Останин Виталий Сергеевич

Герцог (СИ)

Глава 90. Другой уровень

С календарями в Китае было… непросто. Я хотел сказать — полная задница, но это не так. Местные отлично умели считать, и у них был в этом огромный опыт, а плюс фундаментальные знания и непрекращающиеся исследования в этом направлении. Только вот мне, чтобы понять, какой сейчас год и месяц, вероятно, нужно было выбирать не путь Стратега, а становится прославленным ученым, который знает астрономию, историю, разбирается в религиозных концепциях и философских учениях, практикует каллиграфию и может на коленке написать стих, разбивающий сердца как мужчинам, так и женщинам.

Думаете, я придираюсь? Такой весь из себя европеец, привыкший к логике григорианского календаря и не способный понять чужие традиции? Ладно, давайте вместе попробуем разобраться!

Люди низкого происхождения, всякие там крестьяне необразованные и ремесленники (а также воины, шлюхи, торговцы, чиновники низовых разрядов), в общем, абсолютное большинство простолюдинов, жили по сезонам. Всего их было пять, а не четыре. А год при этом делился не на двенадцать, а на двадцать четыре месяца, привязанных к основным лунным циклам. А, еще момент, начинался год примерно с февраля, если к григорианскому привязываться.

Названия у месяцев были поэтичны, но при этом унифицированы по всей Поднебесной. Начало Весны, Дождевая Вода, Пора пробуждения личинок, Весеннее равноденствие… И это мы только до марта дошли, ясно? Начали в феврале, прошло уже четыре месяца, а у нас только март. Понятно, насколько тут все непросто?

А еще были так называемые государственные календари, которые использовались при дворе. Там месяцев было двенадцать. Или тринадцать? Да, двенадцать или тринадцать, точно. Лунных месяцев, которые были короче наших, но при этом умные китайцы знали про то, что в году триста шестьдесят пять дней, а значит, чтобы в эту цифру укладываться, иногда вводился високосный месяц. Для выравнивания.

Назывались они просто. Первый, второй, третий, четвертый, пятый — прямо вот музыка для моих китайских ушей русского происхождения. Но! Начинались они не с февраля, а с конца января. И каким-то хитрым образом коннектились с сельскохозяйственным. А также с календарем Небесного Ствола и Земных Ветвей. Которые, соответственно, назывались уже не по порядковому номеру, а по покровителю — Месяц Абрикоса, например или Месяц Кролика.

В результате Терминатор, если бы он попал в древний Китай, сбойнул бы, и здешнюю Сару Коннор искать не смог. Запутался бы Арни, как есть. Вышел бы на улицу, забрал бы чей-то мотоцикл, ботинки и куртку, а потом спросил — а какой сейчас год, месяц и день? И тут все очень сильно зависело от того, кто ему ответит.

С годами все было не проще. Мы имели сквозное летоисчисление от сотворения мира (причем, там цифры разнились в трех вариантах), потом от династии Шан, от династии Чжоу, от Первых законов Небесного Императора и — текущей эпохи. То есть, когда на трон восходил новый император, мир как бы обнулялся и отсчет годиков начинался сначала.

А так как у нас императора не было уже двадцать один год, то сейчас, получается, шел именно двадцать первый год от Падения Хань. Я провел кое-какие вычисления — это было непросто, но мне помогала лучший из известных мне Секретарей — и соотнес его с 199 годом нашей эры.

А сегодня был двенадцатый день месяца гуюй (хлебных дождей) или четвертый день месяца Персика по Небесному Стволу (он же месяц Дракона по Земной Ветви). Или третья декада апреля — как я понял. Но я уже решил остановиться на Драконе — так звучало пафоснее и под наши цели подходило как нельзя лучше.

«Ибо в этот день прославленный Стратег Вэнь Тай по прозвищу Белый Тигр решил вырвать инициативу из рук врагов и начать вторжение на северный берег Янцзы!»

Хотя, строго говоря, решение об этом мы приняли значительно раньше, а сейчас просто воплощали в жизнь.

Пока армия готовилась к переброске на другой берег, я наблюдал за учениями, которые проводил мой боевой товарищ Гань Нин с отстающими полками так называемого «нового строя». Почему «так называемого»? Да потому что эти дети черепахи и шакала совершенно не понимали, что от них требуется, и все норовили сбиться в кучу, которая потом сразу же начинала разваливаться на множество мелких отрядов.

Набрали мы этих альтернативно одаренных юнитов с миру по нитки. Кто-то был из дезертиров фракции Гэ — после моей пламенной речи солдаты решили покинуть вождя-неудачника и присоединиться к блистательному и славному своими победами мне. Часть новобранцев прислали союзники, традиционно действующие по принципу «возьми боже, что нам негоже». Несколько тысяч явились добровольцами, то есть сами.

«Ибо слава о великих победах сего достойного мужа прокатилась по всей Хань!»

В общем, из разных источников мы набрали шесть полных терций-каре, в каждой из которых было четыре тысячи пехоты и арбалетчиков. Вооружения на них хватило с избытком — опять же, союзники подсуетились, да и трофейного добра было много. А вот с навыками работы в новом для них построении еще было плохо.

Местные ведь как воевали? Дали тебе палку — копье-клевец-алебарда — и добро пожаловать в армию. Тут стоять, тут вперед идти, по свистку паниковать и обращаться в бегство. Если каким-то чудом это пушечное мясо выживало в первой баталии, им давали какие-никакие (вообще никакие!) доспехи, учили маршировать и получали сносных копейщиков или стрелков. Особо талантливых привечали разные командиры и перетаскивали к себе в подразделения, которые уже можно было назвать линейными частями.

И главное — мухи и котлеты у азиатов всегда были отдельно. То есть контактная пехота и стрелки. Я же в невыразимом своем гении (тупо в Вики прочитал) смешал их в единый строй и — вот ведь тиран! — еще и заставлял действовать слаженно. Ветераны этот дзен уже постигли, а вот новички пока не понимали, чего от них хотят.

Все это время, пока Пират дурным голосом орал на новобранцев, я сидел весь из себя такой умиротворенный — чисто Будда! — и смотрел себе в пупок. Но на самом деле я наблюдал «небесным взором» за всем этим недоразумением, из которого только предстояло сделать каре, и думал, что методику нужно менять. Например, позволить арбалетчикам стрелять по ним боевыми снарядами, чтобы они, черт бы их побрал, научились уже смыкать щиты над головой во время наступления!

Солнце уже намекало, что время к полудню, а эти дохлые мухи так и не научились, не разворачиваясь, принимать атаку во фланг!

Не выходя их этого «просветленного» состояния, я активировал технику командного голоса, и над бедолагами-новобранцами прогремел гром.

— Щиты над головой, обезьяны! Сомкнуть! Плотнее! Вот так! Теперь на счет раз — шаг. На счет два — второй! Вот! Вот! Левый фланг, палок захотелось? Куда побежали?

— Это бесполезно. — Гань Нин уселся рядом со мной. — Они не понимают. Надо более мелкими отрядами учить. А потом уже в большие сводить.

— Научатся. — Я вернулся в тело и открыл глаза. — Все сперва тупили, но ничего. Сейчас вон как шагают!

И я указал рукой на соседний плац, где движения в каре отрабатывали наши ветераны, заставшие еще сражение с Желтыми Повязками под Синьду. Выверенные движения, четкие повороты, все фазы боя отыгрывают, любо-дорого посмотреть. Вот только эти полосы у них над головами, они откуда взялись? Будто светящаяся пыль, да еще и разноцветная, прихотливо изгибающаяся.

Перевел взгляд на побратима и не смог удержаться от возгласа на русском.

— Это что вообще за хрень?!

Пират в цветной пыли просто купался. Она окружала его целиком, красная, как сухая глина из горной реки. И совсем ему, кажется, не мешала.

Побратим, уже привычный к моим редким восклицаниям на «горском языке», недоуменно вскинул бровь.

— Что?

— Ты видишь пыль?

— Пыль? Брат, мы в военном лагере на сотню тысяч человек. И четыре тысячи прямо сейчас под носом у нас маршируют — или как называется то, что они сейчас делают. Конечно, я вижу эту пыль! Она же везде!

— Да не эту пыль, другую! Вокруг тебя сейчас облако пыли, почти полностью тебя скрывает. А, вот смотри! Она сейчас распалась на несколько рукавов и улетела! Что, правда не видишь?

Пират некоторое время смотрел на меня без выражения, потом сунул руку в корзину, где у нас была спрятана вода и фрукты, вынул оттуда тряпицу и протянул мне.

— Прикрой голову, старший брат. Солнце очень сильно печет.

Я хотел было возмутится, но, подумав, не стал этого делать. Может, и правда напекло. Время полдень, в самом деле могло. Надо на учения не красивую заколку из кости, а тряпицу надевать.

— Может, и так… — не очень, впрочем, уверенно ответил я. — Ладно, разгоняй этих неумех, после обеда продолжим.

И, дождавшись, пока он закончит выкрикивать приказы младшим командирам, спустился к лошадям и вскочил в седло.

Лагерь и в самом деле был большим. Ряды солдатских шатров уходили за горизонт, а ночью, наверное, будет похожим на звездное небо — так много разгорится костров. Они и сейчас пылают, бойцы по подразделениям готовят себе обед. Идеи централизованной кормежки на полевых кухнях тут еще не прижились.

Мы тоже отправились обедать. К моему шатру, через весь лагерь, к центру. И когда прибыли, все мои ближники там уже находились. Сидели за длинным столом, на который только-только начали выставлять блюда.

Я ввел эту традицию недавно, с месяц назад. Обедаем вместе, обсуждаем дела, решаем текущие вопросы. Потом пьем чай и расходимся каждый к своим обязанностям.

Прижилась она махом, и теперь соратники собирались за столом у моего шатра с такой точностью, хоть песочные часы по ним сверяй.

— Как у нас дела с паромными плотами? — спросил я первым делом, накидав в миску риса, зелени и мяса.

Кормили нас по-походному, то есть никакого вина, сервированных столиков и тридцати трех махоньких блюд, в которые раз или два можно было палочками клюнуть. Массивные глиняные тарелки, куда загружалось еды человек на двадцать сразу, и откуда каждый нагребал, сколько хочет.

Прапор, ответственный за переправу, ответил не сразу. Сперва он неторопливо дожевал то, что уже закинул в рот — воспитанный все же человек! — и лишь тогда доложил:

— Первые два работают. Перевозят по две сотни солдат в час. К вечеру закончим еще один. На завтра в планах еще один.

— Хорошо, — кивнул я и продолжил есть.

Некоторое время назад, а точнее, почти три месяца как, мы остановили армию вторжения Гэ, устроив им полный разгром и геноцид на реке при переправе. А сегодня мы сами форсировали водную преграду, правда, уже учтя все просчеты наших противников. Для начала мы выбрали менее очевидное место для переправы — в районе Куайцзи, неподалеку от устья Янцзы. Здесь она в самом узком месте была порядка двадцати ли[1], к тому же с внутренней дельтой, что делало данный участок не самым удобным для переправы местом. Точнее, самым неудобным. Поэтому из врагов никто и не подумал бы, что там мы и решимся перебираться.

Но, когда у трудолюбивых китайцев их хитроумный лидер (это я про себя, если что), для них нет и не может быть никаких преград! Я решил подойти к делу основательно, а не устраивать кровавый заплыв, как это сделали войска господина Гэ. Сперва, пару месяцев назад, я перебросил туда на джонках небольшой десант, чуть меньше тысячи человек. Ребята под руководством Амазонки провели разведку, убедились, что места тут дикие и можно цирк со слонами показывать, а все равно никто не придет. Тогда на северный берег отправился уже более крупный контингент — три тысячи пехоты. Которой предстояло стать прообразом нового рода китайских войск — стройбатом. Хотя о чем это я? Тут все рода войск при необходимости в него превращались.

В любом случае мои за месяц построили крепость на берегу с большим внутренним двором, срыли часть берега и установили «станцию» паромной переправы. С помощью джонок перетащили на наш берег канаты, закрепили их и вскоре были готовы принимать первый десант.

Пока шли все эти строительные работы, основная часть армии усердно мозолила глаза врагам в районе Юйчжаня, где и произошло то грандиозное морское сражение. Небольшие силы потихоньку уходили к Куайцзи, чтобы стать гарнизоном крепости, а все остальные вели себя так, словно вот-вот решатся на вторжение. На которое, с точки зрения господина Гэ и его союзников, у нас уже вполне хватило бы сил.

Подкрепление, как уже говорилось, я получал из разных мест. В частности — от вассалов. Те прониклись моим военным гением и решили, что с таким удачливым сукиным сыном лучше дружить, а не изображать неизвестно что. Через неделю после битвы все они прислали войска, припасы и даже подарки (в основном деньги и продовольствие), чтобы продемонстрировать, как они восхищены моей победой. В которой они, естественно, ни на миг не сомневались. А что сами вовремя не подошли, так это же дороги все. Плохие, размыло — выбрать нужное. Я тогда решил сделать вид, что поверил. Было бы глупо начинать чистки накануне вторжения в Срединные земли. Но ничего не забыл. Даже кое-какие заделы на будущее обеспечил, но об этом как-нибудь в другой раз.

И вот месяц назад армия Вэнь снялась с лагеря под Юйчжаной и не торопясь попылила в сторону Куайцзи, прямо вдоль реки. Обеспокоенный противник тут же двинулся параллельным курсом по своему берегу. И когда дошел до точки назначения, обнаружил там хорошо укрепленный лагерь с почти пятнадцатитысячным гарнизоном и начавшуюся переправу основных сил. Гэ сотоварищи даже попытался захватить крепостицу, но тут его ждал жесткий облом.

Укрепляли-то мы наш опорный пункт по всем правилам фортификационной науки. Ямы-ловушки, рвы, засеянные «чесноком» поля, лужи «греческого» огня и даже мины, которые, вообще-то, было бы правильнее назвать прототипом. Да, я тут порох «изобрел». Не с нуля — предпосылки разной зажигательно-взрывающейся дряни тут уже были. И довольно пока дрянной, который горел, но, по правде сказать, больше дымил. Взрывался он и того реже — не хватало чего-то в пропорциях. Но и его, вкупе со всем остальным, хватило, чтобы остановить наступление на крепость и заставить противника занять выжидательную позицию, раз уж с наскока ничего не вышло.

Трудно заставлять солдатиков топать по полю, когда у них под ногами вдруг начинает что-то шипеть, потом дымить и гореть. А порой еще и взрываться. Редко, правда, но поди объясни вчерашним землепашцам, что взорвется не у них под ногами и что процент удачных срабатываний составляет всего лишь три единицы от ста. Это как с толпой, которая нарвалась на вооруженного однозарядным пистолетом человека — понятно, что застрелить он сможет только одного, но никто этим самым несчастным быть не хочет.

К тому же армия господина Гэ и его союзников сейчас переживала не лучшие времена. Дисциплина — на уровне плинтуса, боевой запал — нулевой, моральный климат сложный. Мытарь предрекал развал союза заречных князей где-то месяцев через шесть. Я же, зная свое везение, так долго ждать попросту не мог.

Другими словами, переправе нашей войска Гэ практически не мешали. Флота у них не осталось, мои джонки нагло доминировали, и утлые баркасы, которые противник отправлял, чтобы перепилить тросы паромов, они пускали на дно моментально, а корейцы после того бесславного слива на реке свалили обратно в свою Когурё, тем более помешать не могли. Даже не знаю, заплатили пиратам денег или так отправили — голодными. Надеюсь, они по предоплате работали, а после того сокрушительного поражения и фактически полной потери флота разговаривать с ними на равных никто бы не стал.

Таким образом за световой день мы перебрасывали по три тысячи пехоты, а с завтрашнего дня увеличим эту цифру вдвое. И вот когда на северном берегу накопится достаточно войск, чтобы без больших потерь втоптать врага в ил, я и начну наступление. Тем более, армия у Гэ серьезно так схуднула, а моя, напротив, приросла.

После той моей речи на реке, мол, я готов принять храбрецов, которые готовы бороться за единую Поднебесную, в войсках противника началось массовое дезертирство. Воины посмотрели, как их чуть было не утопили, прикинули, что с такими талантливыми военачальниками они до конца кампании явно не доживут, и начали бежать. Большинство — по домам, но многие приходили и ко мне. Строили плоты, втихую сплавлялись по реке и выходили к нашим патрулям с поднятыми руками и готовностью принести клятву верности новому господину. Из них мы формировали отдельные подразделения, ставя над ними младших командиров из ветеранов и пристально следя за поведением.

Было бы глупо предполагать, что среди дезертиров не окажется шпионов врага. Многих наше НКВД, возглавляемое старушкой-лекаршей, уже обнаружило и казнило, а те, что остались, затихарились и голову поднять боялись. Я же еще пообещал награду за полезные сведения о разведчиках противника в наших рядах, так что сдавали их теперь больше свои.

— А как продвигаются тренировки новичков? — уточнил я у Быка.

Он, как и мы с Пиратом, занимался подготовкой сформированных из дезертиров каре. Их мы, честно об этом предупредив, собирались пускать первыми. Для отработки полученных знаний и умений в реальном бою, а также для возможности кровью своей доказать верность новому господину.

— Мясо. — коротко ответил побратим, обгладывая кроличью ножку.

Я взглядом попросил его дать более развернутый ответ. Не столько для себя — я таких же тренировал, — сколько для остальных участников пресс-обеда. И Бык пояснил:

— Могут стоять в строю. Не могут поворачиваться и вести бой. Команды выполняют, но не понимают зачем. Нужно больше времени.

— У нас нет больше времени, брат, — сказал я ему. — Если мы еще на полгода остановимся, то нам, во-первых, нечего будет есть, а во-вторых, враг успеет подготовится и соберет больше войск.

Не факт, далеко не факт, но исходить лучше из худших вариантов. Я предпочту переоценить врага и с легкостью с ним справиться, чем недооценить и сдохнуть, прихватив с собой жену, друзей и сотню тысяч душ.

— Цань, как с кораблями? Никого не видно на горизонте?

— Нет, Стратег. Море пусто на сотни ли, мои разведчики бессменно несут дежурство.

После второго столкновения с корейцами я решил, что эти ребята как-то слишком часто вмешиваются во внутренние китайские дела, и приказал Бешеной держать свои суда в разведке. Чтобы успеть подготовиться, если какой-нибудь еще корейский ван польстится на китайское серебро и пригонит к реке свой флот.

— Юэ, что с поставками от вассальных родов?

Юлька в моем кочующем правительстве стала министром внутренней политики. Сама, кстати, вызвалась, а я возражать и не думал. К тому же она среди нас единственная была аристократкой, которая с детства учила все эти фамилии и сложившиеся взаимоотношения между ними. В смысле, единственная, кому я верил безоглядно.

— Все идет по графику. — ответила она. — С продовольствием наблюдается небольшое отставание, но это ожидаемо было — урожая этого года пока нет, так что владетели сейчас подчищают запасы из амбаров и делают это очень неохотно. Поставки наконечников для стрел и копий в норме, по клинковому оружию у нас небольшой, но запас. А вот с доспехами начались перебои. Мастерские в Пояне и Синьду не справляются с возросшими объемами, а от союзников приходят только дрянные нагрудники.

— То есть мы не сможем еще одну коробку снарядить? — уточнил я. Армия ведь продолжала разрастаться, у меня в резерве было около восьми тысяч бездоспешных новобранцев с копьями.

— Нет, не сможем. Я бы рекомендовала перевооружить их луками.

— А они стрелять-то умеют?

— А это неважно, главное, чтобы залпом и в одном направлении, — улыбнулась жена.

— Ладно. Мытарь, займешься?

— Да, господин.

— Юэ, а как настроения у наших вассалов? Матушка И, тот же вопрос.

Женщины переглянулись, и слово взяла престарелая особистка. Вот кто бы знал, что из этой целительницы вырастет такая Матерь Шпионов.

— Все в разумных пределах, — медленно проговорила она. Ела Матушка И мало, больше крошила еду на стол, но была собрана и готова отвечать на любой вопрос. — Элиты волнуются, конечно же, но до открытого неповиновения головы не поднимают. Главы городской стражи везде укомплектованы нашими ставленниками, так что общественный порядок мы тоже контролируем. Понемногу начинаем сажать на дворцовые заказы философов и поэтов.

Здесь я недоуменно вскинул брови и попросил разъяснений.

— Простому народу все равно, какое имя носит их владетель, — сказала Матушка И. — Лишь бы было спокойно и безопасно, и чтобы цены на продукты не росли. Крестьянство и ремесленное сословие будут верны вам, господин, пока война не постучится в двери их домов. А вот людям пообразованнее и познатнее нужно нечто большее, чем просто устоявшийся порядок. Они хотят гордиться своей страной. А кто лучше сможет направить их умы в нужное русло, чем философы и поэты?

Да, я все как-то забываю, что древний Китай только для меня древний. А на самом деле он весьма развит был до падения Хань, имел не только два сословия — рабочее и праздное, но и прослойку между ними в лице интеллигенции. Чиновники те же, из тех, что помельче. Читать могут, а значит, и время для дурных мыслей тоже появляется. Начинают задаваться вопросами, а так ли нужен нам Вэнь, может, лучше было бы отдаться господину Гэ, который и происхождение имеет знатное, и вообще.

Кстати, может, дать этим писакам заказ на «Сон в Красном тереме[2]»? Основу сюжета я помню, хотя в этих стопитсот героев и плаваю. Но скелет накидаю, а дальше — ребятки умные — сами мяса нарастят. Эротика плюс китайская версия «Санта-Барбары» должна влет зайти среднему классу. А если туда еще заложить основы правильной идеологии…

— Хорошее дело! — похвалил я ее. — А дорого это нам обходится?

Матушка И сказала. Я удивился и переспросил. Подключилась Юэлян и заверила, что я услышал все правильно.

— На поэтов?! — тогда уже возмущенно воскликнул я. Похоже, «Сон» будем писать попозже, а то у меня денег на армию не хватит.

— И философов, — добавила супруга.

— Слушайте, ну это как-то чересчур, мне кажется. Они что, самую дорогую бумагу на черновики пускают?

— Такие суммы нужны им для ощущения себя избранными, мой дорогой муж. Возвышенный муж взирает на небо и землю…

— По борделям, что ли, ходить? — а то я же не знаю, на что могут спустить деньги работники интеллектуального труда. — И винище по серебряному ляну за кувшин глушить!

— Ну, не без того! — рассмеялась Юлька. — Но ведь делают они это в наших борделях!

— А вы опасный человек, моя дорогая жена! — погрозил я ей пальцем.

С исчезновением еды на столе закончилась и ежедневная планерка. Народ стал расходиться по своим делам, коих было великое множество, я тоже собрался было идти дрессировать новобранцев, как вдруг вспомнил, что один момент для себя еще не прояснил. Попросил задержаться Юэлян, Матушку И и Мытаря. И когда мы остались в шатре одни, рассказал им про пыль, которую вижу вокруг людей. Вокруг них, кстати, тоже.

Надо сказать, что она так никуда и не делась с того момента, как я первый раз заметил ее над новобранцами и вокруг Пирата. Так же кружилась перед глазами, порой складываясь в занимательные геометрические фигуры, а иногда — в незнакомые иероглифы. Но со временем не замечать ее стало проще. Если не фокусировать на ней внимания, то она почти и не мешала.

— Примите мои поздравления, господин! — тут же вскочил и начал кланяться Секретарь. — Ваши труды оказались вознаграждены, и вы достигли десятого разряда на Пути!

Юлька с Матушкой тоже стали кланяться. Ну, принято тут так. Не знаешь, что делать — поклонись. Глядишь, сойдешь за образованного человека.

— Хорошо, — сказал я, когда с поздравлениями было покончено. — Десятый разряд, здорово. Что это меняет для меня в использовании ци?

— Мне это неизвестно, — первым ответил Мытарь. — Я лишь читал когда-то, что, когда одаренный начинает видеть потоки ци, это значит, он перешел на другой уровень понимания жизненной силы. Но что меняется для него, об этом написано не было.

— Я тоже не знаю, — покачала головой Юлька. — В нашей семье не было одаренных выше девятого разряда. Про десятый я тоже знаю, но лишь в общих словах. Это, как правильно сказал У Ваньнан, совершенно другой уровень.

— Нужен учитель. — Матушка И произнесла это с задумчивостью и некоторой даже тревогой. — Неважно, в каком Пути он развивается, главное, чтобы он был Великим Мастером. Сила, с которой вы, господин Вэнь, теперь имеете дело, станет более опасной. Прежде всего для вас. Мне однажды довелось видеть последствия неправильного развития одаренного, который перешагнул рубеж десятого разряда.

Бабуля реально много в своей долгой жизни повидала. Ей даже коня легендарного — того самого Красного Зайца — кто-то из благодарных пациентов подарил. Так что, если она говорит что-то, — этому вполне можно верить.

— Да? — заинтересовался я, не особенно, впрочем, ее словами напуганный. — И как же это выглядело?

— Как одержимость, молодой Тигр, — поджала губки старушка. — Человек не справился с потоками ци, его внутренний резервуар был разрушен, а высвободившаяся энергия привлекла страшных тварей. В итоге та бедная девочка сошла с ума, а еще впустила в себя десяток-другой потусторонних сущностей. Может быть, вы слышали про тот случай? Она была из Желтых Повязок. И это она призвала гигантскую змею, разрушившую императорский дворец в Лояне. Кажется, лидер желтых, Чжан Цзяо, лично убил ее.

Помните, чуть выше я говорил, что слова Матушки И меня не напугали. Так вот, я соврал. Перепугался я до икоты. Стать неуправляемым одаренным, который призывает монстров и не видит разницы между своими и чужими — нафиг мне такое возвышение!

И, как назло, единственного знакомого Великого Мастера я скормил Бай Гуцзин! Вот что мне стоило оставить его в живых, держать в плену и при необходимости использовать?

[1] Это почти восемь километров.

[2] Сон в Красном тереме — как утверждает Википедия, наиболее популярный из четырёх классических романов на китайском языке. Написан в 18 веке. Роман неоднократно запрещался в Китае за «неблагопристойность».

Глава 91. Сон в походном шатре

С наступлением вечера влажная духота, которую я на удивление хорошо переносил, отступила. Солдаты, изнуренные муштрой, отправились к своим палаткам — варить пищу и готовиться ко сну. Я, в принципе, тоже планировал заняться чем-то подобным. С той лишь разницей, что еду мне уже приготовили, а спать… спать мне еще долго не светило.

Сейчас, наверное, подумали про важные обязанности главы фракции, да? Подписание указов, награждение виноватых и наказание невиновных? Ну, или там — дипломатическую переписку на худой конец? Все мимо. В походе жизнь простого китайского Стратега была проста и, можно даже сказать, безмятежна.

Гоняй себе новобранцев, присматривай за ветеранами, слушай советников, занимайся собой. В смысле, качай тело и ци постоянными упражнениями. Питайся еще хорошо, да. А вечерами, когда слуги, запалив ночные фонари, удалялись, а заранее проинструктированная охрана вип-лица у шатра делала каменные лица…

— Вы сегодня так долго, мой господин?!

В голосе госпожи Чэн Юэлян отчетливо слышалось нетерпение. Тонкой ноткой, спрятанной среди воркующего бархата мурлыкающей кошки. Распробовавшая отдельные аспекты семейной жизни девушка старалась по максимуму использовать каждую ночь, чтобы научиться чему-то новому и пройтись по уже изученному материалу.

И главное, не сказать, что я был таким опытным любовником. Что там того опыта — несколько интрижек в студенческие годы, оказавшейся неудачной женитьба плюс некоторый объем (всего-то пара десятков гигабайт!) увлекательной теории, почерпнутой из интернета. Но! Это по меркам моего просвещенного двадцать первого века. Здесь же, в Китае конца второго, секс не то чтобы табуировался — просто оставался за скобками.

О нем не говорили. То есть разудалые гусары, вроде моего Пирата, и вообще мужчины, особенно накидавшись сливового вина, сплетничали. Но очень общими фразами, намеками и высокохудожественными образами. Типа — с этой низко висящей ветви плод сорвал бы любой! Ну и я не прошел мимо!

Справочная литература тоже имелась. Трактаты — как же, блин, без них. То есть книги, понимаете? Некоторые даже с рисунками. Первые были полны иносказаний, и там без пояснительной бригады можно было всерьез запутаться. Вторые представляли собой застенчиво прорисованные контуры, в которых при должном воображении действительно можно было угадать девичий стан или, например, грудь с задорно торчащим соском.

Другими словами, техническая сторона данного вопроса в этом мире-времени была раскрыта на троечку. И в моем лице Юлька нашла весьма толкового учителя. Сперва, конечно, у нас было очень много сцен со стыдливо опущенными глазами, горящими щеками и тонкими пальчиками, вцепившимися в ткань одежды. А потом… как-то пошло дело! И до того пошло, что меня порой посещали мысли — нечасто, но бывало! — чтобы завести себе еще один шатер. Где можно иногда, чисто разнообразия ради, лечь спать сразу.

— Такая у нас, Стратегов, доля! — провозгласил я пафосно.

Неуловимая тень скользнула с постели мне за спину. Пальцы пробежались по спине, по шее, нырнули под верхний халат.

— Мой господин утомлен дневными трудами, — уха коснулись горячие губы. — Позвольте мне позаботиться о вас!

Оказавшаяся очень талантливой ученицей Юлька часто начинала именно с этой игры. Такая вся из себя раболепная китайская жена, единственная цель которой — служить своему супругу. Но вот эти ее интонации, голос, полный нескрываемого возбуждения, невесомые ласки — черт! Я порой из халата выпрыгивал, чтобы побыстрее начать. Но нет! Моя принцесса уже знала толк в этих делах.

Одежда с меня была медленно снята. Пропитанная ароматическими маслами влажная ткань прошлась по шее, по спине и груди. Спустилась ниже, к животу…

— Юэ!..

В такие моменты, полагаю, любой нормальный мужчина выглядит забавно. В смысле — вот я весь из себя полководец, четко очерченная линия скул, сурово сжатые губы и полный мудрости взгляд. Картины пиши просто и рассылай потом по музеям для поднятия боевого духа! Еще по рекрутским центра — стань пикинером, спаси Хань!

И всего несколько минут в компании с любимой женщиной делают из этого образцового альфа-самца кусок сырого теста. Из которого тонкие пальчики лепят все, что их хозяйке угодно.

А еще этот вот стон — Юэ! — ну что это такое?! Беспомощный! Так себя ведут победители по жизни, а? Подобный скале, которую не склонит никакой, даже самый яростный ветер, я пришел в этот мир доминировать и повелевать! Но как, черт возьми, сделать это, когда ее руки и губы заставляют меня учащенно дышать и вздрагивать?

Впрочем, когда двое становятся одним, никого не интересует, как это выглядит со стороны.

Спустя… не знаю сколько времени, мокрый, с лицом, на котором застыло выражение обожравшегося сливками кота, я бездумно смотрел на сходящиеся потолочные стропила шатра и… Да никаких «и», если честно! Просто лежал и смотрел.

