь моя! — он нежно поцеловал меня, с трудом дотянувшись до губ из-за живота. — Как ты?

— Лодыжки жутко отекают, — с удовольствием начала капризничать я. — Прилягу, пожалуй.

— Отличная мысль! — дракон помог дойти до постели. — Надо больше отдыхать.

— Подай подушку, под ноги положить.

— Держи, любимая.

— Да не эту, а вон ту, которая больше! — я с трудом подавила желание запустить в Асатара чем-нибудь тяжелым. Какой бестолковый дракон!

— Не надо метать в меня молнии глазами, любимая, — он подложил под мои лодыжки подушку и сел рядом на кровать. — Теперь мы можем поговорить?

— О чем?

— О стене.

— Опять? — я закатила глаза. Дракончик в моем огромном животе словно почувствовал мамино раздражение и заворочался. — Тихо, маленький, не обращай внимания, просто папа у нас никак не может уяснить, что Падшие — наши союзники! Его союзники, между прочим!

— Опять за свое! — Асатар вздохнул.

— Я говорила о стене с Люцифером, успокойся! Мы обо всем договорились.

— До или после того, как он начал ее возводить? — прищурившись, уточнил любимый.

— После. — Нехотя призналась я.

— Тогда он просто поставил тебя в известность задним числом, Алатара. И не сверкай гневно глазками, драконица моя, ты знаешь, что я прав!

— Чем эта проклятая стена так тебе не угодила, в конце-то концов?!

— А ты подумай, для чего они возводятся, эти самые стены. — Он улегся на бок рядом со мной и легонько сжал мою грудь. — Какая она у тебя стала, м-м-м! Пышная!

— Подумай, как же, — прошептала я, уже задыхаясь. — Как будто в таком состоянии можно думать!

— Тогда давай просто зашлем к демонам парочку наших надежных слуг, а сами займемся более приятными вещами, — Асатар потянул наверх подол моего платья, оголяя ноги.

— Каких слуг?

— Не забивай свою прекрасную головку, — продолжил искуситель, нырнув пальцами туда, где все уже горело в ожидании. — Сам займусь. Лучше скажи, зачем опять приходили кахары?

— Да ну их! — я изогнулась, изнывая от желания. — Никак пару нашему дракончику найти не могут! Он придирчивый у нас, ждет свою принцессу. У него будет идеальная нареченная, а не как у нас с Алатаром.

— Но второму принцу не ищут нареченную.

— Асатар, это твой сын! Он будет правящим принцем после тебя!

— Упрямая моя! Иди ко мне!

— Хорошо, — не в силах больше терпеть, я повернулась к нему спиной и прижалась попкой к тому, что уже было твердым. Как же неудобно ласкаться с животом! Быстрее бы наш малыш появился на свет! Хотя, если будем так заниматься любовью — постоянно и с упоением, то мгновенно заделаем второго. Ну и пусть, моему принцу нужны наследники!

Риэра

Цветущая роща лкесы издалека напоминала желтое облако, усевшееся в низину. Медовый аромат окутал нас с Саром, когда мы спустились к ней с пригорка, оставив далеко позади разросшийся Пандемониум, в центре которого теперь сиял, словно огромный кристалл, почти достроенный дворец Люцифера. Этот Падший часто приходил к Мулциберу, ставшему моим другом. Мы проводили вечера за неспешными разговорами и прогулками. А дни я работала в лазарете, который организовала с нуля. Он всегда был полон, ведь строительство — тяжелая и опасная работа.

Но сегодня в кои-то веки взяла выходной. Выдался прекрасный теплый денек, и мы с Саром с удовольствием согласились провести его в цветущей и благоухающей роще лкесы вместе с Мулцибером, его возлюбленной-драконицей и их крошкой-дочерью, которую я приняла недавно в быстрых легких родах, что прошли у нас дома.

Сколько было тревог, ведь Эва — первое дитя демонов и драконов! Но малышка родилась с отменным здоровьем и идеальным характером — всегда улыбается! Самое интересное, что беременность продлилась недолго, несмотря на то, что обычно драконицы вынашивают детей раз в пять дольше. И обошлось без яиц, ребенок родился как человек.

А теперь у нас был еще и крошка Даниар — сын Аматара и Дайи, второе дитя драконов и демонов. Вот он как раз, сидит на руках у матери и цветет улыбкой, глядя на отца, который уже и думать обо мне забыл, не может надышаться на свою возлюбленную. О том, что я жива, он поклялся никому не говорить. Все они стали моими друзьями и семьей. Я люблю их, а детей просто обожаю. Эва, голубоглазая блондинка, в маму. А Даниар, наоборот, брюнет с зелеными глазами. Они стали Сару братом и сестрой.

Мы с ним подошли к этим счастливым семьям и после обмена приветствиями расположились под кронами лкесы, вдыхая медовый аромат. За шутками, смехом, поеданием разнообразной снеди время пролетело незаметно. Но во взгляде Мулцибера протаивала тоска, хоть он и старательно это скрывал. Поэтому, когда друг предложил прогуляться, я согласилась и, не зная, как подступиться к этой теме, спросила в лоб, едва мы отошли от рощи:

— Тебя что-то гнетет?

— Есть кое-что. — Мужчина вгляделся в деревеньку, что красивыми нарядными домиками уселась вдоль вьющейся вдалеке реки. — Меня беспокоит Люцифер.

— Ему не нравится дворец? — я приставила руку козырьком ко лбу, разглядывая рыбаков.

— О, нет, он-то ему как раз нравится. — Мулцибер невесело усмехнулся. — Проблема в том, что ему весь этот мир нравится.

— И что плохого?

— Риэра, Люцифер не удовлетворится дворцом, даже если тот будет самым прекрасным из всех. Ему всегда будет нужно больше. — Друг посмотрел на меня с тоской. — Видела, на окраинах начали сооружать стену?

— Нет.

— Это он приказал. Хочет отделить свои владения от земель драконов.

— Почему тебя это тревожит?

— Потому что вскоре Люциферу станет мало Пандемониума, он захочет владеть и тем миром, что за стеной.

— Почему ты так решил?

— Потому что ему нужно больше, чем у Отца.

— Но если судить по тому, что рассказывают Падшие, Отец владеет абсолютно всем!

— Вот именно. Риэра, после того, как он стал Отступником, проклятым самим Создателем, в его сердце образовалась огромная дыра, — мужчина с мольбой посмотрел в мои глаза, словно я могла что-то изменить, — она поглотит и уничтожит все, ее ничто не способно залатать! Эго Люцифера не насытится никогда!

Холодный порыв ветра толкнул меня в грудь. Рыбаки на речке начали поспешно сматывать удочки, увидев лиловую тучу, что выползала из-за горизонта вместе с диском темной луны, что казался зловещим оком, неприветливо глядящим на благоухающую рощу. Я с жалостью посмотрела на нее — лкеса только-только зацвела! Если поднимется буря, вся красота будет мгновенно уничтожена. Ведь она такая хрупкая!

Саяна

Самолет взлетел. Градус напряжения тоже. Нет, я не думала о демонах-оборотнях и ведьмах. Должна была, но не могла, потому что взгляд Горана, сидящего напротив, скользил по мне, прожигая на расстоянии и заставляя чувствовать себя льдинкой в пламени газовой горелки. Я понимала, что ему это доставляет особое удовольствие, потому что супруг отлично знает — его жертва теперь тоже помнит полет, когда он заставлял меня ерзать на кресле в точности, как сейчас.

— Не получается? — наблюдающий за его издевательствами Ковач усмехнулся.

— Еще как получается! — мой санклит самодовольно ухмыльнулся.

Да, получается. Я могла смотреть в иллюминатор на безумно интересные белые облака, делать вид, что мне все равно, и ни черта у меня не горит каждый миллиметр тела, но Драган прекрасно видел сходящую с ума жилку на шее, румянец, покрывающий лицо и закушенную почти до крови губу. А сбегать-то некуда! Хотя…

Я встала. На лице мужа расцвела улыбка победителя. Но злая супруга потянулась, разминая затекшее тело и заодно демонстрируя себя во всей красе, уселась в кресло в соседнем ряду и взяла из люльки дочку. Маленький ротик поглотил бутон соска и сонно зачмокал. Палитра эмоций на лице Горана, который за секунду до этого напоминал гепарда перед прыжком, была непередаваема.

— Пойду-ка, пожалуй, — Ковач встал и направился дальше по проходу, хохоча в голос.

— Злая! — зацокал супруг.

— Почему? — ласково пропела я, следом начав кормить сына.

— Потому что. — Пробурчал он, с завистью глядя на малыша, сжимающего мамину грудь. — У них к тебе круглосуточный доступ.

— Можно подумать, у тебя нет! — фыркнула Ангел, чувствуя легкие покусывания. — Да не может быть! У тебя уже зубки режутся?!

— А вот я не кусаюсь. Наоборот, люблю, когда ты кусаешься, — промурлыкал Горан.

— Уревел. — Я положила сытого малыша в люльку. — Идем, Драган, покусаю!

В туалете, больше напоминающем шикарную комнату, я прижала довольно рычащего супруга к стене. Все было так же — моя рука в шевелюру, его стон, обжигающая кожа под ладонями, вкус поцелуя — нежность и страсть. И вот уже он во мне, мощный, яростный, нежный и бережный, берет и отдает, растворяется в нашем желании, купает в своем обожании и страсти! — Мой! — рычу я, прижавшись к любимому как можно крепче.

— Моя! — в ответ рычит он, заглянув мне в глаза и сверкнув хмельной улыбкой.

— Люблю тебя! — слова сами срываются с губ. Наслаждение накатывает мощной волной, взрывает сплетенные тела, соединяет воедино души.

— Люблю, — еще дрожа, хрипло выдохнул Драган.

Я подтолкнула его к дивану и, когда мужчина уселся, приземлилась сверху. Никогда не перестану его желать — так сильно, что даже больно. Лишь в стальном кольце рук Горана хочу быть всегда, отдаваться ему и вычерпывать мужа до донышка!

— С ума сводишь, — простонал он, когда мои зубки прикусили кожу на его шее, и повернул голову до упора вбок. Я поняла намек и прокусила кожу. — Господь всемогущий! — выдохнул Драган.

— Вкусный мой! — слизнув капельки крови с шеи, я посмотрела в его глаза. — Твоя очередь.

— Саяна…

— Отказы не принимаются, Горан. Теперь мне можно попросить, как и тебе недавно — сделай это. И выпей как можно больше.

— Ты чего-то опасаешься, любимая? — во взгляде санклита взвилась тревога.

— Причин для опасений предостаточно. Поэтому хочу, чтобы в тебе была моя кровь. И как можно больше. Не спорь.

— С тобой спорить бесполезно.

— Умный мальчик! — я подставила ему шею, перекинув волосы на плечо. — Давай же!

— Так не хочется причинять тебе боль, — прошептал мужчина.

— Горан!

— Прости, — он обжег дыханием шею, погладил кожу, поцеловал и…

Одновременно с его зубами, вошедшими в плоть, я взяла санклита в себя и крепко сжала. Наши стоны слились. Потрясающий тандем ощущений — от любимого внутри, дарящего наслаждение, и боли, молниями пронзившей тело! Мои бедра начали движение, заставив супруга крепко обхватить меня за талию. Одна рука легла на крестец, другая гладила спину. Держать ранку открытой было несложно. Он пил мою кровь, все время порываясь остановиться, но я не давала ему отстраниться, пока не почувствовала в голове звенящую легкость.

— Саяна! — простонал Горан и завладел губами. Я ускорилась, ощущая, как по телу идут горячие волны подступающего блаженства. Мой стон перетек в любимого и смешался с его стоном. Наш золотой свет окутал тела нежным коконом, оставив весь мир далеко за своими пределами. Мы слились в единое существо — не подвластную ни времени, ни расстояниям Древнюю душу.

Риэра

Слова Мулцибера о стене не выходили у меня из головы. И, как только распогодилось, я отправилась посмотреть на нее. Эта длинная уродливая гусеница, убегающая к горизонту, была видна издалека. Несмотря на то, что буря только что закончилась, рабочие уже суетились около нее. Но мое внимание привлекли не труженики, а толпа между кубиками временных домиков. Что там происходит?

Я подошла ближе. Сначала показалось, что это простая драка на радость зевакам, что громкими криками подбадривают «своего» — того, на кого сделали ставку из пары монет, что сжимали в потном кулаке. Но потом увидела в центре мальчишек — совсем еще дети, они яростно колотили друг друга. У одного уже явно было выбито плечо, но он словно и не замечал. У другого острыми концами наружу торчали поломанные кости пальцев, но парень продолжал дубасить противника.

— Прекратите! — я встала между мальчиками. — А ну быстро разошлись!

Разгоряченная кровью толпа возмущенно завопила, меня попытались утащить в сторону, чтобы не мешала, но получили по морде и больше руки не распускали.

— Ты как? — я вгляделась в лицо одного из бедолаг. Он не ответил, дрожа всем телом. Безумный взгляд блуждал по моему лицу. Второй был в точности такой же. Ни издав даже стона, мальчишки упали в обморок. Что они с ними сделали?!

— Риэра! — услышала я голос Люцифера. — Что здесь происходит? — он подошел ко мне, вставшей на колени около мальчишек. Толпа начала поспешно расходиться.

— Это ты мне скажи, что у тебя здесь происходит! — рявкнула я. — Дети дерутся не на жизнь, а на смерть, а твои работники ставки делают!

— Ты в порядке? — осведомился Падший, пропустив мимо ушей мою гневную тираду.

— Да. А вот они нет! — мой взгляд указал на детей.

— Это был бой аватар. — Пояснил мужчина, опустившись рядом на корточки.

— Это как?

— Демоны берут под контроль разум низших и устраивают драку, пользуясь их телами.

— Мерзавцы! Но что значит низших?

— Низшие — это все, кто не относится к Падшим и драконам.

— Почему? Чем остальные плохи?

— Тем, что они слабее. — Он встал и протянул мне руку. — Идем.

— Детей надо отвезти в лазарет.

— Сделают. — Люцифер кому-то махнул и около бедолаг засуетились его слуги. — Идем. — Повторил мужчина. Взяв за руку, он отвел меня за домик, резко прижал спиной к стене и поцеловал.

Я замерла — сначала сказалось удивление, а потом… Это было не похоже ни на что. С Деметрием, Гаяном и Алатаром было по-другому.

— Давно хотел попробовать вкус твоих губ, — прошептал Люцифер.

Совсем сбитая с толку — и его неожиданным поступком, и своими ощущениями, я не оттолкнула его, и он поцеловал меня вновь. Мягко, нежно и в то же время настойчиво, не прося разрешения, но и не действуя против моей воли. Не заметила даже, как прильнула к нему, ощущая мужскую твердость, как позволила его рукам скользить по груди и ягодицам.

Медленно, словно через силу, с трудом пробивая себе дорогу, в теле пробуждалось желание. Забыла уже, каково это — таять в мужских руках, желать, ощущая биение сердца не только в положенном ему месте. Тяжелое дыхание Люцифера, то, как он все сильнее прижимал меня к себе, раскрывало его чувства, которые, как оказалось, были взаимны. Но что-то заставило оторваться от губ Падшего, уткнуться лбом в ходящую ходуном грудь, переводя дух. Мужчина молчал, но руки крепко держали меня рядом. Я знала, что смятение ему несвойственно, но именно это чувствовала в нем, поэтому тоже молчала и не смотрела ему в лицо.

Краем глаза увидела чью-то фигуру и вздрогнула, узнав Барбелло. Почему-то стало неловко от понимания, что она все видела. Но почему? Женщина — ближайший соратник Люцифера, но иные отношения их не связывают. А то, что к Мулциберу он постоянно захаживает вовсе не за тем, чтобы понянчиться с малышкой Эвой, знают все, включая меня.

Бросив на нас странный взгляд, Барбелло ушла. Я посмотрела на мужчину. Он улыбался, что бывало нечасто.

— Если ты пытался отвлечь меня от того безобразия, что творят с детьми твои демоны, то зря старался! — запоздало включились мои мозги.

— Риэра, они ангелы, но падшие. А значит, небезгрешны.

— Как говорит Сар, не втирай мне тут! Тебя они слушаются беспрекословно!

— Не всегда. В таких мелочах не стоит их ущемлять. Они нужны мне больше, чем я им, поверь.

— Кстати, о большом. — Я, наконец-то, вспомнила, из-за чего пришла. — Зачем ты строишь стену?

— Для безопасности. — Люцифер вновь улыбнулся. — Риэра, что тебя беспокоит?

— Все на свете, — пробурчала я, сама уже не понимая, как Мулциберу удалось так меня взбаламутить своими подозрениями.

— Заметил. — Мужчина вгляделся в мои глаза. — Стена нужна для защиты долины, ведь это моя земля.

— А драконы в курсе?

— Выкупить ее у них труда не составит.

— Почему ты так в этом уверен?

— Потому что знаю, что если чего-то хочешь, надо сделать так, чтобы тот, кто этим владеет, сам захотел тебе это отдать. — Он усмехнулся. — Или чтобы у него не осталось выбора.

Я отвела взгляд. Может, Мулцибер все же был прав.

Саяна

Пожар полыхал не только в самолете. Колумбия встретила нас жарой — хотела бы сказать адской, но поостерегусь. Выйдя из самолета, мы словно шагнули в парилку, где было душно и влажно. Но несмотря на все, я и Горан улыбались, держась за руки. Его глаза так полыхали, что мне хотелось одного — утащить супруга в ближайшие кусты и наслаждаться его стонами. Проклятые ведьмы и демоны!

Мы загрузились в несколько вертолетов и полетели на то место, что Драган по моей просьбе выбрал нашим «форпостом» — опять-таки виллу и вновь принадлежащую когда-то наркобарону. Интересно, а существовали тут нормальные люди, которым хватало денег на дом вдалеке от цивилизации?

Учитывая дым, что стелился бурым хвостом по земле под нашими «птичками», вряд ли. Опять сжигают джунгли, освобождая место для очередного нарко-огорода, выращивающего листья коки. А вот и длинные ряды зеленых кустиков, «лесенкой» высаженных на склоне — похоже на чайную плантацию, но все далеко не так безобидно.

Я понимала, что совсем недавно покинула эти места, но по ощущениям прошла целая жизнь, да еще и не одна. Это сбивало с толку, и сколько ни пыталась, прощупать вибриссами пространство вокруг не получалось. Чувствовались пласты удивительных по мощи сил, но это было логично, ведь у этой земли древняя история.

Понятно, почему демоны выбрали ее — здесь дремлют потоки энергии, которую уже не найдешь в шумных мегаполисах, где все подчинено человеку и пронизано его же энергетикой. Поэтому в таких местах, как Колумбия и Боливия, мало санклитов — они чувствуют эти силы, которые давят на них, причиняя дискомфорт. Из-за этого Алекс увез меня сюда — меньше риска, что Ангела узнали бы и донесли Горану.

Но почему оборотни отважились потревожить многовековые запасы, вот в чем вопрос. Ведь наполненное энергией озеро непременно пробудит и мощь этих громадных пластов. Ответ напрашивается только один — для чего-то им нужен выброс энергии чудовищной силы. Учитывая то, что озеро является дверью, остается только спросить, кого и откуда они намерены впустить в наш мир. И главное — зачем.

Пока между мной и правдой словно стоит непробиваемая стена. Я прикрыла глаза, поудобнее устроилась в стальном кольце и мирно продремала остаток пути, восстанавливая силы после «донорства» Горану. Остаток дня ушел на заселение в дом, который оказался почти точной копией того, в котором мы жили с Алексом — такие же кубики с прозрачной стеной, глядящей на поросшую зеленью гору вдалеке. Когда все обустроились, уже стемнело.

Я вышла на улицу, вгляделась в темноту, что разливалась вокруг сумерками — густыми, наполненными невнятными шорохами и пряным привкусом. Горан, как всегда, обнял, встав сзади. Он молчал, чтобы не мешать мне. Его присутствие дарило умиротворение и спокойствие, защищенность и счастье. Супруг был счастлив, и осознание этого заставляло улыбку играть на губах. Мы еще не знали, что скоро все это будет безжалостно уничтожено…

Глава 1 Стена (продолжение)

Риэра

Стена между Пандеониумом и миром драконов росла. И в какой-то мере меня это даже радовало. Как и то, что стена между мной и Люцифером постепенно разрушалась. Мы проводили вместе много времени, рассказывали друг другу о своем прошлом. Он умел слушать, да и мне были безумно интересны его истории. Со временем я даже начала скучать по нашим встречам, и ему это явно нравилось. Впервые у меня было что-то, как у нормальных людей — свидания, прогулки, разговоры, поцелуи.

Наверное, я даже уже влюбляюсь в него. Но от этого страх холодит душу — также все начиналось и с Деметрием. Да и Гаяна забыть не получается — постоянно вижу мужчину во сне, скучаю по его ладоням на моем теле, губах, нежно сцеловывающих стоны, исступленному рычанию сероглазого, хотя и знаю, что не имею на это права. Мы никогда больше не увидимся. Даже не знаю, жив ли он еще, или Деметрий уже расправился с ним самым ужасным способом. Сердце упрямо надеется на лучшее. А разум требует оставить его в прошлом. Проблем хватает и в настоящем.

Я вздохнула, пытаясь разглядеть, из-за чего там шум впереди, и ускорила шаг. Если опять демоны играются с сознанием детей, заставляя их мутузить друг друга до полусмерти, клянусь Богиней, руки переломаю этим Падшим! Уже кипя возмущением, я растолкала зевак и увидела двух взрослых мужчин, которые уже даже не пытались защищаться от гнева озверевшей толпы. Все в крови, они лишь прикрывали головы руками. А люди, почуяв кровь и страх, и вовсе с ума сошли. Верно говорят, то, что человек никогда не сделает один, он легко сотворит в компании.

Попытки остановить расправу успехом не увенчались, мне тоже весьма чувствительно прилетело по ребрам, заставив закричать. Следом чей-то кулак по касательной просвистел по лицу, оцарапав щеку кольцом. Но, как только кровь горячей дорожкой потекла на шею, сильные руки выдернули меня из этой мясорубки.

— Лезть в уличную драку? С ума сошла?! — рявкнул Люцифер, прижав к себе. — Да они же разорвать тебя могли! — прозрачно-голубые глаза полыхали заледеневшей яростью. Он, кажется, осознал только что тот факт, что я смертна. И, как ни крути, мне было приятно его беспокойство.

— Не дай им убить их! — сорвалось с моих губ, что только начали складываться в довольную улыбку. — Помоги, умоляю!

— Стой тут! — тон не оставлял сомнений, что лучше послушаться, и это снова было приятно. Видимо, я уже настолько устала за все отвечать одна, что мужские приказы не раздражали, а радовали.

Люцифер вклинился в жадно рычащую толпу и все мгновенно прекратилось. Люди отхлынули от него в разные стороны, сами по себе, как мальки от огромной хищной рыбины. Попытаться побить и его тоже им даже в голову не пришло, видимо. Под тяжелым взглядом мужчины они, еще секунду назад жаждавшие разорвать своих жертв в клочья, съежились, втянули шеи в плечи и заспешили прочь.

Быстро переговорив с парой рабочих, что в расправе участия не принимали, но и не мешали ей, Люцифер что-то бросил бедолагам, что лежали в крови у его ног, и вернулся ко мне.

— Это шпионы драконов. — Пояснил он, и хоть мужчина был на вид спокоен, я поняла, что в нем кипит злость — это было очевидно хотя бы даже по ноздрям, что раздувались, как у необъезженного жеребца. — Их защищать не буду, и не проси!

— Кто-то обещал, что мне ни в чем не будет отказа! — с улыбкой напомнила я.

— Ты!.. — Его глаза расширились. — Да, но… Риэра, я не обещал выполнять каждый твой каприз!

— Ну, по смыслу эта фраза именно так и трактуется.

— Женщины! — он покачал головой. — Хорошо, — последовала отмашка слугам, — в лазарет их! Но впредь придется намного тщательнее следить за тем, что обещаю тебе, учти!

— Не поможет. — Я лукаво улыбнулась. — А если серьезно, спасибо. Тем более, — мне тоже надо аккуратнее подбирать слова, — ты и сам, вероятно, засылал шпионов к драконам, верно? Так из-за чего же так ужасен их в точности такой же поступок? В чем разница?

— В том, что моих не поймали, — его глаза озарились отсветом усмешки. — А теперь идем. — Мужчина взял меня за руку и быстро пошел по улице, заставив вспомнить ночь Падения, когда он тащил меня за собой по полю, полному исковерканных полуживых тел демонов.

— Куда? — риторически осведомилась я, ведь он уже втолкнул меня в свой дом, где жил в ожидании окончания строительства дворца. — Зачем?

— Посмотри в зеркало и перестанешь задавать ненужные вопросы.

— Н-да, — я глянула в квадрат на стене прихожей и поспешно отвела глаза.

— Садись. — Люцифер усадил принцессу, которая больше напоминала бойца на ринге, на диван и, достав откуда-то чемоданчик с протирками и полотном, начал лечить. Это было так необычно — ведь обычно я над всеми трясусь — и, опять же, приятно, что я просто прикрыла глаза веками и замерла с улыбкой на губах. Когда он закончил, было даже жаль, что уже все.

— Спасибо.

— Не поступай так, поняла? — Мужчина явно пытался сказать это резко, но мольба в его взгляде заставила слова прозвучать скорее нежно.

— Ага. — Я никак не могла заставить себя прекратить по-дурацки усмехаться.

— Кто тебя бил? — тихо спросил Люцифер, сев рядом на диван и осторожно коснувшись шрамика над бровью. — Мать?

— Да, частенько доставалось от нее.

— Больше никто не посмеет! — он задохнулся яростью. — Никогда!

Я даже не поняла, как оказалась в его объятиях. Застонав, мужчина начал меня целовать, сначала словно наказывая за что-то, подчиняя, а потом так нежно, осторожно, лаская губами шею, что едва не замурлыкала от удовольствия. Он не пытался перейти к чему-то большему, и женская интуиция подсказывала мне, что виной тому его собственные страхи. Однако было что-то еще. Никак не могла осознать, что именно, желания распаленного тела мешали думать. Люцифер словно пытался держать все под контролем, но у него не получалось, и это раздражало его.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Риэра, — прошептал мужчина. — Ты погубишь меня, чувствую.

— Неправда. — Тихо отозвалась я, гладя его по волосам.

— Правда. Погубишь.

— Нет.

Он неожиданно громко рассмеялся.

— Последнее слово всегда должно быть за тобой, да?

— Именно! — я снова притянула его к себе. — Хватит разговаривать! Целоваться гораздо приятнее!

Глава 2 Озеро

Саяна

Решение поехать к озеру было рискованным, но иного пути не имелось. Да и возможность повидаться с Мачу-Пикчу и ее матерью, которой я дала свою кровь, грела сердце. В этот раз все было гораздо быстрее, вертолеты шустро перенесли нас в то место, до которого в прошлый раз мне пришлось сначала долго трястись в автобусе, а потом мокнуть под ливнем и шагать по светло-коричневой грязи до горизонта, подпоясанного горной грядой.

Хижины, больше напоминающие сарайки для скота, никуда не делись. Вокруг носились, заливаясь хохотом, детишки. А вот и голожопик Фло! Я подхватила малыша на руки. Несмышленыш подрос! Скрипнула дверь.

— Ангел! — потрясенно пробормотала Мачу-Пикчу, замерев.

— Лучше зови Саяной. — Попросила я и отдала ей карапуза. — Как свекровь?

— Все отлично, — раздалось из глубины дома. — Твоими стараниями, девочка. — Женщина вышла на улицу. Кажется, она даже помолодела с нашей последней встречи. — Заходите же! Экая ты, — она толкнула невестку в бок локтем. — Кто же гостей на пороге маринует?

Мы прошли в дом. Доски под ногами жалобно поскрипывали. Очаг из-за жары едва теплился. Но если рядом Горан, к горячей груди которого я могу прижаться спиной, все равно.

— Это он? — прошептала умирающая уже, видимо, от любопытства Мачу-Пикчу, указав на него глазами. — Тот муж, от которого ты убегала?

— Нет, это тот, к которому я бежала. — Помню, завидовала ее тихому семейному счастью, пониманию, что находишься на своем месте, нужности любимым, их поддержке. А теперь все это есть и у меня самой.

— Как мудрено все у тебя, — она вздохнула.

— Да уж, непросто.

— Они приходили после тебя, — сказала ее свекровь, протянув нам чашки с чаем. — Спрашивали о тебе, деньги сулили немалые. Один патлатый, его остальные Агором звали, рычал, как зверь. Но мы ни слова о тебе не сказали, поверь.

— Спасибо. — Я отпила чай, чтобы скрыть выступившие на глазах слезы.

— А вот когда суженый твой явился, сразу ему все рассказала, — продолжила женщина, кивнув на Горана.

— Так ты был здесь? — я посмотрела на супруга.

— Да. Если бы не помощь этих девушек, — он озорно улыбнулся, — нам было бы сложно тебя найти.

Мы углубились в разговоры, но времени было в обрез. Когда засобирались уходить, свекровь Мачу-Пикчу посерьезнела и тихо сказала, отведя меня в сторонку:

— Сон мне был, девочка. О тебе. Плохой сон. Духи показали мне кого-то, дурной он, не человек. Рыжий. Тьма вокруг него ходит, обнимает, и внутри у него тоже темно. Берегись рыжего, хорошо? Запомни!

— Запомню. — Я обняла ее. — Спасибо.

— И возьмите вот, — в ход опять пошли пирожки. — Дорога долгая, проголодаетесь.

— Не волнуйся, — прошептал Горан, когда мы сели на вертолет. — Мы им тоже полезный подарочек оставили. — Его рука сжала мою ладонь.

«Птичка» взлетела. Под нами промелькнул маленький городок в низине, похожий на хаотично разбросанные под ярко-голубым небом кусочки разбитой черепицы. А вот и равнина — зеленый ковер, на котором я попала в объятия тумана, сползшего с гор, что скальным ошейником сжал долину в тиски.

Вижу озеро — с высоты скорее похоже на большую синюю лужу. Словно ждало меня — принарядилось, маленькими кокетливыми облачками обложилось. Изображает из себя святую простоту. Нет уж, не обманешь, отсюда чувствую твою тяжелую энергетику.

Вертолет сел неподалеку. Горан помог мне выйти из него и прижал к себе, пристальным взглядом прощупывая все вокруг. Но я чувствовала — демонов и ведьм здесь нет, по двум причинам: озеру-порталу охрана не требуется, его время еще не пришло. К тому же, оно прекрасно может постоять за себя само.

Поверхность, блестящая серебристыми чешуйками мелких волн, манила к себе, создавая обманчивое впечатление безобидности и красоты. Но внутри, как огромный затаившийся монстр, ворочалась сила — украденная демонами у людей.

Как же ее много! И когда они успели закачать столько в портал? Чтобы одними уличными выступлениями наполнить такую махину, надо годы колесить по стране, да и не одной. А у оборотней было куда меньше времени, и они должны были быть очень осторожными, чтобы не нарваться на тех, кто способен, как и я, распознать, что на самом деле происходит во время их демонического танца.

Значит, они качали энергию откуда-то еще. Мои вибриссы натянулись, сделав стойку, как охотничья собака. Значит, думаю в нужном направлении. Я спустилась с пригорка и подошла к воде поближе. Сколько же в ней силы! Ощутимо давит вблизи, словно сила тяжести многократно усилилась. Что ж, проделаем ту же процедуру, что и в прошлый раз. Я присела на корточки и под возмущенный возглас мужа опустила туда руку.

В этот раз на меня не набросились скопом воспоминания. Оно и понятно — они все уже со мной. Пальцы ощутили лишь ледяную воду — обычную, ничем не примечательную. Я поболтала в ней рукой — никакой реакции, только подсознательный страх, что сейчас из темных глубин вынырнет какая-нибудь клыкастая дрянь и оттяпает мне конечность до плеча. Вот всегда в такие моменты говорю — как же не хватает книги «Самоучитель для чайников — как быть Ангелом»!

Хорошо, попробуем по-другому. Я встала и достала из кармашка платья складной скальпель — теперь он всегда со мной, как и раньше. Сзади вновь раздалось возмущенное бормотание супруга.

— Не бурчи, трехсотлетний дед! — фыркнула я и, полоснув по многострадальному запястью, резко взмахнула рукой. Капельки крови разлетелись во все стороны, упали в воду и…

— Твою же дивизию! — ахнула Ангел, отступив на шаг и тут же попав в руки к мужу.

То, что творилось над озером, было сложно описать словами, этому и глаза-то с трудом верили. К тому же, не уверена, что видела это обычным зрением. Клубы тумана, что выползли из воды, змеились над ее поверхностью, сплетаясь в причудливую вязь узоров. Они летали над озером, поднимаясь все выше, вскоре мне пришлось запрокинуть голову, чтобы разглядеть их. Такие плотные, что полностью перекрыли свет солнца, эти змеи постепенно выровнялись и замерли, образовав фигуру — конечно же, люмьер. Портал мерцал нежным серебристым светом с легким голубым отсветом, и пульсировал, как огромное сердце. «Грабли» медленно сдвинулись, переместившись так, чтобы озеро легло в их основание. Я присмотрелась и увидела тонкие дымные ниточки, что бежали от шести отростков люмьера. Вернее, они не бежали от отростков, а впадали в них, словно ручейки в реки. А эти реки, в свою очередь, впадали в море, питая океан — то есть озеро.

Эти ниточки были каналами поступающей энергии, которую направляли демоны, напитывая портал под завязку. Он уже почти что полон, и это плохая новость. Но по этим каналам можно отследить источники — и это новость хорошая!

— Саяна! — предостерегающий крик Горана вывел меня из раздумий. Его руки сжали мою талию и оттащили назад — как раз вовремя, чтобы озеро не замочило ноги.

Оно потянулось ко мне — жадно, безрассудно, как обезумевший наркоман к вожделенной дозе. Волна накатила на берег, но не ушла обратно — наоборот, из нее начал расти отросток, что довольно шустро пополз по земле. Отойдя подальше, я затаила дыхание, глядя на прозрачное щупальце, что замерло, а потом медленно, словно нехотя, убралось обратно.

— Это кровь Ангела так подействовала? — прошептал Драган.

— Видимо.

— С тобой не соскучишься! — он развернул меня лицом к себе. — Что дальше в твоих планах?

— Нам нужно кое-кого найти.

— Демонов?

— Нет, по ним я ни капельки не соскучилась.

— Не ты одна. Тогда кого?

— Главную ведьму — Мать сестер.

Глава 3 Деревце

Риэра

Когда я жила при храме, Цета понемногу обучала меня «травяным премудростям», ведь в большинстве своем растения этого мира были мне неизвестны. Но сама она, чтобы сэкономить время, обычно платила за уже готовое высушенное сырье, хотя настойки, мази и притирки предпочитала все же изготавливать лично, не доверяя это никому.

Мне же теперь приходилось все делать самой — и собирать травы, и делать из них лекарства. Поэтому много времени я проводила на лугах, полянах и лесах, домой приходила уставшая, но с полной корзиной растений. Все они потом сохли в свободных комнатах.

Дом Мулцибера превратился в избушку знахарки — везде висели пучки трав, лежали горстки ягод — которые частенько тайком съедал Сар, получая нагоняй, но демон не возражал, лишь смеялся и говорил, что очень нравится аромат. Я была ему безмерно благодарна, но еще больше — его возлюбленной драконице Эльви. Если бы в моем доме хозяйничала, устраивая аптеку, чужая женщина, мне бы не удалось сохранить спокойствие. Но она была счастлива со своим Падшим, и мне все сходило с рук.

Во многом помогали советы девочек, что работали в лазарете. Сначала я брала их с собой в поле и внимательно слушала объяснения, а потом и сама научилась определять, что вот эта темно-зеленая крошка с гладкими листьями — кровоостанавливающее, растущий рядом серебристый великан мне по пояс поможет уменьшить боль в желудке, мелкие белые цветы — отличное средство от воспалений всех видов, а без мази из красных шероховатых листьев, что обычно растут в тени деревьев, нипочем не справиться с кашлем.

Я так увлеклась сбором трав, что едва не наступила на парочку, что расположилась в высокой траве. Обнаженная девушка ойкнула и прижалась к широкой груди айки, тоже голого. Кстати, что-то лицо этого героя-любовника кажется знакомым. Обе луны мне в свидетели, да ведь это Малько!

— Хочешь присоединиться? — он ухмыльнулся, а я поняла, что стою и разглядываю мужика без одежды.

— Совсем уже? — его пассия вспыхнула и, быстро сцапав одежку, что валялась кругом, убежала в рощицу, сверкая попой.

— Придется тебе заменить ее, — айка продолжил улыбаться.

— Размечтался! — фыркнула я и пошла прочь.

— Не сердись, — прокричал парень, бросившись вдогонку и на ходу натягивая штаны. — Пошутил ведь!

— Идиотские шутки у тебя. — Я продолжила шагать по полю.

— Конечно, у драконов-то получше.

— Чего? — ноги будто вросли в землю.

— А что, не так, скажешь? — он зло ухмыльнулся. — Помнится, когда мы виделись, ты Асатара искала!

— Чтобы сказать, что у него сын родился.

— О, так ты еще и залетела от принца, умничка!

Удар корзиной стер ухмылку с его наглой морды. Следом пошла подножка и ступней в живот.

— Мне ни от кого залетать не пришлось, ребенка в храм подкинули! — прошипела я, наклонившись к нему. — Просто дурой была, надеялась на то, что у дракона совесть проснется, и у малыша будет отец! Но мы и без него справились, вырос отличный парень, и хоть он не мой сын, люблю его, как своего!

Кипя гневом, я зашагала дальше. Охая и ругаясь вполголоса, айка опять догнал меня.

— Что, мало? — я покосилась на него. — Добавить?

— Нет уж, хватит, отменно зарядила! — он прижал руку к животу и сморщился. — Заслужил, признаю. Да постой же, не беги, не угонишься за тобой!

— Так не беги, — я пожала плечами, но все же остановилась и по привычке осмотрела его поцарапанную корзиной щеку — ничего, заживет. — Получил за дело. Чего еще тебе?

— Спросить хотел. — Отдышавшись, сказал Малько. — О типчике одном. Ты ведь в этом, городе Падших живешь?

— Да, в Пандемониуме.

— У вас там один блондинчик такой есть. На вид холодный, как змеюка, только глазищи такие ярко-голубые, что слепят. И… странный он. Не по себе, когда рядом. А одет так, что самому правящему принцу не зазорно.

— Откуда ты знаешь Люцифера?

— Вот как его кличут, значит.

— Что ты от него хотел?

— Да что-то часто он мне попадается на пути.

— Нужен ты ему! — презрительное фырканье сорвалось с моих губ.

— Я-то, может, не нужен, но что-то он мутит, уверен.

— Что за ерунду ты несешь? — в желудке как-то нехорошо заныло.

— Сначала к Оси бытия приперся, чего уж хотел от нее, не знаю. Мы с батькой Гуром замерли, как ягнята перед волчарой, клянусь Богиней! — зачастил парень. — А Ось… ей словно противен он был, Люцифер этот твой, понимаешь? Лапу к ней протянул когда, она аж изогнулась вся в сторону, как девка от парня, что не нужен ей ни за какие коврижки, будто он дерьмом обмазан весь!

— Ерунда какая-то.

— А потом у мамки я его встретил, как навестить ее пришел. Переговорил о чем-то с ней на заднем дворе, кошель сунул и огородами ушел. А я ведь заглянул потом в кошель-то этот!

— И что?

— Денег там было много, вот что!

— И какие выводы из этого следуют, по-твоему?

— Сам не знаю! — он хлопнул себя по животу и скривился от боли. — И еще. У Эриннии его видел.

— Эриннии? — я с трудом сохранила невозмутимость. Та самая знахарка, о которой говорила Шаина, она чарами закрыла информацию о том, что Асатар одновременно Владыка и суши, и воды.

— Да, ведунья, что на отшибе живет, от водопадов если через рощицу срезать к этому вашему городу Падших, как раз на избушку ее тропка и выведет. — Он смутился и пробормотал, словно оправдываясь, — я за этим, зельем для сестры ходил, залетела опять, хотела выкинуть ребятенка.

Что за дела у Люцифера с местной знахаркой? Говорят, ее ведьмой кличут, потому что нехорошие дела творит. А с другой стороны, он не обязан отчитываться ни передо мной, ни перед Малько. Чего я вообще этого айку слушаю? Послать его на водопады эти айковские, да идти домой! Дел много, еще в лазарет сходить надо, больных проведать, да настоев приготовить на завтра.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Ведь сама же чувствуешь, неладно что-то там. — Тихо сказал парень. — Не к добру это все. Нехороший он, присмотрись.

— А ты хороший? — во мне вскипела злость, подогретая отчаянием. — Что о тебе скажут, если поспрашивать? Что девок перепортил немерено? Что половина из них к этой Эриннии бегала, в потом трупики в кровавых тряпках ночью в огороде прикапывала? Что еще, Малько?!

— Не идеальный, уж не серчай! — рявкнул айка. Серое лицо стало практически белым. — Но это — другое!

— Да неужто? Чем же оно другое? Тем, что твое? Так, выходит?

— Ясно, не о чем с тобой толковать! — он махнул на меня рукой и ушел. А я осталась стоять в чистом поле, как одинокое деревце лкесы, на которое надвигается буря.

Глава 4 Мать сестер

Саяна

В Южной Америке стоит побывать хотя бы ради того, чтобы увидеть жизнь с другой стороны. Непроходимые джунгли и высокие горы, вулканы, которые могут заговорить в любой момент, красота, мощь и хрупкость одновременно. Уникальные сочетания свойственны ей, хотя пыль в глаза Южная Америка не пускает, выставить себя в лучшем свете не пытается. Это место называют колыбелью цивилизации, как, впрочем, и десятки других мест на планете.

Здесь небоскребы растут из центра трущоб, где живут люди, что не могут обойтись без благословения шамана по любому поводу — начиная от покупки машины, заканчивая рождением ребенка. Тут до сих пор правят колдуны, к которым даже местные врачи отправляют пациентов, когда не могут вылечить их сами. Амулеты продаются на каждом шагу, засушенных жаб, мертвых эмбрионов лам, коз, ослиц, а также животных, давно и прочно поселившихся в Красной книге, проще купить, чем хлеб.

И это шокирует только в самом начале, а потом к причудливому симбиозу язычества и христианства, которые срослись прочно и навсегда, привыкаешь — надо только почаще напоминать себе, что не стоит судить других.

Пользуясь связями Драгана, мы беспрепятственно перемещались по Южной Америке. Впрочем, останавливать госпожу Ангела никому и в голову не приходило — сказывалось покровительство Охотников и Хранителей. Со стороны это напоминало увлекательное путешествие, вот только мне было отнюдь не весело. Да и Горан, глядя на мрачнеющую супругу, стискивал зубы и кулаки, готовый растерзать того, кто в этом виноват.

Центральная площадь городка в Боливии встретила нас шумом, что набросился одновременно со всех сторон музыкой, криками, смехом, автомобильными гудками, заставив замереть на мгновение. Темно-серый католический храм сурово взирал на торговок в пестрых юбках и черных котелках на голове — совсем как у Чарли Чаплина, но женщины не смущались — прямо на его ступенях шла бойкая торговля амулетами, средствами для приворота любимых, обретения богатства и задабривания дьявола.

Народ занимал места в очередях на маршрутки — в час-пик здесь такое не редкость, заодно делая выручку продавцам уличной еды, что толпились рядом с тележками и лотками. Вспугнув стаю голубей, мы с Гораном, сопровождаемые охраной, прошагали по площади к ожидающему нас небольшому автобусу. Уверена, он бронированный и, если потребуется, способен развивать скорость гоночного кара.

По дороге нас окутало облако дыма от пережаренного мяса. С трудом удержав рвотный позыв, я помахала рукой перед лицом, пытаясь разогнать сизую завесу.

— Ведьм они там, что ли, жарят?

— Если наших, из каар, буду только рад, — супруг открыл передо мной дверь автобуса.

— Куда едем? — осведомился Ковач, сев за руль. Рядом с ним, в качестве штурмана, приземлился Спиро.

— Ты же меня знаешь, — я пожала плечами, — пока прямо. Если почувствую что-то, скажу.

Сопровождаемый гудками — это местный способ общения водителей друг с другом и пешеходами, наш «бронебус» влился в поток машин. Время шло, мы бездумно колесили по городу, потом выехали из него. Сжатая стальным кольцом рук любимого, я ощущала легкие касания его дыхания на щеке и шее, но это не сводило с ума, как обычно, не порождало в душе щемящую нежность. Потому что все внутри было сжато тревогой и предчувствием — словно то темное и опасное, что давно уже приближалось, теперь было совсем рядом — протяни руку и… И тебе ее откусят.

За городом нас настигли сумерки. Асфальтовый язык дороги убегал вперед между горных выступов. У их основания копошились люди. Сначала мне показалось, что они зажигают свечи в память о погибших здесь в авариях, но все оказалось куда ужаснее.

— Нико, остановись где-нибудь. — Попросила я, повинуясь зову вибрисс, что вытанцовывали, как безумные.

— Здесь подойдет? — он съехал на обочину и включил аварийные огни.

— Да, спасибо. — Меня буквально вынесло из автобуса. Посмотрела вперед — в стремительно густеющей темноте желтые бусинки таких островков со свечами убегали вперед целым ожерельем. Обернулась — та же картина.

Я подошла к группе людей и замерла неподалеку. Горан накинул на мои плечи свой пиджак — горячий изнутри и пахнущий любимым ароматом. Это немного успокоило тревогу, что бесновалась в душе, как крыса, загнанная кошками в ловушку.

От меня требовалось лишь смотреть. Что ж, так тому и быть. Я молча наблюдала за действом, что разворачивалось на расстоянии пары шагов. Вот к склону горы, где уже лежали цветы, подошел мужчина. Достал из кармана фотографию, что-то пробормотал, закрыв глаза, положил ее в трещину и ушел. Следом подошла женщина. Она долго стояла у скалы, беззвучно шевеля губами, потом дрожащими руками зажгла свечу и установила на камне. Были и другие — один привез сушеную жабу, сунул ей в рот зажженные сигареты и встал на колени, другой посыпал склон листьями коки, полил алкоголем и отбивал поклоны вперемешку с непонятными завываниями.

Потом напротив, через дорогу, остановилась машина. Несколько женщин вылезли из нее и установили на каменном выступе голову какого-то чудища. В ход снова пошли свечи, цветы, бормотания, обсыпания листьями коки и прочее. Людей становилось все больше, вскоре им пришлось занимать очередь, как на маршрутку, чтобы подойти к пластиковому идолу с рогами и клыками. Некоторые выходили на дорогу и чудом избегали смерти под колесами машин.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал Горан, когда причитания женщин набрали силу и превратились в истеричные повизгивания.

— Она и есть, — тихо ответила я. — Это «храм дьявола». Один из сотен, а может, и тысяч — и это только в Боливии.

Ритуал закончился также внезапно, как и начался. Расталкивая локтями жаждущих прикоснуться к идолу, женщины подхватили дьявола, бережно укутали в полотно и положили на заднее сидение машины. «Прихожане» культа, посовав им в карманы мятые купюры, разошлись в разные стороны.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Мы подошли ближе и замерли, глядя на опустевший «алтарь». Картинка была не для слабонервных. Потеки парафина на камне змеились вниз, стекая по фото с заштрихованными лицами, тушкам мертвых детенышей морских свинок и цыплячьим головам с выпученными глазами. В основании красовалась козья голова с вываленным наружу языком, в котором торчали булавки. Все это было густо посыпано листьями коки. В нос бил запах дешевого алкоголя.

— Слушай, а ведь я поняла, почему демоны выбрали этот регион, — потрясенно прошептала прозревшая часть меня. — Здесь каждый день столько людей идет к шаманам и колдунам, что и делать ничего не надо — только собирать и направлять эту энергию в нужное место — в озеро!

— Но как?

— Один из способов перед тобой. — Я указала на «храм дьявола». — Люмьер — как огромный аккумулятор, он притягивает эту энергетику и перенаправляет ее. Теперь понятно, почему рядом с озером было тяжело находиться — его напитали этой «чернухой»!

— И что мы можем сделать?

— Узнать, как выключить люмьер.

— Ясно. — Горан вздохнул. — Возвращаемся к поиску Матери сестер?

— И это тоже. Но сначала нужно найти одного юношу, которого я видела, когда залезла в голову к этой ведьмочке, Атапи. Оказывается, у нас с ней есть общие знакомые.

— И кто же это? — муж насупился.

— Один весьма симпатичный колумбийский юноша по имени Рафаэль. Мы с ним встретились, когда Ангел сбежала от Алекса и шла по пустыне, сама не зная, куда. А теперь едем в отель, нужно выспаться. — Я направилась к автобусу.

— Ну уж нет, — Драган догнал меня. — Давай-ка поподробнее об этом юноше!

— Неа.

— Что значит неа?! Саяна!

Глава 4 Мать сестер (продолжение)

Атапи

Всего несколько дней прошло, а путешествие в Стамбул уже казалось сном. Или фильмом. Словно и не я это была, а какая-то актриса. Теперь все стало, как раньше. Мне опять велено было ничего не делать, а отдыхать — и еще усиленней, чем раньше, ведь часть моих сил была потрачена, а их надо восстановить. Рафаэль уехал на шахту, заняться было решительно нечем, и за неимением других вариантов, как сказала бы эта фифочка Ангел, которой мне удалось знатно наподдать, я пошла в комнату матери и отчима — читать дневники.

Плевать, что это нехорошо. Ничего не рассказывать, готовить дочь неизвестно к чему тоже не особо правильно, наверное. Я зло фыркнула, заставляя совесть заткнуться, и, сев на пол, раскрыла новую тетрадь. Эту писала уже взрослая девушка. Она жила у женщины, что забрала ее, когда умерла мать. Та назвалась теткой, хотя сестер не имелось ни у одного из родителей. Но пришлось промолчать, ведь иначе — детдом.

Я нетерпеливо пролистала десяток страниц, где описывался новый дом, своя комната, которую дали девушке, наряды, купленные ей «теткой». Все, вроде, было хорошо, но она чувствовала — что-то не так. И когда «тот, кто приходит ночью», снова приснился ей, стало ясно, что именно.

Моя мама попала в сестринство каар, которое возглавляла та самая женщина, тетка. В узком кругу посвященных ее именовали Мать сестер. И она подчинялась тому самому гостю из снов. Девушка воспротивилась — я лишь ахала, читая о том, что она вытворяла. Но оказалось, что каары — добрые и хорошие, жрицы Богини, что давно покинула нашу ветку миров. И все не так просто, как думала девушка.

Началось ее обучение. Об этом в дневнике было написано крайне мало — не оставалось времени. Да и тетрадь кончилась. Затаив дыхание, я открыла следующую и обомлела. Здесь уже описывалось, как мама носит меня! А где же все, что предшествовало этому? Я перекопала кипу дневников и расстроилась — то ли она все уничтожила, то ли не писала все эти годы, что вряд ли, ведь с ранних лет я привыкла к тому, что пару вечеров в неделю мама посвящает описанию того, что произошло в ее жизни.

Почему она ушла из сестринства? Как получилось, что стала главой тех Сестер, которые сейчас живут неподалеку от нас? В чем мать видит мое предназначение? И самое главное — что там с этим непонятным существом, приходящим к ней во снах?

Саяна

— Так что это за симпатичный колумбийский юноша? — продолжил допытываться мой ревнивый супруг, когда мы прошли в номер отеля, который Горан снял, конечно же, полностью.

— Драган, я тебя люблю, но если будешь продолжать в том же духе, уйду спать в другой номер. — Мне это уже начало надоедать.

— Мучительница! — стальное кольцо стиснуло талию, дыхание обожгло шею. — Прости. Знаю, что веду себя, как идиот, но ничего не могу поделать! С ума схожу, когда думаю, что ты могла испытывать чувства к другому!

— И в отместку сводишь с ума и жену. Молодец. — Я вгляделась в ночной город за окном. Внешне такой же, как и большинство — переливается огнями, по-модному укутавшись в наряд из темноты и нацепив набекрень шляпу из звездного неба. Но даже отсюда чувствую, как над ним ворочается, просыпаясь, тьма. Не ночная, а настоящая.

— Прости, Саяна.

— Надоело уже из раза в раз повторять, что люблю тебя, Драган. — Я устало скривилась и, сбросив его руки с талии, легла в постель.

— Тоже люблю тебя, — прошептал он, выключив свет и прижавшись ко мне всем телом. — Безумно люблю!

Его руки крепко прижали меня к себе, и сон мгновенно затянул в себя.

Казалось, глаза распахнулись всего лишь через секунду после этого. Но в комнате уже было светло. Интересно, у Ангелов бывают выходные? Или они как сердце, работают без отпуска и праздников? Хватит ныть и бурчать, одернула я сама себя и встала с кровати. Нет времени. Душ, завтрак, вертолет.

Вот и ржаво-коричневая поверхность под нашей «птичкой», по этой пустыне я топала, погруженная в унылые мысли. Помню, как встала посреди нее, глядя на горы вдалеке, и попросту расплакалась, не зная, куда идти, зачем. А потом, как всегда, смахнула слезы и зашагала вперед.

Смешная машинка шахтеров, раскрашенная во все мыслимые цвета, с бахромой, что словно челка, украшала лобовое стекло, нагнала уже у подножия горы. Ребята потеснились, довезли меня до своего городка, накормили и выделили гостье вагончик для ночлега. Помню постеры с полуголыми красотками в самом соку, что зазывно улыбались со стены.

— И чему это ты так радуешься? — подозрительно посмотрев на жену, осведомился Горан.

— Девчонок с пятым размером груди вспомнила, — честно призналась я, глядя на него невинным взглядом.

— Да? — он озадаченно изогнул бровь.

— Будешь и к ним ревновать, из вертолета выкину! — ласково пообещала Ангел.

— Драган, ведь и правда выкинет. — Ковач усмехнулся. Спиро подавился усмешкой.

— А тебе-то что так весело? — за неимением других вариантов, тяжелый взгляд моего супруга лег на него.

— Оставь парня в покое. — Вмешалась я и указала на несколько десятков вагончиков у горы. — Садимся.

Не успели мои ноги коснуться земли, как из рыжеватого облака пыли, что подняли лопасти вертолета, вынырнул Рафаэль.

— Знал, что ты вернешься! — он подхватил меня, прижав к себе, и закружился, целуя. А целоваться этот негодник умел!

— Горан, нет! — вскрикнула я, едва успев отбиться от пылкого шахтера и встав на пути разъяренного супруга.

— Убью мерзавца! — прорычал он, продолжая напирать, несмотря на то, что жена уперлась руками в его грудь.

— Попробуй! — Рафаэль задиристо рассмеялся. Драган заскрипел зубами.

— Заткнись, идиот! — рявкнула я, глянув на шахтера из-за плеча. — Это мой муж! — Муж? — парень скис. — Но тогда почему?..

Я понимала, что он имеет в виду наш поцелуй и все остальное, но вовсе не горела желанием сейчас посвящать в это Горана. Да и объяснить Рафаэлю, что в тот момент Ангел не знала, что где-то ждет влюбленный в нее по уши санклит, которого она тоже страстно любит, в двух словах не получится. А вот чувство вины сейчас абсолютно ни к чему. Хватит. Прости, совесть, но тебе придется остаться голодной!

Я осмотрелась, улыбаясь. Да, все те же разномастные грузовички. Вон в том ночевала, пока вибриссы не разбудили, предупредив об опасности — Агоре, что был совсем рядом. В ответ на мою улыбку стальное кольцо еще теснее сжало талию. С трудом избавившись от этого бешеного питона, я посмотрела на мужа.

— Прекрати сходить с ума и отпусти.

— Ни за что! — прошипел он.

— Мне нужно поговорить с Рафаэлем. Это важно. — Молчание в ответ. — Горан, или придется попросить помощи Ковача и Спиро.

— Проси, если тебе их не жаль! — он зло усмехнулся.

— Похоже, ты хочешь, чтобы я пожалела, что разрешила тебе сопровождать жену. — Внутри начало закипать раздражение. — Это легко исправить, Драган. Или ты берешь себя в руки, или дальше Ангел идет без тебя! Будешь дома ждать, как Пенелопа Одиссея! Уяснил?!

— Саяна! — начал супруг, но сам себя остановил. Лицо прояснилось. Пелена ярости ушла из глаз. — Мне тяжело отпустить тебя, пойми. Особенно после того, что этот юнец…

— Понимаю, — перебила я и поцеловала его.

— Что же ты со мной делаешь, — простонал он, содрогнувшись всем телом. Совсем забыла, что в нем сейчас немало моей крови, а это еще сильнее обостряет его чувства, что и так на максимуме.

— Сделаю позже. — Пообещала я. — А теперь успокойся и отпусти жену.

— Веревки из меня вьешь, — прошептал он, но руки разжал.

— Именно. Терпи. И спасибо.

Теперь Ангелу нужно разбираться с не менее обиженным шахтером. Он-то, интересно, на каком основании на меня бычит? С каких пор один поцелуй стал основанием на предъявление претензий? Ну, был, конечно, не только он, еще обнимашки, и весьма жаркие, но все-таки!

— Рафаэль, давай прогуляемся? — я улыбнулась парню, что смотрел на меня исподлобья.

— Ты любишь его? — спросил он, едва мы отошли на десяток метров.

— Горан — моя душа.

— Ясно.

— Долго объяснять, но когда целовала тебя, у меня была амнезия, я не помнила о муже. Прости, глупо звучит, знаю, но уж как есть.

— Хоть честно, — парень криво усмехнулся, засунув руки в карманы джинсов. — Значит, мне надо губу закатать, понял. Но увидел тебя и решил, что… — он взял меня за руку и начал перебирать пальчики.

— Мне нужна Атапи. — Перебила я, поспешно выдернув руку из его ладоней и покосившись на Горана, который снова напоминал хищника перед прыжком.

— Моя сестра? — Рафаэль непонимающе посмотрел в мое лицо.

— Сестра? — озадачен был не только он. То, что я успела увидеть, когда «взламывала» юную ведьмочку-каару, однозначно свидетельствовало о ее любви к нему, и явно не сестринской! Отсюда, похоже, проистекала и ненависть девушки ко мне — она знала о чувствах возлюбленного к Ангелу.

— Ну, мы сводные, у нас разные родители. Это тоже долго и сложно, — не без удовольствия добавил парень. — Но зачем Атапи тебе? Откуда ты вообще ее знаешь? Сестренка дальше ближайшего города и не выезжала никуда! Разве что недавно на похороны тетки какой-то в Стамбул.

Вот как они это преподнесли! Я едва сдержала смех. Ну, тетка до сих пор жива, похоронить меня им не удалось. А если серьезно, целью было освобождение подручных Агора. Хотя что-то мне подсказывает — его больше волновала судьба Зои. Поэтому он рискнул привлечь к делу Атапи — зеленую еще совсем.

— Мы как раз в Стамбуле познакомились, — рискнула заявить Ангел. Что ж, это же правда! — Но наши дела других не касаются. Ну так как? Поможешь?

— До завтра останешься? Как раз домой поедем. А вы с нами, на вертолете. Как в кино будет.

— Верно. — Мои губы тронула улыбка.

— Освободим тот же вагончик тебе… вам. — Он бросил неприязненный взгляд на Горана. — А теперь пора работать. Ведь вылез-то вагонетку подправить, а тут ты. Как чувствовал.

— Иди, конечно.

Я улыбнулась ему и вернулась к мужу. Облегченно выдохнув, тот притянул меня к себе и, конечно же, последовал допрос:

— Теперь давай-ка, любимая, рассказывай, что это за воздыхатель колумбийский!

— Мы с ним дядюшку дьявола кормили. — Пробормотала я.

— Это что еще значит? — супруг нахмурился.

— Ничего хорошего. — Самой было не смешно после вчерашнего озарения по поводу дьявольских алтарей вдоль дороги. — Идем уже в вагончик.

Мы зашли внутрь. Все так же, как и было — по бокам лежанки, в центре самодельный стол, только клеенка другая теперь, в углу жаровня, со стен зазывно улыбаются модели.

— Так что тебя с ним связывает? — Горан не отставал.

— Вовсе не то, что ты себе нафантазировал.

— Уверена?

— Ну, если честно, то кое-что было…

— Таааак! — питон вновь стиснул талию. — Как знал ведь!

— А я как раз не знала тогда, что у меня есть муж!

— Ты думала, что замужем за Алексом, — с ехидцей напомнил Горан.

— Тоже верно, — пробормотала я, отведя взгляд.

— Так что у тебя было с этим юным красавчиком?

— Поцелуй.

— За одно это убил бы гада! — прошипел Драган. — И все?

— Ну… почти все.

— Женщина! — прорычал он. — Говори уже!

— Давай лучше покажу? — нашлась я и потянулась к мужу, сходящему с ума от ревности. Поцелуй был таким страстным, что заставил забыть, что это лишь демонстрация. Одна моя рука скользнула в шевелюру Горана, вызвав, как всегда, стон и шепот «Что же ты со мной делаешь!» Другая сначала гладила спину, потом чуть ниже, и в итоге, расправившись с ремнем и молнией на джинсах супруга, скользнула туда, где все было обжигающим и твердым.

— Так вы не только целовались, но еще и лапали друг друга! — но Драган не забыл.

— Если хочешь, чтобы жена продолжала, то заткнись! — прошипела я.

— Гнусный шантаж!

— Но действенный!

— Бессовестная моя! — прорычал мужчина. — Только моя! Только! — рычание перешло в стон, когда мои зубки вошли в его шею. Санклит перестал спорить, сел на лежанку и усадил меня сверху.

— Только твоя! — прошептала я, заглянув в сияющие глаза. — Только! — твердое и горячее было немедленно извлечено наружу из брюк и тут же оказалось внутри меня. Наш общий стон взвинтил напряжение до максимума.

Положив руку на крестец, Горан властно заставил меня принять его полностью. Прикусывая мою шею, он начал движения бедрами — яростные, быстрые, глубокие и безжалостные. Мой санклит не собирался нежничать. Я отдалась этому «наказанию», причиняющему сладкую боль и бездну наслаждения. Он заглушил мои постанывания, положив ладонь на затылок и смяв жестким ртом губы. Его движения становились все быстрее, но когда удовольствие раскалило мое тело до предела, Драган остановился.

— Вредный, — хрипло выдохнула я, обиженно глядя на него.

— Дааа, — протянул муж. Сверкнув шальной усмешкой, санклит медленно задвигался во мне, заставляя обжигающие волны растекаться под кожей.

— Что же ты со мной делаешь, — сорвалось с губ. Я откинулась на его руки, запрокинув голову, и он добавил новую муку, дразня кончиком языка соски.

Когда мое тело задрожало в его руках от смеси неутоленного желания и изумительного удовольствия, Горан уложил меня на лежанку, широко раздвинул мои бедра и вошел до упора одним мощным толчком, заполнив собой до предела. Вжал спиной в тонкое покрывало и глубокими резкими движениями довел до пика, заставив изогнуться до хруста в позвоночнике и закричать.

Когда я пришла в себя, он покрывал нежными поцелуями шею. Дрожащая рука легла на его шевелюру. Глаза мужа ослепили своим сиянием.

— Моя, — проворковал он так ласково, что внутри все перевернулось от нежности.

— Твоя, — вновь подтвердила я. — Только твоя, любимый!

Атапи

Ванна наполнилась. Я завернула кран. Он облегченно загудел, фыркнул-чихнул в последний раз и затих. Пузатая капля упала в холодную желтоватую воду, круги от нее превратили черные трещины на дне в извивающихся змей. Атапи, вот подобные сравнения сейчас вообще ни к чему!

Я прислушалась. В доме царила тишина. Пора. А то если мать вернется и застанет меня за этим, проблем не оберешься. Так и слышу ее дрожащий от раздражения голос: «Тебе велено беречь силу и отдыхать! А ты что творишь?!» Собственно, ничего особенного. Просто хочу узнать, что от меня скрывают. Если это касается моей жизни, имею ведь право, верно?