В ухо что-то нежно мурлыкала Юлька — не знаю, я ни слова не мог разобрать, да и не вслушивался, если честно. Может, она про наши акробатические этюды сейчас говорила, а может — женщина же! — предлагала потолок в шатре покрыть тканью другого цвета.

И такая полнота на меня вдруг свалилась! Вот прямо с неба, сквозь ткань, сквозь стропила! Я лежал и понимал — не думал, а именно понимал, — что нахожусь на своем месте. В паре тысячелетий по временной шкале и в десятке тысяч километров от того места, где родился — а дома! Впереди у меня битвы, за плечом — верные друзья, а рядом — прекраснейшая из женщин! И как-то вот пофиг, что я сам при этом китаец.

С тем я и вырубился. Знаю — некрасиво. Дама, возможно, желала поговорить. Но против естества не попрешь! На пике такого абсолютного умиротворения и счастья попросту невозможно удержаться в реальности и не заснуть.

— Ты бы улыбочку эту с лица стер! — насмешливо проговорил вдруг до боли знакомый, но уже очень давно не слышимый голос.

Я открыл глаза. Нет, неправильно — они и не были закрыты. Я — или моя проекция, неважно — находился сейчас в до боли знакомом месте. В нигде и в никогда. Никогде — у кого я это слово, кстати, встречал? Очень точно определяет временно-пространственные координаты, в которых я находился. Астральный или духовный мир, где раньше я частенько встречался с Милосердной Тысячеликой Богиней по имени Гуаньинь.

— Вот с чего бы? — ворчливо отозвался я. — Имею право, знаешь ли, быть счастливым в браке.

Серебряные колокольчики смеха раздались сразу со всех сторон. Богиня, только что выглядящая как почтенная матрона, мать и хозяйка, вдруг превратилась в смешливую девчонку с веером в руке. Обошла меня по кругу, оценивающе оглядывая. Я вдруг вспомнил, что попал сюда без одежды, и тоже бросил взгляд вниз. Все было в порядке — на мне был вполне себе строгий, можно даже сказать, официальный костюм Стратега.

— Давно не виделись, Алексей, — произнесла девушка. — Скучал?

В ответ я пожал плечами.

— Знаешь, если честно, не до того было. Все эти сражения, марши, управление фракцией. Так что, если честно говорить, нет. Не скучал. Даже, признаться, не вспоминал. Не обидел?

— Вовсе нет.

Какая-то она сегодня приветливая и необидчивая. Не к добру это, ох не к добру. Мы с ней, конечно, здорово поработали над отношениями, она перестала считать меня бессловесным рабом, а я ее — бездушной сукой. Но все равно ощущалось неравенство. Ну, типа, она всемогущая богиня, я смертный человек. Разные уровни. А тут она прямо из кожи лезет, чтобы показать свое расположение.

Последний раз так было, когда она меня в сеттинг «Троецарствия» зазывала. Будет круто, говорила она. Интересная жизнь — сплошное веселье. Не соврала, кстати. Хотя и скрыла довольно много существенных деталей.

— Не пойми меня неправильно, милосердная. Но с чего у нас с тобой вдруг свидание? Насколько я помню, твои деловые партнеры, которые боги, постановили полный запрет на общение со мной.

Было такое, да. Все интриги Короля Ада — Янь-вана. В китайской версии, к слову, он вовсе не Сотона, а просто глава загробной корпорации «Искупаем грехи. Можно дешевле». То есть такой чиновник, следящий за тем, чтобы исправления пороков у каждого человека в его бесконечной цепи перерождений происходило в соответствии с планом.

Но не все так просто. У него с Гуаньинь имелись некоторые шероховатости. Моя покровительница была одержима некой идеей — спасением магии в этом отдельно взятом мире. Глубже я не копал, но цель признавал достойной и помогал, как мог. А вот господин Янь-ван придерживался другой концепции. Не то чтобы прямо против был, а считал, что развитие во всех версиях мультивселенной должно идти самостоятельно и без вмешательства таких могущественных существ, как боги.

Применительно к магии — померла, так померла. Если не выдержала конкуренции с технологиями, научным подходом и прочим виаром — туда ей и дорога. На свалку истории, как говорил один деятель из моего мира. Кстати! А могло быть так, чтобы он принял тогда покровительство Янь-вана? Земли крестьянам, материализм, бога нет и вот это вот все? Никогда с этой точки зрения на этого исторического персонажа не смотрел. А ведь похоже!

Король китайского Ада и ко мне подкатывал. Смени, говорил, покровителя, и будет тебе счастье. Был очень настойчив, даже как-то хитро сделал меня частично одержимым, но я от этого уже исцелился. А когда ответил отказом, стал подляны всякие устраивать. То Бай Гуйцзин пошлет — леди-скелет, такой лич на максималках. То убийц, то сам явится. А под конец даже собрал большой совет всех богов (или как там у них это сборище называлось), обвинил Гуаньинь во вмешательстве в дела людей и продавил решение забанить умницу, красавицу и спасительницу магии.

Да еще и сделал это с каким-то подлым в моем отношении условием. Мол, вот пусть тот смертный, которому ты помогала, докажет, что он самостоятелен и вообще дееспособен. А то есть у нас, подруга, подозрения, что ты его на читах тащишь, а это, как известно, не по понятиям. Пусть походит годик без тебя, без твоих советов мудрых, и заодно захватит земель много, чтобы совсем нам не сомневаться в его одаренности.

На это, если мне не изменяет память, совет богов выделил год. Год без права переписки с богиней-покровительницей, которая вдруг явилась примерно на половине установленного срока. А ведь четыре уезда я до сих пор не захватил, подо мной самое большое — два. Хотя, если считать с союзниками, которые раньше были вассалами моего коварного тестя Чэна Шу, а теперь, получается, сделались моими…

— Посчитал? — по-простецки ухмыльнулась богиня. В этот момент она была в образе труженицы рисовых полей — с загорелой дочерна кожей и щербатой улыбкой.

— Посчитал, — кивнул я. — То есть сняли бан?

— Ну, не сказать, чтобы админы были от этого в восторге, но ведь они сами правила озвучили, да? — превратившись в девчонку-гика с синими волосами и пирсингом в нижней губе, ответила Гуаньинь. — Так что — больше никаких предъяв и хейта. Янь-ван утерся и ушел в свой нижний мир. Сидит такой в озере серы и — плак-плак!

— Ага…

Я немножко завис, когда услышал ответ. Не из-за содержания, а формы. Впервые на моей памяти милосердная говорила так. Словно моя современница-стримерша. И вроде ничего удивительного, она же в свое время для меня виртуальный интерфейс сделала, чтобы помочь овладеть ци-магией, так что в теме шарила — это как минимум. Да и вообще — она же богиня! Тысячерукая, многоликая, живущая сразу во множестве временных потоков, для которой мое тутошнее Троецарствие — лишь одна из множества реальностей. Очень ей интересная, но все-таки — одна из.

Но смущало. Обычно она по-другому со мной разговаривала. Да и я тут привык немного к местному образу выражения мыслей. И вообще, с чего? Она ведь задействует для общения со мной максимум одну тысячную процента от своей оперативки, так зачем эти закидоны тогда? Может, так обозначает радость встречи? Да не!

— Напрягся? — правильно уловила мое настроение Гуаньинь. Дождалась утвердительного кивка — а чего врать-то! — и удовлетворенно покачала головой. — Это хорошо, Алексей. Это правильно. Есть из-за чего. Значит, развил ты в себе правильные инстинкты.

Я помрачнел. Эта ее жизнерадостность вкупе с признанием того факта, что радоваться, в общем, нечему, мне сильно не понравилась. Каждая история, которая начинается с таких вот преувеличенных эмоций, заканчивается для меня не лучшим образом.

— К делу? — предложил я, глядя в смеющиеся глаза морщинистой старухи.

— Ну, к делу, так к делу! — согласилась она, преображаясь в полуобнаженную деву, на голове которой красовались лисьи ушки.

И — перешла. Да еще как! Без всех ее обычных рассуждений о добре и зле — просто и конкретно. Ну ладно, не совсем так. Кое-какую вводную философию она все же использовала.

Равновесие, сказала она, — основа существования мироздания. На каждое действие существует противодействие. «Чем больше сила — тем больше ответственность!» — спасибо, дядя Бэн. А раз так все грамотно устроено, то и успехи ее протеже вызвали ответные шаги у короля ада. Почтенный господин Янь-ван решил повторить опыт милосердной Гуаньинь по созданию своего агента перемен.

Точнее, задумался он об этом давно и даже действовать начал чуть ли не раньше, чем меня богиня из моего мира призвала. Но из тени своего чемпиона вывел только тогда, когда провалился его план дискредитировать соперницу и ее ставленника.

— Я правильно понял, что там, за рекой, меня ждет кто-то, служащий Янь-вану? — уточнил я.

— Верно. Это Стратег, как и ты. Совсем молодой, ему сейчас около восемнадцати лет. Но очень талантливый. Как ты закрыт мной с сегодняшнего дня от короля ада, так и он скрыт от меня им. Но мне удалось узнать, как его зовут господин Чжугэ Лян. Также, несмотря на юные годы, он изрядно продвинулся по Пути и даже обрел среди соратников прозвище Невидимый Дракон. Те, кто знают его, отзываются о молодом Стратеге очень хорошо, называя его одним из самых хитроумных военачальников современности.

— Кунмин, — с серьезной миной протянул я. А потом не выдержал и прыснул.

— Я сказала что-то смешное?

— Прости! Ох, прости, пожалуйста! Это же Кунмин! Свернувшийся дракон Лю Бэя! Хитроумный Чжугэ Лян — герой Троецарствия, изобретатель многозарядных арбалетов и гениальный стратег той эпохи!

Дородная повариха с большим деревянным половником в руке смотрела на меня недоуменно. Богиня все еще не понимала причин для моего веселья.

— Ну, Троецарствие же, милосердная! Книга из моего мира, где…

— Я знаю, о чем ты говоришь, — без улыбки, как бы подчеркивая свое неудовольствие даже от тени подозрения в том, что она может чего-то не знать, произнесла богиня. — Только этот литературный труд не имеет никакого отношения к реальным историческим событиям, произошедшим в твоей родной ветви реальности.

— Вот ты душнила! — не удержался я. Тут же извинился, так как богиня опасно сузила глаза — не любила она панибратства, — и продолжил. — Но ты правда не видишь иронии?

— В том, что человек, ставший чемпионом Янь-вана в этом мире, в твоей реальности является образцом стратегического гения и положительным литературным персонажем? Пожалуй…

В лице при этом она не переменилась. Как робот, ей-богу, ха-ха-ха, это действительно смешно. М-да, анекдоты ей лучше не рассказывать. Юмора не поймет, даже если увидит все скрытые отсылочки. Душнила, как есть!

— Но, если он даже вполовину так хорош, как описан в твоей любимой книге. — продолжила Гуаньинь. — У тебя появился очень достойный противник. А учитывая, что ему покровительствует сам король ада, то это будет, пожалуй, самый твой опасный враг. У меня есть подозрения, что Янь-ван осуществил точно такой же призыв героя из другого мира, как и я. Вполне возможно, он сделал это даже раньше меня. Это объяснило бы его предвзятость по отношению к тебе. Скрывал свой грешок и выпячивал мой.

Ух ты! Еще один попаданец! Тоже, наверное, человек, от «исчезновения которого в мире ничего не изменится»? Погодите-ка… Стоп! То есть у него, получается, тогда и знания о стратегии и тактике будущего есть? И для него каре графа Румянцева не станут чем-то неожиданным?

А если предположить, что король ада призвал не такого раздолбая, как я, а кого-то серьезного? Того, кто готовился, изучал стратегию и тактику не спустя рукава, а со всей серьезностью? Блин, а ведь похоже на то! Восемнадцать лет — и гений стратегии! Да это точно попаданец!

Видя, как меняется мое лицо, Гуаньинь удовлетворенно покачала головой. Мол, молодец. Дошло. Я кивнул в ответ — да, вполне осознал. И даже начал немного бояться. Один только вопрос у меня остался. Если Янь-ван выступает идейным противником магии, то будет ли его чемпион одаренным?

— Неизвестно. — пожала плечами молоденькая китаянка с младенцем на руках. — Король ада может выступать против чего угодно, но он никогда не откажется от оружия, даже если оно ему противно. Да и не противник он магии, как таковой. Там другие причины…

Хотелось мне спросить, что ж там за причины такие, что две божественных сущности сошлись в опосредованной зарубе этой реальности. Но не стал. Знал — не ответит, в лучшем случае с темы съедет. А значит, и время на это тратить не стоит.

— А я вот… — тогда решил я похвастаться. — Десятый разряд взял! Круто, да? Теперь надо срочно искать Великого Мастера, чтобы самому себя не взорвать по незнанию. Нет на примете никого, прекраснейшая?

— Уже послала одного, — небрежно сообщила Гуаньинь, давая понять, что про мои успехи в овладении ци она знает и без рассказов. — Дня через три-четыре нагонит тебя.

— И это уже не будет считаться читами? — уточнил я.

На что богиня пожала плечами и растаяла. А я из этого сделал очень неприятный вывод. Игра пошла по-крупному, раз обычно придерживающаяся правил защитница магии так нагло начала пользоваться админской учеткой. Не знаю, там как у них, в вышних эмпиреях, а для меня такой подход может отказаться губительным.

Но все равно утром я проснулся с довольной улыбкой на лице. Собрал совет и объявил им, что за рекой нас, возможно, ждет самый искусный Стратег в мировой истории — лично Невидимый дракон Чжугэ Лян. После меня, конечно.

Глава 92. Расстановка сил

Вот бы все мои проблемы решались так просто, думал я, лениво покачиваясь в седле. Круто же! Вчера в обед выяснил, что достиг десятого разряда, то есть вошел в высшую лигу ци-юзеров. Правда, не без нюансов — оказывается, без учителя уровня Великого Мастера я очень быстро скопычусь. Где брать такого — непонятно. Но тут в ночи заявляется богиня, которой не было слышно около полугода, и небрежно так сообщает, что отправила мне сенсея, и тот через несколько дней армию догонит.

Идеально!

Только вот основная причина ее визита была менее приятна. Вообще-то, Гуаньинь приходила, чтобы сообщить о том, что игра пошла по очень большим ставкам, и ее противник — король ада Янь-ван — выставил против меня другого Стратега. И не какого-то там, а Чжугэ Ляна собственной персоной. Юного, но уже с громкой погонялой и, вероятно, впечатляющим послужным списком. К тому же попаданца, с высокой степенью вероятности.

Уже не так круто, верно?

А все, потому что, когда решением твоих проблем боги занимаются лично, получается… Как лечение у врачей в моем мире. В смысле, одно лечим — другое калечим. Все-таки без всех этих Гуаньиней и Янь-ванов было проще. Тоже хватало проблем, но каких-то понятных, что ли.

Взять, к примеру, стотысячную армию на северном берегу Янцзы, которую удалось остановить на переправе. Страшно — да. Но понятно же! Что делать — понятно. А тут… Кунмин этот, будь он неладен! Весь план вторжения, блин, мартышке под хвост! Причем он еще ни шагу в моем направлении не сделал, а уже гадит!

То есть я сам это делаю, но ведь у чувака репутация! Кого попало Невидимым Драконом не назовут. У меня, например, прозвище куда менее пугающее. Какие ассоциации появляются у человека, когда он слышит — на нас идет Белый Тигр? Сила! Благородство! Честность! Милосердие! Другими словами — достойный противник, с которым не в падлу клинки скрестить и силушкой богатырской помериться.

А Невидимый Дракон? Тут без вариантов — ум и хитрость. Не, не так — ХИТРОСТЬ! Такое прозвище дают человеку, у планов которого есть двойное дно, а у того дна — еще одно дно и свои планы. Военачальник с таким позывным точно не сделает того, чего ты от него ждешь. И того, чего не ждешь, он тоже не сделает. Он вообще сделает… Вот что он сделает?

Все демоны китайского ада и Бай Гуйцзин сверху — я уже сам себя запутал! А все потому, что репутация у человека! Он еще и шагу не ступил, а ты уже ошибок наделал, фланг подставил и обозы слил! Его имя…

Так, остановитесь, товарищ Стратег! Вы что-то не в ту степь коня направили. Сам себя зашугал, сижу, понимаешь, в седле и вздрагиваю. Вот чего я завелся? Ну да, Чжугэ Лян. Да, гениальный Стратег. Да, очень возможно, попаданец, у которого в голове не только стратагемы Сунь Цзы, но и весь мировой опыт человеческой истории в области тактики и стратегии. Бивали мы таких? Н-да… Таких, если честно, еще не бивали. Все как-то попроще народец был. Эх, да что ж я опять в уныние-то полез?

— О чем задумался мой господин?

Сегодня во время движения армии меня сопровождала Ноу-Ниу. Вольная Лисица, которая осталась в команде даже после того, как было снято связывающее нас проклятье. Не могу сказать, что мы стали прямо друзьями — все-таки она лиса-оборотень, а это, знаете ли, накладывает определенный отпечаток на психику.

Но крепкие приятельские отношения нас связывали. Общие победы и приключения. Собственно, она поэтому и осталась рядом, хотя и была Вольной. Интересно ей было. Так и сказала, когда мы войско Гэ разбили — с вами, господин Вэнь Тай, очень интересно рядом быть. Большие возможности, мол. Ну а я и не против — дурак, что ли, от такого юнита отказываться.

Да и остальные члены моего штаба с ней нашли общий язык. Пират, подозреваю, вообще с Ноу-Ниу периодически спал. Но победами не хвастался, не идиот. Чем хвастать-то? Что нимфоманку завалил? Тоже мне победа!

Напряженные отношения у Лисы были только с моей Юлькой. Точнее, у Юльки с ней — у самой-то оборотницы взгляд на мир был очень, как бы так сказать, легким, вот! То ли моя благоверная ее ревновала (клялась, что нет, но фиг пойми этих женщин!), то ли опасалась за мою жизнь. Хули Цзин, как ни крути, была сущностью ветреной, могла и поменять отношение в процессе.

Вспомнит, например, что по моей милости, точнее, не без моего участия, лишилась девятого хвоста, формального бессмертия и членской карточки клуба возвысившихся Лис. Взгрустнет от этого и — неожиданно! — решит отомстить. Женщина же!

В итоге эти две красавицы пересекались редко. Если рядом со мной находилась Юэ, Ноу-Ниу тусила где-то в другом месте — с Пиратом развлекалась, наверное. Но стоило Юльке, вот как сегодня, засесть в нашем передвижном штабе, чтобы изучить донесения агентов с мест, как лисичка была тут как тут и пристраивалась сбоку от моего коня.

Зато с ней никого из себя изображать не надо было. Когда сожрешь с человеком… с оборотнем то есть, килограмм дерьма, узнаешь его во всех подробностях. Таких, которых порой даже лучшие друзья и возлюбленные не знают. Особенно лучшие друзья и возлюбленные.

— О чем задумался? — хмыкнул я. — О том, что надо садится и переделывать весь план кампании, вот о чем!

— А что не так со старым?

Нашел с кем обсуждать! Ноу-Ниу и планы — это лед и пламень! Вольная — это эмоции, это страсть, это безудержный полет куда-то в неизвестность. Секс, который не повод для знакомства, а часто — прелюдия к обеду. Что ей все эти скучные стратагемы и черточки на бумаге, которыми унылые Стратеги заполняют карты? Нет, она не глупая. И живет давно. И с такими людьми общалась, с которыми рядом блистательный я, так, тля. Ученые, философы и военачальники, про которых каждый китаец знает! Правда, интересовал ее не их ум, да… В общем, другие у нее жизненные интересы.

Тем не менее поговорить с кем-то мне буквально физически требовалось. А то я так себя загоняю, что по приезде к лагерю на той стороне Янцзы приму решение распустить войско и уйти в монастырь в горах по причине полной бесперспективности сопротивления гениальному Чжугэ Ляну.

Что не так с моим старым планом, спрашиваешь? Да прекрасный был план! И против любого другого противника — до сих пор замечательный! Произвести высадку там, где нас не ждут, устроить плацдарм и начать его потихоньку расширять.

Но что сработало бы против господина Гэ, далеко не факт, что сработает против Чжугэ Ляна.

— Видишь ли, я не учел такой вводной, как Стратег, поставленный против меня самим Янь-ваном.

Вольная чихнула. Даже в человеческом обличье у нее это получалось по-лисьи. Или по-собачьи? Лисы же — псовые?

Но чихнула она вовсе не потому, что ей пылинка в нос попала, нет! Щас, ага — позволит эта королева борделей трех прошлых династий какой-то банальной соринке в ее ноздрю залетать! Не, таким образом Ноу-Ниу выражала свое отношение к сказанному мной. И понимай, главное, как хочешь! То ли «Глупости говорите, Стратег! Что вам какой-то ставленник короля ада?», то ли «Ты о чем, вообще, парниша? Какие вводные, какие стратегии? С тобой сама Вольная Лисица! Победа будет за нами!», а то и вовсе «Да, вы все погибнете, вы же смертные! А я буду жить, поэтому мне чхать на все!»

Но все равно. Лучше уж такой собеседник, чем тот распаниковавшийся всезнайка у меня в голове. Я протянул Лисе платок, мол, вытри носик, прекраснейшая. А сам начал рассказывать о том, как раньше планировал победить. Не для нее, понятное дело. Для себя.

Сейчас у нас наземных сил было, можно сказать, с избытком. Ядро армии — десять полков нового строя, названных здесь «ежами». Ветераны, прекрасно осознавшие, насколько выигрышно предложенное мной построение против классических «хвостов Нюйи» и прочих «крыльев журавля». Каждый полк возглавлял одаренный не ниже пятого разряда, а чаще выше. Это решение позволяло мне держать связь с каждым подразделением, а это, дорогие мои, в условиях той антично-средневековой действительности, в которой я нахожусь, дорогого стоило!

Дальше шла легкая стрелковая кавалерия в количестве четырех уже тысяч, под рукой Амазонки, которая за время путешествий со мной по южному Китаю поднялась в разряде уже до семерки. Ударная конница под Пиратом — две тысячи. Союзная конница Бешеной Цань — десять тысяч. Итого — пятьдесят шесть тысяч пеших и конных, на которых можно рассчитывать.

Это были нормальные войска. В том смысле, что надежные. Обычные люди, но уже бывавшие в боях, умевшие собираться в новый строй и знавшие меня. Дальше я принялся перечислять Ноу-Ниу ополчение, которое от сильного ветра побежит. Шесть не обученных «ежей» из подгонов союзников, добровольцев и дезертиров господина Гэ — двадцать четыре тысячи. Почти восемь тысяч человек, которых пока вооружили только луками или простенькими арбалетами. В сумме — тридцать две тысячи человек.

Пока не трогаем небольшую армию Стража Великой реки, сказал я. Там стрелки на речных крепостях, которые в линейном сражении нам погоды не сделают, зато способны пресечь переправу во много раз превосходящих сил противника. Так же не включаем в подсчет небольшие гарнизоны в городах, союзные дружины, которые то ли есть, то ли нет. Джонки Бешеной с морпехами на борту — тоже пока не знаю, считать или нет.

Получается, что на тот берег я переправляю почти девяносто тысяч воинов. Но по факту — чуть больше пятидесяти. Этого, по моему мнению, было вполне достаточно, чтобы отжать немного землицы на северном берегу, а создав плацдарм — двинуться дальше. Было достаточно. До появления в уравнении такого неизвестного, как Чжугэ Лян.

Здесь я вздохнул, удостоился еще одного чиха оборотницы и продолжил.

— Политический расклад у нас очень удачный. Но только, если в обороне сидеть и на чужой берег не ходить. А это у нас — что? Правильно, это у нас путь в никуда! Так вот царство У и досиделось в свое время. Типа — приходите к нам! И что? Битву у Красной Скалы они, конечно, выиграли, но политика самоизоляции — ты это не хуже меня знаешь — никого до добра не доводила. Согласна?

Ноу-Ниу улыбнулась. Обольстительно. Нет, она не собиралась меня совращать, у нас с ней это пройденный этап — и не лучшим образом пройденный. Просто это любвеобильное существо из китайской мифологии имело только два вида улыбки. Вот такой, как сейчас продемонстрировала. И оскал. Так что лучше пусть первый вариант, да.

А вообще, ей явно побоку были все мои размышления. Но Лисичка меня по-своему любила, а потому не хотела обидеть. И делала вид, что внимательно слушает. Небось, не первый я у нее, кто любит поговорить сам с собой. Наловчилась за столько-то лет.

— Вот и я так думаю, — продолжил я. — Политическая карта Юга у нас неплохая. Тестюшка в сознание пришел и козни строить перестал. Вассалы его ко мне отошли. Пока, конечно, с них больше мороки, чем пользы, но Юлька им ума даст, можешь даже не сомневаться! А где моей прекрасной супруги не хватит, там Матушка И с Мытарем подмогнут. Так что будут по струнке ходить и спрашивать, как высоко прыгать. Но только пока мы на своей земле. Когда сунемся за реку — расклады поменяются.

— Почему? — спросила Лиса, кажется, всерьез заинтересовавшись этим вопросом. А может, это я придумал и сам в своей голове ее реплику себе озвучил. Просто чтобы размышлять было комфортнее.

— А потому, драгоценная моя Ноу-Ниу, что здесь мы защитники, а там — агрессоры. На южном берегу порядок какой-никакой, экономика работает, поля не вытаптываются. Солдаты получают жалование, его есть куда потратить. Тылы прикрыты, опять же. Любой крестьянин прибежит, стоит ему только увидеть отряд врага. А все потому, что она знает — мы его защищаем. Налоги свои, конечно, но и его тоже. А на северном берегу будет иначе. Там на нас будут доносить. Пути снабжения будут растягиваться. Провиант чтобы собрать, придется фуражировкой заниматься. А ты знаешь, красавица, что такое фуражировка? Это то же самое, что грабеж, только за него в случае победы могут рассчитаться по векселю.

— Но это еще полбеды, — продолжил я, когда моя собеседница кивнула, чтобы продемонстрировать свое неослабевающее внимание. — Главный затык в том, что я никому из своих вассалов не верю. Кот из дому — мыши в пляс, понимаешь? Им выгоднее меня слить, ну, пообещать поддержку, а потом сослаться на разлившиеся рисовые поля, которые размыли все дороги. И не прийти. Они же уверены, эти недалекие товарищи, что река будет их вечно защищать! А это не так! Вот я это понимаю, ты это понимаешь, а они — нет.

Вольная улыбнулась. Мол, да, уж я-то в таких вещах понимаю. А меня уже несло дальше. Про наряд сил и средств, который есть у господина Гэ до сих пор, несмотря на сокрушительное поражение при переправе. Про то, что тамошние заречные князья тоже, вероятнее всего, будут не в восторге от явления Белого Тигра Юга — что может послужить объединяющим фактором. И что я тогда буду делать со своими пятьюдесятью тысячами ветеранов, незамиренным до конца тылом и в нагрузку еще и Чжугэ Ляном? В триста спартанцев играть? Так у меня нет кожаных трусов!

— При чем тут кожаные трусы? — уточнила Ноу-Ниу.

Я рассмеялся. Ну, конечно! Кому что, а девушкам про нижнее белье интереснее послушать, чем про ситуацию на театре военных действий. Скорее всего, она ничего другого и не услышала. Так, кивала в такт словам и полуспала в седле. Но прозвучало слово-триггер, и она пробудилась.

В порядке бреда рассказал ей про далекую страну Спарту (где-то за горами, снова за горами и потом вообще в горах). Про живущих там суровых воинов, которые пренебрегают доспехами, поражая воображение врага своей развитой грудной мышцей. Носят они из всей одежды только трусы из кожи и шлемы на головах, и нет никого, кто сможет справиться с ними, когда набирается их триста человек.

Глазки у Лисы масляно заблестели. Она явно хорошо представила эту картину: триста накачанных мужиков в кожаных труселях — и она. Потом пару раз стукнула меня ладошкой по плечу, называя обманщиком. Дескать, не может такого быть!

— Это почему это?! — делано возмутился я. — Сам видел. Царя ихнего Леонидом кличут.

— Триста одаренных высокого разряда, — хмыкнула Лиса, без труда вскрывая мой обман. — Все Воины или Стражи, судя по пренебрежению доспехами. В одном месте. Без Героя, Стрелка и даже Стратега? Да они бы город удержать не смогли, не то что целую страну. Враки, молодой господин Вэнь!

Я снова рассмеялся, удивляясь про себя тому, как по-разному работают наши мозги. Я бы назвал свой рассказ враньем по другой причине. А вот она приняла во внимание одаренность, ее спецификацию и на том сделала вывод — триста Великих Воинов не способны ни к чему толковому и осмысленному. Слишком сильна в них тяга к разрушению и решению проблем самыми что ни на есть простыми способами.

И ведь права была на все сто! Вот взять моего Быка. Он не глупый, но сила заставляет его решать практически все вопросы именно мышцой. А к чему может прийти государство, которое только так делает дела? Только гармонично развивая… Тьфу ты! Уже не только говорить, как этнический ханец начал, но и думать!

— А ну-ка погоди-ка… — застыл я вдруг в седле изваянием.

Шуточка, которую я отпустил просто для того, чтобы немного отвлечься от гнетущих мыслей, привела к парадоксальному результату. Ноу-Ниу, сама того не понимая, натолкнула меня на решение проблемы Чжугэ Ляна. Точнее сказать — его предполагаемого попаданчества и такой же предполагаемой гениальности.

Я чем себя замордовал? Решил, что раз упомянутый Кунмин в восемнадцать с небольшим лет настолько крут, что его называют Невидимым Драконом, значит, он плюс-минус — попаданец. А раз он попаданец, то Янь-ван точно выдернул его из того же мира-времени, что и Гуаньинь меня — ведь подобное подобным, да? И коли так, а я себя в этом уже успел убедить, то он знает то же, что знаю и я (предположим, больше и лучше, но это детали). Главное, что этот тип знает то, чего не может знать никто в Китае конца второго века.

Но это можно легко проверить! И вот тут нам на помощь приходят кожаные стринги спартанцев!

В смысле, нет — я не собираюсь своих воинов переодевать в форму бойцов царя Леонида — для начала на китайцах это смотрелось бы жалко! И вообще, речь не о трусах, хотя, признаю, говорю о них я много. Но саму мысль уловили? Нет? Ну как же?

Я смогу вычислить его по реакции на что-то знакомое ему, но неизвестное в этой реальности. Покажу трусы… да что ж такое, что они ко мне прилепились-то?! Я имел в виду, покажу ему некий тактический манер, который узнать может только попаданец. И когда он на него среагирует так, как надо, например, увидит ловушку, которую может заподозрить только человек, который читал Википедию, я буду точно знать, откуда его на мою голову откапал Янь-ван.

А главное — так же его и бить можно! Ведь знание, несомненно, — сила, но, кроме того, еще и слабость! Шаблонность мышления, точнее. Но об этом позже. Для начала нужно выяснить — точно он попаданец или нет. А то накрутил себя уже!