Глубокий вдох. Строчки всплывают в памяти сами собой. Слова начинают срываться с губ и падать в воду вместе со светлыми капельками, что соскальзывают с кончиков пальцев. Покажи мне, что желаю. Ну же, покажи. Желтая поверхность покрывается рябью, словно дует ветер. Сложно разглядеть. Давай же!

Лицо Рафаэля. Я сначала покраснела, потом рассмеялась. Ох уж эта магия! Как же буквально она порой понимает каару! Так, нужно снова сосредоточиться и уточнить — покажи то, что касается Матери сестер. В этот раз дело продвигается со скрипом. Напрягаюсь изо всех сил. Родимое пятно на спине начинает припекать, да так, словно проклятый люмьер раскаленное железо! Кажется, даже воздух вокруг сопротивляется!

Ах так, да? Зло усмехаюсь, хватаю бритву и одним взмахом рассекаю кожу между запястьем и сгибом локтя. Порез пустяковый, заживет быстро, но крови много. Она расплывается в желтой воде розовыми пятнышками, исчезает и…

Все вокруг дрожало, вибрировало, словно десятки отбойных молотков впились в пол рядом со мной. Влага в ванне вскипела, забурлила, напомнив о джакузи в Стамбуле. Но несмотря на хаотичное движение, я увидела внутри женщину — черный балахон, подпоясанный голубым шнуром, лицо скрыто капюшоном.

Она лежала на дне, не шевелясь. Но стоило мне протянуть к ней руку, как женщина запрокинула голову и в упор посмотрела на меня налитыми кровью глазами, от которых по лицу разбегались черные ниточки. Ее рот широко распахнулся, визг наполнил ванную, зеркало сорвалось со стены и разлетелось на мелкие осколки. Костлявые руки распахнули балахон, и я увидела нож, торчащий из ее впалой груди с высохшими мешочками грудей.

Со дна ванны начали расползаться алые змеи. Опутывая женщину, они сжимали ее тщедушное тело, заставляя кости ломаться с отвратительными хлопками. Одна оплела шею, сдавив до ужасного хруста. Женщина протянула ко мне руки, хрипя из последних сил. В глазах пылало пламя адской боли. Пальцы уцепились за мой рукав и рванули меня на себя с такой силой, что я рыбкой нырнула в ванну.

Вода закрутила меня, оплетя ледяными плетями. Где верх, где низ, не понять. Паника лопнула внутри, разъедая кислотой. Грудную клетку сжало. Рот распахнулся, остатки воздуха гроздью пузырей вырвались из него с глухим, как бывает только под водой, криком.

— Ты моя, девочка. — Раздался в ушах спокойный мужской голос. Я замерла, словно каждая мышца была парализована. — Ты приведешь ее ко мне. — Продолжал он. — Приведи Ангела, или потеряешь всех, кого любишь. Поняла?

Вода исчезла. Я сидела в пустой ванне. В голове все еще звучал тот голос. Разрывая меня в клочья.

Саяна

Не сводя глаз с Рафаэля, что сидел в вертолете напротив нас, супруг сжимал стальным кольцом мою талию. Напряжение росло, и я начала ловить себя на малодушном желании закинуть на спину рюкзак с парашютом и сигануть за борт. Да ну нафиг, как сказал бы Сар. Вот бы посмотреть на их лица в этот момент! С губ слетел смешок. Тяжелый взгляд Горана тут же почувствовался макушкой. — Мы на месте, — Рафаэль весьма кстати замахал рукой и ткнул пальцем в небольшой городок, что выплывал из-за горизонта.

— Слава Господу, — усмехаясь, отметил Ковач, когда мы вылезли из вертолета. — А то уж подумал, что Драган проверит, умеет ли твой шахтер летать!

— Очень смешно! — только и оставалось прошипеть мне. — И он не мой, — я указала на выбежавшую из дома Атапи. Даже не заметив нас, девушка взвизгнула от радости и повисла на шее Рафаэля.

— Веселье продолжается, — пробормотал Нико, глядя как вытянулось лицо ведьмочки, увидевшей гостей — поняла, наконец-то.

— И не говори! — удержаться от усмешки не получилось.

— Что она здесь делает? — голос каары пошел на взлет. — И вертолет… Почему ты с ней прилетел?! Раф, какого дьявола?!!

— Она тебе никого не напоминает? — изогнув бровь, я глянула на мужа. Тот отрицательно мотнул головой. — Зря. Сходство, по-моему, очевидно.

— Да? Она — ведьма, а я — твой муж, у которого жена целовалась с какими-то шахтерами, да еще и лапала их за… — он многозначительно замолчал.

— Звучит так, будто я оргию в шахте устроила.

— Ты можешь. — Не упустил случая Ковач.

— Уволю ведь!

— И где найдешь дурака на мое место?

— Я не против карьерного роста! — подал голос Спиро.

— Вооот, видишь!

— Размечтался, — Горан жестко пресек попытки Спиридона воспользоваться случаем. — И близко к Саяне не подойдешь!

— Он и так всегда близко, логичный ты мой, — я вздохнула. — Ладно, размялись, отдохнули? Продолжим.

Мы подошли к парочке, скандалящей у входа в дом.

— Может, напоите нас чаем? — Ангел продемонстрировала свою самую добрую улыбку.

— Конечно, — покрасневший Рафаэль указал на дверь, — проходите. Простите за эту безобразную сцену. — Он бросил на сестренку злой взгляд. — Как с цепи сорвалась на пустом месте.

— И теперь никого не напоминает? — прошептала я Горану, кивнув на Атапи, о взгляд которой можно было порезаться.

— Сейчас уложу тебя на плечо попой кверху, закину в вертолет, — пообещал супруг, сжав мою задницу, пока мы шли по коридору, — и увезу на необитаемый остров! Ни демонов, ни каар, ни мужиков!

— Размечтался! — я сверкнула улыбкой и промурлыкала, прижавшись к нему на секунду, — лучше накажи меня, как недавно, еще разочек. Или пару разочков!

— Бессовестная! — хрипло выдохнул он, но жена уже прошла в небольшую гостиную, оставив его справляться с реакциями организма на любимую жену в одиночестве. Все-таки нам, женщинам, куда проще в такой ситуации — даже когда все внутри ноет от сладкой боли желания, можно сделать вид, что ты спокойна, а вовсе не умираешь от вожделения.

— Да прекрати уже! — донеслось с кухни шипение Рафаэля. В ответ Атапи красноречиво загремела посудой.

— Она взвинчена до предела, — только сейчас понял Драган и внимательно посмотрел на меня.

— Именно. — Ответила я на его незаданный вопрос. — Безумно любопытно в этот момент в ней копаться. Но кое-кто гораздо интереснее.

— Кто?

— Сейчас увидишь. — Мой взгляд коснулся темноты коридора. Скрипнула входная дверь. Шаги. — А вот и она.

Головы мужчин синхронно повернулись к женщине, вошедшей в комнату. Точная копия Атапи — невысокая, хрупкая, длинные темные волосы, только глаза другие — большие, миндалевидные, темно-серые, а не как у дочери — маленькие карие. И выражение совсем иное — не наивное, как свойственно юным девушкам, а сквозящее мудростью из-за того, что пришлось многое пережить и понять, что жизнь вовсе не вкусная конфетка.

— Как ты осмелилась заявиться в мой дом? — прошипела женщина.

— После того, как твои подружки изводили меня, без спросу залезая в мою голову, я решила, что невежливо будет не нанести ответный визит. — Мои губы изогнулись в усмешке. — Или теперь, в полной силе, без амнезии, Ангел вам неинтересна? можно ведь и сдачи получить?

— Убирайся! — выплюнула женщина.

— Что происходит? — Рафаэль, войдя в гостиную с подносом в руках, замер, переводя глаза с мачехи на меня. — Саяна?

— Ты должен кое-что знать. — Ответила я.

— Не смей! — истерично вскрикнула Атапи, стоявшая за спиной парня.

— Прости, придется. — По моему телу побежало сияние. Секунда и тесная комната наполнилась отсветом от Крыльев, что трепетали за спиной.

— Ты и вправду ангел! — потрясенно выдохнул Рафаэль.

— Лицемерка! — прошипела мать Атапи. — Из-за тебя все произошло, ты во всем виновата! А теперь святой прикидываешься?!

— В чем ты меня обвиняешь? — я вздохнула — и так все время последние несколько лет. В чем только Ангела не подозревали! И Губителем нарекали, и вестником Апокалипсиса, и разрушителем Веера миров! А пророчеств о конце света столько навешали, что на елку в канун Нового года стала похожа! Не привыкать.

— Сама будто не знаешь?! Из-за тебя ушла Богиня из нашей ветки миров! Ты не справилась со своей миссией! Твоя вина и в гибели сестринства каар! Ты во всем виновата! И будто этого мало! — женщина нервно рассмеялась. — Теперь ты еще и нам мешаешь! Тем, кто пытается все исправить, восстановить баланс, спасти этот мир!

— Каким образом спасти? Портал напитав черной энергией так, что он уже трещит по швам? С демонами договор заключив? — во мне тоже заворочалась злость. Как же надоело вечно быть козлом отпущения! — Не знаю, почему я виновата во всех мыслимых грехах по твоей логике, честно. Но тебе на себя не мешало бы пристально взглянуть — пресловутое бревно в глазу поискать!

— Не чуешь вины за собой? — она зло расхохоталась. — Счастливая! Меня еще учить будешь? Пошла вон! — Уже ухожу. — Я улыбнулась. — Потому узнала все, что хотела.

— Что ты имеешь в виду? — лицо матери Атапи вытянулось. — Что ты узнала? — она обхватила себя руками. — Отвечай!

— Не указывай мне, что делать! — пришла моя очередь прошипеть ей в лицо. — Это дочь беспрекословно выполняет все твои приказы, как марионетка, потому что ты муштровала ее с самого рождения — вместо того, чтобы заботиться и любить! А я не Атапи!

— Тебе не помешать нам!

— А это мы еще увидим. — Я вновь усмехнулась. — То, что ты — Мать сестер, не равняет тебя в силе со мной!

— Мать сестер? — ахнула Атапи. — Но это же была та женщина, которая забрала тебя в сестринство после смерти твоей мамы?

— Молчи!

— Нет, Атапи, — я с сочувствием посмотрела на девушку. — Ту женщину твоя мать убила. Ты недавно даже видела, как — всадила нож ей в грудь. Мать сестер — это она сама

Глава 5 Замес

Сар

— Еще замес нужен на сегодня? — я закончил размешивать строительный раствор и глянул на Дагона — дракона, что в нашей бригаде был за главного.

— Это третья лоханка уж? — он придирчиво оглядел месиво и кивнул. — Тогда иди, хватит, и так лишнее останется. Хорошо поработал, скажи там, пусть четыре монеты выдадут, заслужил.

— Ага, — я старался оставаться серьезным, как положено взрослым, но все же расплылся в улыбке. Ладно, получив похвалу от Дагона, можно — такое далеко не каждый слыхал!

— Слышь, — окликнул нашего прораба один из людских, — а в столицу-то полетишь сегодня?

— Опять ко мне на горб взгромоздиться хотите? — тот усмехнулся, привык уже, видать, что его как средство передвижения используют. А чо, и быстро — на телеге-то тащиться ой сколько, да и зашибись — на драконе прокатишься!

— Угадал, — человек улыбнулся. — Да мы заплатим, Дагон, но уж подсоби, будь другом. Жен не видали столько, что аж болит все супружническое! Сам мужик, понимаешь, поди.

— Ладно, отвезу, уважу, — дракон усмехнулся. — Тоска по женской ласке дело серьезное!

Я засмеялся и побежал за зарплатой. Как только монеты начали позвякивать в кармане, сразу столько всего захотелось! Но вспомнил слова Риэры — деньги карман жгут. Не маленький уже, надо все ей отдать. Может, поймет, что я скоро вообще содержать ее смогу, и не будет тогда с Люцифером мутить.

Я уже вбежал на крыльцо, когда она меня окликнула. Барбелло. Не люблю эту бабу, вот хоть режьте! На глыбу льда в погребе похожа — кажется, что близко подойдешь, холод почуешь всей кожей! И коса эта ее на плече, сколько ни смотрю, все одно, змеей она мне кажется!

Чего демонице здесь надо вообще? Да еще от меня? Обычно ведь в упор не видит, будто и нету Сара вовсе. Привык уж, конечно, многие полукровок не жалуют. Да мне и пофиг, всем мил не будешь, пошли они.

— Чего? — я встал напротив.

— Ничего, просто поздороваться хотела. — Барбелло улыбалась. Надо же, она умеет улыбаться! Да иди ты! — С работы бежишь?

— С нее. Закончил на сегодня.

— Молодец, самостоятельным стал, не сидишь на шее у своей воспитательницы.

Воспитательницы, надо же, словечко какое приспособила! За что она так Риэру не любит, вот бы узнать! Есть одна мысля, только за нее мне Ри по сраке надает. И пусть, мне все равно кажется, что эта демоница к Люциферу неровно дышит.

— Странно, что она тебя к отцу жить не отправила, когда в Пандемониум переехала жить. — Непонятная баба склонила голову набок. — Ведь если замуж выйдет, куда тебя? Супруг не потерпит пасынка-полукровку, ведь все в него пальцем тыкать будут — что у него жена нагуляла неизвестно от кого такого, как ты. Никто не поверит, что неродной.

Вот змеюка!

— Так-то, может, уж давно и своих бы нарожала. Ей же хочется, наверно. Да и отец у тебя ведь такой, что… — Барбелло замолчала. — Что-то лишнего наговорила. Пойду, пожалуй. — Демоница пошла по улице прочь.

Так она в курсах, кто мой папка?!!

Я в два счета догнал эту бабу.

— Ты ничего о нем не знаешь, правда? — она сочувственно мне улыбнулась.

Может, и не такая уж эта Барбелло и жопа?

— Мне кажется, ты имеешь полное право знать! — Демоница пожала плечами. — Давай я тебе по секрету расскажу, только не выдавай меня никому, договорились?

— Конечно! Так кто он?

— Принц! Представляешь?

А не рехнулась ли ты, тетя?

— Не веришь? — она снова улыбнулась. — А ведь это правда! Ты сын принца Асатара! Знаешь, что это значит?

— Не, не знаю.

— Что ты и сам принц!

Да иди ты!

— Впрочем, может, поэтому тебе Риэра и не говорила. — Барбелло задумалась. — Я слышала, он стыдился, что у него такой бастард родился.

Во мне все съежилось, прям будто кислятину какую проглотил. Там, где живот, заболело, да так сильно, что страшно стало. Чем я так плох для этого Асатара?

— Ты не расстраивайся, — демоница взлохматила мои лохмы. — Мне кажется, отец просто не знает, какой ты чудесный! Увидел бы, какой сын у него вырос, сразу бы полюбил! Уверена. Ладно, мне пора.

Я смотрел ей вслед и думал. На самом деле, он же ни разу меня и не видал, откуда ему знать? В голове созрел план. Да такой, что аж от восхищения за самого себя гордость до жути пробрала! Жаль, Риэре рассказать нельзя, она меня за такой план подсрачниками до столицы погонит!

— Тонкие ножки, на башке рожки! — пропел из-за угла противный голосок. Я резко затормозил. Опять этот, засранец мелкий, из горного народа. Ри говорит не обращать внимания на придурков, которые дразнятся. Но она все же баба, откуда ей знать? У нас, мужиков, иначе все. Обиду спускать нельзя, тряпкой сочтут.

— А чего прячешься-то, трус сопливый? — крикнул я, стараясь, чтобы голос пониже звучал. — Выйди да в лицо скажи!

— Сам сопля! — донеслось из подворотни.

— Я-то уж работаю! — приятно было похвалиться. — Деньги домой приношу. А ты все по улицам носишься, на шее у родаков сидишь, стыдобища!

Подворотня молчала.

— Пойду, у меня дел много, некогда лясы точить с малышней. Еще к папке наведаться надо в столицу. Он дракон, занятой, принц все ж, не хухры-мухры, но для сына время найдет. — Я зашагал дальше по улице и тут же услышал сзади топот.

— А чо, правда, папка твой — дракон и принц? — заглядывая в мое лицо, с завистью спросил горный. — Врешь ведь, поди?

— А на фига врать-то? — я ткнул пальцем в свои лохмы. — Видал? Белые, а это означает драконью кровь. И еще гляди, на лице вязь видишь?

— Ну, вижу, — нехотя согласился он. — И чего, ты вот прям ща к нему, да?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- А то! Дагон в столицу как раз летит, обещал подкинуть.

— Круть! — Горный завистливо вздохнул. — На драконе прокатишься! А расскажешь потом?

— Ты обзываться да дразниться горазд, а теперь в дружбаны набиваешься?

— Да ладно, чо ты! — он вытер нос рукавом. — Я же не это, не со зла. Давай дружить будем?

— Подумаю. — Степенно ответил я. — Иди уже, под ногами не мешайся.

— Лады! — мальчишка вприпрыжку поскакал прочь.

— Только ты это, никому, понял? — крикнул я вслед ему. — А то никакого дружбанства!

— Чо я, баба? — оскорбился он. — Или молчок, или в рот мне сверчок!

— Растреплешь, я те жабью жопу в рот засуну!

— Чего разорался, Сар? — наш прораб, снимающий одежду, поморщился. Я подошел поближе.

— Дагон, у меня к тебе просьба. К отцу вот сгонять надо, в столицу, подбросишь? Он у меня тоже дракон, как и ты.

— А мамка-то твоя знает, куда ты намылился?

— Конечно, знает.

— Ладно, остальных дождемся, и запрыгивай на загривок. Ты тощий, много веса не прибавишь. Только держись крепко и на ухо мне не ори!

— Не маленький уже, чего орать-то!

— Все так говорят. — Дагон хохотнул. — Пока не взлечу!

Риэра

Да где же этот негодник, куда запропастился? На обед забегал, это видно — все погрыз, вкусненькое выел на скорую руку и умчался. Вот только нет его нигде! И зачем разрешила ему на стройке работать! Ведь хотела, чтобы Сар в госпитале мне помогал — и при деле, и под моим присмотром, так ведь нет, нос кривил, запах ужасный, больные кругом, фу, ужас.

А с другой стороны, чего ему, балбесу, что уж мне по плечо вытянулся, по улицам со шпаной местной гонять? Хотя Сар только внешне подросток, это же все из-за того, что полукровки растут быстро, скачками, не успеешь зевнуть — нате, уже взрослый! А на деле он еще маленький, доверчивый. Тут кругом столько незнакомцев, вдруг обидел кто его или еще хуже?

Ему бы учиться еще, а не работать. Но негде. Сама с ним занимаюсь, конечно, перед сном. Но если честно, оба носом в тетрадки клюем больше, сонные. Так что учеба впрок точно не идет. А теперь он и вовсе пропал!

Я обежала стройку, спрашивая у всех. И как назло — все Сара видели, будто его тут штук десять носится, но никто толком объяснить не смог, где он сейчас. Что на уме у этого хулигана? Что в его башку сегодня взбрело, какая очередная гениальная идея?

— Ты Сара ищешь? — подошел ко мне ребятенок. Темненький, коренастый, кареглазый. Из горного народа, наверное.

— Да. Ты знаешь, где он?

— Ясное дело! — Паренек раздулся от важности. — Мы же с ним дружбаны!

— Даааа? — протянула я и прищурилась. — А не ты ли его дразнил, прохода не давал?

— Чегооо? — тот вытаращил глаза. — Напраслину возводишь, тетя! Это другой горный был!

— Хорошо, коли так! — я едва сдержала улыбку. — Так ты знаешь, где Сар или просто выделываешься?

— Все я знаю! — оскорбился парень и выпалил, — к папке он собрался, к дракону, в столицу! Только велел не говорить никому. — Горный сник. — Ну все, теперь мне точно жабью жопу в рот!

— Никому не скажу, клянусь! — прошептала я, с трудом не впав в панику. — Это будет наш с тобой секрет. Вот только никак в толк не возьму, это как же Сар к папке своему отправился, неужто пешком?

— Вот дура баба, — горный скорчил мину, явно копируя своего отца, — пешком до столицы, вот умора! Все ноги ведь сотрешь до самых копчиков! На Дагоне он полетел!

Помоги, Богиня! Я прикрыла глаза, заскрежетав зубами. Попадется мне этот Дагон, не сдобровать ему, идиоту!

Вбежав в дом, я прижала руку к животу и согнулась, пытаясь унять боль в боку из-за бега и отдышаться. Нежные звуки арфы плыли по дому, но были ломаными, чувствовалось, что выходят они из-под неуверенных пальцев. Это заставило меня броситься в гостиную.

Арфа переехала в дом Мулцибера вместе с Эльви, его возлюбленной, она играла с детства. А Сару нравились звуки, он иногда терзал инструмент, когда драконица не видела. Я очень надеялась, что так было и сейчас. Но оказалось, что струны перебирал Мулцибер. Его любимая стояла рядом и стоически морщилась. Малышка Эва ползала у их ног.

— Ри? — демон посмотрел на меня. — Что случилось?

— Сар отправился в столицу к Асатару! — выпалила я и без сил рухнула на диван, закашлявшись.

— Держи, — драконица сунула в мою руку стакан воды. — Ты уверена?

— Да! — вода скользнула в желудок. — Эльви, там Алатара, она же убьет его! — по лицу потекли слезы. — Я его даже на Красавце не догоню!

— Не реви! — строго приказала женщина. — Идем. Может, еще успеем перехватить твоего полукровку.

— В смысле?

— Я тоже дракон, забыла? — она взяла меня за руку, вытащила на задний двор и начала раздеваться. Мгновение — и передо мной стояла драконица нежно-голубого цвета, треугольной головой с колышками рогов, подталкивающая меня себе на спину.

Стоило мне усесться, она сжала лапой одежду и стрелой вонзилась в небо. Ветер ударил в лицо, мы понеслись вперед, обгоняя его потоки и проваливаясь иногда в воздушные ямы. Богиня, помоги нам успеть!

Сар

Когда Дагон, ставший темно-зеленым драконом, ввинтился в облака, а потом помчался вперед, обгоняя ветер, я забыл о данном ему обещании и заорал — что было мочи, до хрипа, до слез. Он глянул на меня драконьим глазом и, клянусь Богиней, из пасти вырвался смех! А вот мне было не смешно. Как бы с обдристанными штанами к папке не заявиться!

Ноги еще долго дрожали, когда слез с драконьего загривка. А ведь еще обратно надо будет добираться. Эта мысль так озадачила, что в думах об этом не заметил, как дошагал до дворца. Издалека две белые башни казались высокими, но не широкими. А вблизи это такая махина оказалась, что я восхищенно присвистнул. Да там заблудиться можно, как пить дать! Внутрь удалось пробраться без проблем, стража дремала, пуская слюни на бороду, я прокрался мимо них и не удержался, завязал им узлом ленты на пряжках сапог. Вот умора-то будет, когда они проснутся! Жаль, нельзя поглядеть, надо папку сыскать.

Я шел и шел, эти дорожки просто бесконечные оказались! Не сад, а лес какой-то! Умаялся, пока до дворца дошкандыбал. Как они сами тут не теряются, не пойму. И экая же он махина, в таком доме, наверняк, всех из столицы поселить можно! Круче если только дворец Люцифера будет. А внутри — ваще отпад! Такая красотища! Расскажешь кому, не поверят! И дорожки пушистые под ногами, кругом зеркала огроменные, лестницы — поскользнешься на такой, навернешься, задница черная от синяков будет!

Одни шторы такие, что хоть платья из них прям щаз шей. Клянусь Богиней, я одну такую занавеску пощупал — плотная, вышивка золотом. Моей Риэре бы из нее наряд вышел — закачаешься! Ей этот Падший всякие дарил уже, да чего-то не особо она их носит, таскает те, что сама шьет. Надо место запомнить, пойду обратно, стырю у них одну штору, тут их столько понавешано, они и не заметят пропажи!

Ух ты! Я аж остолбенел, как увидел. Целая стена вдаль, а на ней картины — только в книжках раньше видал подобные. Такие рожи, будто специально корчили, кто серьезнее мину состроит. А внизу мечи. Я один снять попытался, но он тяжелый, зараза, оказался, из рук выскользнул и прямиком мне на ногу! Зашиб знатно, придется Риэре лечить. Да еще отскочил я неудачно, там мужик стоял из камня, я в него спиной, тот упал и столики задел. Короче, нет больше у драконов этих большущих красивых ваз.

Я побыстрее ухромал оттуда. Шел долго, пока не услышал голоса. Наконец-то хоть кто-то живой в этой домине!

— Да нечего тут думать! — голос был женский, и дамочка явно злилась. — Надо продать им эту долину, пропади она пропадом!

— Это территория страны, Алатара, так нельзя! — мужской был тише.

Я осторожно выглянул. Ух ты, да баба-то на сносях! Такое пузо, ща лопнет ведь! Да она и сама раздулась от злости, как жаба, если ей в жопу травинку воткнуть и надуть — вот умора потом смотреть, как животина нырнуть пытается, а никак! Эта бабень тоже вряд ли бы утопла, такие плавучие, как какашки! Я однажды «личинку» отложил, когда купался, на дно пойдет, думал, а она глянь, и по течению вниз поплыла! Там бабы белье стирали, ору было, еле успел сбежать, пока не наподдавали!

— Нам за ними в три глаза смотреть надо теперь! — продолжал увещевать темноволосый мужик. — Шпионы оттуда чуть живые вернулись! А от того, что они говорят, кровь стынет! У этого твоего союзника уже армия имеется! И они вооружение наращивают — договоры с тремя вождями горных племен заключили на поставку мечей!

— А ты бы на его месте такого не делал бы?

— Делал бы, любимая, но если бы имел далеко идущие планы на территорию! Кто гарантирует, что Люцифер…

— Не смеши! — перебила беременная, фыркнув. — Мы их в эту долину вкопаем, если только подумать посмеют о войне!

— Это сейчас.

— Им никогда такую армию не собрать, чтобы с нашей тягаться! Ты параноиком таким стал, Асатар, просто ужас!

Асатар? Опа! Моя челюсть разом и отвисла, как услышал. Значит, этот темноволосый и есть мой папка? И его теперь, обниматься к нему лезть? Как-то не продумал я этот момент.

Шум на улице отвлек и меня, и их.

— Что там стряслось? — баба подошла к окну. — Нет, ну ты посмотри! Драконица какая-то посреди лужайки приземлилась! Вот нахалка! И еще на ней кто-то. Женщина, вроде. — Она ахнула. — Да не может быть!

— Что, любимая? — папка подошел к ней.

— Это же шлюха та самая, с которой Алатар загулял! Риэра!

Моя Риэра тут?!

— Успокойся, милая!

— Какое успокойся?! Шаина убить ее должна была! Она обещала! — беременная топнула ногой. — Ничего, Шаина не убила, так я убью! — баба понеслась к лестнице. Да так шустро наяривала, что Асатар ее только в саду догнал. А я и вовсе прибежал, когда она на Ри набросилась с кулаками.

В одну секунду их чинный, вылизанный — нигде и листочка не валяется, сад превратился в городской рынок, где сцепились торговки. Крики, вопли, да такие выражения, что рыночные девчата постыдились бы употреблять! Орала, правда, больше эта беременная, вцепившись в волосы моей Ри. А той и обороняться-то было никак — у этой бешеной драконицы все же положение.

— Отстань от нее! — я бросился и тяпнул эту Алатару за задницу. Ну, а куда еще?

— Ай! — она резко развернулась, выпустив волосы соперницы. Асатар тут же оттащил ее подальше. — Он меня укусил! — баба потерла жопу. — Это кто еще такой?!

— Сар, иди сюда! — Риэра рывком прижала меня к себе. — Ох, и задам же тебе дома!

— Кто это?! — продолжала верещать драконица. — Что это за чудовище?!

— Сама ты чудовище! — я обиделся. — Меня зовут Сар. И я его сын! — мой палец ткнул в папку.

Секунду было тихо. Потом беременная взорвалась криком:

— Асатар?! Что это значит?!

— Нам пора, уходим. — Риэра попятилась к Эльви, что стояла рядом в обличии силы.

— Дорогая, это было давно. — Начал оправдываться папка. — Такие мелочи, забудь.

— Мелочи?! — ну и глотка у этой бабы, луженая прямо. — Бастард, да еще такой, это мелочи?!

— А чего ты на него взъелась? — я вырвался из рук Ри и подошел к орущей драконице. — Помнится, твой муж — Алатар! Вот на него иди и ори, дурная баба! А на моего папку не смей пасть разевать!

Ловя ртом воздух, она замерла. А потом как рявкнет:

— Охрана!!!

Со всех сторон набежали мужики, вооруженные до зубов. Чего-то это мне совсем не нравится! — Взять их всех!

И тут понеслось! Моя Ри уложила одного ударом в морду, дернула меня за руку, переместив за свою спину, и снова начала отступать к Эльви, которая мотнула хвостом и пороняла еще десяток. Ни фига себе девчонки жгут! И не знал, что они так могут!

Но обрадовался я рано — охрана перекинулась в драконов и взяла нас в круг. Рычание, что клокотало в их горлах, намекало, что шансов у нас нет. Упс!

— Спокойно! Достаточно. — Знакомый голос.

Я оглянулся — Люцифер. Как ни странно, мне радостно было его видеть!

— Простите за визит без предупреждения, — улыбаясь, как ни в чем ни бывало, он подошел к беременной дуре.

— Вас прощаю, — протянула она и кивнула в нашу сторону, — а вот их — нет!

— Алатара, вы все прекраснее с каждым днем! — Падший поцеловал ее руку. — Простите, что они потревожили вас. Это больше не повторится.

— Они должны понести наказание! — драконица гневно сверкнула глазами.

— Несомненно. — Люцифер взял ее за руку. — Давайте прогуляемся и все обговорим.

Они отошли от нас. Пару раз прошли по дорожкам, обогнули фонтан. И вернулись.

— Риэра, мы уходим. — Люцифер подошел к нам.

— С удовольствием! — она облегченно выдохнула.

И тут раздался мужской крик:

— Риэра!!! — к нам подбежал мужик с белыми волосами и сграбастал мою Ри в объятия. Чего за нафиг? — Жива! Ты жива! Слава Богине! — хохоча и одновременно плача, этот умалишенный начал ее целовать. У них у всех тут, что ли, чердачок-то покоцан нахорошо?

— Не смей! — так грохнул Люцифер, что в саду, наверняк, подохли все птицы. Оторвав беловолосого от Ри, он так вдарил ему, что тот отлетел и снес фонтан.

— Не надо! — Риэра бросилась между ним и Падшим, что явно хотел продолжить мордобой. — Не трогай Алатара!

Так это правящему принцу прилетело? Я вгляделся в него. Постойте-ка! Это же Тар, тот мужик, что к Ри клинья подбивал, когда мы при храме жили! Бородой зарос, не узнать. У этих взрослых ничего не поймешь!

— Теперь тебе его жалко стало? — прошипел Люцифер, подойдя к Риэре. — А знаешь ли ты, что твой разлюбезный Алатар тебя изнасиловал?

— Что? — не один я, похоже, ничего понять не мог.

— Драконье внушение. Слыхала о таком?

— Нет.

— Он приказал тебе хотеть его. Внушил. Видела, как его зрачок стал иглой? Так это работает. Этот мерзавец подчинил тебя себе, а потом делал с твоим телом все, что хотел! — Люцифер ощерился в усмешке. — Теперь тоже будешь его защищать?!

— Нет, — прошептала Ри, качая головой и отступая в сторону. — Не буду.

— То-то же! — Падший развернулся, но ударить эту мразь не успел, потому что я оказался проворнее.

Не помню, как меня оттащили от этого гада Алатара. В себя пришел, только когда мы вышли за ворота и забрались на драконов, на которых, видимо, прилетел Люцифер и его слуги. А ведь правящий принц, получается, мой дядя? Нет уж, не нужны мне такие родственнички! На всю головушку больные! Хватит мне и Ри, она лучше всех!

Дорогу домой мы молчали. Риэра всхлипывала, прижав меня к себе. А когда приземлились в Пандемониуме, они с Люцифером ушли в его дом. Я получил приказ идти домой с Эльви и даже носу не высовывать на улицу. Чувствую, теперь из-под домашнего ареста до седых яиц не выйду, эх!

Риэра

— Идем. — Не терпящим возражений тоном сказал Люцифер, когда мы слезли с дракона.

Я молча прошла за ним в гостиную и села на диванчик. Стоя ко мне спиной, он налил себе вина и начал пить.

— Прости, пожалуйста. — Что еще скажешь? — И спасибо тебе.

— Ты понимаешь, что все твои проблемы из-за этого отродья, полукровки?

— Не все. Он всего лишь ребенок, Люцифер.

— Не твой ребенок!

— Как раз мой.

— Ты могла погибнуть! — мужчина резко развернулся. Глаза полыхали гневом. — Алатара убила бы тебя, не задумываясь, если бы я не подоспел вовремя!

— Спасибо, — вновь устало повторила я.

— Не говоря уже о том, что теперь ей известно, что ты жива! Эту проблему мне тоже удалось решить, — он усмехнулся, — но даже не представляешь, чего это стоило!

— Так скажи.

— Я вовсе не обязан все тебе докладывать!

— Тебя когда-то об этом просили?

— Риэра, послушай меня внимательно, — Падший поставил стакан на стол и пристально вгляделся в мое лицо. — Если ты хочешь остаться в Пандемониуме, тебе придется выбирать: или я, или этот бастард!

— Ультиматум?

— Скорее приказ! — мужчина язвительно усмехнулся.

— Ультиматум в приказном тоне, — я с горечью усмехнулась. — Знаешь, Люцифер, они меня всю жизнь преследуют. В детстве мать травила за то, что брат умер по моей вине — или это она так решила, возложив на мои плечи ответственность за то, в чем, вероятно, была повинна сама. Или живи, утопая в ненависти, или умри.

Пришлось задержать дыхание, чтобы унять слезы, горячей влагой подступившие к глазам, и лишь потом продолжить:

— Примерно так же поступил Деметрий, уже рассказывала, если ты помнишь. Гаян тоже не особо предоставил мне свободу выбора, просто сделал так, как считал нужным и все. — Я встала. — Так что ультиматумами, да еще в приказном тоне, сыта по горло. Принцесса я, конечно, бывшая, но уважать себя не разучилась.

— Со мной ты можешь стать королевой!

— А кто тебе сказал, что я жажду ею стать? Это только в сказках красиво. В жизни, Люцифер, власть только и делает, что уничтожает — в первую очередь того, кто ею владеет.

— Предпочитаешь нянчиться с этим ублюдком и остаться никому не нужной? Никто ведь не позарится на такое счастье, разве только так, как поступил Алатар! — Падший бил по больному и явно с удовольствием. — Выбирай, Риэра, или я, или этот полукровка! — Выбор прост, — я пожала плечами. — Сар — мой ребенок.

— Тогда тебе более не рады в Пандемониуме!

— Уже поняла.

Мне оставалось только выйти из комнаты, смахнуть слезы со щек и пойти домой. Хотя это не мой дом отныне. Там живут Мулцибер, Эльви и крошка Эва. Но у нас с Саром тоже есть место, где любят и ждут.

— Риэра! — ахнула Цета, когда мы с Саром, виновато прижимающим ушки у голове, подошли к ней, как всегда, в свободное время копающейся в любимом цветнике. — А я уж думала, никогда тебя не увижу! — она крепко обняла сначала меня, потом Сара. — Столько всего передумала, когда вы исчезли вдруг! Что случилось?

— Ничего особенного, — я через силу улыбнулась. — Мне пришлось, как цветку, срочно переселиться на другую клумбу, но там прижиться не получилось. Примешь обратно?

— Конечно! — настоятельница вновь прижала меня к себе. — Это твой дом. Здесь ты в безопасности, Риэра!

Вот это вряд ли. Но выбора нет.

Глава 6 Выбор

Горан

Мы вернулись на виллу в Колумбии, где нас уже, как оказалось, ждали — Хранители и Охотники, которых прислали Давид и Данила. Элитные силы на помощь Саяне. Конечно же, в большинстве своем, мужчины. Теперь у нас полон дом красавчиков — их как специально подбирали! Супруга хихикает, а вот мне не до смеха. Только избавился от одной причины для ревности, шахтера этого проклятого, как появились десятки других! И каждый из них глазеет на нее! Вот только попадитесь мне, Давид и Данила!

Заварив Саяне чай, я взял кружку и прошел в спальню. Она стояла у окна, в темноте, глядя на мир за окном. Это мое любимое время. Все дневные заботы оставлены позади. Сытые малыши спят в колыбели. Сейчас любимая принадлежит только мне!

Она берет чашку, вдыхает аромат трав и улыбается. Я встаю сзади, обхватываю тонкую талию и прижимаю Саяну к себе. Желание накрывает огненной волной. Всегда хочу ее! С каждым днем все сильнее. Член наливается возбуждением, причиняя боль. Не хочу торопиться. Смаковать каждое мгновение, наслаждаться супругой, окунуть ее в непереносимое блаженство — такое же, что она так щедро дарит мне!

Вдыхаю аромат волос, целую шею и замираю, ожидая ответа Саяны. Если она, ушедшая в свои мысли, не отреагирует, сойду с ума. Всю ночь буду изводить себя, думать, что охладела ко мне, не пылает, как раньше, стоит прикоснуться. Может, желает другого? Что, если никогда больше не захочет меня?

Знаю, что идиот. Понимаю, что утром она проснется, подарит первую сонную улыбку, притянет к себе и сделает с мужем все, что захочет. Однако от этого не легче — потому что ночью я буду один на один со своим самым большим страхом — потерять ее.

Но любимая легонько поворачивает голову набок, подставляя шею для поцелуев. Перехватывает дыхание от переплетения эротизма этого движения с предельной доверчивостью Саяны. Ласкаю нежную кожу, вдыхаю ее аромат и дурею от того, что дыхание супруги учащается. Она ставит чашку с недопитым чаем на столик и откидывается назад, поглаживая мои руки.

Слегка поддразниваю ее, в ответ поглаживая бедро. Медленно, очень медленно подхватываю пальцем край платья и веду горячую дорожку по нежной коже вверх, до полоски трусиков. Накрываю ладонью плоский живот — прохладный, как горный ручей. Она уже подрагивает, изо рта вырываются тихие постанывания. Глажу ее, поддевая белье, искушаю, на секунду скользнув под ткань одним пальцем.

Осторожно, невесомыми движениями прикасаюсь к нежной плоти через трусики, уже насквозь мокрые, распаляя ее желание, заставляя изогнуться в моих объятиях и громко застонать, когда пальцы, наконец-то, ныряют в обжигающее влажное царство удовольствия и, лаская средоточие страсти, заставляют любимую дрожать всем телом.

Она хочет меня! Осознание заставляет и меня содрогаться, взрываясь в солнечном сплетении непереносимым удовольствием. Второй рукой приоткрываю вырез платья и не спеша обвожу кончиком пальца полукружия ее грудей. Одновременно лаская клитор, серединой ладони касаюсь твердых горошинок сосков — по очереди, сначала один почти царапает мою кожу, потом другой.

Она стонет, неосознанно вжимаясь попкой мне в пах, где уже полыхает вовсю. Член пульсирует так, что темнеет в глазах. Искушение ты мое! Не могу больше сдерживаться! Разворачиваю Саяну лицом к себе. Глаза как потемневший в шторм океан — от этого перехватывает дух! У ее губ вкус трав. Она податливо льнет ко мне, руки взлетают вверх и обвивают шею. Я пью ее стоны, дышу ими, ласкаю изгибы прекрасного тела, крепко прижимая к себе.

Платье падает на пол, как и мои рубашка с брюками. Избавляю ее от остатков ненужных тряпок, опустившись перед любимой на колени. Целую грудь, живот, жажду ощутить вкус того, что еще ниже, но она тянет меня наверх и, едва встаю, толкает на постель. Ложится рядом, прижимается, целует, тоже не спеша поглаживая мою грудь, спускаясь все ниже и ниже, до тех пор, пока ладонь не сжимает член.

Медленные дразнящие движения сносят остатки самоконтроля. Я опрокидываю Саяну на спину, впиваюсь поцелуем в губы и, накрыв ее своим телом, врываюсь в любимую. Она стонет, прижимает к себе и обхватывает своими упругими влажными кольцами так, что не могу дышать. Но супруга не намерена ждать, бедра требовательно движутся мне навстречу, начиная путь к блаженству. Подчиняюсь ей, моей прекрасной госпоже, не в силах сдержать крик.

Зубки и коготки впиваются в кожу, заставляя стонать от такой гаммы ощущений, что не передать никакими словами. Весь мир перестает существовать, есть только мы, пылающие, кричащие от удовольствия, сливаясь воедино.

Саяна прогибается в моих руках, запрокидывает голову и под ускоренные толчки взрывается блаженством. Из моей груди рвется наружу торжествующее рычание, перетекая в крик и стон одновременно. Растворяюсь в ней, отдаюсь общему наслаждению, из последних сил прижимая ее к себе. Никому не отдам, никогда, ни за что! Воздух мой!

Заползая сквозь приоткрытые ставни, прохлада ночи обдувала наши разгоряченные тела. Несмотря на жару, Саяна прижалась ко мне, положив руку на мою грудь — над сердцем, что безраздельно принадлежало ей, как и я весь. Так хорошо, что даже страшно — это не может продолжаться бесконечно. Что-то обязательно произойдет. Что-то всегда происходит.

— Даже в такой момент ты находишь силы позагоняться? — усмехнувшись, жена заглянула в мое лицо.

— Прости. — Я покаянно улыбнулся и поправил прядку, что подрагивала на ее ресницах, когда любимая моргала. — Забыл, что от тебя ни спрятаться, ни скрыться!

— Именно, — с удовольствием подтвердила супруга, — везде найду и совращу!

— Весь в твоем распоряжении! — снова полыхая, хрипло прошептал я. — Совратительница моя! — только что казалось, что Саяна выжала из меня все соки, но вот уже снова хочу ее, жажду до зубовного скрежета! Сгораю от страсти, как зеленый пацан рядом с первой любовью! — Кстати, об этом, — охладила она мой пыл. — Я об Агоре вспомнила.

— С-серьезно?! В такой момент?

— У тебя все моменты такие! — жена отмахнулась и потянулась за стаканом воды, что стоял на тумбочке. Аппетитная попка не оставила меня равнодушным — шлепнув по ней, я ее слегка укусил. — Эй! — Саяна поперхнулась. — За что?

— А кто вспоминает Агора на супружеском ложе?

— Вот сейчас к Ковачу спать отправлю, будешь знать!

— Почему всегда к Ковачу, кстати? — осведомился я, притянув ее к себе.

— Потому что… — она насупилась. — Прекрати меня лапать, думать мешаешь!

— Сама недавно говорила — зачем думать, надо делать!

— Вот сейчас и сделаю — позову Хранителей и Охотников, что внизу сидят! Пусть защищают!

— Ах так, значит? — я усмехнулся, скользнув ладонью между ее ножек, где уже опять было влажно и очень, очень горячо. — Уверена?

— Драган, — выдохнула Саяна, — ты…

— Что, дорогая? — промурлыкал я, тая от восторга, глядя на то, как она вцепилась в простыню и закусила губку. — Твой любимый и обожаемый муж? Ты это хотела сказать?

— Да-а-а!

— Иди ко мне! — больше не выдержал, прижался к ней, раскрывшейся навстречу, наполнил собой и содрогнулся всем телом, услышав сладкий стон в ответ. — Люблю тебя!

— Люблю! — эхом выдохнула Саяна. — Горан!

— Лежи на той стороне кровати, искуситель! — прорычала она, придя в себя. — И не приближайся! Мне мир спасать надо, а из-за тебя все мысли только о сексе!

— Прости, — жена права, я совсем совесть потерял. — Так о чем ты хотела поговорить?

— Об Агоре, — не без удовольствия напомнило мое вредное любимое существо. — И только попробуй зарычать!

— Не буду, — сжать зубы, терпеть, а то ведь точно прогонит спать к Ковачу, она может!

— Умничка! — распухшие от поцелуев губы изгибаются в довольную усмешку. А ведь попросту издевается! И ей это нравится! Как и мне. — Итак, Агор. — Она перекатилась на живот. — Его, конечно, не прощупаешь так легко, как Атапи, он сразу из своей лохматой башки выкидывает. Увы. Но кое-что я все же увидела.

— Что, родная?

— Нечто странное. Похоже на огромный черный кристалл, который пульсирует, будто сердце бьется. И он связан с порталом.

— Как?

— Не знаю. — Она помрачнела. — Но вот думаю кое о чем. Если люмьер — это аккумулятор, который перенаправляет энергию в озеро, не может ли этот кристалл оказаться его вещественным носителем как бы?

— Почему нет?

— Вот и мне так кажется. И, кстати, интересная мысль, — она хмыкнула, глаза загорелись. — Если люмьер — это перевернутая менора, то у нее семь ответвлений, верно? А мы, когда летали по направлению каналов, через которые в портал энергия течет, насчитали шесть.

— Именно.

— Значит, должен быть седьмой. И он, по идее, располагается неподалеку от озера. Погоди-ка, — Саяна перевернулась на бок, вновь проверяя мою силу воли — искушая видом своей попки, извлекла что-то из тумбочки и положила на кровать карту с уже нарисованным на ней люмьером. — Вот шесть отростков, тут портал.

— Единственное место, где может быть седьмой зубец — это здесь, — я ткнул пальцем в пустое место в центре этих дьявольских «граблей», потом взял в руки планшет, набил координаты и ахнул, — ты не поверишь, любимая! Знаешь, что там расположено?

— Не томи уже, Горан! Что там?

— Отель самоубийц!

Люцифер

Дворец готов. Осталось лишь установить трон, на котором я буду восседать. Вскоре этот мир покорится мне. Но вместо ожидаемой радости внутри пустота и боль. Виновата Риэра. Не знал, что уход этой смертной способен принести такие страдания. А я, как выяснилось, не люблю страдать.

— Не нравится? — Баал, следующий за мной по дворцу, пытливо заглянул в мое лицо. Все понимает, но не осмеливается спрашивать напрямую.

— Нравится. — Мой взгляд скользнул по богатой отделке пола и стен. — Мулцибер превзошел себя.

— Может, желаешь отметить с кем-то? Могу привести девочку. Любую — хоть из наших, хоть, — он помялся, решая, не велика ли будет наглость, — из местных. Любую найду.

— Нет.

— Мальчика тогда, может?

— Угомонись.

— Что такого в этой смертной, Риэре?! — вырвалось у демона прежде, чем он понял, что сказал.

— Убавь наглость, — мой взгляд заставил его съежиться, — или под троном твою шкуру постелю, понял?

— Прости, господин.

— Всему виной этот бастард. Я недооценил материнский инстинкт девушки.

— Его просто нужно перенаправить, — осторожно предложил Баал. — Как своего родит, про этого забудет.

А ведь верно говорит. Ребенок. Эта мысль странна для меня. Дитя от Риэры. Наследник. Разум бунтует. Но у Него есть Сын, почему не может быть у меня? Пожалуй, оставлю это для размышлений в одиночестве.

Я подошел к огромному проему в стене и вгляделся в Пандемониум. Город почти отстроен. Четыре моих Экзарха обзавелись прекрасными крепостями. Баал, Барбелло, Мархозий и Абигор. Их вотчины, как ближайших доверенных лиц, тянутся кругами вокруг центра, где отныне возвышается мой дворец. И это только начало.

— Мать демонов все еще недовольна? — спросил я, глянув на Баала.

— Да, бунтует. Злится, что ее держат под землей, а ты пируешь в роскошном новом доме — не мои слова, господин. Порожденные ею поддерживают родительницу.

— Ничего, скоро я выбью из нее эту дурь! Она пожалеет о своих угрозах!

Кстати, об этом. Надо наведаться в одно место.

— Достаточно? — с усмешкой осведомился я, глядя на Эриннию, что жадно рылась в кошеле. — Вполне. — Ведьма кивнула. — Уж начала. Желаешь глянуть?

— Да.

— Идем тогда, — она быстро вышла из своей избушки, я последовал за ней, отмахиваясь от трав, что пучками свисали с потолка. Это напоминало дом Мулцибера, когда там еще жила Риэра. Ни к чему вспоминать.

На заднем дворе Эринния подвела меня к небольшому снопу сена и, раскидав его, указала на квадрат из досок.

— Подсоби-ка.

Я поддел его рукой и отодвинул в сторону, обнажив черное нутро ямы.

— Теперь смотри, там он.

Пришлось сделать шаг в сторону, чтобы свет наполнил пространство и опуститься на корточки. Внизу лежал на животе обнаженный мужчина. Он был чем-то покрыт сверху, и когда свет коснулся его спины, стало ясно, чем — пауки сыпанули в разные стороны, стремясь спрятаться в темных углах ямы. Пленник застонал и перевернулся, показав грудь и живот, покрытые кровоточащими ранами, от которых по телу расползались черные пятна.

— Скоро уж, — Эринния довольно улыбнулась. — Видишь, яд паучий тьмой под кожей разливается? Сопротивляется еще он, конечно, сильный айка оказался! Но недолго уж осталось. Скоро заказик твой готовенький будет!

— По…мо…ги…те… — донесся едва слышимый шелест голоса парня. Отравленные болью глаза впились в мое лицо.

— Помнишь меня? — спросил я. — Помнишь, Малько?

— Поща…ди…

— Говорил, же, запомню. Дерзость следует наказывать. А ты еще и Риэре на меня наговорил лишнего. Получай, что заслужил, Малько. — Я поднялся на ноги и закрыл яму досками. Эринния споро набросала на них сено. — Сообщи, как готово будет. Пришлю демонов забрать его.

У ворот ведьма нагнала меня.

— Чего тебе еще? — мой взгляд заставил ее вздрогнуть, но она не отступила.

— Болит у тебя сердце, чую ведь.

— Твоя какая печаль?

— Так ведь помочь могу. Или не желаешь вернуть девицу? Ведь проросла она под кожей у тебя, завладела, не отвяжешься. Дальше лишь больнее будет. Белый свет клином на ней сошелся, беда она твоя, против не попрешь!

— Приворот продать пытаешься?

— Да что ты, батюшка, — она отмахнулась брезгливо, — это знахарки доморощенные таким балуются! — Я тебе магию древнюю, на крови проведу, навеки свяжу тебя с зазнобой, времени даже не подвластно будет! Полюбит тебя, отдастся, женой станет, коли решишь. Желаешь?

Лицо Риэры встало перед глазами. Вспомнился вкус губ. Как льнуло ее тело к моему. Все нити вероятностей ведут к ней. Но к чему обманывать себя, нужна она мне не только из-за этого.

— Желаешь! — Эринния довольно захихикала. — Тогда приноси прядку волос и вещь ее, любую. И капля крови потребуется, не девушки, а твоя.

— Взамен что потребуешь?

— Ох, слова-то какие! — она махнула рукой. — Попрошу всего лишь, мне ли требовать у такого, как ты, Владыка!

— Говори уже.

— Можешь ли, — ведьма помедлила, а потом жадно выпалила, — жизнь мне даровать длинную, как у тебя?

— Легко.

— По рукам тогда? — ее глаза засияли.

— По рукам. — Я сжал потную ладонь и посмотрел в небо.

Таковы создания твои, Отец! Глупые, алчные, злые. И вот на таких ты променял нас, лучших твоих Архангелов и ангелов? Придет время, пожалеешь об этом! Но будет уже поздно!

Риэра

Выйдя из воды и увидев Алатара, я метнулась к горке одежды на берегу. Но мной двигало не стремление прикрыть наготу, плевать на нее, а желание успеть схватить кинжал. Когда мигом вспотевшая рука сжала рукоять, я почувствовала себя увереннее. Конечно, у меня не было иллюзий относительно того, что это поможет противостоять дракону, но бороться буду до последнего! Уж лучше пусть убьет, но послушную рукам насильника куклу Алатар больше не получит!

— Риэра! — его голос был полон боли. — Я не трону тебя, даю слово! В тот раз обезумел, потерял власть над собой, не понимал, что творю! Умоляю, прости!

— Не подходи! — я быстро надела платье и осторожно подняла на него взгляд, опасаясь вновь попасть под внушение. Но в этот раз его глаза были обычными. И полными слез. — Такое не прощают! Ты всерьез считаешь, что уважающая себя женщина может простить того, кто ее изнасиловал и строить с ним отношения?! Я уж не говорю о той лжи, что ты нагородил! Уходи, немедленно! Возвращайся к жене!

— Да ей плевать на меня! Она ждет ребенка от моего брата! Я люблю тебя, Риэра!

— Это страсть, а не любовь! Похоть и ничего больше! Когда любят, то берегут, заботятся, защищают. А ты, вот скажи, когда решил сюда прийти, подумал о том, что Алатара узнает и снова подошлет ко мне убийцу?

— Риэра, моя мать уже улетела с отцом.

— Не о ней речь. Айки-то никуда не улетели!

— Причем тут айки?

— Ты даже не в курсе, что твоя супруга ко мне одну из них присылала? — я усмехнулась и протянула вперед руку с кинжалом. — Наемнице той не повезло, убить меня не удалось, а на память вот вещичка осталась.

— Алатара и айки? Да она и говорить с ними считает ниже своего достоинства! — дракон нахмурился. — Это на нее не похоже. Неужели она в тот момент так отчаялась?.. Не вяжется что-то.

— Иди вяжи в другом месте, — мной овладела усталость. — Ваши дела меня не касаются больше.

— У тебя кто-то есть? — мужчина пытливо заглянул в лицо. — Ты же ушла от того Падшего, верно?

— Еще и прийти-то к нему не успела. — Сорвалось с губ, прежде чем я спохватилась и отрезала, — тебя это вообще никаким местом не касается!

— Пусть. — На его лице расцвела довольная улыбка. — Значит, у меня есть шанс!

Ничего у тебя нет! Мне так хотелось прокричать это ему в лицо! На которое смотреть и то противно! Но злить его побоялась — нам с Саром еще здесь жить. А он все же правящий принц. — Я вымолю твое прощение, Риэра! — продолжил сам себя уговаривать мужчина. — Ты никуда от меня не денешься! Потому что не могу без тебя, ты нужна мне!

Сколь прекрасна великодушием истинная любовь, столь отвратительна эгоизмом страсть. Он хочет брать, владеть, удовлетворять свою похоть. И точка приложения этого — я.

Мой взгляд утонул в глазах дракона, и увиденное заставило вздрогнуть — в них плавал зеленый дым.

Что мне делать?!

— Ты такая тихая сегодня, — сказала Цета, когда мы копались в ее цветнике. — Что-то случилось?

— Алатар приходил. — Призналась я и рассказала ей о встрече на берегу.

— Зеленый дым, говоришь? — глаза настоятельницы наполнились тревогой. — Это плохо.

— Драконье бешенство? — вспомнился рассказ Шаины.

— Это страшно, Риэра. Однажды издалека видела и теперь молю Богиню, чтобы больше никогда! Не отходи лучше от храма далеко, хорошо? Здесь ты в относительной безопасности. — Женщина посмотрела на что-то за моей спиной и пробормотала, — но Алатар не единственная твоя проблема.

Я обернулась как раз вовремя, чтобы заметить Люцифера, что шел по садовым дорожкам. Наши взгляды встретились. Не отрывая от моего лица прозрачно-голубых глаз, лед которых словно жег изнутри, проникая в душу, мужчина направился ко мне, шагая прямо по цветам. Зеленые сочные стебли хрустели под его ногами, но ни я, ни Цета ничего ему не сказали.

— Здравствуй, Риэра. Мы можем поговорить?

— Здравствуй. О чем?

— О том, что я был неправ.

Мне это не снится? Люцифер был последним существом, от которого ожидала бы услышать такие слова. Это как увидеть Деметрия, с умильной улыбкой гладящего крольчат! Я покосилась на Цету. Не сводя пристального взгляда с мужчины, она молчала.

— Хорошо, идем. — Я поднялась, отряхнула подол и пошла к стене из крупных серых булыжников, что отделяла сад от дома настоятельницы. Во мне бродили странные ощущения. Нельзя было сказать, что я рада видеть Падшего, но и желания выгнать его не ощущалось. Почему с ним всегда все так странно и непонятно?

— Риэра, я не имел права ставить тебе ультиматум, — сказал он, когда мы вошли под тень деревьев. В их ветвях гулял ветер, и на нас сыпались белые мелкие лепестки, напоминая мне о храме в моем мире. — Я был зол и расстроен. Ты могла погибнуть в тот день. Поэтому были сказаны те слова.

— Понимаю.

— П…прости меня, — с запинкой попросил мужчина. — Никому никогда не говорил этих слов. Ты первая. И единственная. — Казалось, Падший сам удивлен. — Прошу тебя вернуться в Пандемониум. На твоих условиях. Вместе с Саром, разумеется. Поверь, больше никогда не попытаюсь встать между вами. Он для тебя как твой ребенок, теперь понимаю.

— Скорее, как брат. — Я улыбнулась. — И еще он напоминает мне мою младшую сестренку Лаату — такая же шкодливая… была.

— Деметрий и ее сжег на площади?

— Да. — Губы задрожали, в глазах разлились горячие слезы. Давно не вспоминала о близких. А ведь когда-то думала, что не смогу забыть. Как быстро ко всему привыкаешь.

— Риэра! — Люцифер прижал меня спиной к стволу дерева и поцеловал — осторожно, нежно, трепетно.

Это было так сладко, что заманило в его сети — и вот я уже прижимаюсь к мужчине, наши языки встречаются кончиками, будоража и заставляя желать продолжения. Затвердевшие соски сквозь тонкую ткань платья царапает жесткая вышивка на его камзоле, и эта боль отдается ноющим потягиванием гораздо ниже. Тело помнит его ласки и, оказывается, оно даже скучало по ним.

— Возвращайся, Риэра! — прошептал он, остановившись и заглянув в мои глаза. Я утонула в этом взгляде, все еще крепко прижимаясь к нему. — Завтра, когда темная луна выйдет на небосвод, начнется праздник в честь открытия моего дворца. Приходи, пожалуйста.

— Подумаю.

— Я оставил тебе сюрприз. — Люцифер улыбнулся, поцеловал и резко отстранился. — Надеюсь, понравится. — Он ушел, не оглядываясь, оставив меня ошеломленно смотреть ему вслед и не понимать саму себя.

Помотав головой, я ушла в наш с Саром домик, обнаружив у него Красавца, что бил копытом и тряс гривой, словно приветствовал хозяйку, оставившую его в Пандемониуме в день отъезда. А вот и обещанный сюрприз — золотистое платье, в точности такого же оттенка, как и мои глаза, приоткрывающее плечи, с потрясающей белой вышивкой по корсажу и подолу, что длиной, наверное, мне по щиколотку. Впервые Люциферу удалось угадать, подобрать наряд не на свой, а на мой вкус — элегантное в своей простоте, но такое красивое, что глаз не отвести!

Под кроватью, на которой лежало платье, стояли туфельки в тон на довольно высоком каблуке. Я примерила. Конечно же, подошли идеально. А какие мягкие — кожу словно гладят нежными пальчиками! На моих губах заиграла улыбка. Мужчина все сделал, чтобы мне захотелось прийти на его праздник, ведь первое, что делает женщина, получив такой подарок — ищет случай его выгулять!

Глава 6 Выбор (продолжение)

Люцифер

Я вошел в избушку ведьмы и молча протянул ей щетку для волос.

— Ага, подойдет, — придирчиво оглядев ее и вытащив несколько волосинок, она одобрительно кивнула и, помедлив, сказала, — нужна твоя кровь, всего капелька.

— Бери. — Эринния взяла меня за протянутую руку, уколола булавкой в мизинец и, дождавшись, когда на подушечке пальца нальется шариком красная капля, испачкала в ней волосинки Риэры.

Усевшись перед очагом с пляшущим в нем огнем, она положила их к себе в подол и долго бормотала, раскачиваясь, изредка подвывая и клацая зубами. Тьма, что сгущалась вокруг, ощущалась кожей. Стоны, крики, злой хохот умерших, но не нашедших упокоения, витали вокруг, тревожа покой ныне живущих, желая отомстить им за то, что смеют чувствовать, радоваться, желать. Ведь проклятым душам дарован иной удел — боль.

Когда ведьма встала, ее качало. Она добрела до стола, взяла бутылку из мутного стекла и, вытащив пробку зубами, выплюнула ее. Оперевшись на спинку стула одной рукой, другой девушка плеснула себе в кружку какую-то жидкость с отвратительным запахом, в несколько глотков выдула ее и рыгнула.

— Готово. Когда свою часть уговора выполнишь?

— Когда получу результат.

— Значит, вскорости. — Эринния расплылась в довольной усмешке. — Не желаешь пока развлечься, отдохнуть, а?

— Нет.

— А что так? Жахнул бы меня разочек. — Она пьяно захихикала. — Потренировался.

— Ищи других кандидатов. — Я направился к двери.

— Беги, беги к ней, своей зазнобе! — понеслось мне вслед. — А она хоть знает, что ты еще девственник?

Риэра

— Ты уверена? — Цета внимательно посмотрела на меня, собирающую вещи. И куда запропастилась моя щетка для волос? Все перекопала, нету ее! — Риэра, ты уверена, что должна это сделать?

— Нет. — Честно призналась я. Как ей объяснить, что после вчерашнего визита Люцифера думаю только о нем, хочу снова его поцеловать, обнять, быть рядом? Сама не понимаю, что это за шквал ощущений вдруг обрушился! Подобное чувствовала только к Гаяну. Но сейчас даже его лицо ушло на задний план, вижу лишь голубые льдинки глаз Люцифера. Чудеса какие-то!

— Что ж, тебе жить.

— Знаешь, мне кажется, Богиня хотела, чтобы я вышла за Деметрия и как-то смягчила его, что ли. Не знаю, получилось бы у меня или нет. Возможно, сгинула бы, пытаясь. Но может, в этом было мое предназначение? Спасти тех, кого смогла бы?

— Кто знает.

— Но вмешался Гаян, и все получилось по-другому. Боюсь даже думать, какую цену мой мир заплатил за это. Может, Деметрий уже всю планету в отместку в порошок стер.

— К чему ты ведешь, Риэра? — Цета присела на кровать и нахмурилась.

— К тому, что Люцифер — данный мне второй шанс. Он силен и… — я нахмурилась, подбирая слова, — амбициозен.

— Полагаешь, сможешь повлиять на него и помешать, — настоятельница тоже помолчала, — творить зло?

— Да.

— Детка, есть разница между тем, чтобы творить зло и быть злом.

— Ты такого о нем мнения?

— Чувствую в нем зачатки того, что способно прорасти небывалой тьмой и погрузить в нее весь наш мир.

— Тогда я нужна ему сильнее, чем думала.

— Риэра, скажу страшную вещь, но ты послушай. — Цета сложила руки на коленях и невидящим взглядом посмотрела в окно. — Во всех сказках да легендах всегда побеждает добро, верно? Так вот — это красивая ложь, не более. В жизни верх берет исключительно зло, всегда. Потому что добру его не победить, оно вечно и неизбежно гибнет в этой схватке. Тогда зло, оставшись одно, рано или поздно само уничтожает себя. И все начинается сначала. Это как с жизнью и смертью — последнюю не победить.

— Но в итоге, получается, зло все же оказывается посрамлено? — я почувствовала прикосновение к шее, провела по ней рукой и вскоре поняла, что это цепочка с кулоном-листом Офель порвалась. Вспомнились слова Аматара, который подарил ее: «Искренний дар перед древом — дар друга. Если цепочка порвется, вы в беде». Я отмахнулась от дурацких мыслей и повторила вопрос, — Цета, так как, в конце концов, выходит, все кончается посрамлением зла?

— Но добро для этого должно умереть.

— Может, оно для того и существует?

— Быть может.

Мы помолчали, думая о том, что не было сказано — ведь именно в этом всегда кроется самое главное.

Атапи

Он вышел из темноты и направился ко мне. Белый пиджак длиной до колена, расшитый золотой вышивкой, такие же легкие брюки. Короткие светлые волосы и голубые глаза. Похож на ангела. Вот только по взгляду видно — этот ангел Падший.

— Все верно. — Мягко проговорил он. — Я был Ангелом. Давным-давно. А потом Отцу стало наплевать на нас, его первых совершенных творений. Он заинтересовался новой игрушкой — вами, людьми. Говорят, младших детей любят больше. С нами так и случилось. Но мы не подчинились. И за это были изгнаны с Небес!

— Так ты?.. — я не смогла это произнести.

— Люцифер. Верно. — Его губы тронула усмешка. Казалось, он забавляется ситуацией. А вот мне было вовсе не до шуток!

— Ты снился моей матери?

— «Тот, кто приходит ночью», — процитировал мужчина. — Да, это я. — Теперь твоя очередь видеть меня во снах.

— Почему?

— Неправильный вопрос.

— Зачем?

— Ближе к истине. — Он подошел ближе, и вместе с ним приблизилась тьма, что витала вокруг его фигуры, словно поглаживая Люцифера по плечам, рукам и волосам. — Твоя мать исполнила дарованное ей право, более в ней нет необходимости.

— Если посмеешь ее тронуть! — я задохнулась от злости и сжала кулаки.

— Дитя, ты восхищаешь меня! — расхохотавшись, сказал мужчина. — Такая порывистая, вспыхиваешь, как сухая трава от молнии! Готова пожертвовать собой, чтобы защитить дорогих тебе людей. Этим ты напоминаешь мне ее. — Его взгляд наполнился грустью, на лице появилась нежная улыбка.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Кого?

— Узнаешь в свое время. Что касается твоей матери — я не собираюсь трогать ее. Если она не посмеет мешать моим планам, разумеется.

— Ты сказал, что она исполнила дарованное ей право, — напомнила я, — что это значит?

— Ей предначертано было родить сильное дитя, что способно позвать Богиню обратно. Тебя, Атапи.

— Причем здесь ты?

— Такая же, как Саяна, что на уме, то и на языке. — Он усмехнулся. — Не думала о том, что чрезмерная прямота может выйти тебе боком?

— Не сравнивай меня с ней! — ярость шипением сорвалась с моих губ.

— Да, тебя нельзя равнять с Ангелом! — в его глазах тоже полыхнула злость. — Ты недостойна пыль стирать с ее ног! А ведь когда-то она тоже была Избранной, как ты, ее выбрала ваша обожаемая Богиня. Но ей помешали исполнить предначертанное, и пошла череда воплощений во имя исправления ошибок — не ошибок Риэры, а того, что наворотили другие.

— Не понимаю.

— Тебе и не нужно. Выполни то, для чего создана, Атапи. Ничего более не требуется. Позови Богиню, открыв портал. Ангел придет туда сама. Более тебе ничего знать не надо. — Он прищурился, словно читая мои мысли. — А если посмеешь не подчиниться, твой обожаемый Рафаэль умрет — в адских муках!

— Я все сделаю. — Голос дрожал.

— Знаю, сделаешь. — Падший усмехнулся.

Тьма обняла его, неожиданно полыхнув в мое лицо непереносимым жаром и смрадом от сгоревшей плоти. Черный вихрь закрутился воронкой, и Люцифер пропал. Следом этот вихрь двинулся на меня. Безжалостная сила коснулась тела и обожгла небывалой болью, заставив изогнуться и закричать во весь голос.

— Атапи, проснись! Атапи!

Кто тряс меня за плечи. Я открыла глаза — надо мной нависала мать. Никогда прежде не видела такой тревоги в ее взгляде!

— Он явился тебе? — прямо спросила она. — «Тот, кто приходит ночью». Не отнекивайся, знаю, ты читала мои дневники.

— Прости, — стыд заставил отвести глаза.

— Атапи, не до этого сейчас! — взорвалась мать. — Отвечай на вопрос!

— Да, явился.

— Что он говорил?

Я кратко пересказала сон — если это вообще можно назвать сновидением, утаила только слова о Рафаэле, и в упор посмотрела ей в лицо.

— Не думаешь, что теперь ты должна мне кое-что рассказать, мама?

— Что ж, — она протяжно выдохнула, — ты права, пришло время.

Глава 7 Трон

Риэра

Я вновь смотрела на Пандемониум с того же холма, с которого увидела его в первый раз. Город Падших вырос, обзавелся крепостями и замками, а в центре, оберегаемом широкими лентами вотчин Экзархов, блистал он — дворец Люцифера, словно несравненный бриллиант в короне. Несмотря на то, что небо казало темный лик, он переливался огнями, сиял изнутри белым светом и казался огромным кристаллом, устремленным ввысь.

Мое сердце учащенно забилось от восхищения этим произведением искусства. Но не только. Как ни странно, я предвкушала встречу с его господином. После того дня, когда он наведался ко мне в гости с тем приглашением на праздник, не могу перестать думать о нем.

Почему все так внезапно изменилось? Ведь совсем недавно намеревалась забыть мужчину и продолжать жить, как и до встречи с ним. Видимо, мне это свойственно — чувства к Гаяну тоже вспыхнули внезапно, да еще именно в то время, когда в душе зарождалась любовь к Деметрию, пробудившему мою чувственность.

Но несмотря на странность этих ощущений, они были мне приятны, будоража душу, сжимая сердце в сладкой тоске, заставляя глупую улыбку бродить на губах. Я пришпорила коня, и Красавец стрелой понесся к Пандемониуму, где меня уже ждали — чувствовала это сердцем.

Люцифер

Праздник не радовал. Громко, ярко, надоедливо. Поприсутствовав на его начале, я ушел в свои покои и встал у окна, глядя на темный диск луны, плывущий по сиреневому небу. Мне нравилось это время дня, его тайна, неспешность, истинная красота.

Оно похоже на Риэру — даже в самом простом платье из грубого сукна девушка будет выигрывать на фоне самой ярко разряженной и красивой демоницы. Потому что обладает настоящей красотой, которую не спрячешь ничем, той самой, что никогда не приобрести искусственным путем, раскрашивая лицо и укутываясь в самые дорогие ткани.

А ведь раньше я презирал тщедушные смертные тела, обремененные бесконечными нуждами, нуждающиеся в тщательной заботе и постоянном уходе. Моей силе было тесно в той телесной оболочке, в которую меня заточило Падение. Я словно ворочался в узком шкафу, упираясь боками в стены, согнувшись в три погибели и бодая лбом дверь.

Ничего, ей придется стать гибкой и послушной, ведь моя мощь будет только расти. Особенно после того, как мы полностью наладим перехват душ. Многие после смерти поступают сюда, проходя через Ось, чтобы отправиться дальше на пути реинкарнации. Даже это Отец дал им — возможность исправить те ошибки, которые полностью запороли предыдущее воплощение. Для нас же, Архангелов и ангелов, детей Света, ошибки были табу, за которые следовала вечная расплата!

Отчего такая суровость? Почему требование быть непогрешимыми предъявлялось именно нам, а не им, этим смертным, которым и так всего дано с лихвой?! Но теперь души, отягощенные грехами, не будут очищены так легко, пусть и не мечтают! Отныне мы, Падшие, будем использовать их, как энергию, топливо, как простые дрова для костра! На большее они и не годятся!

Никто более не видит эти души, кроме демонов. Ни одно существо этого мира не в состоянии использовать подобный дармовой источник. А мы сможем. Уже смогли. Я вгляделся в темно-лиловые под светом луны горы. За ними спрятано сокровище — глубоко под землей, там, где пролегают пути магмы, покоится он, кристалл, через который в этот поступают души из других миров. Его сила перенаправляет их.

Вернее, так было до сегодняшнего дня. Отныне все изменилось. Я уже ощущаю, как эта энергия питает меня, делает сильным, неуязвимым, пробуждает новые способности, раскрывает те возможности, о которых и не догадывался, дарует могущество. Вскоре мне будет по плечу обуздать Ось бытия. И тогда я не удовольствуюсь властью над этим миром! «Ветки» многочисленны, и каждой из них придется покориться мне, Люциферу!

— Господин? — вкрадчивый голос Баала змеей вплелся в сознание. За каждым из них нужно следить, все они спят и видят, как занять мое место!

— Что ты хотел? — я посмотрел на демона. Его костюм почти в точности копировал мой.

— Сообщить тебе приятную весть, — он едва заметно усмехнулся. — Риэра прибыла в Пандемониум.

Сердце, сделав кульбит, провалилось в нутро. Лишь собрав всю силу воли в кулак, смог остаться невозмутимым — внешне, а внутри же царил такой же праздник, что сейчас громыхал и переливался в главной зале дворца.

Она здесь! Моя Риэра! Пришла! Больше я ее не отпущу, никогда!

Риэра

Платье, туфельки, высокая прическа. Как давно я не наряжалась, о Богиня! В последний раз танцевала на балу в честь годовщины свадьбы родителей, кажется. Ромир тогда напился и полез целоваться, папа и Кассий вовремя вмешались, научили его уму-разуму. А потом мы с братом тайком убежали в город, там тоже нашли приключения, домой вернулись только под утро. Кажется, все это было не со мной, а с кем-то иным.

— Не нравится? — забеспокоилась Эльви, по-своему истолковав мою печаль. — Тогда давай по-другому уложу, я много причесок умею делать! Найдем ту, что тебе подойдет, обязательно!

— Что ты! — я через силу улыбнулась. Прошлому место в прошлом. — Волосы изумительно лежат, а эта заколка просто чудо!

— На заказ делали! — драконица довольно кивнула. — Вот тут нажмешь, и все по плечам рассыплется, запомнила?

— Да.

— Давай серьги другие примерим, — она вынула из моих ушей тяжелую гроздь, что свисала до плеч, и я облегченно выдохнула — было неловко ей говорить, что это тихий ужас.

— Ты такая изящная, что все крупное тебе не подходит, — девушка приложила к моему лицу тоненькие сияющие ниточки и кивнула. — Другое дело!

Чувствовалось, что помогать мне со сборами на бал Эльви искренне приятно, она словно вновь вернулась в то время, когда играла в куклы. И теперь драконица с упоением колдовала надо мной. А мне побыть ее куклой только в радость!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Платье, подаренное Люцифером, она сочла простоватым, это было видно по носику, что слегка сморщился, но девушка промолчала. Ее наряд был густо расшит камнями, бабочками и цветами, но Эльви это шло, как и крупное колье на шее, объемные серьги, толстые браслеты и массивные заколки в волосах.

— Ты потрясающе выглядишь! — выдохнула она, когда мы закончили.

— Ты тоже. Спасибо, родная, что бы я без тебя делала!

— Всегда пожалуйста! — драконица довольно улыбнулась. — А теперь идем, Мулцибер ругаться будет, что опаздываю!

— Прости, — я покаянно посмотрела на подругу, подхватила накидку и поспешила вслед за ней.

— Ничего, чем дольше мужчина ждет, тем лучше! — она хихикнула, мы зашагали к дворцу. — Хотя, мне ли говорить, когда встретились, я его сразу в постель утащила, не удержалась! И больше не отпустила! Наверно, дочку мы в ту же ночь и зачали!

— Девчушка получилась — загляденье!

— Конечно, мы же так старались, без устали! — Эльви с хитрецой во взгляде покосилась на меня. — А ты и Люцифер, у вас что-то намечается, или как?

— Без понятия. — Из груди вырвался вздох. — Не понимаю, что происходит.

— Но ты улыбаешься, — констатировала драконица, — когда говоришь о нем. Мечтательно так!

— Пусть идет, как идет.

— И лежит, как лежит. И стоит, — она рассмеялась. — Прости!

— Нажалуюсь Мулциберу, непременно!

Хохоча, мы вошли во дворец. Какой же он красивый! Глядя по сторонам, я только успевала ахать. Сначала нас обнял цветущий сад, благоухающий изумительными ароматами. Затем мы по лепесткам, что разбегались из-за легкого дуновения ветерка из-под ног, прошли к небольшому водопаду, что наполнял огромное озеро. По нему уже катались на лодках воркующие парочки.

Резной хрустальный мост, что выгнулся над водной гладью, привел нас к просторному двору, по которому невесомо парили бабочки из золотой пыльцы. Их крылышки, самых разных причудливых форм, издавали нежнейший звон. Одна из таких малышек села на протянутую мной руку и тут же упорхнула, оставив след из золотистой вуали на ладони.

— Как Мулцибер до такого додумался, Эльви? — потрясенно прошептала я, медленно шагая к широкой белой лестнице, расписанной разноцветными вензелями.

— Его воображение не знает границ, — в ее глазах протаяла такая любовь, что у меня перехватило дыхание. Но все мысли тут же разбежались, потому что я почувствовала на себе его взгляд.

Люцифер

Она вошла в залу, улыбаясь и что-то говоря драконице, с которой живет Мулцибер. Как же ты красива, моя принцесса! Платье обнимает тонкий стан, не затмевая тебя, глаза сияют огнем, изящную посадку головы подчеркивают волосы, уложенные вверх, а серьги, танцуя около тонкой шеи, вызывают нестерпимое желание прильнуть к ней губами.

Сердце вновь скакнуло, по-моему, даже слышно было, как оно ударилось о грудную клетку. Для кого эта ведьма провела обряд на крови и что она там нахимичила, мерзавка?! Придушу Эриннию! Риэра должна была полюбить меня, а пока что только я сам схожу с ума, как…

Все сравнения вылетели из головы, когда девушка посмотрела в мое лицо. Она никогда так не глядела на меня! Нежно, с радостью и желанием! Подобное выражение мелькало в золотых очах принцессы, когда у нас был разговор о прошлом, и речь зашла о Гаяне. Помню, как обжегся о ту любовь, что сияла в ней в тот момент, и понял, что сам жажду вызывать в любимой подобные чувства. А сейчас она так смотрела именно на меня! Так, словно никого более в зале не было!

— Добро пожаловать, — я спустился к ней и протянул руку. — Рад, что ты пришла, Риэра. Великолепно выглядишь.

— Спасибо, ты тоже, — ее ладонь легла в мою. Как приятно прикосновение шелковистой кожи! — Дворец выше всяких похвал! Просто нет слов! Где Мулцибер? Хочу его поздравить!

Фраза обидела меня. Это мой дворец, а не Мулцибера. Глупо привязываться к словам, впрочем. Она пришла, это главное. Теперь лишь бы не вспугнуть.

— Если желаешь, покажу всю красоту сего творения, — я взял кубок с подноса, что держал дракон, стоявший рядом. Мельком глянул на лакея, усмехнувшись. Приятно видеть этих сильных существ в прислужниках. Тот, кто силен, служит только тому, кто еще сильнее. Взяв второй кубок, я передал его Риэре, и мы не спеша пошли вглубь дворца.

Риэра

Не думала, что буду так рада увидеть Люцифера! Едва наши глаза встретились, внутри полыхнуло так, что стоило огромного труда удержаться и не подбежать к нему, чтобы обнять. Когда он взял за руку, по коже пробежали мурашки. Чтобы скрыть смятение, я сделала глоток из кубка, что он протянул мне, и даже не поняла, что там было.

Шум праздника стих. Мы медленно шли по залам, погруженным в приятную полутьму. Гулкое эхо шагов отражалось от стен и набирающим силу отзвуком уносилось к высоким потолкам, надежно скрытым сумраком. Арки, покрытые резьбой, поблескивали от света факелов в нишах стен. Тишина плыла рядом с нами, протяни руку, и она ляжет под нее. И хоть меня и поражала красота дворца, который уже получил место в моем сердце, мысли были совсем о другом. О том, кто шел рядом.

— Я скучал по тебе, — выдохнул Люцифер и притянул меня к себе. Нежное, как крылья бабочки, прикосновение губ к шее заставило выгнуться со стоном, еще теснее прильнув к нему.

— И я по тебе, — шепот поплыл по зале.

— Риэра! — он заглянул в мое лицо, льдинки глаз полыхнули. От поцелуя задрожали ноги. Не понимаю, что происходит. Да и важно ли это? Вдруг сердце, наконец-то, нашло того, кого будет любить, просто и без постоянных терзаний? Можно ведь и мне немножко счастья, правда?

— Идем, — он оторвался от моего рта, и я недовольно заворчала. — Хочу потанцевать с тобой. — Мужчина взял меня за руку и повел за собой.

Мы влились в поток гостей. Шум стих, в центр зала вышли мальчики в черных балахонах до пят и почти обнаженные девушки. Ребята достали свирели, воздух наполнился нежными переливами. Мелодия плыла между слушателями, заставляя покачиваться в такт — как делали едва прикрытые парой полосок ткани танцовщицы. Темп резко ускорился, и девушки пустились в пляс. Это было безумно красиво — изящно скрещенные над головой руки рисовали замысловатые фигуры, тела изгибались, длинные волосы водопадом покачивались из стороны в сторону, танцуя что-то свое.

— А вот и Мулцибер! — когда свирели затихли, я увидела нашего архитектора и потянулась к нему, но Люцифер меня остановил.

— Теперь наша очередь, — он махнул кому-то, и помещение наполнилось сильными, страстными звуками неизвестного инструмента. Выяснять, что эта за помесь арфы и скрипки, времени не имелось — мужчина подхватил меня, обняв одной рукой за талию, а другой сжав мою ладонь.

Мы буквально запорхали по залу, вплетая танец в яркую, полную жизни мелодию. Все, что было вокруг, слилось в одно размазанное движением разноцветное яркое пятно — словно художник прошелся кистью, очертив полосу, отделившую мир от нас. Я видела лишь прозрачно-голубые глаза, тонула в них, полностью доверившись их обладателю, позволив ему вести и в танце, больше похожем на полет, и в жизни.

Когда он закончился, захотелось плакать — и от восторга, что наполнял душу, и от сожаления. Не дав прийти в себя, Люцифер потянул меня вверх по лестнице, где стоял резной, красиво драпированный тканью золотой трон. Я видела его, когда мы с Эльви вошли в зал. Вот только сейчас рядом с ним поставили второй, чуть меньше, но в таком же стиле.

— Это для моей королевы! — громко провозгласил мужчина и указал на него, приглашая меня сесть. В зале стало так тихо, что я слышала ток крови в висках. — Займи свое место, Риэра. — Люцифер напряженно посмотрел в мое лицо.

— Спасибо. — С губ смог сорваться лишь дрожащий шепот. Под взглядами гостей я подошла ко второму трону и села. Мужчина присел рядом и взял меня за руку. Зал взорвался приветственными криками, заставив вздрогнуть всем телом.

— Принцессы должны становиться королевами, — прошептал Падший мне на ухо, — не так ли? — Горячее дыхание обожгло кожу, заставив думать не о титулах и власти, а кое о чем куда более приятном и сокровенном.

А праздник продолжился — шумно, ярко и вкусно. Время полетело вскачь. Но я так и не смогла сосредоточиться на торжестве из-за руки Люцифера, что почти не выпускал мою ладонь, поглаживая время от времени большим пальцем запястье, рассылая по телу горячие волны. В конце концов пришлось встать:

— Хотелось бы отдохнуть. Покажешь, где покои королевы?

— Там, где их общая с супругом опочивальня, — встав, ответил мужчина. Глаза полыхали. — Но если пожелаешь, у тебя будут свои комнаты. Лучшие во дворце.

— Меня вполне устроит супружеская опочивальня, — едва слышно прошептала я в ответ, ибо решение уже приняла.

— Уверена?

— Да.

Я не успела рассмотреть спальню, потому что едва мы вошли, Люцифер крепко прижал меня к себе. Настойчивые губы завладели моим ртом, его стон отозвался сладко ноющим эхом в теле. Кончики языков соприкоснулись, и острое желание накрыло с головой. Руки быстро расстегнули пуговицы на его кафтане. Одно движение ладоней — и тяжелая ткань полетела на пол. Как приятно ощущать кончиками пальцев горячую кожу под рубашкой!

— Риэра, — прошептал мужчина, прекратив поцелуй.

— Что? — я с улыбкой заглянула в его глаза.

— Ты должна кое-что знать.

Я напряглась и замерла, ожидая услышать — я женат или что-то подобное. Всегда есть какое-то «но». Почему, Богиня?!

— Говори.

— Там, на Небесах, и Архангелы, и ангелы были бесполыми. — Мягко проговорил он. Что-то в его тоне показалось странным. Поняла — Люцифер в кои-то веки смущен! Никогда его таким не видела! — В день Падения все получили физическую оболочку, это стало нашим рождением. Мы пришли в этот мир невинными.

— То есть ты…

— Девственен, Риэра. — Мужчина замолчал, глядя в мои глаза. Теперь смущена оказалась и я. — Интересен ли я тебе теперь? — мягко спросил Люцифер. В прозрачных льдинках металось беспокойство. — Или уже нет?

— Почему ты считаешь, что это должно что-то менять?

— Потому что ты, вероятно, рассчитывала на умелого любовника, способного…

— Замолчи! — перебила я, накрыв его рот ладонью. — Твоя королева рассчитывала не на умелого любовника, а на любимого мужчину! Мой опыт тоже нельзя назвать обширным. — На щеках расцвели пятна стыда. — У меня был, по сути, лишь один мужчина, потому что Алатара таковым считать не могу. Уж извини за интимные подробности.

— Значит, это не отталкивает тебя? — осведомился Люцифер, убрав руку со своего рта.

— Вовсе нет.

— Тогда научи меня любить тебя, моя королева! — глаза вновь полыхнули.

Поцелуй возобновился, желание вновь растеклось по телу. Я сняла с мужчины рубашку, погладила по твердой груди и спустилась чуть ниже — там тоже все было каменным. Брюки полетели на пол. Он остался обнаженным, горящим от страсти, но напряженным, словно и в такой момент пытался контролировать себя.

— Ты красивый, — прошептала я, Люцифер улыбнулся. — Разденешь меня?

— С удовольствием, — его руки пробежались по застежкам платья, и вскоре оно упало к моим ногам. Быстро справился, со сноровкой бывалого дамского угодника. — Какая ты! — ахнул мужчина и отступил на шаг, разглядывая открывшееся взгляду тело. — Риэра! Знал, что ты красива, но не догадывался, что так прекрасна! Ты совершенное творение Отца!

— А кто тебя научил тому, что надо говорить женщине? — прошептала я, прильнув к нему. — Признавайся!

— Догадался! — он пресек дальнейшие расспросы поцелуем и увлек меня к кровати.

Мы не торопились, познавая тайны тела. Ладони скользили по коже, губы пробовали ее на вкус. Желание росло. Целуя Люцифера, я уложила его на спину, села сверху и нажала на запорчик заколки, как учила Эльви. Кудри рассыпались, окутав меня, мужчина восхищенно ахнул. Склонившись к нему, я поцеловала его и одновременно направила внутрь себя. Его стон был выпит мной до дна. И совсем некстати вспомнилось, что также было с моим сероглазым… — Риэра! — выдохнул он, когда бедра заскользили вверх-вниз. Руки легли на ягодицы. Зарычав, мужчина перевернул меня на спину.

Сначала он медленно двигался во мне, словно привыкая, но потом мы нашли общий ритм, что ускорялся, как и биение сердец. Его тело накрыло мое, мягко подчиняя. Я раскрылась ему, с упоением отдаваясь мужчине. Внутри расцветал огненный цветок. Пылая, он заставил меня притянуть Люцифера к себе, чтобы чувствовать его тяжесть и мощь, это сводило с ума!

С губ сорвался крик, когда наслаждение — такое сильное, что даже стало больно, завладело телом. Мужчина вгляделся в мое лицо, улыбаясь. Мне оставалось лишь отдаться блаженству, прикрыв глаза и чувствуя, как и он содрогается вместе со мной.

— А говорил, девственник! — со смешком выдохнула я, придя в себя.

— Это тело само знало, что делать. — Люцифер погладил меня по лицу. — Теперь понимаю — оно мост между душевными желаниями и их физическим воплощением. — Мужчина усмехнулся. — Это сложно, да?

— Нет, но глубоко настолько, что сразу не осмыслишь.

— Тебе было хорошо со мной? — Люцифер пристально вгляделся в глаза.

— Да, мой король, очень хорошо!

В его взгляде засияла гордость. Все-таки все мужчины одинаковы, будь они Падшими, людьми, айками, горными, драконами — озабочены своими размерами и тем, насколько хороши в постели.

— Хочу научиться всему! — требовательно заявил Люцифер.

— Какой энтузиазм! — я рассмеялась.

— Продолжим?

— О, да!

В эту ночь он был ненасытным, словно пытался взять от меня так же много, как дал, впустив в свое сердце. Лишь когда темная луна ушла на покой за горизонт, и небо окрасили краски новорожденного рассвета, мы без сил рухнули на простыни, что местами были разорваны.

— Будем спать, королева моя? — спросил Люцифер.

— Не хочу. — Я накинула на себя его рубашку и прошлепала по холодным плитам пола к окну.

— Значит, не будем спать. — Он, обнаженный, встал сзади и обнял. — Можем делать, что хотим. Это наш мир!

— Все будет хорошо, правда?

Но прежде, чем мужчина успел ответить, с вышины обрушился грохот, от которого заложило уши. Залитый малиново-персиковыми тонами небосвод вздыбился черными облаками. Он словно вскипел, рыча и отплевываясь во все стороны серыми тучами. Вскоре из-под них показалось что-то огромное, охваченное огнем и медленно падающее вниз.

Я вгляделась в эту махину, что под страшный шум разорвала небо и рухнула вниз, уйдя за горы, и вскрикнула, потому что поняла — случилось то, о чем было страшно даже думать. В голове взвился крик безумной старухи — «Когда огромная птица упадет с небес, отвергнутый Отцом утопит всех нас в крови!»

— Это «Резолют», космический корабль! — прошептали омертвевшие губы. — Деметрий нашел меня!

Глава 8 Открытая дверь

Я села в машину, устроилась в любимом стальном кольце и погрузилась в изучение статей в интернете с помощью планшета — о том самом заброшенном отеле Дель Сальто, в который мы ехали по горной дороге, покрытой утренним туманом.

Особняк во французском стиле был построен недалеко от Боготы в первой четверти прошлого века в живописном месте, недалеко от водопада высотой более сотни метров, падающего в поросший зеленью каньон. Расположенное на обрыве здание начало привлекать самоубийц и вскоре обзавелось дурной славой места с привидениями.

Окутыванию отеля мистическим флером способствовал и тот самый водопад, на который открывался вид со смотровой площадки. Его название, Текенданема, можно перевести с индейского языка как «Открытая дверь», помогающая душам перейти в иной мир.

Конечно же, имелись и легенды, и пророчества — которых и так уже слишком много в моей жизни. Я постаралась сосредоточиться на фактах. От них по коже также табуном бегали мурашки. Чего стоит одна история об аборигенах, которые целыми семьями бросались в водопад из-за преследования конкистадоров, веря, что после смерти в таком месте их души переродятся в величественных орлов, парящих над прекрасной долиной.

Подобные «сказки», хотя кто знает, насколько они могут оказаться правдивыми, привлекли к отелю нездоровое внимание специфической публики — несчастных влюбленных, банкротов, неудачников и прочих неуравновешенных личностей. Многие из них прыгали со скалы в надежде, что Великий дух откроет им двери в иной мир.

В довершение всех бед река, что пенилась прекрасным водопадом, с грохотом обрушиваясь в живописную долину, обмельчала, а из-за сточных вод, которые Богота сбрасывала в нее, красивое место начало мерзко вонять.

Меня же больше интересовало, почему именно эту «заброшку» облюбовали демоны. Покоя не давал черный кристалл, мельком подсмотренный в лохматой башке Агора. Понятно, что они использовали энергетику места. Может, сами ее и создали, направляя индейцев-суицидников к водопаду, а потом, уже в наше время, приманивая сюда самоубийц с нестабильной психикой. Демоны всегда бродили по земле, и помыслы их чистыми не были.

Вся эта афера с люмьером, открытием портала через озеро, вероятнее всего, была многоходовкой, задуманной давным-давно. Теперь, благодаря снам о жизни Риэры, я знаю, что Люцифер даже в самом начале своего пути Падшего мог просматривать нити вероятностей, предвидеть возможное будущее, а значит, и влиять на него. Возможно, он подготовился к разным исходам нашего противостояния. А это, в свою очередь наталкивает на и вовсе удручающую мысль о том, что портал должен впустить в наш мир именно его — Люцифера.

Хотя меня больше всего беспокоит мысль о кристалле, о котором Падший думал в моем последнем сне. Он решил использовать его, чтобы перехватывать души умерших, которые «поступают» на реинкарнацию. Вот, значит, откуда пошли мифы об аде, о том, что в нем грешники маются после смерти и прочее.

Благодаря информации из архива Киллиана, найденной моим дракончиком Аспидом, я знаю, что вся планета пронизана сетью подобных кристаллов, которые поддерживают правильное течение энергии и обмен ею между Землей и Вселенной. Как повлияет на эту структуру использование демонами того черного кристалла? Вряд ли вообще хоть кто-то это знает.

— Призраки, самоубийцы, шаманы, — проворчала я, отложив планшет в сторону. От всего этого голова шла кругом. — Будто мне демонов-оборотней и ведьм мало, в самом деле! — за окнами машины проплывали очертания гор, размытые туманом — вот уж воистину 50 оттенков серого, только без всякого эротического подтекста.

— О чем думаешь, родная? — спросил Горан.

— Конкретно сейчас — о БДСМ, — я хихикнула.

— И как с этим связаны демоны? — супруг ощутимо напрягся.

— Тесно, очень тесно! — продолжила развлекаться Ангел. — Сначала связаны, а потом выпороты!

— Злая! — пробурчал Драган.

— А с ними по-другому никак. Демоны добра не понимают.

— Скоро будем на месте, — сверившись с навигатором, доложил Спиро.

— Нико, близко не подъезжай, лучше на парковке у отеля остановиться, он неподалеку. — Попросила я Ковача, что привычно был за рулем. — Оттуда пешочком дойдем.

— Прогуляемся, воздухом подышим. — Мрачно прокомментировал Горан.

— Туманом. — Уточнила Ангел. — Он нам, кстати, на руку.

— Угу, чтобы эффектно появиться.

— Именно, будет как в кино. — Я потянулась, разминая затекшее тело.

Нико остановил машину на стоянке. Прохладный туман забрался под одежду, едва ноги коснулись асфальта. Тело, из тепла попавшее на холод, мстительно ощетинилось мурашками. Странное ощущение, будто дышишь ледяной водой. Игнорируя эти мелочи, я вгляделась в каньон, укутанный серым шлейфом. Когда солнце поднимется выше, он поредеет и лишит нас преимущества, надо торопиться.

Мы двинулись на ворчание водопада, в наше время он уже не грохотал так, что закладывало уши. Вскоре из-под сизой завесы вынырнул особняк — небольшой розоватый домик в несколько этажей на обрыве. Вполне обычный на вид. Даже близко не производит того устрашающего впечатления, как фото в интернете. Рядом стояли машины и разгуливали демоны, выныривая временами из сизой дымки. Смотрелось, и правда, как в кино.

Укрытые туманом, мы незаметно проскользнули внутрь. Двигаться пришлось осторожно — доски под ногами поскрипывали, будто из вредности. Пахло затхлостью и отсыревшей бумагой, как в старых библиотеках. Дом вздыхал, ежился от утренней прохлады, потягивался, сбрасывая остатки сна и готовясь к новому дню.

Шорохи то и дело заставляли останавливаться и вглядываться в темноту, с которой не справлялся тусклый свет от окон. Я вспомнила истории о привидениях и усмехнулась — Ангелу не стоит из-за этого переживать, лучше пусть они крылатую боятся. Вибриссы вывели меня в узкий коридор, что заканчивался дверью. Когда руки осторожно потянули одну из ее створок на себя, воздух наполнился на редкость громким и противным скрипом. Я выматерилась себе под нос, проскользнула за дверь и прижалась к стене. Все здание — одна сплошная сигнализация!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- А еще Ангел! — укоризненно прошептал Горан.

— Ангел, но верхом на метле!

— Тссс, — услышав приближающийся топот, супруг прикрыл меня своим телом.

Все замерли. Шаги замерли неподалеку от нас. Видимо, один из псов Агора решил полюбопытствовать, откуда шум. Но призраки были на нашей стороне. Стоило ему сунуть нос в коридор, как сквозняк порывом ветра ударил в створку двери. Стукнув о стену, она вернулась на место с тем же противным скрипом, что и минуту назад. Высказавшись примерно также, как и я недавно, демон ушел.

— Штирлиц никогда не был так близок к провалу! — вырвалось у меня. — Уже можно не прижиматься к жене всеми своими твердыми выпуклостями, — намекнула я Драгану.

— Злая, — вздохнув, Горан отстранился. — Мне очень даже нравиться прижиматься к любимой супруге!

— Ты о чем-нибудь другом, кроме секса, думать можешь?

— После знакомства с тобой — нет.

— И опять стрелки перевел! — восхитилась Ангел, вглядываясь в помещение. — Балы, красавицы, лакеи, юнкера, — вновь само сорвалось с языка. Раньше это была гостиная, вероятнее всего.

Я улыбнулась, на секунду представив, как здесь когда-то кокетки из-под модных тогда вееров строили глазки кавалерам, которые старались впятить грудь и казаться постарше. По натертому воском паркету, обильно политому в процессе потом слуг, порхали танцующие пары, а те, кому в силу возраста уже досаждали подагра и прочие болячки, как всегда, критиковали нравы современной молодежи.

Теперь же от паркета остались одни воспоминания — гнилые на вид доски не вызывали желания ступать на них, но что поделать, вибриссы не принимали отговорок и старательно тянули меня именно в ту сторону.

— Лучше я одна пойду, — пробормотала Ангел и двинулась вперед.

— Даже не думай! — прошипел Горан и двинулся следом.

— С ума сошел? — я красноречиво посмотрела вниз — доски прогибались даже под моим весом.

— В крайнем случае, свалимся Агору на голову, не переживай. — Он полыхнул своими фонарями и, добравшись до меня, притянул к себе.

— Безумству храбрых поем мы славу, — съязвила я. Да, у меня сегодня день цитат, ничего не могу поделать! Вот и до Горького добралась. — А вы попробуйте другим путем, — Ангел вытянула руку, останавливая остальных. — Ищем большущий черный кристалл. Кто первый найдет, тому… похвальную грамоту выдам!

Все разошлись в разные стороны, и мы осторожно двинулись вперед по хлипким досочкам. Вздох облегчения вырвался из груди, когда под ногами снова оказался твердый пол. Вот только куда дальше, совершенно непонятно — в этом темном закутке имелось только окно. Ни рам, ни стекол в нем давным-давно уже не осталось.

— Видимо, нам туда, — я ткнула пальцем в него и взобралась на подоконник, увитый мхом — весьма скользким, кстати.

— Кто бы сомневался, — пробурчал себе под нос супруг, встав рядом.

— Какой вид! — восхитилась Ангел, вдохнув полной грудью. Вниз — обрыв, вдаль — каньон, поросший темно-зеленой растительностью, из расщелины в скале вниз падает вспененная вода водопада Текенданема, того самого, название которого переводится как «Открытая дверь».

— Черт с ним с видом, главное, не упади! — Горан обхватил меня за талию.

Я хихикнула, подумав, что мы теперь похожи на парочку из «Титаника», когда Кейт и Лео стояли на носу корабля. Но ди Каприо ой как далеко до моего санклита! Ладно, хватит веселиться.

Карниз под моей ногой натужно заскрипел, но не отвалился. Перебравшись по нему до каменного выступа, я мельком глянула вниз и тут же пожалела об этом — стена из мокрого розового кирпича, поросшая деревцами и плющом без прелюдий переходила в скалу и убегала ко дну каньона, скрытого туманом. Не хотелось бы выяснять опытным путем, насколько там глубоко!

Я сделала глубокий вдох и двинулась дальше, крохотными шажочками меряя каменный выступ дома. А вот и угол! Похоже, надо перебраться за него. Вибриссы надо мной сегодня издеваются! Они перепутали Ангела с ниндзя! Скрипнув зубами, я продвинулась по тончайшей кромке, что сыпалась под ногами и облегченно выдохнула, оказавшись на соседней стене дома.

Рядом имелось окно, так что стало полегче, можно цепляться за карниз. Да и растительность здесь разрослась погуще — потому что, это, вероятно, южная сторона. Но едва мне удалось подобраться к окну, я услышала голоса. О, приятный сюрприз, один из них явно принадлежал Агору! Да и второй, женский, казался знакомым.

Надежно скрытая ветками от кустиков, которыми порос подоконник, я сунула любопытный нос между ними и рамой. Ага, Агор! Не думала, что буду рада видеть гада. А его собеседница — Зоя. Кажется, они ссорятся.

— Это только ты так видишь! — демон вскочил со старого кресла, на котором сидел напротив девушки, что с ногами забралась на диванчик.

— Да неужели? — ядовито прошипела она в ответ. — И как же мне надо было видеть, по-твоему? Сначала ты за этой танцовщицей своей помчался, Макилой, когда Ангел ее на Землю утащила, потом на моих глазах клинья к Атапи подбивать начал! Да ты бы и Саяной не побрезговал, дай тебе волю! А я не желаю быть десятой женой, понял?!

— Конечно, зачем быть десятой женой простого оборотня, когда можно под Архидьявола лечь, да?! — зарычал он, подскочив к демонице. — Это от него ты залетела?! От него?! Говори!!!

— Идиот. — Зоя словно погасла. Съежившись в комок, она отвела глаза и опустила голову. — Ты понятия не имеешь, как все было.

— Так расскажи! — все еще бушуя, потребовал Агор, но видно было, что ее реакция и его поставила в тупик.

— Действительно хочешь это знать? — она подняла на оборотня глаза. — Тогда слушай. Баал утащил меня к себе под предлогом поговорить. За локоть ухватил и в комнату затолкал! Я сразу поняла, что-то не так, пыталась убежать, но он не дал. Повалил на кровать и изнасиловал. Это ты хотел знать?! Или то, что он не отпускал меня, насиловал снова и снова?! Говори! Это ты хотел знать, это?! — она встала и вцепилась в него, повторяя одно и то же. — Прекрати! — рявкнул Агор, схватив ее и встряхнув. — Замолчи. Я не знал. — Он прижал Зою, которая даже не плакала, а выла в голос, к себе. — Но почему? Баал же по мальчикам был. Зачем он так с тобой?

— Не знаю! Тебе это важно?! — девушка попыталась оттолкнуть его, но демон не отпустил. — Я ребенка ношу от этой мрази! И даже избавиться от него не могу! Эринния сказала, вместе с этим выродком умру, если попытаюсь выкинуть! А я не хочу рожать это отродье, не хочуууу!

— Не переживай, когда он из тебя вылезет, сам его утоплю! — прорычал Агор.

Я отшатнулась и тут же со сдавленным воплем заскользила вниз, сорвавшись с выступа. Хорошо, что стена была увита ветками и корнями — схватившись за них, мне удалось остановить падение в метре от пропасти. Через секунду Драган уже был рядом и прижимал к себе. Я покачала головой — он спустился по этой стене, как будто всю жизнь это делал, и теперь придерживает жену, а сам непонятно даже за что держится!

— Что-то это мне напоминает, — чертики в его глазах пустились в пляс.

— Ну уж нет, я уже не девушка в беде, — вспомнив, как мы познакомились, начала отнекиваться я.

— Теперь ты Ангел по… крылья в неприятностях!

— Очень смешно! — я сморщилась, глянув на глубокую царапину от веток на ладони.

— Больно? — супруг нежно поцеловал ранку.

— Уже нет. С тобой мир спасать одно удовольствие! А что это там такое?

— Уже боюсь этой фразы, — Горан проследил за моим взглядом.

Похоже на лестницу, что заросла кустарником. Мы осторожно спустились к ней. Вернее, спускался Драган, помогая мне. Мой муж точно супер-герой, человек-паук или кто там еще есть? Схватив ветки, он выдернул их с корнем, и я смогла встать на ступеньки. Их было немного, а последняя упиралась в неприметную маленькую дверь.

Вибриссы молчали, да мне и так уже не сложно было догадаться, что за ней скрывается. Ангельские опции позволили одним прикосновением расправиться с замком, который ворчливо заскрипел, открываясь. Затем опять пригодился Горан — подтолкнув железное полотно плечом, он приоткрыл дверь на четверть и первым полез внутрь. Я последовала за ним.

Нас встретила темнота, с которой легко расправилось мое свечение, и глухие удары — словно где-то далеко располагалась кузница. Вновь отдав волю вибриссам, я послушно пошла вперед. Лестница. Ступеньки веером убегают вниз. Еще один коридор. Снова вниз. Шум все ближе. Стена. Провести ладонью, щелчок, вот и проход.

Звук стал намного громче, когда мы вошли внутрь. Мое тело сияло, но этого было недостаточно, потому что тьма ощутимо давила со всех сторон. Да, они давно к этому готовились, искали подходящий кристалл в недрах земли, устраивали над ним храмы несуществующим кровожадным и мстительным богам, роль которых иногда играли сами демоны, побуждали людей приносить им в жертву животных, а еще лучше людей.

Пропитанная ужасом кровь рекой текла с алтаря суеверий и страха в землю, просачивалась все глубже, пока не обмывала своей темной энергетикой сияющий кристалл. Столетиями он купался в этом негативе, сопротивляясь из последних сил. Но со временем помутнел, поддался, пустил в себя зло. Оно завладело им, подчинило себе, усыпило остатки Света в нем, переродило и теперь уже само стало маяком, манящим к себе слабые души.

Я стояла на обрыве в этой пещере, укутанной мраком, и смотрела на темный кристалл, что бился, подобно огромному темному сердцу, на самом дне. Что теперь делать? Физически он неприкасаем, хоть ядерную бомбу взрывай, с ним ничего не случится — об этом позаботилась та сила, благодаря которой кристаллическая структура зародилась в недрах Земли. Да и неизвестно, что вообще будет с этой системой энергообмена, если удалить один из кристаллов. Ведь равновесие — то, ради чего все и создано, такое хрупкое!

Так что же мне делать, Господи?!

Пульсация кристалла внезапно прекратилась, он замер, словно почувствовав меня. А потом буквально взорвался мелким дрожанием, которое разошлось во все стороны ударной волной. Пространство завибрировало, натужно поддаваясь инородному вторжению. Ткань бытия прогибалась, продырявленная этими мелкими, но сильными волнами.

Я пошатнулась, когда они прошли сквозь мое тело, и с трудом сдержала тошноту. Драган подхватил меня и прижал к себе.

— Родная, что происходит? — в глазах супруга плескался океан беспокойства.

— Началось, Горан. — Прошептала я. — Портал готов открыться!

Глава 9 Резолют

Алатар

Она жива!!! Эта мысль билась в висках, вновь наполняла меня жизнью. Чувствовал себя как во время первого полета. Риэра жива! Большего подарка от Богини и не ждал! Ее огненный взгляд обжег меня болью, когда вновь встретились на берегу — том самом, где… Если бы мог, все исправил бы! Я заслужу ее прощение, вымолю, если потребуется. Без нее мне не жить.

Но прежде надо навести порядок в государстве — сначала в ближнем окружении, потом разобраться с Падшими — они должны четко осознать, кто хозяин в этом мире! Вчера мне доложили, что Люцифер объявил Риэру своей королевой перед всеми. Что ж, он об этом пожалеет! Да, ей суждено стать королевой — но моей, драконьей!

Я ударил ногой в кованую дверь, заставив ее раскрыться настежь. А вот и они, сидят ровными рядами, смотрят в рот Алатаре и Асатару. Члены Совета. Ублюдки!

— Спасибо, дорогая, — я одарил супругу нежнейшей улыбкой, подойдя к ней, — можешь быть свободна.

— Но…

— Займись своими делами, — я склонился к ее уху и прошептал, — если хочешь, чтобы Асатар остался жив!

Бледное лицо драконицы пошло пятнами. Когда дверь за ней и ее любовником закрылась, мой взгляд лег на членов Совета. Он медленно, крайне медленно переходил с одного на другого — я разглядывал каждую черточку, морщинку и родинку. Испарина выступала на их лбах, над верхней губой собирались бисеринки пота, руки нервно теребили лежащие на столе документы, в глазах метался страх.

Бойтесь. Вы заслужили. Страдайте. Мучайтесь. Путь ваш разум бьется в тисках ужаса, что сжимаются все сильнее. Чувствуйте дыхание смерти в затылок, ледяное и смердящее.

— Итак, — когда я нарушил тишину, все они подпрыгнули. — Что на повестке дня? — вопрос, конечно же, был риторическим, ибо все видели стальную птицу, что рухнула с небес. Тем не менее, ответом мне стало молчание. — Тогда предлагаю обсудить важный вопрос. Сколько драконов будет в отряде, который мы направим на уничтожение врага?

Деметрий

Мягкая посадка, ничего не скажешь! Я огляделся. Темнота. Почему не сработали резервные источники энергии?

— Андриан! — голос сорвался на рык.

— Простите, Повелитель. — Кто-то засуетился рядом, и появился свет. Тусклый, зеленоватый. Неоновые палки, серьезно?! — Надо провести исследования, — пробормотал Андриан с зеленым из-за подсветки лицом. — Похоже, на этой планете имеется громадная аномалия, вследствие которой полностью блокируются все наши источники энергии.

— Исследуй, — я поднялся. — Жду отчет. А пока надо спустить трап.

— Но…

— Мне все равно, как ты это сделаешь! Механически или еще как! Хоть сам прогрызи дыру в обшивке, без разницы! Живо!

Касикандриэра там! Моя принцесса так близко, скоро я с ней встречусь! Ничто меня не остановит! Внутри все сжимается. Так хочется прижать ее к себе, поцеловать! И все будет, как раньше. Больше ни на шаг не отпущу, пусть и не мечтает! Она принадлежит мне!

Я спустился по слегка покореженному трапу. Темно. По небу плыла одна из лун, их здесь, кажется, две. Рядом горы. Это хорошо, естественное укрытие нам пригодится. Неизвестно, на что рассчитывать. Обычно перед высадкой на планету я досконально изучаю ее, потом покоряю. Но даже это Касикандриэра умудрилась изменить! Хотя, чего удивляться, эта девушка перевернула с ног на голову всю мою жизнь!

Чего мне стоило выпытать у кахар, как устроены Врата на планете моей невесты, кто бы знал. Лучшие ученые бились над ними, но в итоге выяснили, в какой мир сбежала принцесса, и научились открывать портал в него — благодаря лучшей мотивации, существующей на свете, угрозе смертью. Когда человек понимает, что его могут убить, он становится способен на все, лишь бы выжить.

Кому, как не мне, это знать. Я сумел остаться в живых после того, как дядя устроил переворот и убил моего отца, я не сгинул в доме этого педофила, устоял после многочисленных покушений и поборол всех врагов. В этом мире тоже получу все, что хочу. И никто не сможет помешать!

Я усмехнулся и пристально вгляделся в горы. Там кто-то был. Чувствовал взгляд — ледяной, прямой, полный силы. Многообещающий противник. Что ж, значит, это будет еще и увлекательно!

Андриан пошел ко мне. Я покосился на него. Странное выражение лица. Он не просто обеспокоен, мужчина в ужасе.

— Что ты узнал?

Ученый открыл рот, чтобы начать говорить, но так и остался стоять, забыв его закрыть, глядя на что-то за моей спиной. Я развернулся и тоже замер — взирая на огромного дракона, что поднялся в воздух над горами. Кажется, скалы в этом мире надежной преградой для врага не являются.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 9 Резолют (продолжение)

Люцифер

Риэра рассказывала мне о Деметрии. Вдумчиво и осторожно — эта рана в ее душе еще болела. Того, что узнал от нее, было достаточно, чтобы понять — это опасный противник. Но прежде всего он простой смертный, хоть и многого достиг. Я смотрел на него с горной гряды, что отделяла Пандемониум от той долины, где упал корабль. Самая большая ошибка Деметрия в том, что он смеет думать, будто сможет вернуть Риэру. И он заплатит за это жизнью!

Налетевший ветер заставил меня поднять глаза вверх. Надо мной завис дракон. Алатар. Я усмехнулся. Принц вспомнил, что он правящий? И какое совпадение, как раз после того, как узнал, что простолюдинка, завладевшая его сердцем, жива! Его черед тоже придет. А сейчас пусть продемонстрирует, на что способен.

Целая стая драконов закрыла крыльями светлеющее небо. Огласив окрестности громкими воплями, они налетели на вышедших из упавшего корабля людей и успели схватить нескольких, пока остальные спрятались внутри. Орущие в когтях драконов жертвы были тут же разорваны в клочья. Кровь окропила землю. Куски плоти шмякнулись на корабль, украсив его гирляндами из кишок.

И это все, что Покоритель миров может противопоставить каким-то летающим ящерам? Или у него неполадки с вооружением, что более вероятно. Я вгляделся в драконов, что кругами носились над кораблем. Отличный шанс изучить противника в бою, пригодится.

Иногда один из них бросался с высоты вниз, прижав крылья к могучему телу, и со всей силы врезался в бок черной махины, заставляя ее сотрясаться и надрывно гудеть. Но ни острые когти, ни огромные зубы не помогли им вскрыть «Резолют». Так он, кажется, называется.

Однако едва я успел об этом подумать, как корабль затрясло, будто громадину бил озноб. Драконы слетелись поближе, и именно в этот момент что-то произошло. Осознать суть процесса удалось не сразу. Ящеров раскидало в разные стороны невидимой, но грозной силой, они кувыркались в небе с жалобными воплями, перепончатые крылья рвались, оголяя хрящи и кости, пока твари не отлетели на порядочное расстояние от корабля.

Воздух над ним искривлялся, словно откатываясь от громадины полупрозрачными волнами. И стоило драконам, которые получили наименьшие повреждения, броситься в ответную атаку, как их отшвырнуло, корежа тела в точности, как у собратьев.

Я посмотрел вслед улетающим «подранкам» и усмехнулся. Все же ты не так прост, Покоритель миров! Что ж, так будет только интереснее!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 9 Резолют (продолжение)

Деметрий

— Хоть на что-нибудь вы способны?! — рявкнул я, когда эти твари начали раскачивать «Резолют».

— Пробуем наладить манипулятор энергетического поля нулевого уровня, Повелитель, — пролепетал Андриан. — Несколько штук нашлись на складе. Они работают от сжатого воздуха, должно получиться.

— Грави-пушки, серьезно? Вы бы еще дубинки мне предложили, — мое терпение заканчивалось. — Хотя, если их использовать, может получиться нечто занимательное. Встройте пушки в защитную структуру корабля и замкните.

— Сделаем. — Андриан не стал спорить и упоминать о возможных последствиях такого решения. Уже понял, что если бы я не умел рисковать, то никогда не стал бы Покорителем миров!

Огромный белый ящер с размаху шлепнулся на нос «Резолюта», заставив того подпрыгнуть. Дрожь прокатилась по корпусу до самого хвостового отсека. Сквозь стекло рубки управления было прекрасно видно мощное тело с мышцами, что играли под плотной шкурой, острые когти, вспоровшие обшивку и треугольную морду с пастью, напичканной несколькими рядами клыков размером с руку человека.

Желтые глаза с черным вертикальным зрачком исследовали пространство внутри, пока не натолкнулись на меня. Утробный клекот явно был торжествующим. Я подошел вплотную к стеклу, не отводя от него взгляда.

— Да, ты правильно определил, я здесь главный. А ты главный у своих крылатых, верно? — не знаю, как, но меня не оставляла уверенность в том, что эта тварь прекрасно все понимает. — И я приду за тобой, увидишь! Ты заплатишь мне за каждую царапину на «Резолюте»! За каждую, мерзавец!

Дракон шумно выдохнул, покрыв слизью стекло, и показалось, что хохотнул. Датчики зашкалило, когда он, распахнув пасть, заорал так, что заложило уши. Довольный, вероятно, собой и произведенным эффектом, он, не отрывая глаз от моего лица, медленно прочертил когтем лапы глубокую борозду по обшивке и взмыл в сиреневое небо.

— Я прикажу из тебя платье для Риэры сшить! — рычанием сорвалось с моих губ.

— У нас все готово, Повелитель. — Сообщил Андриан.

— Начинай.

Корабль задрожал, синхронизируя свой замкнутый контур с подключенными пушками. Крылатые твари, кружащие над ним, тут же начали снижаться. Полюбопытствовать решили? Правильно, подлетайте поближе, смотрите, что же там такое интересное? Давайте же, еще ниже, еще! Молодцы! Я посмотрел на Андриана:

— А теперь врубай на полной мощности!

Ударная волна закрутила этих куриц, словно в мясорубке. Я наслаждался каждым мгновением, жалея только о том, что белый наглец был достаточно далеко и не сильно пострадал. Тем не менее, вскоре «пернатые друзья», основательно потрепанные, скрылись за горизонтом.

— Мне нужно кое о чем доложить вам, — тихо сказал Андриан. По его взгляду было понятно, что вскоре последует новость, которая основательно подпортит только что полученное удовольствие. — Лучше будет, если мы поговорим наедине, Повелитель.

— Что стряслось? — в лоб спросил я, когда мы отошли ото всех.

— Теми средствами, что нам доступны, мы сняли показания с аномалии на этой планете. — Мужчина крепко сжал экран, который теребил руками. — Она пронизывает планету почти насквозь и блокирует почти все наши источники энергии, начиная от электричества. Уничтожить ее нельзя, это создано самой планетой.

— То есть мы практически вернулись в эпоху ножей и пистолетов, — пробормотал я.

— Это не самое худшее.

— Приберег самое вкусненькое на десерт? — я усмехнулся, хотя внутри все заныло от тоски. Кажется, новость будет зубодробительной. — Говори же!

— Нам никогда не поднять «Резолют» в воздух, Повелитель. И не открыть портал назад. Мы застряли здесь навсегда.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 1 °Cемья

Люцифер

Я оттягивал момент возвращения во дворец, словно сам наказывал себя. Слишком сильные чувства, они делают меня слабым, не дают сосредоточиться на главном, заставляют думать только о вкусе губ Риэры, ее стонах, дрожащем от удовольствия роскошном теле. Она подчиняет мой разум, поглощает душу, руководит сердцем. Так быть не должно!

Когда разрешил себе покончить со всеми проблемами, пришлось прилагать усилия, чтобы не бежать домой. Хотелось только одного — ворваться в опочивальню, прижать ее к себе, поцеловать и уронить на постель! Все тело болело от тоски по ней! Не знал, что можно так сильно желать близости!

Но Риэры в спальне не оказалось. Ее вообще не было во дворце. Мое разочарование вырвалось наружу вспышкой слепой ярости, крушащей мебель и посуду. Я с трудом заставил себя остановиться и вышел в коридор.

— Где королева? — тяжелый взгляд лег на прислугу.

— Не знаем, господин.

Зато я знаю. Ноги сами принесли меня в ее госпиталь. Да, так и есть, воркует над больными. Каждого бы придушил! Что она в этом нашла? Моя королева не может служить этим хилым смертным, которых подводят их немощные тела!

Во мне кипел гнев, когда я подошел к ней, но внешне оставался невозмутимым. Она просияла, прильнула и поцеловала, смягчив мое сердце. Уже было все равно, чем девушка занималась, лишь бы смотрела с такой любовью.

— Пришел домой, а тебя нет, — все же попенял я, поглаживая ее спину.

— Прости, могла думать только о Деметрии, — Риэра виновато улыбнулась. — А здесь не до пустых дум, да и пользу принести могу.

— Сказал же, моя королева, он не причинит тебе вреда, даю слово. Не думай о нем. Лучше скажи, мою рану вылечишь?

— Какую? — девушка побледнела и отступила на шаг, окинув меня взволнованным взглядом. — Где? Куда ты ранен? Да не молчи же!

— В самое сердце! — я усмехнулся и прижал ее руку к своей груди.

— Ты!.. — прошипела она, выдернув ее из моих ладоней. — Ведь напугал! И вообще, романтик из тебя никакой!

— Верно. — Я вновь притянул ее к себе, преодолев сопротивление. — Взамен романтики могу предложить кое-что иное. — Мои губы коснулись ее ушка и кое-что прошептали. — Как тебе идея?

Щеки Риэры покрылись стыдливым румянцем, но она улыбнулась и прошептала в ответ:

— Может, поторопимся тогда, мой король?

Барбелло

Я проводила Люцифера и эту смертную взглядом, стоя у стены дома. Почему во мне поднимается такая буря чувств, когда вижу их? У него новая игрушка, и все. Он имеет право делать, что пожелает. Я должна быть умнее и не поддаваться эмоциям, к которым так склонно это тело.

Однажды уже пошла у них на поводу, когда рассказала мелкому ублюдку, Сару, о его отце, Асатаре. Не устояла, слишком велико было искушение, ведь знала, что Риэра бросится за ним следом, и можно было надеяться, что Алатара порвет ее на мелкие клочки. Но увы, не порвала. Хорошо, что никто не узнал, что это моих рук дело.

Люцифер так смотрит на эту смертную! Это пробуждает во мне неприятные чувства. Я не понимаю природу этого влечения, и раздражаюсь. Почему он приблизил ее? Разве не мы, ближайшие соратники, самые верные и преданные, что пошли за ним до конца, приняли гнев Отца, должны быть приближены и обласканы?

— О чем задумалась? — бархатный голос змеем заполз в уши.

Абигор. Один из нас, Экзархов. Умеющий заболтать любого, Архидьявол, которому мила как раз та сфера, что ставит меня в тупик — любовная. Что ж, вот его и спрошу.

— Что такое любовь, Абигор? — я посмотрела в раскосые зеленые глаза.

— О, Барбелло, какие вопросы! — он расхохотался, откинув длинные черные волосы на спину. — С чего вдруг интерес?

— Хочу понять.

— Ясно. — Демон окинул меня затуманенным взглядом и подошел поближе. — Любовь дал нам Отец. Она зарождается в душе, Барбелло. Смертные считают, что это страсть, подчиняющая тело, но они ошибаются. Все начинается в душе. От того огня, что в ней зажигается, появляется особый отсвет в душе. Тогда и появляется плотское влечение, ведь они не знают способа соприкоснуться душами.

— Как это?

— Давай покажу. Смотри, — он указал на девушку с большой корзиной зелени, что шла нам навстречу.

— На что? Это обычная смертная.

— Тссс, просто смотри, — Абигор прижал палец к губам и улыбнулся. Навстречу девушке выскочил парень. Переговариваясь и смеясь, они прошли мимо нас, даже не заметив, и остановились неподалеку.

Я вгляделась в глаза смертной, в них и правда что-то поблескивало. Как и во взоре юноши, который что-то говорил, время от времени касаясь собеседницы — то убрав локон от ее лица, то коснувшись талии, то погладив руку.

Вскоре стало казаться, что они и сами не понимают, что говорят, губы двигались сами по себе, в то время как тела льнули друг к другу, как два магнита. Секунда, и юноша втолкнул ее в подворотню, прижал спиной к стене и начал целовать.

Корзина упала, на зелень, что высыпалась на землю, парень уронил ее владелицу, успев задрать подол ее платья и спустить свои штаны. Возня, стоны, голая задница ходит вверх-вниз. Вскрики. Он поднимается, приводит себя в порядок и быстро уходит. Она оправляет платье, собирает травы обратно в корзинку, поправляет волосы и тоже удаляется.

— Ну, Барбелло, — промурлыкал мне на ухо Абигор, — твои трусики намокли?

— Зачем?

— Тяжелый случай, — пробормотал демон. — Ты что-нибудь поняла?

— О похоти? — уточнила я.

— Каждому свое, — он поскучнел. — Что ж, мне пора. Надо наведаться в пару мест, где ждут, будем надеяться, уже с мокрыми трусиками.

А ведь мне тоже нужно кое-куда успеть. Перестать думать о ерунде и заняться важными делами. Я дошагала до конца улицы и вошла в дом. В гостиной было пусто. Невнятный звук голоса привел меня к комнате.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- А у кого самые сладкие пальчики на свете? — сюсюкала Дайябелло, склонившись над кроваткой Даниара. Малыш заливался смехом. — Ой, это ты! — сестра увидела меня.

— Да, это я. Сколько раз тебе передавали, чтобы зашла в мой дом?

— Прости, много дел, да и с ребенком постоянно какие-то…

— Дайябелло, хватит, — оборвала я невнятные речи.

— Зови меня Дайя, как все.

— У тебя есть имя, данное Отцом, Дайябелло, так и нужно именоваться. А как к тебе обращается твой дракон, не имеет значения.

— Почему ты всегда такая? — сестра взяла на руки сына. Тот что-то залепетал, маленькими ручками вытирая слезы с ее щек.

— Могу тебе задать тот же вопрос, — странно, но мне нравилось смотреть на Дариана, в груди появлялось какое-то тепло. Еще одно непонятное ощущение. — Почему тебе приходится напоминать о той задаче, которая должна быть первостепенной?

— Я не знаю, как это сделать.

— Чего ты не знаешь? Как выпытать у Аматара способ убить дракона? Это так сложно?

— Барбелло, они не говорят об этом, у них запрещено касаться этой темы. Много раз пыталась, но…

— Пытайся еще! — меня охватило раздражение. — Узнай, или распрощаешься с самым дорогим, что у тебя есть! Поняла?

— Почему ты такая? — она снова заплакала. — Я люблю его, Барбелло! У нас сын! Ведь ты же понимаешь! Неужели тебе не хочется нормальной семьи, женского счастья? Зачем все эти интриги?

— Моя семья — те, кто пали с Небес! — я подошла еще ближе. — Это и твоя семья тоже, не забывай об этом! Или придется напомнить!

Риэра

Вместе с корсетами-душителями и тяжелыми юбками с меня словно слетели все те условности, которым я раньше следовала, и порой не без удовольствия. Может, это и странно, а может, естественно — новый мир, новые правила. Принцесса и подумать не могла бы о том, чтобы жить с мужчиной вне брака. Впрочем, она, насколько мне помнится, свято хранила невинность, чтобы отдать ее супругу в первую брачную ночь. Пока не поняла, что мужем станет монстр.

Я открыла глаза, вздохнув. Не могу не думать о нем теперь, зная, что он рядом. Даже во сне вижу, как Деметрий врывается сюда, в нашу с Люцифером спальню, хватает меня и сознание меркнет. А когда, все еще во сне, прихожу в себя, вижу моего сероглазого. Кругом горят свечи, как в нашу первую и единственную ночь. Гаян улыбается. Я глажу его по щеке и тянусь к нему, чтобы поцеловать, но когда его губы совсем близко, вижу стоящего у постели Люцифера.

Крики заставили меня подскочить. Что случилось? Я метнулась к распахнутому окну. Да не может быть! Эту русую головку с пробором зигзагом ни с чем не перепутаю! Нашлась!

— Баал, немедленно отстань от девушки и проводи ее ко мне! — крикнула я и, удостоверившись, что демон отошел от гостьи, бегом бросилась навстречу, накинув легкий халат на ночное одеяние.

Мы встретились на лестнице.

— Лия! — прорыдала я, с трудом узнав бывшую служанку, которая всегда была мне, скорее, подругой.

— Ри! — взвизгнула она и так крепко обняла, что едва не задушила. Смех, слезы, сбивчивые слова и столько счастья!

— Вот, знакомься, мой супруг, — Лия указала на мужчину, который стоял в сторонке, с глазастым малышом на руках. Сходство ребенка с подругой было настолько очевидно, что я ахнула. — Не подумай чего, — торопливо добавила она, — сын не от этого ублюдка, Деметрия, слава Богине!

— Приятно познакомиться, — я улыбнулась красавцу-брюнету, который явно неловко себя чувствовал.

— И мне, принцесса.

— А как зовут мальчика? Ой, — я рассмеялась, — что же мы на лестнице стоим, идемте!

Все так быстро закрутилось — столько нужно было друг другу рассказать, что мы и оглянуться не успели, как подошло время обеда. После трапезы мы с Лией вышли в сад, а ее муж остался с малышом, который с удовольствием ползал по лужайке. Заметив, что подруга помрачнела, я взяла ее за руку и заглянула в глаза:

— Что-то гнетет тебя?

— Да, уж не знаю, говорить ли, — она протяжно выдохнула и, видимо, все же решилась, посмотрев в мое лицо, — Ри, не только Деметрий пробрался в этот мир. Он тоже здесь.

— Кто? — едва слышно спросила я, хотя и так знала ответ.

— Твой сероглазый, Гаян. И он хочет с тобой увидеться.

Алатар

Дверь в обеденную залу распахнулась настежь — моя дражайшая супруга тоже умела открывать ее с ноги. Я усмехнулся и начал трапезу. Слуга подошел с графином вина, пришлось отослать его движением руки.