Решив таким образом проблему, я стал смотреть по сторонам куда веселее. Водная гладь, тянущаяся по левую руку, начала радостно стрелять по глазам солнечными зайчиками, вездесущая пыль, которая на самом деле чужая энергия, принялась складываться в знаки победы, а новобранцы, марширующие по дороге бесконечной змеей, стали выглядеть как-то надежнее и опытнее.

«Втащим! — с появившейся уверенностью подумал я. — Подумаешь, Чжугэ Лян! Вообще, нельзя верить всему написанному в ”Троецарствии” — это же сказка по мотивам, а не исторический труд!»

Впрочем, продержалось мое хорошее настроение недолго. Ровно до того момента, пока я не разглядел густые клубы дыма, поднимающиеся в небо с того места, где была установлена паромная станция. И до появления гонца, который спрыгнул с коня, сообщая, что место посадки моих войск на реке атаковано.

Глава 93. Создатель чудовищ

Почему-то, даже странно как-то, я был уверен, что ситуацией на южном берегу Янцзы мы владели полностью. В обе стороны от армии и от паромной переправы постоянно ходили патрули, мимо которых могли проскользнуть один-два человека, но никак не отряд, способный атаковать укрепленный лагерь. С реки позиции тоже были прикрыты флотом. Так откуда тогда, простите, пришел враг, который на нас напал?

— Сколько у нападающих сил? — спросил я у гонца с паромной переправы.

Спросил с таким лицом, будто реально мне вообще пофиг. Ну напали, ну пожгли что-то там. Не те вопросы, что могут меня взволновать. Хотя, конечно, на самом деле я психанул. И, естественно, сразу же стал грешить на этого Кунмина, будь он неладен! Такая вот кривая штука — человеческая психология. Не знал бы про ставленника короля ада и не волновался бы. Узнал — и больше мне нет покоя. Каждая неудача теперь становится в моей голове его победой.

Ведь реально — я еще ничего не знаю о происходящем, только дым в небе и сообщение об атаке, а уже зачислил этот ход на счет своего злого гения, Стратега Чжугэ! Это… Это мания какая-то!

— Неизвестно… — виновато потупился гонец. — Но ясно, что у противника есть сильный одаренный! Командир гарнизона сразу отправил меня к вам, чтобы армия не попала в засаду.

Неизвестно! Это как вообще так?! Это армия, мать вашу, или детский сад на походе в парк?! Что значит — неизвестно?! Как «неизвестные» силы смогли подобраться к нашим позициям? Как смогли ударить так, что командир гарнизона аж запереживал за засаду? Чем он, драть его веником, занимается вместо службы?!

Но орать, конечно, я не стал — нафиг такой урон престижу? Вздохнул, потер переносицу и взмахом руки велел дать понять посыльному, что лучше бы ему скрыться с глаз долой, пока я его к чертям не прибил.

Пока я принимал доклад — ну как доклад? Какую-то невнятицу! — отряд войсковой разведки, который пропустил гонца с сообщением, уже успел метнуться до места происшествия и вернуться. Правда, со столь же невразумительными подробностями.

— Горит склад продовольствия, Стратег, — решила лично доложиться Гу Вайцзинь, воительница и Стрелок. — В самом расположении войск суматоха, но, простите меня, я не увидела нападавших. Только… наших солдат.

Еще, блин, страннее. Если Амазонка, опытный разведчик, не понимает, что произошло, то мне что делать? Они что там, решили подраться друг с другом? Может быть, новобранцы, которых у меня в войсках много, оказались шпионами Чжугэ Ляна, решившего развалить мою армию изнутри? Устроил такой «Приказ 66[1]», чтобы в четко означенное время все, кем пополнились ряды моей армии, ударили? Нет, ну это слишком круто даже для Невидимого дракона! Или нет?

Но стоять на месте и ждать у моря погоды тоже нельзя. Так можно дождаться и поражения. Поэтому, руководствуясь древним принципом — не знаешь, что делать, делай что-нибудь, — я приказал охране следовать за мной и помчался, огибая замершую на дороге колонну, в сторону паромной переправы. Поругал себя немного за безрассудность, но решил, что Стратегу десятого разряда в компании полусотни тяжелой кавалерии, нескольких одаренных, а также легендарной Хули Цзин вряд ли что-то грозит.

Да и вообще! Я же не собирался в бучу лезть, не разобравшись. Просто расстояние для «небесного взора» было запредельным. Нужно было поближе подобраться.

В трех ли я остановил коня и прямо из седла «выстрелил» свой дух в небо. Рванул к паромной переправе, не обнаруживая пока никакого неприятеля. Только форменный бедлам. Одни солдаты бежали в центр лагеря, другие — из центра. Младшие командиры пытались все это безумие как-то упорядочить, но получалось так себе. Бойцы, делавшие ноги, что-то яростно им объясняли, тыкая рукой назад. Типа — там капец, командир, мы все обречены!

«Неужто опять Заклинатели? — подумал я, пикируя к сердцу лагеря, которым, согласно уставу, являлась площадка для построений. — Только от них мои воины так увлеченно драпали».

На плацу обнаружилась следующая картина. Несколько квадратов пехоты стояли в построении «еж», ощетинившись во все стороны. Но не просто стояли, а увлеченно тыкали копьями и алебардами в воздух перед собой, словно сдерживали напор врага. И, что характерно, порой даже получали из этого воздуха ответки. Мертвых я не увидел, а вот множество раненых, которых товарищи сразу же старались затащить в глубь строя, да.

«Точно — призраки! — чувствуя в душе поднимающуюся волну ярости, подумал я. — Ох, как же я вас, тварей, ненавижу!»

Не призраков, конечно, Заклинателей и Призывателей. Всех тех неправильных колдунов, появившихся в стройной системе китайской магии после восстания Желтых повязок. Ритуалистов, не брезговавших человеческими жертвоприношениями, результат камланий которых всегда стоил мне больших потерь.

Но главное — никаких войск противника, незаметно просочившихся на территорию охраняемого лагеря, я не увидел. Зря, значит, гнал на парней, не забыли они устава гарнизонно-караульной службы. Колдун — одиночка. Ну, может, небольшая группа Призывателей, которая прячется где-то неподалеку. Правда, урона он или они нанесли уже как лихая конная атака на спящий лагерь!

И, похоже, не собирались останавливаться. Невидимки (духи они или нет — не знаю), потихоньку заставляли моих бойцов двигаться друг к другу. Уж не знаю, кого видели солдаты, однако тыкали копьями они весьма энергично. Что не оставляло ни капли сомнений в том, что, сблизившись, они начнут бить уже своих братьев.

Быстрое возвращение в тело привело к тому, что голова слегка закружилась. Не обращая на это внимания, лишь покрепче ухватив поводья, я приказал двигаться на лагерь, надеясь, что успею до резни. Галопом, не жалея лошадей, мы ворвались внутрь. Мне вновь потребовалось остановиться, чтобы применить технику «небесного взора», побратимы же, Бык и Пират, бросились к плацу. Лиса тоже, только предварительно отошла от верховых животных и превратилась в роскошного зверя с черной шерстью.

Расстояние уже позволяло, так что вместе с обзорной я использовал еще и командную способность.

— Воины Вэнь! — проревел я, и бойцы, отбивающиеся от невидимок, принялись задирать головы к небу. — Глухая оборона! Оружие на изготовку! Удары не наносить!

Я уже давно понял, что солдаты, особенно в горячке боя, не могли мыслить категориями отвлеченными, требовавшими подключения мозгов. Годились только простые понятия: вперед, назад, бей их, беги. Остальное просто влетало в одно ухо и вылетало через другое.

Поэтому я не стал орать, что, мол, то, что вы видите, — это нереально. Просто мара, которую наслали на вас злобные заклинатели-призыватели. И если не остановитесь, то начнете уже реальных людей на копья насаживать. Своих товарищей боевых. Которые, к слову, будут делать то же самое.

Дисциплинированные воины четко выполнили приказ. Замерли, укрывшись за щитами, а копья выставив вперед параллельно земле. Они, судя по всему, продолжали видеть своих воображаемых врагов, вон как глаза сверкают из-под шлемов да желваки ходят. Но стоят. Молодцы.

Я, пока скакал сюда, решил, что имеем мы дело с разновидностью призраков, которых на нас насылали вожди Желтых. Ничего особо опасного, но ужас сеют неконтролируемый. Случись моим «коробочкам» увидеть их в пылу сражения, катастрофы было бы не избежать. Начали бы строй ломать, под стрелы и копья вражеские подставляться, ну и погибли бы все до одного.

Здесь же неприятеля не было вовсе, так что я рассудил, что пусть бойцы постоят без движения. А там либо сила у Заклинателя иссякнет, либо мы его найдем и прикончим. И решится это все без жертв с моей стороны.

Но, как выяснилось несколько мгновений спустя, что-то я понял неправильно. Воины стояли, дергались, когда им в щиты прилетали удары, и даже получали ранения. То у одного из солдат появлялся порез на щеке, то второй падал на колено, когда ему пронзали чем-то невидимым ногу.

Получается, это не иллюзия, не призрачные мертвецы, которые ничем тебе не могут навредить? А что же тогда? Там, между несколькими коробками моей пехоты, и правда находятся невидимые враги?

— Братья! — не выходя из режима наблюдения, крикнул я. — Ищите колдуна, он где-то рядом! Воины, держать строй!

Сам тоже стал зыркать своими астральными глазками, выискивая вражину. Вихрем пролетел над местом сражения, пошуршал по палаткам, окружающим плац, но так никого и не обнаружил. Между тем злоумышленники были совсем радом. Техника, которой они управляли, не могла применяться издалека.

Чувствуя, как истекает время пребывания в астральном теле, я вернулся в себя. Заставил себя спокойно сидеть и думать, хотя больше всего хотелось куда-нибудь бежать и хоть что-то делать. Но я же Стратег! Стратеги как оглашенные не бегают!

«Думай, голова! Думай! — твердил я, наблюдая за тем, как прибывшие со мной командиры наводят порядок среди здешнего гарнизона и отправляют сбитых в группы солдат с младшими офицерами в оцепление лагеря. — Куплю тебе нефритовую заколку! Как у императора! Думай!»

Ничего, правда, не придумывалось. Солдаты в коробках продолжали получать ранения — я понимал это, слыша вскрики боли, — но все еще держали строй. Новые силы им на подмогу я отправлять опасался, чтобы не спровоцировать «дружеский огонь». Да и потом, не был я уверен в том, что это хоть как-то поможет.

Побратимы и еще куча людей бодро носились среди палаток, переворачивая все в них верх дном, а я только и мог, что сидеть в седле, закрытый со всех сторон телохранителями, и пялиться на цветную ци, витающую над головами огромного количества живых.

— Так… — протянул вдруг я, поймав за хвост скользкую рыбину убегающей мысли. — А если?..

Что, если попробовать поискать среди этих энергетических потоков. Вроде ци же есть у всех, значит, и колдунство на нем работает. Но ци неодаренных блеклое, едва заметное. Когда смотришь, например, на роту солдат, она выглядит как поднятая их сапогами пыль. У развитых же одаренных она была более густой и плотной. Больше похожая уже на смесь песка и тумана, чем на дорожную пыль. Поэтому логично было бы предположить, что у злоумышленников она тоже будет плотной.

Если так — дело за малым. Вычленить энергетические потоки одного или нескольких людей среди буйства цветной пыли. Никогда прежде этого не делая. Фигня!

Как уже опытный одаренный, не полагающийся на костыли виртуального интерфейса богини, я не бросился сразу искать черную и злобную ци атаковавших нас колдунов. Вместо этого я сосредоточился на том, чтобы выделить энергию, висящую над моими друзьями.

Точнее, ориентируясь на вопли Быка, который предлагал всем нехорошим людям срочно выйти из Сумрака и получить на орехи, нашел его ярко-зеленый смерч. Потом так же обнаружил терракотовое облачко самума там, где ломал палатки Пират. И только после этого, разобравшись с закономерностями, стал искать другие подобные уплотнения среди всей этой взвеси.

Пару раз я натыкался на что-то подозрительное, на поверку оказывавшееся другими моими ближниками. И, наконец, нашел толстый, но почти невидимый желтый хлыст, тянущийся от центра плаца куда-то за границы лагеря. Как запредельно длинный удав — по самой земле.

— За мной! — приказал я гвардейцам, пуская коня вскачь.

Капитанов своих пока решил не дергать — вдруг опять ошибка вышла. Может, это Матушка И так фонит, я же помню, что у нее цвет ци плюс-минус такой же. В общем, сперва нужно проверить, а потом уже кричать, какой я гениальный. А охране ничего и объяснять не надо — куда я, туда и они.

Но чем дальше я шел по следу, тем больше убеждался в том, что старушка-особистка к этому шлангу никакого отношения не имеет. От ее желтизны шло тепло Солнца, и жить хотелось, а эта дрянь смердела как нечистоты покойника.

Болезненно-желтая путеводная нить вышла за ограду лагеря, свернула к пристани и уткнулась в штабеля толстых бамбуковых стволов, уже подготовленных к увязыванию в плоты. Самый ходовой строительный материал здесь, на юге. Дешево и сердито — очень по-китайски. Растет быстро, сам по себе прочный и легкий, в воде почти не гниет. А если его вот так, как сейчас, уложить, то еще и укрытие хорошее. И от взгляда любопытного, и от стрелы острой.

Жестами я скомандовал, чтобы несколько всадников-гвардейцев обогнули штабеля древесины с обеих сторон. Дополнительно еще знак дал — живыми брать. Ваньку-ординарца за рукав придержал — храбрый мой порученец явно решил, что его эти приказы тоже касались. Отсчитал двадцать ударов сердца, услышал звуки ударов, крики, после чего и сам въехал за укрытие. Обнаружив там милую моему диктаторскому сердцу картину: трех оглушенных, но, несомненно, живых пока людей. Суда по одежде — обычных крестьян, из числа привлеченных к стройке.

Желтый канал ци вел только к одному из них — благообразному дедушке, чьи седые волосы сейчас пропитались кровью. Такого встретишь на улице в городе или вот тут, в порту, и сразу же захочешь… не знаю — еды дать, а потом через дорогу перевести. Лицо такое светлое, видно, что улыбчивое. Божий одуванчик, короче.

— Ну и что тут у нас? — произнес я, спешиваясь. — Колдуны, никак? Боец, деда связать покрепче, рот замотать и глаза тоже. А этих двоих в чувство привести — говорить будем.

Что мне нравилось в китайцах, так это их врожденное умение и желание заботиться о начальстве. Причем не угодливость, как это смотрелось бы у русских или, к примеру, англичан, а именно забота. Смотрят гвардейцы — Стратег с коня сошел, сейчас будет допрос вести. Занятой, между прочим, человек, а сам, не побрезговал! Давай мы ему хоть условия нормальные обеспечим, а, брат Ван? Дело говоришь, брат Ли! И не успел я пары шагов сделать, как двое воинов быстренько соорудили мне походный табурет из запчастей, что с собой в седельных сумках возили, а над ним водрузили простенький, но вполне спасающий от солнца бумажный зонтик. Все это без каких-либо указаний со стороны даже ординарца.

И не то чтобы мне прямо вот хотелось снять задницу с седла и тут же водрузить ее на стул, но люди ведь старались. О моем удобстве позаботились! Я был бы свиньей неблагодарной, если бы этот жест заботы просто проигнорировал.

Уселся. Дождался, пока двух «крестьян» помоложе приведут в чувство. Еще чуть-чуть подождал — воины как раз доходчиво объясняли им преимущество сотрудничества перед запирательством. Кивнул, хватит, мол, ребята уже готовы общаться. И с теплой улыбкой произнес:

— Кто этот старикан?

Терпеливо подождал, но отвечать никто не спешил. С первого раза никогда никто не отвечает. Поэтому хорошо, что у нас некоторый избыток пленных образовался. Я выбрал того, у которого лицо поумнее, и кивнул на другого, явно в этой команде обеспечивающего функции силового взаимодействия. Крепкий такой мужик, лет тридцать пять-сорок. Был.

Когда его тело с перерезанной глоткой упало на землю, а теплая кровь оросила лицо второго пойманного нами помощника колдуна, я снова повторил вопрос:

— Кто этот старик?

И пленник тут же начал говорить. Про то, что сам он слуга, просто слуга и ничего такого не делал. Что только еду готовил, одежду стирал, а еще он знает травы — разные травы! От болезней, от плохого настроения, от мужского бессилия и женского нежелания. Другими словами, старательно доносил до меня, что человек он очень полезный, и лучше бы его оставить в живых, поскольку — ну где еще найти такого преданного и расторопного слугу?

А про старика он расскажет, как не рассказать — он ведь ему уже который год служит. Одежду стирает, еду готовит, травы, опять же… Заклинатель это, да-да. Яомо[2] Сяо. Нет, это не настоящее его имя, прозвище. Очень сильный маг, да. Знает множество ритуалов, повелевает духами и может насылать видения. Какие ведения, господин? Ну, чтобы люди видели то, чего нет на самом деле. И настолько в это увиденное верили, что оно для них становилось настоящим!

Вот пожелай он — и явится всем здесь страшный зверь Яогуай[3]. На самом деле его не будет, но мы все будем уверены, что он есть. Настолько уверимся в это, что, когда зверь этот лапой взмахнет — у нас кишки, простите, господин, вывалятся. Вот так.

Пока слуга говорил, через окружающих меня стражей просочилась Ноу-Ниу в человеческом уже обличье.

— М-м-м! — протянула она, изящным своим носиком обнюхивая связанного старика. — Какое изысканное… какой интересный у тебя пленник, господин Вэнь!

— Фу! — автоматически отреагировал я. — Он мне еще нужен!

[1] Приказ 66 — внедренное в сознание клонов распоряжение уничтожить всех джедаев. Звездные войны.

[2] Яомо — нечистая сила.

[3] Яогуай — чудовище, демон.

Глава 94. Ссоры в семье

Ноу-Ниу сразу обиделась. Такую мордаху состряпала — мне прямо стыдно стало.

«Ничего такого я не хотела, и в мыслях не было! С чего вы вообще, господин Стратег, решили, что я ваших пленных на чистое ци буду перерабатывать! А вы на меня так грубо — фу! Я же вам не собачка какая-то, Вольная Лисица, на минуточку! И женщина красивая, с прекрасным характером, и вообще!»

Так-то я уже и сам сообразил, что несколько перегнул палку. Кадры, как говаривали разные государственные деятели, решали все, а я только что одному из самых ценных по носу палкой стукнул. Но и извиняться прямо сейчас было нельзя — и с пленником ерунда получится, и проклятые китайские традиции не дают! Нет, в культуре ханьцев не было запрета на извинения, плохо воспринимались они, только когда исходили от высшего к низшему. Точнее… Блин, как объяснить-то?

Пример: если сейчас скажу «прости, Лиса», то сделаю только хуже. Я ведь таким образом не только свою неправоту на людях признаю, но еще и прогнусь под подчиненного. В европейской традиции, густо замешанной на христианстве, в этом нет ничего крамольного, даже поощряется — на словах, по крайней мере. А у азиатов, в частности у китайцев, все это работает по-другому. Напрямую произнести слова покаяния старший по статусу может, но тем испортит себе карму и вообще подставится страшно. Потеряет лицо — вот!

В таких случаях, когда накосячишь, правильнее всего сделать морду кирпичом и вести себя так, словно ничего и не случилось вовсе. А потом втихаря, один на один — нет, не извиниться! — сделать обиженной стороне какой-нибудь подарок. Сообразный. Типа, кстати, вот брильянтик, все хотел тебе подарить, да дела-дела — забыл! И оскорбленный тобой человек поймет, что ты чувствуешь вину.

Если возьмет — значит, простил. Начнет нести всякий вздор про «очень дорогой подарок» и «я не достоин такой чести» — обиду затаил. И вот тогда бывшего друга и соратника нужно от себя быстренько удалять, рушить все связи, а в моем случае — вообще убивать. Потому что азиаты. Они ой как умеют долго холить и лелеять свои обиды, жизнь на это могут положить. Про сорок семь ронинов слыхали? Вот! Там, правда, японцы, но пример понятен, да?

Поэтому я холодно оглядел Лисицу и попросил ее удалиться.

— Вы мне мешаете, госпожа Лиса. Поговорим позже.

Надеюсь, что поговорим. А то вернусь к своим, а они скажут — нету с нами больше Ноу-Ниу! В зверя перекинулась и к лесу побежала, только мы ее и видели.

— Простите меня, Стратег, — тоже превратив свое личико в фарфоровую маску, поклонилась оборотница, и покинула собрание. Правила этой игры она знала получше меня.

— Продолжим, — велел я говорливому слуге, создателю невидимых чудовищ.

Попутно связался с капитанами и сообщил, что злодея задержал, сам в порядке. Бык отозвался первым, сказав, что больше глупостями мои воины не занимаются и воздух не копьями не колют. Что ж, значит, я все сделал правильно!

— Но я рассказал все, что знал, господин! Я просто служил старому господину и не причастен к тому, что он делал!

— Но видел, как он колдует, верно?

Осторожный кивок.

— Тогда просто скажи мне, как он это делает? Ему нужно чертить на земле или в воздухе тайные знаки? Произносить магические формулы? Видеть того, на кого насылает свои чары? В чем таится его сила? Если я сниму повязку с его глаз, он нашлет на меня яогувая? Заставит видеть невидимое?

Слуга не сразу, но сообразил, чего я от него хочу. Сейчас старик лежал спелёнатый, как младенец в люльке, и точно ничем не мог нам навредить. Но я, как и мои гвардейцы, понятия не имел, что случится, если позволить ему говорить или видеть. Вдруг парой слов активирует секретную технику, и мы тут все перебьем друг друга?

А допросить его надо. Слуга ничего полезного нам рассказать не способен, а я очень хочу узнать, кто и как решил меня таким вот образом прощупать. У господина Гэ нашлись лишние деньги на такого интересного наемника или передо мной человек господина Чжугэ? Не свой же собственный он мальчик! То есть дедушка.

— Нет, господин! — закрутил головой пленник. — Ничего такого! Старик Сяо к каждому делу готовил долгий ритуал. Ему нужно было собрать множество ингредиентов, выбрать подходящее для этого место и время, и только потом…

— Это хорошо, — качнул я головой. — То есть он беззащитен?

— Нет-нет, господин! Он очень опасен! В складки халата у него вшито множество тайных подкладок. Там хранятся магические амулеты. Их он использует для защиты и нападения. И глаза я бы ему не развязывал — опасные у него глаза!

Слуга, кажется, решил полностью слить своего господина. Наверное, не любил его никогда, но и бросить боялся. Но меня боялся еще больше, да и наглядная демонстрация с перерезанием глотки товарищу сыграла свою роль.

— Как это — опасные? — подбодрил я его. — Сглазить может?

— В глаза посмотреть и все тайны ваши узнать, — искренне, как мне показалось, прошептал пленник.

«Еще и телепат! — подумал я. — Читерство какое-то!»

Знаком велел болтуну замолчать, сам же стянул со рта старика тряпку и пару раз звонко хлопнул его по щекам.

— Просыпайся, творец яогуаев!

Повязку на глазах решил не трогать. На всякий случай.

Пленник тут же очнулся, заизвивался, но довольно быстро сообразил, что связан крепко. Тотчас прекратил крутиться, вместо этого безошибочно повернул голову в мою сторону.

— Есть хорошая новость и плохая, — сказал я, на всякий случай держа наготове технику «плащ полководца». — Хорошая — ты можешь остаться в живых. Для этого тебе лишь нужно рассказать, кто тебя ко мне послал. Плохая — я не настолько заинтересован в этой информации, чтобы выслушивать твое вранье и торговаться. Прирезать тебя все-таки проще, чем рисковать и верить.

— Так зачем мы тогда говорим? — без капли страха в голосе ухмыльнулся старик. Зря, кстати, зубов у него немного осталось, и зрелище получилось то еще.

— Затем, что убить тебя я всегда успею. Но могу и изменить свое решение. Я ведь правильно понимаю, что ты лишь помощник сил, пославших тебя? Наемник то есть? Скажи, кто отправил тебя на эту диверсию, и я оставлю тебе жизнь. К исполнителям у меня претензий нет.

— Зачем обманываете старого человека, господин Вэнь? — ничего не видящий пленник все же смог меня опознать. Хотя большого ума это не требовало.

— Почему же?

— Всем известно, что вы охотитесь на Заклинателей и Призывателей, — ответил пленник. — Убиваете всех, кто попадает к вам в руки.

Вот как? Всем, значит, известно, а я не в курсе? И что я такого сделал, чтобы обвинять меня в геноциде магической прослойки общества нетрадиционной ориентации? Нет, ну так-то имелась на моем счету парочка ритуалистов, но это другое! Они просто были моими противниками, причем очень опасными. Оставлять их в живых было нельзя!

— Значит, добром говорить не будем?

— О чем? О том, кто меня нанял? Не, этого я вам не скажу — просто не знаю. Заказ пришел от посредника, с которым я давно работал, его имя и местожительство я тоже не назову, поскольку знаком с ним лишь через получаемые письма. Подписывается он как Смеющийся Бо, а деньги за работу я обнаруживаю в алтаре маленького деревенского храма. Вы мне, скорее всего, не поверите, и приметесь пытать. Боли я боюсь, и это могло бы помочь, говори я неправду. Но я уже немолод — вы быстрее убьете меня, чем услышите то, что желаете. Я долго жил, господин Вэнь, и считаю себя готовым уйти на перерождение.

Основательный какой, зараза! Все раскидал, да так грамотно, что любому бы стало понятно — вытрясти сведения из его морщинистой шкуры вряд ли удастся. Любому, но не мне. У нас, у Стратегов, всегда есть запасной план. Ну, я надеялся, что это действительно запасной план.

— А если я скажу, что никакого перерождения вам не видать? У меня, знаете ли, есть одна знакомая Лисица, вы должны знать об этом. Так вот, того, что останется после ее трапезы, не хватит и на воплощение в цветок. Так что давайте перестанем ходить вокруг да около и перейдем уже к делу. Вы назовете мне нанимателя, я оставлю вам жизнь.

В конце концов диверсия не удалась. То есть склад-то он поджег (или даже охранники, которым он внушил какую-нибудь ерунду, сами это сделали), да и воины мои устроили дурной флешмоб с пронзанием воздуха. Не слишком опасный удар мне нанесли. Наверное. Больше похоже на прощупывание, чем на реальную диверсию. Может, оттого и послали этого старикана? Наемник отжил свою полезность, вот его и кинули в самоубийственное задание?

— Мне нечего вам сказать, господин Вэнь. Зовите уже свою ручную Хули Цзин.

— Для человека, которому нечего сказать, почтенный, вы слишком торопите смерть, — ответил я.

Командовать он тут еще будет! Слова его меня до конца не убедили. Вполне возможно, что он и правда работал через посредника, заказы получал через письма, а оплату — в алтаре деревенского храма. Наемные убийцы в моем мире, ну, если по фильмам судить, тоже так делали. Да и этот его образ доброго дедушки вместе с речами о готовности умереть — как-то это слишком киношно, что ли.

Корчит из себя самурая, мол, я не справился с заданием, я должен умереть. Нифига! Пусть еще поживет! Покоптит мир, подумает над своим поведением!

Кстати! Его же можно отпустить и проследить потом? Вскрыть его контакты, поймать, так сказать, на горячем. Отличная мысль! Так и стоит поступить!

— Воины! — велел я. — Развяжите этого старика и отпустите. Я узнал от него все, что хотел, пусть себе идет.

Внутри себя я даже лапки потирал со злобным смехом. Какой вы коварный, господин Вэнь! Надо же, как ловко все придумали! Настоящий Стратег.

И только часть меня принятому решению сопротивлялась. Рассудочная, умеющая задавать правильные и неудобные вопросы. Один из них звучал так — а как ты за этим стариканом следить собираешься? На крыльях ветра за ним лететь? Это же не город, где ты мог бы попросить Матушку И приставить ему топтуна в компанию. Это берег реки, военный лагерь вокруг паромной переправы, а потом горы, леса и вообще джунгли.

И вообще — что за игры в шпионов? Что мне с того, что я узнаю его явки и пароли? Даже если смогу выяснить со стопроцентной уверенностью, что послал мне наемника сам Чжугэ Лян — что это изменит? Стоит это того, чтобы отпускать опасного одаренного?

Гвардейцы тем временем выполняли приказ. Легко подняли дедулю на ноги, разрезали веревки, которыми были стянуты его руки, сняли повязку с его глаз. Колдун поклонился мне, мол, спасибо, очень неожиданное решение, пусть и непонятное. Я в ответ сделал лицо из камня и дернул головой — вали уже, дескать. Собой я очень гордился — на ходу, считай, на коленке, придумал такой план!

Дед сделал несколько шагов прочь от нашей компании, но затем почему-то обернулся. Вероятно, мелькнула у меня мысль, сбитый с толку моим великодушием, он решил рассказать мне всю правду. Неудивительно — с таким, как я, он еще не сталкивался. В китайцах-то милосердия и чайной ложки не наберется — другое дел у нас, у русских!

Именно в этот момент собственные рассуждения показались мне странными. Какими-то — не моими. Точнее, моими, но давними и, как мне казалось, уже изжитыми. Было в них что-то самовлюбленное, свойственное мне прежнему, когда я еще не полки водил, а бытовую технику продавал. Уверенность в собственной исключительности и даже избранности, но при этом непризнанности. И подсознательное желание того, чтобы мир наконец увидел, что за человек скрывается под рядовой внешностью консультанта «Эльдорадо».

В Китае я от всех этих фанаберий избавился довольно быстро. Думал, что избавился. Когда стоишь перед настоящим выбором, жизнь или смерть, когда должен быстро принимать решения, которые спасут или угробят тысячи твоих воинов, не остается времени на то, чтобы оценить себя со стороны и кому-то там понравиться.

Это, собственно, и корябнуло. Мне почему-то сделалось очень важно, чтобы старик-наемник понял, против кого он выступил. Проникся этим и стал сотрудничать. А, простите, с фигов?

Когда же гвардейцы взяли меня в коробочку и почему-то достали оружие, сигнал тревоги уже орал в моей голове не переставая. Научившись доверять своей интуиции, я активировал «плащ полководца» и по нему почти сразу заколотили десятки мечей.

А разум словно очистился. Я вдруг увидел, что старикан и не старикан вовсе. Что выглядит он вполне себе крепким мужчиной лет сорока пяти. Что смотрит он на то, как МОЯ стража пытается пробить МОЮ защиту с нескрываемым злорадством, а в руках держит продолговатый лист бумаги, на котором что-то написано.

Еще я заметил, что его слуга перестал трусливо сутулиться и стоит, подняв руки над головой. И пальцами еще шевелит с огромной скоростью, словно на невидимом пианино играет. Вот тогда до меня во всей полноте и дошло.