— Не лезет уже, да? — не упустила случая съязвить Алатара.

— Зря источаешь яд. Лишь выдаешь то, что муж был тебе более удобен, когда все время проводил пьяным. Более этого не будет.

— Ничего не изменилось, Алатар. — Она опустилась на соседний стул и глянула на меня с плохо сдерживаемой злостью. — Я все так же могу обнародовать тот факт, что ты — не правящий принц, а всего лишь средний!

— Первенец Императора является наследником, не забыла уроки по истории династий? Насколько мне помнится, ты всегда тщательно записывала все, что говорил учитель.

— Разговор слепого с глухим!

— Именно. Ты можешь каждому подданному лично сообщить эту удивительную новость. Но кому они поверят? Тебе, обезумевшей от гормонов? Принцессе, предавшей мужа с его собственным братом? Помолчи! — я поднялся, скомкал салфетку и кинул на стол. — Кахары готовы подтвердить, что твой ребенок не имеет ни капли крови Императора Валаха! А вот моя мать под присягой заявит, что имя ее первенца — Алатар! Ибо ублюдка Асатара она таковым не считает!

— Именно! — подтвердила Императрица, войдя в залу. За ней следовал мой отец. Алатара поднялась, уронив стул и, затравленно глядя на них, попятилась к выходу. — Благодари Богиню, что находишься в положении! — рявкнул Валах, прожигая невестку взглядом, полным ненависти. — Иначе тебя бросили бы в самую темную и сырую темницу из всех! Как твоего любовника!

— Асатар?.. — прошептала Алатара. — Вы не посмеете!

— А кто мне помешает, сука?! — Император расхохотался. — Взять ее. Под домашний арест до разрешения от бремени!

— В этот раз мое сердце радо твоему возвращению, отец, — признался я, подойдя к родителям.

— Посмотрим, будешь ли также рад завтра. — Он усмехнулся.

— А что будет завтра?

— Заключение договора союзничества с Падшими.

Глава 11 Клубничный мармелад

Атапи

Я замерла, уставившись на мать. Неужели она мне все расскажет? Пока что мы обе молчали. Понимаю, что торопить ее не следует. Наверное, это нелегко — вспоминать то, что пришлось даже из дневника удалить, хотя те события вместе с вырванными страницами из прошлого не вымарать.

— Возьми меня за руку, Атапи, — мать глубоко вдохнула, когда моя ладонь сжала ее пальцы. — Используй свою силу и просто смотри.

Я громко сглотнула. Рука моментально вспотела. С магией мы пока что на «вы». А перспектива лезть в воспоминания собственной родительницы и вовсе заставляет желудок сжиматься, будто сутки не ела. Но раз уж требовала правду, забирай.

Это оказалось на удивление несложно. Даже делать ничего не пришлось. Едва я закрыла глаза, как сразу будто провалилась в ее жизнь.

Комната. Темно, потому что окна занавешены. Мама сидит на полу. Руки лежат на коленях. Напротив нее — женщина. Лица не видно. Но слышен голос:

— Расслабься, сосредоточься на дыхании. Мысли уходят. Забудь о теле. Ты — разум, для тебя нет границ. Почувствуй мир. Ты энергия, вплетенная в ткань бытия. Коснись ее. Она везде. Ощути меня рядом. Иди сквозь тело, напрямик к разуму. Открой его… — Женщина вздрогнула и вскочила на ноги. — Агата!

Так странно, когда мать зовут по имени. В жизни я почти не слышу его. Отчим предпочитает ласкательные обращения, соседки то дорогушей, то подругой называют. Почему-то так сложилось. А ведь оно — неулыбчивое, строгое, немного чопорное, ей подходит.

— Что случилось, тетушка Ди? — голос матери звонче, чем сейчас, и обманчиво заботлив. Она тоже встала, медленно потянулась и, склонив голову, посмотрела на собеседницу. — Тебе не понравилось, что я залезла в твою голову? Почему? Ведь именно этому ты и хотела меня научить.

— Ты не имела права! — задыхаясь от гнева, выплюнула женщина. — Ты поплатишься, Агата!

Моя мать не ответила, подошла к окну и резко раздернула занавески. В комнату хлынул такой яркий свет, что они обе зажмурились, а я на мгновение ослепла, но не почувствовала ни боли из-за рези в глазах, ни слез на щеках, как обычно бывает в таких случаях.

— Что же это за правда такая, за которую поплатиться можно, а, тетушка Ди? — пропела молодая девушка, склонив голову набок. Сознание взбунтовалось, отказываясь признавать ровесницу моей матерью. — Уж не та ли, что вы предали Богиню, перешли служить Люциферу?

— Ты даже не представляешь, во что ввязалась! — рявкнула женщина и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

Следующей картинкой стала сцена в ванной — шикарной, кстати, не то что наша нынешняя, в которой и сидя с трудом помещаешься. Пришлось стыдливо отвести глаза, когда Агата сняла одежду и, закрепив длинные волосы пучком на затылке — в точности, как делаю и я, легла в уже набранную ванну. С губ сорвался стон удовольствия.

На стене висели халаты — даже на вид такие пушистые, что мне захотелось прижаться к ним щекой, как в Стамбуле. Вокруг на полочках стояли разноцветные флакончики и баночки. Девушка протянула руку и взяла один, с нарисованным зеленым яблоком. Но едва он с мягким чмоканьем открылся, в ванную вошла та самая женщина.

— Какого?.. — прошипела Агата, попытавшись прикрыться руками. — Выйди немедленно!

— Приказывать мне вздумала? — тетушка зло расхохоталась. — Считаешь, что все поняла? Плохая я теперь для тебя? Когда кормила-поила, хорошей была! Вопросов не задавала, когда новые платья получала!

— Потому что я была вам нужна! — Агата скривилась. — Ты не меня пестовала, а мое чрево! Чтобы оно выносило эту… — Пощечина заставила ее замолчать.

— Заткнись! Не смей об этом говорить!

Я вскрикнула — в воздухе сверкнул нож.

— Вырву твой поганый язык и собакам скормлю! — тетушка замахнулась, но девушка вскочила на ноги и схватила ее за запястье. Пара секунд борьбы почти что в тишине, и Агате удалось уронить женщину в ванну. Но та не унималась — увидев, что жертва уже подскочила к двери, она завизжала и, подхватив упавший на пол нож, вцепилась в ее волосы.

Агата резко развернулась, перехватила руку с ножом и попыталась оттолкнуть безумную тетку. Она сначала отступила, но потом резко бросилась вперед, и лезвие полоснуло по сгибу локтя моей матери, полилась кровь. Девушка закричала, с силой оттолкнула женщину, та снова рухнула в воду. Агата выхватила у нее нож и воткнула в грудь.

Вновь стало тихо. А потом воздух разорвали ужасные предсмертные хрипы. Моя мать отшатнулась, не сводя взгляда с умирающей тетки. Та вращала глазами и шарила вокруг руками с растопыренными скрюченными, словно когти, пальцами. Только сейчас узнала ее — эта была женщина, которую я видела, когда проводила ритуал в ванной. Ее глаза налились кровью, черный балахон раскрылся, обнажив нож, торчащий из впалой груди с высохшими мешочками грудей.

— Сама наказала себя! — прохрипела тетушка. — Отдаю эту ношу тебе! Неси теперь!

— Нет! — вскрикнула Агата, начав мотать головой. — Не принимаю, не принимаю! Слышишь, злобная карга?! Отказываюсь!

— Поздно, — женщина удовлетворенно взглянула на розовые разводы в воде. — Что кровью скреплено, то вовеки нерушимо будет! Узнаешь теперь! На своей шкуре узнаешь, дрянь! Пусть тебе душу проедает он! Отныне, — костлявый палец ткнул в Агату, — ты — Мать сестер!

Я вынырнула из воспоминаний матери, потому что она прервала связь, вынув руку из моей ладони и отойдя к окну. Видимо, и ей воспоминания дались нелегко — плечи подрагивали, словно она беззвучно рыдала.

— Прости меня, мама. — Прошептала я.

— Атапи, на это нет времени. — Голос был безжизненным, сухим и тихим. — Диана, которая умерла от моей руки, передала свое проклятие мне. Теперь Люцифер требовал от меня то же, что и от нее. — Что именно?

— Открыть ему Врата на землю.

— И ты согласилась?! — я задохнулась от ужаса. — То есть мне суждено открыть ему портал?! Этому не бывать!!!

— Дочь, твоя храбрость только на словах! — мать развернулась. — Ее глаза сверкали злостью. — Мне пришлось согласиться! Люцифер окунал меня в геенну каждую ночь! Ты сгорала заживо? Знаешь, каково мгновение небывалой муки, что длится вечность? Пока не почувствуешь это, не смей судить меня! — она с горечью усмехнулась. — И его. Могу понять, почему он так хочет выбраться оттуда, куда его отправила эта проклятая Саяна!

По моим щекам текли слезы бессилия. Вспомнились слова Люцифера — за отказ исполнять его волю Рафаэль, мой Рафаэль, заплатит жизнью, умрет в адских мучениях!

— Мы сбежали с твоим отцом после того, что случилось, — тихо продолжила мать. — Сначала все было тихо. Мы сняли домик, нашли работу на ферме, родилась Кьяра. Я даже посмела надеяться, что смогу быть счастливой, как обычная женщина. Но это были несбыточные мечты. Люцифер начал приходить ко мне во сне, когда я узнала, что снова беременна.

— Мной?

— Нет. Когда он сломил мой дух, то сказал, что это мальчик. И велел избавиться. Я умоляла, как могла. Но Люцифер был непреклонен. Угрожал те, что Кьяра может однажды уснуть и больше не проснуться. И когда с мужем случился несчастный случай — он чуть не сгорел, пришлось вызвать выкидыш.

Она посмотрела в стену, старея на глазах.

— Он был такой маленький, меньше ладони! И красный, будто кожу с него сняли. — Мать посмотрела на свои руки, словно снова видела на них ребенка. — Я тогда не могла избавиться от одной мысли: что мой сын похож на куколку из мармелада. Клубничного мармелада.

— Мама…

— Атапи, — она вздрогнула, очнувшись, и посмотрела в мое лицо. — Еще дважды Люцифер приказывал избавиться от плода, потому что Богиня помогала мне, посылая мальчиков. Ночью я давилась слезами, моля ее сделать мое чрево бесплодным! Старалась не спать. Но все было бесполезно. Однажды выложила все мужу. Он счел жену сумасшедшей. Сукой, которая убила трех его сыновей. — Мать развела руками. — Кто стал бы его винить? Любой бы так решил!

— Как ты пережила такое?

— А был выбор? Твой отец не бросил меня тогда только из-за Кьяры. Потом я забеременела тобой. Он пришел перед родами, положил руку на живот, что-то шептал, ты внутри завизжала от ужасной боли — потому что он выжег на тебе метку люмьера. Теперь вы навеки связаны. Когда я проснулась, на животе был ожог — отпечаток ладони Люцифера. — Мать задрала платье и показала мне его — бурый, как свернувшаяся кровь, но с явно различимыми пятью длинными пальцами.

— Мама! — к горлу подступила рвота.

— Ты плакала во мне и дрожала всем тельцем, я чувствовала это. Именно в ту ночь я поклялась, что мы справимся. Станем сильнее этого мерзавца.

— Но как?

— Атапи, — она подошла ко мне, взяла мои руки в свои и зашептала, — Люцифер задурил каарам головы, они верили, что готовятся к возвращению Богини, а на самом деле его интересовал только портал на землю — для себя. Мы используем это, дочка.

— Но как?

— Тссс. Тебе нельзя это знать. Иначе узнает и он.

— Но как же ты?

— За долгие годы я поняла одно — если не использовать магию, ему очень сложно пробраться ко мне в сны, в душу. Человек рассказал мне об этом, даже не знаю, кто он был, встретился в пустыне, когда я осталась одна с детьми на руках после побега вашего отца. С тех пор ни единого магического ритуала или заклинания мной использовано не было! Иначе почему, по-твоему, мы так живем? — мать обвела рукой комнату. — Приманить деньги магией — плевое дело. Видела ведь — демоны не бедствуют.

— Поняла. — Я кивнула. — Со мной тоже сработает?

— Не знаю. Но попробовать же можно? — она ободряюще улыбнулась и тут же нахмурилась. — Ты слышишь?

— Что?

— Смартфон. — Мать встала, подошла к комоду и, пошарив по его дну, извлекла гаджет с горящим экраном. Теперь и я слышала гудение. — Слушаю. — Ее лицо побледнело, она покачнулась, пришлось даже облокотиться о комод.

— Мама? — мои руки оказались весьма кстати, что не дать ей упасть.

— Атапи, этот день настал. — Тихо прошептала мать. — Агор требует, чтобы ты приехала к озеру.

Глава 12 Все цветы быстро гибнут

Гаян

В моей жизни было многое. Она началась на небольшой планетке с суровым климатом — здесь царил холод, безжалостный, обжигающий, убивающий. Первое воспоминание — дрожь. Вечная стужа пробиралась под те лохмотья, что именовались одеждой, мучила худое тело и заставляла жаться к очагу внутри простенького дома — несколько палок высотой в рост человека, утопленные в лунки, продолбленные в промерзшей земле, сверху наброшены шкуры животных. Вверху дыра для выхода дыма.

Но чаще всего погреться у огня не удавалось, по простой причине — мать каждый год исправно рожала по ребенку, и хоть выживали далеко не все, нас все же было так много, что самые теплые места доставались более сильным старшим. Меня же чаще всего отшвыривали в задние ряды, приходилось довольствоваться тем теплом, которое можно было получить, прижавшись грудью и животом к спинам тех счастливчиков, которые получали ласковое тепло очага.

С едой было также — мало, редко, и то объедки. Постоянные тычки и зуботычины. Младшие братья и сестры умирали один за другим. Жалеть их мне в голову не приходило, мы все были сворой вечно голодного зверья и любви друг к другу не испытывали. Погибали и старшие. Но я выжил и стал взрослым — осознал это в тот день, когда раскидал дрожащую малышню и присел на корточки рядом с огнем, щурясь от счастья. Но оно было недолгим.

В ту ночь остервенело завывал буран, порывами ветра, будто огромными ступнями, ударяя в «стены» нашего дома, заставляя их прогибаться, надуваясь шаром. «Не к добру», — шептала мать, при особо сильных порывах ветра садясь на постели и прижимая руки к большому животу, что выпирал под пышной грудью.

Оставалось недолго, уж на глаз научился определять. Скоро нас всех выгонят на мороз, будем стоять, сбившись в стайку и вздрагивать при каждом ее истошном вопле. Потом, когда визг младенца ознаменует конец мучений — и матери, и наших, вернемся в тепло и, как положено, гуськом будем подходить к постели, чтобы познакомиться с новым членом семьи, который начнет вопить ночами, не давая нам спать.

Сегодня тоже никто не спал, вздрагивая под завывания бурана. Даже отец не выдержал, оделся и кивнул мне:

— Идем, подмогнешь шкуры укрепить.

Для этой цели снаружи лежали десятки тяжеленных валунов. Какие-то притащили братья, большинство из которых умерли, другие припер, усердно поливая потом, уже я сам. Камни надо было уложить на шкуры, что волной опускались внизу на снег, сгибом уходя внутрь. Этим мы с отцом и занялись.

Начали от входа и двинулись вправо полукругом. Валуны прожигали руки холодом, но в рукавицах было гораздо медленнее, да и опаснее — гладкие бока создавали опасность того, что камень выпадет из рук и угодит прямиком на ногу, тогда «прощай, пальцы!». А инвалида никто кормить не будет.

Когда мы почти закончили, отец выпрямился, вглядываясь во тьму, что завихрялась вдалеке. Я встал рядом, удивляясь — увидеть его праздно стоящим мне довелось впервые, ведь обычно он всегда занят тяжелой работой, с самого утра, едва поднимется с постели, до поздней ночи, когда уляжется и, позволив себе облегченный выдох, сразу же захрапит. А если есть силы, повернется к жене, и мы, дети, закроемся с головами под его грозный окрик, но все равно будем слышать их охи-ахи и по-дурацки хихикать, чувствуя, как полыхает лицо.

Они вышли из бурана — высокие, сильные, хищные. По одежде сразу стало ясно — не наши. Да и непонятные палки, которые чужаки выставляли вперед, явно несли угрозу. Отец напрягся, я кожей ощутил его страх. А ведь он шел на любого животного почти с голыми руками. Но в этот раз как к животным отнеслись к нам.

Все быстро кончилось. Концы палок вспыхнули ярко-синим, отец упал, а я так и остался стоять, глядя на дыру в его груди. От кровавого месива шел пар. Меня схватили. Попытался сопротивляться, как и братья, что выбежали на мои крики. Удар по голове оглушил, спас только мягкий капюшон. Я лежал на боку и смотрел, как братья падают один за другим, как сестер насилуют солдаты, как буран срывает шкуры со сломанных палок, и от нашего дома остается лишь затухающий очаг.

Это было похоже на огромный цветок — огонь в центре, шкуры, прижатые валунами, лепестками в разные стороны. Лишь раз видел растение — когда пришло такое тепло, что снег растаял, и в низинах вылезли зеленые ростки. Правда, едва они расцвели, мороз вернулся, изведя их у нас на глазах. Вот и от этого буран скоро и следа не оставит, уже заметает снегом. Все цветы быстро гибнут. Последним, что ухватили мои глаза, была мертвая, полностью голая мать, в животе которой ворочался еще живой ребенок.

Я стал рабом — на другой планете, где было так тепло, что из каждой поры на теле сочился пот. При сортировке меня отобрали для школы, где обучали сексуальным утехам, по мнению хозяев мальчишка оказался достаточно смазлив. Тогда я считал, что это везение, ведь еще не знал, что за трехразовое питание, удобную одежду и полноценный сон на мягкой перине придется дорого заплатить в будущем.

Несколько лет пролетели очень быстро. Сытый и довольный подросток уже и не помнил о жизни среди вечной стужи. Гораздо больше он был заинтересован в женском корпусе, что находился рядом. Его обитательницы обучались на нас, а мы на них, за исключением товара высшего сорта — им полагалось хранить девственность, которую продавали дороже всего.

Конечно же, именно в такую под руководством гормонов, бушевавших в крови, я и влюбился — со всем юношеским пылом и полным отсутствием мозгов. И, словно этого оказалось мало, беда зашла и с другой стороны — на меня положила глаз жена хозяина. О том, как ревнив старый Плешак, ходили такие слухи, что все мальчики предпочитали даже не смотреть на его супругу — молодую, в самом соку женщину, что любила приходить на занятия, когда опостылевший муж уезжал по делам. Ее взгляд — откровенный, жадный, затуманенный, часто останавливался на мне. Моего опыта хватало, чтобы понять, чего она, нервно облизывающая пересохшие губы, хочет, но мысли занимала Ная. Совсем еще юная девушка обладала тем самым обаянием, на которое слетаются все особи мужского пола без разбору. Как говорил наш Плешак — такую бабу мужики членом чуют.

Он и сам на нее заглядывался, хотя ни на одну другую прелестницу своей школы внимания не обращал, они все были для него товаром, не более. Но не Ная. Наверное, под его плешью давно уже ворочалась мыслишка о том, что малышку можно оставить себе, почти все хозяева подобных заведений так и поступали, к старости обзаводясь гаремом и бастардами. Но тут поднимала голову жадность — ведь за такой юный цветок, хорошо обученный всему, однако сохранивший невинность, на торгах можно было получить огромную сумму.

Я тоже потерял от Наи голову. И мне единственному из всех ухажеров она ответила взаимностью. Испорченные обучением подростки, мы полагали, что к нам пришла та самая настоящая любовь, сказки о которой будоражили воображение. Хотя на самом деле все было гораздо проще — зашкаливали гормоны. И самым верным тому доказательством являлось то, что в те редкие встречи, что нам удавалось урвать, обведя надзирателей вокруг пальца, мы не разговаривали, чтобы узнать друг друга, а пытались утолить голод той самой запретной страсти, что сжигала обоих.

Началось все с объятий и поцелуев, жарких, умелых, срывающих с губ громкие стоны. Прикрывая друг другу рот ладонью, чтобы не услышали охранники, мы давились смехом, как безумные, прижимаясь телами. Ласки становились все смелее, желание все острее, удовольствие все ярче.

Считая себя принадлежащим душой и телом Нае, я отверг притязания жены хозяина, немало ее разозлив. Но понимание того, что теперь мне удалось обзавестись опасным врагом, пришло гораздо позже, в тот момент мозг, одурманенный нашествием эндорфинов, мог думать только о том, каково это — находиться внутри возлюбленной.

Вскоре я это выяснил. Чуда не произошло — было приятно, запретность придала сексу особую пикантность, но он ничем особо не отличался от того, которым занимался при обучении. Да и ее боль удовольствия не добавила. Как и осознание того, какой может быть расплата за содеянное нами.

И она последовала. Ночью мы с Наей разбежались в разные стороны, из-за неловкости избегая смотреть друг на друга, а уже на следующее утро меня силой вытащили из постели и полуголого потащили к хозяину. Девушка, вся в слезах, дрожащая, уже стояла там, кутаясь в накидку. Увидев торжествующий взгляд хозяйки, я все понял.

Отнекиваться не стал, вину взял на себя, сказал, что силой отнял невинность Наи, ей ничего не оставалось, кроме как подтвердить. Мы оба загремели под арест. А потом были проданы. Уже взрослым я однажды встретил ее на улице той же планеты — старую, больную, предлагающую себя за гроши каждому прохожему. Разговаривать со мной она отказалась, но деньги взяла — отдал ей все, что было.

Мне на торгах повезло больше. Хотя вначале так не казалось. Ибо торговались за смазливого юнца двое — женщина в летах, больно ущипнувшая за задницу, и двухметровый мужик, что ухмылялся, гладя мои ляжки. Перспектива попасть к последнему и быть изнасилованным в первую же ночь привела меня в ужас. Плешак лишь мстительно посмеивался, глядя, как я обмираю от ужаса.

Шансов на хороший исход не имелось, но вмешалась судьба, приведя в тот день на невольничий рынок Деметрия. Его путь Покорителя миров тогда еще только начинался. Имя, которое вскоре станет вгонять в ужас целые планеты, еще не было известным. Что он увидел тогда в моих глазах? Агонию загнанного зверя? Тот же страх, что испытывал когда-то сам, зная, что наступит ночь и дядя снова придет в комнату маленького племянника-пленника?

Я долго тешил себя этой иллюзией. Старательно не замечал трупы наложниц, которые каждую неделю десятками выносили из его покоев. Списывал жестокость на раны прошлого, сложное детство, непростой характер. Но потом понял, что этому мужчине жалость и сочувствие неведомы. Ему нужен был верный пес, который будет охранять его от многочисленных врагов, порвет глотку любому, кто посмеет покуситься на господина. Поэтому он тогда купил меня — не задумываясь взвинтив цену на мальчика для утех до уровня стоимости элитного отряда бойцов.

Деметрий получил то, что хотел. Я служил ему так, как никто до меня. Он ценил. И со временем даже начал доверять — настолько, насколько вообще может такой, как он. Это стало предметом моей гордости, которая вызывала улыбку на губах, когда готовился отойти ко сну — редкому, короткому, без сновидений.

А потом Покоритель миров на моих глазах убил беременную женщину. С удовольствием истязая ее. Я смотрел на нее, уже мертвую, с еще шевелящимся внутри ребенком, и понимал — что-то надломилось внутри. Щелчок, и все, мир больше никогда не будет прежним. Мне пришлось стать таким же, как те, кто уничтожил мою семью, убив родителей и уведя остальных в рабство, стать хищником, лишенным умения сопереживать. Но им было все равно, а я почувствовал отвращение к себе.

Деметрий тоже понял в тот день, что более не может рассчитывать на мою безоговорочную преданность, но вида не подал. Позже оставил меня охранять Риэру. Доверил самое ценное? Или устроил искусную проверку на верность? Никогда уже не узнаю, да и значения этому уже не придаю. Сделано то, что сделано, какая разница, почему, что это меняет?

Я спас ее от него. Об этом не жалею и никогда не буду жалеть, клянусь! Допустил казнь ее семьи, когда поосторожничал и не сообщил им об угрозе — да, это моя вина, мне с ней жить. Пусть высшие силы спрашивают — но не с нее, моей огненной, любимой, единственной! Такой нет ни в одном из миров! Я потерял ее, она отреклась от меня, ушла. Но мы встретимся снова, ведь недавно мои ноги ступили на землю того мира, который приютил ее, стал родиной моей Касик. Я все оставил позади, направившись за ней. Другая Вселенная, иной мир. Да без разницы! Лишь бы снова утонуть в ее огненных глазах, прикоснуться к роскошным кудрям, вдохнуть потрясающий аромат тела и волос, снова быть рядом и не позволить Деметрию даже приблизиться к ней! Ведь я все тот же цепной пес, что готов остервенело рвать плоть врагов, вот только теперь моя верность истинная, потому что она не куплена, а подарена — дарована и благословлена свыше настоящей любовью!

Глава 13 Узел

Риэра

— Эй, трудяга! — я посмотрела на Сара, который лихо орудовал молотком, сидя на стропилах недостроенного дома. — Спускайся, поесть тебе принесла!

— Это дело! — он расплылся в довольной улыбке и, пробежав по хлипкой жердочке, в пару прыжков спустился вниз.

— Ведь свалишься когда-нибудь! — попеняла я, ощутив, как сжалось сердце. Мы отошли в тенек.

— Еще чего! — Сар сел на землю и за обе щеки начал уминать кашу из горшочка.

Как же он вырос! Совсем жених уже, как сказала бы моя няня. Скоро справится и без меня. А ведь, вроде, только вчера прижимала хрупкое серое тельце, что едва дышало, и умоляла Богиню оставить его со мной!

— Ты чего, Ри? — парень перестал есть. — Плачешь? Кто обидел? Люцифер этот твой?! Да я его! — он вскочил, сжимая кулаки.

— Угомонись, вояка! — я усадила его обратно, рассмеявшись. — Никто не обижал. Просто поняла, что ты взрослый, и Риэра тебе больше не нужна.

— Как не нужна? — он подавился и начал кашлять. — Нужжж-жжжна!

— Хорошо, — я постучала ему по спине. — Но все равно не так, как в детстве, думаю.

— Ты, это, женщина, — Сар с укором посмотрел мне в лицо, явно копируя старших. — Хватит думать. Мозгами раскинуть — это не про ваш пол!

— Сейчас тресну ведь, — беззлобно отозвалась я. Расхохотавшись, негодник прижался ко мне. — Ты хоть расчесывался сегодня? — попытка погладить его белые вихры привела к тому, что рука в них намертво застряла.

— Нет.

— А вчера?

— Что ты привязалась? — он отодвинулся. — Что мне, на смотрины к невесте, что ли?

— А вдруг?

— Да кому я такой нужен?

— Сар, что за ерунда? Посмотри вокруг — мир меняется, в нем полно полукровок! Все расы смешиваются, это естественный процесс!

— Ну да, досмешивались, теперь даже не знаю, как ту тварь найти, что меня породила. — Он зло стиснул зубы и подтянул колени к груди.

— Зачем ты так? — я опешила. Никогда раньше не замечала в моем малыше вспышек злости. Или она была крохотной, незаметной, но он подрос, и ей пришлось?

— А как? Мерзавка меня подыхать у храма бросила. Спасибо ей сказать, что ли?

— Сар, жизнь очень сложная штука, ты даже не представляешь. Может, у нее выбора не было. Не суди, ты на ее месте не был.

— Прости, Ри! — рядом вновь сидел любимый сорванец.

— Прощаю.

— Простите, Риэра, — отвлек меня плечистый айка. — Рану не посмотрите?

— Садитесь, — я начала снимать повязку с локтя и выругалась под нос — по узлу легко узнать, кто ее накладывал. Учу-учу девчонок в лазарете не затягивать так завязки, но все без толку. Придется по-другому.

Я достала кинжал из кармана и в два счета расправилась с непослушным узлом, быстро сняла повязку и одобрительно кивнула — почти зажило.

— Свежая есть? — мои глаза скользнули по лицу айки, что уставился на кинжал. — Ау?

— Простите. Есть, — тот достал из кармана полотно, свернутое в рулончик. — Откуда он у вас?

— Клинок? — я быстро наложила повязку. — От одной, э-э, знакомой достался.

— А вы Малько знаете? — тихо спросил мужчина и, получив в ответ кивок, продолжил, — такой только у матери его имелся. Знаю, потому как сам его ей сделал.

— Да? — я усмехнулась и завязала узелок — правильный, чтобы и держал, и распутать потом нетрудно было. — Она мне им чуть горло не перерезала.

— Простите, — он смутился.

— Вы не виноваты. Все, готово.

— Спасибо. — Айка поспешил уйти.

А мне вспомнился разговор с Малько — как он видел мать за разговором с Люцифером, который ей кошель денег оставил. Некстати я об этом задумалась. Может, это и глупо, но почему-то покоя не дает. Значит, надо выяснить правду. Она хоть и строга, и порой кусача, но лучше сомнений и недомолвок.

Вот она, Ось. Я натянула поводья, останавливая Красавца, который рад был, похоже, нестись во весь опор, и спрыгнула на землю. Близко подойти к столбу энергии, что бил в сиреневые небеса, мне не дали, конечно. Но когда сказала, что хочу поговорить с одним из охранников Оси, попросили подождать и привели коренастого, заросшего бородой и с косматой шевелюрой до плеч горного. Лицо показалось знакомым.

— Чем помочь могу, красавица? — он пристально посмотрел на меня. — Стряслось чего?

— Нет, хотела с одним из ваших поговорить.

— Это с кем же?

— С айкой Малько.

— А по какому вопросу? — мужчина усмехнулся в бороду.

— По личному. — Процедила я. Как же быстро сделал выводы! Хотя чего обижаюсь, виной тому репутация парня.

— Прости, нету его, — горный развел руками. — Пропал служивый. Загулял, поди, с девахой какой. Устрою ему, когда явится. Узнает, каково батьку Гура сердить! — из-под кустистых бровей сверкнули глаза. — А что хотела-то ты? Или это, — он смущенно кивнул на мой живот, — того?

— Нет! Мы с ним не… — Я покраснела.

— Прости, красавица. Не обижайся, не хотел обидеть. А ведь вспомнил, откуда знаю тебя! — мужчина расхохотался. — Думал, память отшибло! Тебя ведь к Оси Алатар приводил, помнишь?

— Помню. — Я съежилась, вспомнив, что в тот день он меня изнасиловал, воспользовавшись драконьим внушением.

— Не задалось с ним, да? — батька Гур сочувственно глянул в мое лицо. — Ну так, чего было ожидать, женатый ведь.

— Я не знала, — язык ворочался с трудом.

— Мужики порой бывают… да. Уж прости. — Горный смущенно затеребил бороду. — Так что Малько-то передать? Как ж…, прости, сиделка отойдет у него после порки, сам к тебе явится.

— Ничего не передавайте, мне мать его нужна.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Так это легко, что ж сразу-то не сказала? Слушай, расскажу, — он объяснил, как добраться до нужного дома. Мы распрощались, я пришпорила Красавца, и тот сорвался в полет.

Следуя словам батьки Гура, найти дом матери Малько удалось без труда. Приземистая хижина из крупных валунов, промежутки между которыми были замазаны ярко-красной глиной, оказалась весьма симпатичной. «Шапочка» сверху, свитая из тонких ветвей, придавала ей игрушечный вид. Заглядевшись на строение, я заметила айку, лишь когда скрипнула калитка из тонких серых досок.

— Не дворец, да? — она, прищурившись, глянула на меня. Полностью голая, если не считать ряды разноцветных бус на шее и поясе, которые ничего не прикрывали, наоборот, притягивали внимание к тем местам, что свойственно прикрывать одеждой.

— Не дворец, — я кивнула. — Но мне нравится, красивый дом.

— Искренне говоришь, чую.

— А ты? — моя очередь прищуриться. — Искренна была со мной, после того, как горло перерезать пыталась?

— Чего орешь-то? — шикнула айка и, ухватив за локоть, потащила к двери своего жилища. — Внутри поговорим.

— Уж лучше ты говори, а гостья слушать будет. — Я зашла внутрь, села на лавку у окна и уперлась локтем в стол, что стоял рядом. — Начни с того, за что тебе платил Люцифер.

— И об этом знаешь? — она кивнула. — Что ж, отпираться ни к чему, дело вот как было. Попросил он, Падший этот проклятый, нападение на тебя устроить. Понарошку, напугать, значит, чтобы. А потом сделать вид, мол, передумала я, не буду красоту такую губить. Ну, и повиниться перед тобой велел — дракониц заказчиками назвать.

— Поняла. — Едва слышно прошептала я.

— У нас с тобой все немного не так пошло, не как задумано было. Ты сама меня отмутузила знатно, прибьешь, думала! — в черных глазах айки сквозило уважение. — А вот о драконицах-то ты сама вывод сделала, мне и говорить не пришлось.

— Почему рассказываешь? — я вгляделась в ее лицо. — Ведь могла соврать? Заново обдурить, в первый раз получилось ведь?

— А смысл мне покрывать тварь эту, Люцифера, — она оскалилась, — после того, что он с сыном моим сотворил? С моим Малько, красавцем моим непутевым?

— Он убил его? — потрясенно выдохнула я.

— Нет. — Мелко дрожа, айка глубоко вдохнула и продолжила свистящим шепотом, — не убил, но только участь та страшнее смерти будет!

— О чем ты?

— Уходи давай, — она устало махнула рукой на дверь, — вещи собираю, не видишь? Ухожу отсюда, плохие это места теперь.

Только в этот момент мне на глаза попались мешки, что стояли вдоль стены. Видимо, в них были упакованы ее пожитки. А в самом доме было почти пусто — ни кровати, ни шкафа, стены пустые, даже коврика на полу завалящего не лежало.

— Демоны все испоганили. — Айка с горечью усмехнулась. — Не по себе этот Люцифер кусок откусывает. Покусился на то, что мать-земля с сотворения мира в себе хранила. А он к своим рукам прибирает, ирод. Стонет все вокруг, да не слышите вы. А мы, водный народ, чуем, когда матушка, что породила нас, болеть начинает.

Я ушла от нее, ничего не понимая. Но на душе было так паршиво, что хотелось, как в детстве, найти отца и замереть в его сильных объятиях. Он бы гладил меня по волосам, что-то ласково приговаривал, и все печали развеялись бы, как и не бывало. Но папа давно в ином мире. А тот, кому я доверилась, кого полюбила, обдурил меня с самого начала. И что теперь делать? Как развязать этот узел?

Когда я вошла в спальню, Люцифер стоял у окна. Он даже не заметил меня. Глаза были полузакрыты, руки слегка вытянуты перед собой, словно мужчина положил их на невидимую спинку стула. Падший перебирал пальцами, словно дергал за невидимые ниточки. Я не стала мешать и села на кровать. Когда Люцифер повернулся ко мне, любопытство возобладало:

— Что ты делал?

Хотя стоит ли мне рассчитывать на правдивый ответ? Или как поверить в те слова, что услышу?

— Смотрел нити вероятностей, — спокойно сказал мужчина.

— Как это?

— Очень сложно, — он улыбнулся. — Представь, что пытаешься разглядеть тысячи вариантов будущего — одновременно.

— Увы, не смогу.

— Да, потому что это трудно сделать даже мне.

— И что ты видел?

— Нашего сына.

— Ч-что? — я забыла и о словах айки, и о Деметрии, обо всем.

— Почему ты удивлена? — Падший сел рядом на кровать. — Разве не от того, чем мы занимаемся, родятся дети?

— Да, но…

— Что, Риэра?

Не знаю, все мысли разлетелись. В голове пытается уместиться одна-единственная — ребенок, мой ребенок, от Люцифера.

— Ты не хочешь детей от меня? — он напрягся, уловив, очевидно, ту самую суть, что не смогла я.

— Ты видел его? — пропустив мимо ушей вопрос, невпопад спросила я. — Нашего сына? Он будет?

— Будет, — мужчина усмехнулся, — если перестанем разговаривать и займемся делом!

Он повалил меня на кровать и начал целовать. И если мозг оказался не готов к тому, что на него обрушилось, то тело, напротив, с радостью ответило Люциферу, который даже не стал снимать с него одежду и, не тратя время на ласки, сразу же наполнил меня собой.

— Даааа, — хрипло отозвался он на мой стон, начав быстро двигаться. — Риэра!

Женщина взяла надо мной вверх. Болезненное удовольствие растеклось по венам, словно по ним пустили обжигающий раствор. Руки прижали Падшего к себе. Его стоны срывали с моих губ ответные крики. Сердце билось так, словно хотело сбежать прочь.

Затуманенный взгляд любовника утонул в глазах. Удостоверившись, что мне хорошо, он задвигался яростно, почти грубо, причиняя боль — нам обоим. Но телам было плевать на нее, они задрожали, стремясь к тому мимолетному, за чем гонится и смертный, и бессмертный — к блаженству. Кусочек рая, недостижимого и прекрасного. Мы вместе окунулись в него, крича в голос. И, как рыбы, выброшенные на берег отливом, замерли, тоскуя по тому, чем только что безраздельно владели. — Что это? — прошептал Люцифер, когда его пальцы задели за цепочку на моей шее — ту самую, что недавно порвалась, и лишь сегодня нашлось время отремонтировать. Он вытащил ее наружу и увидел прозрачный лист Офель с клубочком огня внутри. — Зачем он тебе? — мужчина брезгливо отбросил его.

— Я верю и уважаю Богиню. — Сорвалось с моих истерзанных поцелуями губ. И эти слова почему-то чрезвычайно его рассердили. Голубой лед глаз полыхнул так недобро, что мне пришлось от него отодвинуться, повинуясь инстинкту.

— Я твой Бог!!! — прошипел Падший.

В этих словах было столько ярости, что все во мне сковало ужасом. Напротив находился не тот мужчина, который только что ласкал меня, любил — страстно и самозабвенно, а хищник, готовый растерзать, сожрать и огласить комнату оглушающим ревом победителя.

— Риэра, — он протянул мне руку.

Я отползла еще дальше, дрожа и не веря глазам — это снова был Люцифер, странный, закрытый, но привычный, от которого не хотелось сбегать на край света.

— Не бойся. — Мужчина медленно, как к животному, которого резкие движения могут спугнуть, придвинулся ко мне. — Все хорошо. — Эта вспышка… Такое не повторится.

Я молчала. Падший обнял, начал поглаживать спину, поцеловал в шею. А когда моя дрожь прошла, отодвинулся и встал с кровати.

— Отдыхай, скоро вернусь, нужно кое-что доделать.

Взгляд проводил его до двери. Когда она закрылась, я моментально провалилась в сон, словно запас жизненных сил на сегодня был исчерпан — до дна, но все же ощутила, как моя жизнь все туже затягивается неправильным узлом, который нипочем не развязать. И затягивается он прямиком на моем горле.

Глава 14 Мать демонов

Гаян

— Извини, Гаян, она отказалась. — Лия печально улыбнулась. — Пойду тогда, ребенка кормить пора.

— Спасибо, что передала просьбу. — Я посмотрел вслед девушке. Что ж, это было ожидаемо. Но если прошлое меня чему и научило, так это не сдаваться!

Пробраться во дворец было сложно. Видимо, прибытие Деметрия заставило Люцифера всерьез озаботиться мерами безопасности. За это все-таки стоит сказать ему спасибо, хоть я и ненавижу этого мерзавца, который сумел заполучить Риэру.

Ее я увидел на балконе — хоть в чем-то сегодня повезло. Сердце на самом деле пропустило удар — а ведь раньше считал это бреднями поэтов! Такая красивая — сияющие волосы кудрями до талии, на лице, подставленном солнышку, улыбка. Ушла. Как же соскучился!

Не думая уже головой, я взобрался по стене, цепляясь за небольшие башенки-украшения — спасибо архитектору, а с балкона ворвался в комнату, даже не озаботившись проверить, нет ли там еще кого.

— Гаян?!! — ахнула она, обернувшись. К счастью, девушка была одна.

— Риэра! — голос охрип, ноги задрожали.

Не соображая, притянул ее к себе, начал целовать, ополоумел от желания, которое до боли скрутило тело, застонал в голос. С трудом оторвался от нее — я не Деметрий, насиловать женщину не буду. Ослабил объятия, но она, прильнув ко мне, затуманенным взглядом так посмотрела, что понял — любит! Соскучилась, как и я, жаждет, желает!

— Огненная моя! — поцелуй возобновился — жаркий, страстный, откровенный. Сам не понял, как мы оказались на кровати. Разум отключился, осталось лишь нежное осознание в душе — Риэра рядом! Но она смогла сделать то, что не под силу оказалось мне — отстранилась, уперевшись руками в мою грудь, мягко, на однозначно намекая, что продолжения не будет.

— Уходи, Гаян. — Прошептала девушка, не глядя в мое лицо.

— Почему?

— Я не свободна.

— Ты любишь его? — ревность, боль, ярость, зависть — немыслимая мешанина чувств обрушилась на меня, разъедая душу. Даже дышать стало больно.

— Да.

Не это я ожидал услышать. Должна быть с ним, вынуждена или еще что. Но не это. Однако ты помедлила, прежде чем ответила. Ведь не так просто, верно? Крохотная заминка, но ее значение для меня — глобально!

— Риэра, давай поговорим.

— Люцифер может вернуться в любой момент. — Имя этого незнакомца, которого я уже ненавидел сильнее, чем кого-либо в своей жизни, ворвалось между нами, и хоть тела были близко, между ними начала расти пропасть. — Гаян, если он застанет тебя здесь, живым не уйдешь.

— А если мне все равно? — я усмехнулся с горечью.

— На мою жизнь тебе тоже плевать? — с грустью посмотрев в мои глаза, спросила девушка.

— Нет. Прости. — Стиснуть зубы и встать с кровати. Она права. — Но я не уйду, пока ты не пообещаешь, что мы встретимся и поговорим.

— Гаян!

— Я не шучу.

— Упрямый! — пылающий огнем взгляд опалил мое лицо.

— Именно!

— Хорошо, но ты обещаешь, что после этого разговора оставишь меня в покое?

— Если ты так пожелаешь.

— Тогда, — Риэра задумалась, — ты здесь недавно, как объяснить, не знаю. Но — захочешь, найдешь. Недалеко от водопада аек есть заброшенный замок. Встретимся там, когда взойдет темная луна. А теперь уходи!

— Ты точно придешь?

— Обещаю. Уходи!

Мне пришлось собрать всю волю в кулак, вцепиться в нее, в волю эту несчастную, сжавшуюся в жалкий комочек, зубами и когтями, чтобы спуститься обратно по стене. Спрыгнув на землю, я с тоской глянул на балкон, надеясь, что она выйдет. Конечно, мечтай.

Ватные ноги зашагали вглубь сада и едва не вынесли меня прямо в лапы к дозору, что вывернул из-за угла. Лишь наработанные рефлексы помогли метнуться в укрытие из фигурно подстриженных кустов. Проклиная себя за тупость, я затаил дыхание. Шаги дозорных стихли. Но как только решил продолжить путь, услышал голоса.

— По камням всего трех не хватает. — Первый был мужской, подобострастный. — Из этих миров сложно найти.

— Ищи. — Второй тоже принадлежал мужчине, но его наполняла такая сила, что мне не составило труда догадаться, что это он и есть, тот самый Люцифер.

Осторожно выглянув из-за веток, я уставился на него. Женщины, вероятно, сочли бы его красивым. Да и уверенность, сквозящая в каждом жесте, как у хищника, который прекрасно осведомлен о том, что сильнее его никого нет, прекрасному полу, наверняка, по вкусу. Неужели и Риэре он нравится? Она желает его, тает в сильных руках, стонет от удовольствия? Это его запах был на ее коже? Я едва сам не застонал в голос из-за этих мыслей, что жгли яростнее огня.

— Барбелло привезла его, — вновь заговоривший рыжеволосый собеседник Люцифера помог отвлечься. — Все готово, господин.

— Тогда идем.

Они пошли к дворцу. Помедлив, я отправился за ними, сам себя уговаривая, что сбор информации о сопернике вовсе не идиотизм, как сейчас утверждает мой разум, а хитроумный тактический ход. Правда, тот факт, что за это, вполне может статься, придется заплатить жизнью, все равно превращал меня в придурка. Но ноги уже шагали в обратном направлении, следом за Падшими.

Люцифер со своим подпевалой встретились с женщиной, которая указала на повозку. Расслышать их разговор не удалось — лошади, которых едва удерживали четверо мужчин, хрипели, косили на груз выпученными глазами, беспокоились, явно не желая находиться с ним рядом.

Когда их распрягли и привязали к деревьям, огромный ящик заходил ходуном. Там явно было что-то живое. И оно жаждало выбраться. Что-то подсказывало — если желание этой неведомой твари исполнится, тому, кого она встретит на пути, сильно не поздоровится!

— Тащите вручную, — донеслись до меня слова Люцифера. Мужчины подхватили «кубик» и двинулись к неприметной двери. Мне далось проскользнуть следом. Внутри оказалась лестница вниз — первая из, наверное, сотни. Спускаясь следом за Падшими, я сбился со счета и перестал прикидывать, насколько глубоко мы под землей — и так ясно по холоду, что на самом деле пробирал до костей. Лестницы закончились. Подвал или пещера? Не понять. Слабого освещения факелов, что демоны зажгли, едва хватало, чтобы им самим осветить дорогу. Я же видел лишь темноту. Зато они меня не заметят. По стене рядом скатывались капли, напоминая змеек. Прикоснулся к ней — кончики пальцев обожгло ледяным камнем. Надо догонять гадов, а то сгину в этой темноте, околев от холода.

Вновь разглядев размытое пятно света, что колыхалось в такт шагам вдалеке, облегченно выдохнул. Но потом едва сдержался, чтобы не заорать — потому что увидел ту тварь, что была в ящике. Когда сняли крышку, пару секунд ничего не происходило. Потом осторожно высунулись длинные черные палки. А потом наружу прыжком выскочил большущий паук!

Пружиня на длинных лапах, он зашипел, клацая жвалами, и бросился на Люцифера. Похоже, ненавидел его, как и я. Но Падший даже на шаг не отступил. Сжав какой-то кристалл на шее, что замерцал мертвенно-белым светом, он что-то проговорил, и паук замер, шипя и дрожа всем телом от ярости. Еще несколько слов и монстр отступил, преклонил передние лапы, словно кланялся. Я подобрался поближе, присев за камнем.

— Молодец, Малько, — донеслись до слуха слова Люцифера, который перестал сжимать кулон, подошел к пауку и медленно обошел его кругом. — Ты можешь только повиноваться, иного тебе не дано! — демон подошел едва ли не вплотную к жвалам твари. — Понимаю, тебе не сладко, был красавцем-айкой, а теперь мерзкое чудовище. Но не расстраивайся, отныне тебе придется заниматься именно тем, что ты так любил! — он оглянулся на рыжего подпевалу, — Баал, приведи ее.

Тот отошел в сторону, в темноте что-то загремело, и демон вернулся, таща за локоть красивую женщину в блестящем, похожем на чешую облегающем платье с разрезом до… Короче, Риэра такое не надела бы даже под страхом смерти. Глаза незнакомки горели ненавистью. Когда Баал швырнул ее в ноги Люциферу, она тут же встала и вздернула голову. Характер есть, в этом женщине не откажешь. Вот только кажется, он не сыграет хозяйке добрую службу.

— Посидев на цепи ты, смотрю, не поумнела. — Падший усмехнулся.

— Я — Мать демонов! — заносчиво фыркнула она в ответ. — Я родила тебе воинов, каких не видал еще ни один из миров! И что получила в награду?! Ты сидишь в прекраснейшем дворце, что краше, говорят, Небесных чертогов! А я прозябаю на цепи, без мужской любви и ласки?!! Твою задница уселась на трон, а королевой ты назвал жалкую смертную! Где справедливость? Где все, что ты обещал мне?!

— А где твоя верность, в которой ты клялась мне? — процедил он в ответ, шагнув к ней. — Думаешь, не знаю о перевороте, который ты планировала со своими многочисленными сыночками? Уничтожить меня и самой править этим миром? Просто ждала, пока я расчищу тебе путь, перебью драконов, и тогда уж можно будет прибрать трон к рукам!

— Это он тебе сказал?! — женщина ткнула пальцем в Баала. — Все ложь, до единого слова!

— Так врешь, будто и сама в это веришь! — Люцифер намотал ее длинные волосы на кулак. — Знакомься со своим наказанием, Мать демонов! — мужчина подтащил ее к пауку.

— Ч-ч-то это? — выдохнула она.

— Твой супруг! Хотела мужской любви и ласки? Наслаждайся! — Люцифер отпустил ее волосы и с силой толкнул к твари. Но паук отшатнулся и замер. — Малько, приступай! — скомандовал демон. Рука вновь сжала кулон на шее. Монстр спружинил и подскочил к женщине. Она завизжала и начала отползать от него. — Так уж и быть, с первой брачной ночью помогу, но потом справляйся сам. — Губы Люцифера беззвучно зашевелились. До моего слуха долетали лишь непонятные слова.

Тварь начала меняться на глазах, превращаясь… в человека! Длинные лапы остались, но из волосатого шара тела вырос мужской торс, руки, следом из плеч вылезла голова, а из того, то гораздо ниже, мужской орган ужасающих размеров.

— Не надо! — женщина бросилась к Люциферу, обхватила его ноги, невнятно закричала, захлебываясь слезами.

— Не реви, теперь это твоя участь до скончания веков! — он оттолкнул ее, и бедняга угодила прямо в лапы паука. Ловко орудуя ими, он прижал ее, истошно визжащую, к себе и, радостно зарычав, начал целовать. Потом разорвал платье, развернул женщину спиной и резко вошел в нее.

— Забавное зрелище, — жадно глядя на сношение паука с матерью демонов, отметил Баал. Я скривился, увидев, как вздулись его брюки ниже пояса.

— Важен результат, — равнодушно ответил Люцифер. — Теперь она будет откладывать сотни яиц, из которых вылупятся уникальные воины. Жестокие, сильные и, главное, послушные каждому моему слову.

Монстр тем временем с воплем излил семя в Мать демонов и отшвырнул ее. Женщина лежала, вздрагивая всем телом, но ее мучения еще не закончились. В то время, как насильник превращался обратно в громадного паука, по ее телу начали расползаться черные пятна. Бедняга выгнулась, зашипев, позвоночник захрустел. Ноги быстро деформировались, становясь такими же лапами, как у него. Вскоре лишь женский торс с грудью и руками, да голова с длинными волосами остались от нее прежней.

— Молю тебя, господин! — прорыдала женщина, глядя на Люцифера.

— Господин? — он изогнул бровь. — Поумнела. Хорошо, в награду за это внемлю твоим мольбам — выше пояса останешься, как была. Но даже не думай ослушаться!

— Никогда! — торопливо заверила она.

— Надеюсь. Твоя задача — плодить таких же, как сама стала, воинов. Если прирост будет недостаточно быстрым, познаешь наказание. А ты, — он посмотрел на паука, — сношай ее безжалостно, как только отложит партию яиц, понял? За промедление в росте армии ответишь и ты! Понял?

Монстр вновь склонился перед ним, согнув передние лапы.

— Молодец. А теперь иди за мной. — Падший прошел вперед, я осторожно последовал за ним и увидел, как он встал на обрыве и бросил вниз факел. Прочертив огненную дугу вниз, тот высветил множество обнаженных мужчин, на шее у которых был железный ошейник — от него шла цепь к стене. — Этих можешь не трахать, просто покусать. Впрочем, мне без разницы, важен результат. Идем, Баал. Мужчины ушли, но женщина осталась.

— Что смотришь? — огрызнулась Мать демонов. — Думаешь, тебя Люцифер не пустит в расход, если потребуется? Он уже не Архангел, Денница Господня, Прекраснейший, Утренняя звезда и прочее! Он зло!

— А ты? — с усмешкой осведомилась демоница. — Дыхание Божье, Ангел плодородия? Давно уж нет. Верно?

— Проклят тот час, когда я позволила глупости искусить меня россказнями Люцифера!

— Уже поздно!

— Да, скоро будет поздно! Ты хоть знаешь, что он задумал? Не знаешь! Ни сном, ни духом! Спроси про камни его, если осмелишься! Откуда взялись они — семь самоцветов, и для чего ему сие!

— О чем ты? — Барбелло нахмурилась.

— Но хуже всего любовь его к этой смертной, Риэре, — продолжала вещать Мать демонов, словно никак не могла заставить себя замолчать. — Одержим он ею! Мы все заплатим за эту любовь слишком высокую цену! Падший будет любить ее всегда! Пройдут века, тысячелетия, но эта любовь будет только крепнуть! В итоге она его уничтожит! И всех нас!

— Заткнись, тварь! — рявкнула Барбелло. Коса на ее плече зашевелилась, и через секунду, став змеей, метнулась к паучихе. Та отшатнулась, завизжала и бросилась наутек.

Я скрылся за камнем. Увиденное не укладывалось в голове. Дааа, а ведь еще недавно считал самым страшным злом Деметрия! Когда выглянул из-за валуна, демоницы уже не было, ушла. Пора и мне выбираться.

Глава 15 Обманчиво прекрасное

Атапи

Вертолет начал снижаться над горным озером, которое слепило отраженным светом солнца. Видимо, это и есть тот портал, о котором было столько разговоров. Красивое ведь место, в таком бы пикник устроить! С удовольствием посидела бы у воды рядом с Рафаэлем. Но после того, как эта сука рассказала ему обо мне и моей матери, он уехал на шахту, даже не глянув в нашу сторону. И слушать ничего не захотел.

Наверное, считает теперь монстрами, которых надо на костре сжечь, как и предлагал его младший братец. Вот уж кто воистину будет торжествовать, так это он, фанатик чертов! А Саяна, конечно же, непогрешима и с нимбом на башке, Ангел ведь!

Впрочем, если вспомнить мое видение при Посвящении в каары, в котором Раф лежал у ее ног с раскуроченной грудной клеткой, то это даже к лучшему. Пусть будет подальше от всего, что произойдет. А ведь я приняла ее за Богиню!

Но думать надо не о том. Понять бы, что делать. Пока ощущаю только растерянность и волнение, от которого потеют руки, а также страх, мерзким комом вставший в горле — не сглотнешь. Знаю одно — если от этого зависит жизнь Рафаэля, сделаю все, что требует Люцифер, а дальше будь, что будет!

— Чего творишь-то! — рыкнул Агор, сидящий рядом со мной. — Глаза раскрой, идиота кусок!!! — он схватил пилота за плечо и встряхнул. Тот очнулся и вздрогнул — одновременно со мной, понявшей, что мы садимся прямо в озеро!

Вертолет резко сдал в сторону и вверх. Меня мотнуло, заставив прищелкнуть зубами. Кажется, губу прикусила. Боль немного отрезвила.

— Чуешь, какая сила? — демон гордо улыбнулся. — Озеро полное по самые ушки, даже один из моих поплыл под его зовом! Если бы я не заметил, поплавать пришлось бы всем!

Я промолчала, представив, как выталкиваю этого придурка из «птички», он с воплем, махая руками, летит в воду, а та… Интересно, что она с ним сделала бы? Вероятнее всего, ничего. А хотелось бы, что озеро разобрало эту мразь на запчасти и выплюнуло на берег горсткой грязи.

— Что задумала, ведьма? — пытливо прищурившись, осведомился Агор. Оказывается, все это время я не сводила с него недоброго взгляда. И, видимо, ему было под ним не особо комфортно.

— Ничего, — моя ухмылка была весьма довольной. Сейчас мне не до тебя, демон. Но когда-нибудь ты за все ответишь! И жалости тогда не жди!

— Не дури, Атапи, — предупредил мужчина. — Слышишь? Попрешь свою линию, пожалеешь. Ты пока меня только добрым видела. — Он больно сжал мое предплечье. Не советую злить, поняла?

— Отстань! — рявкнула я, дернув рукой. — Пошел к черту! — перед глазами на секунду полыхнуло.

Когда очнулась, вертолет падал в озеро. Видела, как водная гладь летит нам навстречу. На мгновение показалось, что чудовищная морда из ее поверхности хищно облизнулась, радуясь предстоящему развлечению.

Удар. Темнота и тишина. Потом — боль, холод, ужас. Вертолет наполняется водой. А ведь я не умею плавать!

Тело вытащило меня само. Руки отстегнули ремень, ноги оттолкнулись от сидения, я протиснулась наружу из покореженной «птички» и забултыхалась рядом с ней. Губы автоматом пробормотали заклинание — спасибо матери, вдолбившей их мне в подкорку, и вода перестала затягивать внутрь тяжелеющее и слабеющее тело. Теперь я была словно поплавок.

Демонам повезло меньше, они долго возились, но потом тоже выбрались из вертолета и подплыли ко мне. Им было несладко — их же выкормыш, портал, тщательно и бережно наполняемый энергией по самое не балуйся, сжал мужчин тисками, начал трепать, как пес плюшевого медведя, утаскивая под воду, выкидывая на поверхность, а потом снова затягивая в себя.

Я вдоволь поглумилась над этими беспомощными идиотами, потом «поделилась» заклинанием. Озеро отступило, оставив их в покое и, за неимением других объектов, сосредоточилось на вертушке.

Жалобно стоная в объятиях портала, который с удовольствием комкал его, словно игрушку, оплетая водными щупальцами, вертолет начал погружаться, на глазах деформируясь. Вот это силища! Мне было страшно из-за того, что предстоит, но я все же оценила и восхитилась этой мощью. Демоны тоже находились под впечатлением, молча глядя на тонущую «птичку». Когда на поверхность из нее вырвались последние пузырьки воздуха, мы, ошеломленные, поплыли к берегу, выбрались на сушу и рухнули без сил.

— Ведьма, ты совсем охренела?! — тяжело дыша, выдохнул Агор.

— В следующий раз будешь умнее! — я ухмыльнулась, поднялась и, шатаясь, направилась к дому.

Саяна

Перестраховываясь, мы продвигались наземным транспортом, чтобы не привлекать внимания демонов, и остаток пути к озеру проделали пешком. Равнина в скальном ошейнике гор в этот раз не была покрыта похожим на желе туманом, что баловал меня ледяными объятиями, бесцеремонно забираясь в самые потаенные уголки. Закон подлости — сейчас он как раз пригодился бы. Вряд ли удастся подобраться незамеченными. Но попытка не пытка.

Хотя в этот раз было как раз наоборот. Мы начали карабкаться по склону, ощущая, как сила, словно стекающая с верхушек гор, буквально выдавливает нас обратно. Похожее испытываешь, когда пытаешься бежать, войдя в воду по горло. Ничего необычного, простой «отворот», чтобы никто посторонний не совался. Но мы-то, можно сказать, приглашены на шоу, так что просто так избавиться от нас не получится!

Вскоре чахлая растительность под ногами сменилась на голую плоть горы. До вершины пришлось добираться ползком, попой кверху, что весьма порадовало Драгана, который шел следом за мной. Вот и оно — «House Lago en el Cielo», «Озеро на небесах». Обманчиво прекрасное и безобидное на вид! Прямо открытка для туристов! А на самом деле в нем бурлят такие силы, темные и безжалостные, что вдоль позвоночника вместе с капельками пота скатываются мурашки размером с кулак.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Все ведь будет хорошо? — Горан встал сзади и притянул меня к себе.

— Пока не знаю. — Честно призналась я. Никогда не врала любимому и начинать не собираюсь.

— Чем помочь, родная?

— Лучшая помощь — твоя забота о собственной безопасности.

— Понимаю. — Он еще крепче прижался ко мне и хрипло выдохнул на ухо, — защищен по максимуму, ведь внутри твоя кровь — знала бы ты, как она усиливает то, что обычно к тебе чувствую!

— Знаю. Ведь во мне твоя. — Я позволила телу отдаться окатившей его волне желания.

— Что же ты со мной делаешь! — потрясенно прошептал он.

Так, хватит, а то прямо здесь ведь… Будим мозг!

— Где они? — мои глаза обежали картинку-открытку. Озеро, равнина, голубое небо. Все в доме? Я посмотрела на три кубика, один над другим, одной стороной упирающиеся в холм. Прощупать вибриссами? Не стоит тратить энергию, она потребуется вся до капли, уверена.

— Смотри, — Горан указал на гору вдалеке, по которой спускались темные точки.

— Ну у тебя и зрение, орел ты мой! — восхитилась я, до предела возможного напрягая глаза. — Как же их много! Кто там?

— Тебе не понравится, — пробормотал он.

— Горан?

— Это женщины в длинных балахонах.

Глава 15 Обманчиво прекрасное (продолжение)

Атапи

Чмокая промокшей обувью, я вошла в дом и не смогла удержать пораженный выдох — раньше такие только в старых журналах, что лежали на столиках в нашей парикмахерской, видела. Вроде, это называется хайтэк. Сколько же стоит эта махина? Понятно, что миллионы долларов, но все же?

Посмотрев на Агора, который и так угорал, поглядывая на меня, не стала спрашивать. Просто прошлась по роскошной гостиной, погладила мягкий диван, нахмурилась, увидев трещину в стене рядом с камином, отколотый угол у каменной фигурной полки. Сдается мне, тут что-то случилось.

— Не отвечу, не старайся, — не упустил случая Агор, выжимая свои длинные космы, когда я посмотрела на него и открыла рот, чтобы спросить.

Вот козел! Да не очень-то и хотелось. Лучше поброжу еще по дому и найду, где ванная. Оставляя мокрые следы, я прошлепала к лестнице. Какие на втором этаже комнаты! По сравнению с ними моя в Стамбуле была скромненькой! Ущипнуть себя хочется каждую секунду. Неужели такая красота на самом деле может существовать?

Я зашла в одну, в персиковых тонах. Огромная кровать с мягкой спинкой, рядом лежанки — изогнутой волной, пуфики как пирожные, а вот туалетный столик. Сколько же на нем женского счастья — пузырьков и баночек, некоторые из дьюти-фри помню, каждая стоит столько, что я промаргивалась и снова на цену смотрела.

Заглянула в туалет — вот это да! Потом зашла в ванную — еще круче, с удовольствием избавилась от промокшей одежды, облачилась в белый пушистый халат и, взяв полотенце, вернулась в комнату. Косметика и духи на столике вновь завладели моим вниманием — даже просто прикасаться к ним и то приятно. Живут же люди!

— Нравится? — даже голос у девушки красивый.

Стоп. Я оглянулась и уставилась на русоволосую девушку. Это кто еще?

— Простите, это ваше? — стало стыдно — без спросу в комнату нагрянула, все тюбики перехапала, перенюхала.

— Было мое, — она помрачнела.

— Было?

— Это неважно.

— Я Атапи, а вас как зовут?

— Анна.

— Приятно познакомиться.

— Атапи, я хотела только дать вам совет — верьте Саяне, а не другим.

— И вы туда же? — пришлось развернуться к ней спиной, чтобы поняла, что в советчиках нужды не испытываю.

— Она Ангел Жизни, вы должны быть на одной стороне.

— Я с ней и на одной планете жить не хочу!

— Глупая… — Прошептала незнакомка. — Вспомни, когда станет туго, о капельках, что стекали с твоих пальцев. Смотри на их цвет.

— И что это значит? — я резко развернулась, но рядом никого не было. Куда она делась? Внутри все похолодело. А ведь дверь не открывалась, пока я здесь «на экскурсии». И, как зашла, в комнате было пусто — ведь и в ванную заглядывала, и в туалет. Откуда она взялась?!

— Сама с собой разговаривать начала? — спросил Агор, зайдя в комнату. Уже успел переодеться, шустрый.

— Благодаря тебе у меня уже крыша поехала, — пробормотала я.

— Да пофиг. Кстати, если что надо, — он кивнул на туалетный столик и шкаф во всю стену, — бери, не стесняйся, хозяйке уже без надобности.

— Что так?

— Померла. — Демон порылся в ящиках, достал оттуда фото в стеклянной рамке и протянул мне. — Они здесь жили. Анна и Влад.

Замерев, я молча смотрела на пару со снимка. Мужчину вижу впервые. А вот с девушкой я всего минуту назад препиралась по поводу Саяны. Анна. Господи, так это был… призрак?!

— Ты чего, ведьмочка? — Агор нахмурился.

— Ничего.

— Не девка, а чертополох! — он закатил глаза. — Ладно, комнату ты выбрала, смотрю. Отдыхай тогда…

— Ни за что! — выдохнула я. Жить в комнате с призраком?! Ни за какие пироги!!! — Сначала другие посмотрю!

— С кем приходится работать! — пожаловался Агор в потолок. Вскоре я его уже не слышала — ноги уносили меня как можно дальше от проклятой комнаты. Но я еще не знала, что убегая от вполне дружелюбного призрака, вскоре встречу таких существ, что буду мечтать убежать в комнату Анны и запереться там на веки вечные.

Глава 16 Шрамы

Риэра

Когда Лия передала просьбу Гаяна встретиться, внутри все оборвалось. Вспомнились серые глаза, как они сияли в ту ночь, когда я отдалась ему. Его сильные руки, стоны и то наслаждение, что он дарил. Тело горело, жаждало повторения. Это так напугало меня, что отказалась — резко оборвав подругу и попросив ее сказать Гаяну, что этого не будет. Хватит порхать с цветка на цветок, как бабочка. Выбрала мужчину, начала строить с ним жизнь. А прошлое должно оставаться в прошлом.

Но судьба словно насмехалась надо мной, подкидывая новости о Люцифере и заставляя сомневаться в том, что у нас может получиться. А тут еще и сероглазый набедокурил — забрался ко мне в комнату. Да еще буквально через несколько минут, после того, как Падший покинул нашу спальню! Если бы чуть раньше!.. У меня до сих пор полыхают щеки, когда думаю, что Гаян мог застать нас с Люцифером на самом интимном!

И ведь даже вероятность такого позора не уменьшила то счастье, что затопило меня, когда увидела моего сероглазого. Оказалось, так соскучилась, что не бросилась в его объятия только благодаря тому, что от удивления ноги словно приросли к полу.

Как он улыбался! Богиня-мать! А потом, когда обнял, прижал к себе — так, что и вздохнуть не могла, из головы напрочь вылетело вообще все — важен был только вкус его губ, дрожащее тело, громкие стоны, запах, по которому так соскучилась — мужской мускус, разбавленный едва ощутимой цветочной ноткой.

— Огненная моя! — прошептал он, заглянув на секунду в мои глаза и тут же продолжив целовать. Я растворилась в удовольствии, не успевая дышать. Но когда Гаян прижал меня спиной к постели, до разума дошло — только что на этой самой кровати я отдавалась Люциферу. Не прошло и часа. Стало так мерзко и противно от себя самой, что к горлу подступила тошнота.

— Уходи, Гаян, — прошептала я, уперевшись руками в его грудь и не в силах посмотреть в лицо.

Когда он спросил, люблю ли Люцифера, внутри схлестнулись две противоборствующие силы — словно душа разделилась на две половинки, и между ними началась «война не на жизнь, а до победного», как говорил мой отец. Но губы сами произнесли, не дожидаясь исхода этой бойни:

— Да.

В серых глазах отразилась вся та боль, которую я причинила таким ответом. Но она принадлежала не только ему, а нам обоим.

В тот момент я была готова на все, лишь бы выпроводить его, поэтому дала опрометчивое обещание встретиться и поговорить. Лишь когда он ушел, поняла, в какую ловушку себя загнала. Но данное слово надо сдержать, чего бы это ни стоило — так учил меня отец.

Именно поэтому сейчас я спрыгнула с Красавца, с замиранием сердца глядя на развалины. Под темной луной они казались зловещими, будто в них ждало своего часа неведомое зло. По спине прошел холодок, будто ночь накинула мне на плечи ледяной плащ. Постояв немного, вздохнула и двинулась к округлым камням, вспоминая историю, что рассказывала драконица Шаина, когда притащила сюда — о драконьем безумии. Кажется, мной овладевает что-то похожее. Ведь знаю, что добром это не кончится, и все равно иду.

Трава упруго пружинила под ступнями, замок приближался. Зеленые волны подбирались к нему, чтобы поглотить, скрыть, убаюкать в своих удушливых объятиях все его тайны. Я прошла под огромной аркой, в ней зияли дыры — вот-вот развалится, и увидела огромное дерево, уже умершее, оно сухостоем тянулось к небесам, напоминая руку гиганта, которого земля утянула в себя в то время, как он все еще пытался сграбастать луну с неба. Мне вспомнился Люцифер. Мулцибер был прав — ему всегда мало. Дыра в душе Падшего может затянуть в себя весь мир.

Знакомый силуэт у большой серой башни привлек мое внимание. Гаян! Сердце ухнуло в пятки, а потом сразу же застучало в горле. Ладони, сжимающие поводья, моментально вспотели. Что я наделала, согласившись прийти сюда! В голове лихорадочно заметались мысли. Еще можно успеть уйти. Лучше не сдержать слово, чем такое искушение! Высокое, худощавое, до боли желанное искушение, с серыми пронзительными глазами, что смотрят на меня!

Но он подбежал, прижал к себе, завладел моими губами, и я не смогла сопротивляться, тут же сдалась с протяжным стоном. Так скучала по его волосам под ладонью, тому, как он целует шею, заставляя замирать в блаженстве, предвкушая другие ласки!

— Люблю тебя! — выдохнул мужчина, заглянув в мои глаза, словно хотел убедиться, что его чувства взаимны.

— Люблю! — прошептала я в ответ.

— Моя Касик! — хмельная улыбка изогнула его рот. Гаян опустился на колени, и мне оставалось только возблагодарить Богиню за то, что в этом мире нет корсетов и многослойных нарядов. Я чувствовала горячие губы сероглазого сквозь тонкую ткань, они скользили по груди, животу, спускаясь все ниже — к тому, что тоже жаждало поцелуев.

Платье упало к моим ногам, руки потянулись к любимому, помогая ему освобождаться от рубашки и брюк. Шрамы на груди багровой уродливой змеей. Совсем свежие. Руки дрожали, когда кончиками пальцев легонько прикоснулась к ним.

— Гаян?..

— Деметрий. — Коротко пояснил он, улыбнувшись. — Объявил на меня охоту, пару раз был близок к цели. Но твоя любовь спасла.

— Сумасшедший мой! — простонала я, нутром ощутив, что не хочу жить ни в одном из миров, если Гаян среди мертвых!

— Твой, — сероглазый улыбнулся, и меня охватило такое желание, что все мысли улетели прочь.

Постелью нам стала трава. Тела сплелись, стремясь слиться воедино. Это было не просто физическое влечение юного тела, что только просыпалось — как с Деметрием. Не болезненное удовольствием с привкусом одиночества и вопросов без ответа — как с Люцифером, который всегда словно пытался меня поглотить, уничтожить, чтобы не досталась никому, или чтобы прекратилась та потребность во мне, что до чертиков пугала его, очевидно. И, конечно же, не против воли вырванное под драконьим внушением послушание, как с Алатаром.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Нет, это было иное. То самое, когда мужчина не просто пользуется твоим телом, чтобы насытить свою похоть, а когда он бережный и страстный одновременно, прикасается к тебе как к божеству, жаждет доставить удовольствие в первую очередь тебе, и растворяется в наслаждении вместе с тобой. Это была любовь!

Бездумно глядя в темно-сиреневое небо, я улыбалась, поглаживая Гаяна, который прижался щекой к моей груди, по волосам. Темный глаз луны смотрел прямо в мою бессовестную душу, но она была настолько переполнена счастьем, что для раскаяния, страха и чувства вины просто не осталось места. Они придут, знаю. Но позже, сейчас же мне дозволено плавиться от нежности и любви.

— Ты простила меня, огненная моя? — прошептал сероглазый, приподнявшись на локте. Во взгляде затаилась боль.

Я знала, что он имеет в виду. Факелы из живых людей на площади. И, как ни странно, заглянув в свое сердце, мне не удалось найти там той отчаянной решимости никогда не забывать, чьи поступки привели к трагедии. Сбегая из родного мира, я ненавидела их одинаково — и Гаяна, и Деметрия. А теперь…

— Простила. — Тихо прошептали мои губы, и мужчина судорожно вздохнул, словно только эти слова позволили ему снова дышать.

— Риэра! — он притянул меня к себе. — Не могу без тебя! Умоляю! — сероглазый замолчал.

А перед моим взглядом встало лицо Люцифера — то самое, с полыхнувшим недобро льдом глаз, принадлежащее хищнику, готовому растерзать, сожрать противника и огласить комнату оглушающим ревом победителя. Именно таким он будет с Гаяном. Нельзя этого допустить!

— Прости, я должна идти. — Руки потянулись за платьем, но сероглазый обхватил меня и прижал к себе, не давая сдвинуться с места. — Отпусти.

— Ни за что! — хрипло выдохнул он. — Не поступай так со мной!

— Это была ошибка. Ты же знаешь, я не свободна.

— Тогда кто я для тебя?

Моя душа! Но это роскошь — выбирать сердцем. Не хочу, чтобы ты заплатил за нее жизнью. Боюсь, право на счастье мной уже утрачено. Поэтому должна думать головой. С самого начала должна была!

— Гаян, прошу, отпусти.

— Обещай, что вернешься сюда!

Ну уж нет, второй раз на те же грабли?

— Этого не будет. — Я силой скинула его руки, натянула платье и встала. Он тоже вскочил. Багровые шрамы на груди резанули меня по глазам. В них тоже моя вина. Но лучше опомниться до того, как слезы будут капать на его могилу.

Глава 17 Предстоящее

Дайя

— Мама вернулась! — прокричала я, войдя в дом. Даниар спокойно остается один, никогда не плачет, но у меня всегда сердце не на месте, когда отхожу от него, даже на пару минут, как сейчас. — Сейчас будем, — я замолчала, войдя в комнату и увидев малыша на руках Барбелло, — кушать. — Договорили ставшие непослушными губы.

Сын, улыбаясь, протянул ко мне ручки.

— Отдай, пожалуйста! — взмолилась я, глядя на сестру. — Не причиняй ему вред, умоляю!

— С ним ничего не случится. — Она пожала плечами и, усмехнувшись, добавила, — если ты будешь помнить о своем долге!

Прижав Даниара к себе, я посмотрела вслед Барбелло и прерывисто выдохнула. Она не оставит меня в покое, об этом можно и не мечтать. Детский запах, такой нежный, помог успокоиться. Но когда домой вернулся мой Аматар, беспокойство снова усилилось. Хмурясь, он встал около кроватки с нашим сыном, задумчиво глядя на него.

— Что случилось? — я подошла к мужу и погладила по спине.

— Вернулся наш отец. — Тихо ответил он. — Асатар в темнице, Алатара под домашним арестом.

— Что с ними будет?

— Их казнят, Дайя. — Он посмотрел на меня полными слез глазами. — За измену.

— Но ты же говорил, дракона нельзя убить. — Через силу проговорила я.

— Способ есть, но об этом нельзя говорить.

Перед моим взглядом вновь встала Барбелло с Дарианом на руках, и мне пришлось заставить себя продолжить:

— Не можешь сказать даже жене?

— Прости, — он покаянно улыбнулся, положил руки на мою талию и притянул к себе, — тебе сказать могу. Только тщательно храни эту тайну, хорошо?

— Конечно, — ненавидя себя, прошептала я.

— Наши прародители прилетели сюда из других миров, погибших, на металлических кораблях, способных плыть среди звезд. Поэтому в легенде говорится об изначальном яйце, в котором они спустились сюда. Этот мир получил два последних яйца драконов — в одном спал Владыка суши, в другом Владыка воды. От них пошел весь драконий род. Говорят, что наши луны и есть те корабли, пустые, мертвые. Почему ты плачешь? — всполошился Аматар, увидев мои слезы.

Вовсе не от того, что такая чувствительная! Просто мне противно на саму себя. Я спрятала лицо у него на груди. Но спросить придется:

— И как это связано с бессмертием?

— Ах, да! — он погладил меня по волосам. — То металлическое яйцо, на котором они спустились к нам из своих кораблей, было спрятано, потому что весь секрет в нем. Только кинжалом из того металла можно убить дракона. Вот, теперь ты знаешь, что делать, если муж тебе надоест!

— Не шути так! — я обвила руками его шею и потянулась к губам. — Люблю тебя, Аматар!

— Дайя! — простонал он, и мы оба забыли обо всем.

Деметрий

Взяв Риэру под руку, я отправился с ней к огромным вратам в храм. Внутри стояла приятная прохлада, словно жару сюда просто не пропускали. Тонкие девичьи голоса выводили затейливые рулады, соревнуясь с птицами, что пели в ветвях старых деревьев, образующих над обширным двором укрытие от солнца.

В ее волосах запутались сиреневые лепестки. Быстро пробежав по камням, она перебралась на противоположный берег пруда и с усмешкой глянула на меня. Глаза звали к себе. На этот зов пошел бы и в огонь!

И вот Риэра снова в моих объятиях. Один аромат ее волос дурманит так сильно, что едва сдерживаю себя, чтобы не устроить брачную ночь прямо сейчас!

Ступеньки, усыпанные хрустящими под ногами лепестками, привели на смотровую площадку. Изящные белые постройки, овалом убегающие к горизонту, напомнили об уже не существующих похожих развалинах древних храмов на той планете, с которой улетели десять семей моего народа.

Я смотрел на танец девушек в белых туниках, слушал объяснения моей принцессы, чувствуя то, чему уже забыл название. Покой, умиротворение, нежность. Может, это и есть счастье?

Риэра отвела меня в смежный дворик, к статуе богини, которая была натерта благовониями. На высокой подставке у ног статуи стояла чаша. Принцесса взяла меня за руку и окунула обе наши ладони в нее. По ощущениям содержимое было похоже на подогретое масло.

— Это символизирует воду озера Богини. — Пояснила невеста. — Я, Касикандриэра, обещаю пред ликом Богини выйти за тебя замуж, Деметрий Цвейг. Обещаю быть хорошей и верной женой — все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твоя невеста.

— Что ж, тогда я, Деметрий Цвейг, обещаю пред ликом Богини стать твоим мужем, Касикандриэра. Обещаю быть хорошим и верным мужем — все то время, что мне отпущено небесами. Отныне я твой жених. Все верно, моя Касик?

— Да, — тихо прошептала она.

— А обещания быть покорной женой не предусмотрено?

— В браке важны не покорность, а уважение и понимание. Гаян, подай полотенце, пожалуйста. — Охранник взял белое полотно с вышивкой с другой подставки и попытался положить на ладони, что мы подняли над чашей, но ткань выскользнула, и вместо нее на них легла рука Гаяна.

— Прошу простить, — пробормотал он. Мужчина взял другое полотенце и положил его, наконец-то, на наши ладони.

На лицо принцессы набежала тень, но когда я собирался спросить, почему такая ерунда ее расстроила, она уже улыбалась, позабыв об инциденте. Или просто сделала вид.

А вечером она пришла ко мне. Смутилась, увидев в одних легких шароварах, вспыхнула. Невинность этой искренней реакции взбаламутила душу. Позже, не выдержав, я прижал Риэру к себе.

— Иди ко мне, моя Касик! — желание взорвало изнутри. Она ахнула, когда естество прижалось к вставшей под тканью брюк плоти. Мои руки осторожно заставили ее бедра двигаться. Девушка не смогла удержать стон. — Приятно? — прошептал я ей на ухо.

— Да…

— Ты хочешь меня?

— Да, Деметрий, но…

— Шшшш, твоей девственности ничего не угрожает, — прошептал я ей на ушко, — почти. Доверься мне, Риэра, ведь мы произнесли клятвы, — мои ладони сжали ее бедра, заставив еще теснее прижаться ко мне. Но помогать уже не было нужды — она двигалась сама, мне оставалось лишь отвечать встречными движениями и напрягать всю силу воли, чтобы не сорваться и не взять ее прямо здесь и сейчас.

Сладкие постанывания девушки заставили меня сжать зубы. Искусительница! Юная, неопытная, но такая горячая! Все внутри перевернулось, когда с ее губ обжигающим шепотом сорвалось мое имя, а тело забилось в судорогах наслаждения.

Потеряв контроль над собой, желая изведать то же удовольствие, что только что взорвало невесту, я раскидал подушки и прижал ее спиной к полу, чувствуя, как она сама вжимается в мои чресла еще пульсирующей плотью. Самая желанная женщина была сейчас в моих объятиях, хотела меня, звала, сама того не понимая — распаленная, жаждущая, требующая.

Риэра не осознавала, что делает ее зов со мной. Стоило огромного труда остановиться. Я едва обуздал желание, что плавило изнутри. Девушка была совершенно беззащитна. И в то же время обладала такой властью надо мной, что в душе начинал ворочаться страх. Любую другую я взял бы, не раздумывая, в тот же момент. Использовал, удовлетворив все прихоти, и выбросил, забыв. Но кроме страсти во мне бушевало что-то еще. Именно оно, такое сильное и бескомпромиссное, не позволило наброситься и подчинить девушку себе. Вместо этого я прижался к ней, тяжело дыша.

Когда ладонь Риэры прикоснулась к моему члену, едва не вскрикнул — не думал, что это так затуманит разум! Откинувшись на спину, я увлек Касикандриэру за собой.

— Он красивый, — прошептала невеста, прекратив поцелуй и посмотрев на него. Ее пальчик осторожно погладил его, прочертив огненную дорожку от головки вниз и подарив мне море ощущений.

Я взял руку девушки, положил на член, сжал и медленно провел вверх-вниз ее ладонью. Потом она начала ласкать меня сама.

— Повелитель! — голос вторгся в работу «глаз».

Ни одной минуты покоя!!!

— Что? — рявкнул я, содрав кусочки силикона с кожи за ушами.

— Простите, — Андриан отвел взгляд — должно быть, его смутила моя мощная эрекция, и протянул с десяток листов. — Вы сказали собрать донесения и тут же отдать вам.

— Да, — я взял их из его рук и прикрыл место, которое красноречиво свидетельствовало, о чем были мои фантазии.

Листы заполнял почерк разной степени читаемости — да и то, уверен, люди прилагали максимальные усилия, карябая эти каракули, потому что знали, что Покоритель миров легко может и на корм местным «птичкам» отправить. Просто они уже давно разучились делать это от руки. Когда технологии стали недоступны, обнаружилось, насколько нам тяжело выживать без них, самим по себе.

Я углубился в донесения. Разведчики были единодушны — драконы и демоны объединятся против нас и вскоре нанесут совместный удар. Да, это самый логичный и предсказуемый расклад. Но как-то просто — слишком. К тому же, такие выводы заставляют вспомнить о плачевном положении дел с вооружением. Изготовление оружия шло полным ходом — грави-пушки, мощные огнеметы, огнестрельное оружие. Этак мы скоро до сабель дойдем! Впрочем, каждый солдат уже обзавелся если не мечом, так хотя бы ножом.

— Повелитель! — Андриан кричал. Неужели началось?

Что это было, так и не понял. Может, химики позднее дадут ответ. Выглядело, как черные споры, пыль, и весьма быстро расползалось по лагерю. При контакте с этой субстанцией люди начинали задыхаться, теряли сознание — почти все потом умерли. Выжили те, кто успел схватить огнеметы и выжечь эту заразу.

В «Резолют» она пробраться, к счастью, не успела. Но зараженных было так много, что мне стало ясно — это атака моих врагов, чтобы ослабить противника. Хорошая тактика, надо признать. Сам бы сделал так, если бы имелась возможность. А еще это означало — нападение совсем скоро, условия для него созданы идеальные.

Глава 18 Истинное лицо

Риэра

Мы все носим маски, почти не снимая. Так привыкаем к ним, что порой перестаем замечать их, позволяя чужой личине врастать в нашу плоть и душу — да так, что никто потом не в состоянии рассказать, а какие же мы настоящие. И вот тогда вмешивается судьба.

Она выходит на арену жизни, чтобы напомнить о бренности физической оболочки, быстротечности времени и тщетности любых метаний. И тогда маски отваливаются, падают наземь — чтобы мы могли показать всем, и себе, в частности, свое истинное лицо.

Тот день был как раз таким. Войска собирались на равнине неподалеку от Пандемониума. Люцифер настоял, чтобы я была рядом с ним — словно чувствовал, что моя душа более не принадлежит ему и хотел, чтобы рядом было хотя бы тело. Поэтому мне приходилось смотреть на то, как подтягивается армия драконов. Глаза скользили по шагающим стройными рядами мужчинам, но мысли были далеко.

Однако когда от общей массы отделились двое, я вздрогнула, узнав их. Одним был Алатар, другого видела впервые, но поняла сразу, что это Валах. Его выдавали бьющая через край сила, сквозящая в каждом движении — она была естественной, учитывая его положение, опыт, статус, а также надменность — ей оправдания не нашлось, но не особенно хотелось искать, если честно.

Я хотела уйти, чтобы не травить старые раны воспоминаниями об Алатаре, но Люцифер сжал мою руку и не позволил. Что ж, видимо, его цели важнее, чем моя боль. Сжать зубы и терпеть. У меня тоже есть маска — за долгие годы, пока мать надо мной издевалась, уже успела сродниться с ней. Пришло время ей пригодиться, сослужить добрую службу.

Обмен приветствиями сменился на обсуждение уже утвержденного плана нападения. Император и Падший склонились над картой, разложенной на столе. Ветер шевелил бумажные края, тщетно силясь сдвинуть камни, что лежали на ее углах. Я отошла в сторону, Алатар встал рядом. Ожидала чего угодно — от извинений до угроз. Но к тому, что сказал дракон, все равно оказалась не готова:

— Кто он, тот мужчина, с которым ты встречалась в старых развалинах?

Тело окаменело. Душу окатило ужасом.

— Если посмеешь тронуть его!.. — прошипела я. — Не смей даже подходить к нему, понял?!

— Он так много для тебя значит? — Алатар прищурился. Чувствовалось, мои слова его сильно задели.

— Тебя это не касается!

— Скоро будет касаться! — зло бросил мужчина и тут же ушел, оставив меня мучиться в догадках.

Пока войска занимали свои места, я думала только об этом. Вот еще одно доказательство того, что не нужно было встречаться с Гаяном! Но то, что произошло потом, вычистило из головы все мысли до единой.

Медленно сняв одежду, Валах отошел в сторону. Через секунду перед нами стоял огромный черный дракон. Его тень накрыла оба войска. Перепончатые крылья распахнулись во всю ширь, словно он разминал их перед боем. Волна воздуха упруго ударила в мою грудь и с легкостью сорвала камни, удерживающие карту на столе. Сорвавшись в полет, она зашелестела, как опавшие листья под ногами, и закружилась над долиной. Мы все проводили ее глазами. Тщательно подготовленные хитроумные маневры растаяли без следа.

Следом за Императором приняли облик силы и остальные. Разноцветные, мощные, прекрасные драконы парили в небесах, оглашая окрестности режущими слух воплями и заслоняя собой все небо. Люцифер усмехнулся и дал отмашку выступить демонам. Обе стороны, и воздушная, и земная, двинулись к горной гряде.

Крылатые легко ее преодолели, но когда Падшие подтянулись, драконы неожиданно резко взвились в сиреневую высь, выстроились, начав напоминать сеть, что опускается с небес на землю, и… Понеслись обратно!

Черный дракон встал на крыло, падая вниз, пронесся над нами, крича во всю глотку, а потом завис над Люцифером, медленно размахивая крыльями. Запрокинув голову, он разразился самым настоящим хохотом. А потом опять взмыл в небеса и направился в противоположную от гор сторону. Остальные потянулись за ним.

Люцифер

Стыд затопил меня удушливой волной, когда я понял, что Валах меня перехитрил. Но на смену эту противному чувству, окатившему нутро геенной огненной, пришла ледяная ярость. Предатели-союзники скрылись за горизонтом, лишь один из них, белый дракон, покружил растерянно над долиной и приземлился неподалеку от Пандемониума.

В тот же момент с противоположной стороны на горные пики повалили люди Деметрия — крики драконов, что кружились в небе, оповестили их о наступлении и предоставили вдоволь времени подготовиться к атаке. Эффект неожиданности уже был утерян. Демоны, которых теснили враги, начали отступать вниз по склону, медленно возвращаясь на позиции в долине. Странное оружие, которому у нас не имелось аналогов, ударяло их невидимой волной, сбивало с ног, рвало плоть и, самое страшное — рождало ужас.

Я сделал отмашку Мархозию, что стоял неподалеку и пристальным взглядом смотрел на отступление наших сил. Горны наполнили воздух звуковой командой, и демоны, наполнившие долину, начали принимать облик силы. Не только драконам доступны перевертывания!

— Богиня-мать! — потрясенно прошептала Риэра.

Девушка видела это впервые. Но мне было не до нее. Я удовлетворенно кивнул, глядя на то, как тела моих воинов резко увеличиваются в размерах, получая мощь, о которой противнику оставалось только мечтать! Вскоре демонам в истинном обличии уже не хватало места, и они перешли в атаку, оттесняя, в свою очередь, перепуганных людей Деметрия обратно на склон горы.

— Так их! — Мархозий сжал кулак и расхохотался, тряся подбородками и с удовольствием глядя, как демоны шагают по поверженным врагам, давя тех огромными ступнями и брезгливо стряхивая с ног налипшие на когти кишки.

Но едва наши догнали остатки людей Деметрия до горных пиков, как из-за них подоспело подкрепление. Что ж, этого стоило ожидать. Я вновь дал отмашку, и крайние фланги перешли в атаку, поспешив на подмогу собратьям. Однако с гор полились реки огня — еще одно из ухищрений Покорителя миров. Обожженные демоны, изжаренные заживо, взвыли так, что содрогнулась земля. Бросившись наутек, они заставили меня вновь испытать стыд. Думаю, Мархозий разделял мое негодование — рыча и на ходу сбрасывая доспехи, он кинулся им навстречу, принимая истинный облик, которым его, как и всех нас, наказало Падение.

И без того тучное тело, раздобревшее на харчах этого мира, разбухло, многократно увеличившись в размерах. Остатки одежды лопнули под натиском многочисленных складок красной плоти, что все росли и росли. Черные отростки, что начали вылезать из них наружу, опутали все тело, соорудив из этих щупалец защитный панцирь.

Его локоны, которыми Мархозий так гордился и берег, заставляя слуг тщательно завивать их каждое утро, вылезли, обнажив крутолобый череп. Взамен на нем выросла еще одна макушка со своей парой глаз. Кости челюстей выдвинулись наружу, словно клыки хищника, губы превратились в длинные ряды зубов, острых, как иглы. С языка закапал яд.

Тяжело ступая, эта махина постепенно ускорилась и перешла на бег. Полосуя длинными когтями на лапах самых быстрых дезертиров с подпаленными боками, ему удалось развернуть их обратно. Впавшие в ужас из-за огня и угрозы расправы со стороны Мархозия демоны бросились прямо на те орудия, что поливали склон горы огнем, и смяли их, разорвав людей, что стояли за ними, надвое.

Но даже этого оказалось мало — их место заняли новые огнеметы и то оружие, что сбивало с ног невидимой волной. Я скрипнул зубами — рассекречивать моих мальчиков сейчас не планировал, но выбора не было. Пришлось сжать кристалл, что сразу же послушно раскалился в руке. Слова заклинания полились с губ.

Сосредоточившись на том, чтобы напитать их силой, что уже поступала мне от перехваченных душ, следующих через Ось бытия на реинкарнацию, я потерял связь с окружающим миром, перестав слышать и видеть. Перекачка энергии шла тяжело — и с непривычки, и из-за того, что эта оболочка пока не расширила свой функционал. Ничего, придет ее время, и она станет послушна мне. Как и все миры!

Мои глаза открылись как раз в тот момент, когда песок под ногами зашевелился. Взяв Риэру за руку, я отступил назад, глядя на то, как они появляются из-под земли — мои совершенные бойцы, о кровожадности и жестокости которых содрогнувшийся от ужаса мир будет слагать легенды, шепотом передаваемые из уст в уста! Полулюди, полупауки. Торс человеческий, остальное получено в наследство от тех тварей, что живут в норах далеко от столицы и выходят на охоту в темноте.

Риэра вскрикнула, пришлось прижать дрожащую девушку к себе. Их было много, очень много, Малько в точности следовал моему приказу и покусал всех сыновей Матери демонов, которых она успела наплодить, обратив их в мутантов.

Черно-красной волной они хлынули на равнину, протыкая острыми лапами всех, до кого могли дотянуться. С кончиков их пальцев слетали пучки паутины. Когда она попадала на живое существо, оно начинало крутиться на месте, воя от боли, что прожигала плоть.

Но все же их оказалось слишком мало! Гонцы доложили, что загнав людей Деметрия к кораблю, дальше они пробиться не смогли из-за боевой мощи самого «Резолюта».

Глава 18 Истинное лицо (продолжение)

Люцифер

Оттолкнув демонов, которые принесли не те вести, что хотелось слышать, я махнул Абигору, что наслаждался зрелищем, стоя в сторонке. Судя по вытянувшемуся лицу, инкуб уже вовсю обдумывал, что будет делать, когда запахнет жареным — и имеются в виду вовсе не бока Падших.

— Что желаете, господин? — он старательно изобразил подобострастие, но на дне изумрудных глаз заметалась паника.

— Обернись.

— Но… — Демон осторожно повел бровью, указывая на стоящую рядом Риэру.

— Живо!

Ничего с моей королевой не случится, пусть привыкает.

— Как изволите. — Абигор пожал плечами и начал снимать одежду.

— Пошустрее!

Мой взгляд был весьма многообещающим и заставил наглого демона обернуться — в лошадь. Риэра ахнула, узнав в нем своего Красавца. Но времени для упреков я ей не оставил, взлетев на коня и, подхватив за талию, усадив девушку впереди. Не без удовольствия пришпорив Абигора, вонзив пятки в бока, я заставил его заплатить за промедление, стоившее мне драгоценных секунд.

Стрелой взлетев на склон, усеянный трупами людей Деметрия разной степени целостности и стонущих покалеченных демонов, он встал на самом верху горного пика, предоставив моему взору полную картину сражения.

Что ж, утешительного было мало, надо признать. «Резолют» успешно отражал все атаки, черные бока корабля изрыгали длинные струи пламени, а неведомое оружие, гулко ухая, посылало вперед невидимые убийственные волны. В совокупности они не оставляли шансов подобраться к врагу, который укрывался за этой боевой мощью.

Что ж, тогда попробуем кое-что новое. Деметрий, очевидно, любит огонь. Нужно напомнить ему, что у этой силы может быть и иной хозяин. Я вновь сжал кулон. Слова рождались сами — ведь кровь, что пролилась сегодня, уже пропитала склон, и ее силу жадно притягивал огромный кристалл в недрах земли. А из него эту энергию оттягивал я. Она поддавалась с неохотой, сопротивлялась, как девица, насильно отданная замуж за нелюбимого, мстительно обжигала в ответ, но все же текла в меня, выбора у нее не имелось.

Наполнившись ею, я почувствовал, как вскрикнула Риэра — даже ее жалила эта сила, Абигор-конь закачался подо мной, но получив мысленный приказ с угрозой расправы, устоял. Пальцы еще сильнее сжали управляющий кристалл. Пришло время чистой магии.

Риэра

Происходящее казалось сном, жутким кошмаром, но вот только сколько я ни молила Богиню-мать даровать мне пробуждение, ничего не помогало. Сидя на коне, моем Красавце, который на самом деле оказался демоном-оборотнем, инкубом Абигором, Архидьяволом, я никак не могла успокоить дрожь.

Мысли набрасывались со всех сторон — как люди Деметрия и демоны Люцифера друг на друга. Разум кипел, одновременно думая и о том ужасе, что творился вокруг, и о том, что Абигор знает, что произошло в заброшенном замке неподалеку от водопадов аек — все случилось прямо на его глазах, и том, что тело Падшего, который прижимает меня к себе, окутывает какая-то темная дымка, которая так сдавливает грудь, что у сердца не остается сил биться.

Пытаясь вырваться, хрипя от недостатка воздуха, я все же замерла, когда увидела другую дымку, которая поднялась на горизонте. Это было похоже на сизую тучу, что быстро разрастаясь, почему-то бежала по земле, направляясь к нам. Когда она приблизилась, стали видны всполохи огня, прошивающие ее насквозь. А потом из нее вышли они — огненные силуэты.

— Огневики, — устало, но вместе с тем горделиво прошептал Люцифер. — Так вас будут звать, мои творения! Идите же, враг там! — его рука указала на корабль Деметрия.

Огневики послушно свернули туда. А мне вспомнилось, как няня боялась пожара и всегда тщательно проверяла растопленный камин, перед тем, как улечься спать. «У огня не бывает хозяев». Так она говорила. Он сам себе господин, творит, что пожелает, и не потерпит ничьих приказов.

Под стопами огневиков, спускающихся с горы, оставалась лишь пережженная земля, не способная оправиться и вновь стать плодородной. Все уходили с их пути — и люди, и демоны. Даже Мархозий, превратившийся в жуткое чудище, отпрянул в сторону. Да что там, и у Люцифера сердце билось, как сошедшее с ума — я чувствовала его спиной.

Те волны, что изрыгало оружие Деметрия, проходило сквозь них. Беспрепятственно подойдя к «Резолюту», огненные существа замерли. Один из них вышел вперед и будто погладил рукой черный борт. Металл под его ладонью застонал, будто живой. Огневик склонил голову на бок, словно ему было интересно, что произойдет дальше. Обшивка начала плавиться. Светло-серые раскаленные капли потекли из-под его руки.

Через секунду огненные силуэты плавно развернулись и, как пожар, когда ветер меняет направление, двинулись обратно, прямо на демонов. Люцифер ахнул. Конь-Абигор всхрапнул и начал отступать. Всего секунда и мы вновь оказались в долине. Падший спрыгнул с лошади и, не глядя на меня, снова сжал кулон на шее, с помощью которого, как я поняла, управлял и пауками-мутантами, и огневиками.

Вернее, последними он лишь пытался управлять. Но, похоже, сотворил силу, которая не терпела приказов. Все попытки развернуть огневиков не увенчались успехом. По искаженному лицу мужчины тек пот. Хриплый шепот срывался с губ с запинками. Он шатался. Я подошла к нему и помогла подняться, когда Люцифер рухнул на одно колено. Приняв помощь, он тут же оттолкнул меня и коротко бросил, открыв глаза и посмотрев на Абигора:

— Увези ее отсюда, живо!!! — мутный красный взгляд лег на меня, — Риэра, не спорь!!!

Последним, что я видела до того, как конь умчался, были огненные силуэты на горном пике.

Алатар

Коварство отца потрясло меня. Когда мы взмыли в небеса, ветер лег под крылья, подарив привычный восторг. Отдавшись ему, я не сразу понял, что он делает. Но когда осознал… Такого стыда не испытывал за всю свою жизнь! Владыка суши нарушил Клятву — такого не бывало с самого первого дня существования нашей расы в этом мире!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Не в силах следовать за ним, покрывшим и меня несмываемым позором, я покружил над долиной, снедаемый болью от осознания того, что Риэра стала свидетельницей этого. Из горла вырвался крик отчаяния. Крылья не держали, словно даже ветру я был теперь противен. Пришлось приземлиться неподалеку от того града, что построил Падший.

Обернувшись, я переоделся и замер на холме, глядя на битву, что развертывалась в долинах по обе стороны горной гряды. По иронии судьбы у меня оказалось самое выигрышное в плане обзора место. С него прекрасно были видны и демоны, и пришлые. Кто победит? Лишь Богине известно. Да и все равно, это не изменит того факта, что драконы дали Слово и не сдержали его!

— На чьей ты стороне? — раздалось рядом.

— Кто ты? — я с досадой посмотрел на мужчину с серыми глазами. Тот самый, которому Риэра отдалась в развалинах замка, заставив меня сойти с ума от ревности. Откуда он здесь?

— Вопросом на вопрос. — Он с усмешкой кивнул сам себе. — Слыхал, что от драконов ответа не дождешься, что ни спроси!

— Кто ты ей? — в лоб спросил я то, волновало больше всего. — Кто ты Риэре?

— А ты? — сероглазый напрягся, усмешку с лица моментально сдуло.

Мы замерли, глядя друг на друга и сжимая кулаки. Одна Богиня ведает, чем бы все это закончилось, если бы за нашими спинами не раздался юношеский ломающийся голос:

— Мужики, помогите!

Мы обернулись. Переминаясь с ноги на ногу, на нас умоляюще глядел тот самый бастард Асатара, которого пригрела Риэра. Сар, кажется.

— Чего тебе? — спросил я.

— Риэра!.. — выдохнул он и скривился, по лицу потекли слезы.

— Что с ней? — хором рявкнули мы с сероглазым, шагнув к нему.

— Он-на… Это… — паренек захлебнулся в рыданиях.

— Да говори уже толком! — я встряхнул полукровку так, что у него голова запрокинулась. — Не реви!

— Ри сказала Эльви, что это все из-за нее, — зачастил тот. — Вся в-война из-за нее. Она дура, но чего с нее взять, баба ведь! Решила вернуться к Д-деметрию этому проклятому, чтобы тот прекратил всех убивать и убрался восвояси!

— Только не это! — ахнул сероглазый. — Риэре нельзя к Деметрию! Он за побег ее…

— Где она сейчас? — я снова встряхнул парня.

— Там! — тихо ответил он, ткнув пальцем в небеса.

Мы подняли головы и проводили взглядом голубую драконицу, что пролетела над нами. По направлению к стальной птице, упавшей с небес.

— Теперь отвечу на твой вопрос, — мой взгляд лег на бледное лицо сероглазого, — я тот, кто тоже ее любит. — В глазах соперника плавилась такая боль и ужас, что мне даже против воли удалось посочувствовать ему. — Нам придется объединиться, чтобы помочь Риэре. Сможешь довериться мне?

— Ради любимой сделаю все, что потребуется!

— У меня будет только одно условие, — я начал стягивать одежду, — увези ее подальше от Люцифера. Он губит все, к чему прикасается. Пусть она будет счастлива и находится в безопасности.

— Сделаю все для этого!

— Хорошо. — Это то, что мне нужно было услышать. Приняв облик силы, я подставил сероглазому крыло и, когда вцепился в мой загривок, взвился в воздух.

Деметрий

Пожалуй, это была самая сложная из всех битв, что мне приходилось вести! Но тем увлекательнее — и драконы, и эти чудища, и огненные создания — вот бы из таких армию создать, цены бы им не было! Правда, не похоже, с ними можно договориться.

Ну, да ладно, достаточно того, что адреналин кипел в крови, запах крови, смешиваясь со смрадом кишок и поджаренной плоти, щекотал нос. Вот она, моя стихия, необходимая мне, как рыбе вода, без нее сгину. Достойный противник — лучшее, что судьба может дать мужчине. Тут уж или сладкая победа, или горькое, но заслуженное поражение. Лишь так и стоит жить!

Когда огненные отошли от «Резолюта», который стонал, плавясь под их руками, и направились на демонов, я так и не понял, что произошло. Но вскоре стало не до этого — в небе появился дракон. Решили все-таки принять бой? Или среди них выискался герой?

По моему кивку выкатили пушку, заряженную гарпуном. Огромная стальная стрела с концом, как у рыбацкого крючка, должна была пронзить крыло этой твари — в этом слабое место ящеров. А уж уронив ее на землю, мы с удовольствием добьем зверюгу!

Я уже чуть было не отдал отмашку стрелять, даже поднял руку, но дракон прошел на бреющем, в десятке метров от земли, и мне стало ясно, зачем, когда увидел на спине той твари Риэру. Дав отмену, я дождался, пока ящер приземлился, и девушка спрыгнула с него.

Мы осторожно двинулись навстречу друг другу. Невеста настороженно поглядывала на меня, не спеша отходить далеко от своего «транспорта». Ясно, в любой момент готова снова запрыгнуть на эту голубую тварь и улететь. Да, ничуть не изменилась, все такая же наивная.

И не мечтай, дорогая! Я не для того проделал этот путь, чтобы остаться с пустыми рукам. Ради тебя врата в иную Вселенную открыл, крошка, расплатился всем своим могуществом, моей Империей, чтобы снова сделать тебя своей. И поверь, меня не волнует, желаешь ты этого или нет! Слишком дорого ты мне досталась, принцесса! Тебе не одну ночь придется доказывать мне, что цена не была завышена!

Я улыбался, подходя к ней все ближе, краем глаза следя, как мои люди подступают с тыла. Уйти ты уже не успеешь, сладкая моя! Когда между нами было не более десятка метров, принцесса вытянула вперед руку, останавливая меня.

— Больше ни шагу!

— Как скажешь, — я развел руки в стороны, силясь не расхохотаться. Какая же ты стала! Помню все наши поцелуи и объятия, член сам по себе наливается желанием. Но помню и то, как ты опозорила меня на всю Империю. Которую я навсегда потерял по твоей милости. Став никем в чужом мире. Я ненавидел тебя. Но ни одной наложнице, тем не менее, не удалось утолить голод по твоему телу. А страшнее всего именно оно — неутоленное желание. Скольких я придушил, представляя, что это ты! Смотрел, с жадностью смотрел, как жизнь покидает их глаза, и, отшвыривая очередное тело, понимал, что убить тебя не смогу.

Потому что ты змеей заползла в душу, обустроила себе там гнездо, обвила мое сердце, пока таял под твоими ласками, не понимая, что происходит. Но отныне все будет по моим правилам. Ты заплатишь за все, принцесса.

Как же приятно будет наказывать тебя! Каждая слезинка, что упадет на наше брачное ложе, ляжет бальзамом на раны в моем сердце. Ты будешь умолять меня, своего Повелителя, сделаешь все, что тебе прикажут, станешь шелковой, моя милая. Я воспитаю тебя заново, моя принцесса!

Начнем прямо сейчас, пожалуй.

— Здравствуй, Касикандриэра. — Она вздрогнула, услышав свое имя. Здесь тебя зовут по-иному? Или виной тому мои уста? Забыла, как это звучит, срываясь с губ господина? Узнаю в скором времени — когда ты будешь связанной и заплаканной. И обнаженной.

— Деметрий, — звук ее голоса заставил вздрогнуть и меня. Такой нежный! Кожа покрылась мурашками, словно она прильнула и поцеловала. Змея и есть.

— Ты скучала по мне? — осведомился я, обманчиво ласково улыбаясь.

— Нет.

Немыслимо! Я замер, потом расхохотался в голос. Даже сейчас умудрилась причинить боль! Мерзавка, ты сводишь меня с ума! Даже желая наказать тебя, я поневоле мечтал о твоих зубках на моей коже, жаждал боли, что ты причинишь — в рамках того, что тебе позволит господин!

— Я прошу тебя прекратить войну. — Тихо продолжила принцесса. — Не уничтожай этот мир, пожалуйста. Ты прибыл сюда за мной. Если я полечу с тобой, ты оставишь его в покое?

— Интересный обмен. — Как же хочется прижать тебя к себе, наивная моя! — Но ты уверена, что не переоцениваешь свою значимость? Может, Покорителя миров сюда привело естественное желание продолжить завоевания? А ты попросту указала мне путь в новую Вселенную.

— Твой взгляд говорит об обратном. — Она усмехнулась.

Завеса наивности приподнялась, показав мне мудрую взрослую женщину. Еще слаще! Каков же был твой план? Убаюкать меня разговорами и убить? Я пристально вгляделся в ее лицо. Какой она станет женой, сам себе уже завидую!

Рык вырвался из груди. Зверь внутри взял вверх. Он видел то, чего желал более всего на свете и не намеревался ждать. Я метнулся к Риэре, одним прыжком преодолев расстояние, что нас разделяло, рывком прижал ее к себе и прильнул поцелуем к губам. Они более не были податливыми, как у моей юной невинной невесты. Но вкус остался прежним — сладость искушения!

— Не отпущу! — выдохнул я, когда она сумела, замотав головой, прекратить поцелуй. — Сегодня же, сейчас же станешь моей! — я потащил девушку к «Резолюту».

Кровь вскипела, заставив дрожать в предвкушении. Но с проклятых сиреневых небес упал яростный вопль, от которого едва не лопнули барабанные перепонки. Глаза обратились вверх как раз вовремя, чтобы увидеть большого белого дракона, что вихрем несся на нас и орал во всю глотку. Тот самый, что вспарывал обшивку моего корабля!

Я прижал Риэру, что вырывалась изо всех сил, к себе, и отшатнулся, не дав ему задеть нас когтями. Взгляд проводил эту мерзкую тварь, что разворачивалась в небе, выруливая на второй заход.

— Что стоите, рты разинув?! — рявкнул я на своих бойцов. — Разворачивайте гарпун! Живее!

— Когда-нибудь ты захлебнешься той болью, что причинил! — прошипела принцесса, запустив коготки в мои руки. Как же приятна эта боль!

— Ты не первая, кто проклинает меня. — Я усмехнулся. — Как видишь, жив-здоров!

Стрела вылетела из гарпуна, но на удивление юркий для своих габаритов дракон увернулся, вильнув в сторону. Мои губы прошептали ругательства. Но затем даже дар речи пропал! Ведь когда ящер снизился, проносясь рядом с нами, с его спины кто-то соскочил.

Кубарем прокатившись по земле, он сшиб нас с Риэрой с ног. Я выпустил ее из рук — всего на мгновение — но его оказалось достаточно, чтобы мерзавец прижал ее к себе и утащил в сторону.

— Гаян!!! — ревом вырвалось из моей груди. Каким чудом этот мерзавец жив?! Ведь мне доложили о его смерти! Что ж, тем лучше, одним удовольствием больше! Убью! Да еще и на глазах принцессы — мечта! — Тварь!

— У тебя есть проблемы поважнее! — гад усмехнулся и кивнул за мое плечо.

Я оглянулся и едва успел пригнуться — когти дракона расцарапали кожу на голове. Но это было только начало. Вновь сделав кульбит в воздухе, он понесся обратно и… Завис надо мной! Крылья ударяли его в грудь, с распахнутой пасти, полной клыков, текла слюна, в глазах бесновалась зелень. Да этот ящер сдурел!

Я понял, почему он не атакует, в последний момент — боковым зрением увидев, как Гаян прижал девушку к себе и вместе с ней покатился с холма вниз. В тот же момент дракон зарычал, поднялся выше, набрал побольше воздуха и…

На лагерь хлынул поток огня!

Глава 19 Клятва

Риэра

— Откуда ты взялся?! — выдохнула я, когда мы скатились с холма, угодив прямиком в грязь.

— Это вместо спасибо? — Гаян улыбнулся, пытаясь стереть с лица коричневую жижу.

— Еще поцеловать попроси! — съязвила я, понимая, что тоже выгляжу так себе.

— Вот спасаешь принцессу, а вместо благодарности мордой в грязь! — не остался в долгу сероглазый.

— А кто сказал, что ее нужно было спасать?

— Риэра! — рявкнул Гаян.

— Шел бы ты… — Начала я, но он повалил меня обратно в грязь и накрыл своим телом. — Какого… — Дар речи испарился, когда прямо над нами пронеслась гудящая огненная волна.

Воздух в канаве, где мы лежали, за мгновение раскалился, превратив ее в печку. Вода моментом испарилась, а коричневая жижа, которой мы — как оказалось, к счастью, покрыты, иссушилась и пошла трещинками.

— Ты как? — я затормошила Гаяна, когда снова стало видно небо. — Живой?

— Вроде, — отозвался он, не торопясь отпускать меня.

— Слезь уже!

— А вдруг дракон снова начнет огнем плеваться? — мужчина попытался улыбнуться, но лицо в маске из грязи не позволило.

— Нет необходимости, — парировала я, — принцесса уже основательно поджарена, до корочки!

— Ты!.. — сероглазый расхохотался.

— Все, слезай с меня, — мне с трудом, но все же удалось перекатить его на спину. Осторожно выглянув из канавы, я обомлела — все вокруг было черным!

— Куда полезла! — руки Гаяна обхватили талию, он тоже посмотрел на лагерь Деметрия. — Ого!

— Что и требовалось доказать! — я удовлетворенно кивнула.

— О чем ты? — сероглазый посмотрел на меня.

— Все о том же — принцессе вовсе не требовалась твоя помощь!

— Не понимаю.

— Если кратко: я хотела выиграть время, чтобы Люцифер успел разобраться с… той проблемой, которую сам и сотворил. — Не знаю, как объяснить, что такое огневики, — поэтому послала Сара к Алатару, благо он приземлился неподалеку.

— Сар — это тот забавный паренек?

— Это мой сын!

— Сын?

— Приемный. Не важно, — я поморщилась. — Он должен был сказать…

— Что ты решила сдаться Деметрию в обмен на то, что он оставит этот мир в покое. — Закончил за меня Гаян.

— И вы поверили!

— Конечно!

— Высокого же вы мнения о моих умственных способностях! — фыркнула я. Уж не знаю, смеяться или плакать? — Считаете Риэру идиоткой? Мужчины! Да ни единому слову этого ублюдка не поверила бы!

— Тогда на что ты рассчитывала?

— На то, что и произошло! Алатара охватило драконье бешенство, и он поджарил лагерь Деметрия!

— Ты сама могла погибнуть!

— Еще чего! Мы должны были успеть улететь… — Горло перехватил спазм. — Эльви!!! — прохрипела я и выскочила из канавы.

В клубах черного дыма, что уже развеивал ветер, драконицу не было видно. Бежать стало трудно — огонь переплавил песок в дымчатое стекло, безумно скользкое. И такое горячее — его жар чувствовался сквозь обувь. Натолкнувшись на сожженный драконьим огнем черный человеческий скелет с запрокинутой в безмолвном крике головой и скрюченными руками, я отшатнулась.

— Эльви! — крик замер на губах, когда глаза натолкнулись на оплавленную серую массу. И стоящего рядом Деметрия, который качался, но все же держался на ногах.

— Ты! — прорычал он. — Ты сделала это! — его палец ткнул в серую гору, что полыхала жаром. По запачканному черному лицу потекли слезы, оставляя после себя розовые дорожки. — Отняла последнее, что осталось! Он был сердцем моего флота! «Резолют»! Одной его тени боялась сама Вселенная! Моя гордость, бесстрашие, ультиматум! Мой Дом! — он захлебнулся горем. — Ты уничтожила все!

Я попятилась и угодила в руки Гаяна. Лишь когда мы отошли от этого страшного места и вновь ступили на живую землю, поняла, что плачу и дрожу.

— Ты ни в чем не виновата, Риэра, — сероглазый крепко обнял меня. — Его надо было остановить, этого монстра!

— Думаешь, они лучше? — тихо ответила я, кивнув на мутантов-пауков и демонов, которые с горных пиков хлынули в долину, сминая остатки людей Деметрия. Теперь у того не было никакого оружия для обороны. — Люцифер такой же!

— Поэтому ты ушла? — словно прочитал в моей душе любимый. — Боялась, что он навредит мне? Мы сбежим, эта тварь нас не найдет!

— Гаян! — простонала я. — Ты не знаешь его! Он везде нас найдет. И убьет.

— Даже если мы уйдем из этого мира? — мужчина развернул меня лицом к себе. — Есть способ, недавно узнал. Через Ось бытия и специальные камни. Люцифер не сможет последовать за нами!

— Об этом будем думать позже. Сейчас же все должно вернуться, как было. Отпусти меня, пожалуйста.

— Хорошо. — Он кивнул. — Но ты дашь мне клятву.

— Клянусь, — начала я.

— Нет, — перебил мужчина. — Не здесь.

— А где?

— Кажется, я догадалась, — раздался за моей спиной голос Эльви.

— Жива! — мои руки тут же обняли ее. — Прости!

— Все хорошо. Благодаря тебе наши победили, мой муж и дочь в безопасности, благодарю. А ты, — драконица ткнула Гаяна пальцем в грудь, — я поняла, чего ты хочешь. И сделаю это. Но сейчас тебе придется отвернуться, голой меня может видеть только Мулцибер!

— Серьезно? — я покосилась на Гаяна, когда он подвел меня к древу Офель.

— Да, — он кивнул. — Твоя клятва прозвучит здесь.

— В таком виде? — меня пробрал смех. Вся в засохшей грязи, чумазая, кошмар!

— А по-моему, очень даже романтично! — подала голос Эльви.

— Кто бы сомневался, что тебе понравится!

— Я, Гаян, — мужчина взял меня за руки, — пред ликом Богини и ее древом клянусь любить тебя вечно, Риэра, моя душа!

— Я, Риэра, — слезы сдавили грудь, но сила, что рождалась в этот момент в сердце, помогла продолжить, — пред ликом Богини и ее древом клянусь любить тебя вечно, Гаян, моя душа!

— Женаты навсегда! — Прошептала Эльви. — Удостоверяю эту клятву. — Она взяла нас за сплетенные руки и подняла к ветвям древа, которые тут же оплели запястья.

Клубочки огня в хрустальных листьях засияли. Их отсветы наполнили храм золотыми вспышками. Но глаза Гаяна все равно сияли ярче!

— Соедините ладони вот так, — драконица показала, как — «лодочкой».

Мы послушно свели так руки, и тонкая ветвь, опустившись в «гнездышко», оставила там два холодных листа.

Эльви удовлетворенно кивнула:

— Клятва принята!

Люцифер

Огневики приближались. Я чувствовал, как тают мои силы, заговоры все сложнее становилось произносить, губы не слушались, язык еле ворочался. Жара вынудила меня открыть глаза. Они, порожденные мною, стояли полукругом вокруг, вглядываясь в лицо своего господина.

— Ты лишь указал нам путь из бездны. — Шепот взвился в воздух, облетел меня и словно кончиком хвоста лизнул щеку, заставив скривиться от непереносимой боли. — У меня нет господ. Я — Огонь!

— Такова ваша благодарность?

— Я не ведаю благодарности. Я прихожу и беру, что хочу.

— И чего ты хочешь? — мне удалось сглотнуть ком в горле, саднящем, словно в него насыпали песка. В душе затеплилась надежда — если у него есть желания, можно найти решение. Главное, понять, что предложить.

— С-с-с-традание, — шепотом взвилось вокруг. На второй щеке тоже появился росчерк ожога. Он словно метил меня, показывая, кто из нас двоих господин. — Много!

— Я могу это дать тебе.

— Я и сам могу взять — их всех, весь этот мир! Зачем мне ты?

— Во мне нет необходимости. Если ты готов удовольствоваться только этим миром.

Он помолчал. Затем раздалось тихое:

— Говори.

— Есть другие, их много. Моя сила растет, вскоре я смогу влиять на них. Те, кто населяет мир людей, будут поклоняться вам из века в век! Трепетать перед вами в ужасе, приносить жертвы. Страдание бесконечным потоком хлынет к вам! А потом родится орден, который сожжет во славу вашу тысячи людей живьем! Они назовут это Инквизицией…

— С-соблазнительно. Что взамен? — огненный лик дыхнул в мое лицо непереносимым жаром.

— Предлагаю Договор. Взамен вы уходите туда, откуда были вызваны. И явитесь снова, если мне потребуется ваша помощь. Таковы условия. — Я замер, ожидая решения.

— Мы принимаем Договор. — Раздалось в ответ. — Помни о своей клятве, Отступник. — Огненная ладонь была протянута мне. Пришлось сжать ее. Боль, какой еще не бывало под этими небесами, сожрала мое нутро. Закрыв глаза, я сжал зубы, принимая ее в себя. Когда вновь открыл — огневиков вокруг уже не было. С губ сорвался облегченный выдох.

— Господин, — ко мне подбежал Мархозий в демоническом обличии. — Дракон спалил их орудия, Риэра привела его! Твоя королева спасла нас!

Мои челюсти свело судорогой. Стоило упустить ее из виду, как она тут же все перевернула с ног на голову! Но преимуществом нужно пользоваться, несмотря на то, что оно добыто женщиной и унижает меня!

— Труби наступление!

Горны взорвали воздух, демоны ломанулись вперед. Я встал на горном пике, глядя на долину, наполовину выжженную огнем. Два дракона в сиреневом небе, полном черного дыма, улетали прочь. Один из них подволакивал перебитое крыло, другой нырнул вниз и свернул от Пандемониума в направлении столицы. Мои глаза заметили Деметрия, и я перестал думать о ящерах. Славный день, славная битва, и венец их — победа! Покоритель миров покорен мной!

Глава 20 Портал

Саяна

Каары спустились с холма, зажгли факелы, что несли в руках, медленно обошли озеро и застыли, встав на ровном расстоянии друг от друга на его береговой линии. Хм, это даже красиво. Да и легкий готический налет в тему.

— Почему они замерли? — Горан изогнул бровь.

— Ждут меня, — ответила я с грустной усмешкой.

— Думаешь?.. — он не договорил, да и не нужно было.

— Да, меня уже столько раз заманивали этим методом — запрети человеку куда-то приходить, и ему станет безумно нужно сделать именно это. С Ангелом тоже прекрасно работает.

— Тогда, может, нам просто проигнорировать это мероприятие? — в глазах Горана зажегся огонек надежды.

— Тогда они все равно откроют портал, — ответила я, и губы тотчас продолжили сами по себе, вновь заставив вещать голосом, идущим из недр души, — тот, кого они выпустят, будет недоволен моим отсутствием, но все равно найдет свою цель — рано или поздно.

— Кто, Саяна? — муж еще крепче прижал меня к себе, сходя с ума от тревоги.

Я не ответила — не было необходимости, ведь чувствовала, что мы думаем об одном и том же. Люцифер. Загнанный в самое пекло, по «прописке», отведенной ему Господом — в геенну огненную, он все равно опасен, потому что заготовил себе пути отступления на самые разные случаи. От него так просто не избавишься.

Не зря мне казалось, когда покидала ад, что у Падшего остался туз в рукаве, пресловутый план Б. А может, и В, Г, Д. Кто знает, сколько их, в алфавите много букв. Один его «запасной аэродром» — как раз озеро-портал. Что мне делать? Мыслей как не было, так и нет.

Согнать сюда силы в лице Хранителей и Охотников? Будет много жертв — напрасных. Жахнуть Крыльями? На раз поможет, но все очухаются, рано или поздно. Ударить снова? И так без остановки? Не поможет, или найдут противодействие, или начнут шантажировать — близкими или просто чьими-то жизнями.

Тот Люцифер, которого я видела во снах, еще няшка по сравнению с тем, что может вылезти из портала. Хотя задатки еще во времена Риэры прослеживались — один договор с огневиками чего стоит. Что-то мне подсказывает — встречи не избежать. Тогда остается только одно. То, чему я так и не научилась — ни когда была Риэрой, ни в других воплощениях, которые не помню, ни в нынешней жизни. Смирение.

— Идемте, — мрачно изрекла Ангел, — уж если нам суждено смотреть шоу, то займем первый ряд!

— Да, стрелять в прима-балерину из партера неудобно, — со смешком пробормотал Спиро.

— Только попробуй что-нибудь такое отчебучить, — я кинула в него грозный взгляд, — посылкой отправлю к Охотникам, поработаешь под началом лично Данилы Хана годик-другой. Он будет так счастлив!

— Ли Харви Освальд, — съязвил Горан.

— Не понял. — Спиро растерянно посмотрел на него.

— Драган, не все тут такие древние, чтобы помнить, кто убил Кеннеди, — заступилась я, начав спускаться по склону к озеру.

— Предположительно убил. — Супруг взял меня за руку.

— А ты почему, кстати, об этом вспомнил? — вибриссы затрепетали. — Драган, Фрейд тебя сношай, ты ведь обдумывал похожий план! Только не говори, что в твою светлую голову пришла умная мысля укокошить жену — зная, что она все равно оживет — и утащить ее от всего этого подальше?!

— Это была только мысль! — пробормотал супруг, подстраховав на скользкой тропке.

— Говорила же уже, муж, когда ты думаешь, такая х… порой получается! — прошипела я, не без удовольствия крепко к нему прижавшись.

— Отшлепаю! — хрипло выдохнул он в ответ. — Вот разберемся с демонами и всей остальной шелупонью, обязательно отшлепаю!

— Крикни тогда Агору, чтобы побыстрее начинали, — я сверкнула улыбкой, — а то у нас планы на вечер!

Мы продолжили спускаться.

— Невозможное существо! — Горан нежно улыбнулся. — Как ты можешь оставаться веселой в такой момент?

— Будто есть варианты! А если честно — это со страху! Но никому не говори, не порти Ангелу имидж! — я прищурилась, глядя на Агора, что приближался к нам походкой вразвалочку, — вот стоило только вспомнить демона!

— Опаздываешь, ангелок, — он широко расставил руки, как радушный хозяин, готовый сжать гостью в объятиях. И задушить. — Заждались уже! — Но на пути наглеца встал Драган, прикрыв меня спиной.

Сразу вспомнилась наша первая встреча на скале, где он также защищал — тогда еще незнакомку. Я была простой смертной и даже если бы напрягла фантазию до максимума, все равно не смогла бы представить все то, что ждало впереди.

— Все хорошо, — я встала рядом с Гораном и сплела его пальцы — как всегда, горячие, с моими.

Агор выпал из зоны ангельских интересов, потому что к нему подошла Атапи. Бледная, совсем юная девочка. Она тоже, полагаю, даже не думала, что ей такое уготовано судьбой. Вернее, матерью и Люцифером. Явно нервничая, она исподлобья глянула на меня с ненавистью.

Вот как ей объяснить, что с Рафаэлем госпожу Драган ничего не связывает? Он отреагировал на мою особу лишь потому, что сила во мне притягивает мужчин, как мед пчел. Это печальные последствия того, что я Ангел Жизни. Может, еще и благословение рода Касик по женской части передалось от Риэры — к ее ногам тоже штабелями падали те, кто ей не был нужен.

— Ну что, начнем, девочки мои хорошие? — Агор умильно улыбнулся, но сложно было не вздрогнуть, увидев его белые клыки — оборотень явно напитан силой по самый ошейник, готов перекинуться за секунду. — Идемте, — он повел рукой в сторону озера.

Что, прямо вот так, сразу? В кино финальные сцены намного круче выглядят, герой успевает спасти мир в последний момент, да еще его противник должен речь толкнуть, чтобы все объяснить зрителю, пока тот догрызает попкорн. А, да, еще должен быть забабахан какой-то неожиданный поворот сюжета, чтобы все в зале поперхнулись колой, а те, кто на задних рядах запустил руку в трусики подружки, замер, забыв, зачем в кино на самом деле пришел, и получил по лбу от обиженной пассии. И спецэффектов чего-то не видать, бюджет, видать, маловат.

Вот ведь несет-то тебя, Ангел! Я подавилась смешком, шагая к воде. Хоть записывай! А что, напишу как-нибудь мемуары, назову «Санклиты». А часть с Риэрой — «Древняя душа». Интересно, понравится читателям?

Мы подошли к безобидной на вид темно-серой водной глади. Она начала стремительно темнеть, словно набегала черная грозовая туча, заволакивающая небо. По земле прошла дрожь, словно из ее недр выбирался огромный рассерженный монстр. Я некстати вспомнила о пауках-мутантах Люцифера из последнего сна о Риэре. Вот кто меня за язык тянул, когда жаловалась сама себе на отсутствие спецэффектов? Они ведь будут, и, похоже, весьма мощные.

— А-ах! — Атапи изогнулась, схватившись за грудь. Из глаз девушки хлынули слезы. Она упала на четвереньки. Пылающий люмьер на ее теле был виден даже сквозь одежду.

Началось.

Глава 21 Горечь победы

Люцифер

— Ты здесь? — я вошел в купальню и посмотрел на Риэру, которая возлежала в пенной квадратной ванне. Глаза были закрыты, на губах сияла мечтательная улыбка.

— Люцифер, — ее огненный взгляд скользнул по моему лицу, напомнив об огневиках и позорной для мужчины победе — женскими руками.

— Кто просил тебя вмешиваться, Риэра? — я старался сдерживать ярость, но она прорвалась наружу шипением.

— Ситуация, контроль над которой ты утратил. — Холодно ответила она. — Если бы Деметрий одержал победу, все, кто мне дорог, сгинули бы без следа.

— Да как ты смеешь! — я, прямо в одежде, спустился в ванну и сжал горло Риэры. — Ты забыла свое место! Придется тебе напомнить! — мои руки вытащили ее из воды, проволокли по коридору и швырнули на кровать в спальне. — Здесь твое царство, подо мной, с раздвинутыми ногами!

— Прекрати!