Это была не диверсия. Точнее, это была не столько диверсия, сколько покушение. Творец невидимых чудовищ привлек к себе внимание, устроил бучу в войсках, чтобы мы все кинулись его искать. Я вот — нашел, на свою голову. Только не одного одаренного, а сразу двух. Один из которых был приманкой, а второй — судя по всему — менталистом или кем-то вроде того.

А третьего, которому мой боец горло перерезал, его и вовсе не существовало. Он был только в моей голове и головах телохранителей. Чтобы мы почувствовали себя хозяевами положения. Еще, поди, и его нам предложил — я уже не был уверен, сам это решение принял.

Но своего напарника менталист специально безобидным дедушкой сделал — к такому доверия, как ни крути, больше, и убивать сразу не хочется. А потом заморочил нам голову относительно его способностей и, пока я с «дедом» говорил, подбирал ключик, чтобы потом нанести удар.

Мудрено. Тонко. Запутано. Тот, кто заказывал покушение, либо был очень умным, умеющим все просчитывать на несколько шагов, либо знал меня очень хорошо. Ну в самом деле — как можно было предсказать, что я лично Призывателя поеду искать? Что захочу сам его допросить? Или все проще было? Оба они так и так должны были попасть в плен, а уже тогда — ударить? Поэтому «старик Сяо» так долго со мной трепался? Должен был убедиться, что я тот самый Вэнь Тай?

А теперь один из них или сразу оба внушили моим воинам, что те видят чудовище. И те, верные мне до последней капли крови, сейчас лупят по защитной технике, не жалея сил.

Вот твари!

Мне захотелось срезать эту мерзкую ухмылку с лица колдуна с бумажкой. Вместе с кожей! Второму — руки к чертям отрезать, которыми он машет, как Шостакович! А потом обоих на фарш переработать! Техника «плаща» позволяла мне это сделать без труда, но я не спешил отдаться гневу. Уже понимал, что мои эмоции — сейчас не вполне мои. К тому же, начни я сейчас махать крыльями, на удобрения пойдут и мои воины.

Вместо этого я медленно повел в стороны крылья «плаща», отодвигая гвардейцев и стараясь не навредить им. На удивление, мне удалось это провернуть, хотя расход энергии на технику без всяких интерфейсов вырос втрое как минимум. Ну правильно, одно дело резать уплотненным воздухом плоть, и совсем другое — бережно отталкивать ее же в сторону.

До «старика Сяо» стало доходить, что все идет не по его плану. Он попытался атаковать, бросив бумажку мне в лицо, но та просто прилипла к невидимой защите, как гонимый ветром листок к лобовому стеклу автомобиля. Теперь уже я улыбнулся и сам нанес удар. Без всякой магии. Продолжая удерживать своих воинов «плащом», я в три скользящих шага приблизился к менталисту и без затей врезал ему в челюсть. Да, кроме магии, я еще и руками могу. Не знал?

И колдовство, делающае гвардейцев послушными марионетками, врага исчезло. Они недоуменно уставились на оружие в своих руках, подняли глаза, в которых стало проявляться понимание, на меня. Я аккуратно, чтобы неловким движением не срезать кому-нибудь руку или ногу, сделал радиус разлета крыльев поменьше. Вынул из ножен меч и ткнул им в сердце наемника. Потом еще раз, еще раз и еще раз. Когда убедился, что тот точно не встанет (и выплеснул весь свой ужас от того, что только что чуть не произошло), принялся вытирать клинок об одежду мертвеца.

— Ну, храбрецы, — скрывая трясущиеся руки за мелкими движениями, бросил я воинам. — Чуть не уделал нас этот паршивец, а?

Со всех сторон тут же полетело «мы виноваты, господин!» и «пожалуйста, накажите нас, господин!», но я прервал поток их извинений взмахом руки.

— Довольно! Я сам тоже хорош. Решил в героя поиграть. Что ж, будет и мне наука — нечего так подставляться.

А про себя подумал, что нужно бы озаботиться какой-нибудь защитой от ментального воздействия. Самому закрыться от таких вот мозговертов и ближников своих вместе с личной охраной закрыть. Не дай бог повторится, а вместо обычных людей меня будут сопровождать Бык и Юлька. Долго моя защита против их ударов не устоит.

Пока повезло. С одним менталистом я справился, стал умнее и осторожнее. Ну тот, конечно, тоже дурачок! В одиночку забраться в самый центр моих войск, чтобы меня убить! Даже не знаю — храбрость это или глупость? Скорее второе — как он потом планировал отходить?

Довольный собой, я вскочил в седло. Ванька тут же пристроился слева, Лиса — справа. Воины, все еще чувствующие себя оплеванными, чуть не убив своими руками охраняемое лицо, выстроились за спиной. И таким вот строем, триумфаторским, я бы сказал, мы двинулись в расположение армии.

Этот момент я решил использовать для того, чтобы все-таки извиниться перед оборотницей. Традиции или не традиции, а я эксцентричный Стратег и в глубине души русский.

— Ноу-Ниу, ты уж извини меня за резкость, ладно? — произнес я.

— Да без проблем, — улыбнулась девушка. — Я же понимаю, что нельзя было под руку лезть, чуть тебе все не испортила.

Я удовлетворенно кивнул. Еще одним грузом на плечах меньше. Лиса приняла извинения, мир и покой наступил в Поднебесной. Хорошо, что она такая покладистая…

Стоп! Что? Покладистая Хули Цзин?!

Глава 95. И их последствия

Видят боги — а у меня парочка в знакомцах ходят, — я не самый умный человек. Обычный — не тупой, не гений, в меру сообразительный. Здесь мой разум, в родном мире-времени использующийся далеко не на полную мощность, хорошенько заточился от решения прикладных, часто связанных с риском для жизни задач. Вообще, если сравнивать, то Вэнь Тай образца 199 года здорово выигрывал у Алексея из двадцать первого века. Но, как выяснилось, не настолько, чтобы его (меня) не смогли обвести вокруг пальца.

А меня именно что обвели. Развели даже, как лоха последнего! Заставили плясать под чужую дудку! Выставили полным кретином и поимели, словно дешевую девку из дома удовольствий!

Все эти мысли сжатым архивом врезались в мозг, на ходу распаковываясь и заставляя понять, что произошло. Вот только раздумывать над этим долго, равно как и убиваться по своей недалекости и доверчивости, я не стал. Вместо этого прыгнул на Лисицу прямо с коня. Сбивая ее наземь и сам падая следом.

Никто даже не шелохнулся. Головы даже не повернул. Великое дело — полководец оборотницу по земле валяет! Да у нас тут каждый день аттракционы покруче показывают! Делов-то!

А реальность поползла. На самой границе зрения, если не присматриваться — не заметишь, но поползла. Как гнилая тряпка, в которую завернули некий предмет, а потом закопали в землю на много лет. Потянешь — и она даже без треска начинает распадаться. Словно, это уже не ткань, то есть скрученные меж собой нити, а невесомая паутинка.

Там, на границе восприятия, изображение дернулось и вместо причальных конструкций проглянуло синее небо. Под рукой вместо дорогого шелка ханьфу Лисы вдруг оказалась грубая ткань халата. Да и сама Ноу-Ниу как-то изменилась неуловимо. Вроде бы та самая первая красавица и главная нимфоманка Китая, застрявшая в моей свите, будто других дел у нее не было, а присмотришься — черты лица слишком уж грубые. По-мужски грубые.

Не тратя времени на анализ всех этих странностей, я двинул оборотнице в челюсть. Ошибся — ну что ж, извинюсь. В обратку получу, если уж на то пошло — не убьет же сразу. Но что-то мне говорило, что ни о какой ошибке речь тут не шла. Все ошибки были сделаны несколько раньше.

После затрещины маска девушки еще больше исказилась и теперь напоминала криво сделанную в фотошопе личину. Еще и в паршивейшем разрешении — я, кажется, даже пиксели разглядел. И мужское лицо под ней — искаженное в испуге.

А так как лежать сверху на мужике было против моих твердых принципов (а тем более — на мужике, который выдавал себя за красивую девушку), то я врезал ему еще раз. И еще. А потом еще постучал головой по земле — его головой, разумеется. Взял за уши — мужские, что характерно, — и постучал. В завершении из чистой уже мстительности — так как необходимости в том не было — поднялся и со всей дури пнул сапогом по промежности. А потом в голову.

Теперь моя любвеобильная соратница в этом помятом и в кровь избитом мужике даже не угадывалась. Человек в недорогом платье — халат серенький, штаны темно-синие, сапожки, знавшие времена получше и видевшие множество дорог. Волосы черные, с тонкими нитями седины — немолодой уж, значит. По лицу же сейчас возраст не определить — все в крови, заплывшее. По рукам… Ну, сорокет, наверное, плюс-минус. Не из крестьян или рабочих — нет характерных мозолей, кожа не такая грубая, как у тех, кто занимается физическим трудом.

Только закончив разглядывать поверженного врага, я поднял голову и осмотрелся по сторонам. Сообразил, что нахожусь не на пристани паромной переправы сразу же. И удивился, разглядев, что стою на земле, окруженный не своими телохранителями, а озабоченными друзьями — Пиратом и Быком. При этом, если Пират казался совершенно обескураженным, то Бык лишь слегка удивленным.

Телохранители, впрочем, тоже были в наличии. Но в отдалении, шагах так в двадцати — обычное расстояние, на котором они меня в пути сопровождали. Должны вроде прям рядом стоять, нет? Но еще больше удивился тому, что мы, оказывается, не доехали до лагеря у реки где-то с десяток ли.

— Старший брат? — неуверенно произнес Гань Нин. — Почему ты избил… кто это, вместо Ноу-Ниу? Что это за черное колдовство, старший брат?

Секундой позже, проделав некую аналитическую работу, он пришел к интересному выводу. Раз Лиса оказалась совсем не Лисой, а каким-то самозванцем, так, может, и его полководец тоже не тот, кем представляется? И потянулся на всякий случай к мечу.

Молодец он у меня. Быстро соображает. Не в ту сторону, но быстро — не отнять. К счастью, другой мой побратим тоже умел думать, и — что радует — в правильном направлении. Бык, прежде чем Пират окончательно извлек меч из ножен, возложил свою тяжелую лапищу ему на плечо.

— Это наш господин, брат Нин, — прогудел Лю Юй. — Он смог раскусить коварного подсыла, принявшего облик Хули Цзин, и поверг его.

Ох, Бык! Люблю я этого внешне не очень умного, но на самом деле весьма сообразительного человека. Про идущих Путем Земли часто говорят, что они, дескать, туповатые, развивают только телесную мощь, а разум оставляют за скобками. При первом с ним знакомстве — как же давно это было! — я, признаться, придерживался сходного мнения. Но со временем изменил его. Здоровяк довольно часто демонстрировал не вяжущуюся с его обликом проницательность.

Вот и сейчас он все понял правильно. Разглядел, так сказать, самую суть произошедшего. До конца, надо признаться, не ясную и мне самому.

То есть в общих-то чертах я уже все понял. Не было никакого подожженного склада, сражающихся с невидимками воинов, троицы подсылов за бревнами бамбука на пристани. А была дорога, во время которой ко мне приблизился менталист и внушил это все. Выдал себя за Ноу-Ниу и закрутил мой разум в воображаемых событиях.

Теперь, когда он лежал без сознания, я вспомнил, что Лиса сегодня с утра сказал, что на некоторое время отстанет от нас. Ей надо было поохотится, а то в пути, как она выразилась, ее скоро тошнить начнет от скуки. Я, помнится, еще отпустил шуточку про то, когда девушек обычно тошнит без внятной причины, а обортница показала мне язык и смылась.

Юлька же и правда осталась в походном штабе, чтобы поработать с документами. А я некоторое время ехал один — попросил соратников не лезть ко мне с разговорами хотя бы часик. Хотелось подумать, как жить дальше в свете вновь открывшихся обстоятельств.

Потом ко мне присоединился Пират. Мы с ним обсуждали тренировки новобранцев, которыми займемся сразу же, как доберемся до паромной переправы. Затем — вот в тот момент враг и появился! — вместо Гань Нина рядом оказалась Лисица, и я вдруг начал рассказывать ей, как ищу способ борьбы с Чжугэ Ляном.

Вот этот момент был самым странным. Почему я, мое сознание, не среагировало на превращение мужчину в женщину. И был ли Пират вообще, или мне это тоже «показали». Надо было разобраться со всем этим. И найти способ больше на эти грабли не наступать.

— Ты сабельку-то убери, горячий юноша! — сказал я, видя, что Пират все еще пребывает в сомнениях. — Не бил я твою зазнобу, она сама кого хочешь поколотит. И вообще, быстро рассказывай, как это все со стороны выглядело.

Гань Нин еще немного поосторожничал, но, узнав меня по неподражаемой манере пересыпать академическую китайскую речь непонятными словечками на «горском» диалекте, оттаял и поведал свою версию событий.

Лиса, с его слов, уже была со мной, когда он подъехал. Мол, так-то бы он и не сунулся, помнил же, что Стратег просил всех его не дергать, потому что хотел подумать. Но увидел Ноу-Ниу, понял, что время мрачных раздумий старшего брата закончилось, и приблизился, чтобы обсудить планы относительно вечерней тренировки. И об этом, как выяснилось, мы все время и разговаривали — по крайней мере, ему так казалось.

Так, слушая его, подумал я. Значит, менталист уже был со мной рядом, когда Гань Нин решил подъехать. И — что? Путано как-то! То есть он остался в облике Лисицы, а сам сделал Пирата невидимым для меня? Или — подождал, пока мы с ним поговорили, а потом заставил забыть? Тот то на Лису вообще не среагировал, это в ее традициях было — ехать и молчать.

— А потом… Мы, вроде, закончили разговор. И ты, брат, велел мне съездить и посмотреть, что там с нашим хвостом колонны — не нужно ли их ускорить. Я сказал, что, конечно, сейчас и съезжу, а ты как прыгнешь вдруг на Ноу-Ниу! И как давай ее колотить! А она же ни слова не сказала! Просто слушала, как мы разговариваем, и все.

Тут Пират еще раз посмотрел на мужика с окровавленным лицом, которого я к тому времени уже связал его же поясом от халата. Словно хотел убедиться, что его не глючит, и он в самом деле видит не избитую Лисицу, а какого-то незнакомца.

— Ясно, — сказал я тогда. И уточнил у Быка: — А ты чего тут оказался?

Не хотел, но прозвучало так, будто бы я и его подозревал. Последствия глубокого ментального контроля, из-под которого я недавно вышел. Лю Юй, впрочем, не обиделся.

— А я к вам ехал, — просто сказал он. — Вижу — с тобой рядом Гань Нин и какой-то незнакомец. Стал ближе подъезжать и вдруг понял, что не незнакомец это, а госпожа Лисица. Я удивился, коня придержал и постоял немного на обочине. Снова посмотрел на вас — опять не госпожа Лисица, а неизвестный человек, тот, который сейчас на земле лежит. Ну, я и решил, что это какое-то колдовство, и поспешил предупредить вас. Но крика моего вы, старший брат и брат Нин, не услышали. И на «шепот ветра» не отреагировали. А когда я приблизился, мне снова привиделась госпожа Лисица, и я удивился тому, что мог принять ее за незнакомого мужчину. Все запуталось в моей голове, но тут ты, старший брат, стал бить злодея, и его чары рассеялись.

Я покивал. Теперь все произошедшее стало более понятным. Значит, этот диверсант подобрался ко мне, когда я ехал верхом в отдалении от всех. У его техники был какой-то радиус действия, в котором все видели ту иллюзию, которую он им показывал. Тех же телохранителей сейчас опроси — скажут, что видели госпожу Лисицу, которая решила составить компанию господину хоу.

Все равно слишком сложно. Как человек, который водит в бой тысячи других людей, я уже знал, что сложные планы столкновение с реальностью редко выдерживают. Чем проще маневр, чем яснее он всем твоим солдатам, тем меньше шансов, что все рассыплется на первом же этапе.

И поэтому я спрашиваю — чего менталист меня сразу ножиком по горлу не чикнул? Внушил бы всем картинку, что мы по-прежнему едем с Лисой рядом, а сам смылся бы и ловите его тряпками потом.

Получается, не мог. Морок на мертвое тело не мог наслать или какие-то другие ограничения у техники имелись. Надо будет его потом допросить. Просто чтобы знать, чего ждать от таких, как он.

Ладно, получается, он желал меня убить, но сделать это посреди войска на марше довольно затруднительно. Значит, он хотел меня уговорить отъехать куда-нибудь, да так, чтобы я велел охране за собой не следовать. А там и порешил бы. Но появился Гань Нин, и ему пришлось импровизировать и ждать. Каждого из нас он погрузил в собственную реальность — я в своей видел горящие продсклады и сражение с невидимками, а Пират просто обсуждал со мной обучение новичков.

Почему так? Потому, предполагаю, что я был весь на нерве, ждал подлянки от Чжугэ Ляна, и показать мне ее появление было менталисту проще. Модель уже была у меня в голове, он ее только окультурил и наполнил деталями. А Гань Нин был озабочен тренировками личного состава, и с ним на ура зашел другой сценарий. Бык, как и мои телохранители, просто попали в зону действия способности и видели Лису. Без дополнительных настроек.

Получается, что блиц-убийства у засланца не получилось. А в долгую он играть не мог — энергии не хватало. Чтобы снять с себя нагрузку, он внушил Пирату, будто я велю ему проехаться до хвоста колонны и проверить темп движения войск.

Но у меня к тому времени начали проявляться дыры в логике внушенной реальности. В частности, я среагировал на неправдоподобно покладистую оборотницу. А когда в челюсть ему прилетело, и со всех остальных контроль спал.

Правильно я все понял? Думаю, плюс-минус так и было. Остальное мы узнаем у этого неуважаемого господина на допросе. Или — сразу грохнуть? Во избежание? А то опять пойдет этот дивный сюрный мир, где я лично гоняюсь за злодеями, вместо того чтобы чинно приказы отдавать? Нет, все же стоит рискнуть. Обезопасить себя только как? Дистанционно допрос проводить, за пределами его возможностей к внушениям? Как вариант, как вариант.

— Бойцы, — обратился я к телохранителям. — Этого типа упаковать так, чтобы он только дышать мог. Потом сгонять к Матушке И, взять какое-нибудь снадобье, от которого человек будет спать долго и крепко. Им его напоить и держать под охраной до дальнейших распоряжений. Выполнять.

Воины расторопно принялись исполнять приказ, я же взобрался на коня и снова огляделся. Мимо — весь этот театр одного актера на обочине концертировал — шли войска. Уставшие от марша солдаты даже по сторонам не смотрели, так что вроде никакого ущерба репутации я не получил. До стен лагеря, защищавшего пристань с паромами, оставалось около получаса пути, и над ним, что характерно, никакой дым не поднимался.

«Это реальность?» — спросил я себя.

Вопрос интересный. С подвохом. Последние события я тоже вполне реальными воспринимал, ничего не выдавало иллюзию. Так какие гарантии того, что сейчас я не в наведенном мороке, а?

«Это реальность!» — твердо сказал я себе.

Потому что нельзя было все время сомневаться — крыша съедет со стропил. Так можно дойти до того, чтобы с подозрением смотреть на все. И постоянно задаваться вопросом — это действительно происходит или меня заставили это видеть?

— Это реальность, — уже вслух произнес я.

— Конечно, это реальность, старший брат, — прогудел Лю Юй над ухом. — Но насколько реальна эта реальность, нам не дано понять. Великие мудрецы прошлого говорили, что видимое нами — лишь сон божества, неизмеримо более могущественного, чем все боги, которых мы знаем.

— Ты сейчас вообще не помогаешь, здоровяк, — вздохнул я. — Вот ни капельки!

— Но жить в сомнениях — не жить вовсе, — словно не слыша меня, закончил он. — Нужно выбрать самому — жить или сомневаться.

— Я выбрал, спасибо. Вино есть у кого с собой?

Прямо вот ужас как хотелось выпить вина. Пусть слабенького, которого надо с пол-литра выпить, чтобы опьянеть хоть немного, а еще лучше крепкого. Водки тут, понятное дело, не достать, а она бы идеально сейчас зашла.

Желание не самое умное, быть может, но, если сейчас хоть немного не накидаться, я до конца дня точно прибью кого-нибудь невиновного, потому что заподозрю его в том, что мне его внушили.

— Как не быть, брат! — тут же и Пират приблизился. — Держи! Самое сейчас нужное снадобье! Когда ты пьян, никто не сможет задурить тебе голову, потому что ты сделал это самостоятельно!

Гань Нина, видать, тоже еще потряхивало после произошедшего. И я его понимал прекрасно. И аргумент его пришелся мне по нраву. Поэтому принял от него предложенную тыкву с крепленым вином и от души к ней приложился. Бык тоже не отказался — он никогда не отказывался. К тому же у него тоже была с собой горлянка — и не маленькая!

На всякий случай я все же принял меры предосторожности. Пока не выбьем из менталиста все о его возможностях, телохранители не тащились за мной следом, как обычно, а патрулировали тройками. Одна впереди, метрах в пятидесяти, другая чуть ближе, позади и с флангов — таким же составом. Расстояние я не наобум взял, а от рассказа Лю Юя отталкиваясь.

Кроме того, каждые несколько минут тройки проводили ротацию, чтобы выйти или войти в условное поле поражение мозгокрута. Паранойя? Да! Но параноики выживают!

В итоге к лагерю мы прибыли уже изрядно пьяненькие. Пират распевал песни — без слуха и без голоса. Мы с Быком урезонивали его, говоря, что так нельзя, люди смотрят и вообще — он один из прославленных генералов армии непобедимого Вэнь Тая, а сейчас ведет себя неподобающим образом. Хватало уговоров ненадолго, а потом мы и сами начали подпевать.

В общем, когда к нам присоединилась Лиса, мы уже были хорошими. В самом прямом значении этого слова.

— Ноу-Ниу! — заорали мы в три голоса, и оборотница отшатнулась от нас.

— А как мы узнаем, что видим ее, а не морок? — «резонно» спросил Пират.

Мы с богатырем переглянулись и важно закивали — правильный вопрос!

— Пусть перевоплотится? — предложил Бык.

— Я видел в своей иллюзии, как она перевоплощается. Это не аргумент! — махнул я рукой.

— Тогда пусть сделает то, что может сделать только она, а колдун не сможет! — теперь идея поступила от Гань Нина.

— Например? — уточнил я.

Пират, кажется, покраснел. Я, сообразив, о чем он сейчас подумал, захохотал. Быку стало интересно, чего я смеюсь, и я шепотом ему объяснил. Он рассмеялся так, что на нас стали оглядываться телохранители.

— Я поехала за вашей женой, господин Стратег, — сообщила тогда Лисица, взирая на нас с почтительного расстояния. — Не знаю, что тут у вас произошло, но госпожа Чэн разберется.

— Настоящая, — с тоской протянул я, глядя, как девушка разворачивает коня и направляет его в сторону тащившегося за пехотой обоза. — Так могла поступить только истинная Хули Цзин.

Глава 96. Великий Мастер

Женщины здесь делились на два типа. Большинство удовлетворяются статусом «за мужем», других же, которых значительно меньше, этот путь не устраивает совсем. В отличие от первых, они сами стремятся пролезть на первый план. Домохозяйки и стервы, если упростить. Амазонка, например, несмотря на избранный ею путь воительницы, вполне себе первый тип. Просто еще на нашелся мужчина, за спиной которой ей было бы комфортно находиться, вот и приходится на коне скакать, по врагам стрелять и лично отвечать за такое неженское, в общем-то, дело, как войсковая разведка.

Бешеная Цань — ну тут все понятно и без объяснений, верно? Яркий прикид, эксцентричное поведение, мнение, которое она всегда спешит высказать, спрашивали ее о том или нет. Мужики в ее окружении при этом вовсе не рохли-подкаблучники, вполне себе волкодавы, одного Степного Волка только взять. Но какой бы внутренней силы ни был ее избранник, ей нужно доминировать. Справедливости ради, есть сферы, в которых она готова быть на втором плане. Как союзник, например. Главное, что не в отношениях.

Ну и, разумеется, когда есть правила, существуют и исключения из них. Моя жена — Чэн Юэлян. Юная аристократка, воспитанная отцом-интриганом, достигшая в столь молодом возрасте уже девятого разряда избранного пути, она не была ни тихой скромницей, ни доминирующей альфой. Как всякую девочку из богатой и знатной семьи, ее готовили стать женой для сановника или полководца, но при этом не собирались выдавать замуж насильно, преследуя интересы клана. Она добровольно пошла на брак с еще малоизвестным, но подающим надежды Стратегом не по приказу папеньки, а потому, что сама разглядела возможность возвыситься.

А еще она смогла отвернуться от отца и выбрать сторону мужа, когда родитель замыслил предать зятя. Это для китайской девушки данной эпохи — подвиг. Не такой крутой, может, как у распиаренной Мулан, но тоже довольно значимый поступок. Я вот лично оценил…

К чему я веду? Да все просто. Домохозяйка меня за спонтанную пьянку в дороге, устроенную для укрепления связи с реальностью, пилила бы. Нудно, тихо, слезливо. Стерва — устроила бы разнос на людях. Юлька прибыла по зову Хули Цзин только для того, чтобы удостовериться, что никакой урон престижу хоу не нанесен. После чего властно отправила моих побратимов отсыпаться — и ни один из них даже не пискнул возражения! — а сама осталась рядом со мной, ни словом не упрекая меня за нервный срыв, но с готовностью участвуя в мозговом штурме по поводу противодействия мозгокрутам.

— Это Кукольник, — сказала она, кивая каким-то своим мыслям. — Они же как сказка. Думала, их уничтожили уже очень давно. Опасный дар, никто их не любил.

Поддерживаю руками и ногами! После всего, что устроил этот тип со мной, я лично готов возглавить джихад против этих самых Кукольников. Поднять каждый камень, под которым они могли бы спрятаться, и предать сволочей огню. Хуже нет, чем жить с постоянным вопросом — действительно ли с тобой что-то происходит, вот хоть этот разговор с женой, или ты валяешься без чувств, а рядом сидит такой вот дядя-мозгокрут. Пока не испытаешь на себе — не поймешь!

В прошлом, видимо, кто-то из значимых исторических фигур, попал под ментальный котел. И со свойственной китайцам методичностью принялся геноцидить странных одаренных. Хорошо бы еще записки после себя оставили. Так, мол, и так, ребят, этих тепленькими брать можно в третью лунную ночь, вязать веревками из паутинной нити, а глаза закрывать серебряными лянами, и тогда вам ничего не грозит. Или оставили?

— Нет, я о таком не слышала, — ответила супруга на мой вопрос. — Говорю же, они как страшная сказка. Про них нянька только и рассказывала, да и то пока я совсем маленькая была. Разумеется, в ее историях не было никаких инструкций по борьбе с Кукольниками. Кроме молитвы предкам…

Но кое-что она вспомнить смогла. Для этого ей пришлось рассказать мне ту сказку, что сама она слышала в детстве. Там как во всяком уважающем себя народном эпосе наличествовал злой богач (чиновник, если быть точным), обиженный им крестьянин и, собственно Кукольник Го, который жил на высокой-высокой горе и к которому крестьянин обратился за помощью. Опуская несущественные вопросы, которые в сказках всегда обходили стороной — где он взял адрес этого Го, откуда вообще про него услышал, — помощью Кукольника он заручился. И тот пошел причинять справедливость злому чиновнику.

Закончилось там все жутким образом. Сперва Кукольник вдоволь поиздевался над чиновником, заставляя его видеть то, чего не было, и наоборот. Потом — вот затейники эти китайцы, в русских сказках до такого бы никогда не додумались! — заставил жрать раскаленные угли, причмокивая от удовольствия. И под конец занял его место и некоторое время правил провинцией, собирая налоги в свой карман и похищая девиц для гарема. После чего уже император, прослышавший о беде, отправил войска под руководством неких охотников, и Кукольника не без труда, но убили. В процессе еще и народу простого положили тысячи — видать, искали мозгокрута очень усердно.

Мораль сказки тоже впечатляла. От добра добра искать не стоит. Думаешь, чиновник у тебя плохой и нерадивый? Коли так — жалуйся императору, тот, пусть не сразу, но разберется обязательно и виновного накажет. А начнешь на стороне помощь искать — оно вон как обернуться может.

Никакого, короче говоря, долго и счастливо. Просто — умерли в один день. Сотни и тысячи. Очень по-китайски.

Но кое-что из ее истории я извлечь сумел. Охотники на них, на Кукольников, существовали. И, вполне возможно, оставили какое-никакое письменное наследие. Должны были оставить, если принимать во внимание любовь китайцев к записыванию всего на всем — от черепашьих панцирей до бумаги. А раз так, то Мытарь мог про это прочитать. И как Секретарь высокого разряда — запомнить навсегда.

Но оказалось, что до падения Хань У Ваньнан с такими сведениями не сталкивался, а потом с каталогизацией в библиотеках империи все стало грустно. Но зато про Кукольников смогла рассказать Матушка И — хранительница ста тысяч и еще одной народной побасенки.

— Надо выяснить, к какому типу он принадлежит, — сказала старушка, когда ее посвятили в историю с менталистом. — Кукольники делились на две группы — чань-ю и пай-ю. У одних, если верить сказкам, сила была в голосе, их еще Певцами называли, а у других — в глазах. И в том, и другом пути он не мог преуспеть. Что ты помнишь, молодой господин? В чем его сила?

Я задумался. В видении, где я с гвардейцами мозгокрута в плен брал — им же, кстати, и показанном, — он вроде голосом заставил телохранителей на меня напасть. Можно этому верить или это деза, которую противник мне специально слил? Вообще, как воспринимать мои глюки — я их сам накручивал, а менталист просто придавал направление, или же он полностью создавал сценарий?

При этом его слуга — которого, опять же, не было — что-то говорил про глаза. Мол, плохой у него взгляд, все тайны видеть способен? Подсказка? Почему эта информация прозвучала в видении?

— Предлагаю считать, что убийца может насылать видения и голосом, и взглядом, — произнесла Юлька. — Допросить его можно так: завязать глаза и рот, а под руку положить лист бумаги. Пусть на вопросы отвечает письмом.

— А я бы убила, — пожала плечами Матушка И. — Что вы на меня так смотрите, молодая госпожа? Он опасен! Что он может такого рассказать, что перевесит риск разговора с ним? Ну, послал его этот Невидимый дракон — что это меняет? А про то, как от Кукольника защититься, он все одно не расскажет!

Логика в словах старушки была, определенно. Но и просто убивать подсыла, не попытавшись даже узнать о планах заказчика, было бы просчетом. Стратегическим. Чем больше известно о противнике, тем больше шансов его победить. Мне же пока о Чжугэ Ляне не было известно ничего. Даже то, что он попаданец, было лишь обоснованным предположением.

— Поступим, как предлагает моя жена, — сообщил я наконец. — Убить мы его всегда успеем.

Все собравшиеся на импровизированное совещание начали вставать и расходится. Молодцы, прям! Было время спорить и высказывать свое мнение, они это делали. Закончилось обсуждение принятым решением — о чем еще говорить?

Сам я в этот раз участие в допросе принимать не собирался. Хотелось, не буду врать. Часть разума просто жаждала этого, мотивируя свое желание тем, что «ну кто еще сможет задать правильные вопросы?» Но риск был слишком велик. Избегая его — глупо ведь лезть на рожон, да? — я составил список обязательных вопросов, передал их дознавателю-палачу и постарался выкинуть из головы мысли о менталисте. До тех пор, по крайней мере, пока мне не принесут его допросный лист.

Сам же решил заняться переправой. Лично оценить, как у нас проходит это дело, и при необходимости ускорить процесс волшебным пенделем хоу.

В чем, как вскоре выяснилось, не было никакой необходимости. Командиры прекрасно управлялись со своими подразделениями, погрузка войск шла по графику, поэтому через пару часов я уже был в своем шатре. Где обнаружил Хули Цзин, пьющую чай в компании молодого китайца.

Лет ему навскидку было восемнадцать-девятнадцать. Юноша с гладким лицом, каноническими чертами, большими (для азиата) глазами и черными волосами, частью собранными заколкой в районе затылка, частью — свисающими на плечи.

Одет он был явно не по-походному. Дорогой ткани халат, белоснежное нижнее платье, пояс, украшенный серебряными заклепками, на котором висел вышитый крохотными блестящими, возможно, драгоценными, камушками.

Руки, выглядывающие из широких рукавов халата, были ухоженными, с тонкими пальцами музыканта и ногтями — вот не вру! — покрытыми тончайшим слоем прозрачного лака.

Все это вкупе давало образ важного придворного, ну, или сына важного придворного, этакого мажорчика, с холеным лицом, на котором застыло выражение снобистского высокомерия и превосходства над всем окружающим миром. Но не давало ровным счетом никакого ответа на вопрос, как этот китайский айдол оказался в южной глуши, посреди военного лагеря, осуществляющего переправу.

Слишком богатый. Слишком ухоженный. Слишком красивый.

У его ног, а сидел он подле низкого столика, на котором кто-то — Лиса? — уже расставил множество крохотных блюд с угощением, а рядом стоял плетеный из бамбука объемный дорожный сундук с заплечными лямками. Такие брали с собой в путешествие люди, передвигающиеся пешком, особенно бродячие торговцы.

Представить, что этот напомаженный франт в дорогом халате серого цвета, богато украшенном вышивкой, будет куда-то идти своими ножками в изящных сапожках с загнутыми носками, да еще и тянуть на горбу вот этот, совершенно чуждый ему сундук, было решительно невозможно.

— Вот и он, брат! — вскочила тут же Ноу-Ниу. Приблизившись, она ухватила меня, обомлевшего, за руку и потащила к столу. — Хорошенький, правда?

От такого напора я немного «поплыл». То есть сперва-то я хотел с подозрением спросить — а что вообще происходит? Вы нормальные, а? Заходит полководец в свою палатку, самое охраняемое место в лагере, на минуточку, а там ханьский императорский двор в миниатюре чаи гоняет. Я же говорил, что Ноу-Ниу по случаю гостя приоделась? Нет? Ну так вот, она и раньше-то одевалась как куртизанка на выгуле, а не участник ведущей сражения армии, но сегодня превзошла саму себя.

Образ — невинность во плоти. Белые, невесомые до полной прозрачности верхние одежды. Такого же цвета, но с золотой вышивкой нижние. Волосы не в сложной прическе, как обычно, а распущенные, лишь схваченные по бокам такими не до конца доплетенными косичками. За правым ухом цветок сливы — а она еще не зацвела, кстати. На лице макияж в стиле «без косметики» — то, на что женщины как раз и тратят прорву времени.

В общем, чистота, нежность и весна юности. Лиса. Та самая, которая без мужика спать не ляжет. М-да.

И этот ее «брат»! Тоже оборотень, что ли? Я почему-то был убежден, что они только девочки. Нет, обратного мне никто не говорил, но лисичек я видел только женского пола.

Как себя вести, я решил сразу. Варианты какие были? Сделать строгое лицо и голосом императора и потребовать ответа. Наорать и напомнить, кто тут главный, вообще. Или сделать вид, что все в порядке и дать себя усадить подле низкого столика, заставленного множеством мелких блюд?

Третий, без вариантов. Просто потому, что так было проще. Для начала, быковать, находясь в комнате с одной только Лисой, чревато, а если второй тоже из их племени? Да еще ранга какой-нибудь Небесной Лисы? Не зря же Ноу-Ниу так перед ним стелется! Ну и потом, требовать от моей Вольной соблюдения субординации — это как приказывать дождю не быть мокрым.

И самое главное — знаю я ее! Не притащила бы она в мой шатер, будь хоть трижды вертихвосткой, совсем левого китайца.

Так что я промолчал. Уселся на задницу, как правоверный ханец, получил в руки пиалушку с чуть подкрашенной водицей, чаем, и с вопросом уставился на Лисицу. На ее «дорогого братца» чего смотреть? Я его сразу рассмотрел во всех подробностях. Да и считать что-то с его лица мне не казалось возможным. В покер с таким сядешь — банк твой.

— Господин Вэнь, — тоже сидя на коленях, Ноу-Ниу совершила в мой адрес поклон. — Позвольте представить вам моего духовного брата и наставника, бессмертного Дуань У. Он Великий Мастер прорицания, гадания и астрономии.

Не Лис. Ну, по крайней мере, из сказанного Ноу-Ниу ничто на это не указывает. А на что указывает? Для начала — Великий Мастер. Это как бы говорит о том, что передо мной как раз тот посланник богини, которого она мне обещала на последнем сеансе связи. Дисциплины, конечно, в которых он специализируется, так себе. Ну что это такое — прорицание, гадание и астрономия? Чем мне это поможет? Впрочем, ладно. Не мне дареному наставнику под халат заглядывать.

Дальше идем. Бессмертный. Как я уже понял, здесь, в Китае конца второго, начала третьего века нашей эры, это не фигура речи. Если тебе говорят — маг, будь готов к фаерболу в лоб. Богатырь может раскидать пару десятков, а при правильном подходе и сотню простых людей, Страж способен сделать свою кожу и кожу рядом стоящих прочнее железа, Стрелок — запустить снаряд на огромное расстояние, да еще снабдить его дополнительными свойствами за счет ци.

Так что, если Лиса говорит, что господин Дуань У — бессмертный, значит, принимаем информацию как достоверную. Либо этого смазливого пацана нельзя убить, либо он не пацан вовсе, а «вечно молодой, вечно пьяный». Бессмертный, в смысле. А то, что произносит она это его звание явно с большой буквы, значит, что это тоже в своем роде ранг и спецификация одаренного.

— Рад с вами познакомиться, господин Дуань, — поклонился я ему так же, как и Лиса, не поднимая задницы. — Смею предположить, что вы и есть посланник Гуаньинь.

Юноша вернул мне поклон, абсолютно зеркальный.

— Это так.

И замолчал. Вместо него почему-то продолжила говорить Лиса.

Вообще, было странно наблюдать, как Вольная перед ним стелется. Для нее же вообще в подлунном мире авторитетов нет, а тут вдруг сразу и «дорогой брат» и «наставник». И поклоны все эти с переодеваниями. А теперь еще и говорит за него. Чудеса. Причем не те, которые бы мне понравились.

— Бессмертный У только что прибыл сюда, господин Вэнь. Он дал мне знак, чтобы я встретила его и проводила в лагерь. Бессмертный У не рассчитывает пробыть здесь длительное время, лишь выполнить поручение богини. После он намерен отправится дальше. Поэтому он желал бы сразу провести ритуал познания и провести несколько гаданий, чтобы определиться с выбором вашего обучения.

Видят боги — я был не против поскорее принять свой десятый разряд и возвыситься до статуса Великого Мастера. Но мне решительно не нравился этот тип, который сидит в моем шатре с таким видом, будто это я к нему в гости пришел. Не, я все понимаю, Бессмертный и все такое, но элементарные правила вежливости нужно соблюдать. Мы в Китае или где?

Но главное, что меня в этом моложавом старце бесило, — это то, как он воздействует на Хули Цзин. Мне нравилась это слегка безумная и озабоченная Вольная. Да, не без недостатков девушка, а вы покажите, у кого их нет. Я уважал ее независимость и, вероятно, поэтому мне было больно смотреть, как она превращается в слугу, который даже говорит за господина.

И вообще, что за важность такая — сам рот раскрыть не может? Но «это так» он же смог из себя выдавить! Не поперхнулся! А если он так свой статус подчеркивает (за счет других, что мне всегда не нравилось), то я могу напомнить, что до сего дня как-то справлялся без него. И без Гуаньинь, если уж на то пошло!

Вслух я, однако, сказал не это. Окитаился. Никто ведь не сказал ничего такого, чтобы мне психовать, а значит, и мне негоже лицо ронять. Но без шпильки не обошелся. Я ведь тоже в эту игру умею играть.

— Мы бесконечно рады визиту господина Дуань У в наш небольшой военный лагерь, — сказал я, обращаясь к Лисе. — И полностью разделяем с ним желание поскорее приступить к обучению, ради которого нашего гостя сюда и послали.

Как тебе такое, Илон… то есть Дуань У? Схавал? Смотрел я только на Лисицу, но периферийным зрением заметил, как дернулся угол его безупречных губ, когда я напомнил ему, что он тут тоже не вполне по своей воле. Видимо, его это и раздражало. Весь такой важный и Бессмертный, а должен тащиться черти куда, чтобы научить черти кого. И отказать богине как-то не с руки, и обидно.

— Если подумать, — вдруг протянул он, не прибегая к услугам толмача. — То я немного устал с дороги. Мой шатер поставлен за стенами лагеря, на берегу реки. Приходите туда завтра, господин Вэнь. Тогда и начнем обучение.

Теперь он уже явно играл на моих нервах. Типа хотел по-быстрому с тобой, но ты такой заносчивый и непочтительный, что я передумал. Теперь будешь таскаться ко мне, а не я к тебе.

— Хвостик, — сказал Бессмертный поднимаясь. — За мной.

Последним, но самым сильным ударом за день, для меня стало зрелище того, как Ноу-Ниу послушно вскакивает и топает за ним. И не просто топает, но и тащит на себе его довольно громоздкий и явно тяжелый дорожный сундук. Да, я знал, что ей и пара таких не слишком плечи оттянет — в звериной ипостаси она меня на спине катала, куда там коню! Но сам факт! Этот, мать его, Дуань У гонял — мою! — Лису как самого младшего из слуг, а она терпела.

Глава 97. Первое занятие

Вся эта история с наставником от Гуаньинь произошла, как я считаю, крайне невовремя. У меня тут грандиозная переброска войск, возможно, сразу же генеральное сражение, а я мало того, что взвинчен после встречи с мозгокрутом, так еще и на этого типа должен нервные клетки тратить! Где милосердная вообще откопала сей экземпляр? Да еще и такой, у которого в прошлом были отношения с Хули Цзин? Нет, решительно! Все, за что берутся боги, превращается в прах и дерьмо!

А ведь нашей пикировкой и прилюдным унижением Лисицы дело не кончилось, нет-нет! На выходе из лагеря Бессмертный У, сопровождаемый хвостатой служанкой — Хвостик, ну надо же! — столкнулся с Гань Нином. Который, напомню, с Ноу-Ниу тоже… в отношениях. Не семейных, конечно, но какому мужику понравится, когда его подружка за другим чемоданы таскает?

Сам я эту эпохальную встречу не видел. К счастью. Но нашлись добрые люди — Матушка И рассказала. Бабулька вообще знала все обо всем — этому я даже не удивлялся уже. Но вот чтобы попасть в аккурат на разборки Пирата и Бессмертного — это надо талант иметь. Или следить за незнакомцем, который Вольную сундуком на спине наградил. Скорее второй вариант.

С ее слов, Пират увидел, как Лиса тащит на спине плетеный короб, и, будучи не просто бабником, а бабником галантным и обходительным, бросился ей помогать. Мол, что же ты, красивая, спину горбатишь, давай-ка я подсоблю! И, не дожидаясь того, что ему ношу передадут, сам схватил ее за лямки и потянул. После чего вдруг оказался на земле (до этого в седле сидел), с полным непониманием того, как же так удалось быстро сменить место дислокации.

А рядом с Лисонькой внезапно появился Бессмертный У, на которого Гань Нин до этого внимания не обратил. Не меняя своего замороженного выражения лица, оный Великий Мастер сообщил валяющемуся на земле Герою, что вещи, которые последний посмел трогать своими грязными обезьяньими лапами, принадлежат ему. И что он не поручал безродному воину их нести. Более того, у него уже есть слуга, но если Пират хочет тоже послужить ему, то сообщать об этом нужно было словами, а не вырывая ношу у того, кому она была доверена.

А братец Нин — он же Огонь. В смысле, вспыльчивый, как сухая трава в жаркий день! И половины сказанного Дуань У было достаточно, чтобы некоторые уже начали зубы по траве искать. Однако он, не иначе как чудом, сумел не взорваться и не накинуться на дерзкого незнакомца. Сначала. В лучших пацанских традициях Пират начал выяснять у Бессмертного, кто тот вообще такой, и кто за него что сказать может. На что получил ответ… Если опустить всю куртуазность тона господина У, то смысл его ответа сводился к тому, что крестьянам он докладывать не нанимался.

И вот тогда у моего капитана шлем на глаза и сполз. Фигурально выражаясь, конечно. С невероятной скоростью он нанес наглецу несколько ударов, после которых не всякий Воин поднимется и Страж удержится. Однако ни один из них цели не достиг. А сам он вдруг снова оказался в положении лежа, да еще и с разбитым носом.

— Не столько больно, сколько унизительно, — прокомментировала мне Матушка И произошедшее. — Бедный, бедный Гань Нин! Давно его так по земле не валяли. Молодежь! Вот говоришь им, говоришь — не надо думать, что ты самый сильный, найдется тот, кто сильнее. Так нет же! Все пупы мироздания, а сам даже девятый разряд взять не в состоянии. Во времена моей молодости одаренных воспитывали строже, точно вам говорю, Стратег Вэнь. А сейчас…

— Дальше-то что было, Матушка? — быстро вернул я своего мастера над шептунами на прежнюю колею.

— А ничего! Развернулся и ушел. В смысле, Дуань У ушел, а Гань Нин так и остался на земле сидеть и нос свой ощупывать. А еще он, наставник-то ваш, назвал госпожу Вольную Хвостиком и велел ей следовать за ним. Бедняжка безропотно ношу подняла, на Гань Нина скорбный взгляд бросила и поспешила за этим надутым павлином.

Из последней реплики следовало, что госпоже целительнице посланец богини тоже не очень понравился. А мне не понравилось, что этот тип, при всей его потенциальной полезности для меня лично, ведет себя в моем лагере как у себя дома. Лису вон гоняет, Пирата бьет — блин, не думал, что первое и второе вообще возможно в этой реальности. Осталось только посмотреть поэтическое состязание между ним и Быком и тогда точно можно сказать, что видел в этой жизни все.

Главное, паскуда — как все обставил! Мне даже предъявить ему нечего! Лиса не мой вассал, чтобы я за нее встревал, она же его сама представила как своего бывшего наставника, а в Китае с этим строго! Если ты у кого учился, то это на всю жизнь, даже если ты своего сенсея бровастого перерос.

И за Пирата выговорить ему нельзя — тот первый начал. Строго говоря, с точки зрения правил поведения в обществе, это у господина Дуань У могли ко мне быть претензии, ведь напал на него мой человек.

Однако учиться у него мне резко расхотелось. Неприятный человек. Если вообще человек. И если это уже не начала хитрозамудренного китайского обучения. Такого, знаете, как в притчах про великих мудрецов, к которым приходят учиться боевым искусствам, а они такие — ты сперва, милок, три года дрова поруби, затем три года воду коромыслом потаскай вверх по горному склону, и вот тогда мы с тобой поговорим за обучение.

Так или нет — неважно. Сейчас мне нужно проводить переброску войск, готовиться к сражению, которое себя ждать не заставит, и разгадывать не загаданные еще загадки от Чжугэ Ляна. А как это сделать, когда эмоции бурлят вокруг этого Бессмертного? Нет! Все, за что берутся боги, превращается… Ну я говорил уже, да.

Армия же, не зная о том, как психует их Стратег, в плановом порядке форсировала водную преграду сотня за сотней. К нашему приезду был построен третий паром, и дело шло еще бодрее, чем раньше. Три сотни в час — это, конечно, немного, но ведь нам никто в затылок не дышит и на том берегу с ловушкой не ждет. От берега к крепости выстроен безопасный коридор, враг его с наскока взять не сможет — кровью умоется на рвах, ямах, бронзовом «чесноке» и арбалетчиках на стрелковых галереях.

Так, собственно, весь день и прошел. Гигантские плоты ходили вдоль длинных и толстых канатов туда-сюда, командиры формировали очередность своих подразделений, спорили друг с другом и ругались, руководство фракции носилось ко мне в шатер с докладами, новостями и сплетнями, а я все это слушал, разрешал спорные ситуации и чиркал палочкой на песке очередную схему будущего сражения.

А с наступлением темноты, точнее, уже засыпая, попытался достучаться до Гуаньинь и потребовать объяснений по поводу ее посланника. Но богиня, как она это часто делала, «звонок» проигнорировала, и в результате я просто выспался. А на следующий день отправился к Бессмертному в гости — все одно очередь ставки переправляться будет только через день.

Матушка И любезно подсказала мне, где пришелец поставил свой шатер, так что добрался я без труда — минут пять всего от границ лагеря. Наученный горьким опытом с мозгокрутом, я снова заставил телохранителей не тащиться за мной следом, а курсировать взад-вперед, чтобы гипотетически они покидали поле действия способностей предполагаемого менталиста.

А то вдруг они парами работают? Допрос пленника ведь так ничего и не дал, говорить ему пока не разрешали, опасаясь атаки техникой, а писать схваченный Кукольник то ли не желал, то ли не умел. На зуботычины он никак не реагировал, а более сильное воздействие терпел с поразительным самообладанием.

— Хоу Вэнь желает видеть господина Дуань У! — выкрикнул один из гвардейцев, когда мы добрались до места.

Порядок тут такой — ну не стучать же по ткани шатра, в самом деле. А сам Бессмертный У как-то не соблаговолил вытащиться на улицу, хотя топота нескольких десятков коней не расслышал бы только глухой.

— Пусть входит, — донесся изнутри голос Хули Цзин. — Бессмертный У ждет ученика.

Она тут ночевала, что ли? Пирату бы не проболтаться, а то он на желчь изойдет. Хотя все равно узнает — утаить что-то в полевом лагере нереально, я уже давно в этом убедился.

Изнутри походное обиталище Великого Мастера и моего наставника практически ничем не отличалось от моего. Большая кровать, собранная из бамбуковых стеблей с натянутой на них тканью, столик с бумагами и глиняным чайником, малопонятные, поскольку фиг прочитаешь эту каллиграфию, свитки на стенах шатра, сундук с Лисой на крышке и сам Бессмертный посередине.

Что интересно — слуг я не видел, ну, кроме Ноу-Ниу, которую он в носильщики приспособил. Из всего скарба у него только этот чемодан из реек бамбука. Откуда же тогда все это изобилие? Тут пара телег должна все это тащить, а еще человека четыре ставить-разбирать? Пространственный сундук, как сумка у Поттерианы? Я бы не удивился.

Встретил хозяин меня поклоном, что уже было неожиданно. Не, так-то тут принято друг другу кланяться — с рядом нюансов. Я, как ученик и младший по возрасту (а с его точки зрения — и по статусу), должен был первым спину гнуть, да еще и со словами «ученик приветствует учителя». Он бы тогда поклонился в ответ, но не так низко, как сейчас, и не опуская глаз. То, что он сейчас продемонстрировал, — это поклон признания вины от младшего к старшему.

— Прошу меня простить за то, что я причинил вред одному из ваших генералов, — произнес он, не разгибаясь. — Молодой человек застал меня врасплох, я отреагировал инстинктивно.

Ну, хотя бы «накажите меня» это надоевшее не сказал. А так — я даже его немного зауважал. Думал, он сноб и зазнайка, а он вину признавать умеет и прощения просить.

Правда, согласно канонам поведения достойного человека, мне нельзя было на это ответить в стиле: «А, да ладно, чего ему сделается!» Пришлось тоже сгибаться в той же позе, что и Бессмертный, и отвечать.

— Это я должен просить прощения, учитель. Мой человек повел себя недостойно, напав на гостя.

При обычных обстоятельствах мы бы еще обменялись десятком реплик, выясняя, кто из нас больше себя виноватит и кому должно просить прощения. Но тут все куда короче закончилось.

— Хорошо, — сказал Бессмертный У, выпрямляясь. — Тогда начнем.

Взгляд у него сделался тяжелым, словно не человек смотрел, а рентгеновский аппарат просвечивал. И это не фигура речи, под конец сканирования у него даже глаза слегка светиться стали. Белым таким светом. Жутковато вышло.

— Гадание все же понадобится, — наконец произнес он, гася свет и превращаясь в обычного (почти) человека. — Много ярких признаков, но они противоречивы. Вы согласны на гадание, ученик?

Произнес он это с неким подтекстом, словно это самое гадание будет на моем же сердце проходить. Которое перед этим предварительно вырежут у меня из груди. То есть не просто рутинное раскидывание стеблей тысячелистника, наблюдение за полетом птиц и камлание над панцирем свежеубитой черепахи, а опасное действие. Которое я, возможно, не смогу пережить.

— Почему вы спрашиваете? — не удержался я от вопроса. — Это опасно?

Тот выразительно вскинул бровь — был бы постарше на личико, вылитый доктор Стрэндж!

— Нет. С чего вы это взяли?

«Не знаю! Потому что ты это так сказал!» — хотелось мне крикнуть ему в ответ.

— Тогда не возражаю. Это долго?

— Это потребует времени, — кивнул он. — Хвостик, мой «Канон Перемен[1]» и чашку чая.

Точно — Стрэндж! К Лисе как к бессловесному ассистенту обращается. К Лисе!!!

Как происходит гадание на «Книге Перемен», которую здесь чаще именовали «Каноном», я уже видел. И находил это не слишком зрелищным шаманизмом. Реально — не на что смотреть. Берутся тростинки тысячелистника или монетки, записывается значение того, как они упали, что соответствует одной из гексаграмм. Затем еще раз, и еще, пока не наберется полный набор. Тогда гадатель берет свою «Книгу» и заунывно зачитывает определение, а потом начинает его толковать под ситуацию.

Шарлатанство, как по мне! Натягивание совы на глобус. Ты же всегда чего-то ждешь от будущего, верно? У тебя планы, надежды, ожидания. И когда тебе гадатель начинает читать определение, ты сам подстраиваешь написанное под себя. А толкователь — опытный физиогномист — смотрит на твою реакцию и говорит то, что ты желаешь услышать. Что поход будет удачным, что неприятелю будет сопутствовать неудача, а тебе, наоборот, ветер в спину.

Короче, гениальное изобретение древнекитайских «ясновидящих» для одурачивания доверчивых клиентов, но не более того.

Дуань У тоже начал классически. Покидал стебли, позаписывал выпавшие результаты, открыл «Канон».

— Си-кань… — задумчиво произнес он. — Погружение, опасность, вода, второй сын. Вы понимаете меня, ученик?

Без изящных фраз, значит. Не будет вот этого вот: «Обладателю правды только в сердце свершение. Действия будут одобрены».

— Нет, учитель, — держа невозмутимое лицо, отозвался я. — Из нас двоих только вы гадать умеете.

Хотя мозг, как и должно было, уже начал сам достраивать логическую цепочку из обрывков значений гексаграммы. Погружение — переправа, тут даже думать нечего. Опасность — блин, ну мы на войне так-то! Тут опасность везде, в том числе и на воде. Особенно на воде. Противник знает о нашей переправе и уже готов нанести удар? Дальше — второй сын. Тоже на поверхности — если я попаданец, и Чжугэ Лян попаданец, то он этот второй сын и есть. То есть жди беды при переправе, твой враг готов нанести удар. Хех, да я гадатель, оказывается!

— Никаких мыслей? — уточнил Бессмертный У, пристально вглядываясь в мое лицо.

Ну вот разводка же! Как есть разводка! Пришло время ему меня читать и давать советы.

— Если подумать, учитель, то трактовать это можно вот как… — и я выдал ему на голубом глазу все, что только что напридумывал, услышав значение гексаграммы си-кань.

— При чем здесь ваша нелепая война? — снова вскинул бровь а-ля Камбербэтч мой наставник. — Нас с вами она совсем не интересует. Речь о вас и вашем пути развития. Вот, посмотрите.

Увлекшись любимым делом, Дуань У внезапно преобразился. Снобистский вид с него слетел, в глазах появился огонек — на этот раз фигурально. Лицо ожило, превращаясь из маски вечно молодого айдола во вполне человеческое и даже приятное. Руки в широких рукавах взметнулись, как крылья птицы, когда он резко двинул мне «Канон».

— Вот, смотрите! — он ткнул пальцем в гексаграмму, набор из черточек разной длины, расположенных друг под дружкой. — Вы ведь сразу сделали выбор в пользу Стратега?

— Верно… — понимая его еще меньше, протянул я.

— Начальная шестерка! — воскликнул он. — Провалиться в глубокую яму, откуда нет выхода! Это смерть! Вы уже умирали, Стратег Вэнь? Вторая девятка — как раз сообщает о том, что смерть окончательна и не окончательна. Это переход, перерождение!

— Э-э! — протянул я, когда до меня стало доходить.

— А дальше еще интереснее! — совсем уже загорелся Бессмертный. — Шестерка четвертая. Чаша с вином и два жертвенных сосуда для проса. Используй глиняную узкогорлую чашу для жертвенных возлияний. Бери все через окно. В конце несчастья не будет.

— Господин Дуань У, я не вполне понимаю…

— Он умер, верно? Стратег Вэнь умер, но жертвенных сосудов было два! Бери через окно! Она его возродила! Вложила новую душу в тело? Похоже на то! Демон? Хвостик, ты ничего за ним не замечала? Нет, о чем я! Другом мир, одно из отражений, да! Двойник? Ах, эта ее вечная война с Янь-ваном, ну, конечно!

Я наблюдал за его монологом с открытым ртом. Такого гадания у меня еще не было. И даже не удивился, когда Дуань У закончил, наставив на меня палец.

— Ты вторая душа, живущая в этом теле. Живущая в нем недавно, но уже успевшая перестроить ци под себя. У тебя много знаний, но ты несбалансирован и можешь стать добычей для тех, кто существует в Междумирье.

Здесь он замолчал и вдруг снова превратился из сумасшедшего ученого в холеного мажора.

— Приходите завтра, ученик. Я должен подумать, как вас учить в свете выясненного сегодня.

И буквально вытолкал меня из шатра. А я был так ошарашен всем этим действом, что даже в глубине души не возмутился. Одна лишь мысль стучала в голове:

«Он расскажет всем о том, что я не настоящий Вэнь Тай… Юльке расскажет!»

[1] Канон Перемен больше известен как Книга перемен.

Глава 98. Новая угроза

Едва я успел въехать в лагерь, как меня встретил Ван Дин, мой порученец. Я не брал его с собой к Бессмертному, поручив с утра собрать полные данные о переброшенных на другой берег войсках и имеющихся запасах продовольствия у них. Видимо, он уже справился, вот и спешил доложиться. Аж навстречу выехал.

— Господин! — а вот голос его срывающийся мне не понравился. Не таким голосом принято докладывать скучные циферки.

— Говори, — приказал я. К черту наставника с его заморочками, к черту его знание о моем иномирном происхождении, к черту все — когда Ванек с утра с такими глазами тебя сразу на въезде в лагерь встречает. Явно опять случилось какое-то запредельное дерьмо!

— Войска противника штурмуют лагерь на северном берегу! — выпалил ординарец.

Я незаметно для всех облегченно выдохнул. Фу-у-ф, а навоображал-то себе уже! Боевые пловцы Чжугэ Ляна перерезали паромные тросы! Демоны, призванные очередным магом противника, уничтожили гарнизон перевалочной крепости! Янь-ван лично явился в мою палатку и, не найдя меня там, психанул и сжег все продовольствие с запасами стрел! Соратники, узнавшие о моем иномирном происхождении, решили, что стае нужен новый вожак, и подняли в войсках мятеж!

Вот это я понимаю — неприятности! А атака войск господина Гэ на крепость северного берега — вполне ожидаемое событие. Собственно, я и строил это укрепление, чтобы враг об него зубы обламывал и не мешал переправе. Чего так орать тогда?

— И как? — спросил, на Ванька посматривая через прищуренные веки. — Получилось у них?

Мое спокойствие на порученца подействовало отрезвляюще. Он прекратил вращать глазами в попытке донести важность сообщения и ответил:

— Я не знаю, мой хоу. Доклад с того берега поступил совсем недавно, в нем было лишь о начале штурма. Госпожа Чэн велела мне срочно найти вас и сообщить об этом.

— Молодец. Сообщил, — кивнул я. — А теперь поехали подробности выяснять.

Узнав о таком событии, как штурм перевалочной крепости, я мгновенно успокоился. Все страхи перед предполагаемым гениальным стратегом-попаданцем, Бессмертным, узнавшим мою тайну, мозгокрутом, способным подменять реальность правдоподобными картинками — все улетучилось, будто утренний туман под ярким солнцем.

Появилась ясность — враг атакует мои позиции. Может, у него там тоже в запасах хитрые планы, маги и демоны. Но это потом, а сейчас — все просто. Ожидаемо. Понятно. И на душе от этого очень хорошо!

В ставке особого кипиша тоже не наблюдалось. Соратники, уже собравшиеся в штабном шатре, поприветствовали меня и тут же начали докладывать о том, что удалось узнать к этой минуте. Или к часу — сведения-то небыстро поступали.

Восемь километров реки — расстояние очень серьезное. Пересечь его техникой «небесный взор» я не мог. Никто из моих капитанов не имел способностей к мысленной связи даже на половину такой дальности. Поэтому для передачи информации мы использовали семафорную систему, прекрасно здесь известную.

Правда, местные все больше кострами пользовались, зажигаемыми на высоких сопках или горах. И передавать могли только информацию о начавшемся вторжении. Горит костер, значит, тревога, бойтесь. И ничего больше. Я же пошел чуть дальше, да и расстояние мне надо было покрыть вовсе не в десять тысяч ли.

Никаких технических прорывов — не тот я попаданец, который собирает на коленке огнестрел в каменном веке. Все в рамках небольших своих знаний и местных реалий. Расставил на реке джонки цепочкой. Проапгрейдил систему команд флагами, которой пользовались моряки, до простенького языка вроде «морзянки». Научил пару сотен человек ею пользоваться. Все.

Теперь с того берега к нашему по цепочке передавались сведения. Сперва — враг атаковал крепость. Тут за мной послали. Пока я ехал, пришло еще немного информации. И по традиции ее озвучивал Мытарь.