— Еще только начал! — я прижал ее к постели и начал расстегивать брюки. В крови забурлила похоть.

— Если посмеешь это сделать, перестанешь существовать для меня! — прорычала она, обжигая огнем полыхающих глаз. — Клянусь, Люцифер!

Злость испарилась, уступив место растерянности, в которую меня вогнала ненависть, бушевавшая в ее взгляде. Ни спокойствия, поддерживающего своего мужчину, ни понимания и сочувствия, ни любви, ни желания — всего того, к чему я привык, более не было в нем. Вернуться ли они? Эти перспективы сковали все внутри льдом, мгновенно погасив ярость.

Я перекатился на спину, бездумно глядя в потолок. Риэра встала, выдернула из-под меня покрывало, закуталась в него и ушла. Я остался один, из последних сил сдерживаясь, чтобы не бежать за ней.

Риэра

Я не ждала от него благодарности. Знала, что Люцифер рассердится, будет уязвлен, но полагала, что могу рассчитывать хотя бы на понимание. Но то, как он повел себя со мной, вызвало жгучую ненависть, как к Деметрию. Слава Богине, он смог остановиться. Иначе кинжал, что лежал на тумбочке у кровати, вошел бы в его сердце — моей рукой!

Я завернулась в плед и на негнущихся ногах вышла из спальни. Закрыв дверь за собой, выдохнула, давясь рыданиями, но сдержала слезы, сделав глубокий вдох. Рука сжала кулон Офель — символ того выбора, что сделала моя душа. Отныне и навсегда для меня существует только один мужчина — Гаян. Лишь ему я отныне и навсегда принадлежу!

А Люцифер… Словно дурной сон. Неужели мной все это было сделано? В голове не укладывается! Я пробормотала ругательства и ушла в комнату Сара. Пора нам подумать, куда перебраться из этого ненавистного дворца. Но не сегодня — иначе Люцифер точно сорвется.

— Он тебя обидел?! — мой полукровка подскочил, когда вошла к нему.

— С чего ты взял? — я запоздало поняла, какое впечатление произвожу — мокрая, в пледе, с глазами, полными слез. — Мы поругались, но это все.

— Поехали к Цете? — парень с надеждой посмотрел на меня.

— Скоро, скоро поедем. — Улечься на кровать было так приятно, что несмотря на все, сегодня случившееся, улыбнулась. — Можно здесь посплю, ты не против?

— Неа, спи, — великодушно разрешил Сар, — она огромная. — Он свернулся калачиком у меня под боком, как любил делать, когда был совсем маленьким. Я обняла его и провалилась в сон. Силы кончились.

Но в середине ночи меня что-то разбудило — словно колено Сара уперлось в бок. Запах его волос щекотал нос, и мне спросонок почудилось, что мы в нашем домике недалеко от храма Офель. Я с неохотой разлепила глаза, чтобы перевернуть малыша на другой бок и, как всегда, накрыть его сброшенным на пол одеялом.

Руки замерли в воздухе — рядом лежал уже не «сарванец», пускающий слюнки на подушку, а подросток, вымахавший с меня ростом. Дворец, Люцифер, демоны, огневики. Память нехотя вернула все по полочкам. Гаян! Сердце взорвалось горячей волной. Я сжала кулон на шее. Женаты навсегда.

Теплое дуновение ветерка подтолкнуло в спину. Обернулась и поняла — это был вовсе не ветер. Она стояла перед кроватью, с улыбкой глядя на меня — высокая, красивая, неземная. Как и положено Богине.

— Я сплю? — прошептали мои губы.

— И да, и нет. — Ответила женщина. — Это нечто иное. Поздравляю со свадьбой! — ее глаза указали на кулон. — Вы связали не только тела, но и души, которые когда-то были единой древней душой. Знаю, ты о многом хочешь спросить. Но не сейчас. Сегодня ты должна слушать. — Она присела рядом со мной на кровать. — Риэра, та стена в пещере, помнишь, что открыла проход к подземному озеру, когда кровь из твоей ладони окропила ее?

— Да, помню.

— Это произошло, потому что ты из тех людей, что рождаются, дабы исправить ошибки. Письмена приняли твою кровь не случайно.

— Какие ошибки?

— Тебе сложно будет это понять. — Богиня вздохнула. — Иногда мир идет не по тому пути, что ему предначертан. От этого страдает вся ветка, весь Веер. Последствия могут быть глобальными и очень печальными.

— Я должна была выйти за Деметрия, — сами по себе прошептали мои губы.

— Та возможность уже утеряна. — Женщина грустно улыбнулась. — Это ляжет тяжелым грузом на твою жизнь, к сожалению. Виноват Гаян, он вмешался и пошел против судьбы. Сумел переломить ее, такое нечасто случается. В итоге все стало еще сложнее. Этот мир вошел в неправильный виток. То, что творит Люцифер, заставляет стонать Ткань бытия. Последствия неминуемы. От них содрогнется вся Вселенная. Даже я не в силах прочувствовать, как все сложится. А вмешиваться напрямую не имею права. Даже говорить и направлять могу только Избранников — таких, как ты.

— Что я должна делать?

— Помешать Люциферу. Это самое главное. Ось бытия неприкасаема! Ее нельзя использовать так, как он задумал! Это грубое вмешательство уже имеет последствия, которые аукнутся всем мирам ветки! Останови его, Риэра!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Вопросы замерли у меня на языке. Веки отяжелели, голова опустилась на подушку, и — словно черная шторка опустилась перед глазами.

Камни в шкатулке были прекрасны. Они переливались и сияли — разноцветные, нежно-яркие, словно живые. Шесть самоцветов. Рука сама протянулась и взяла один, голубой, как небо в моем родном мире. Теплый. Как галька на берегу, прогретая солнцем во время отлива. И такой же гладкий, без острых краев.

— Что ты делаешь?

Голос за спиной потушил все краски и ощущения. Я растерянно оглянулась и увидела Люцифера, встающего с постели. Как умудрилась снова оказаться в его спальне? И… Богиня-мать! Получается, я открыла этот шкафчик, ключ от которого был только у него, и достала шкатулку с камнями? С губ сорвался пораженный выдох, руки задрожали, и голубой камень соскользнул с ладони.

Люцифер поймал его на лету, положил обратно в шкатулку, оттеснил меня и вернул ее обратно в шкаф.

— Как ты открыла?

— Не знаю. — Стыд заставил щеки полыхать. — Честно, не знаю. Прости, пожалуйста.

— Успокойся. Это мне нужно просить прощения за то, как поступил с тобой. — Его руки легли на мою талию. Я вздрогнула. — Не знал, что ты ходишь во сне.

— Отпусти. — Сдерживать дрожь было сложно. Но даже мысль об объятиях Люцифера была противна.

— Ты простишь своему королю тот срыв? — Падший нехотя отпустил меня.

— Не хочу сейчас об этом говорить.

— Будешь избегать моей постели?

— Да! — помимо воли выдохнула я. Язык сработал быстрее разума.

— Что ж, честная моя, — он усмехнулся, — приму твое наказание, ибо заслужил. Но не мучь меня долго, Риэра, любое терпение имеет границы, помни об этом.

Глава 22 Казнь

Риэра

Деметрия провели мимо по площади, так похожей на ту, что явилась мне во сне — когда он сжег всю мою семью. Мерзавец жадно смотрел на меня, понимая, что видит в последний раз. Я же, заледенев от боли, вспомнила нашу вчерашнюю встречу. Узнав от Люцифера, что Покоритель миров все еще жив, мне не удалось усидеть во дворце. Неумолимая сила влекла к моему мучителю, не оставив простора для доводов рассудка.

Нас разделяла решетка, но дрожь все равно сдержать не удалось. Мужчина сидел на каменном полу, оперевшись рукой на согнутую в колене ногу. В его позе было что-то властное и надменное, присущее властителям, которые хлебнули могущества сполна и перестали считать кого-либо ровней себе.

— Я говорила тебе, что когда-нибудь ты захлебнешься всей той болью, что причинил. — Тихо прошептали мои губы.

— Пришла поиздеваться? — он ухмыльнулся, подняв на меня глаза.

— Нет. Думала, твоя боль ляжет целительным бальзамом на мои раны.

— Получилось?

— Нет. — Я попыталась улыбнуться. — Но у нас могло получиться.

— Ты на самом деле в это веришь?

— Не знаю. Может, в процессе ты сломал бы меня и выбросил, как ненужную больше игрушку. Но я попыталась бы смягчить тебя. Во мне зарождалась любовь к тебе — влечением тела, помнишь?

— Твои поцелуи никогда не забыть. — Хрипло отозвался мужчина.

— Это могло перерасти в настоящее чувство. Если бы ты изменился, использовал тот шанс, что тебе был дарован. Тогда я сделала бы тебя счастливым, твои раны затянулись бы, и, возможно, ты захотел бы отплатить миру тем же.

— Если бы я стал мягким, меня сожрали бы.

— Ты был твердым и жестоким. Помогло это тебе? Учитывая, где ты сейчас.

— Ты должна была стать моим спасением, понял. Но стала наказанием и проклятием!

— Не я. — Мне с трудом удалось удержать слезы. — Твои поступки наказали и прокляли тебя. Все могло быть по-другому. Мы могли просыпаться по утрам, заниматься любовью и завтракать в постели. Ты мог взять на руки нашего первенца, когда я произвела бы его на свет. А через несколько лет ворковал бы над новорожденной дочерью. У тебя была бы любящая, уважающая тебя супруга, поддержка, опора, крепкий тыл. Но своей жестокостью ты втоптал в грязь эту возможность. Что и привело тебя туда, где ты сейчас.

— К чему эти разговоры, Риэра?

— Ни к чему, ты прав. — Я с грустью улыбнулась. — Но мне хотелось попрощаться. Навсегда.

— Не навсегда! — Деметрий вскочил на ноги и стиснул прутья решетки. — Я найду тебя в следующих жизнях, отыщу, где бы ты ни была! Тебе суждено быть моей!

— Даже если мне и не посчастливится вновь с тобой встретиться, ты сможешь только одно — принуждением взять мое тело. Душу не получишь никогда!

Я развернулась и направилась к выходу.

— Постой! — этот крик, словно у раненого умирающего зверя, заставил остановиться. — Риэра, умоляю!

Мои глаза снова встретились с его взглядом. В нем уже не было злости и заносчивости. Только мольба.

— Завтра меня казнят. — Почти неслышно прошептал мужчина. — Помоги принять смерть достойно, пожалуйста!

— Как?

— Приди на казнь. Чтобы в толпе было то единственное лицо, которое я хочу увидеть перед смертью. Умоляю, Риэра!

— Приду.

— Благодарю.

Я сдержала обещание — встала в первых рядах перед помостом. Люцифер остался верен себе — в качестве казни он выбрал сожжение. Внутри было муторно, словно съела что-то не то. В душе моросил серый промозглый дождь. Привязанный к столбу Деметрий смотрел в мои глаза, а мне не удавалось ощутить ту ненависть, которую раньше испытывала к нему. Если бы можно было отпустить его с уверенностью, что мужчина покинет этот мир и никогда более не вернется, я бы не колеблясь это сделала.

Падший сам поднес факел к хворосту и дровам, для верности политым смолой. Несмотря ни на что, я не отвела глаза до последнего. Судьба сжалилась надо мной — они наполнились слезами, и картинка поплыла, исказившись. У Деметрия право на снисхождение не имелось, ему пришлось принять все муки, которые он, должно быть, заслужил. Как и те, чьи поступки сделали его таким. Если есть хоть какая-то справедливость на свете, они должны взойти на костер вместе с ним — в потустороннем мире.

Я почувствовала, когда его не стало — словно в нашей непростой, трагичной истории кто-то поставил жирную точку, закрыл книгу и поставил на полку — пылиться рядом с остальными. Его жизнь закончилась, и я мысленно пожелала ему найти свой путь, каким бы он ни был, пройти его целиком, заслужить искупление, начать по новой.

Но в моей жизни мужчина стал лишь главой — и не факт, что самой ужасной. Об этом свидетельствовал взгляд Люцифера. Недобрый, острый, злой. Он явно был разочарован и раздосадован моей реакцией. Видимо, ждал, что его королева будет кричать от восторга, как толпа, что бесновалась за моей спиной. Сейчас все они выглядели, как обычные люди, но я видела демонов — таких, какими они были в битве с Деметрием. Теперь мне это никогда не забыть. Как и не стать никогда более королевой Падшего.

— Простите, — я зашла в спальню и замерла, глядя, как цирюльник быстрыми движениями бреет Люцифера, сидящего на стуле посреди комнаты. — Баал сказал, тебя нет во дворце. — Хотела забрать кое-что из одежды и вещей из спальни Падшего, не сталкиваясь с ним. Не вышло. Нашла кому верить, рыжему прохвосту!

— Мы уже закончили. — Люцифер дождался, пока мастер промокнул его щеки горячим полотенцем, и махнул рукой, отсылая его. — Риэра, что происходит? — он подошел ко мне.

— Ничего.

— Ничего — это слово отлично характеризует твое поведение по отношению ко мне в последнее время. — Мужчина усмехнулся. — Ты не смотришь в мою сторону, всячески избегаешь. Долго ты намерена обижаться, моя королева? Я соскучился по тебе. — Он притянул меня к себе и красноречиво продемонстрировал свое желание, упершись твердостью в брюках в живот. — Пора закончить наказывать и сменить гнев на милость.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Отпусти! — я оттолкнула его — гораздо грубее, чем следовало, поддалась эмоциям.

— Риэра, довольно капризов! — раздраженно прорычал Люцифер, снова прижав к себе.

— Это не капризы! — выдохнула я в его лицо. — Ничего — отличное слово, чтобы и твое отношение ко мне охарактеризовать!

— О чем ты?

— Даже не знаю с чего начать!

— Выбери уже что-нибудь, будь любезна. — Тон был сух и ядовит.

— Хорошо, раз ты настаиваешь. — Я сложила руки на груди. — Мать Малько.

— И что? Предлагаешь домыслить самому?

— Проверяешь? Мне известна правда, не старайся. Ты заплатил ей, чтобы инсценировать покушение на меня дракониц.

— Удивила, — он хмыкнул. — Дальше.

— Что ты сделал с ее сыном?

— Не твое дело.

— Подослал ко мне Абигора в виде коня!

— Дабы сохранить тебе жизнь, неразумное создание.

— Князя инкубата и суккубата? — теперь хмыкнула я. — Повелителя искушения и похоти? Он уже половину женщин в городе соблазнил!

— Больше. — Люцифер усмехнулся и вздохнул. — Тебя бы он не смог опутать чарами. Помнишь, когда я дарил его тебе, был проведен обряд? Ты вкусила его крови под заклятие — «В тебе нет власти над ней», мои слова нерушимы.

— Ми чувства к тебе, что вспыхнули как пожар в засуху, тоже были заклятием? Что за морок ты навел на меня?

— Послушай, строптивая! — Падший подошел ближе, сверля льдом глаз. — Я на тебя морок не наводил!

— Клянешься?

— Да, безумная!

— У демона лживый язык. — Пробормотали губы.

— Вот как?! — прошипел он. — Кусаешь в ответ? Такова твоя благодарность за все, что я дал тебе?! Сделал королевой мира, что вскоре будет именоваться Ад.

— Почему именно мне? — задала я тот единственный вопрос, который имел значение.

— Потому что нити вероятностей — все, что проходят сквозь мою судьбу, ведут к тебе! — рявкнул мужчина. — Знаешь, что Господь сказал мне напоследок? «Когда-нибудь ты полюбишь». Таковы были его последние слова мне. Ты и есть то наказание, которым он наказал меня. Ты — моя геенна огненная, Риэра! Тебе начертано свыше быть со мной!

— Не буду. — Я помотала головой. — Не смогу. Не хочу.

— Не смей! — Люцифер схватил меня за локоть и подтащил к столику, где еще лежали инструменты цирюльника. Схватив бритву, взял мой палец и провел им по лезвию. — Ты ходишь по очень острой грани, дорогая! — Падший заглянул в мое лицо и усилил нажим. — Может получиться вот так! — бритва легко рассекла плоть — глубоко, до кости. — Поняла меня?!

— Отпусти! — я оттолкнула его, глядя на кровь, что струйкой потекла на пол.

— Господин, — после стука раздалось из-за двери. — Тебя ожидает гость.

— Выпроводи его, Баал! — рявкнул Люцифер. — Я занят! — он потащил меня к кровати, но демон, но мое счастье, не унимался:

— Прости, но ты должен его видеть.

— Замотай, — Падший сунул в мою руку платок, — встретим гостя вместе.

— Отпусти! — взмолилась я.

— Никогда! — выдохнул он мне в лицо. — Ты королева, веди себя подобающе.

Дождавшись, когда я замотаю рану, он вновь схватил меня и потащил к двери, выпустил только когда мы вышли в тронный зал — огромный, в багровых тонах, с двумя тронами на возвышении. В центре стоял… Валах!

— Тебе и на это хватило наглости? — язвительно осведомился Люцифер, встав напротив.

— Куда уж мне до тебя, Падший, — тот дернул уголком губ, окатив его презрительным взглядом.

— И что же привело нарушителя клятв сюда? Не испугался ведь!

— А чего мне бояться? — Император хохотнул. — Убить меня — у тебя кишка тонка, пленить попытаешься — приму обличие силы и от твоего показушного скворечника останутся рожки да ножки, как и от твоей королевы! А девочку будет жаль! Она лихо разобралась с пришлыми, несмотря на то, что ты все просрал! Какова она, победа, доставшаяся от женских ручек, а?

— А каково на вкус предательство сына?! — не остался в долгу Люцифер.

— У меня они хотя бы есть, сыновья, — не сорвался на ярость Валах, хотя щеки и побелели от гнева. — Не то, что у тебя.

— Ну да, одного скоро казнишь, другой на очереди, скоро и до последнего руки дойдут. Кого на престол-то посадишь?

— Не старайся, я поболе твоего на свете пожил, на глупости не введусь. Пришел лишь за тем, чтобы сказать: завтра буду ждать тебя в долине у лкесовой рощи — с армией. Приходи, узнаешь, чей это мир!

— Приду. — Люцифер полыхнул голубым льдом глаз. — И это ты узнаешь, чей это мир!

— Мечтатель! — Валах развернулся и направился к выходу.

— На этот раз уж будь добр не сбегать с поля боя, позорно поджав хвост, как недавно! — крикнул вслед ему Падший.

— Господин, твой приказ исполнен в точности, — прошептал Баал. Он сунул руку в карман и показал горсть каких-то мелких железячек.

— А устройства?

— Тоже готовы.

— Отлично. Теперь ты знаешь, где копать. Пошли работников.

— Будет исполнено. — Рыжий демон ушел.

— Что ты делаешь, Люцифер? — прошептала я. — Драконы бессмертны! Ты подписал всем нам смертный приговор!

— Значит, такова моя воля! — он расхохотался, разведя руки в стороны. — А ты лучше будь благодарна — у меня нет времени сейчас, иначе я преподал бы тебе урок, Риэра! Что ж, будем надеяться, когда твой король и господин вернется с победой, его будут ждать жаркие объятия любящей королевы! Но если не захочешь по-хорошему, учти, будет по-плохому!

Люцифер

Бойцы Деметрия, казненные прямо у останков их корабля, напитали землю кровью. Да и нашей, демонической, было пролито немало. Кристалл вдоволь насытился после битвы, но его запросы начали рости — ведь аппетит приходит во время еды. Стоя на земле у лкесовой рощи, я чувствовал, как он пульсирует, жадно требуя еще.

Мое вторжение сначала было встречено весьма нелюбезно. Кристалл попытался выпихнуть чужака из своего энергетического поля — эгоистично, как ребенок, не желая делиться. За что был наказан вспышкой боли — я с удовольствием поделился с ним воспоминанием о страданиях, что претерпел от огневиков.

Недовольно ежась, он открыл доступ, и в меня хлынула чистейшая сила, заставив потрясенно ахнуть. Вот это мощь! Она дарует такое могущество, которое никому в этом мире не снилось! И ведь все только начинается! Скоро кристалл получит столько крови и боли, что его энергия перекроет все возможные источники этой ветки. А я смогу черпать из него столько, сколько захочу. И когда Ось бытия подчинится мне, начнется завоевание, не имеющее аналогов во Вселенной!

Я расхохотался, запрокинув голову, глядя в сиреневое небо. Скоро тебе придется потесниться, Господь! Хотя… Да что там, чего мелочиться, лучше проваливай с Трона прямо сейчас!

Риэра

Меня все еще трясло, когда утром в коридоре прозвучали шаги Люцифера. Рука скользнула под подушку и сжала кинжал. Если только посмеет!.. Я затаила дыхание и, когда шум стих, облегченно выдохнула, уткнувшись лицом в шевелюру спящего рядом Сара.

Сегодня тот самый день — когда главные враги сойдутся лицом к лицу. После битвы определится, кто будет править этим миром — драконы или демоны. Первые бессмертны, но у Падших свои преимущества, и, к тому же, учитывая недавнее происшествие с огневиками, понятия не имею, на что еще способен Люцифер.

Самое ужасное, кто бы ни одержал победу, все будет плохо. Демоны сотрут с лица этого мира драконов. А Владыки суши, в свою очередь, не оставят в живых ни одного Падшего. Боюсь, меньше всего повезло полукровкам — потомкам, на которых упадет меч ненависти с обеих сторон, при любом исходе.

— Богиня-мать, помоги! — взмолилась я, захлебнувшись слезами. Что будет с Саром? С дочерью Эльви и Мулцибера? С Дарианом? И другими? Если недавний полусон-полуявь мне не пригрезился, и в моих силах повернуть течение событий, то как это сделать? Готова на все, любой ценой! Лишь бы спасти тех, кого люблю!

Дайя

— Не уходи! — взмолилась я, глядя на Аматара. Он только что произнес эти слова — просто и так спокойно — о том, что все драконы обязаны явиться по приказу своего Императора в строй. Война началась.

— Это мой долг. — Тихо ответил любимый.

— Нет! — я упала ему в ноги и сжала так крепко, как только могла. — Не надо!

— Дайя, — он ласково улыбнулся, подняв меня с пола. — Отца уже предали Асатар и Алатар. Если еще и средний сын дезертирует! Пойми, родная. Это мой долг. Это свято.

— Вы погибнете!

— Что ты, мы одержим славную победу, о которой сложат легенды! — глаза моего дракона заблестели предвкушением. Мужчины! Вы все одинаковы! Даже такие, как Аматар! Вы грезите ратными подвигами, но война — лишь кровь и боль, бесчестье, в ней нет победителей!

— А ты подумал, что будет с твоим сыном, если не вернешься? — сквозь слезы, что рвали грудь, прошептала я. — В нем две крови — и драконов, и демонов. Кто защитит его?

— Драконы бессмертны!

— Господь, вразуми его! — пришлось отвести глаза.

Будь проклята Барбелло! Ведь именно я рассказала демонам самую страшную тайну Владык! Чем думала ты, Падшая? Когда губила и любимого, и вашего сына, и саму себя — ибо без них нет жизни тебе, демоница?! Будь и ты проклята!!!

Алатар

Я подошел к колючей изгороди и накинул капюшон плаща. С детства лазил тут, когда няньки забывали про меня, увлеченно щебеча друг с дружкой, перемывая кости придворным. Да, вот он, лаз — вырытый, должно быть, псом, которому воля оказалась милее сытой жизни. Как раз между двух деревцев, чьи пышные ветки свисали до земли, прикрывая его.

Богиня, какой узкий! Н-да, вот будет умора, если правящий принц застрянет в земляной норе, как разжиревший барсук! Я мрачно усмехнулся. Давно уже не принц. И тем более, не правящий. Отныне я предатель, позор рода Владык суши — еще больший, нежели Валах, нарушивший клятву! Каждый теперь обязан сдать меня властям.

А уж там быстрая расправа — кинжалом из того металла, который убивает драконов. Можно быть уверенным, отец лично вонзит его в мое сердце! Труп будет сожжен, прах смешан с дерьмом в выгребной яме. И можно только мечтать, что матери и Аматару удастся умолить Императора сохранить нашему с Алатарой яйцу жизнь!

С трудом, через рычание и стоны, мне ужалось пролезть во двор. Теперь, тщательно отряхнув одежду, остается надеяться, что сумею пробраться во дворец, пользуясь всеобщей суматохой, вызванной подготовкой к битве с Падшими.

Я шел сквозь сады, в которых знал каждую беседку, статую, скамейку, веточку. Незамеченный никем миновал двор. Окольными путями проник во внутренние покои династии.

Охраны отец оставил минимум. За это я поблагодарил Богиню. Разобрался с десятком вояк, стараясь быть потише. Распахнул двери.

— Ты?.. — глаза Асатара расширились.

— Быстро, идем. — Подобрав меч одного из охранников, брат последовал со мной к покоям Алатары. Здесь вообще стояло на страже только пятеро. С ними мы разобрались за несколько секунд, играючи.

— Любимый! — драконица метнулась к Асатару, плача. Тот отстранил ее, смущенно кинув в мою сторону наполненный стыдом взгляд.

— Уезжайте, — сказал я, уже не чувствуя ничего к этой парочке. — Бегите к Владыкам воды, они примут вас, ведь нынешний Император бездетен, а ты, брат, наполовину его крови — он твой дядя по отцу. А ты, Алатара, носишь дитя-наследника.

— Спасибо, Алатар. — Ее голос дрожал. — Прости.

— Давно простил обоих. Поторопитесь.

— А ты? — Асатар едва сдержал дрожь в голосе.

— Хочу успеть на битву с Падшими.

— Я с тобой, брат!

— Нет! — крикнула Алатара, вцепившись в него. — Ты нужен мне! Я одна никуда не поеду!

— Любимая, я должен. — Твердо ответил Асатар. — Чтобы смыть позор.

— Неееет!

— Да.

Риэра

Я пожалела, что решила срезать через рощу, когда услышала истошные вопли. Пройти мимо? А как потом в зеркало смотреть? Вот и избушка этой ведьмы, к которой все бегают по стыдным надобностям, Эриннии. Калитка скрипнула, будто вскрикнула, оповещая хозяйку о незваной гостье. Может, так оно и было. Я обошла дом и обомлела.

Посреди двора стоял на коленях голый мужчина. Все его тело пронзали насквозь какие-то веревки, с которых капала то ли кровь, то ли еще что. Путы шли к двум столбам по бокам от него. Каждое движение причиняло бедолаге боль — чувствовалось. И все же, когда он увидел, что девушка, что-то помешивающая в котле над ярко-синим огнем, обернулась и пошла к нему с плошкой в руках, его крик перерос в истошный вой.

— Поздно! — она резко вылила ему на голову варево и…

Плоть поплыла, словно ведьма облила кипятком снеговика, вязкой массой мягко опустилась на землю и начала расплываться в разные стороны.

— Опять башмачки угваздала, — посетовала Эринния, не успев отступить. Присев на корточки перед лужей, которая только что была человеком, она вгляделась в нее. — Чего стоишь-то, королева? Помогла бы. Для короля твоего стараюсь-то поди!

— О чем ты? — потрясенно выдохнула я, против воли сделав пару шагов к ней.

— Ага, вот ты где! — торжествующе прокричала ведьма. Что-то выудив из «лужи», она бережно вытерла это передником и протянула мне.

— Седьмой камень. — Сами произнесли губы, пока я смотрела на темно-синий самоцвет на ладони девушки.

— Ага, он самый. Держи, — она сунула его мне в руку. — Отдай Люциферу. К нему ведь идешь?

— Да, — как во сне пробормотала я. — Отдам. Но что это?

— Это душа. Переплавленная в камень. Как — не спрашивай. Главное, теперича у твоего короля все семь камней имеются — по одной душе из каждого мира нашей ветки, можно Ось бытия подчинить. Сказывай ему, что Эринния кланялась, да велела спросить, не подзабыл ли он, что взамен обещал.

— Взамен?

— Да. За то, что каменюками его обеспечила. И ведь не впервой уж услужила ему. Я обряд провела, связав тебя с ним навеки вечные. Правда, кто ж знал, что этот твой явится, с которым вы единое целое, древняя душа, когда-то давным-давненько врагами разделенная надвое? Бедной Эриннии откуда было такое вызнать? — она вздохнула и продолжила. — И Малько чудищем сделала — полуайка, полупаук. Он перекусал всех его сыновей Матери демонов, знатные мутанты получились!

— Почему ты мне это говоришь? — ахнула я, крепко сжав ладонь с камнем.

— Причина одна. — Ведьма усмехнулась. — Сар — мой сын.

— Богиня-мать!!!

— Хотела Асатара тем же ритуалом с собой связать, — она с горечью вздохнула, — а не вышло с драконом! Прийти пришел, пил, пироги мои за обе щеки уплетал, подлец, а потом на сундук облокотил и это самое, — ведьма смущенно захихикала, — три разочка отпахал, жеребец! Знатно отымел! А потом — ушел! И не возвертался! А я с пузом оказалась!

— Почему ты не оставила ребенка себе? Не бедствуешь ведь. И из хаты не погонят тебя за позор.

— Да пошто ж он мне? — Эринния всплеснула руками. — Экая ты недогадливая! Это ж хлопот столько! Да и рот лишний кормить! Думала, не жилец, ведь чуть дышал. Когда корзину-то Аматару отдала с малышом, смерть уж его душу крошечную держала, да так крепко, что до сих пор диву даюсь, как дитенок полумертвый у тебя выжил!

— Подожди, — я прищурилась. — Ты не дракона к себе привязать намеревалась, ты пророчество исполнить хотела! Родить дитя, в котором сольются все крови! Для чего?

— Сила в нем должна была быть немереная, предсказанием давним дарованная! Миром этим править стал бы!

— И тебя под бочок, сливки снимать?!

— А то! — она скривилась и махнула рукой. — Да не вышло ничего.

— Поэтому призналась, что натворила? Думаешь, мое отношение к Сару переменится? Никогда! Я его как родного люблю!

— Он пустышка по магии, люби, сколь тебе осталось. Все равно мне. — Отрезала ведьма. — Считай, в благодарочку тебе за сыночка моего всю правду поведала. Да и неважно уж это. Обманул ведь меня Люцифер. Обещал сделать такой, как он, бессмертной практически. А сотворил-то знаешь чего? — ее глаза наполнила злоба. — Заклятие произнес, кровь свою испить дал. А опосля оказалось, что теперича жить я буду долгонько, только вот тело-то мое увядать не прекратит! Пока не развеется по ветру оно, обветшалое, буду небо коптить!

— Вот почему говоришь. — Я усмехнулась. — Отомстить ему хочешь. — А ты правильная, да? — ведьма оскалилась. — От одного мужика к другому бегаешь, ноги раздвигаешь, но меня хаять вздумала! Не знаешь ведь даже, поди, от кого дитя у тебя под сердцем завязалось!

— Дитя? — я инстинктивно прикрыла живот рукой.

— Зернышко растет, растет, — пропела Эринния, — своего часу ждет! И чей он, сынок-то твой, как думаешь?

Пришлось промолчать — права гадина, понятия не имею, чье дитя ношу. В своих грезах вижу малыша с серыми глазами, как у Гаяна. С такой же улыбкой. Наш сын. Улыбка расцвела на моих губах.

— Дитя принадлежит Люциферу. — С удовольствием опустила меня на землю ведьма.

лучше. Падший не принял бы чужого ребенка. Узнав о Гаяне, он неминуемо убил бы его. Я — Королева Ада. До смерти. Лишь она даст мне свободу. Даст ли? Или падший Архангел найдет меня и в следующих жизнях, утащит, как паук, в свою паутину лжи и боли?

— Так ты рада или нет? — проводив меня до калитки, спросила Эринния.

— Рада. — Выдавила я.

— Зря, — лицо девушки исказила гримаса. Конечно, самое ужасное она приберегла напоследок. — Не радуйся, королева. Твое дитя никогда не увидит лун!

Глава 22 Казнь (продолжение)

Люцифер

Основные силы драконов заняли больше половины долины. Их войско длинной красной змеей тянулось до лкесовой рощи. Демонов, одетых в черное, было на порядок меньше. Мы стояли, буравя друг друга взглядами. Я не приказывал трубить наступление, потому что ящеры чего-то ждали. Или кого-то. Меня это искренне забавляло. Потому что знал, кого именно.

А вот и они — многочисленный отряд аек втекает в долину темно-серым ручьем. Как же сейчас торжествует, должно быть, Валах! Гордится, что под его знамена встали горные, а теперь вот подтянулись и айки. Из-за них он не стал атаковать сразу же в тот день, когда был повержен Покоритель миров, ждал их ответа. Мои шпионы доложили, что он засылал гонцов и к Владыкам воды — но те отказались.

Со стороны, должно быть, казалось, что мы — горстка храбрецов, которые отважились выступить против грозного противника, зная, что обречены на провал. Но как бы не так!

Я расхохотался, глядя, как огромное войско аек, застыв на секунду между демонами и драконами, начало сворачивать к мне. Они выбрали сторону — конечно же, более сильного. Много бы отдал, чтобы увидеть сейчас рожу Валаха!

Рог протрубил наступление. Обе армии одновременно пошли в атаку. Демоны с криком, о которого захватывало дух и закладывало уши, бежали по равнине, по пути принимая истинные обличия. Красная волна накрыла их, смяла, но смогла лишь затормозить. Драконы сначала давили массой, потом поменяли тактику, вдвоем или втроем окружая врага и протыкая его длинными копьями.

Я скрипнул зубами. Пока они смертны, это последствия Падения. Но со временем мне удастся напитать всех их таким количеством энергии, что жизнь Падших станет почти бесконечной, а уязвимость сведется к нулю. Тому быть! А пока драконам удавалось сметать демонов со своего пути, но на их место вставали новые.

К бою подключились айки. Одни орудовали копьями и ножами-трехгранниками — весьма умело, кстати. Нанесенные наконечниками с зазубренными лезвиями раны с рваными краями надолго выводили драконов из строя, заставляя отступить в тыл. А трехгранники оставляли в теле такие глубокие раны, что на восстановление, вероятно, уйдет масса времени. Которого не будет.

Другие достали сети. Я презрительно скривился, но, как оказалось, зря. Спеленутый сеткой враг становился почти беспомощным. Айки орудовали втроем — двое прижимали жертву, что барахталась, силясь сбросить путы, к земле, а третий наносил раны, напрыгнув сверху. Слаженная работа, надо моих будет обучить этому!

Кровь лилась рекой, заставляя предвкушать, какой богатый урожай можно будет снять с кристалла. В воздухе пополз тошнотворный запах смерти. Стоны раненых, крики наступающих перемешивались в монотонный гул, что наполнял долину доверху, разливаясь, как кисель, между горными грядами по бокам.

Поняв, что демонов просто так не одолеть, драконы начали оборачиваться. Я едва сдержал торжествующий вопль — вот и моя первая победа в этой битве! Все идет, как задумано.

Воздух тем временем наполнился шелестом крыльев. Драконы летали над полем боя, хватали Падших когтями, удивительно ловко для таких туш лавируя в воздухе, рвали тех на части и с утробным криком бросали останки вниз. Нестрашно, сильнейшие выживут.

Примерно треть оставалась не в обличии силы. Я дал отмашку и из-под земли полезли мои мальчики. Увидев их, остальные драконы тоже обернулись. Теперь вся армия Валаха, даже ближайшее окружение, в воздухе — как и сам Император.

Что ж, можно начинать!

Риэра

Я шагала к лкесовой роще, ничего вокруг не замечая. Мыслям было тесно в голове. Камешек, зажатый ладонью, стал горячим и влажным. Неужели про этот способ говорил Гаян? Семь камней, чтобы уйти в иные миры через Ось бытия.

Знал ли мой сероглазый о том, что цена нашему счастью — семь загубленных душ? По одному из каждого мира ветки. Как Люцифер только раздобыл представителей всех семи! Ему ничего не стоило их убить. Он никого не пощадит.

Я вспомнила слова Богини. Остановить его. Не дать совершить зло. Не позволить использовать Ось бытия для воплощения ужасающих планов. Мне в голову приходит только один способ это сделать. Но сейчас я должна видеть, чем кончится битва.

Картина, что открылась передо мной, едва дошла до обрыва, сжала душу ледяными когтями.

Драконы парили над долиной. Их крылья закрывали небо. Среди демонов, что пытались ускользнуть от Владык суши, которые хватали их когтями и рвали в клочья с утробным рыком, метались айки. Я пораженно ахнула — неужели и они тоже на стороне Падших? Водный народ предал драконов?! Но почему?

Мерзкие мутанты-пауки тоже бегали по долине и бросались кусочками паутины в пикирующих на них драконов. Когда она попадала тем на крылья или тело, Владыки уходили на высоту, яростно кувыркаясь, чтобы сбросить ее и избавиться от боли, но липкие комки намертво прилипали к плоти.

А потом…

Гур

— Сукины дети! — я сплюнул на землю, глядя на аек, что преспокойненько затопали к Люциферу. Нет чести у предавшего Договор! Во веки покрыт будет позором водный народ!

Горные, что стояли рядом, возмущенно зароптали, посылая смачные проклятия вслед айкам. Знать — те горные, что с длинными ушками, возглавляла каждый наш отряд, тоже злобно зашипела. Ярко-синие глаза их полыхали ненавистью, а полумесяц на лбу и узоры на лице, что говорили о принадлежности к дворянской крови горных, яростно пульсировали.

Когда протрубил рог, мы с радостью бросились навстречу орущим во всю глотку демонам, что бежали по долине, принимая обличия, от которых даже у сторожил стыла в жилах кровь. Схлестнулись силы, смешалось все. Крики, скрежет мечей по доспехам. Кровь лилась рекой. Тут уж гляди в оба, прощелкаешь — прикончат в миг.

Один за другим драконы начали принимать обличия силы. Нехорошо. А потом пришлые выпустили чудовищных тварей, каких еще не видала земля. Тело до пояса привычное, а пониже — паучье. Злобные, они неслись по долине, протыкая нас на ходу острыми когтями на лапах. И откуда ж такие взялись? Едва вопрос родился в башке, как пришел ответ. На меня налетел один из мутантов. Уж было занес черную лапу, чтобы снести мою черепушку, да так и замер. Я вгляделся в него и обомлел — айка ведь то был, Малько, рекрут тот самый, пропащий.

— Мать честная! — вырвалось у меня.

Вот, значит, какая судьбина горькая постигла парня! Мы костерили его, косточки промывали, приговаривая — чтоб икалось ему, негодному, от слов наших. Думали, загулял, да решил и не возвертаться в рекруты, послаще местечко отыскал — у какой-то девахи под бочком. А оно эвон как обернулось!

Оторопев, он смотрел на меня.

— Малько! Да как же это? — я протянул к нему руку, но тот отшатнулся. По лицу потекли крупные слезы. Закрыв его руками, парень унесся прочь, раскидав в стороны пауков-мутантов. Сколько я ни высматривал его, чудище растаяло без следа, будто морок какой!

Неужто это Люцифер его так испохабил? Ходили слухи, что Падший этот ворожбой промышляет, но что на такое способен, не подумал бы никто! Запомнил, поди, злопамятный злыдень, как Малько надерзил ему в ту встречу нашу самую, у Оси бытия, когда Падший лапу-то к ней протянул, а она в сторону изогнулась, как девка от нелюбого парня. Отомстил, значит.

Мысли продолжали виться в голове, как мухи у стойла конского, а руки промеж тем сами мечом орудовали, охаживая демонов да аек-предателей. Много положил я в тот день, знатная была сеча, кровью с головы до пят уделался — много ее пролилось, даже ноги разъезжались от красных луж.

Все бились достойно, и собратья мои, горные, и знатные наши — неслись по полю бранному, в каждой руке по мечу, что порхали, и не уследишь — старинная школа боя, лишь дворян длинноухих таковой обучали. И драконы не отставали. Да вот только судьбинушка нам всем кукиш показала, зад оголила, а личиком-то к демонам обернулась.

Как Владыки все обернулися, Падшие отступили, в душах наших надежду всколыхнув. Но не тут-то было! Разбежавшись в стороны, подлые закопошились в земле. Оказалось, что они ям там нарыли зачем-то. Поскидывали настил деревянный, да начали доставать машины какие-то на колесьях.

Мы недоуменно смотрели на это. Гарпунами взять Владык решили? Умора! Бессмертным драконам эти ваши крючочки — тьфу! Да попробуй еще и попади сначала — они верткие, как мелкая рыбешка в речке.

Но последними посмеялись демоны. Выстроив свои орудия, они шмальнули по драконам. И началось такое!..

Алатар

Я подоспел вовремя, Битва еще только началась. Окинул взглядом поле боя, сделав круг над ним в вышине. Айки за драконов сражаются?! Неужели предали нас? Ничего, поквитаемся с вами, как с Падшими будет покончено! Я с торжествующим криком упал с небес и ринулся в самую гущу, чтобы выловить демона пожирнее, словно птица из стайки загнанных к берегу рыбешек.

Какое же это удовольствие: схватить одного уродца, взмыть с ним вверх, вырвать когтем хребет, заставив захлебнуться воплем и собственной кровью, а потом швырнуть освежеванную тушу под ноги его собратьям, чтобы втоптали в грязь, где всем им место!

Я вновь вгляделся в противника, прицеливаясь к новой жертве, и встретился взглядом с Асатаром, который был также разгорячен битвой. Понимая друга, мы одновременно сложили крылья и нырнули вниз.

Демоны начали отступать. В груди всколыхнулось счастье. Не важно, что потом будет со мной, главное — победа! Мы с братом вновь переглянулись, не понимая, почему пришлые копошатся внизу, выкатывая какие-то орудия из ям. Гарпуны, что ли? Меня разобрал смех. Такая наивность, прелесть просто! В горле заклокотал хохот. А потом стало не до смеха.

Те самые машины, которых мы не сочли нужным опасаться, вздрогнули, изрыгнув огонь. Воздух со свистом прошили какие-то маленькие частички. Они впились в плоть, причинив боль, но на нее ни я, ни мои собратья не обратили внимания — поначалу, пока она не начала расти и не стала непереносимой.

Меня крутило и ломало от нее изнутри, словно кто-то гигантскими руками пытался выжать тело, как мокрую рубаху. Я выгнулся, не понимая, что происходит. Каждая мышца напряглась, вот-вот порвется. Рядом бился в судорогах Асатар. Чуть ниже, под нами — Аматар.

Даже отец, Великий черный дракон, метался из стороны в стороны, хрипя. Как Падший смог причинить драконам такую боль? Почему не регенерируют раны? Это невозможно! Только если…

Мысль обожгла разум, но тут же стало не до нее — в нас полетели крупные стрелы. Воздух наполнился их противным жужжанием, криками Владык суши и хлопаньем крыльев тех, кто пытался подняться выше, чтобы избежать встречи с новой напастью. Но стрелы добрались до всех. Следом полетели огромные гарпуны.

Те, кто пострадал меньше, пытались атаковать орудия Люцифера, но поплатились за это, встретив грудью острые копья, неимоверно длинные, которые демоны взметнули вверх. Гарпуны пронзали небо один за другим. Я уклонялся из последних сил, но был неуклюж, как пьяный толстяк. Мне пробило грудь, в пасти разлилась кровь.

Боль, сжигающая внутренности боль, невозможно было терпеть! Запрокинул голову и попытался исторгнуть ее прочь мощным ревом. Все без толку.

Мои белоснежные крылья, закрывающие небо, рвались в клочья. Перед глазами мелькали попеременно земля и облака. Толчок. Земля. Кровь. Одна кровь кругом. Ею перемазаны переломанные крылья, из которых торчат обломки костей. Никто из нас никогда больше не поднимется в небо. Кто предал нас? Мы все поставили на этот бой и проиграли. Это конец.

Падшие узнали о нашем слабом месте. Нас предали. Поверженные Владыки небес падали на землю с перебитыми крыльями. Мы перестали быть неуязвимыми. И с нас, бившихся в агонии, заживо сдирали шкуру, как трофей.

Я видел, как пал мой отец. Лицезрел, как Люцифер и Барбелло сняли его кожу и отделили голову от тела. Но мысли были только о Риэре. Я целовал тебя под Поцелуем лун, моя простолюдинка. Пусть сбудется легенда, и мы встретимся в следующих жизнях. Тогда у меня будет шанс завоевать твою любовь. Мой последний мой взгляд устремился к ней, упавшей на колени и рыдающей. Ее облик я навсегда унес с собой.

Прощай, любимая.

Люцифер

Как большие любопытные мухи, драконы замерли в воздухе, наблюдая, что делают демоны. Беспечные! Я усмехнулся. Скажите спасибо Аматару, он рассказал Дайе тайну, которую вы лелеяли, бережно оберегая от чужих ушей секрет вашей уязвимости. Все просто — драконов обвела вокруг пальчика маленькая демоница! Все-таки повезло Валаху с сыновьями, один другого краше!

Во мне кипело счастье. Владыки, хозяева мира, бессмертные гиганты! Теперь вы просто огромные ящерицы с крыльями, не более!

Найти их Изначальное яйцо — корабль наподобие того, на котором прилетел Деметрий, было непросто. Да и сроки поджимали. Но мы справились. Баал умеет быть полезным, если его грамотно замотивировать. Он знал, что если справится, то за оказание бесценной услуги станет моей правой рукой навеки, а в случае неудачи поплатится жизнью.

Найденное в песках, где как раз располагаются норы пустынных пауков, Изначальное яйцо сослужило нам хорошую службу — его металл мы переплавили в бесчисленное множество небольших шариков, стрел и гарпунов. Все это оружие отыскало свою цель в небесах, сначала поразив драконов мелкими частицами — от них Владыки увернуться не смогли, затем в ход пошли стрелы, дабы нанести больший урон и лишить их маневренности, а под конец в небо полетели гарпуны.

Пронзенная плоть драконов истекала кровью из незаживающих ран. Пробитые стрелами перепончатые крылья хлопали на ветру, как дырявая парусина. Жалобные стенания драконов лились с небес музыкой, ласкающей слух. Вскоре они начали падать, сбивая друг друга и шлепаясь на землю. Демоны кинулись к ним.

Теперь эти курицы, беззащитно шлепая крыльями, были неопасны и уязвимы, как новорожденные. Оставалось одно — добить их мечом из того самого металла, проткнув сердце. Необходимое условие — дракон должен быть в облике силы, чтобы его можно было убить, выполнено — поэтому я ждал, пока все они поднимутся в воздух. А теперь, нашпигованные шариками, они вернуться в облик людской уже не в состоянии, металл не позволит.

Больше драконы никогда не поднимутся в небо.

Риэра

Я упала на колени, захлебнувшись слезами. Люцифер нашел способ убить Владык суши! Битва превратилась в самую настоящую казнь! Раненые драконы падали на землю с душераздирающими криками. К ним сразу бросались демоны, начиная рвать их, как оголодавшие хищники.

Те крылатые, чьи повреждения были меньше, попытались на остатках сил дотянуть до лкесовой рощи. Но там их, как выяснилось, уже с нетерпением поджидал новый отряд пауков-мутантов.

Предсмертные хрипы раздирали тела драконов. Вытянув шею, они в последний раз вглядывались в то, с чем прощались навсегда — с бездонным небом, которым они безраздельно владели совсем недавно.

То, что произошло потом, я видела словно не своими глазами. Отупев от ужаса, могла только всхлипывать, глядя на то зверство, что творилось в долине. Демоны с мечами и ножами в руках не просто добивали поверженного противника, они снимали с них шкуру живьем!

Болью, ужасом, тоской и обреченностью пропитался даже воздух. Взгляд Алатара, белого дракона, которому, несмотря на все, что между нами произошло, я не желала такой страшной судьбы, устремился на меня. Теплая волна окатила душу изнутри. Он прощался. Но мы оба знали, что еще встретимся. Хоть и не в этой жизни.

Люцифер

Поверженный враг, лежащий у твоих ног, лучшее зрелище для мужчины! Как же приятно было смотреть на огромную тушу черного дракона, что на земле оказался неповоротливым, как щенок, что только вылез из матери. Пробитые крылья его уже не слушались, из груди торчали три гарпуна, а бессчетное количество стрел в теле делало его похожим на клубок шерсти, утыканный иглами.

Ноги скользили из-за луж крови, что вязкой волной стекала с холма в рощу лкесы. Я подошел к Валаху, и он поднял голову, что была опущена на передние лапы. Шея, пробитая гарпуном, едва держала ее. Однако в горле врага забулькало рычание, ноздри грозно раздулись, а глаза, уже подернутые мутной пленкой, наполнились ненавистью.

Но ему нечего было противопоставить сотне демонов, что перекинули через его хребет толстые веревки с нанизанными на них кругляшами из металла Изначального яйца, и прижали его тушу к земле. Кроме утробного рыка, что становился все тише.

— Прощай, Валах, — я усмехнулся, глядя в затухающие глаза поверженного врага. — Теперь ты знаешь, что этот мир — мой!

Я взял самый длинный нож и, замахнувшись, вонзил его в шею дракона. Он дернулся, попытавшись встать, но демоны натянули веревки, и туша вновь обмякла.

Шея бывшего Владыки суши оказалась такой толстой, что вскоре мне стало ясно — одному не справиться, переоценил свои силы. Барбелло подошла ближе, я кивнул в ответ на ее вопросительный взгляд. Архидьяволица улыбнулась и начала резать шею Валаха с другой стороны.

Вскоре тело забилось в конвульсиях агонии. Я впитал его боль, наслаждаясь ее терпким привкусом. Полностью покрытые драконьей горячей кровью, мы с Барбелло отделили голову от туловища и принялись отрезать крылья.

— Вот и спустил с тебя шкуру! — я удовлетворено кивнул, глядя на большую гору кожи, снятой с бывшего Императора. Нетронутыми остались только лапы. — Дарую их тебе, — великодушно разрешил я, кивнув Архидьяволице.

— Благодарю, господин! — она возликовала, с гордостью обвела собравшихся вокруг демонов взглядом, удостоверившись, что все они стали свидетелями ее триумфа, и тут же начала срезать остатки шкуры с трупа Валаха.

Я с восхищением посмотрел на женщину, что умело орудовала ножом. Вот такой должна быть моя королева! Но душа сжалась в щемящей нежности — она жаждала объятий Риэры.

Ничего, она привыкнет. Мне придется потратить время и силы, но я сделаю ее такой, какой захочу. Риэра еще затмит всех до единой демониц! А теперь пора заняться Алатаром! Его крылья будут чудно смотреться на стене тронного зала в моем дворце!

Глава 23 Он здесь

Атапи

Все не так, как кажется. Я повторяла это словно заклинание, которое нужно зазубрить на зубок, как в детстве. Вот только теперь Атапи вовсе не малявка, которая ни сном, ни духом о том, для чего существует на свете. Я уже взрослая, придется принимать решения и нести за них ответственность. Несмотря ни на что.

Когда увидела Саяну, внутри разом взбаламутились все чувства. Сомнения, уверенность, опасения, ужас, готовность — все смешалось. Эта жуткая мешанина заставила выбивать дробь зубами, дрожа всем телом. Пришлось отвести взгляд от Ангела, которая с печалью смотрела на меня. Впервые в жизни хочется, чтобы рядом была мама! Но ей нельзя здесь быть, потому что… Короче, нельзя.

Мы прошли к озеру. От него повеяло холодом. Откуда-то наползла темнота. Земля под ногами задрожала. Налетел ветер. Агор вдохнул полной грудью, сияя глазами и смачно озвучил то,

чего я так боялась:

— Началось!

Темно-синяя поверхность воды почернела и начала медленно закручиваться воронкой, словно кто-то вынул пробку из огромной ванны. А может, так оно и было?

Водный смерч, извиваясь на тонкой ножке, поднялся над порталом. Я всем телом ощутила, как он вбирает в себя силу, которой его наполнили под завязку, а заодно втягивает все, до чего может дотянуться. Первыми жертвами стали каары, что стояли на берегу с факелами в руках. Одна за другой женщины упали, не издав ни звука. Змейка из огоньков погасла.

Воронка поднялась выше, продолжая расти. Вскоре вся вода, до капли, оказалась в ней, но смерч продолжал обгладывать ложе озера, всасывая песок и глину, которые частично разлетались во все стороны. Я чувствовала, как мельчайшие капельки грязи колют лицо, но не могла шевельнуться, чтобы вытереть его — потому что портал принялся за меня.

Эта сила, не ведающая других желаний, кроме того, для которого была создана, до обидного легко завладела моим телом — просто вошла внутрь, как к себе домой, обустроилась, усевшись на любимый диван и вытянув уставшие ноги. Мне даже не пришлось что либо делать — наверное, также опытный парень все проворачивает сам, затащив в постель девственницу.

По лицу потекли слезы. Вот, значит, какова моя роль? Просто стать безликим механизмом, которым попользуются и выбросят? Так нечестно! Я живой человек! Сильная каара! Как же так?!

Душу скрутило жгутом. Тело изогнулось, сердце словно ножом пронзили. Из глаз хлынули слезы. Я упала на четвереньки. Плечи и спину начало жечь так, будто проклятое родимое пятно — ожог от лапы Люцифера — раскалилось, став железным.

Мой взгляд заметался и со всей дури налетел на лицо Саяны. Ее глаза тоже были полны слез. Мне стало понятно, что она чувствует смятение и боль, что бушуют внутри меня, понимает их и хочет помочь. Что, если мать ошибалась? Может, Ангел на самом деле не мешает, а хочет и должна помочь? Память тут же услужливо подсунула картинку: лицо Анны, призрака из комнаты.

«Она Ангел Жизни, вы должны быть на одной стороне».

Вдруг мы ошибались?

Как понять, где правда?

Саяна

Я встретилась с Атапи взглядом, когда портал завладел ею. В глазах девочки, совсем еще ребенка, метался ужас. Она только сейчас, похоже, осознала, что является лишь инструментом, планы появления которого на земле Люцифер вынашивал не одно столетие. И ее насмерть перепугала перспектива претворить в жизнь то, что он планировал.

— Вспомни, — я шептала, но знала, что она меня слышит, и делилась с ней силой, помогая выстоять. — Вспомни тот момент, когда смотрела на ожог от люмьера на своей груди. Вспомни, ты видела его перевернутым. В твоей воле направить силу портала в любую сторону, Атапи! Ты можешь открыть его для Люцифера, но можешь распахнуть дверь для Богини. В твоей воле выбрать!

Она облегченно выдохнула, глаза наполнились благодарностью. Водная воронка в воздухе вздрогнула и взревела, так ударив по барабанным перепонкам, что у всех из ушей потекла кровь. Руки Горана обхватили мою талию и оттащили назад. К Атапи подскочил Агор.

— Не дури, ведьма! — до нас донесся его яростный рев. — Делай, что велено!

— Пошел… прочь! — рявкнула она, толкнув воздух руками. Ударная волна смела демона, словно он был картонным.

Но сила, которой был напитан портал, весьма раздосадованная таким поворотом дел, тоже не собиралась сдаваться, сложив лапки. По тонким энергетическим линиям, опутавшим ведьму, потек яд. Она ахнула и замерла, не в силах превозмочь тот уровень боли, что обрушился на нее.

Руки девушки, дрожа, поднялись в воздух и принялись против ее воли плести знаки. С губ начали срываться заклинания.

— Держись, Атапи! — я открылась полностью, отдавая ей энергию. Она запнулась. Пальцы сжались в кулак. — Давай же! — ноги не держали, но рядом была вторая половинка Ангела Жизни — Горан. Его сила полилась в меня. Ведьма вздрогнула и…

Из тьмы вынырнул Рафаэль. Как некстати! Я сжала зубы, чувствуя нутром, как девушка вновь заколебалась, вспомнив обещания Люцифера о том, что ее любимый поплатится жизнью, если она ослушается.

— Атапи, остановись, пожалуйста! — взмолился он, встав напротив. — Не твори зло!

— И что теперь делать? — сквозь зубы процедила я. Угораздило же его появиться именно в тот момент, когда она пошла по правильному пути! Конечно, ему-то кажется, что все наоборот, а у нас нет времени объяснять!

— Рафаэль, Атапи все делает правильно! — прокричала я.

Парень обернулся, растерянно взглянул на меня, в его душе расцвело тепло влюбленности. Да твою же мать!!! Это самое не то, что нужно сейчас — ведь ведьма читает его, словно самодельную открытку!

Все, ее глаза потемнели, зубы сжались, в душе вновь полыхнула ненависть ко мне!

А ведь?.. Я вибриссами потянулась вперед — а вот и он, ублюдок! Агор, хохочущий во всю глотку — это он вывел на сцену Рафаэля — ювелирно точно подобрав момент! Мерзавец!!!

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Атапи ухмыльнулась. Или это был портал, завладевший ею?

Водная воронка взвилась ввысь, разрослась, на обнаженном дне озера расползлось бледно-синее сияние. Становясь все насыщеннее, оно начало желтеть, приобретая знакомые краски.

— Господи! — потрясенно ахнула я, поняв, что поднимается к нам. Адская геенна огненная!

— Атапи, остановись! — мое сознание вновь потянулось к ней, но получило такой удар наотмашь, что меня выкинуло и из собственного тела, и из реальности. Звенящая пустота, вакуум — вот, что было, когда ничего не было. Человеческим разумом не осилить. Таков ад для Ангелов.

— Саяна! — крик Горана, как всегда, стал той нитью, за которую я ухватилась, чтобы вернуться. Глаза открылись. Его лицо, полный ужаса взгляд.

— Все хорошо, родной. — Могу на что угодно спорить — лежу на руках мужа, стоящего на коленях. Ага, именно так.

— Родная! — простонал он.

— Помоги встать, пожалуйста. — Он стиснул зубы, но поставил меня на ноги и прижал к себе.

Взгляд вновь нашел Атапи. Черты ее лица заострились, сделав больше похожей на адскую горгулью, чем на человека, волосы развевались. Закрыв глаза, она плела знаки и шептала заклинания. А рядом клокотало озеро ярко-оранжевой лавы, сиявшее так, что даже мой свет померк до тусклого сияния эконом-лампочки. Перепуганный Рафаэль попятился ко мне, не сводя взгляда с сестренки.

— Успокойся, — пробормотала я, положив руку на его плечо.

— Не трожь! — разрезал воздух визг ведьмы, что резко распахнула глаза и с ненавистью уставилась на меня. — Он мой!!!

— Атапи, вспомни! — взмолилась я, отражая картинку из ее же мыслей. — Душа на кончиках пальцев!

— Пошла ты, ангелок! — прорычала она.

— Чем помочь, любимая? — прошептал Драган, почувствовав мою боль и тоску.

— Ничем. Она слишком сильна. Потому что защищает любимого. Вернее, она так думает.

— От кого защищает?

— От меня.

— Вспомни, когда станет туго, о капельках, что стекали с твоих пальцев. Смотри на их цвет. — Продолжала шептать я, оттолкнув Рафаэля на пару шагов.

Лицо ведьмы просветлело на миг. В глазах протаяло недоумение. Она подняла дрожащие руки к лицу и вздрогнула, увидев падающие с них черные капли. Я замерла, взмолившись всем светлым силам, которые когда-либо существовали во всех мыслимых мирах, о помощи. Но когда Атапи вновь начала вытеснять из сознания разум портала, Агор бросился к Рафаэлю.

— Не смей! — вскрикнула девушка, тут же забыв обо всем на свете. Конечно, до Апокалипсиса ли, когда любимый в лапах демона. Хотя, зря язвлю, будь на месте шахтера Горан, сама бы забила на все на свете и сосредоточилась на том, чтобы спасти супруга.

— Не трогай его! — Атапи шагнула к демону, но тот развернул Рафа лицом к себе и одной рукой легко вскрыл его грудную клетку.

— Нееееет! — крик ведьмы взорвал все вокруг. Она все силы перенаправила на то, чтобы спасти парня, а портал только этого и ждал. Его рев заглушил абсолютно все, я даже свои мысли перестала слышать. — Нет! — вновь крикнула Атапи. Взмах рукой — и из водной толщи воронки что-то вылетело.

— Вертолет?! — потрясенно ахнула я, глядя, как скомканная порталом «птичка» несется на нас.

— Что б тебя, ведьма! — рыкнул Агор, бросаясь наутек.

Куча железа просвистела над нашими головами — так, что даже волосы зашевелились, и с размаху рухнула на демона, впечатав его в землю.

Я подбежала к Рафаэлю, что с развороченной грудной клеткой бездумно смотрел в черные небеса. Сердце затухало. Мой взгляд встретился с безумными глазами Атапи. Портал не пускал ее, но девушка пыталась ползти к нему навстречу. Твою же мать! Я достала скальпель и посмотрела в лицо каары.

— Сделай… — Выдохнула она, с тоской обреченно глядя на меня и прекрасно понимая, какие будут последствия.

— Держись, Раф, — я порезала запястье и направила струйку крови в его рот, усилием воли оставляя ее открытой.

— Саяна, хватит, — Горан положил руку на мое плечо.

— Нет. — С его лица все еще не сошла восковая желтизна.

— Родная, добавишь позже, он будет жить, я же санклит, вижу это. Тебе самой нужны силы!

— Хорошо. — Ранка моментально заросла. Сердце в груди парня едва ощутимо, но начало биться. — Наложи повязку, Спиро. И не вздумай спорить! — я встала и пошатнулась.

— Вредная, ведь просил же! — Драган снова прижал меня к себе. — Невозможное существо!

— Ты все такая же.

Этот сильный глубокий голос заставил меня замереть. Люцифер прошел через портал! Он здесь.

Глава 24 Последствия

Люцифер

Свет лился внутрь ярко-золотым снопом из сердцевины купола, что накрывал эту обитель кахар. Здесь жили старейшие из них — в комнатах на втором этаже. А на первом проходил Совет — как раз сейчас они собрались в круглом зале.

Вокруг витал шепот этих старых женщин, принимавших самые важные решения касаемо пути этого мира. Тихие слова из почти беззубых ртов натолкнулись на меня и метнулись прочь к дряхлым телам. В воцарившейся тишине было слышно, как сталкиваются пылинки, порхающие в золотом свете.

Правда, эта музыка ласкала лишь мой слух — благодаря силе, напитывающей меня прямо в этот момент. Она разливалась внутри, занимая все уголки и пробуждая доселе неведомые возможности. Процесс перерождения начался. Вскоре я овладею всем, чем смогу, равных мне будет не сыскать во всех мирах. Останется единственный конкурент — тот, кто занимает Небесный Престол. Но и его срок придет.

Кахары тоже почувствовали мою растущую мощь. Одна за другой женщины опустились на свои распухшие от старости колени и склонили седые головы. Они выполнят любой мой приказ. Совет старейшин признал своего господина.

Алатара

Летать на драконе на последних неделях беременности — то еще испытание! Особенно в то время, когда сердце рвется на части от мыслей об Асатаре. Я столько его не видела, и вот, наконец-то, он в моих объятиях! Но вместо того, чтобы бежать со мной к Владыкам воды, он идет во всех смыслах на верную смерть!

Ведь даже в случае победы над демонами проклятый Валах его все равно не помилует! Может, Шаина и вымолит у этого бесчувственного истукана своего любимчика Алатара. Муж делает все, чего она захочет, а к просьбам других он глух. Асатара же мать ненавидит, он напоминает ей о том изнасиловании. Как будто в этом его вина!

— Богиня-мать, защити… — Губы начали шептать слова молитвы, но в тот же момент сердце взорвалось болью. Поздно. Я почувствовала, когда он пал — мой любимый, нареченный, единственный, отец ребенка, чье сердце бьется во мне. — Асатар!

Боль полилась наружу громким криком. Одновременно с ним вопль вырвался из пасти дракона, что нес меня на спине. Забившись в судорогах, он так резко пошел на снижение, что я едва не сорвалась с его спины. Что происходит?!

Толчок. Ударилась головой о жесткий нарост чешуи на его спине. Сдурел совсем?! А если бы животом приложилась?

— Идиот, ты что творишь?! — я с трудом сползла со спины дракона и замерла, натолкнувшись взглядом на Люцифера.

— Прошу прощения, Алатара, — издевательски протянул он, — боюсь, не ваш слуга повинен в жесткой посадке. Его рука указала на огромный гарпун, что торчал из груди моего дракона.

Сил ответить у меня не нашлось. Что здесь делает Падший? Неужели уже… все?