— Оценить силы противника пока не удалось, — скучным голосом чиновника начал он. — На открытой местности видны лишь небольшие отряды стрелков, которые беспокоят стрельбой гарнизон крепости. Но среди деревьев удалось разглядеть несколько тысяч готовых к штурму воинов с лестницами и фашинами. Имеются у врага и стрелометы. Дальше начинается густая растительность, и понять, насколько много там собралось войск, невозможно.

Будь я на том берегу, это бы не стало проблемой. И ставка могла переправиться раньше, я это тоже предлагал. Сидел бы сейчас в крепости на том берегу и летал астральным телом, вскрывая все тайны противника. Но мое предложение перебросить штаб побыстрее военный совет большинством заблокировал, посчитав переправу вип-персон преждевременной. Ну а я не настоял, решил, что не так это и важно.

— Ясно, — качнул я головой, глядя на карту, расстеленную на столе. — Ну, подождем. Господин У Ваньнан, какова численность наших войск на том берегу?

Примерная цифра мне была известна, но она ведь постоянно менялась. Вчера до глубокой ночи паромная переправа работала, сегодня с рассвета продолжила.

— К штатной численности гарнизона, составляющей шесть тысяч человек, и переправленным по состоянию на вчерашний вечер шестнадцати тысячам сегодня с утра мы добавили еще четыреста человек.

— А что так мало? — удивился я, имея в виду утренний десант. — Я думал, паромы уже три ходки совершить успели, а у них что, только один рейс?

— Три, Стратег, — ответил мне уже не Мытарь, а главный интендант армии Юань Мао, которого я по привычке именовал Прапором. — Но лишь в первом рейсе паромов перемещались люди, два других были заполнены провизией. Количество людей на северном берегу растет, как и их потребность в еде. Вчера вечером вы подтвердили мне, что я могу использовать три утренних рейса для перевозки провизии.

— Да, я помню. — Вылетело из головы со всеми этими нервяками. Дал добро и забыл. Плохо. — Но ты уже?..

— Дал распоряжение, чтобы мой третий рейс был отменен, и вместо него переправлялись солдаты.

— Хорошо.

Итак, у нас в лагере на другом берегу двадцать две тысячи бойцов. Ветеранов — новичков я планировал переправлять только после прохода штаба. Грозная сила. Как в поле — это четыре полных «ежа» и еще шесть тысяч вспомогательных войск, так и в обороне. Чтобы взять крепость, в которой сидит такое количество людей, знающех, с какой стороны у меча рукоять, господину Гэ потребуется бросить на нее втрое большее число своих воинов. И завалить все трупами. Не думаю, что он на это пойдет.

С другой стороны, весь этот «штурм» может быть просто отвлекающим маневром. Вышли, пошумели, постреляли, даже, может быть, где-то и на стены попытались забраться. А в это время основной удар готовится в другом месте.

Где?

Самое слабое место у меня — паромная переправа. Сами канаты и плоты. Но с ними противник ничего сделать не сможет. На реке стоит флотилия джонок Бешеной Цань, а у господина Гэ кораблей нет.

Второй уязвимый участок — это сама станция. Вообще-то, она неотъемлемая часть крепости, самый крайний к реке ее участок. Укреплена очень хорошо, там сложный участок рельефа — берег пологий буквально десяток метров, а потом круто забирает вверх по склону. Толпой ломиться на стрелковые галереи совсем не вариант — арбалетчики с приданными заряжающими устроят там форменный ад.

Можно попытаться высадить десант с воды. На утлых плоскодонках, в ночи, скрываясь в прибрежной растительности. Но он должен быть очень небольшим, а то заметят на подходе и потопят. А тактика малых групп против больших батальонов не пляшет. Так что тоже вряд ли. Конечно, противник способен послать одаренного или Заклинателя. Но против тысяч и Бык на бой не выйдет — утыкают стрелами, когда обнаружат, да и все.

Другими словами, пристань со счетов не сбрасываем, но вряд ли. Где еще?

Размышляя, я положил поверх карты лист со схемой крепости и стал пристально ее изучать. Чего я не вижу? Что упустил? Господин Гэ, может, и не гений стратегии, но на его стороне сейчас может играть Чжугэ Лян. А он уже успел продемонстрировать изощренность своего разума, послав ко мне мозгокрута.

— Подготовьте мне джонку, с нее посмотрю, — решил я наконец, ни до чего не додумавшись.

Ну, правда, с таким пингом получаемых данных можно и проворонить что-нибудь. На корабле же я буду в безопасности, а самое главное — смогу лично осмотреться и помешать вражеским планам.

Соратники побубнили чутка, дескать, не следует полководцу на передовую лезть, а то вдруг чего случится. Но, так, без души. Сами прекрасно понимали, что без информации принимать решение — затея глупая. И на другом берегу сидеть, когда враг на штурм пошел, тоже нельзя.

— Я с тобой! — тут же сообщила Юлька.

Ну, со мной так со мной. Я, в общем-то, и не против. Высокоранговый Стрелок всегда пригодится. А вот Прапору, Матушке, Мытарю и даже Пирату с Быком отказал. Нечего всем в одну лодку набиваться, неправильно это. Амазонка же и не просилась — не любила она воду.

Через полчаса джонка уже несла меня к вражескому берегу. Капитан судна, сотник Ляо, попытался по такому случаю поднять на мачте специальный флаг, мол, все смотрите, на лодке командующий! Но я этого сделать ему не позволил.

— Мы наблюдать идем, а не войска воодушевлять, — сказал ему.

Что за народ? Никакого внимания к мерам моей личной безопасности! Зачем показывать врагу, где находится военачальник? А если стрельнут какой-нить техникой дальнобойной?

Шли мы на небольшом удалении от натянутых через реку тросов, так что у меня появилась возможность лично проинспектировать переброску войск. И, насколько удалось разглядеть, шла она штатно. Солдаты на плотах не паниковали, по над водой то и дело раздавались их бодрые голоса, когда они перешучивались с экипажами охраняющих их джонок.

Единственное, что мне не понравилось, — это избыточная плотность людей на плотах-паромах. Там было явно больше заявленных ста человек, бойцы буквально впритирку друг к другу стояли, сжатые по периметру деревянными оградами высотой до грудь. Скорее всего, получив информацию о штурме крепости, командиры решили побыстрее перебросить на северный берег как можно больше людей. Волн, способных опрокинуть массивный плот, на Янцзы нет, но зато есть сильные течения и порой плывущие по реке массивные коряги. И вот они протаранить отяжелевший паром и пустить его на дно вместе с моими обученными воинами вполне себе могли.

Я сказал об этом Юльке, и та, кивнув, тут же велела передать на наш берег сообщение о недопустимости перегруза. Жалко, что усеченный язык семафоров не позволял донести еще и обещание надавать по головам тем, кто проявляет ненужную инициативу.

В общем, до места, метрах в трехстах от берега, мы добрались без происшествий. А там я уже «поднялся» в воздух и стал вести разведку. К этому моменту под стенами крепости ничего не изменилось, разве что-то подобное контрбатарейной борьбе добавилось. Стрелометы, стоящие на стенах, пытались подавить такие же осадные орудия, спрятанные в лесу, а те стремились попасть именно в орудийные расчеты или повредить сами машины. И те, и эти — без особого успеха.

Штурма как такового не было — войска стояли в лесу за пределами дальности полета стрел и крепостной артиллерии. Что еще больше укрепило меня в мысли о том, что передо мной только инсценировка атаки. Я и сам так делал в прошлом и не сказал бы, что привнес в этот мир какую-то новинку.

Поэтому пришлось покружить над крепостью, выискивая возможные места настоящего удара. Вскоре я обнаружил одно из них — в другой части лагеря. Точнее, в лесу, в паре ли от стен, на самом пределе дальности «небесного взора». На поляне, укрытой от защитников крепости плотной стеной растительности, накапливались войска — уже около тысячи набралось. И были это не совсем люди.

Я уже встречал здесь разных зооморфов. Те же лисы-оборотни имели целое поселение на территории моих владений, у меня с ними даже был подписан — чин по чину — вассальный договор. Кроме лис, имелись и другие твари, тоже, что характерно, из псовых — народ Фу. Один из них — волк-оборотень, гнолл-оборотень или шакал-оборотень, я так и не разобрался, — был ближником Бешеной Цань.

Но тот, по крайней мере на людях, выглядел человеком. В чертах его лица проскальзывало что-то волчье, но и только. А эти ребята, что кучковались сейчас подо мной, ни от кого свой истинный лик не прятали. Да и были не псоглавцами, точнее, не все они были псоглавцами. Встречались среди них люди с тигриными головами, медвежьими, черепашьими, птичьими, змеиными и даже драконьими! Сафари-парк на выезде, короче. Жутковатый.

— Там у нас зверинец, — сообщил я Юльке, возвращаясь в тело. — Около тысячи голов, но продолжают прибывать. Люди со звериными головами, причем все разные. Что происходит — ты понимаешь?

Та сперва плечами пожала, а потом вспомнила что-то и напомнила мне о капитане Бешеной Цань.

— Да, я помню, народ Фу. Но они же псоглавцы, вроде?

— Островной народ Фу — первые творения бога Фу Си. Как я понимаю, он искал идеальную форму, поэтому у всех его детей она разная. Но все они сильнее человека и неуправляемы в гневе. По крайней мере, так пишут ученые, которые посещали страну Фусан.

— Та-а-к… — протянул я.

Пофиг на видовое разнообразие, я же не расист какой-нибудь. Пусть будут люди с головами зверей, а лучше — девушки с кошачьими ушками. Это ведь тоже вполне по-китайски, да и выглядит мило. Но чем конкретно опасны для гарнизона крепости эти обитатели китайской Нарнии?

Юэлян снова проявила неуверенность.

— Я давно про них читала, еще в детстве, — сообщила она наконец. — Но, кажется, у каждого из них имеются свои способности. Кто-то обладает несокрушимым панцирем, кто-то умеет прыгать по деревьям, как обезьяна, грозный рык других ввергает сердца врагов в ужас…

Просто прекрасно! Как я понимаю — гипертрофированные возможности зверя-донора. А драконы что же — огнем плюют? Моя крепость, между прочим, строилась в расчете на атаку обычных людей! Которые не умеют прыгать на такую высоту, карабкаться по стенам без лестницы и не плюют ядом. Понятно тогда, чего они здесь. Непонятно — как тут оказались?

Если я правильно помню, что рассказывали про эту саму страну Фусан Мытарь и Матушка И, то находится она черте где, за границами обитаемого и единственно существующего для китайцев мира. Где-то за горами, в общем, никто не знает. И действительно, была чем-то вроде Нарнии — то есть сказка, в которую серьезные люди не верят, а попасть туда можно через платяной шкаф или как-то так примерно. И тут выясняется, что она не просто существует, но еще и расположена достаточно недалеко. Ведь каким-то же образом доставили плюс-минус тысячу зверолюдей на берег Янцзы. Не телепортом же!

Хотя… почему не телепортом? Боги уже в открытую играют в песочнице древнего Китая. Чего бы к разборкам Гуаньинь и Янь-вана не присоединиться еще и Фу Си, этому кузнецу плоти?

Но это так, пустые размышления. Как полководца, сейчас меня интересовали не логистические возможности противника, а появление у него новых юнитов, их ТТХ, и способы с ними расправиться. Точнее, возможности защитить свою крепость от зверинца доктора Моро.

Они ведь вот-вот нападут — счет пошел на часы, может, даже на минуты. Закончат собираться и дружною толпою, через лес, выйдут прямо под стены. Взлетят по ним — я вот верил в то, что они это могут, иначе зачем им вообще собираться в лесу? — и окажутся внутри. А там начнут сеять смерть и разрушения в рядах гарнизона, отвлекая на себя войска и делая возможным штурм крепости силами господина Гэ.

Решение я принял быстро. Часть меня заорала, что негоже полководцу самому лезть в ловушку, в которую сейчас превратилась моя крепость, но я от нее отмахнулся. Подозвал капитана джонки и велел высадить нас на берег. Этот, северный берег.

— Но мой господин… — начал было он. — Это же опасно! Крепость вот-вот начнут штурмовать войска противника. Я должен увезти вас отсюда!

— Повиновение! — стальным голосом отчеканила Юлька, вставшая за моим плечом. Она уже поняла, что я затеял, и полностью меня поддерживала. Так что бедняге-сотнику только что и осталось, как поклониться и броситься выполнять приказ.

— Сейчас идешь обратно, — уже сходя на берег, проинструктировал я его. — Найдешь кого-нибудь из моего штаба. Передашь — дословно! — вот что…

Глава 99. Штурм

Джонке идти через реку минут сорок. Еще минут десять потребуется сотнику, чтобы добраться до штаба и найти кого-то из моих соратников. Еще полчаса-час на то, чтобы собрать всех одаренных, кто мне нужен. Дальше все быстрее пойдет — минут за десять они доберутся до корабля, расталкивая друг друга плечами, и еще сорок минут на обратную дорогу. Итого — около двух часов понадобится Быку, Пирату, Прапору, Бешеной Цань, Амазонке и еще двум десяткам одаренных рангом пониже, чтобы достичь крепости на северном берегу.

Мне же оставалось только молиться, чтобы за это время штурм не начался.

План, что созрел в моей голове за несколько секунд, был довольно простым. Монстры народа Фу были чудовищно сильны, плюс каждый из них обладал какой-то своей уникальной способностью. Не очень умны, еще говорят, и почти неуправляемы в гневе, но под те задачи, что им нарезали, ни ума, ни дисциплины от них и не требовалось. Они должны были взломать оборону и посеять панику внутри крепости, связать защитников боем, чтобы дать возможность простым солдатам Гэ, которых было значительно больше, чем тысяча, без особых потерь добраться до стен и войти внутрь.

После этого судьбу моей крепости, этого форпоста Вэнь в Срединных землях, можно считать решенной.

Но если выставить против чудовищ героев, людей, чьи физические возможности превышают обычные на порядок-другой, то можно еще побарахтаться. Отбить нападение зооморфов, встретить войска Гэ облаком стрел на подходе, а потом уже развить успех и…

Впрочем, тут бы соратники мои и побратимы подойти успели. Рановато я развивать успех собрался. Если атака народа Фу произойдет раньше, чем они сюда доберутся, отбиваться от первых и не самых удачных детей бога Фу Си мы будем с Юлькой вдвоем.

Так как направление удара зооморфов было известно (а я еще периодически летал к поляне, посматривая, чем они заняты), то я решил подготовится. Выбрал командира терции с позывным Феникс — этот одаренный был со мной с самого начала создания нового рода войск — и рассказал ему о нашем положении. Остальных тоже в неведении держать не стал, но у них были другие задачи.

— Наше построение они могут разбить, а ты сам понимаешь, что получив одну или несколько крупных прорех "еж" рассыпется.

Феникс кивнул. Он хоть и не далеко ушел по пути самосовершенствования, всего пятый разряд Стрелка, но воином был опытным и умелым. К тому же знавшим о сильных и слабых сторонах построения терция. У него на глазах одного ежа почти полностью уничтожили Желтые повязки.

— Поэтому сегодня действовать будем иначе. Другие коробки встанут во-о-он там, в отдалении, но в бой лезть не будут, только внимание врага привлекать. А вот твою коробку мы на этот бой переформатируем в малые группы. Двадцать человек каждая — сможешь найти толковых младших командиров, чтобы ими управляли?

Снова кивок. Внимательные глаза продолжали смотреть мне в рот. Для Феникса я не просто человек, который порой делает глупости, психует, боится. Он видит Стратега, который сломал хребет Желтым повязкам на Юге, объединил под собой почти все земли за Янцы, водит дружбу с оборотнями, богами и героями. Короче, почти небожитель. Меня поначалу это почитание здорово пугало, каким-то нездоровым фанатизмом от него несло. Но со временем привык. Даже стал воспринимать, как должное. Но, надеюсь, без зазнайства.

Я знал, что Стрелок сделает все, что я ему скажу. Не сделает только, если погибнет. Но все равно будет пытаться. И эта его вера и верность, простые и надежные, как прямой солдатский цзянь, знание того, что он мой человек от макушки до кончиков пальцев на ногах, заставляли тщательно планировать оборону. Не просто завалить зооморфов численным превосходством, потратив на одного зверочеловека с десяток своих воинов, а так, чтобы потерь было как можно меньше.

— Пятеро должны быть стрелками. Отбери лучших, если не уверен в их твердости, лучше отошли на стены. Там они тоже понадобятся, здесь же, если дрогнут — сразу умрут. Десяток вооружи клевцами-гэ, от них толку будет больше, чем от алебард-дао и мечей. Оставшихся пятерых сделаем загонщиками. Они должны быть самыми проворными, но на них придется основной риск.

Монстров, которые вот-вот должны были прийти с той стороны стены, я собирался встретить в духе гладиаторских боев. Поставь против живой волны стену — и она разобьет ее на отдельные кирпичики, а потом втопчет в грязь. Но если рассредоточить воинов вокруг, убрать от носа чудовищ преграду, которую им захочется сокрушить, а вместо этого растянуть сектора, то можно втянуть их в драку поодиночке. Попытаться.

И вот тогда пригодятся загонщики с рыбацкими сетями и веревками, снабженными крюками. Их задачей станет выманивание одиночек на себя, сбивание их напор путами, а уже потом уже передача инициативы стрелкам и копейщикам. Если наличие пяти-десяти болтов в мясе этим тварям окажется недостаточно, клевцы точно точку поставят. Чем хороши гэ — ими можно и колоть, и рубить, и цеплять острым крюком за руки и ноги, а при необходимости удерживать на расстоянии.

— Я все понял. — кивнул Феникс, когда я повторил задачи для каждого "рода войск" два раза. — Пойду подбирать людей. Враги еще не идут?

Я быстро "глянул" на поляну — стоят псоглавцы! Видать, не все еще силы противной стороны, вышли на рубеж готовности. Большая армия — это больше про логистику, а то ведь можно и своих стоптать.

— Время у нас пока еще есть. — ответил ему.

Когда он ушел, мы с Юлькой остались одни. На самом деле, не совсем — какое может быть уединение в военном лагере на двадцать тысяч человек? Но появилось время поговорить, а над душой не стоял очередной тысячник, ожидавший инструкций.

— Мне еще раз повторять не нужно! — с легкой улыбкой Юэ подняла руки, словно бы защищаясь. — Я все поняла с первого раза.

Я рассмеялся — ну надо же, злой Стратег заинструктировал всех до потери чувств. С другой стороны — а как иначе? Каждый солдат должен знать свой маневр, как говорил мой соотечественник из прошлой жизни. Местный же гуру стратегии в свое время выразился иначе.

"Если инструкция не ясна, если разъяснениям и приказам не доверяют, то это вина полководца. Но когда эти инструкции повторены три раза, а приказы объяснены пять раз, а войска по-прежнему не выполняют их, то это вина командиров".

Как по мне, Суворов четче выразился, чем Сунь Цзы. Лаконичнее. Или его словам мне ближе и понятнее, потому, что я русский?

— Тогда ты повтори. — я тронул девушку за подбородок двумя пальцами. — Мне так спокойнее будет.

— Жду, когда Фу переберутся через стену. — демонстративно вздохнув произнесла она. — В бой не лезу, силы не трачу. Как только зверолюды соберутся в большую толпу, чтобы ударить по "ежам" бью по ним "стрелой И". Падаю без сил и жду, пока меня подберет мой супруг.

— Какая вы язвительная, госпожа Чэн!

— Просто вы очень нудный, господин Вэнь!

Зооморфы атаковали, когда до прихода подмоги, по моим расчетам, осталось минут двадцать. Я уже видел "небесным взором", как джонка с одаренными добралась почти до середины реки. Еще бы чуть-чуть эти нелюди подождали, и их бы тут встретили не Стратег со Стрелком и наспех организованные малые тактические группы гладиаторов, а соскучившийся по доброй драке Бык, непробиваемый Прапор и неуловимый, как лепесток пламени Пират.

Не судьба, что ж.

Как я и предполагал, для многих зверолюдов, стена серьезным препятствием не стала. Большинство без затей взбирались по бревнам наверх, используя когти и силу конечностей. Некоторые запрыгивали на высоту двух человеческих ростов, после чего так же спускались в внутренний двор крепости. В одном же месте оборонительное укрепление вообще взломали.

Сделал это человек-носорог. Ну, не совсем носорог, голова его выглядела почти человеческой, только крупнее раза в полтора и с толстым костяным гребнем на лбу. Именно им монстр и проломил стену из двух слоев бамбуковых бревен, с засыпанной между ними землей. Не с первого раза, ему пришлось раза четыре в нее лбом удариться, но все же.

— Этого валим первым! — крикнул я прятавшимся за палатками, телегами и лагерными постройками "фениксам".

Несколько секунд носорог стоял возле разрушенной им стены, позволяя другим зооморфам протискиваться в пролом и бежать вперед. Ударная техника не прошла для него бесследно — он водил по сторонам явно поплывшим взглядом и время от времени тряс башкой. На фоне могучего тела — около двух с половиной метров только в высоту, а там еще и ширина не подкачала — она смотрелась несуразно крохотной.

Фениксы дисциплинированно ждали команды, пока в бой не вступая. По моему замыслу, зверолюды должны были сперва накопиться внутри крепости, потом увидеть стоящие в боевой готовности "ежи" и ломануться на них.

Так и произошло. Заметив боевые порядки Вэнь, дисциплинированно стоящие на дистанции полета стрелы, чудовища взревели и бросились в атаку. Смотреть на это было страшно. Да, численно они здорово проигрывали трем полным терциям, но все равно казалось, что сметут их без труда.

К тому же мои "ежи" внутри крепости не смотрелись так грозно, как в чистом поле. Места было немного, чтобы поставить их именно в привычное построение. Пришлось пожертвовать тылами и флангами, сформировав более традиционный строй с щитоносцами и копейщиками по фронту, перед которыми сейчас в рассыпном строю стояли арбалетчики.

Вблизи представители народа Фу выглядели еще более отталкивающе и пугающе, чем с высоты птичьего полета. Не все они были высокими и мощными, как тот же человек-носорог, некоторые даже ниже меня. Были такие, что прижимались к земле, словно скелет от ящериц получили, а не от людей, отдельные экземпляры вообще бежали на четвереньках, как гориллы.

Особенно меня поразил человек с головой цапли или аиста. Вот что курил Фу Си, когда задумывал этот био-проект? Чего хотел добиться? Что, с его точки зрения, если у его творения будет крохотная башка на длинной шее, обзор повысится? А клюв поможет разить врагов? Комично, конечно, но на тушке, которой позавидовал бы любой качок из моего мира-времени, птичья голова на длинной шее смотрелась, как угодно, но точно не смешно.

Вооружены Фу тоже были странно. У каждого, похоже, было какое-то свое, уникальное оружие. Я сумел разглядеть в руках у человека-медведя здоровенную бронзовую толкушку, усеянную устрашающими шипами, копье с несколькими лезвиями у человека-волка, гигантские, явно заточенные по краям железные парные щиты у человека-гориллы. Молоты, вычурные мечи и копья, совсем уж фэнтезийные экземпляры, которые было сложно отнести к какому-то классу.

В общем, представьте себе любое холодное оружие для ближнего боя, самое дикое и невероятное, а потом внимательно присмотритесь к орде зверолюдов, и обязательно найдете там придуманный образец.

— Залп! — скомандовал я, используя "шепот ветра".

Арбалетчики тут же дисциплинированно разрядили свое оружие в бегущую к ним ораву чудовищ, и быстренько бросились за щитовой строй. С учетом дистанции, на перезарядку и второй залп, времени у них уже не было.

Сражение внутри крепости, даже такой большой, способной вместить до сорока тысяч воинов (в тесноте, естественно) имело свои особенности. В частности, стрелков я мог использовать далеко не в полную силу, а именно они, благодаря изобретению арбалета так рано, и были главной ударной силой китайской армии этой эпохи.

От крепостной артиллерии тоже пришлось отказаться — не так-то просто развернуть станины, на которых были установлены стрелометы, так, чтобы они могли бить внутрь крепостного двора. К тому же, вреда она могли нанести больше своим товарищам, да и про воинов Гэ за стенами нельзя было забывать.

Так что залп смогли сделать около тысячи арбалетчиков перед строем, и столько же, стоящих на стенах, к которым прижалась пехота. И надо сказать — результатом его я не был впечатлен. Нет, болты не отскакивали от шкур зверолюдов. Они вполне ожидаемо втыкались, даже глубоко, насколько я мог судить. Только вот эффект от них оказался слишком слабый.

Упало вряд ли больше десятка зооморфов в первых рядах. Остальные продолжили свой стремительный бег к стоящим в обороне воинам, демонстративно-презрительно не обращая внимания на множество хвостовиков, торчащие из их тел.

Это было плохо — твари оказались куда более живучими, чем я предполагал. Но ничего! Посмотрим, как они переживут "стрелу И".

— Юэ! — проорал я одному из стрелков, стоящему на стене. — Давай!

И она дала. Еще как дала!

Светло-синий луч слетел с крепостной стены и устремился в самую середину орды. Летел он чуть медленнее, чем обычный болт или стрела, а может так просто казалось от того, что его было видно. С моей позиции, а я расположился слева от построения бойцов, прячась вместе с "фениксами" за кучей сваленного хлама, выглядело это так, словно со стены выстрелила лазерная установка. Жаль, что только один раз.

Вспышка, а за ней и неслабый такой взрыв, раздался за долю секунды до того, как я плотно зажмурил глаза, молясь, чтобы и "фениксы" не забыли сделать тоже самое. Сейчас именно им предстояло решить исход боя. И будет очень плохо, если они до последнего смотрели на полет магической стрелы.

Но даже, если кто-то из новоявленных гладиаторов не успел зажмуриться, зверолюдом пришлось куда хуже. Разбросанные ударной магической волной, ослепленные ярким светом, те из них, кто устоял на ногах, сейчас трясли своими звериными головами и пытались прийти в себя.

Самое время для атаки.

— Фениксы! — в очередной раз крикнул я. — В бой!

И сам выскочил из-за укрепления, расправляя за спиной "плащ полководца".

Из множества наскоро сделанных укрытий, разбросанных ближе к стенам, с криком выбежали люди. Много людей, вдвое больше, чем зверолюдов — половина терции Феникса. Но в атаку они не пошли. Встали кольцом, окружив все еще прибывающих врагов.

Это был самый тонкий момент в моем плане. Если монстры обладают человеческими мозгами, если среди них есть хотя бы несколько достаточно умных особей, то они предпочтут удар по стоящим у дальней стены войскам, чем гонку за маленькими разрозненными войсками.

Однако, когда через пару секунд над ордой взлетел дикий рев, я понял, что переоценил творения китайского доктора Моро. Ими правили инстинкты, и они решили напасть на тех врагов, что были ближе.

Поломав строй, действуя каждый за себя, зооморфы кинулись на, как они считали, добычу. Которая довольно быстро сумела их удивить.

Загонщики каждой двадцатки выбрали себе цели, и сами побежали им навстречу. Некоторых чудовищ это даже удивило — они привыкли, что людишки бегут от них, а не к ним. Но замешательство их долго не длилось, вскоре они уже, угрожающе ревя, попытались расправиться в наглецами.

Те, однако, совсем уж в контакт не полезли, кинули — кто в ноги, кто на головы — сети, и тут же отступили. Не все. Кое-кому все же не хватило проворства. Неподалеку от меня, щуплый и проворный, как обезьянка-капуцин, солдат, оказался схвачен могучей ручищей человека-ящера. Миг — и бездыханное его тело со сломанной шеей упало на землю. С запозданием на секунду, я отрубил ящеру его чертову культяпку "крылом" по самое плечо, но бойцу уже было все равно.

Зато это заметили другие мои воины. И видя, что Стратег сражается с ними, стали драться с куда большим воодушевлением. Хотя, надо сказать, тут и я одной из своих техник помог.

О том, чтобы командовать разрозненными отрядиками и речи быть не могло. Может быть, если бы я раньше озаботился их подготовкой, у меня бы и получилось. Но кто ж знал, что придется? До сегодняшнего дня я был уверен, что война в Поднебесной решается сражениями на полях, захватом крепостей, дорог и объектов инфраструктуры, вроде рудников и ферм.

Поэтому, не имея иной возможности повлиять на результат боя в крепости, я сам полез в драку. Превратил края "плаща" в тонкие лезвия и пошел ими махать, как взбесившийся вертолет.

Горячка боя захлестнула меня быстро. Счет времени, положение войск, общий тактический рисунок — все это отступило на задний план, а вперед выступили враги, до которых я мог дотянуться. Человек-ястреб, который орудовал тонкой пикой, и которому я снес голову с плеч. Змееголовый монстр, упавший под ноги с разрубленной грудной клеткой. Носорог, налетевший откуда-то сбоку и ударивший своим лбом в едва сформированную защиту.

Сила его толчка была так высока, что меня буквально подбросило в воздух. К счастью, до тела энергия удара не дошла, так что на землю я упал не переломанной куклой, а лишь неуклюжим мешком с рисом.

Джагернаут же, явно пренебрегавший любым оружием, кроме того, коим его одарило божество, снова попер в атаку. И умер, когда невидимые лезвия "плаща" сперва пробили ему колени, а когда он рухнул на землю, и загривок.

Сам же я, на время отступив, вспомнил о своих основных обязанностях, и на пару секунд "взлетел" над полем боя. Да и отдохнуть было нужно — "плащ полководца", позволявший мне ненадолго превращаться в очень эффективного бойца, жрал ци, как не в себя. Минута, а резервуар уже наполовину пуст!

Увиденное меня не слишком порадовало. Кое-где тактика малых групп принесла результаты, я увидел, как не менее сотни тварей уже повергли наземь и теперь добивали. Но в остальном же — монстры доминировали. Они были сильнее, быстрее, менее чувствительны к боли, и напрочь лишены страха.

Чего нельзя было сказать о моих людях. Сражались они довольно умело, но воодушевление теряли слишком быстро. Моя ошибка — я отправил солдат, умевших биться в строю, плечом к плечу со своими братьями, выполнять функцию какого-то древнего спецназа!

Пока дела шли хорошо, например, когда группе удавалось завалить своего зверолюда, они укреплялись духом. Но стоило какой-нибудь твари на глазах товарищей надвое разорвать одного из них, как половина двадцатки впадала в панику и бежала к стенам. Преследуемая врагом и убиваемая им.

А в это время, как я успел увидеть во время использования "небесного взора", солдаты Гэ пошли в наступление.

— Черт. — на русском сказал я. — Как же меня задолбали эти боги.

Позволив унынию лишь на секунду схватиться своими тонкими, но цепкими лапками за мой разум, я чуть было не впал в отчаяние. Но вовремя вспомнил, что ценой ему будет полное поражение. Гибель и плен всех, кто находится в этой крепости. Всех этих людей, так в меня верящих.

И Юльки.

— Черт. — еще раз повторил я, но уже без отчаяния, а с некой тоской, поскольку уже знал, что сейчас сделаю.

Стратег — это не тот человек, который красиво скачет на коне во главе войска. Не тот, кто сидит в штабе и зорко наблюдает за происходящим. Стратег — человек, который принимает решения. Непростые решения. Жесткие и кровавые. Например, пожертвовать малым, чтобы спасти большее.

— Стрелки! — мой голос поднялся над крепостью. — Внимание!

Глава 100. Следующий шаг

Может быть, подсознательно я и знал, что до такого дойдет, но до конца не верил. И вот теперь смотрел, как под огнем стрелков гибли зверолюды и мои воины, принесенные в жертву.

Этого не получилось бы сделать, не свяжи фениксы зверолюдов боем. Быстрые, сильные, живучие — эти твари меньше чем за минуту преодолели бы расстояние между стеной, через которую проникли в крепость, и той, у которой стояли в защитном построении мои войска. И начали бы резню.

Можно было поступить иначе. Загнать воинов на стены и попытаться предотвратить проникновение зооморфов в крепость. Или встретить их четырьмя полными «ежами» прямо у стен. Но первый вариант не привел бы ни к чему хорошему — Фу оказались бы наверху быстрее, чем арбалетчики смогли положить на ложе второй болт. А второй — лишь растянул бы агонию.

Отправив фактически на смерть половину терции, я спас остальное войско от поражения. Нет, это не был мой план с самого начала. Это я себя так оправдывал, отдавая приказ арбалетчикам стрелять по продолжающим сражаться фениксам и их противникам.

Арбалетчики били уже не залпами, а сразу же, как перезаряжались. Все, кто успел забраться на стену и изготовится к стрельбе. Все, у кого хватало дальности оружия, чтобы достать до врага. Одни били навесом, не особенно заботясь о том, куда ляжет стрела — в своего или чужого. Другие старались стрелять прицельно, выбирая, куда отправить болт.

Ни первое, ни второе не имело значение для тех из моих воинов, кто сдержал первый атакующий порыв детей Фу Си. Либо их убивали стрелы товарищей, либо укладывали на землю чудовища.

Последние, к слову, оказались не такими уж тупыми. Сообразив, что оказались в ловушке, и растеряв свой первоначальный напор, некоторые решили сбежать. На одном из участков, совсем рядом с проломом, который создал человек-носорог, около десятка разновидовых чудищ собрались в кулак и попытались выйти из боя.

Сначала казалось, что у них получится. Они быстро перебили висящих у них на загривках фениксов и со всех ног бросились к пролому. Но тут ведущему их зверолюду прямо в тигриный затылок вонзился тяжелый болт, и он рухнул, увлекая за собой еще двоих. Другой снаряд пробил ахиллесово сухожилие буйвологоловому мутанту, а вскоре и остальные полегли, так и не добравшись до прорехи в оборонительных укреплениях. Последний издох буквально в шаге от стены.

Другая группа монстров впала в боевое безумие. Возглавляемые тварью с головой дракона, зооморфы полезли на стены, желая перебить как можно больше людей перед смертью. Огнем, к счастью, драконид не плевался, но был довольно подвижен, чтобы уходить какое-то время от стрел. На стене ему удалось перебить не меньше двух десятков стрелков, но потом он поймал болт прямо в распахнутую пасть и свалился вниз.

А стрелы продолжали падать. Какое-то время зверолюды еще держались, хотя и походили уже на гигантских дикобразов, вставших на задние лапы. Но со временем, которое арбалетчикам подарили фениксы, количество сумело перейти в качество. Как бы ни были живучи эти монстры, какой бы прочной ни была у них шкура, один за другим они падали на землю и испускали дух.

Последней сдохла та самая горилла с заточенными парными щитами в лапах. Она (он?) закрылась ими, превратившись в железную устрицу, и стрелы ничем не могли ей навредить. Арбалетчики тем не менее продолжали стрелять, и мне пришлось отдать приказ на прекращение огня, чтобы приблизиться к зверолюду.

Я шел через усыпанную трупами крепость, держа наготове «плащ». Горилла, почувствовав мое приближение, осторожно выглянула из-за массивных щитов и оскалилась. Посмотрела по сторонам, убеждаясь, что никто не собирается стрелять, и заревела. Опираясь на свое оружие при каждом прыжке, она двинулась ко мне, рассчитывая быстро разобраться с не слишком внушительным врагом.

Первый взмах «плаща» зверюга каким-то образом почувствовала. Закрылась щитами и с удивлением уставилась на две обрезанные половинки, оставшиеся у нее в руках. С тем же выражением на морде и умерла — вторым взмахом я развалил ей грудь от плеча до пуза.

Я же остался стоять среди этого щедро залитого кровью и внутренностями поля боя и ни о чем не думал. На меня свалилось опустошение, словно душа из тела вылетела, оставив только пустую физическую оболочку. Не было ни больно, ни страшно, ни стыдно. Никак — вот как я себя чувствовал.

К счастью, недолго.

Среди убитых я вдруг разглядел знакомое лицо. Тот самый Феникс, именем которого и называлась терция, потерявшая сегодня половину личного состава. Еще молодой мужчина, вряд ли больше тридцати лет, перед смертью будто что-то очень важное понял. Его глаза были широко распахнуты, а на лице застыло выражение, которое возникает у человека, когда ему объяснили соль шутки, которую он сперва не понял.

Это выражение плохо сочеталось с почти отрубленной, висящей на тонкой полоске кожи головой. И руками, которые до самой смерти вонзали солдатский цзянь в бок человека-волка.

— Тебя запомнят, — сказал я негромко, будто кто-то мог меня подслушать. — Тебя, и твоих людей, которых я сегодня принес в жертву. Я позабочусь о том, чтобы все, кто переживет эту войну, вспоминали вас как героев.

Он, конечно, ничего мне не ответил. Ему уже были неважны страсти этого мира, кто кого считает героем, а кто злодеем. Не волновало его, и что станет с другим участниками этой битвы и этой войны. Но это заботило меня.

— Ты ведь знал, что я отправил вас на смерть, да? Знал. И без колебаний пошел. Я благодарен тебе за твою жертву.

Перед уходом я глубоко поклонился ему и всем его воинам.

И вернулся к живым.

К этому времени наступательные порядки солдат Гэп преодолели около трети расстояния, отделяющего их от стен. И как раз вошли в зону поражения арбалетчиков.

К пристани подошла джонка с моими соратниками.

— Враг наступает! — прокричал я стоящим на стенах воинам. — Стрелять по готовности!

У многих из них хватало дальности, и они развернулись спинами к Гэ, стреляя по зверолюдам. Но пришло время встречать нового врага. Даже хорошо, что он появился — некогда будет думать о том, что пару минут назад ты стрелял по своим товарищам, принесенным в жертву победе.

Стрелки тут же вернулись к бойницам. Повинуясь приказам, начали осыпать подступающего неприятеля стрелами. Какое-то время те еще упрямо тащились вперед, укрываясь за щитами, но вскоре до их командиров дошло, что диверсия не удалась, а значит, штурм лишился смысла. Послышались громкие крики, взлетели знамена, забили барабаны, приказывая отступать.

Видя все это и понимая, что ближайшие пять минут без меня вполне обойдутся как войска, так и лежащая без сознания жена, я присел на минуту у стены, прикрыв глаза.

— Не знаю, слышишь ты меня сейчас или нет, но давай как-то свой подход к делу менять, мать, — пробормотал себе под нос. — Не знаю правил ваших гребаных божественных шахмат, но, по ощущениям, у противника полный список читов, которые мне почему-то выдать не посчитали нужным. Ты не подумай, что я прошу чего-то особенного, какую-нибудь вундервафлю, типа облака с молниями с небес. Просто надавай по рукам гаврикам, которые совсем недавно разорялись о том, что богам в дела смертных вмешиваться негоже. Вполне себе, знаешь ли, они вмешиваются. Считай это жалобой админам, мать, и разбирайся. А то свалила все на меня и даже на связь не выходишь. Оке?

На молитву Гуаньинь это не походило ни капельки, но именно это действие мне приписали воины из личной охраны, когда через них начали протискиваться прибывшие соратники. Я даже расслышал, как Бык спросил полусотника.

— Что это со Стратегом, воин? Он не ранен?

— Здоров и благодарит Милосердную за то, что она даровала нам победу над зверьми, — таким был ответ.

— А-а! — с пониманием протянул Лю Юй. И почтительно замер, не желая прерывать мое важное занятие.

Я опустил голову еще ниже, пряча злую улыбку — незачем пугать друзей. Хрен с два она в этом поучаствовала! Победа стала возможна благодаря моему изуверскому приказу и безжалостности, жертве Феникса и его воинов, а вовсе не вмешательству Гуаньинь. Хотя, если подумать, она к этому руку тоже приложила.

Именно благодаря ей я стал таким.

Ладно, сопли в сторону! Да, это было жестоко, но необходимо. Меньшее из зол — привет Ведьмаку! Я этот выбор тоже не люблю, но, как и его, меня никто не спрашивал о предпочтениях.

— У Ваньнан? — с удивлением я обнаружил Секретаря среди других сильных одаренных. — Ты-то чего явился? Я вроде только тех, кто сражаться может, звал.

— Я не сомневался в победе моего господина, — с абсолютно серьезным лицом поклонился этот похожий на классического китайского чиновника мужчина. — И посчитал, что ему понадобятся мои навыки для наведения порядка в крепости после боя.

— Ты прав, — подумать только, а в самом начале он мне не нравился! Пацан был, не понимал, как важен в армии такой вот толковый администратор. — Займись подсчетом потерь, доложи. Начни с «ежа» Феникса — ее нужно будет доукомплектовать после сегодняшнего дня. И, если я вдруг забуду, придумай что-нибудь, чтобы почтить память погибших. Именно знамя, может быть? Хорошо? Юань Мао…

— Слушаю, господин! — тут же откликнулся Прапор.

— Собери похоронные команды и освободи наших павших братьев от ненужных им больше доспехов. Лю Юй…

— Здесь, старший брат!

Минута за минутой, распоряжение за распоряжением — и рутина привычного управления войском и фракции оттащила меня от края пропасти, на дне которой плескалось чувство вины и пенилось отчаяние. Вскоре я уже стоял вместе с супругой на стене, наблюдая, как получившие отпор солдаты Гэ откатываются назад. Мой противник понял, что план с народом Фу провалился, и решил не губить личный состав в самоубийственном штурме. Молодцы.

— Мне нужно стать сильнее.

Особых надежд на вмешательство богини я не испытывал. Нет, она, конечно, баба неплохая, и мы с ней вроде ладим в последнее время. Но ее стиль, как бы это сказать… меня не вполне устраивал. Она предпочитала «работать» тонкими и точными воздействиями, обожала интриги и многоходовки, в то время как ее оппоненты использовали тактику кувалды.

Нет уж, рассчитывать тут можно только на себя! Я и раньше в этом не сомневался, а сегодня убедился окончательно. Личная сила, слаженная команда, обученная армия — вот залог победы. И именно в таком порядке. Будет все это — справлюсь с любой гадостью, которую измыслит Янь-ван и его товарищи.

Обращался я не к Юльке, фраза сама слетела с губ, но она ответила. Не словами, а так, как во все времена и во всех народах отвечали своим мужчинам любящие женщины. Молча приложила голову к моему плечу и замерла. И этот ее простой жест дал мне куда больше уверенности, чем любые, даже самые убедительные и правильные слова.

«Я буду с тобой!» — вот что он значил.

Вечером того же дня совет фракции уже проходил на северном берегу. Я принял такое решение — все одно большинство членов штаба уже перебрались сюда. Не было только Бешеной Цань, которая вела разведку с кораблей выше по течению, и Амазонки, ушедшей в рейд по тылам противника.

Первым делом я подписал указ, присваивающий звание гвардейского полку Феникса. Теперь они назывались так официально — Красные Фениксы. Почему красные? Ну, китайцы же символисты во всем, в том числе и в цвете. Красный цвет обозначал юг, буйство жизни во всех ее проявлениях и, собственно, птицу феникс. Предложил это Мытарь, он же растолковал невежественному полководцу глубинный смысл, я и согласился.

Кроме названия, полк получил личное знамя — красное, разумеется, с расправившим крылья фениксом и девизом «великое свершение». Моя славянская душа этого не слишком понимала, но Секретарь уверял, что Фениксам теперь все очень завидуют, а от желающих войти в состав героического подразделения отбоя нет. К тому же, сказал он, множество воинов видело, как Стратег поклонился павшим, а это вообще много что значило.

Следом перешли к делам более насущным. К тому, что делать дальше.

Раньше мой план захвата Срединных земель был, если без подробностей, не слишком сложным. Осуществляем переброску войск, вытягиваем противника на генеральное сражение, посредством парочки домашних заготовок — о них позже — ломаем хребет его армии, после чего победным маршем топаем на Цзанся. Берем его, Нань и поворачиваем на Даньян, через Лунцзян, конечно. А там уже Жунань и родина господина Гу Дэмина — Инчуань. Считай, пограничные ворота в центр Китая.

По пути я, разумеется, должен прирасти разным движимым и недвижимым имуществом, войсками, оружием и новыми подданными. На последнее я весьма рассчитывал, кстати. Юлька мне все уши уже прожужжала, что одной только силой оружия нельзя захватить Поднебесную. Что люди должны поверить в то, что именно мое дело правое, и добровольно присягнуть.

Логично, что я и сам понимал. Но без хорошей трепки — как они, бедолаги, поймут, что я несу им светлое завтра? Никак! Этой трепкой и должен был стать разгром фракции Гэ.

Все это проделать я собирался не торопясь, с должной подготовкой и тщанием. Но вмешались боги, и события снова понеслись вскачь, как в первые мои дни здесь. Теперь я просто не мог спокойно сидеть в лагере и накапливать силы для главного удара. Уверен — мне попросту не дадут этого сделать. Судя по взвинченному темпу — старина Кунмин, мозгокрут, зверолюды — дальше будет еще интереснее. А значит, действовать нужно на опережение. Например, устроить большую битву, не дожидаясь, пока все мои войска переправятся.

Звучало немного глупо, да? Но не все так просто. Я не собирался устраивать генеральное сражение третьей частью своих сил, не настолько был самоуверен. Но как раз на самоуверенности противника и собирался сыграть.

Хороший вариант — «попасть в засаду». Выйти из крепости силами достаточно внушительными, чтобы это выглядело достоверно, но в то же время слишком малыми, чтобы у противника возникло искушение их разбить. Двинуть навстречу Гэ. Пользуясь численным превосходством — скажем, шестьдесят против тридцати тысяч, он может и клюнуть. Попытается завести меня в клещи и раздавить. Тогда и настанет возможность объяснить ему на пальцах, что воевать лучше не числом, а умением.

Свой расчет я строил на слабенькой морали войска Гэ, трещавших по швам отношениях с союзниками, постоянных военных поражениях — от меня, опять же, и новым оружием.

Про терции мои враги уже знали, хотя конкретно Гэ еще не сталкивался с этой творческой переработкой испано-русской стратегии. Но слышать слышал, а значит, если не дурак, был готов. С ним мне уже не удастся провернуть такую же штуку, как с желтоповязочниками, когда их генерал сам загнал свои войска между терциями-каре и там их всех и оставил.

А значит, нужно было его чем-то удивить. Новые формации я придумывать не стал — зачем, если старая работает? — а вот про оружие задумался еще тогда, когда вторжение в Срединные земли находилось на уровне несмелых мечтаний.

Идеально было бы изобрести порох — попаданец я, в конце концов, или нет? Ждать еще семь веков, пока китайцы сами к этому придут — благодарю покорно! Мне он сейчас нужен был. Тем более, думал я тогда, там же ничего сложного, если знаешь про конечный результат! Четверть селитры вроде и три четверти древесного угля. Мастеровые и ученые-алхимики, которых я этим озадачил и посадил под неусыпный контроль Матушки И, старались.

Но то ли я дал слишком расплывчатые инструкции, то ли вообще все неправильно из прочитанного запомнил, а может, селитра тут была не той кондиции, что нужно — в общем, получалось все пока как у «АвтоВАЗа». Выглядит как машина, рычит как машина, а в итоге все равно ведро с гайками.

Вот и мой с позволения сказать порох шипел, плевался искрами, дымил и даже горел, но обеспечить быстрого высвобождения температуры и газов не мог. Все, на что он пока годился, пугать врагов в качестве мин, которые не взрываются. А жаль. Очень хотелось мне корейскую хвачху в свою армию заполучить. Жуткая же штука — средневековая РСЗО с дальностью стрельбы под триста-четыреста метров. А уж какой у нее деморализующий эффект — словами не передать.

И тогда, погоревав о пока несбыточном, я обратился к другим видам полевой артиллерии — более древней. Осадные луки, многолучные баллисты и аркбаллисты здесь имелись. Но были они стационарными, размещались только на позициях армий или крепостях, в то время как мне нужна была мобильная установка.

Так-то изготовить небольшую баллисту и поставить ее на колеса было несложно, но вот ее тактическая ценность равнялась нулю. Большой лук — а для дальности стрельбы до трехсот метров требовалось, чтобы плечи были около трех с половиной метров — не позволял использовать такое орудие в плотном построении. А мне нужно было именно это. Чтобы небольшая, желательно быстро стреляющая осадная машинерия могла прятаться прямо в терции. Откуда при необходимости пробивала бы коридоры, а сама оставалась защищенной от атак кавалерии и пехоты.

Безуспешно я копался в памяти, пытаясь выудить оттуда что-то, что можно было бы без труда изготовить в существующих реалиях и недорого наделать много, не разворачивая под это отдельное производство. Когда уже отчаялся, вспомнил греческий полибол, которые в более позднее время проапгрейдили и поставили на вооружение римские легионы. Назывался он скорпионом.

Машинка эта не раз и не два попадалась мне на глаза, когда я полгода до заброски в древний Китай шерстил вдоль и поперек Википедию. Небольшая, убойная, обслуживающаяся всего одним человеком, довольно скорострельная, но главное — торсионная! То есть работающая на принципе энергии скрученных канатов, а не упругости лука. Что позволяло ставить ее в плотное построение и не бояться, что помнешь своих воинов.

Торсионные системы в Китае были известны и довольно широко использовались, так что особого труда производство нового вида оружия не составило. Повозиться пришлось только с магазином от многозарядных арбалетов чо-ко-ну, который я во чтобы то ни стало хотел присобачить к конструкции скорпиона. Но мастера справились и с этим, поставив моей армии два десятка монстров, которые теперь назывались «Баллиста беглого огня», или ляньфа нупао, если по-китайски.

На испытаниях машины уверенно били на двести пятьдесят метров короткими, но тяжелыми болтами, пробивали дощатые щиты, оббитые кожами, а также все виды китайской брони, которая, как я уже много раз говорил, больше всего походила на защиту от честных людей.

При этом ее скорострельность была просто дикой для этого времени — двадцать два выстрела в минуту. И это с учетом магазина, размещавшегося над направляющей и вмещающего в себя всего десять болтов — на большем количестве начинала страдать надежность. То есть оператор скорпиона мог выстрелить десять болтов, заряжающий — заложить следующую партию, снова ее отстрелять и даже часть третей! Натурально — ляньфа нупао!

Одна только беда. В реальном бою из соображений секретности мы скорпионы еще не испытывали. И я, хоть и предполагал, как все должно выглядеть в теории, понятия не имел, как оно обернется на практике. Но был полон энтузиазма, в котором меня не слишком поддерживали соратники.

— Новая тактика, господин… Мы не знаем, как она себя покажет в бою, — гнул Мытарь, главный пессимист моего штаба. — Разумный человек не делает ставку на непроверенное.

— Потому я и отправил госпожу Гу и Бешеную Цань выяснить, каковы силы у неприятеля! — напомнил я.

Мне прекрасно было понятно, что приступать к реализации этого довольно рискованного плана следовало осторожно. На южном берегу я довольствовался не слишком подробными докладами шпионов, теперь же намеревался лично (почти) получить информацию. Нужно было понять, как у господина Гэ обстоят дела с тылами и обозами, мастерскими и резервами. Где ставка, наконец, как она охраняется, кто из союзников остался с ним рядом и нельзя ли их поссорить.

Полноценной разведки в данных реалиях я выстроить не смогу, но кое-что смогу понять и через обычные рейды. Конницы на этом берегу у меня еще было маловато, всего около тысячи, но для беспокоящих ударов и этого достаточно. Враг не мог окружить наш лагерь полностью, слишком густыми тут были леса — впору свои войска потерять, а не чужие обнаружить. Поэтому Амазонка без труда избежала столкновения с разведчиками Гэ и отправилась «грабить караваны».

То же самое предстояло сделать и Бешеной. Пройти вверх по течению, выявить слабые места и нанести несколько чувствительных ударов. Не селения жечь — я твердо дал понять царице разбойников, что не потерплю грабежей, — а вырезать гарнизоны, рушить логистику и вообще «наносить урон живой силе врага и его инфраструктуре». Цань приказ приняла, сверкнув глазами, мол, что это вы, господин Стратег, из меня кровожадного демона делаете? Но я в эти гляделки играть не стал — знал, кто она такая.

Все это нужно было не только для получения более подробной информации о войсках противника, но и для его понуждения к бою. Чтобы не юлил, не бегал от меня по лесам, а увидел прущую на него армию, которую он может разбить, и принял бой.

— А я согласен со старшим братом! — сообщил всем Бык нечто, в чем и так никто не сомневался. — Эти машины — они прекрасны. Возможность стрелять осадными орудиями из глубины пехотных построений — бесценна. Враг не выдержит подобного натиска и бежит!

Я благодарно кивнул здоровяку, а Мытарь досадливо поморщился. Но не потому, что ему не нравилось, что Лю Юй поддерживает мой план. Раздражало его, что мои побратимы игнорировали нормы и правила поведения достойного человека при дворе высокого лица.

С того момента, как из полуразбойничей ватаги, кем мы, в принципе, и являлись, наша фракция превратилась в реального претендента на трон Поднебесной, появился у моего Секретаря пунктик. Раз уж я хоу, думал он, значит, у нас двор в походе. Не императорский, понятное дело, но все равно такой, для которого мудрые предки прописали всевозможные протоколы. В конце концов, думал он, именно они делали из обезьяны правоверного конфуцианца! А два этих раздолбая — Бык с Пиратом — вели себя так, словно им законы не писаны!

— Благоразумный муж нетороплив в суждениях, — подыгрывая советнику, произнесла Юэ. — Давайте выслушаем всех участников совета.

Все тут же закивали, словно она какую-то небесную мудрость произнесла. Любили соратники мою жену, Пират, блогер доинтернетовский, вообще стихи про нее писал. Это, кстати, не возбранялось, как в западной культуре, поскольку он же к ней не подкатывал, а лишь восхищался ее умом, красотой и прочими талантами, отдавая таким образом дань прекрасному вкусу своего господина. И как-то пофиг ему было, что брак этот изначально был договорным.

Тут же все стали высказываться, моментально разделившись на два лагеря. Среди тех, кто выступал за мой план, были я, Юлька, Пират и Бык, а также, как ни странно, Матушка И, против же стояли только Мытарь и Прапор. Выбор Пути, как говорится, определяет сознание.

— Решено! — сказал я. — Тогда ждем, пока орудия перевезут на этот берег, и начинаем дергать кота за усы.

Гань Нину это выражение очень понравилось, и он тут же замахал кистью, увековечивая для потомков крылатую фразу великого Стратега. А Мытарь явно с целью испортить момент вдруг «вспомнил».

— Мой господин, госпожа Лисица спрашивает дозволения для переправы Бессмертного У на этот берег. Сообщает, что учитель должен быть рядом с учеником.

А так все хорошо шло! Война, маневры, новое оружие! Нет, непременно надо в эту бочку с медом кинуть ложку дегтя! Чего неумирающему старикану понадобилось в самом эпицентре боевых действий? Совсем, что ли, не держится за свое бессмертие?!

Глава 101. Пруд памяти

Оскорбленная моими словами, богиня заявилась в мой сон той же ночью. Была прекрасна в гневе, если кого интересует. Даже облик не меняла, так и продержалась весь разговор в одном — императрица с кучей блестяшек на одежде и в прическе. Только почему-то не китайская, скорее японская. А у японцев женщины правили?

— Ты только спокойно, милосердная, лады? — я тут же вытянул руки вперед. Лицо гостьи не предвещало ничего хорошего.

— Что. Это. Был. За. Тон, — зловеще произнесла она, делая паузу после каждого слова.

Замерев, словно статуя, и ни в кого не превращаясь уже несколько секунд, она и правда пугала. Еще и голос такой — не грозный, а холодный. Лучше бы кричала, но богини же не истерят. Наверное.

Я, кстати, и сам так умел. В смысле — голос такой, раздельно выговариваемые слова и вот это все. Даже практиковал, когда нужно было показать, что я кем-то очень недоволен. Теперь вот выяснил, у кого дурных привычек набрался.

— Тон как тон, — пожал я плечами.

Говоря это, я вполне отдавал себе отчет в том, что буквально в следующее мгновение могу быть распылен на атомы — как здесь, в астральной проекции, так и в реальности, где меня по-хозяйски облапила Юлька. Но и падать ниц, извиняться или убеждать богиню в том, что она все неправильно поняла, не собирался. Больше не собирался.

Мы были нужны друг другу. Я ей — она мне. Нравимся мы друг другу или нет, это сейчас вопрос шестнадцатый. Главное — без помощи друг друга мы из этой заварушки не выберемся.

— Обстоятельства такие были, — продолжал я между тем, не без удовольствия наблюдая за тем, как сужаются ее глаза. — Посмотрел бы я, как бы ты в тех условиях себя повела.

— Ты понятия не имеешь… — открыла она было рот, но я не дал ей закончить.

— Вот, красавица! Вот, в самую точку! Понятия не имею! Ты мне ничего не рассказываешь, когда нужна — не отвечаешь, зато с большим удовольствием приходишь мне тут семейные сцены закатывать! Я так-то женат, если забыла, только у одной женщины есть священное право кушать мой мозг палочками, и — сюрприз! — это не ты! Так что давай выключай мод «праведного гнева», или как он там у тебя называется, и на деловой разговор настраивайся. Нас чуть не поимели — тебя чуть не поимели! — так давай мыслить конструктивно! Попытаемся как-то позу найти не такую провокационную хотя бы!

За все время, пока я разорялся, богиня не сделала ни единой попытки меня прервать. Смотрела на меня, слегка приоткрыв рот, и, кажется, пыталась понять, когда это я научился разговаривать. Не так, а вообще. Под конец и вовсе вздохнула, как тетка из сельского магазина, которой сказали, что сахар подорожал, и во всем своем шикарном одеянии устало опустилась на пол. Ну, или на то, что тут было вместо пола.

— Садись, — устало вздохнула она. — Карать тебя уже поздно, я смотрю. Оперился! Только крыльями сильно не маши. Ты для меня все-таки не петушок даже, а так — воробушек.

Кое-какое изменение внешности Гуаньинь все же допустила. Не сменила личину, а как-то словно осунулась и погрустнела. Если бы она и правда была японской императрицей, облик которой выбрала на сегодня, можно было бы легко представить, как под стенами здоровенного замка собрались несметные полчища врагов, муж только что совершил харакири, чтобы спасти честь, а она осталась одна с тремя детьми и горсткой верных самураев. И понятия не имеет, что делать дальше.

Не желая биться за право признания себя петухом — это все же сомнительное удовольствие, хотя в Китае так назвать человека было вовсе даже не обидно, — я выполнил ее просьбу и уселся, скрестив ноги, напротив этой императрицы в изгнании. Пристально посмотрел в ее так долго не меняющееся лицо и спросил, стараясь, чтобы прозвучал мой вопрос не сочувственно, но по-дружески.

— Хреново все?

Насколько я уже понимал, все неприятности, по мне прилетавшие, были лишь отголосками того, что творилось на условных «небесах» — в том плане или планах, где обитали боги.

— Да п…! — непечатно ответила хранительница всех страдальцев во вселенной. И далее закрутила еще несколько таких же неизящных оборотов, со всей откровенностью сообщающих, что дела у милосердной и тысячеликой Гуаньинь шли не лучшим образом.

— Ну, рассказывай тогда, — кивнул я, понимая, что права сейчас качать не время. — Будем думать, как выбираться из этой задницы. Вместе.

И она, что удивительно, действительно начала рассказывать. Как обычный человек, которому нужно выговориться, а вокруг никого, кому можно было бы открыться. Я же на роль жилетки подходил идеально. Крепко с ней повязанный, симпатизирующий (женщина же, у меня это на генетическом уровне прошито) — и к тому же человек. То есть существо неизмеримо менее значительное, чем она сама, а значит, и угрозы не представляющее.

На меня обрушился настоящий фонтан слов, в котором причудливо переплетались мировоззренческие, философские и космогонические понятия, замешанные на вполне понятных, абсолютно человеческих страстях. С ходу все это понять было достаточно сложно, но Гуаньинь, видимо, никуда не торопилась, и у меня было достаточно времени, чтобы все разложить по полочкам.

В общем, боги воевали. Тоже мне новость, скажете? Соглашусь. Это и без рассказа милосердной было понятно. А вот благодаря ему стало понятно — ради чего. Чтобы понять истинную причину разборок небожителей, нужно углубиться как раз в космогонию, о которой я без всякого стеснения у богини спрашивал.

Создания, которых тут называли богами, строго говоря, богами не были. То есть мир они не сотворяли, людей из глины не лепили, великие потопы не устраивали и казни египетские на несогласных с политикой партии фараонов не насылали. Исходно, как я понимаю, они и сами были людьми. Наверное. Просто развились до каких-то запредельных высот и перестали ими быть. Перешли в иное агрегатное состояние, назовем это так, для простоты.

— Десятый твой разряд — первая ступенька на этом Пути. Бесконечном, даже если смотреть с моего положения на лестнице, — произнесла Гуаньинь, глядя мимо меня. — И нужно постоянно идти вперед. Или карабкаться наверх, иначе сбросят вниз. Такие, как Янь-ван, и скинут!

Другими словами, эти ребята в ходе эволюции, густо замешанной на самосовершенствовании и постоянном развитии, обрели возможности, которые я себе пока даже представить не мог. Но от того, что составляло их суть — человеческой природы, — до конца не избавились.

Кроме того — милосердная, конечно, прямо об этом не сказала, но я умел уже между строк читать, — все они являлись в некотором роде паразитами. Если обычному человеку достаточно ци, которая буквально разлита в воздухе, то им этого было мало. Их движки работали на вере. На молитвах, которые к ним обращали люди этого и сотен других миров. На мольбах, упоминаниях в приносимых клятвах и даже на проклятьях. Ведь, как говорил один неглупый британец из моего мира-времени, не бывает плохого общественного мнения, оно либо есть, либо нет.

Ну так вот. Чем больше у бога было «очков веры» — я своими словами, ладно? — тем быстрее он развивался. Становился сильнее, но главное, получал возможность перейти на новую ступень развития. Не бога уже, а типа демиурга. Не продвинутого пользователя системы, а создателя. Или админа. Как-то так.