— Вам, вероятно, любопытно, с каким исходом кончился бой?

Надо было торопиться! Я с трудом удержала слезы. Пока на карете уезжала подальше от дворца, пока искала дракона, что согласится меня доставить к Владыкам воды, ушло драгоценное время!

— Победу одержали демоны. — Продолжал Люцифер. — Впрочем, у меня сомнений на этот счет не имелось.

— А… — прохрипела я, не узнавая свой голос, — Асатар?

— Мертв.

Ноги подкосились. Пришлось опереться о бок тяжело дышащего дракона. Нареченный мой, любимый! Как же так?!

— Позвольте помочь вам, — Люцифер подхватил меня под локоть и потащил к карете, что стояла неподалеку. — Добить. — Глянув через плечо на моего слугу, испускающего дух, велел он демонам.

— Куда мы едем? — опомнилась я, когда карета тронулась.

— В обитель кахар, моя дорогая. — Он ласково улыбнулся. — Они вас ждут.

— Что мы здесь делаем? — прошептала я, когда Люцифер завел меня в комнату. Липкий страх наполнил тело противной дрожью.

— Заканчиваем начатое. — Падший кивнул рыжему слуге, тот протянул ему меч.

— Умоляю… — Я попятилась, все осознав.

— Простите, Алатара, у меня нет выбора. — Мужчина равнодушно пожал плечами и двинулся на меня. — Вся династия должна быть уничтожена. Вы последняя остались в живых. Вернее, вы и, — он кивнул на мой живот, — ваш ребенок.

— А наше с Алатаром яйцо? — ахнула я. — Вы его?..

— Да, конечно. Лично разбил. У него такая твердая скорлупа была, ужас!

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть убийцу моего ребенка.

— А зародыш был весьма симпатичный, кстати. На вас похож. — Продолжал полосовать мне душу этот изверг. — И такой боевой! Сумел наполовину перекинуться в дракона, шипел, пытался кусаться, представляете? Все-таки вы удивительный вид!

— Будь ты проклят! — прошипела я, распахнув глаза. Дыхание замерло на вдохе — лезвие вошло в мою грудь. Как больно, Богиня!

— Заканчивайте, — бросил Люцифер, развернувшись спиной.

Он ушел, ко мне подошли кахары в плащах и капюшонах, скрывающих лица. Кровь лилась из раны прямо на живот и струйками текла на пол. Я упала, попыталась опереться руками, но они не удержали тело, которое рухнуло прямо в лужу крови.

Кахары обступили меня. Одна присела на корточки и скинула капюшон.

— Цета! — выдохнула я, узнав настоятельницу храма Офель.

— Тише, девочка, тише, — зашептала она. Ее руки гладили мое лицо, унося боль. — Успокойся. Мы заберем наследного принца, сохраним яйцо до тех времен, когда этот мир очистится от скверны Падшего и будет готов возродить династию Владык-драконов!

— Спасибо, — выдохнула я.

— Засыпай, Алатара.

— Это конец?

— Смерть — лишь начало. — Донеслось в ответ. — Спи, девочка.

Тело словно уплывало куда-то на мягком облаке. Веки слипались. Из последних сил я вгляделась в лицо Цеты:

— Назовите его Асатар…

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Гаян

Они галдели так, что хотелось закрыть уши ладонями. А ведь вначале казалось, что это хорошая идея — собрать всех вместе: горный народ, аек, не вставших на сторону Люцифера, людей и остатки драконов в лесу для переговоров. Объединиться в единую силу, дать отпор захватчику — когда он расслаблен после одержанной победы и не помышляет о наших планах.

Мечты, это лишь мечты. Я обвел взглядом это сборище — каждый пытается перекричать другого, все взвинчены, нервы натянуты. Их не то что не сплотить, а смотреть надо, чтобы они в глотки друг другу не вцепились! Даже среди горных и то раздор!

— Нет смысла начинать войну, которая обречена на поражение! — выкрикнул один из них, с вызовом глядя в лицо батьке Гуру.

— Куда лучше шею пришлым подставить, — язвительно отозвался тот в ответ, — пусть и нашей кровушкой землицу поливают, пока не захлебнется она!

— Мы уходим! — отрезал соперник, развернувшись и направившись к выходу с поляны. За ним потянулась вереница горных.

— Дюббуки! — выплюнул им вслед батька Гур. — Ну, у кого еще кишка тонка?!

— Нам стыдно за собратьев, что предали клятву и встали под знамена Падшего, — извиняющимся тоном произнес рослый айка, — но мы согласны с ушедшими — эту войну не выиграть.

Нам оставалось только смотреть вслед покинувшему Совет водному народу.

— А мы с тобой, батька Гур! — прорычали оставшиеся.

— Вот и все Сопротивление, — устало прошептал горный, когда я подошел к нему. — Что ж, осталось решить, кто его возглавит.

— Знаю одного подходящего мужчину, — я усмехнулся.

— Говори, коли так. — Он с надеждой уставился в мое лицо.

— Предлагаю на роль вождя, — мой голос заставил всех замолчать, — батьку Гура!

— Ты чего? — прошипел он, толкнув меня в бок локтем. — Ополоумел, Гаян? Куда мне?

— Принимаете? — прокричал я.

— Принимаем! Да! Мы принимаем! — понеслось с разных краев разношерстной толпы.

— Что удумали! — попытался перекричать их новоиспеченный лидер. — Не по чину мне!

— Поздно, Гур! — я взял его за руку и поднял ее вверх. Все стихло. — Приветствуйте своего вождя, народ! — шум оглушил всех.

— Поздравляю! — я похлопал его по плечу.

— Да как же это? — он захлопал глазами. — Не это ж я, даже не знатный! Меня никто и слушаться-то не станет!

— Станут слушаться, — проговорила горная дворянка, подойдя к нам. — Если возьмешь меня в жены.

— Принцесса Мфала! — потрясенно ахнул Гур, пытаясь изобразить поклон.

— Вся знать пойдет за тобой, беспрекословно исполняя приказы, коли будешь мужем моим.

— И царство получил, и принцессу урвал! — я улыбнулся. — Ай да батька Гур!

Как же соскучился по Риэре! Огненная моя, любимая, супруга! Одного хочу — спасти ее от Люцифера, больше ничего не нужно. И ради этого все, что угодно, сделаю! Абсолютно все!

Риэра

— Так криво, правее сдвиньте, — донесся до слуха голос Барбелло, когда я вступила на плиты тронного зала. — Так хорошо. — Она посмотрела на Люцифера, что стоял рядом с ней и держал на руках… крошку Дариана! — Господин, вам нравится?

— Да. — Он повернул голову и посмотрел на меня.

Я же замерла, не в силах отвести взгляд от стены. К которой, словно гобелены, рабочие крепили крылья — черные и белые. Валаха и Алатара, павших в битве.

— Что ты творишь?! — сквозь слезы выдохнула я.

— Праздную победу. — Он усмехнулся. — А ты, как понимаю, спешишь поздравить своего короля?

— Почему ребенок Дайи у тебя?

— Потому что он стал сиротой.

— Его родителей вы тоже убили?!

— Аматар был драконом, а они будут истреблены все. А вот Дайя… — Падший нахмурился. — Она предала нас, выступила на стороне Валаха. За что была казнена.

— Отныне Даниар — мой сын! — провозгласила Барбелло и подошла к Люциферу. — Надо поставить мальчику защиту. Не хочу, чтобы когда он подрос, произошло перерождение в дракона. Мой сын не может стать мерзким ящером!

— Не волнуйся, он будет настоящим демоном!

Они говорили так, будто меня рядом и не было. Со стороны даже похоже на семью. Я покачала головой, отступая от этих монстров и с тоской глядя на мальчугана на их руках. Хлопая глазенками, тот ухватил Падшего за нос.

— Смелый! — Люцифер одобрительно рассмеялся. — Станет моим приемным сыном!

Атапи

Эта сила подчинила меня, когда все мои мысли занял Рафаэль. Я в ужасе смотрела на него у ног Саяны. Вскрытая грудная клетка, затухающее сердце. Все как в том видении, что пришло ко мне в зеркале, в день Посвящения в каары. Какая дура! Все поняла неправильно! Все сделала неправильно! Не Ангел, а мерзавец Агор так поступил с моим любимым!

Портал скрутил меня болью. Клянусь, ощутила его злорадство! Ему все это нравилось! Ноги отказали, я рухнула и из последних сил, что смогла отвоевать у проклятой воронки, поползла к Рафаэлю. Саяна подошла к нему, опустилась на колени и посмотрела на меня.

— Сделай, — прошептала я. Знаю, если она даст ему свою кровь, Рафаэль, и так уже по уши влюбленный в нее, будет видеть лишь Ангела, которым восторгается, на меня и не посмотрит. Но он будет жив, это самое главное!

Кровь потекла в его рот, и я почувствовала, как вокруг тела Рафа вновь наполняются силой энергетические оболочки. Он выживет. Слава Богине! И Саяне. Она много отдала ему, ее шатало, когда встала.

— Ты все такая же.

Я вздрогнула. Знаю этот голос. Повернула голову и увидела ноги. Он стоял рядом. Тот самый выродок, из-за которого все произошло! Он мучил мою мать, меня, многих других! И я сама открыла ему портал на землю! — Мне приятна твоя ненависть, девочка, — он присел на корточки рядом со мной и, толкнув в плечо пальцем, уронил на спину. — Бедняжка, все силы отдала порталу. Благодарю, каара. Ты исполнила предначертанное. Более в тебе нет необходимости.

— Оставь девочку в покое!

Саяна! Я облегченно выдохнула и прикрыла глаза. Мужчина встал, забыв обо мне.

— Ты все такая же, ангел мой. — Голос был теплым и одновременно сочился яростью. — Всех защищать, жертвовать собой. Тебе не надоело?

— Нет, не надоело.

— Придется отучать, — он вздохнул. — Что ж, ничего страшного, у нас с тобой впереди вечность.

Саяна

— Вечность? — переспросила я, пытаясь прощупать его вибриссами. Нет, гиблое дело, он слишком силен.

— Это долго, правда? — Люцифер склонил голову набок. — Знаешь, ты дважды предала меня, бросила, втоптала в грязь, изменила с Гаяном, перехитрила и отправила в геенну, на непереносимые мучения, а я все это время жаждал одного — вернуть тебя! — его руки обхватили мою талию и рывком притянули к нему. Губы впились в мой рот.

Я полыхнула Крыльями, но Падший отступил лишь на шаг. Горан выскочил вперед и встал между нами.

— Не старайся, санклит, — Люцифер усмехнулся. — Тебе не защитить ее. Лучше попрощайся с ней, у вас осталось мало времени.

В меня полились боль и ужас супруга.

— Не слушай его. — Я встала рядом с Драганом и сжала его руку.

— Можешь не слушать. — Падший пожал плечами. — Тем более, говорить будем мы с тобой, ему придется молчать.

— Нам не о чем разговаривать.

— Ошибаешься. Но ты с самого начала ошибалась. С чего ты взяла, мой Ангел, что дверь должна была открыться откуда-то в этот мир? Может, все совсем наоборот? Что-то должно отсюда попасть туда. — Он прищурился. — Или кто-то.

Меня изнутри обдало холодом.

— Поняла. — Он удовлетворенно кивнул. — Да, суть была не в том, чтобы кого-то впустить на землю из иного мира или измерения.

— Кто-то из этого мира должен отправиться в другой.

— Умница. — Мужчина вздохнул. — Уже догадалась, кто?

— Ты ее не получишь! — Горан вытащил из кармана мешочек и резко взмахнул рукой, отправив его содержимое в лицо Падшему.

Пыль из засохшей лавы геенны огненной. Сколько же ты притащил ее из ада, муж? Однажды это сработало.

— Ангел мой, — легко отмахнувшись от нее, пожаловался Люцифер, — твоя земная игрушка всерьез полагает, что после того, как я из геенны только что вылез, меня можно песочком из нее отпугнуть?

— Прекрати ерничать. Говори.

— И это поняла?

— Вы все, из высших сфер, любители давать свободу выбора — чаще всего мнимую, — фыркнула я. — Это вам от Господа передалось.

— Богохульствуешь? — на этот раз он, похоже, искренне удивился. — Какая женщина! Всегда умудряешься меня удивить.

— Огласи уже условия, не тяни.

— Хорошо. Итак, — Люцифер сцепил руки в замок. Происходящее явно доставляло ему удовольствие. — Видишь портал? — глаза указали на озеро ярко-оранжевой лавы. — Он закроется, только если я вернусь через него обратно в геенну.

— Начало мне нравится. — Пробормотала я.

— Не сомневаюсь. Но если останусь на земле, он начнет разрастаться, потому что ему нужен я. В итоге — дестабилизация энергетики, прорыв инферно, гибель сразу всей ветки миров. Их семь, если ты подзабыла. И все так густо населены!

— Переходи к сути. — Я поморщилась с досадой. С возрастом он стал таким позером! Разыгрывает спектакль и сам собой любуется.

— Все просто, мой Ангел, я уйду в геенну только вместе с тобой. — Он замер, наслаждаясь выражением на лице Горана и явно с жадностью впитывая его боль.

— Ошибаешься, солнышко, — пропела я. — Ангелу Жизни нечего делать в геенне. Тебе там жарковато, да и скучно жариться одному, понимаю. Мое присутствие скрасило бы вечность, да и моих сил хватило бы понизить градус до приемлемого — ведь мне дозволено управлять геенной. Но я тебе не личный кондиционер!

— Тогда все миры сгинут!

— Знаешь, чему меня жизнь научила? — я шагнула к нему. Вспышка Крыльев заставила его отступить, закрыв руками лицо. — Всегда есть иной путь, всегда!

Глава 25 Смирение

Гаян

— Мы сможем напасть здесь, — Гур ткнул большим пальцем в центр потрепанной карты, разложенной на столе. — Падший постоянно ездит в эту долину, стоит там подолгу, ничего не делая.

— Отрежем ему выход и нападем с гор. — Я кивнул. — Хороший план. Сколько с ним обычно охраны?

— Разведчики говорят, что и полусотни не наберется.

— Что он там делает, интересно? — просто без цели стоять и глядеть на долину эта тварь не будет. Уверен, есть причина.

— Вот и узнаем. — Горный махнул рукой. — Выступаем!

Мы вышли из леса, разбились на небольшие группы и, подойдя к долине, заняли позиции. Нагретая солнцем земля грела живот. Благодатный мир, если бы так разлегся на той планете, откуда я родом, вечная стужа обняла бы ледяным одеялом и уже не отпустила, проморозив тело до костей.

Долго ждать не пришлось — вскоре в нее въехал кортеж Люцифера. Разведчики не обманули — с ним всего несколько десятков демонов. А вот и он сам — весь в черном.

Падший спрыгнул с коня и отошел от своих. Замер. Стоит, даже не шевелится. Глаза, вроде бы, прикрыты.

— Говорю же, ворожбой промышляет, — прошептал батька Гур, что лежал рядом, — пакостное отродье!

Может, и так. После всего, что в этом мире повидал, готов поверить и в колдовство.

— Пора. — Губы с трудом проговорили короткое слово, которое вскоре решит многие судьбы. И наши с Риэрой в том числе.

— Пора не пора, иду со двора! — Гур вскочил на ноги, и его зычный крик понесся над долиной, набирая силу. — Впеееерееед!

Подхваченные зовом, Сопротивленцы все поднялись, как один, и бросились в наступление. Со всей горной гряды потекли шустрые ручейки из людей. Охрана Люцифера бросилась на нас, но ее моментально смели, стянув демонов с лошадей. Их плоть рвалась с мерзкими хлопками, когда в нее входили рогатины и мечи, и чмокала кровью, когда они покидали тела — чтобы вонзиться в них снова.

Вскоре, так быстро, что и оглянуться не успели, остался лишь один противник — Люцифер. Сопротивление замерло, с недоумением и страхом глядя на него. С их оружия капала кровь. Никто не решался напасть первым. Что ж, это к счастью — у нас с ним личные счеты!

Он даже не вздрогнул, когда я бросился на него. Усмехнулся, повел бровью и… Мой меч отскочил, словно над мерзавцем был невидимый щит. Повторная атака также провалилась. Неужели все, что мы планировали, обречено на неудачу?

Батька Гур подоспел мне на помощь. Все остальные скопом бросились на врага следом за ним. Но Падший взмахнул рукой, все мы получили мощный удар в грудь и попадали в разные стороны. Люцифер расхохотался. По еще одному движению его руки земля под нашими ногами зашевелилась. Наружу начали выскакивать пауки с человеческим торсом.

Долина наполнилась криками. Сопротивление обратилось в бегство. Но вслед нам неслись липкие комки паутины. Горные рядом со мной падали один за другим, когда эта ядовитая субстанция попадала на их кожу. Из широко распахнутых ртов не вырвалось даже крика. Все пораженные этой заразой рухнули замертво, выстояли лишь драконы.

Остаткам удалось преодолеть горный хребет. Нам навстречу выскочила Мфала — верхом на огромном, метров шесть в холке, псе. Следом бежали десятки таких же. Откуда они взялись?

— Уходим! — прокричала принцесса.

Мы последовали за ней, напоследок увидев, как псы, грозно рыча, бросились на пауков. Челюсти смыкались на их телах, собаки отрывали мутантам головы, со смачным хрустом разгрызая их, но сами тут же падали замертво, пронзенные острыми лапами. Визг разрезал воздух. Но преследователи притормозили, у нас появилось время уйти.

Позволив вскарабкаться на свои загривки, вторая половина псов гигантскими прыжками понеслась прочь. Проскользнув между горными хребтами, они доставили нас к черной скале, пробрались по узкой витой тропке и нырнули в пещеру.

— Давай! — прокричала Мфала. Грохот ударил по ушам. Через минуту большие куски скалы, что обрушились снаружи, закрыли проход, погрузив нас во тьму и отрезав от пауков.

Зашипели зажженные факелы. Не теряя времени, мы двинулись внутрь пещеры. Дорога была долгой, но в конце концов принцесса вывела нас в самый настоящий подземный город. Он раскинулся внизу чашей с выдолбленными в ее стенах жилищами. Тепло мерцающие огоньки манили к себе, обещая отдых, еду и безопасность. Сколько же их там? Сотни, тысячи? Может, больше.

— Древний град горных! — потрясенно выдохнул Гур.

— Да, муж мой. — Мфала кивнула, встав рядом с ним. — Таково наше королевство.

Еще один Совет. Я стиснул зубы, глядя на горных дворян — с мерцающими синим глазами и вязью на лице такого же цвета — когда они злились, она яростно пульсировала. Как сейчас.

— Мы не можем напасть снова! — горячился один из знати. Длинные уши прижимались к его голове, как у дикого кота, что готов наброситься и располосовать лицо когтями. — Нас слишком мало осталось!

— Не потому ли мало, что большинство дворян предпочло отсиживаться в подземном городе, ожидая исхода? — я усмехнулся.

— Ты даже не нашей крови! — он окатил меня презрением. — Кто дал тебе слово?

— Я. — Гур тяжело вздохнул.

— Ты уже однажды послушался его, и что вышло? — прошипел горный. — И почему Богиня выбрала тебя? Ведь были же и достойные кандидаты!

— О чем он? — спросил я Гура, что смущенно отвел глаза.

— Жене моей, Мфале, было видение. К ней явилась Богиня и назвала мое имя. — Пояснил мужчина. — Вот так-то. А иначе, думаешь, посмотрела бы она на меня? Потому и поддержала, замуж пошла — ибо Богиней-матерью велено. Так, — он повысил голос и обвел взглядом собравшихся. — Давайте теперича обмозгуем, как нам главное свершить — защитить Ось бытия от супостата.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍- Это не наша забота. — Под низкие своды пещеры вошла Мфала, и все тотчас притихли.

— Как же это? — Гур пораженно уставился на жену. — Но…

— Богиня решила так! — не терпящим возражений голосом отрезала принцесса. — Другой защитник у Оси имеется.

— Ну, коли так, — ее супруг развел руками. — Тогда и говорить не о чем.

— Осталось последнее. — Взгляд Мфалы врезался в мое лицо. — Мы должны изгнать пришлого.

В полнейшей тишине было слышно, как со свода пещеры капает вода. Но вскоре со всех сторон понеслось одобрительное:

— Изгнать! Верно! Давно пора, чего вообще его слушали! Выгнать пришлого! Отдать Люциферу, пусть он с ним разбирается!

— Супруга моя, как же это, — тихо начал Гур, но был награжден красноречивым взглядом и затих.

— Оставшись в древнем граде, ты приведешь его сюда. — Отчеканила женщина. — И Люцифер истребит весь горный народ! А если Риэра покинет его ради тебя, Падший небо обрушит на землю, дабы отыскать беглянку. Ты подвергаешь всех опасности. Уходи, немедленно!

Я посмотрел на Гура. Тот виновато отвел глаза.

— Проводите его, — Мфала кивнула служанкам, — да глаза получше завяжите, чтобы путь обратно не сыскал. — Будь благодарен, пришлый, что оставляем тебя в живых! Забудь навсегда о подземном городе. И Риэру свою забудь, или сгинешь весте с ней!

Риэра

Словно в мутном сне, я дрожащими руками потянула на себя ящичек и даже не удивилась, что несмотря на запоры, он легко поддался. Вот и шкатулка. Шесть камней на черном бархате. Шесть душ, замученных Люцифером. Седьмая, которую погубила Эринния на моих глазах, в кармане. Небольшая горстка красивых самоцветов, от которых зависят судьбы миров. Вот и все, что нужно, дабы подчинить Ось бытия. Но в моих силах не позволить Падшему это сделать!

Накинув капюшон плаща из грубой ткани, я быстро покинула дворец, уводя под уздцы неприметную лошадку. Душу грела мысль о Цете — гонец доставил послание от нее. Она просила меня быть осторожнее, сетовала, что должна отбыть по срочному делу в обитель кахар — но последнее было весьма кстати, ведь я как раз направлялась в храм Офель, чтобы спросить совета Богини.

Путь был долгим, ведь ни один дракон из тех, что выжили, теперь не осмеливался подняться в небо, да и на Красавце больше не поездишь — Абигор хоть и себе на уме, но как только поймет, что задумала пассия хозяина, сразу же ему доложит. Пришлось скакать на обычной коняшке. У нее было мало сил, но попытайся я увести резвого рысака, это могли заметить.

Как ни странно, путь занял не так много времени, как ожидалось. Кто-то, очевидно, мне помогает. Сердце щемило, когда шла по территории храма. Пусть пришла я из своего мира с разбитым вдребезги сердцем и полная боли, но здесь нашла исцеление и утешение. Цета практически заменила мне мать, одарив той искренней любовью, которой меня обделила Кассия.

Почти никого не встретив — все попрятались, не зная, чего ожидать от будущего — я зашла в храм. Прохлада, полутьма и тишина приняли меня в ласковые объятия. Золотистые отсветы порхали по стенам, даря умиротворение. Рука легла на грудь — над сердцем. Я подошла к древу, опустилась на плиты пола, закрыла глаза и задала самый важный вопрос.

Ответ пришел сразу же, словно только и ждал разрешения. Что ж, теперь мне было ясно, что делать. Я поднялась и увидела их — словно сотканных из солнечного света. Симурги, полульвы, полуптицы, с хвостами, как у драконов.

Вспомнилось, как уплывала, покидая свой мир, а они следовали за мной. Души моих убитых Деметрием сестер. Помогут, когда придет время. Так сказала Богиня. Что ж, значит, оно пришло.

Я улыбнулась и направилась к выходу из храма. Стоило переступить порог, как раздалось:

— Ри!

— Сар?! — все умиротворение моментально сдуло. — Как ты здесь оказался? Тебе что было велено?

— Сидеть в обители кахар и носа не высовывать.

— Тогда почему ты здесь, неслух?!

— Там… — Парень всхлипнул.

— Прости, — я притянула его к себе и погладила по вихрам. — Успокойся. Идем. — Мы быстро дошагали до того домика, в котором когда-то жили, и зашли внутрь. — Рассказывай.

— В обитель пришел Падший. — Прошептал Сар. — И драконицу привел туда, дуру эту беременную.

— Алатару?

— Да. — Он отстранился, шмыгнул носом и вытер его рукавом. — А потом… — Губы снова задрожали. — Люцифер убил ее, Ри!

— Богиня-мать! — я снова притянула сына к себе и обняла.

— Это не все. Кахары вырезали из нее яйцо. Чтобы пока спрятать. А потом, когда этот мир очистится от Люцифера, из него вылупится дракончик-правитель. Так Цета сказала.

— Сар, — я заглянула в его глаза. — Послушай меня внимательно и запомни навсегда! Никогда и никому об этом не говори! Забудь все, что видел и слышал в обители кахар! Понял?

— Да. — Он закивал в подтверждение своих слов.

— Умница. А теперь, — я откинула крышки сундуков и переворошила содержимое. Есть! — Надень, — плащ лег на плечи Сара, капюшон скрыл белые драконьи волосы. — Не снимай!

— Хорошо.

— Ты здесь! — раздалось позади, заставив подпрыгнуть. Я обернулась и тут же оказалась в объятиях супруга.

— Это кто?! — всполошился Сар, уперев руки в бока. — Мужик, не лапай мою маму! Эй, кому сказано? Ща наваляю!

— Суровый, — Гаян улыбнулся. — Прости, Сар, это не только твоя мама, но и моя жена.

— Чегоооо?

— Ты же жаждал меня замуж выдать? — посмеиваясь, спросила я. — Вот и нашелся тот, кому пришлось на Риэре жениться!

— Буду рад стать твоим другом, — сероглазый протянул парню руку. — Или отцом, уж как решишь. — Подумать надо.

— Что ж, думай. — Гаян притянул меня к себе. — Безумно соскучился! Давайте уже выбираться. Чем дальше будем от столицы, тем лучше. Пойдемте.

Я набрала в легкие побольше воздуха и решилась:

— Вы пойдете вдвоем.

— Зря ты на ней женился. — Сар покачал головой. — Упрямая баба, вторую такую не сыскать, уж поверь, проверено.

— Это точно. — Гаян кивнул.

— Может, того, повяжем ее, да утащим силком?

— Мысль дельная. — Сероглазый хмыкнул. — Веревки есть?

— Ща поищу. — Парень начал рыться в сундуке.

— Гаян, даже не думай! — предупредила я, отступая к двери. — Вспомни, однажды ты уже принял решение против моей воли. Что вышло?

— Ничего хорошего. — Признал муж. — Ладно, я тебя слушаю.

— Все просто. — Я подошла и прижалась к нему. — У меня есть очень важное дело, которое срочно надо закончить.

— Я пойду с тобой!

— А как же Сар?

— Не маленький, справлюсь сам! — вклинился парень.

— Помолчи, предатель, цыц! Гаян, Сар — полукровка, он в большой опасности сейчас. Его нужно отвести туда, где безопасно. Если он пойдет с тобой, мне можно будет не волноваться.

— Что за дело? — сероглазый выудил из моей сбивчивой речи самое главное.

— Все расскажу потом, когда встретимся. — Не могу сказать тебе о камнях, прости, любимый. Ты захочешь использовать их, чтобы уйти через Ось, а этого делать нельзя. — Мне тоже хочется быть подальше от столицы и особенно от Люцифера.

— Риэра, говори правду. Или мы с Саром с места не сдвинемся.

— Именно! — подтвердил парень.

— Это не моя тайна! — начала оправдываться я.

— Обещаем ее хранить. — Гаян усмехнулся. — Говори!

— И меня называют упрямой! Стойте, вы это чувствуете? — я вгляделась в пол, который вздрогнул и заходил ходуном.

— Не заговаривай нам зубы, а то, — муж осекся, покачнувшись. — Хотя, ты права.

— Надеюсь, это не пауки Люцифера!

— Бежим! — Гаян подхватил нас с Саром под локти и вытащил из дома.

Земля гудела и вздрагивала. В чем дело?

— Не стойте, — супруг подтолкнул нас к воротам.

И едва мы за них вышли, я поняла, что происходит. Знание просто пришло ко мне, как ответ на вопрос в храме.

— Они предали Богиню, — простонала я.

— Кто, любимая? — Гаян обеспокоенно посмотрел в мое лицо и заставил отойти подальше.

— Кахары. Они присягнули Люциферу! — ноги подкосились, я осела на землю, с тоской глядя на то, как храм, вздрагивая, начинает опускаться под землю — подальше от тех, от кого вместо благодарности получил нож в спину.

Из домиков начали выскакивать жители. Я смотрела, как одни с криками убегают прочь, а другие мечутся между трещинами, что прорезали землю черными зигзагами.

Врата — белоснежные, огромные, тянущиеся, казалось, до самого неба, пали, подняв облако пыли и оглушив всех вокруг. Стена тоже рухнула. Все постройки вслед за храмом уходили под землю.

— Риэра, идем. — Прошептал Гаян, помогая мне подняться.

Он прав. Надо исполнить то, что мне доверено.

— Идите, — я поправила капюшон на ошеломленном Саре. — Люблю вас обоих. Скоро встретимся.

— Будь осторожна. — Гаян поцеловал меня. — Быстрее приходи к горам, как договорились, хорошо?

— Конечно. Хочу этого больше всего на свете! — собрав волю в кулак, я развернулась и зашагала по направлению к Оси. Она уже заждалась. Следом за мной двинулись симурги.

Атапи

Я услышала ее — голос мягко, словно извиняясь, зазвучал в моей голове. Саяна говорила с Люцифером и одновременно со мной. К тому моменту, когда она ударила его Крыльями, я поднялась на ноги уже зная, что делать. Пришло время исправлять те ошибки, которые привели к такому исходу. И мне предстоит сделать это любой ценой!

Ангел теснила гада к порталу, хлестала Светом. Я рассмеялась, поняв, что полыхнув Крыльями в то время, как Падший поцеловал ее, она лишь сделала вид, что ее сил хватит только на такую вспышку. Коварная женщина! Что ж, тогда пора подключаться и мне, чтобы эффект неожиданности не упустить!

Руки взметнулись вверх, с губ полились заклинания — спасибо матери, вдолбила мне их в подкорку! Портал вздрогнул. Оранжевая лава начала закручиваться спиралью, как недавно вода. Тягучая, как ириска. По лбу покатился пот. Пропитав брови, он скользнул в глаза. Плевать, это мелочи.

— Мерзавка! — проревел Люцифер, резко повернув голову и впившись взглядом в мое лицо. — Я тебя создал! А ты пошла против меня?!

— Тебе ли говорить! — не упустила случая Саяна. — Ты тоже попер против Творца, припоминаешь?

— У вас ничего не выйдет! — прорычал Падший. — Я ждал тысячелетия!

— Значит, тебя ждет грандиознейший облом! — Ангел рассмеялась, вновь ударив его Светом.

— Как ты там говорила? — он прищурился. — Мечтать не вредно?

Я почувствовала, как от него волнами пошла сила. Тяжелая, мощная, плотная. Вращение огненной воронки из лавы, что мне удалось приподнять над озером, замедлились. Пальцы не слушались, губы словно омертвели — такое было один раз, когда меня в детстве пришлось везти к зубному врачу, после укола, что он сделал в десну. Я собралась и продолжила через силу, продираясь сквозь боль. Если нужно, всю душу вложу, без остатка, но этому гаду победить не позволю!

Саяна

Атапи услышала меня, поднялась на ноги, пока я забалтывала Падшего, так увлеченного своей речью, что все остальное он просто не заметил. Лицо Люцифера исказилось, словно наружу через кожу проступили мышцы. В глазах закрутились черные смерчи. На поверхность проступила истинная душа падшего Архангела. А ведь мужчина наполнен силой под завязку. Чего нельзя сказать обо мне. Сердце екнуло. Выдержу ли? Но вариантов, как всегда, не оставили.

Огненная воронка, которую Атапи подняла в воздух, зашаталась. Мои удары Светом достигали Люцифера и словно волны разбивались о волнорез. Он медленно, но верно принимал демонический облик. За спиной раскинулись вширь и затрепетали сильные крылья. Голову украсили рога.

— Это те самые, что Риэра тебе с Гаяном наставила? — уточнила я. В какую бы попу Ангела не загнала судьба, она остается собой.

— Скоро тебе будет не до шуток! — проревел он утробным басом.

— Ошибаешься, я и помирая пошлить буду! — звуки за спиной отвлекли меня. Оказалось, демоны подключились. Но рядом были мои санклиты. Хотя госпожа Драган видела только супруга. Быстрый, мощный, ловкий. Он и в бою грациозный, как гепард! Уже несколько лет вместе, а сердце замирает, как в первый раз!

— Что в нем такого?! — прошипел Люцифер.

— Все проще простого — он моя душа. — Посмотрев на уязвленного Падшего, честно ответила я.

— Тогда тебе придется научиться жить без него!

— Этого не будет!

— Увидишь! — он усмехнулся и двинулся на меня, продираясь сквозь Свет, который сдирал с него кожу, словно полируя наждачкой.

— Эдак мы скоро до твоей внутренней сущности докопаемся, — съязвила я, усилив напор и заставив его забуксовать. — Посмотрим, все там уже сгнило, или еще осталось что-то от былой мощи Архангела.

— Правильно Баал на тебя жаловался — говорливый ангелочек!

— Лучше бы послушался своего подпевалу и не связывался со мной, — парировала я, глядя, как воронка раскручивается прямо над нашими головами.

— Тебе с ней не справится, — Люцифер остановился. — Саяна, эта сила способна уничтожить тебя! Я серьезно!

— Поздновато предостерегать, не находишь? — мои руки взметнулись в воздух, как у Атапи, помогая ей. Она благодарно глянула на меня. Нам нужно переродить портал обратно. Понятия не имею, откуда взялась эта информация, да это и не важно. Главное — сделать!

— Остановись, безумная! — Люцифер заметался, пытаясь подобраться ко мне, но Свет не давал ему приблизиться. В его глазах бесновалась… тревога за меня, надо же!

— Я не пойду с тобой! — сорвалось с моих губ. — И прорыва инферно не допущу!

Есть только один путь — поглотить мощь портала, заставив его переродиться. Будем надеяться, Ангелу Жизни это по плечу!

Свет собрался над головой и лучом ударил в лавовую воронку. Та метнулась в сторону, но Атапи была начеку, не позволив ей своевольничать. Рыча и замедляясь, она потемнела, словно лава начала остывать и… Я потрясенно выдохнула — это снова был водный смерч!

Но радоваться Ангел поторопилась.

— Что же ты наделала! — взревел Люцифер, с тоской глядя на меня.

Через секунду я поняла, что он имел в виду. Заставив портал переродиться, мне пришлось ударить его всем Светом, который был мне доступен, пробив между нами «тоннель». Эффект сообщающихся сосудов или как там? Не вспоминается что-то школьный курс физики в такой момент! Суть в том, что теперь Ангел превратилась в маленький бумажный пакетик, в который потекла тяжелая масса воды из огромного резервуара наверху.

Энергия озера, соединенная со всей мощью геенны огненной, хлынула внутрь моей души, заставив понять — я ошиблась, никакой Ангел такого не выдержит. Она уничтожит меня. Но портал все же закроется и удастся предотвратить инферно. Одна пара Крыльев за жизнь семи миров. Хорошая цена, черт возьми!

Риэра

Вот и она, красавица. Столб чистейшего света, что пронизывает миры, ось, на которую они нанизаны. Я испытываю благоговейный восторг от одного взгляда на это чудо. Как у Люцифера даже мысль могла возникнуть использовать Ось бытия на потребу своим низменным желаниям?! Никогда его не пойму!

Никакой охраны, все разбежались. Я скрипнула зубами, но напомнила себе, что их можно понять — у всех семьи. А вот кого точно не ожидала увидеть здесь, так это Эриннию!

— Здравушки тебе, иноземка, — пропела ведьма, обернувшись.

— И тебе не хворать. — Я подошла ближе. — Зачем ты здесь?

— Амулеты на дармовщинку напитать, — она кивнула на длинный ряд каменюк в виде непонятных загогулин, что лежали на земле перед Осью. — Когда еще случай представится. Ведь скоро Люцифер ее… Ну, да ты и сама, гляжу, все знаешь.

— Знаю. А что ж далеко стоишь?

— Так жжется ведь, окаянная, как крапива!

— Не по нраву ты ей, — Свет окутал меня, когда подошла вплотную, а потом расплылся облаком из сияющих частиц. Из самого центра холма проклюнулся крошечный зеленый росток, вытянулся в высоту, на глазах превращаясь в деревце — ствол и по три веточки с каждой стороны, загибающихся вверх. Древо бытия — подсказало что-то внутри.

А вот и белые бутончики — семь штук. Я дождалась, когда они, дрогнув, распустились пышными цветами, и бережно опустила внутрь камни. Древо вспыхнуло. Рядом встали семеро людей. Шестеро были мне не знакомы, но седьмая…

— Лия! — стоном вырвалось из груди. И ее, мою единственную подругу, загубил Люцифер! — Прости, хорошая, не доглядела…

Она грустно улыбнулась в ответ.

— Будь ты проклят, Падший! — прошипела я, вытерев слезы. Где-то внутри родилось осознание — его ждет незавидная судьба. Придет время ответить за все содеянное!

Теперь нужно сделать то, ради чего пришла сюда. Богиня-мать, помоги! Дрожащая рука погладила ствол древа. Шероховатый, как у обычного дерева. Ветки, цветы, сучки. Прости меня, Ось! Тихий треск — и сучок остался в моей ладони.

Я забрала камни из бутонов, древо растаяло, вновь став столбом энергии, бьющим в небеса. А в моей руке лежал уже не сучок, а дымчатый каменный квадратик. Отломать кусочек от Оси бытия! И подумать не могла, что придется сотворить такое! — А ты с секретом, принцесса! — Эринния с интересом посмотрела на меня, когда я подошла к ней. — Вон оно, стало быть, как! Из этих ты, которых на починку миров отправляют высшие силы, выходит!

— Что ты об этом знаешь?

— Да ничего особо, — она пожала плечами, — окромя того, что цена у той починки высоковата — жизнью ведь платить приходится!

— Поспособствовать благому делу не желаешь? — я улыбнулась. А почему бы и нет? Ее ненависть к Люциферу только крепчать будет, чувствую. Сослужит и это бесчестное отродье добрую службу — для разнообразия, не все ей темными делишками промышлять.

— Эвон как! — ведьма хмыкнула. — А чего ж не поспособствовать. Что делать надобно?

— Найди способ отправить это в иной мир, — я положила на ее ладонь дымчатый квадратик, — в любой из шести оставшихся на ветке.

— И чтобы гнида эта, Люцифер, о том не прознала. — Эринния кивнула. — Сделаю. Силой своей клянусь, крепче этой клятв у меня нет. — Она сжала ладонь. — А ты поспешай, красавица, времечка у тебя маловато осталось.

Эринния была права — сама чувствовала, надо торопиться. Решение пришло, когда симурги обступили меня. Я огляделась, убедившись, что никто не видит нас, и отдала каждой по камню. Одной — красный, другой — молочно-белый с искорками, третьей — голубой, последней достался прозрачный. Четыре камня, которые будут спрятаны симургами, и даже я не узнаю, где.

Дальше пришлось идти одной. Вскоре мне повстречалась айка — та самая, мать Малько. Мы встали, глядя друг на друга.

— Укорять будешь? — нарушила молчание она.

— За то, что предали своих? Нет. Вы сами судьи себе. — Я покачала головой. — Лучше напомню, что у тебя долг передо мной. Не забыла?

— Айки чтят уговор! — вспылила женщина. — Когда потребуешь, отдам!

— Требую.

— Что сделать должна в погашение долга?

— Сохрани это, — я протянула ей зеленый камень. — Пока не попрошу вернуть. Сколько бы времени это не заняло, никому не рассказывай и не отдавай.

— Принимаю уговор! — айка взяла камень и крепко сжала. — Сохраню, пока не вернешься за ним. Клянусь!

— Спасибо. — Я пошла дальше.

Путь был долгим, но усталость меня не настигла. Это радует, ведь если высшие силы помогают, значит, делаю все правильно. А вот и та гора, внутри которой лава. В нее меня кинула Шаина. Я начала подниматься на склон. Люциофуги — как тот, что спас меня в тот день, появлялись один за другим и молча следовали за мной — до самого верха.

Я замерла на краю, глядя внутрь, на пышущую жаром лаву. Даже Люцифер боится ее. Око Господа. Поэтому я и выбрала это место. Разноцветный камень выскользнул из руки. Мой взгляд провожал его, пока он не скрылся в лаве.

— Геенна огненная придет за всеми Падшими, — прошептал стоявший рядом люциофуг. — Ее объятий не миновать и Отступнику!

— Да будет так. — Сорвалось с моих губ. Не скоро, но так и будет.

Остался последний камень. И я уже знаю, кому отдать его.

Мулцибер сидел у какой-то неприметной двери с наружной стены дворца.

— Что… — начала я, но он поднял голову, и все стало понятно.

— Они убили их, Риэра, — прорыдал мужчина. — Мою красавицу Эльви и нашу крошку! Я опоздал!

— Мне жаль, — все, что у меня было, крепкие дружеские объятия. Но даже это демоны отняли у нас.

— Риэра туда пошла, мы видели! — раздался крик из сада. Следом послышался топот.

— Они ищут тебя, — Мулцибер встал, — Люцифер рвет и мечет. Ты что-то взяла у него.

— Камни, которые нужны ему для покорения Оси бытия. — Не без удовольствия призналась я.

— Ри, он же убьет тебя!

— Камни уже спрятаны, — да, в голосе сквозило злорадство, и что? Имею полное право!

— Пойдем, тебя саму надо спрятать, — Мулцибер отворил ту самую неприметную дверцу и затолкал меня внутрь.

— Что за подземелье? — осведомилась я, когда он снял со стены чадящий факел.

— Там внизу, под Пандемониумом, живет Мать демонов. Та самая, которая наплодила ужасных пауков. — Мужчина потянул меня за руку. — Идем.

— Ты серьезно? — я затормозила. — А можно куда-то в другое место, без мерзких мутантов?

— Они не тронут меня. — Мулцибер вздохнул. — Значит, и тебя. Зато уж там точно никто искать не будет!

— Тоже верно. — Я начала спускаться следом за ним по лестнице, что убегала вниз.

Ступеньки закончились, когда уже голова кружилась. Как же тут холодно!

«Риэра!»

— Ты слышал?

— Что?

— Кто-то звал меня.

— Показалось. — Демон пожал плечами. — Мне теперь постоянно слышится зов Эльви. — Он всхлипнул. — И плач нашей дочурки. Без них мне незачем жить.

— Есть. — Я обняла его. — Живи ради того, чтобы быть рядом, когда Люцифер заплатит за все.

— Ты права. Хочу это увидеть!

«Риэра!»

— А вот теперь и я слышал. — Мулцибер отстранился. — Ри, это голос Люцифера! Видимо, нас все-таки видели!

— Уходи!

— Нет уж!

— Ты не понял, — я вложила в его ладонь последний камень, желтый. — Сбереги его. Найди Гаяна и Сара, скажи им, что я люблю их сильнее всего на свете! Пусть подождут меня, но если не приду к восходу темной луны, пусть бегут! Умоляю, Мулцибер! Это важнее всего! Нельзя рисковать нами обоими! Им нужна я, а не ты! Поэтому тебе удастся ускользнуть незамеченным!

— Хорошо. — Он отдал мне факел и сжал ладонь с камнем. Мы обнялись. — Удачи тебе!

Демон растворился в темноте. Я осталась совсем одна. Да еще рядом где-то пауки-мутанты с мамочкой! Как же хочется снова оказаться в объятиях Гаяна, прижаться к его груди! Но сейчас важнее другое. Надо спрятаться. — Далеко уйти не могла, — раздалось из-за угла. — Вы в те коридоры, мы пойдем прямо.

Голоса и шаги стихли. Я выбралась из укрытия за огромным валуном и поспешила схватить факел, который спрятала в угол и заложила камнями. Едва тлеет, Богиня-мать! Останусь в темноте, никогда не выберусь отсюда! Нет, разгорелся.

Что ж, преследователи оставили мне один путь — вниз по лестнице. Подозреваю, она ведет как раз к Матери демонов. Меньше всего на свете хочу туда идти, но надо где-то пересидеть, пока демоны не решат, что возлюбленной Люцифера тут нет и не отправятся на поиски в другие места. Тогда можно будет выбраться из проклятого подземелья и поспешить к Гаяну и Сару.

От мысли о моих мальчиках внутри потеплело. На губах заиграла улыбка. Что с нами дальше будет? Найдем ли мы пристанище у Владык воды или обречены скитаться по свету, скрываясь от Люцифера? Пусть будет, как будет, главное — вместе.

А ведь еще предстоит сказать любимому о сыне, который у меня под сердцем. Как он примет это известие? Полюбит ли ребенка от другого мужчины? Впрочем, Эринния сказала, что дитя не увидит лун. Родится ли он вообще? Несмотря ни на что, хотела бы, чтобы малыш выжил — в моем сердце уже горит любовь к нему.

Задумавшись, я не заметила, как сошла с лестницы в пещеру. Вдалеке мерцал голубоватый свет. Под ногами было что-то липкое. От опущенного вниз факела россыпью бросились прочь паучата. Я вскрикнула и отскочила в сторону, поскользнулась, упала и покатилась вниз.

Что это? Я огляделась. Светло — благодаря голубоватому свету. Непонятно, оттуда он идет. Неважно. Вроде, ничего не поломала. Лежу на спине на чем-то упругом, ходящем ходуном и таком липком, что с места не сдвинуться. Богиня-мать, я угодила прямиком в паутину! Пришлось зажать рот рукой, чтобы вопль ужаса не улетел под своды пещеры.

Понимая, что нельзя шевелиться, я замерла — ведь пауки обнаруживают, что в их ловко расставленные сети угодила жертва как раз тогда, когда та начинает трепыхаться, заставляя паутину посылать сигналы хозяину. Но тело била такая крупная дрожь, что по серебристым нитям пошла волна вибрации. И вскоре сеть заходила ходуном — на нее выполз огромный черный паук.

Глава 25 Смирение (продолжение)

Неужели вот так все закончится? Мне суждено стать кормом этого чудовища? Не Деметрий, не Люцифер, а простой паук прикончит меня, серьезно? Но хотя бы камни надежно спрятаны! И это не мутант с человеческим торсом. Может, он…

Нет, монстр приближается! Не хочу на него смотреть, хочу вспомнить любимое лицо, но не могу отвести глаз от приближающейся смерти.

— Держись! — крик заставил меня вздрогнуть. Разум принял желаемое за действительное? На самом деле вижу его или это морок? — Сейчас вытащу тебя, любимая!

— Нет, Гаян! — закричала я, но было уже поздно — он прыгнул на паутину. И не прилип намертво. На ногах какие-то накладки. Это из-за них? Неважно! — Уходи, он убьет тебя!

— Все будет хорошо, — скользя, балансируя на нитях, ответил сероглазый, направившись ко мне.

— Уходи, там паук! А мне ты уже не поможешь!

— Все будет хорошо, — прошептал он, подойдя. — Думай о другом. Помнишь, как ты пришла в мою спальню и буквально силой взяла меня?

Как это было давно! Нежность пробилась сквозь страх. Как бы ни убегала, от любви не скрыться — она живет в моем сердце, она всегда со мной.

— Сейчас, — Гаян что-то достал из мешка за спиной. — Только ими можно разрезать эту паутину.

— Откуда?.. — изумленно выдохнула я, глядя на паучьи жвала в его руках.

— Потом расскажу, — сверкнув улыбкой, он начал резать серебристые нити. Они лопались одна за другой, как струны у того инструмента, на котором Эльви учила играть Мулцибера. Вот уже руки свободны, можно обнять моего спасителя. — Еще немного, — Гаян принялся вызволять ноги.

В этот момент паук, замерший от нашей наглости, дернул за какую-то нить, вся сеть заходила ходуном, и… Не удержавшись на ногах, любимый упал. Вытянувшись, я успела поймать одну его руку, острое жвало в ней рассекло кожу, но вторая попала прямиком на паутину, и та приклеила ее к себе. Как и меня, вновь упавшую на спину.

Мужчина снова начал резать липкие нити, оглядываясь на приближающегося короткими перебежками монстра. Нет, не успеть.

— Освободи себя! — прошептала я. — Пожалуйста! Моя участь уже решена. Не паук, так Люцифер — все равно не жить! А ты успеешь уйти и позаботишься о Саре!

— Нет! — его руки задрожали.

— Послушай же! Он никогда не отпустит меня! Будет пытать, чтобы узнать, где камни! Умоляю! — я вцепилась в его ладони. — Нам не быть вместе! Ты должен уйти!

— И как мне без тебя жить? — тихо ответил он.

— Ради меня, пожалуйста! — глядя в глаза, полные слез, я осторожно вынула жвало из ладони и принялась рубить, резать, рвать паутину, чтобы освободить его руку. Наконец-то!

Но в тот момент, когда это получилось, Гаян выхватил у меня жвало, резко развернулся и с силой нанес удар по пауку, подбежавшему к нам. Тот отскочил с диким шипением, но на передних лапах остались глубокие раны. Черная кровь разбрызгивалась вокруг упругими струйками.

Мой любимый вновь повернулся ко мне, занес руку, чтобы продолжить резать сеть, но раненая паучья лапа с размаху ударила по его запястью, и жвало улетело прочь. Мы встретились глазами. Вот и все. Оба это понимали.

— Прости. — Прошептал Гаян, накрыв меня своим телом.

— И ты. — Едва слышно прошептала я и замерла, когда жало паука пронзило нас насквозь. Эринния была права — мое дитя не увидит лун.

— В других жизнях, да? — с трудом подняв голову, мужчина заглянул в мои глаза. Из его рта потекла кровь.

— Да. — Ответила я. — Найди меня, любимый.

— Найду! — его тело забилось в агонии. Последний выдох опалил мою шею.

— Иду за тобой, сероглазый. — Теперь моя очередь догонять его.

— Неееет! — мощный рев донесся словно сквозь толщу воды. Глаза с трудом открылись. Люцифер. Его и паутина не берет. Хотя, он и есть главный Паук.

Падший достал клинок — тоже из жвал паука, прорезал паутину и откинул в сторону тело того, кого я любила, люблю и всегда буду любить, упал на колени и прижал меня к себе. — Что ты натворила!..

— Это ты убил меня. — Сказала я, уже почти не видя его из-за того, что все вокруг медленно темнело. Вот и хорошо — не его лицо будет последним, что увижу. — Ты создал этих пауков. Твое зло вернулось к тебе.

— Я верну тебя, клянусь! — прорычал он, стиснув физическую оболочку, которую уже покидала моя душа.

— Не верю — ты столько мне лгал. — Едва слышно выдохнула я. — Правильно говорят — у демона лживый язык!

Все, сил больше нет, пора уходить. Главное, самоцветы он никогда не получит!

Я стояла рядом и смотрела на тело, что когда-то было моим, в руках Люцифера.

— Везде найду, во всех мирах, во всех воплощениях! — шептал Падший, раскачиваясь, будто укачивал мертвую возлюбленную. — Ты вернешься ко мне, Риэра, вернешься! Вернешься!!!

Он понял, что потерял единственную, которую любил, запрокинул голову и отправил под своды пещеры крик непереносимой боли. Я знала, что вскоре она, эта боль, черной вуалью закроет небеса, что окрасятся алым, отправив их в траур на несколько дней, а потом осыплется на землю и навечно повиснет в воздухе — той самой дымкой, что всегда скрывает горизонт.

Моя душа была свободна, она легко неслась сквозь время и пространство, чтобы увидеть, как мутирует залитая кровью драконов роща, и лкеса становится вечно голодным ольббом.

Как останавливаются луны — черная и белая. Как Владыки воды уходят навсегда, подняв следом за собой в небо почти всю воду, которая становится ледяным куполом над этим миром, что постепенно иссушается, подогреваемый поднимающейся из недр геенны лавой — идущей за демонами.

Как высыхают почти все оставшиеся источники влаги, погибают животные и растения. Как ад становится красным, словно ярость Создателя, обманутого Падшими.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Саяна

— Ни за что! — вопль Люцифера слился с моим криком, когда энергия портала начала раздирать меня на части. Каким-то чудом пробившись сквозь Свет, который ободрал его до костей, он сжал мою талию, не позволив упасть. — Держись, мой безумный Ангел! — мужчина рухнул на колени.

Демонический облик постепенно ушел. Голубой лед глаз светился нежностью.

— Помню этот взгляд, — прошептала я.

— Говорил же, ты меня погубишь, Риэра. — Раздалось в ответ.

— И спасти, и погубить себя можешь только ты сам.

— Последнее слово всегда должно быть за тобой, да, принцесса? — в голосе было столько любви, что мое сердце поневоле откликнулось. Все-таки когда-то Риэра любила его — без приворотов и приказов. Но все это уже никогда не вернуть.

— Отпусти ее, — взмолился Горан, упав на колени рядом с нами и сжав мою руку. — Возьми меня, но не трогай Саяну!

— Ты даже не представляешь, санклит, какой подарок я тебе сделал, — прошептал Люцифер. — Держи свое счастье. Береги ее. — Он бережно переложил меня на руки супруга, встал и начал отходить назад. — Как же хотел бы быть тобой, Драган! — Люцифер раскинул руки в стороны и, запрокинув голову, расхохотался. — У тебя получилось, Отец, ты научил меня смирению!

Воронка дернулась, словно раздумывая, потом все же подползла к нему и замерла над головой Падшего. Мне внезапно стало легче, словно тело перестали разрывать изнутри чудовищной болью. Как же приятно вдохнуть полной грудью, не ощущая, что на тебе стоит слон! Ахнув, я приподнялась на локтях, глядя на то, как Люцифер падает на колени, содрогаясь всем телом.

— Он спас меня! — сорвалось с губ. — Поглотил столько силы портала, сколько смог! Пожертвовал собой! — яркая вспышка боли рядом отвлекла меня. — Атапи! Горан, помоги встать.

Мой санклит поставил меня на ноги. Да, вот она, стоит на коленях, тоже запрокинув голову. Девушка помогла Падшему — взяла столько, сколько смогла, искупая свой грех.

— Держись! — я упала рядом с ней, попыталась помочь, но лимит был исчерпан — бушующая энергия переполняла меня саму.

— Атапи! — раздалось из темноты.

Мать сестер подбежала к нам, дрожащими руками обняла дочь.

— Мамочка, — почти беззвучно прошептала она, прижавшись к ней.

— Я с тобой, детка, с тобой, моя девочка. — Она обожгла меня ненавистью, закрыла глаза и начала медленно раскачиваться, бормоча заклинания.

— Что она делает? — спросил Горан, помогая мне подняться.

— Жертвует собой — во имя того, кого любит. — Тихо ответила я. — Как сделал Люцифер для меня. — Мои глаза нашли его. — Горан, дай нам проститься, пожалуйста. Я должна ему это.

— Как и я. — Он разжал руки.

— Ангел мой, — прошелестело из губ Падшего, когда рука сжала его ладонь.

Демонический облик развеялся. Грудь едва заметно вздымалась. Глаза тускнели. Но сквозь бледную кожу проступало сияние. Оно становилось все ярче, заставляя мое сердце учащеннее биться.

— Ты так смотришь…

— Как, Люцифер?

— Как смотрела Риэра.

— Потому что я сейчас вижу то же, что видела она — Архангела внутри тебя.

— Уже забыл, как это.

— Скоро вспомнишь.

— Прав-да? — слова давались ему все тяжелее.

— Обещаю. — По моим щекам потекли слезы. Я погладила его по щеке.

— Ты была… права. Любовь — важнее всего. — Он улыбнулся и закрыл глаза — навсегда.

Сияние разгорелось с такой силой, что мне пришлось зажмуриться. Когда же снова смогла видеть, вместо тела Люцифера рядом со мной кружились маленькие капельки света. Вначале темно-серые, они постепенно светлели, истончаясь до тех пор, пока не полыхнули чистейшим белым светом. Мгновение — и они рассеялись навсегда.

— Родная, — Горан сел рядом и обнял меня.

— Часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо. — Процитировала я Гете дрожащим от слез голосом и шепнула в небеса, — прощай навсегда, Люцифер.

Сар

Я пришел к Люциферу, чтобы отомстить за смерть Риэры. Хотел убить этого гада, но… Когда посмотрел в его потухшие глаза и почерневшее от горя лицо, не смог. Он сам себя наказал, хуже уже не сделать. Рука выронила кинжал, и я просто ушел.

У ворот меня догнал Мулцибер.

— Возьми, — он протянул мне желтый камешек. — Думаю, Риэра хотела бы, чтобы ты сохранил его. Она отдала жизнь за спасение Оси бытия, помни об этом, Сар.

Я сжал самоцвет ладонью и больше не расставался с ним. Мне казалось, что мама рядом, клянусь, иногда чувствовал, как ее теплая ладонь нежно гладит мои вихры — теперь всегда расчесанные, как ей нравилось. Она каждую ночь приходила во снах и говорила, что мы еще встретимся. Послушавшись ее, я нашел Цету и поселился у нее.

Люцифер и демоны продолжали сеять зло, раздирая мир, который так любила Риэра, на части. Отряды зачистки вылавливали и убивали драконов и полукровок с их кровью. Я видел, как пал могучий Дагон, он сражался до последнего. Его предсмертные хрипы мне никогда не забыть. Помешать демонам я не сумел. Когда пытался вступаться, меня просто отшвыривали прочь, но не убивали — подозреваю, Люцифер запретил.

А потом ушли Владыки воды. Сам не видел, но поговаривали, они все одновременно в облике силы взвились в небеса и просто исчезли. Все моря, реки и озера поднялись следом за ними и стали ледяным куполом, который навсегда закрыл небо. Отныне мир навсегда погрузился в сумрак и начал сохнуть, как сдобная деваха от безответной любви.

После смерти Риэры Люцифер стал другим. Никто не осмеливался заговаривать с ним, подходить близко. Он все время проводил в долине, стоял, закрыв глаза и шевеля пальцами вытянутых перед собой рук. Поговаривали, Падший ищет способ вернуть свою королеву. И что-то мне подсказывает, рано или поздно он его найдет. А пока для Риэры был построен сверкающий дворец, внутри в прозрачном гробу лежала она. Прекрасные одежды, уложенные кудри, белое лицо. Такая красивая и безмятежная. Я часто прокрадывался туда и сидел рядом. Хоть и взрослый уже, слезы лились по щекам. Она была рядом, я чувствовал. Меня обнимало что-то теплое, словно ее руки прижимали к себе. Но это была лишь призрачная тень, привязанная к телу, заклятиями Люцифера не подверженного тлену.

Когда меня нашла та, из утробы которой мне довелось вылезти — Эринния, мерзкая ведьма, я попросил только об одном. Она долго кочевряжилась, но потом все же уступила и дала желаемое. Найдя путь в храм Офель, опустившийся глубоко под землю, я выпил отвар, свернулся калачиком неподалеку от засохшего древа Богини и погрузился в сон на долгие столетия — пока не вернется моя настоящая мама — Риэра.

Эпилог

Стамбул, Турция, наши дни

Я лезла по скале все выше и выше. На небе затухали последние краски заката. Внизу рычала бурная река. Порывы ветра обрушивались на тело упругими тумаками, будто мечтали сбросить меня в ее ледяные объятия. Молодец, Саяна! Угораздило же так вляпаться!

Дальше придется подниматься по склону, поросшему травой. Рискованно, но если ухватиться за небольшой куст, можно будет забраться на каменный выступ, а оттуда и на самый верх.

Собрав остатки надежды, цепляясь всем, чем можно, я полезла вверх, как ящерица, понимая, что на вторую попытку не будет ни времени, ни сил. До выступа оставалось совсем ничего, рука потянулась к деревцу. Пальцы уже касались мелких листиков, еще пара сантиметров буквально, и… Вот она, ветка!

Но когда спасение было так близко, кустарник с противным громким чмоканьем выдернулся из земли и полетел мне в лицо, растопырив корни. Окаменев от ужаса, я вцепилась в траву, прекрасно понимая, что она меня уже не спасет.

Правая рука первой вырвала куст из дерна. Зная, что это бесполезно, я закричала во весь голос, что было сил, лихорадочно шаря впереди в надежде хоть за что-то уцепиться. Но левая рука повторила судьбу правой, и тело медленно заскользило вниз.

В голове вспыхнула одна-единственная мысль: «как быстро это будет?», но додумать ее я не успела. Кто-то крепко схватил меня чуть выше локтя и потянул вверх. Через мгновение я оказалась наверху, на земле.

Сначала яркий свет ослепил меня. Потом в поле зрения попал силуэт человека, окруженный крохотными иголочками сияния, которое делало его похожим на ангела.

Так вот ты какой, Ангел-хранитель!

Потом все мысли исчезли, потому что я увидела его глаза — глаза человека, который изменит всю мою жизнь.

БОНУС! Тайны рода Драганов

…Смерть побеждающий вечный закон –

Это любовь моя.

Р. Тагор «Последняя поэма»

Глава 1

Антун Драган

Человечий шепот доносился до меня раздражающим шорохом, лез в уши, грыз мозг. Вот поэтому слугам и запрещено входить в замок без моего приказа!

— Старик совсем из ума выжил. Чего ему вздумалось вдруг такое затевать?

— Тише ты!

— Да чего тише, он глухой уж, поди, старый пень!

С моих губ слетел смешок. Знали бы они, сколько мне на самом деле, умерли бы на месте от ужаса, ведь мой возраст исчисляется не годами, не десятилетиями — их уж давно перестал считать, а столетиями, которые одно за другим складываются в тысячелетия! Точную цифру знают, поди, только Охотники да Наблюдатели, гори они все в адском пламени!

Я посмотрел на слуг, стоявших внизу лестницы. Обычные человечки. Не успевают вылезти из пеленок, как пора уж в гроб укладываться. Для санклита их жизнь — лишь вздох. Сколько у меня сменилось их, не счесть. Стоят, глазки в пол, а только что костерили хозяина почем зря, лицемерные отродья!

Раньше хорошо было, когда рабы прислуживали. Тех кнутом да каленым железом воспитывали. Девок посимпатичнее брюхатили, но это те, кому на чистоту крови плевать было. Хотя мои все санклитками рождены, а толку? Один Януш по нраву вышел, но убили отраду глаз моих, а Горан с Катриной — разочарование одно, позор рода Драганов!

— Идите за мной, — повинуясь взмаху руки, эти двое начали подниматься по лестнице. Я завел их в комнату. Когда-то тут хозяйская спальня была — огромная, без оконцев — для безопасности, а за камином потайной ход в подземелье, откуда коридор выкопан аж да леса.

— Это ж!.. — потрясенно ахнул один, оглядывая комнату, но вовремя прикусил свой длинный язык.

Я усмехнулся, понимая, что вовсе не богатый интерьер стал причиной того, что мужчине едва удалось сдержать готовое сорваться сквернословие, а то, что спальня была разгромлена, будто сам Диавол бесновался в ней после окропления святой водой.

— Берите ящик, — я указал на большую клетку в углу, обшитую толстыми черными досками в несколько слоев, — и несите на подземный этаж.

Люди осторожно переступили через обломки мебели, что валялись повсюду, и подошли к ящику. Стоило им водрузить его на свои плечи, как тот заходил ходуном. Стоны, рев, и глухие удары изнутри о стены насмерть перепугали слуг, которые тут же уронили его и отшатнулись.

— Что творите, аспиды окаянные! — громыхнул я, сжав кулаки. — А ну, живо взяли и потащили!!!

Побелевшие работники снова подняли груз — моего гнева они страшились сильнее, нежели неизвестного существа, чьи вопли, раздирающие мне душу, тут же возобновились. Вот и плюс нового времени — людишек уж ничего более не страшит. Раньше перекрестились бы, да деру дали — и поминай, как звали. А нынче за деньги и задницу демону подставят, не поморщатся!

— Нести бережно! — для острастки крикнул я. Клетка медленно выплыла, покачиваясь, в коридор, потом на лестницу, и, наконец, была доставлена в подземелье.

— Тут ставьте. — Мой палец указал в центр комнаты с окованной железом дверью. — Теперь подите прочь, остолопы, поживее!

Я удостоверился, что горе-работнички убежали, и снял запор. Дверца со скрипом отворилась.

— Выходи, мой хороший, — тихо позвал я. — Давай же, потихоньку. — Жалобный вой стал мне ответом. — Потерпи, скоро явится она. Чистокровная, древняя, сильная. Потерпи, молю тебя!

Глава 2

Саяна

Небольшой колумбийский городок с единственной достопримечательностью — фонтаном на площади. Серая брусчатка, прокаленная солнцем, под ногами. Это уже было, верно?

— Слушай внимательно! — внезапно вклинился в мои мысли громкий мужской голос.

Я замерла прямо посреди вяло двигающейся по площади толпы, и кто-то въехал мне в спину лицом, недовольно что-то пробурчав себе под нос. Мои губы растерянно пробормотали извинения, пока глаза выискивали обладателя зычного баса. А вот и он — стоит у фонтана в белой рубашке, явно с трудом застегнутой на объемном брюшке, и ярко-рыжих брюках с бахромой, что подошли бы спятившему ковбою. Завершают облик шикарные усы на лице, гитара в руках и сомбреро — непонятно, причем тут в моем понимании мексиканская шляпа, да еще всех цветов радуги одновременно.

Это точно уже было.

— Слушай внимательно! — голос колумбийского ковбоя вновь заставил площадь вздрогнуть. Его глаза встретились с моими, и ноги сами бодро зашагали к нему. Кажется, это куэнтерос — местные сказители. Откуда мне это известно? А какая разница!

— Я расскажу тебе историю, слушай внимательно! — мужчина усмехнулся в усы. Пальцы тронули гитарные струны и, вплетая слова в тихие аккорды, он начал свой неспешный рассказ — на английском, чтобы большинство смогло понять. — Жил-был один король. И было у него два сына. Но лишь одного любил король — первенца своего, Огненного принца. Шли годы, дети выросли, младший в тени старшего, довольствуясь крохами с королевского стола. Но убили любимого сына, и разбилось сердце короля. Дни и ночи проводил он, скорбя по Огненному принцу, в котором души не чаял. Почернела душа его, сгорев в пламени горя.

Знакомая история.

— …подошел принц и обнял отца, желая утешить. Но король оттолкнул юношу. «Почему его убили, не тебя?» Отшатнулся младший сын, отвел глаза, чтобы не видны были слезы в глазах. Болело сердце его, не ведавшее отцовской любви. «Позвольте стать вам сыном, что вы потеряли, батюшка», — молвил он, вновь подойдя к королю. «Не сможешь ты», — глаза старика обратились на него. «Сделаю все, как вы скажете», — ответил сын. И призадумался король. Огненного принца не вернуть, так отчего же не попробовать из младшего выковать хотя бы подобие того совершенства?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Да, я помню эту сказку!

— Подвел король младшего сына к дому и сказал: «Подожги его!» «Но там люди, батюшка!» — в ужасе глядя на него, ответил принц. «Так и знал, не выйдет из тебя толку!», — король махнул рукой и пошел прочь. «Стойте! Я сделаю это!», — крикнул юноша. Дрожащие руки его подожгли дом. Люди кричали внутри, молили о спасении. Слезы текли по лицу принца, сгорала душа его в пламени боли от содеянного.

Тихий гитарный проигрыш дал мне время проглотить комок слез, вставший в горле.

— «Посмотри на меня, сын», — сказал король, когда дом догорел дотла. И когда глаза юноши устремились на него, отец удовлетворенно кивнул, увидев сгоравшего изнутри парня — перед ним стоял Огненный принц.

Но это еще не все.

— Да, еще не все, — словно в ответ сказал куэнтэрос, вновь перебирая струны. — Шли годы, жег земли и людей Огненный принц — все во славу отца! Вздрагивали все при упоминании его имени, страшнее не было никого на всем белом свете. Но утаил он от отца одну тайну — не вся душа его сгорела в тот день, спрятал он в сердце частичку ее, и материнская любовь помогла укрыть ее от взгляда короля. Росла и крепла эта крошечная часть, пока не заняла все сердце принца. Погасила она огонь внутри, не смог юноша больше творить зло. И пришлось ему сбежать от отца.

Это ведь история семьи Драганов — Антуна и его сыновей — Януша и Горана!

— Скитался он по свету, сам не зная, чего ищет. Не было ему места нигде, отторгали его и люди, и земли. А ветер подталкивал в спину, пробирая холодом до костей. Долгим был путь его, но все дороги рано или поздно приводят в нужное место — будь ты принц или нищий. Вот и юноша ступил как-то утром на маленькую тропинку в пустынном поле, что убегала в небеса. Под палящим солнцем он скакал по ней весь день, пока конь не задрожал от усталости. Спешился тогда парень, отдал воду всю лошади и повел ее под уздцы. Тропинка все не кончалась, а вот силы путника уже были на исходе.

Я сплю?

— Упал принц, не в силах сделать и шагу, — продолжил куэнтэрос. — Решил, что пришел его смертный час. Попросил он о прощении, глядя в бездонное голубое небо. Последний вздох сорвался с пересохших губ его, закрылись глаза. Но крик разорвал воздух, заставив юношу вернуться из небытия. Приподнялся он, подумав, что послышалось, и увидел, как конь невдалеке пьет из небольшого родника. Подполз принц к нему, утолил жажду, силы вернулись к нему.

Щипок за руку. Точно, сплю!

— Встал юноша на ноги и понял, что стоит на обрыве. А внизу заметил юную деву, что карабкалась по склону. «Помоги!», — взмолилась она, увидев его. Протянул он руку и в последний момент смог схватить ее и спасти. Были глаза той девы бездонны, как небо, и принц, заглянув в них, понял, что даровано ему прощение, ибо Любовь исцеляет все раны и гасит любое пламя, все прощает и воскрешает. И вышло так, что спас он и ее, и себя. Поцеловала принца спасенная девушка, расцвела любовь в их душах. Вернулись они в королевство. Не выдержав счастья их, старик-король сбежал и оправился искать по белому свету демона, что может, как говорили ведуньи, вернуть его Огненного принца с того света, надо только драгоценный дар тому демону сделать. А юноша со своей любимой стали королем и королевой…

Мои глаза раскрылись.

— Доброе утро, любимая! — глаза Горана горели обожанием.

— Доброе утро, любимый! — последовала моя часть нашего утреннего пароля.

Глава 3

Антун

Наири впорхнула в гостиную, наполнив ее ароматом духов. Я раскрыл ей объятия, играя в радушного хозяина. Санклитка потерлась щечкой о мое лицо и расплылась в улыбке.

— Как давно не виделись, Антун! Когда же закончится ваше затворничество?

— Девочка моя, да кому же сдался такой старикан, ведь я древнее, чем большинство стран в современном мире!

— Преувеличиваете! — она расхохоталась.

— Присаживайся, дай поухаживать за тобой, — я пропустил девушку вперед и скользнул взглядом по открывшемуся виду.

Хороша, ох, хороша! Корма что надо — с такими бедрами надо детей рожать! Но одета так… В мои лучшие дни распоследняя блудница не отважилась бы в такой одеже и носу из дому высунуть! Платье в обтяжку, все прелести наружу, да короткое такое, что рискни она поднять что на пол оброненное, срамные места разглядел бы во всех подробностях! Ну, да ладно, бабьи это дела, мода и прочее, не мне судить.

— Не стоило, что вы! — польщенно выдохнула она, окинув оценивающим взглядом стол — все деликатесы только что доставлены, тремя самолетами, с разных концов земли. — Не стоило, Антун, вы меня балуете! — ручки быстро наполнили тарелку угощением.

Знала бы ты, во сколько разносолы эти обошлись! Я подавил усмешку и сел. Воротничок рубашки уже натер шею, и без того страдающую от галстука-удавки. Отвык от костюмов. Да и от гостей. Гнал бы и эту неудачницу, но…

— Помню, как Горан готовил, — огромные зеленые глазищи санклитки наполнились слезами. — Помню, на дне рождения двойняшек мы с Розой торта его по три куска слопали!

Еще одна привычка моего младшего отродья, за которую удавил бы! Что мужика может тянуть на кухню, окромя задницы молодой кухарки да кувшина с выпивкой?! Позорит меня на весь санклитский мир!

— Почему же не вышло-то у вас ничего с Гораном? — спросил я, наливая в бокал гостьи Heidsieck & Co. Monopole Champagne.

— Так ведь он ни с кем надолго не оставался, сами знаете, — она качнула вино в бокале и осторожно вдохнула аромат. — Ах, прелесть какая! Давно его не пила!

Еще бы, самое дорогое вино в мире! Лишь в 1998 году со дна Финского залива поднято, все по лучшим коллекциям разошлось.

— Но Саяна его чем-то взяла, тем не менее. — Я не смог отказать себе в удовольствии «пустить шпильку». — Приворожила, не иначе! — Наири помрачнела. — Никогда бы не поверила, что Горан может так на женщину смотреть! Никто не верит, пока сам не увидит! Ведь он Драган! — ее ответная колкость угодила в больное место. — Поверьте, Антун, он на нее наглядеться не может, одержим этой женщиной! А уж о его ревности легенды ходят! Она ведь столько раз бросала его — и когда о семье своей узнала, и когда бессмертной ее сделал, как оказалось потом — Ангелом! Теперь, говорят, вообще от нее не отходит!

Я отпил вина, не ощущая вкуса, и сморщился. Дочь — умалишенная, сын — глава клана Лилианы — под каблук к бабе забрался! Вот позлорадствовали бы мои враги, ежели бы живы были!

— Кислое? — заботливо осведомилась Наири, кивнул на бокал.

— А ты попробуй.

— И то верно. — Девушка сделала глоток и пожала плечами рассеянно, заставив меня поперхнуться, — приятное. — Она допила и удивленно улыбнулась, — а в голову бьет сильно!

Я удовлетворенно откинулся на спинку стула, не сводя с нее глаз, и стянул с шеи галстук. Теперь без надобности.

— Простите, Антун! — санклитка захихикала. — Захмелела я. Не ожидала, что оно такое… — Рука выронила бокал. Остатки самого дорогого вина в мире полились на пол.

— Ничего, идем, тебе надо прилечь, — я помог ей подняться и вывел из гостиной, приговаривая, — поспишь, все пройдет.

— Да, наверное. — Пробормотала Наири. — А почему мы спускаемся, Антун?

Все-таки не дура. Я усмехнулся. О ее интуиции всем санклитам известно, благодаря этому и прожила столько, хоть и баба. Но сегодня оно тебя подвело, девочка, чутье твое хваленое. Стоило поманить тебя Гораном, как сорвалась, прибежала, позабыв обо всем на свете. Думала, поди, что помогу обратно его заполучить.

— Куда вы меня ведете? — в голосе Наири прорезались истеричные нотки. — Отпустите! — она попыталась вырваться, но транквилизатор, что был на дне бокала, сделал ее тело вялым и непослушным — для хозяйки, и податливым, как у охочей до ласки девки дворовой — для меня.

— Туда, где тебя уже ждут. — Удерживая ее за талию, я отодвинул засов с кованой двери и распахнул ее. — Заходи.

— Н-не хочу! — санклитка уцепилась за меня.

— Да кто же тебя спрашивает! — я оторвал ее от себя, втолкнул внутрь комнаты и захлопнул дверь.

Сначала было тихо. Потом истошный крик Наири ударил по ушам. За ним последовало рычание. Шум, вопли. Тишина.

— Хорошо. — Прошептал я, улыбнувшись. Но из-за двери тут же полился тоскливый вой, заставив мое сердце разорваться.

Не помогло.

Это она виновата, она, этот проклятый Ангел, Саяна!!!

Глава 4

Саяна

— Хочу на шопинг! — провозгласила я, расправившись с завтраком и накормив детей.

— С тобой все в порядке? — осторожно осведомился супруг, изогнув бровь.

— Могу я побыть нормальной бабой пару минут?

— Прости, просто ты и шопинг, это… С чем сравнить? Дар речи пропал даже. Я бы меньше удивился, увидев, как ты целуешь огромного паука!

— Ужас какой с утра пораньше! — я скривилась. — Нет, мы идем по магазинам!

— Ювелирным? — с надеждой уточнил муж.

— На кой они мне? — отмахнулась Ангел. — Нееет, хочу в автосалон!

— О как! — муж взял в руки смартфон. — Неужели будем выбирать тебе новую ступу?

— Ай, остроумный какой! Вот разбудишь в жене ведьму, пожалеешь!

— Прости, любимая. — Он быстро договорился с кем-то о встрече в автосалоне и посмотрел на меня, прищурившись.

— Что?

— Ты действительно хочешь купить новую машину, или просто чувствуешь, что тебя опять кто-то где-то ждет?

— Ты слишком хорошо знаешь жену! — капризно протянула я.

— Саяна? — санклит посерьезнел.

— Скажем так, совместим приятное с полезным. И купим мне, наконец-то, новую ступу и посмотрим, что нам судьба приготовила. Хорошо?

— Здравствуйте, приключения! — простонал муж.

— Обещаю не исчезать!

— Точно? — он притянул меня к себе и пытливо вгляделся в лицо.

— Честное пионерское! — а что я еще могла ответить?

— Не нравятся? — спросил Горан, когда я обошла автосалон — дважды. Встревоженный продавец следовал за нами хвостиком, тоже, видимо, расстраиваясь, что госпоже Драган не приглянулся ни один автомобиль.

— Нравятся. Но не то.

— Значит, будем искать. — Драган наградил консультанта выразительным взглядом.

— Позвольте предложить вам пройти в вип-зал, — засуетился тот.

— Не пугай людей, — прошептала я, направившись следом за ним и ущипнув по пути мужа за попу.

— Ай, — он расплылся в улыбке, — мне только с тобой можно быть белым и пушистым, другие должны знать, что со мной лучше не связываться.

— Посмотрите, какие красавцы, — начал заливаться продавец, подведя нас к гоночным карам, — новинки, только вчера доставили!

Но я его не слушала. Вот он. Любовь с первого взгляда!

— Здравствуй, малыш, — моя ладонь легла на бампер красного красавца.

— «Додж Демон», — фыркнул супруг, — кто бы сомневался!

— В моей жизни полно демонов, — я пожала плечами. — Одним больше, одним меньше, какая разница?

Горан с консультантом углубились в обсуждение технических характеристик, пока госпожа Ангел обошла вокруг своего демона.

— Саяна, разгон до 97 км/ч за 2 с небольшим секунды! — восхищенный супруг подошел ко мне.

— Ох уж эти мужчины! — я закатила глаза. — Важно не это.

— А что?

Я положила руку на машину. Холодная сталь под ладонью вздрогнула, будто живая. Да, не ошиблась, это он. — То, что мы с этим своенравным мальчиком чувствуем друг друга.

— Может работать на гоночном топливе, — продолжил продавец. — Если перепрошить компьютер, заработает вторая панель кнопок.

— Лаунч-контроль? — осведомился Драган.

— Система быстрого старта доступна, к сожалению, только после 800 км.

— Ограничивать ангела? — я вскинула бровь.

— Госпожа Саяна… — Прошептал побледневший консультант.

— Разберемся, — я улыбнулась и села за руль. Спортивное сидение с боковой поддержкой, уютно. А какой запах! Начинка словно у космического шаттла. Даже просто прикасаться и то приятно! Руль с подогревом. — Ты нравишься мне все больше, Демон!

— Пассажирское сидение без электропривода, серьезно? — хмыкнул муж, сев рядом. — Хотя это поправимо. Еще можно поставить панорамную крышу, если хочешь, родная.

— Обязательно. — Я кивнула и вставила ключ в зажигание. Легкий поворот нажатием. Автомобиль взбрыкнул — даже передние колеса приподнялись.

— Характер, как у тебя! — не упустил случая Горан.

Движок взревел — воистину как демон!

— А рычит в точности, как ты, любимый, — с улыбкой парировала я. — Спокойно, мальчик. Вот так. — Мои руки сжали руль.

— Меня ты тоже укрощаешь без проблем. — Прошептал супруг, полыхнув взглядом.

— Дома укрощу, — я усмехнулась и вышла из машины.

— Вместительный багажник, — воспользовался этим продавец, распахнув его.

— Три трупа уместится. — Задумчиво протянула госпожа Ангел.

— Четыре. — В глазах Горана отжигали чертенята.

— Думаешь?

— Если расчленить.

— Ты прав. У меня так много врагов! — я вздохнула. — Только успевай расчленять! Но не хотелось бы марать их кровью мой Додж, ведь он будет белым, как крылья Архангела.

— В белом цвете его не выпускают. — Набравшись смелости, выпалил консультант, сам побелев.

— Моя супруга хочет белый. — Драган наградил его тяжелым взглядом.

— Сделаем. — Нервно сглотнув, мужчина кивнул.

— Оформляем, Саяна?

— Оформляем. — Я кивнула. Консультанта сдуло моментально.

— А что это ты так стараешься, муж? — я прищурилась, когда мы остались вдвоем.

— Ну, ведь именно своего супруга ты будешь любить в этом автомобиле, — промурлыкал он, обняв меня сзади. — Так страстно и жестко, как умеешь только ты!

— Надежды юношей питают.

— Ломоносов? — Драган хмыкнул.

— Сейчас начнется, — Ангел закатила глаза, — я с ним…

— Именно! Общался, работал и даже, знаешь ли…

— По бабам ходил. — Со вздохом закончила госпожа Драган.

— С ним — не ходил, — уточнил супруг, — но пили, бывало, до утра. Так что потом было уже не до баб!

— Стукну!

— Буду только рад!

— Тогда лучше вспомню, как там дальше было: «Надежды юношей питают, отраду старым подают».

— Я не старый, женщина, — возмутился Горан, развернув меня к себе лицом, — а…

— Многопохоживший?

— Вот стукнет госпоже Ангелу первая сотня, я тебе напомню!

— Ведь, и правда, напомнишь! — я рассмеялась. — Кстати, а у Глинки было по-другому.

Надежд сомнителен приют.

«Надежды юношей питают,

Отраду старцам подают»,

Но все же постепенно тают.

И, наконец, на склоне дней

Вдруг понимает человече

Тщету надежд, тщету идей…

— И когда в тебе литератор уснет, а? — муж рассмеялся.

— Ни-ког-да! Кстати, вспомнила, надежды питают — у Глинки как раз было, у Ломоносова науки!

— Скажу тебе кое-что по секрету, вероломная красавица, — хрипло прошептал Горан. Я прижалась к нему как можно теснее, заставив мысли санклита перейти из головы на несколько этажей ниже. Хотя они всегда там обитают. — Так вот, — он сделал глубокий вдох. — Взрослых мужчин питает кое-что иное.

— И что же, просвети?

— Лично меня — твоя любовь и страсть, воздух мой!

Поцелуй заставил застонать от желания, которое вихрем взметнулось в крови. Но у зазвонившего телефона были другие планы.

— Давай пошлем всех, — выдохнул мне на ушко Драган, обжигая шею дыханием, — и убежим, всего на денек?

— Отличный план, — одобрила я, достав смартфон. — О, муж, отпусти.

— И ради кого меня отпинывают? — пробурчал он, с неохотой убрав руки.

Ангел укоризненно глянула на него. Сейчас кому-то будет стыдно.

— Ради эликсира для исцеления твоей сестры Катрины. Звонит Атапи.

Разговор был короткий. Дружба у нас с каарой не получалось, но чувство вины передо мной и благодарность за спасение Рафаэля заставили девушку согласиться помочь мне в поиске причин безумия Катрины.

— Ты не поверишь, куда Атапи привел след, который она почувствовала, когда мы познакомили ее с твоей сестрой! — выдохнула я, закончив разговор.

— Любимая? — в глазах Горана протаяло беспокойство. — Куда?

— В Хорватию!

Глава 5

Атапи

Теперь я уже жалела, что согласилась помочь Саяне. То, что вначале казалось небольшой услугой, которая не займет много времени, вылилось в полномасштабную разведывательную операцию, съедающую все мои силы. Да к тому же времени даже на Рафаэля не оставалось.

Один плюс — он хоть немного оживился, когда я увезла его в Хорватию. А может, что более вероятно, жизнь в нем всколыхнулась лишь благодаря желанию помочь его ненаглядному Ангелу. Но об этом лучше не думать.

Я подошла к окну небольшого отеля, в котором мы поселились и не нашла слов, чтобы облечь в мысли красоту узкой мощеной булыжником улочки, что убегала вдаль, сворачивая вбок у маленькой церкви. По сути, кто такая Атапи? Почти что неграмотная колумбийская девчонка, и в музее ни разу не побывавшая. Где взять красивые слова да замысловатые фразы, с которыми у Саяны, уверена, проблем не возникает, если я и школу-то не закончила? Все образование дала мать, да книги и журналы, что были на вес золота в нашей глуши.

Накатило глухое раздражение. Кого хотела обмануть, когда поверила Ангелу, которая уговаривала, успокаивала, уверяла, что одержимость Рафаэля ею исчезнет, ведь действие ее крови на смертного пройдет? Когда? Его раны затянулись, здоровье почти вернулось. Но по ночам он зовет ее! Я слышу крики из соседней комнаты и реву в подушку. Больше ничего не остается. И главное, понимаю, что ей он не нужен, она ни в чем не виновата, но от этого не легче. Голова кругом!

— Атапи? — ладонь легла на плечо, заставив сердце пуститься вскачь — и не от страха, а из-за того, что оно чувствует близость любимого.

И вместе нам никак, и порознь невозможно. Да что же это за наказание-то такое! Ведь из-за этого, стыдно признаться, я и по матери толком не скорбела. Все время рядом с Рафом была, после похорон сразу уснула, а наутро уже казалось, что минул год, не меньше.

— Ты плачешь? — прошептал он, когда повернулась к нему лицом. — О маме вспомнила? — теплые руки вытерли слезы со щек, и я потянулась за этой нечаянной лаской, порожденной не любовью, а сочувствием.

О маме — да, вспомнила, но вовсе не потому плачу. Ты думаешь обо мне лучше, чем есть, хороший мой. Я — порождение Люцифера, дьявольское отродье! Отпечаток его длани на спине — подтверждение!

Всхлип вырвался изо рта, он обнял меня, но вскоре, как только успокоилась, начал отстранять — осторожно, но настойчиво.

— Я не она, да? — горечь вырвалась из меня ядовитым выкриком. — Не твой Ангел, будь она неладна?!

— Атапи, — он устало отвел глаза и поморщился — как и все мужчины, Раф не выносит женских истеричных воплей.

— Прости. — Я мигом остыла, напряженно провожая взглядом его, отступившего к кровати.

— Расскажешь, что удалось узнать? — взгляд засветился интересом, такое теперь бывает нечасто.

Меньше всего сейчас мне хотелось бы углубляться в тему поисков истоков безумия сестры Драгана. Когда впервые увидела ее в клинике Стамбула, она показалась куклой: на лице словно маска, глаза смотрят в пустоту, губы втянуты внутрь. Вокруг все такое белое, что чувствуешь холод, хотя в комнате тепло. Одно яркое пятно в помещении — волосы девушки, яростным пламенем обрамляющие голову. В них словно ушел весь характер ее страстной, порывистой натуры.

Вначале я ничего не почувствовала и готова уже была недоуменно пожать плечами и сказать Саяне правду — что она ищет то, чего нет, ведь все просто, Катрина просто больна каким-то психическим заболеванием. Но потом неожиданно случилось это.

Сложно описать. Находясь в сознании санклитки, я словно бродила по пустым темным комнатам, давно брошенным хозяйкой. Пустота, сонный покой, ничего интересного. А потом вдруг одна из стен рухнула, прорвалась, как если бы была бумажной, а я уперлась в нее рукой. Возведенный «фасад» оказался обманкой.

Снаружи был ад — темный огонь сжирал все на своем пути, потянулся и ко мне, но понял, что Атапи ему не по зубам и с неохотой уполз из-под ног, затаился неподалеку, выжидая момент наброситься, как только представится подходящий случай.

Катрина — то, что делало ее тем, кто она есть, находилось где-то там. Не представляю, как она натерпелась, бедняга. Один на один с адским пламенем, столько лет! Сохранилось ли от нее хоть что-нибудь? Смогла ли санклитка выстоять, не захлебнуться всей той болью, которая на нее обрушивалась?

Но главным было другое — кто смог поместить ее туда, зачем, по какому-то праву? Ведь мощь существа, способного на такое, запускает воспоминания о Люцифере, но это точно не он. Кто тогда?

Саяна помрачнела, когда я сказала ей о том, что чувствую след демона. А потом дернул же меня кто-то из рогатых предположить, что можно потянуть за эту ниточку, чтобы выяснить, кто и зачем такое сотворил с Катриной. Вот тогда-то Ангел и попросила сделать это. Я не смогла отказаться. О чем теперь неимоверно жалею.

Ведь столько времени ушло, чтобы узнать, что не просто демон, а Баал лично, один из четырех Архидьяволов, ближайших соратников Люцифера, завладел разумом сестры Драгана, поместил его в такие условия, чтобы санклитка испытывала непрекращающиеся муки. Он питался ими, наращивал за их счет могущество, мечтая занять место своего господина.

Но рыжего Падшего убил Горан, а Катрина так и осталась во власти тисков страдания. Из этого я могу сделать только один вывод — кто-то другой нес ответственность за весь этот ужас. Катрина была кем-то отдана Баалу — как плата за что-то. Поэтому его смерть ничего не изменила — договор продолжал действовать. Тот, кто расплатился бедной санклиткой, до сих пор пользовался чем-то, полученным от Архидьявола.

Мне долго пришлось идти по следу заказчика, ворошить неподъемные пласты энергетики, копаться в прошлом, искать крохотные песчинки среди тонн песка. Но я — люмьер, Избранная, сильнейшая каара! Потому Саяна и попросила меня — моей магии под силу то, на что не способна даже Ангел!

И ведь почти нашла его — того мерзавца, вторую сторону договора с Баалом. Он здесь, в Хорватии. Круг сужается, я подбираюсь все ближе. И как только станет известно, кто это, мы с Рафаэлем станем свободны — от моего необдуманного обещания, данного Саяне. Пусть она разбирается с тем, кто сотворил эту гнусность с Катриной. Не завидую ему! Ведь болезнь сестры мучила и Горана, а за это Ангел обрушит на голову виновного все кары небесные! И поделом!

Глава 6

Саяна

— Вот уж не предполагала, что день твоего рождения нам придется провести в пути, — проворчала я, спустившись с трапа нашего самолета. — Зато какие подарки мне только что вручила любимая супруга! — промурлыкал Горан, обняв меня.

— Ага, — на моих губах заиграла довольная улыбка, — из-за тебя, негодяй, у жены уже условный рефлекс срабатывает — как только вхожу в самолет, сразу хочу плотской любви!

— Отличный рефлекс! — проворковал Драган. — Можем вообще жить в самолете, я не против!

— Ты думаешь только о сексе! — я шлепнула его по руке, увидев подъезжающий к нам Додж — тот самый, мой белоснежный Демон. — Идем, узнаем, что выяснила Атапи и отправимся праздновать по-настоящему, древность ты моя!

— Это ты мужа рухлядью обозвала? — рассмеялся мужчина, открыв передо мной дверь.

— Старый раритет, — пробормотала я, усевшись. — О, будешь старитет!

— Увидишь, на что способен этот старитет, когда останешься с ним наедине!

На моих губах снова заиграла улыбка. Знал бы мой именинник, какой подарок я ему приготовила! Вернее, целых два — мальчика и девочку, что появятся на свет через 8 месяцев!

Атапи выбрала для встречи маленький ресторанчик, увитый зеленью, неподалеку от небольшого каменного моста, похожего на гусеницу, что выгнула спинку над речушкой, которая весело журчала по камням. После обмена приветствиями и выражения нашей с Драганом благодарности я, поколебавшись, все же осторожно спросила, как Рафаэль.

— Очень по тебе скучает! — тут же выпалила девушка. — Прости. Со здоровьем все наладилось. Остальное… сама понимаешь.

Понимаю. Но это пройдет. Хоть и не скоро.

Мы сели за столик на веранде. Над нами светило солнышко, неподалеку пели птахи. Горан и Атапи заказали кофе, я — апельсиновый фреш, крошкам внутри нужны витамины.

Каара обстоятельно рассказала о проделанной работе, и мне стало неловко — ей сейчас такие нагрузки тянуть тяжеловато. Но ради того, чтобы разобраться, наконец-то, со странным безумием Катрины, Ангел готова и не на такое.

— Значит, Баал. — Я кивнула и сделала глоток сока, смакуя цитрусовую кислинку.

— Жаль, что он уже мертв, — процедил Горан, с грохотом поставив чашку на блюдце. — С удовольствием еще раз убил бы его!

— А тот, кто вступил с ним в сговор?

— Пока что… — начала Атапи, но сотовый Драгана прервал ее.

— Прошу прощения, — он вынул его из кармана, пальцы уже нацелились на сброс звонка, но рука замерла в воздухе. — Это отец! — потрясенно выдохнул мужчина. — Слушаю тебя, Антун.

Разговор был коротким. Убрав смартфон обратно в карман, супруг нахмурился.

— Что? — я сжала его ладонь.

— Сам не понял, — признался он, посмотрев на меня. — Поздравил с днем рождения. Впервые за… да вообще впервые! Сказал, что хочет увидеться. Просил приехать и, цитирую, «навестить своего старика».

— Хочешь съездить?

— Он никогда не просил, только приказывал. И тут такое!

— Тебе решать. Здесь недалеко ведь?

— Пытаешься от меня избавиться? — Горан улыбнулся.

— Непременно, как же такой шанс упустить!

— Злая, — он поцеловал мое запястье. — Хорошо, я съезжу к Антуну. Но обещай ни во что не ввязываться!

— Крыльями клянусь!

— Буду скучать, — супруг встал, поцеловал меня и направился к лестнице, кивнув охране, — останьтесь с Саяной.

— Итак, вернемся к заказчику, — я проводила моего красавца взглядом, помахала ему рукой и, когда его джип скрылся за поворотом, посмотрела на Атапи. — Что удалось выяснить?

Горан

Выехав за город, я уже жалел, что согласился. Не надо было оставлять Саяну. Лучше бы мы поехали вместе. Рука сжала руль. Почему только сейчас об этом подумал? Сорвался вдруг, стоило услышать «Приезжай, сын, пожалуйста». В груди потеплело, руки задрожали.

Несколько столетий отец обращался со мной, как с дерьмом, недостойным носить ту же фамилию, что свет очей его — старший отпрыск, Януш. Я думал, что уже перерос это — жажду его одобрения. А оказалось, что до сих пор хочу нормальных отношений отца с сыном.

Не надо было оставлять Саяну одну!

Я позвонил ей, разговор немного успокоил — все хорошо, они сидят в ресторане с Атапи, разговаривают. Солнечный свет скользит по ее щеке, запутывается в ярко-вспыхивающих золотистых завитках на шее. И часа не прошло, уже тоскую так, будто месяц не виделись! Так хочется развернуть машину обратно! Но на горизонте уже виднеется мрачный темно-серый замок.

Родовое гнездо Драганов. Глядит на окружающий мир маленькими оконцами — надменно и сурово. Сколько крови было пролито под его стенами во время осад в средние века, сколько людей и санклитов пало, не счесть! Да и внутри ничего хорошего. Никаких приятных воспоминаний, только старые шрамы в душе, что всегда будут ныть.

Я оставил джип у холма. Дальше придется идти пешком. Под ногами захрустела мелкая галька. Дверь распахнулась, едва подошел к ней. Антун, в костюме — уже удивительно, встречал меня. Да такого никогда не случалось! Глубоко внутри зашептал предупреждающий голосок. Я не внял ему и очень скоро пожалел об этом. Но в тот момент мне так хотелось верить в то, что видели глаза!

— Здравствуй, сын! Поздравляю с днем рождения!

— Спасибо, — оторопев, я прошел за ним в дом и увидел накрытый стол. — Что это значит?

— Решил устроить тебе сюрприз. — Антун улыбнулся. Не усмехнулся, не скривился. Это была именно улыбка. Саяна успела напоить старика своей кровью, а мне не сказала? В противном случае, даже не знаю, чем объяснить такую разительную перемену. — Как, удалось с сюрпризом?

— О да! — пробормотал я.

— Присаживайся, — он указал на стул и взял бутылку со стола. Уже открыта. Разум отметил эту, вроде бы, незначительную деталь, голос снова зашептал слова предостережения, но вновь был проигнорирован. Как же я об этом пожалею — совсем скоро! — О, Heidsieck & Co. Monopole Champagne! — брови поползли вверх при виде этикетки. — То самое, что не доехало до Николая II?

— Не доплыло, — уточнил Антун. — Покоилось на дне Финского залива. Чтобы сегодня сын мог испить его со своим отцом. — Он протянул мне наполненный бокал. — Итак, как поживают мои внуки?

— Растут, — я улыбнулся. — Слишком быстро, как на мой взгляд. Уж лучше бы подольше оставались маленькими.

— Могу ли увидеть их?

Щекотливый вопрос. Вряд ли мой Ангел подпустит Антуна к нашим детям. И даже не на пушечный выстрел, а на два не даст подойти!

— Конечно, Саяна не позволит. — Он скривился, вновь став привычным мне отцом.

— Прости.

— Не все сразу. — Мужчина вновь улыбнулся. — По чуть-чуть.

Как сказала бы Саяна: кто ты и куда дел моего отца?!

— Выпьем же за тебя, Горан! С днем рождения, сын!

Тонкий перезвон напомнил мне смех любимой. Я сделал глоток, думая, под каким предлогом уехать побыстрее. Причин уже две — соскучился по жене и опасаюсь, что прекрасное видение развеется, вернув прежнего Антуна.

— До дна! — запротестовал он, увидев, что я лишь пригубил вино.

— Я за рулем.

— Не смеши, ты, и выдув ящик, не пошатнешься! В этом в меня пошел!

Пораженный, я послушно опустошил бокал. Резкая горечь в конце разлилась во рту. Все-таки не все вина становятся лучше со временем.

— Идем, кое-что покажу, — Антун встал и поманил меня за собой.

Если он еще и подарок мне преподнесет, ущипну себя за руку, потому как это только во сне может быть!

Усмехнувшись, я спустился следом за отцом в подземелье. Странно, здесь пахнет духами. Знакомый запах. Не могу вспомнить.

— Что носом заводил? — спросил Антун, подведя меня к двери, окованной железом. — Узнал?

— Нет.

— Эх, ты! — он загрохотал связкой массивных ключей. Звук ударил по ушам, отозвавшись тошнотой в желудке. — Гляди!

Дверь распахнулась, и я увидел женщину, лежащую на каменных плитах пола.

— Наири!.. — сорвалось с губ давно уже забытое имя. — Что ты с ней сделал?!

— Посмотри.

— Ты с ума сошел! — я присел рядом с ней на корточки и, борясь с головокружением, оперся о пол. — Она же мертва!

— Увы, это было зря.

— О чем ты? — я начал поворачиваться к нему лицом, но в этот момент ощутил резкую боль в затылке. По шее потекло что-то горячее. Кровь?.. Идиот, нашел, кому поверить — Антуну Драгану!

Саяна

— Думаешь, сработает? — я скептически изогнула бровь, когда мы с Атапи подошли к стеклянной двери в лавку аптекаря.

— Что мешает попробовать? — девушка пожала плечами и вошла внутрь.

Звякнул колокольчик, наябедничав о нашем появлении. Мне почему-то вспомнился Горан. Так привыкла уже, что он все время рядом, без него тоскливо стало. Не знала, что смогу так — не разлучаться вообще с любимым мужчиной, думала, взвоем рано или поздно, но ничего подобного. Древняя душа, против этого не пойдешь.

Внутреннее убранство аптеки и впрямь больше походило на средневековую лавку: на деревянных полках теснились пузырьки из темного стекла, закрытые пробками, пахло травами — их пучки свисали с потолка. Несколько столиков по углам заманивали покупателей самодельным мылом в плетеных корзинах. На стойке, отделявшей часть помещения, стояли старые весы с двумя уравновешенными чашами, на которых кучкой теснились крохотные гирьки.

Послышались шаги. Я замерла, ожидая увидеть женщину в лохмотьях, старую седовласую ведьму, которая прилетает на работу на юркой растрепанной метле. Но из подсобки вышел молодой мужчина в стерильно-белом халате. Зализанные назад темные волосы прикрывала голубая сеточка, на руках были перчатки, а на носу очки-пенсне с маленькими круглыми стеклышками, простыми, явно без диоптрий — кто-то, очевидно, хотел добавить себе недостающей в силу возраста солидности.

— Можно и так сказать. — Пробормотал незнакомец.

— О как! — вырвалось у меня. Я ж таки Ангел!

— Нет, мысли не читаю, — аптекарь дернул уголком по-детски пухлого рта и поправил сползающие очки, — у вас все на лице написано. Очень живая мимика у вас, знаете ли, госпожа Драган. Добро пожаловать в мою аптеку, дамы, — он отвесил старомодный поклон.

— Я наслышана о вас, — Атапи перешла к делу. — Плетущий заклинания для объединения прошлого и будущего.

— Эта услуга дорого стоит, уважаемая каара. Я Страж времени, а не гадалка. Скажу то, что оно сочтет нужным, если предложите взаимовыгодные условия.

— Кровь Ангела подойдет? — я усмехнулась.

Глаза мужчина алчно вспыхнули на мгновение.

— Сколько? — через секунду сухо, словно каждый день получал подобные предложения, осведомился он.

— Три капли. — Слова сами слетели с моего языка.

— Пять.

— Три, молодой человек, — я вскинула руку, останавливая его, — не оскорбляйте ни себя, ни меня торгом, будьте любезны.

— Что ж, — аптекарь неожиданно развеселился, захихикав, как ребенок, — давно меня не называли молодым, да еще и человеком!

Мой взгляд скользнул по лицу Атапи, подавившей смешок. Ясно, не сочла нужным сказать, что за помощью мы обращаемся к существу, к которому понятие возраст довольно сложно применить. Но это меня сейчас совершенно не интересует.

— Договорились, госпожа Ангел, — Страж подошел к полкам, пробежался взглядом по пузырькам, выбрал несколько, что-то бормоча себе под нос, и встал за стойку.

Вскоре на ней появились глиняные мисочки — крохотные, словно из игрушечного сервиза, ступка, в которой он начал растирать добавленные по щепотке травки, по капельке доливая разные жидкости, и вполне обычная на вид красная чашка с названием растворимого кофе на боку. Это заняло довольно много времени, но когда лоб мужчины покрылся бисеринками пота, он посмотрел на меня поверх очков:

— Нужна капля крови объекта.

— Объекта?

— Той девушки, которой завладел демон. — Аптекарь вновь прочитал все по моему лицу и вздохнул. — У вас ее нет. Тогда хотя бы ее родственника. Тоже нет? Так что же вы мне голову морочите?! До свидания, дамы!

— Постойте, — спохватилась я, — а если… — Моя ладонь легла на живот жестом, избавляющим от долгих объяснений.

— О, — мужчина замер, — если отец в родстве с объектом…

— Он ее брат.

— Подойдет. — На стойке появился маленький черный ящик. Щелкнув миниатюрным замочком, мужчина достал иглу. — Все стерильно. Дайте руку и не бойтесь, больно не будет.

— Надеюсь, — пришла моя очередь хихикать. Пугать Ангела иголкой! Да я и зубами собственную руку прокусывала, чтобы кровь больному ребенку дать, вот это было по-настоящему больно!

Осторожно уколов мой палец, Страж надавил на подушечку и, когда на ней надулась вишневым пузырем капля крови, повернул его вбок, позволив ей скользнуть в одну из мисочек.

— Ах, какая сила! — выдохнул он, любуясь тем, как травяная кашица закручивается крохотулей-торнадо. — Как много вам дано!

— Но и спрос велик. — Заметила я.

— Верно. — Мужчина смиренно кивнул, смешал содержимое в чашку с названием растворимого кофе на боку, долил воды из пластиковой бутылки и помедлив секунду, залпом выпил.

Мое дыхание замерло на вдохе. Аптекарь тоже не шевелился, причмокивая пухлыми губами — в точности как наши с Гораном малыши, когда голодные.

— Завис? — Атапи помахала перед его лицом рукой.

— Побольше уважения, каара! — прошипел тот.

— Заслужи сначала. — Фыркнула девушка.

— Наглость свойственна низшим классам, — Страж окатил ее презрением и, судя по тому, как она помрачнела, попал в больное место. — Госпожа Ангел, дайте руку.

Он цепко сжал мои пальцы, и в меня хлынул поток видений.

— Получили ответ на вопрос? — прошептал мужчина, когда я отшатнулась от него, вырвав руку из его ладони.

— Да, спасибо. Мне нужно торопиться!

— Сначала кровь! — бросил он тоном, не терпящим возражений. — Помните, услуга за услугу.

— Забирайте, — все еще в шоке от увиденного, прошептала я.

Первая капля упала в подставленный пузырек. За ней последовала вторая. Ожидая, пока набухнет последняя, мужчина достал из кармана круглые серебряные часы, явно старинные, отщелкнул крышку, подцепив ее ногтем большого пальца, и вгляделся в циферблат с тонкими черными стрелками. Лоб прорезали похожие на них морщины.

— Тебе пора. — Он поднял на меня глаза. Брови образовали галочку-залом на переносице. Третья капля упала в пузырек. — Я видел не только прошлое, но и будущее, не забыла? Торопись, Ангел. Или потеряешь самое главное.

— Горан! — пронзило меня. — Почему не почувствовала?! — я бросилась к двери, одним прыжком запрыгнула в Демона. За мгновение расправилась со всеми ограничениями. Додж сорвался с места, презирая все законы физики. — У нас очень мало времени, малыш! — прошептали мои искусанные губы. — Умоляю, помоги!

Горан

Боль была первым, что я почувствовал, когда сознание вернулось. Наш верный спутник — страдание. Приходит в этот мир вместе с нами, делающими первый вдох, раскрывающий легкие, следует бок о бок всю жизнь, и даже в могилу мы спускаемся вдвоем.

Так, хватит философии, как сказала бы мой Ангел.

Я застонал, разлепив веки. Жив, уже хорошо. С остальным разберемся. Главное, Саяны рядом нет. Уникальный случай, когда это радует — значит, любимая в безопасности.

— Очнулся? — раздался рядом голос Антуна. — Быстро как, гляди-ка! Это кровь женушки такая чудодейственная?

Мерзавец! Мне удалось приподняться. На руках кандалы, от которых тянутся к стене тяжелые цепи. Я дернул их, наполнив подземелье грохотом.

— Не шуми, — рыкнул отец. — Разбудишь ведь! Он только уснул!

— Кто? — старик совсем свихнулся, похоже.

— Как кто? Братец твой!

Тоскливый вой заледенил душу. Он не принадлежал человеку или санклиту, но я помнил этот голос!

— Разбудил-таки! — Антун горестно вздохнул, глядя на что-то за моей спиной.

Я медленно повернул голову и вскрикнул:

— Януш!!!

Это существо сидело на четвереньках и вглядывалось в меня. Не рискнул бы назвать его санклитом, он явно был кем-то иным. Спутанные волосы, неровно подстриженные с одной стороны, с другой свалялись в колтуны. Редкая рыжая щетина на подбородке напомнила мне о том, как в дни моего детства брат горестно вздыхал, ведь она никак не желала отрастать, а он мечтал об этом. Голубые глаза точно были его, узнал бы их, даже если бы минуло еще три столетия. Ведь несмотря на то, каким он был, я любил старшего брата.

— Януш. — Прошептали непослушные губы.

— Не советую обнимать его, — предупредил Антун. — Пока что ты нужен мне живым.

— Но как?.. — выдохнул я, переведя взгляд на отца.

— Баал. — Коротко ответил он, будто это все объясняло. — Ты всегда туго соображал, младший.

И не поспоришь. То, что я тут, доказательство тому.

— Я отдал Баалу Катрину. — Продолжил Антун. — Он получил бесконечный источник страданий, что-то там сделав с ее разумом, а мне в ответ вернул убитого любимого сына.

— То есть безумие моей сестры?.. Как же ты мог отдать демону это невинное существо?! И все ради того, чтобы Януш вернулся таким?!

— Это сейчас он такой! Был вполне… ничего. Не суди отца! — Антун махнул рукой. — За Янушем просто приглядывать нужно было хорошенько, да корм вовремя поставлять.

— Корм?

— Ему вполне хватало пары санклитов на месяц. Он всасывал их жизни и был почти таким же, как раньше. — Вот почему ты стал затворником.

— Ну да. За любимым сыном надо было приглядывать. Но потом! — отец сжал руки в кулаки. — Это все твоя вина!

— Да? — я усмехнулся. — Не сомневаюсь. В чем конкретно?

— Ты сделал эту девку Ангелом! Из-за нее погиб Баал! Ты его убил! И все рухнуло — твой брат стал таким! Жизни санклитов ему теперь не помогают, он мучается!

Словно в подтверждение его слов это существо испустило протяжный вопль.

— Его крики рвут мне душу! — в глазах Антуна заблестели слезы. — Из-за тебя он так страдает! Но скоро все будет хорошо, мой мальчик! — он подошел к Янушу. — Ты станешь прежним! Даже лучше, сильнее, тебе не будет равных, сынок!

Существо метнулось к нему, натянув цепь, что вилась от кандалов на ногах, и клацнуло зубами. Рычание мощной волной прокатилось по подземелью.

— И что же ему поможет, по-твоему? — осторожно подбирая слова, спросил я, неимоверным усилием воли стараясь не дрожать всем телом — от отвращения.

— Ему нужна заемная жизнь, разве это не очевидно?

— Чья? — заставил себя продолжить я, холодея от ужаса.

— Как чья? — Антун покачал головой. — Самого сильного существа из всех когда-либо существовавших, конечно! Твоей жены Саяны!

Саяна

Я всегда буду в долгу перед моим белоснежным, как крылья Архангела, Демоном. Он домчал меня в рекордные сроки и замер у холма — с сожженными шинами и нутряшкой. Но моих сил хватало только на то, чтобы дышать.

Я ворвалась в замок, заметалась, не чувствуя Горана — одно это уже ввергло в ужас. Ноги понесли меня вниз. Одна дверь, вторая, лестница. Я ворвалась в комнату и застыла, натолкнувшись на любимого взглядом.

— Живой!!! — всхлипом вырвалось из груди. Пришлось прислониться к стене. Рука легла на что-то ледяное. Заставив себя отвести взгляд от Горана, я посмотрела назад. Лист древа Офель. А вот и второй висит, и третий. Сколько же их здесь? Поэтому я ничего не почувствовала!

— Добро пожаловать, невестка! — пропел Антун, раскрыв мне объятия.

— Пошел ты! — рявкнула я, ударив Светом, и бросилась к Горану. Цепи?! Он совсем сдурел?!

— Стоять! — рыкнул старый идиот. — Или пожалеешь!

— Саяна, заклинаю тебя, уходи, — прошептал Горан. — Не слушай его, просто уходи, любимая!

— Если я нажму на это, — Антун сжал рычаг в стене, — он, - мужчина кивнул на темный угол, — отнимет жизнь у твоего драгоценного супруга за секунду! Потому что цепь моментально притянет Горана прямо в любящие объятия брата Януша! Так что стой и слушай, ангелок!

Он пустился в разглагольствования, напомнив мне Люцифера — тот тоже, прожив не одну тысячу лет, полюбил выпячивать свое эго перед слушателями. Чего хотел Антун, я уже и так знала, поэтому потратила время на обдумывание ситуации.

Мозг, изгнав эмоции, занялся сухим прагматичным расчетом, моделируя варианты развития ситуации. Но при любом развитии событий оставался шанс на то, что Горан окажется в лапах брата. А это значит, что я могу не успеть.

И в тот момент, когда мне пришел в голову единственный вариант — согласиться сделать так, как хочет Антун и в последний момент попытаться убить Януша, супруг, не хуже Стража разглядев эту решимость на моем лице, рванул на отца.

Антун прочитал маневр и дернул рычаг. Грохот цепей слился с моим криком. В последнюю секунду успев оплести отца ногами, Горан упал на спину. Я рыбкой нырнула к ним, полыхнув Светом, надеясь успеть.

Антун первым угодил в объятия сына, и это дало мне надежду, но мерзавец дернул Горана за руку, подтянув к себе, и лапа Януша тут же сомкнулась на его запястье.

Я вытащила мужа из-под тела отца. Пульса не было.

Загнав Януша ударами Света в угол, накинула ему на шею вторую цепь и рванула рычаг. Голову этого чудовища оторвало, но я ничего не почувствовала. Вообще ничего.

Санклитский кинжал вошел в тело этого ублюдка столько раз, что моя рука онемела. От его сердца не осталось ровным счетом ничего. Мое тоже было искромсано на миллионы частей. А может, Горан забрал его с собой…

— Саяна, — кто-то обнял меня за плечи. Я подняла голову — Нико. — Разреши нам забрать его, пожалуйста.

— Нет. — Мои руки вцепились в Горана, которого я прижимала к себе.

— Тебе нужно попрощаться, мы все понимаем.

— Попрощаться? — это слово разбудило меня, словно тяжелая оплеуха. — Ну уж нет! Прощания не будет! Я верну его!

— Саяна…

— Замолчи! — удар Светом впечатал Ковача в стену, но мне было плевать. Закрыть глаза, отдать всю власть вибриссам. И побыстрее, времени очень мало.

Вот она — наша связь, что как пуповина тянется из моего солнечного сплетения, постепенно истончаясь, в черную пустоту. Нет, ты еще рядом, я чувствую тебя, как себя. Ты так говорил, Горан, помнишь? Где ты? Где ты, любимый?

Силуэт протаял в бесконечной темноте.

— Горан!

— Прости, родная. — Он грустно улыбнулся.

— За что?

— За то, что оставил тебя одну. — Мужчина кивнул на что-то у моих ног.

Я опустила глаза вниз и вздрогнула, увидев его труп.

— Это лишь тело, а не ты, Горан.

— Прости, любимая. Тебе пора, здесь нет места живым. Уходи, умоляю!

— И что мне там делать одной?

— Жить, родная. Растить наших детей. Когда-нибудь…

— Когда?! Ты сделал меня бессмертной! Где мне теперь отыскать смерть, чтобы снова быть с тобой?! Ты обрекаешь меня на вечность без тебя, понимаешь?!

— Прости, умоляю! — по его лицу потекли слезы.

— Не прощу! У нас двое детей, сволочь! И я ношу еще двоих!

— Еще двоих?..

— Ты им нужен! Я не справлюсь одна! Не буду жить без тебя, они останутся сиротами! Силуэт начал высветляться и отдаляться. Меня тоже выдирало обратно, в реальность.

Ну уж нет!!!

— Я не отдам вам его! — яростный крик понесся во все стороны. — Он мой, слышите, мой!!! Вы должны мне, долбанные Высшие силы! Мало я для вас сделала?! Я не уйду отсюда без него! Мне не вынести этой боли! Моя душа останется здесь с ним! Обратно вернется не ваш драгоценный Ангел, такая боль переродит меня в демона, и я камня на камне не оставлю от того мира, где больше нет его! У вас уже был один спятивший ангел-маньяк, Киллиан, хотите еще одного?!!

Я бросилась к нему, замершему на полпути. Тьма посветлела, но приглядевшись, я увидела их — души тех, у кого Горан отнял жизнь.

— Они пришли рассчитаться со мной, — прошептал он. — Пора платить по счетам.

— Он мой! — я закрыла его собой.

Глухой ропот становился все громче, пока не заполнил все пространство.

— Его грех — мой грех! — я встала перед ними на колени. — Молю о прощении!

Шум стих. Души развеялись.

— Прощение получено. — Я обернулась к любимому. В полных печали и любви глазах дрожали слезы.

— Молчи, Драган! Не отпущу! И не мечтай! — мои руки легли на его грудь. Мой самый горячий во всех смыслах мужчина был ледяным.

— Я чувствую твое тепло! — потрясенно выдохнул он.

— Пока один из нас жив, до тех пор мы живы оба. — Прошептали губы. — Будет больно, очень. Выдержи ради меня, умоляю!

— Все, что прикажешь, госпожа моя!

В кармане все так же нашелся скальпель. Я даже не стала задаваться вопросом, насколько он реален здесь, в междумирье. Глубокий порез, взмах рукой. Ткань бытия вскипела, обезумев от моей наглости. Сияющие золотом Крылья распахнулись за спиной. Я обняла ими Горана, укутав в плотный кокон.

— Закрой глаза, любимый.

Он зажмурился, но нестерпимо яркий белый свет, что хлынул от разреза, проторенного моей кровью, был таким острым, что мужчина зашипел от боли. Я шагнула к нему. Огненные икринки медленно падали с разорванной ткани бытия. То, что творила Ангел, не имело аналогов, и не будет иметь. Но они сами создали меня такой — исключением из всех правил, так что пусть не жалуются!

Ткань бытия крошилась, противилась, но я шагнула в рану, которую проделала в ней. Горан закричал. Мне пришлось еще крепче прижать его к себе. Мой крик слился с его стонами. Пусть, все равно не остановите, я вытащу его!!!

Это длилось бесконечно долго, но потом вдруг резко стало легко. А через мгновение вернулись все земные ощущения. Сила тяжести заставила нас осесть на землю. Вдох разодрал легкие в клочья. Из носа потекла кровь. А потом все медленно начало приходить в норму.

— Саяна! — он прижал меня к себе. — Невозможная моя!

— Теперь невозможный у нас ты! — отозвалась я, гладя любимого по волосам. — Все хорошо. Ты жив и останешься со мной. Просто дыши, любимый. И учти, Драган: еще раз умрешь, сама тебя убью!!!

— У тебя седая прядь, — прошептал он, легонько прикоснувшись к моим волосам.

— Странно, что не вся голова! Ты хоть понимаешь, что натворил?! Надо думать, прежде чем делать!

— Вооот! Теперь ты понимаешь, что я из-за тебя чувствовал все эти годы!

— Обратно ведь отправлю! — я крепко прижала его к себе.

— Ты меня любишь! — довольно проворковал он.

— А ты сомневался?!

— Никогда больше не буду, клянусь!

— Только ты мог умудриться умереть и… и вернуться в свой же день рождения, Драган! — я фыркнула от смеха.

— Сэкономил! Не надо будет два дня рождения праздновать. Кстати, ты говорила, что беременна?

— Была. — Я грустно улыбнулась. Боль скрутила низ живота. Вот и расплата. Я с трудом сдержала слезы, чувствуя, как с горячей кровью из меня уходят жизни нерожденных малышей. Но таков был мой выбор.

Он все понял. В его глазах тоже взорвалась боль.

— Успокойся. Ни о чем не жалей. Я сделала выбор и поступила бы так снова!

Боль — лишь напоминание нам, что мы еще живы. Я приняла ее, смиренно отдалась физическим страданиям, помня о вспышке совсем иных мучений, когда думала, что потеряла его, моего любимого. Они сожгли бы мою душу. А тело… Тело заживет.

Мы добрались до дома и, наконец-то, легли в постель. Я гладила Горана по волосам, пока он не уснул, обхватив меня руками и ногами. Оставалось лишь замирать от восторга, слушая его равномерное дыхание.

Теперь, когда он не видит моего лица, можно вспомнить о наших малышах, что никогда не родятся. Я спрятала эту боль далеко и глубоко. Буду вынимать ее в те самые темные ночные часы, когда Горан будет спать. Только тогда я позволю слезам течь по щекам и пропитывать подушку. Только тогда смогу прошептать:

— Простите меня, мои крошки. Простите, если сможете…

Теперь оставалось сделать только одно.

— Зачем мы здесь, жизнь моя? — спросил супруг, когда мы подошли к гробнице родоначальницы клана Лилианы.

Я была здесь дважды — когда Горан стал главой клана и когда вышла замуж на Киллиана, безумного маньяка, потомка двух Ангелов Смерти. И вот пришла снова.

— Увидишь. — Моя ладонь погладила его щеку, и он полыхнул глазами, потянувшись за ней. — Идем.

Мы вошли в пещеру, спустились вниз. И вновь по периметру прекрасного, покрытого искусной резьбой зала, под потолком, зажглись крошечные лампадки. На возвышении в центре стояла каменная кровать, на которой возлежала женщина, которая, казалось, просто спит, и ее возлюбленный — смертный, от которого осталась лишь высохшая мумия.

На этот раз кинжала в руках Лилианы не было, она отдала его Горану, несколько лет назад, когда он молил ее спасти меня, умирающую. Но я принесла взамен другой. И тоже буду молить ее о помощи. — Дай мне немного времени, хорошо?

— Конечно, родная.

— Спасибо. — Я закрыла глаза, окружающий мир тут же пропал. А вот и она — Лилиана.

— Здравствуй, Ангел! — женщина лукаво улыбнулась. — Ну, и навела ты шороху недавно!

— Всего лишь немного злоупотребила служебным положением.

— Так, самую малость!

— И намерена просить твоего разрешения на кое-что, чтобы больше не пришлось так издеваться над тканью бытия.

— Знаю, о чем попросишь.

— Когда-то ты сказала, что я напишу свои правила. Позволишь?

Лилиана вгляделась в мои глаза и расхохоталась:

— Умница моя! Не волнуйся, будет, как ты задумала!

Я открыла глаза.

— Ты так улыбалась, любимая! — Горан прижал меня к себе.

— Потому что Лилиана мне разрешила кое-что с тобой сделать.

— Что же?

— Для этого, Драган, тебе придется сначала на мне жениться.

— Ты имеешь в виду?..

— Да, санклитский обряд соединения крови.

— Но тогда ведь… — Он побледнел.

— Именно — что будет с одним, будет и с другим.

— Родная, но тебя нельзя убить. А после этого обряда моя смерть повлечет твою! Ты станешь уязвима!

— Ты обещал сделать все, что я захочу.

— И сделаю. Но ты уверена?

— Ты доверяешь мне?

— Больше, чем самому себе!

— Тогда дай мне руку.

— Весь твой, любимая.

Я сжала его ладонь, сплетя наши пальца в замок, и занесла над кинжалом, который вставила острием вверх в руки Лилианы. Обоюдоострое острие одной стороной разрезало плоть Горана, другой — мою. Кровь стекла в углубление между ладонями Лилианы, забурлила, маленькие красные змейки обвили наши с Драганом запястья и поползли по тыльной стороне рук.

Помню, как больно это было, когда заключала брак с Киллианом — насильный, с нелюбимым, с маньяком, для того, чтобы потом убить его. А с Гораном это принесло наслаждение!

Когда мы разжали руки, на запястьях и тыльной стороне кисти осталась удивительно красивая мандала.

— Так, а теперь скажу главное. — Я улыбнулась.

— Кто бы сомневался! — он с улыбкой покачал головой.

— Что будет с одним, будет и с другим. Таково условие, помнишь?

— Помню.

— Ты санклит, я Ангел.

— Только не говори, что стала санклитом!

— Не буду. Потому что… Ты стал Ангелом, Горан!

Эх, да ради такого выражения лица готова это еще раз провернуть!

— Убить тебя теперь могу только я, это так, прими к сведению и веди себя хорошо!

— Невозможная моя! — потрясенно выдохнул он, прижав меня к себе.

— Кстати, в качестве бонуса — если один будет чувствовать сильную боль, второй разделит ее с ним.

— Понял, буду очень осторожен отныне.

— Музыка для моих ушей! Но посмотрим, как ты запоешь, когда я рожать буду! О да, а ты думал! — я расхохоталась. — Хотя мне безумно жаль, конечно, что я не увижу через пару этак тысяч лет, как седой Горан Драган подслеповато шарит по тумбочке в поисках вставной челюсти!

— Вредина! — он подхватил меня на руки. — Все, полетели домой, твой супруг жаждет провести с обожаемой женой первую брачную ночь!

Эпилог

— Вот ты злыдень! — я расхохоталась, увидев малышей под елкой, рядом с упакованными подарками.

Арсений прицепил детям на спинки красивые золотистые крылья и снимал их на сотовый. Довольная подарком ребятня улыбалась во весь рот, демонстрируя недавно выросшие зубки.

— Горан, смотри, что творит дядя Сеня!

— Им нравится, — супруг включил гирлянду, которую крепил на стену, и обнял меня.

— Четыре ангела в семье, — я покачала головой.

В этот момент яркая вспышка осветила гостиную, украшенную к Новому году. Сначала показалось, что полыхнула гирлянда, но когда все погрузилось в темноту, мы поняли, что это было — потому что под елкой вовсю сияли Крылья Гораны — настоящие, а не игрушечные.

— Дочка! — я присела рядом с ней на корточки. — Моя сильная крошка!

Саян, сидящий рядом, тоже «замигал», пытаясь повторить за сестрой. Она сжала его ручку, и Крылья малыша загорелись ровно и ярко.

— Понял, Новый год мы будем встречать при свечах, — Горан погладил детей по волосам.

— Думаю, мы жить при свечах теперь будем, — откликнулась я, — пока они в сознательный возраст не войдут и не научатся контролировать свою силу.

— Ух ты, как у вас тут интересно! — Катрина ворвалась в комнату и замера в дверях, с восхищением глядя на племянников. — Кто хочет глинтвейна? А потом можно…

— Я себя Новым Орлеаном чувствую, — пожаловался Драган, — это не женщина, а ураган Катрина!

— Она наверстывает упущенное за многие годы. — Я вспомнила, как мы делали эликсир для нее и пытались понять, как заставить его вскипеть, если нельзя ставить на огонь — таково было условие, указанное в манускриптах, что нашел Аспид, наш дракончик. А потом я вспомнила камни доньи Эухении, которая в Колумбии варит суп калапурка, заставляя его кипеть из-за раскаленных в печи вулканических камней.

Теперь Катрина жила с нами и переворачивала дом с ног на голову. Но смотреть на нее, веселую, полную жизни, было таким счастьем, что я плевала на постоянный шум. Мы все живы, здоровы, любим друг друга. Что еще надо?

Я вышла на улицу. С неба падали крупные снежинки. Снег в Стамбуле! И госпожа Ангел тут вовсе не причем! Додж Демон на подъездной дорожке скоро станет сугробом. Я переставила его в гараж и погладила холодный бок. Он так помог мне, когда неслась к Горану в Хорватии! Колеса и внутренности пришлось менять. Но теперь он как новый.

— Я ревновать буду, — пробурчал супруг, обняв меня.

— Сколько пожелаешь. Скоро приедут гости, кстати. Пойдем в комнату, хочу отдать тебе подарок.

— Ты сама лучший подарок! — проворковал супруг, когда мы вошли в спальню.

— Это само собой! — я пустила по телу искорку, и в комнате стало светло. — Итак, подарок. Кстати, их два.

— Избалуешь ведь!

— И то верно. Но получишь ты эти подарки нескоро.

— Почему?

— Потому что они будут готовы только через 8 месяцев! — моя ладонь легла на живот.

— Саяна!!! — Горан опустился передо мной на колени. — Мы беременны?!

— Ну, пусть будет мы!

— И опять двойня?

— Ага. Мальчик и девочка, я чувствую.

— Спасибо, родная! — он осторожно прижался ко мне. — За что мне такое счастье, а?..

— За все страдания, испытанные в прошлых жизнях. — Прошептала я, потянув его наверх.

— Ведь все время умудрялся тебя потерять! И потом жил в аду.

— О, хорошо, что напомнил!

— Только не говори, что нам придется туда вернуться! — простонал мужчина.

— Тогда придется молчать. Прости, но надо. Им нужна наша помощь.

— С чем?

— С передачей власти — это основное. Ведь демоНкратия у них кончилась. Мне не дает покоя спрятанное кахарами яйцо, которое носила Алатара. Этот дракончик — наследник. Надо его найти.

— Найдем, — хрипло прошептал муж, подхватив меня на руки и уложив на кровать. — Но чуть позже, хорошо?

— Даже не знаю, — я растаяла от нежности в сильных объятиях моего Ангела.

— Значит, придется убедить! — он сверкнул шальной ухмылкой.

— Вызов? — промурлыкала госпожа Драган. — Обожаю вызовы!

— А я всей душой обожаю тебя, Саяна!

— И я тебя!

Счастье — это так просто! Золотой свет разгорелся и внутри, и снаружи, сливая нас в неподвластную никому и ничему Древнюю душу.

Конец

Content

Амеличева Елена Древняя душа (СИ)

Елена Амеличева Древняя душа