Янь-ван при этом был богом уже пожилым, довольно давно застрявшим на своем пути — ни вверх, ни вниз. До тех пор пока не открыл для себя интересного способа возвышения — в устранении конкурентов. А то ходят, понимаешь, по небесам, веру чужую себе присваивают, а ему, ветерану и вообще заслуженному работнику мира мертвых, достаются крохи.

И главное, с каждым столетием таких вот выскочек вроде Гуаньинь становилось все больше! Возвышаются в своих мистических практиках, выходят в космос… то есть божественный план, и начинают еще активнее жрать.

И Янь-ван придумал простой, но не лишенный изящества план. Бороться против богов напрямую — увольте, можно же и огрести. А вот создать такие условия, чтобы они сами ослабели и перестали быть таковыми — это можно. Главное — безопасно. Всего-то и нужно уничтожить… веру.

Ну, не способность верить как таковую, а способность верить в чудо. В невозможное, в то, что можно раскабанеть, как Бык, или научиться стрелять, как Юлька. В магию, короче говоря. В саму возможность магии.

И что интересно — установленные не им законы мироздания Янь-ван не трогал. Просто люди переставали верить, поскольку зримого воплощения чудес не происходило. И все. Поколение за поколением люди хоронили знания о невозможном на пыльном чердаке, снимали фильмы про вампиров — чтобы уже наверняка сделать их обитателями сказочного плана, а никак не реального мира. Все как в моем мире, короче.

При этом сам-то владыка загробного мира оставался в дамках. Магия-шмагия ушла, а он не пострадал. Веру в него, точнее, в собственную смерть и возможность посмертия люди будут поддерживать всегда. А значит, к нему приток «очков веры» не иссякнет, более того — усилится.

Действовал он тихой сапой. Один мир, другой, десятый. Пока такие, как моя патронесса, хватились — от магических миров, тех, где развитие плотно отпиралось на нерациональное, осталось немного. Эта вот реальность да еще, может, с десяток, но все под своими богами-паразитами. И идти Гуаньинь некуда, в то время как разожравшийся Янь-ван уже вполне мог попытаться пройти на новый уровень и стать демиургом.

Я ее слушал и понимал, что сама она такой же паразит, как и вышеупомянутый король ада. Симпатичнее разве что да помоложе. И преследует она свои шкурные интересы — сохранить статус-кво и оставить за собой мир, который будет ее потихоньку кормить верой.

Но при этом сторону я уже выбрал. Можете считать меня идиотом, но дать прорваться в демиурги типу, который мне козлил с момента попадания в тело Вэнь Тая, я не мог из принципа. И дело было не в том, что я такой несгибаемый борец за дело магии. Просто не хотелось мне, чтобы в мире, где будут жить наши с Юлькой дети (это же произойдет, да?), правил настолько подленький и нечистоплотный бог.

Гуаньинь, конечно, тоже далеко не ангел. Та еще стерва — вспомнить хотя бы, как она меня сюда затащила. Но при этом она могла свои ошибки признавать. Умела сотрудничать, а не только команды раздавать. И, что роднило нас еще больше — она, как и я, дралась за свое выживание. Мне, например, точно светило помереть, если Поднебесная не будет объединена. Как и ей — если Янь-ван победит.

— Некоторые боги встали на его сторону, — проговорила богиня, с преувеличенным вниманием рассматривая вышивку на своей туфельке-тапочке. — Сказали, что с Янь-ваном у них есть шансы, а против — никаких. Тот, кто известен тебе как Фу Си, сделал это одним из первых. Та еще тварь — вивисектор проклятый! Сам ничего создать не может, только кадавров своих плодит!

Закончив рассказ, Гуаньинь замолчала. Я же, выждав приличествующую паузу, как-никак откровения целой богини слушал, проговорил:

— Крутой замес, я понял. Но, если к нашим баранам, есть какой-то план? Хотя бы направление?

— Победить здесь, — пожала плечами милосердная. — Отрезать этот мир от кормовой базы Янь-вана. Сохранить магию. Все, как я и говорила раньше.

— Это стратегическая задача, — покивал я согласно. — Условия победы. А что по тактике? Что мы можем ему противопоставить? Он на меня только демонов еще не кидал, что, я полагаю, скоро уже произойдет. А я могу только на свои способности опираться и на свою армию. Не слишком пока могущественную.

— Так развивайся, — хмыкнула Гуаньинь. — Я и так тебя на читах в начале протащила, когда интерфейс сделала. С основами разобрался, суть понял, так что дальше — сам. Вперед и вверх.

— Не очень честно, — поджал я губы.

— А когда оно честно было, Алексей? Что в мире людей, что в мире богов — побеждает сильнейший.

— Ага. Или подлейший, как твой оппонент.

— Так не дай ему победить!

— То есть от тебя больше читов не будет?

— Знаешь что?! — возмутилась богиня. — Я, между прочим, тебе Бессмертного У послала. Думаешь, так просто подорвать Великого Мастера, да еще такого, как он? А он не хотел, если уж на то пошло. Но задолжал мне одну услугу. А стоит он, просто чтоб ты знал, почти на одном со мной уровне! Еще один рывок — и он превратится в того, кого люди называют богами!

— Да он не учит ничему! — теперь пришла моя очередь делать оскорбленное лицо. — Лису гоняет только и гадает на «Книге Перемен»! Выяснил, что я попаданец — вот прямо за этим ты его посылала? Сама не могла сказать?

— А как он для тебя карту развития составит, балбес ты наглый? Ему тебя изучить требуется! Или ты думал, что он тебя дымом окурит, в бубен постучит, и ты сразу же превратишься в Великого Мастера? Он тебе уже два урока дал — ты их выучил?

Зная, что Гуаньинь кто угодно, но не пустомеля, я задумался. Два урока — это какие? Как по мне, он только демонстрировал свое неудовольствие от того, что его оторвали от важных дел и заставили заниматься каким-то учеником!

— Я вот сейчас не понял про уроки…

— Так у учителя спроси! Вот знала же, что ты не понимаешь намеков, тебе все лоб надо! Почему ему не сказала? Давай я сама объясню, но потом, будь любезен, сам учись! А то как с богинями собачится — всегда готов, а как наставнику вопрос задать, так язык в задницу засунул!

Было довольно забавно смотреть на картинку японской матроны и слышать, как из уст этой утонченной фарфоровой куколки льется русская площадная брань. Умеет она быть доходчивой — не отнять.

— И чему же он меня учил? — снижая тон, уточнил я. — Гаданию?

— Отношению к реальности, прежде всего. С его слугой ты уже сталкивался.

— У него еще и слуга есть?.. — начал было я и осекся. Слова богини про отношение к реальности и слугу У сложили в голове более полную картинку. — Мозгокрут?!

Это вообще ни в какие ворота не лезло. Менталист не подсыл Чжугэ Ляна, а слуга Бессмертного У? Но нахрена он тогда?..

Перед глазами будто картинки замелькали — вот я на пирсе, где вяжу троицу подосланных убийц, затем оказываюсь на коне, и на самом деле до лагеря я даже не доехал, а вместо Лисы — мужик, который морочил мне голову. Я думал, его отправили убить меня, но, если он служил моему наставнику, а тот меня учил отношению к реальности, то получается…

— Я же его мог убить, — глухо буркнул я, когда до меня во всей красе дошел замысел Бессмертного У. Ну и методы у этого человека! — Он отправил высокорангового специалиста только для того, чтобы продемонстрировать мне, что реальность не очень-то реальна?

— Чтобы показать, что реальностью можно управлять, точнее, что в руках Великого Мастера она становится пластична, как глина. И нет, ты бы его не убил.

— Откуда такая уверенность? — впрочем, пофиг. Будем считать, что меня так просто просчитать. — А все это словами сказать было нельзя?

— Мало с кем работает словами. Им нужно поверить безоговорочно, принять всем естеством, а на такое мало кто способен. Вспомни, в твоей эпохе была книга, там описывалось, как один человек ходил по воде, а его ученик — не смог. Точнее, ступил на воду, но испугался и упал. А ведь ему сказали, что делать, но не помогло. Испугался он. Это, кстати, второй урок, который тебе дал наставник. Страх убивает веру. Как только ты испугался, Кукольник получил над тобой власть.

— Стоп, стоп, стоп! Испугался я позже, когда уже понял, что он мне мозги полощет!

— Нет. Когда узнал про Чжугэ Ляна и начал его бояться.

— Да вашу же в душу богов мать! Вместе с Бессмертными наставниками!

Все это было так… по-китайски, что я даже сдерживаться не стал, а заорал благим матом. Учителя хреновы! Нагородили на процессе обучения не пойми чего, а потом удивляются — что же Леша у нас не догоняет никак? Вроде бы разжевали все и в рот положили, а он никак! ЕГЭ на вас нет, педагоги узкоглазые!

Ложки нет, Алексей. Реальность не так уж реальна. Страх убивает разум. Что, язык бы отсох мне это сказать? А с другой стороны — я что, раньше этого ни от кого не слышал? И про реальность, и про страх. Принял к сведению? Не сказал бы. Зато теперь до меня дошло — до самых печенок!

И вот еще штука. Если вспомнить, то, когда началась заруба, появление зверолюдов и понимание того, что нужно делать, чтобы не потерять крепость, я не сомневался и не боялся. Отбросил даже тень сомнения и действовал. Когда нужно было принести в жертву собственных солдат — подавил жалость и отдал приказ стрелять. И про Чжугэ Ляна забыл напрочь.

Получается — работает метод? Непонятно, правда, как это сделает меня Великим Мастером, но, похоже, да. Работает. Признавать это было неприятно…

— Правильно понимаю, что сменить стиль обучения просить бесполезно? — угрюмо спросил я.

— Это не ко мне, а к твоему наставнику, — капельку насмешливо отозвалась Гуаньинь. — Но что-то мне подсказывает, что вряд ли. У него свои методы, и они работают. Иначе бы я не послала его к тебе. Но ты с ним поговори. Дуань У бывает слишком авторитарен.

На это я отвечать ничего не стал. Замолчал надолго, обдумывая услышанное, а потом вернул нашу беседу к прежнему направлению.

— А совет богов этот ваш? Через него нельзя Янь-вана к порядку призвать?

— Даже пытаться не буду!

— Что, и у вас все куплено? — усмехнулся я.

— Вовсе нет. Просто… Как бы это тебе объяснить? Никакого совета богов нет. Но есть среди нас такие, кто может слушать… читать — не могу передать, но пусть будет «читать» — мироздание. Бессмертный У, кстати, если дойдет, станет одним из них. Каждый из богов может обратиться к ним с жалобой на другого. Но они не судят, а задают этот вопрос и слушают ответ. И он всегда приходит в соответствии с принципами вселенского равновесия. Так с тобой было. Янь-ван поставил жалобу перед Оракулом, тот выдал ответ. Я должна была исполнить то, что в нем было.

— А ты так не можешь?

— А ты про равновесие услышал? — вопросом на вопрос ответила Гуаньинь. — Допустим, я пойду к Оракулу, но что он мне скажет? Янь-ван призвал чемпиона? Ну так и я тоже, причем первой, так что все по-честному. Пользуется поддержкой других богов — виновна, ваша честь! Насылает на моего чемпиона разные испытания? А ты ему учителя из полубогов отправила. Равновесие, Алексей. Оно не было нарушено. Каждый дар, который я могу тебе сделать, откроет такую же возможность для Янь-вана. И он ее использует по полной, будь уверен! И с большим успехом, чем смогла бы я сама.

Ее послушать, так ложись теперь и помирай! Или руки в гору и на поклон к королю ада. А что? Он порешительнее будет и поопытнее. Стану ему служить, с Кунмином подружусь. Гори огнем эта магия, мне моего южного Китая до конца дней хватит!

Размышлял я об этом не серьезно, но мысли такие в голове пронеслись. А следом появилась еще одна. Лежащая, в общем-то, на поверхности, но до сих пор почему-то не показывающаяся.

Если я не могу попросить у богини плюшку, потому что противник ответит на это асимметрично, то что будет, если я обращусь к собственным знаниям? Тем, которыми владел, но забыл, потому что дитя интернета и память у меня поверхностная. Это же не чит, строго говоря.

— Слушай, милосердная… — протянул я осторожно. — А есть какие-то техники, которые память проясняют? Ну, как у Секретарей — они же все-все помнят, да?

— Пруд памяти, — тут же отозвалась она удивленно. — Почти азы в подготовке Секретаря, на втором-третьем разряде ему обычно обучаются. А что?

— Да есть, понимаешь, одна мыслишка… — довольно оскалился я. — Расскажи о ней, пожалуйста. И… Мытарь может меня ей научить?

Глава 102. Третий урок

Утро следующего дня началось с визита гонца от господина У. Приехал он прямо под стены с флагом парламентера за спиной, остановился и начал безостановочно орать, что привез письмо для уважаемого господина Вэня. При этом посланник был из одаренных, владел «громовым голосом», так что сообщение о его приезде слышала вся крепость.

После ночного разговора с Гуаньинь я проснулся в слегка философском настроении и, услышав вопли гонца, почему-то представил, как за моим забором стоит толпа мальчишек, которые кричат: «А Леша выйдет?» Наверное, потому что, с точки зрения войны богов, эти наши разборки выглядели как драка пацанов во дворе за звание самого крутого.

— Ну, давай письмо, — велел я, когда посланца привели к моему шатру. — На словах ничего не велено передать?

Молодой парень в нагруднике и шлеме с поклоном вручил мне свиток и заверил, что никаких дополнительных инструкций не получал. Я же бумагу передал сразу Мытарю, чтобы он прочел.

— Нам предлагают переговоры, — сообщил советник, пробежавшись глазами по иероглифам.

— О как, — в удивлении я вскинул брови. — Собираются сдаваться?

— Из послания следует, что господин Гэ желает предложить мирный договор с корректировкой границ, определением сфер влияния и взаимными дарами.

— Мир — это хорошо. — Я обратил свой добрый взор на гонца. — На моих, конечно, условиях. Гэ пишет что-то об условиях?

— Нет, мой господин. Лишь предлагает встретиться.

— Время и место?

— Отдает право выбрать их тебе.

Если это попытка заманить меня в ловушку, то господин Гэ был крайне самоуверен. Отдавая мне возможность выбрать время и место встречи, он лишал себя множества преимуществ.

— Накормите гонца и пусть ждет ответа, — велел я. — Подумав, я дам его.

И ушел в шатер, куда вскоре прибыли и мои соратники.

— Это ловушка! — ожидаемо выдал Пират, а Бык согласно закивал.

— Думаю, дела господина Гэ после вчерашнего поражения обстоят очень плохо, — покачала головой Матушка И. — По моим сведениям, он вскоре может лишится поддержки союзников и останется один. С тридцатитысячной армией против нашей. Что не исключает возможности ловушки. Убив вражеского полководца, он мог бы поправить свои дела.

— А зачем нам вообще мир с Гэ? — тихонько спросил Мытарь.

Вот от кого не ожидал! Наш представитель мирных профессий превратился в главного «ястреба» фракции?

— Поясни, — попросил я.

— Если дела его плохи, и он готовит покушение на нашего господина, то ехать на встречу и подвергать себя опасности, не имеет смысла. Если союзники Гэ планируют оставить его одного, нам нужно лишь подождать. Закончим переброску и продолжим действовать в соответствии с ранее продуманным планом.

Я кивнул. Так и есть. Если не брать в расчет участия богов, то нам и правда не нужен был мир с Гэ. В конце концов я шел сюда армией не для того, чтобы присовокупить к своим владениям пару километров северного берега. Меня интересовал весь Китай.

Однако Гэ Дэмин мог стать подданным. И пополнить мою армию своими воинами. Зачем убивать всех, кто мне мешает, если из них можно сделать союзников?

— Не думаю, что наш враг согласится стать твоим вассалом. — Прапор покачал головой.

— Так, может, спросим его? — предложила Юлька.

Дочь царедворца тоже предпочитала дипломатию войне — так ее учили. Как там Сунь Цзы говорил: «Одержать сто побед в ста битвах — это не вершина воинского искусства. Повергнуть врага без сражения — вот вершина!»

У нас с Гэ совсем без битв не обошлось, к слову, но их было все же не сто!

— Отличная мысль, — настал мой черед со значением качать головой. Так уже привык к этому здешнему жесту, что не могу без него. — Раз уже противник просит переговоры, дадим ему переговоры. Господин У Ваньнан, пишите ответное послание.

Я решил, раз уже мне дали возможность выбирать место и время встречи, провести ее завтра днем на реке. Не на берегу, а на самой реке. Посмотрим, как отреагирует на предложение мой оппонент. И как попробует организовать ловушку, находясь на корабле, которых у меня в разы больше.

Следом за этим делом я занялся не менее важным — мозгокрутом. Еще на рассвете я приказал доставить его в крепость, а то ведь большая часть обозов, да и походная тюрьма находились на южном берегу.

Богиня сказала, что он не враг и служит наставнику, стало быть, нужно его отпустить. И хотя все внутри меня протестовало против такого решения, я с упрямством прошел в загон для пленника, сопровождаемый Быком и Матушкой И.

Плен не пошел Кукольнику на пользу. Он сидел в отдельной клетке, пристегнутый кандалами к обоим ее стенкам сразу, отчего издали походил на расправившую крылья птицу. Приблизившись, я заметил, что даже кисти его были плотно спеленаты тканью, а рот и глаза по-прежнему оставались закрытыми.

Его били и пытали — я сам отдал приказ выяснить у него имя заказчика, не подозревая тогда, что им выступает мой же наставник. Но делали это профессионально — причиняя много боли, но не оставляя слишком много следов. Китайцы в этом знатные мастера — большая часть пыток современного для меня мира была почерпнута в этой «культуре».

— Господин Кукольник, — остановился я возле клетки. — Мне стало доподлинно известно, что вы служите Великому Мастеру Дуань У, известному так же, как Бессмертный У. Он является моим наставником. И он велел вам напасть на меня. Сейчас я прикажу вас отпустить, и вы будете вольны пойти к своему господину, он расположился неподалеку. Хочу лишь предупредить, что, когда вас освободят, не стоит применять свои умения в лагере. Ни против кого-то, ни просто так. Вы услышали меня, господин Кукольник?

Распятый между прутьев клетки пленник немедленно закивал. Пока солдаты отпирали клетку и снимали с мозгокрута кандалы, я стоял и рассуждал вслух:

— Знаете, господин Кукольник. Я Стратег, что подразумевает минимум милосердия — все ради эффективности. Но ваш господин, Бессмертный У, смог меня удивить. Как он сумел отправить слугу на такое задание, не с целью победы, а лишь для того, чтобы продемонстрировать своему ученику некий взгляд на реальность? Ведь я считал вас врагом, а значит, мог отдать приказ убить. Что вы на это скажете?

Из-под полосок ткани, плотно обматывающих верхнюю и нижнюю части лица пленника, наконец показался рот и глаза. Видок, конечно, у него был — врагу не пожелаешь. Я же здорово ему морду набил. Но, что удивительно, менталист с такой физиономией еще и улыбаться умудрялся! Правда, лучше бы он этого не делал. Парочки передних зубов он на своей миссии лишился. Мне даже стыдно немного стало.

— Поверьте, хоу, — первым делом освободившись от пут, он поклонился. — Я полностью заслуживаю такого обращения.

Мазохист? Любит, когда его бьют? Или искупает что-то, содеянное в прошлом? Нечто настолько страшное и отвратительное, что теперь даже к себе относится без жалости? Нечего сказать — умеет Бессмертный людей подбирать. Лиса навытяжку ходит, могущественный менталист по щелчку пальцев морду под побои подставляет.

Перед тем как позволить солдатам сопроводить его до шатра Бессмертного У, я все же задал ему один интересующий меня вопрос. Просто чтобы знать — не все же менталисты служат моему наставнику?

— Можете мне сказать, как защититься от таких, как вы?

— Таких, как я, больше нет, — он сказал это уже на ходу, не оборачиваясь. — Мой господин истребил всех и уничтожил все знания о нашем Пути. Я последний Певец. С моей смертью наша противоестественная сила покинет этот мир.

И нельзя сказать, что я вдруг стал защитником менталистов — наоборот, более опасного врага и представить было сложно. Но как-то не по себе стало от того, с каким смирением Кукольник это произнес.

А наставник-то мой — тот еще тип! Загеноцидить целое направление Пути (явно ему лично дорогу перешли), взять себе на службу последнего из рода, да еще и заставить его ненавидеть свой дар и себя вместе с ним. Надо с ним повежливее быть. Не зря его Гуаньинь полубогом называла.

Но при этом поговорить с ним о стиле обучения все же стоило. До меня все дошло только после объяснений богини. Он ведь знает, что я попаданец, вот и попрошу его вселенские свои знания как-то попроще доносить.

Сделав себе заметку заняться этим сегодня, я поспешил на пристань, где шла выгрузка войск. Оттуда — на тренировочный плац, затем обед, разговор с Мытарем про Пруд памяти — Секретарь удивился, но обещал научить этой технике. Утверждение плана встречи на Янцзы, который подготовили мои безопасники, секретная тренировка с терцией Журавля, на которой солдаты обучались наступать и обороняться с использованием скорпионов.

В общем, день пролетел в делах и суете, и лишь после ужина я прибыл к наставнику. Встретила меня Лиса, с поклоном откинувшая полог, проводившая к столику с чаем и сообщившая, что Бессмертного сейчас нет дома, но он скоро появится.

— Ну, давай тогда чай пить, — сказал я.

Ноу-Ниу, не выходя из образа служанки, организовала кипяточку, расставила на столике закусок и только после этого составила мне компанию. Поболтав о всякой всячине, я перевел разговор на своего наставника, спросив, что он такого делает, что вольнолюбивая Лисица ему служит.

Девушка мечтательно улыбнулась.

— Пробуждает меня, — ответила она.

— Это как?

— Такое обсуждать неприлично, господин Вэнь! — шутливый шлепок одним из хвостов по плечу. И когда она их отрастить успела?

— Не знал, что для тебя есть неприличные темы, — хохотнул я в ответ.

— Ах, Тай, ты, верно, подумал о близости телесной? — она кокетливо закатила глазки. — Конечно, в естественном желании мужчины и женщины доставлять друг другу удовольствие я не нахожу ничего неприличного. Но между мной и господином Дуанем нет близости. И не может быть.

На последней фразе она опустила носик и всхлипнула, давая понять, что данное обстоятельство ее очень печалит.

— Тогда я не понимаю, — признался я. — Чем он тебя держит?

— Держит? — удивилась Лиса. — Он не держит меня! Это я ловлю недолгие дни, пока он рядом. Вскоре Бессмертный У уйдет, и я снова останусь одна.

Многочисленные любовники в счет не шли, надо полагать. Черт знает что! Чем он их всех берет? Кукольника этого, Ноу-Ниу. Как человек может добиться такой преданности? Стоп, а этот разговор не является ли третьим уроком Дуань У? Он же мастер манипуляций и неочевидного стиля обучения. Мог он специально подстроить мой разговор с Лисой, чтобы донести еще одну «сакральную истину»?

Типа преданность — вот третий урок, который должен выучить ты, юный падаван. Ибо не состоишься как Великий Мастер ты, если не освоишь навык сей!

Или желал продемонстрировать силу смирения?

Стоило мне подумать об этом, как полог шатра качнулся, пропуская наставника. Лисица тут же согнулась в поклоне, я же поднялся, чтобы поприветствовать учителя.

— Я рад, молодой господин Вэнь, что вы выучили один из моих уроков, — произнес он, отвечая на приветствие. — Давайте продолжим наши занятия, от которых нас постоянно отвлекает эта ваша война.

Почему только один урок? Я же отпустил Кукольника, а значит, смог побороть свой страх, так? И про нереальность реальности понял вроде. Ох, как тяжело с этими сенсеями!

Ну и спросил — а вы, мол, про какой из двух говорите, уважаемый. Наставник посмотрел на меня и ничего не ответил. Вместо этого взял и тупо сменил тему!

— Потоки ци, которые ты видишь, они мешают тебе?

— Если не особо присматриваться, то нет, — ответил я, поскрипывая зубами. Не люблю, когда мои вопросы игнорируют.

— Надо присматриваться, — очень серьезно сказал Бессмертный. — Как ты увидишь, если не смотришь? Стратег, игнорирующий поступающие данные, все равно что наблюдатель на башне, выколовший себе один глаз, чтобы его не зажмуривать.

Так. Началось. Много общих слов и крайне мало конкретики.

— Есть ли какие-то способы смотреть?

— Кроме глаз?

Сука!!!

— На что смотреть или обращать внимание? — с необыкновенным терпением уточнил я. — Или просто смотреть и ждать, когда озарение настигнет меня? Классифицировать потоки ци по плотности, читать в этой похожей на пыль субстанции обманчивые знаки? Наставник, прошу, не могли бы вы дать больше инструкций своему нерадивому ученику?

— Говорят, что собаки видят мир без цвета, лишь оттенки черного и белого, — кажется, Дуань У снова решил сменить тему. — Как ты считаешь, это так?

— Да я понятия не имею, как они видят! — наконец я позволил себе продемонстрировать немного раздражения.

— Да-да, — закачал головой этот моложавый китаец, соорудив на лице такое выражение, будто я сказал что-то невероятно мудрое. — Ты никак не можешь этого знать.

И улыбнулся. Вот тролль! А можно же было просто сказать: знаешь, Тай, тут все очень индивидуально, я не знаю, как у тебя это работает, и твоими глазами смотреть. Поэтому ты просто присматривайся, выявляй закономерности, а потом приходи ко мне, мы все обсудим.

— Спасибо, учитель, — поклонился я, борясь с желанием познакомить этого полубога с отдельными матерными выражениями русского языка. — Ваши советы неоценимы.

— Приходи, когда у тебя вновь возникнут вопросы, молодой Стратег, — по-стариковски покачал он головой. И давая понять, что со мной он точно закончил, обратился к Лисе: — Хвостик, давай выпьем чаю?

Несколько минут я еще кипел, про себя ругая наставника и придумывая ему эпитеты, один обиднее другого. Но потом решил, что это совершенно не конструктивно. Толку от моих психов, если дело не делается? Я должен стать сильнее — это цель. Если в процессе этого пути я должен стать мишенью для остроумия Бессмертного У, так тому и быть. Что он там сказал — смотреть на потоки ци? Ок, значит, будем смотреть.

С наступлением сумерек похожие на пыль потоки было не так просто разглядеть, как днем. К тому же я, как только столкнулся с этой своей новой особенностью зрения, постарался, наоборот, поменьше обращать на них внимания. А то ведь мешали! Сейчас же, получается, нужно действовать иначе — вытягивать на первый план.

Начал я с ближайших объектов — своих телохранителей. Они сопровождали меня везде, только в шатер не входили, а так любая поездка обязательно включала в себя хотя бы десяток из той полусотни, чьей задачей было обеспечивать мою безопасность. Сперва этот кортеж здорово меня раздражал, но потом я привык к этим молчаливым ребятам и перестал обращать на них внимание. Как с потоками энергии.

Взвесь ци над десятком гвардейцев была едва заметной и походила на небольшое пылевое облачко белого с оттенком стали цвета. Это означало, что, если бы телохранители начали развиваться в Пути, то предпочтительным для них стал бы Металл. То есть они были потенциальными Стражами, как Прапор или Хранитель реки Ли Ин.

Информация не новая, я и так знал, что у каждого человека, одаренный он или нет, ци имело свой собственный цвет. Так что — никаких открытий.

Продолжаем наблюдения. Облачко вело себя… никак. Просто висело над головами воинов, где-то на расстоянии двух-трех ладоней. Было однородным, равномерно распределенным, не имело каких-то дыр, слоев или завихрений. Просто тучка, которую, если не присматриваться, и не заметишь.

Что нам это дает? Что парни спокойны и уверены в себе? А давай-ка проверим…

— За той палаткой какое-то странное движение… — я указал рукой в произвольном направлении, сам же продолжил наблюдать за ци воинов.

И тут же был вознагражден! Облачко ощетинилось щупальцами, острыми и тонкими, все, как одно, указывающими в тут сторону, куда я махнул рукой. Стоп, нет, не все! Три струйки пыли вытянулись в противоположных направлениях, обозначая как бы и фланги, и тыл. Это что, получается, я сейчас вижу импульсы их эмоций? Их мысли?

Похоже на то! Он среагировали на опасность, но не индивидуально, а как команда, даже как один организм. Большинство бойцов сосредоточились на предполагаемом источнике, другие же закрыли менее опасные, но все равно потенциально недружественные направления.

Но главное — и это было самым важным выводом в моем эксперименте — ци начала двигаться раньше, чем воины! На секунду, может, долю секунды, но раньше!

«Да ты чертов гений, Бессмертный У! — захотелось воскликнуть мне. — Тебя бы еще на русском научить разговаривать, цены б тебе как наставнику не было!»

— Здесь никого нет, господин, — парочка телохранителей к этому времени закончили с проверкой указанной палатки и вернулись с докладом. — Ветер, возможно.

— Возможно, — с каменным лицом ответил я. — Продолжим путь.

От открывшихся возможностей у меня даже голова закружилась. Видеть движение раньше, чем его совершают люди. Не техника, но умение! Постоянно действующее причем. Для Стратега это просто невероятно крутая штука! Конечно, доля секунды на поле боя мало что решает, но все равно здорово! А если применить это умение в личном поединке?

Решив не затягивать с ответом на данный вопрос, я сменил курс и вместо своего шатра прибыл к палатке Пирата. Из моих соратников он самый быстрый и подвижный. Лучший способ проверить теорию на практике.

— Я думал, что ты уже лег спать, старший брат, — позевывая, произнес Гань Нин, выходя на улицу. — Что-то стряслось?

— Нужно кое-что проверить, — кивнул я. — Надо подраться.

— Нам с тобой?

— Верно.

— Зачем?

— Я потом все объясню.

— Но, старший брат… — замешкался с ответом Пират. — Прости, но у тебя нет шансов против меня в драке.

— Это неважно! — отмахнулся я. Спрыгнул с коня и отвел побратима подальше от телохранителей, попутно приказав им не вмешиваться. — Ударь меня!

Чем мне нравились люди этой эпохи, так это легкостью восприятия. У нас такого уже не было. Начали бы говорить всякую фигню, десять раз переспросили бы, уверен ли я, в порядке ли моя голова или вообще — что они против насилия и за мир.

А Пират просто врезал мне в грудь. Ну и что, что друга бить неприлично — он же сам попросил. Цельная, короче, натура. Никаких внутренних противоречий.

Удар был сделан вполсилы, надо полагать, он все равно вышел достаточно мощным для того, чтобы мои ноги оторвались от земли, и я приземлился на пятую точку, судорожно пытаясь вздохнуть.

— Так? — спросил он, ехидно улыбаясь.

— Примерно… — просипел я, поднимаясь.

Ни его удара, ни всплеска ци над его головой я не успел разглядеть.

— Давай еще раз!

Второй удар я тоже пропустил — нога в бедро заставила зашипеть от боли. Но небольшого прогресса добился. Из облака над головой побратима за миг до удара выстрелило крохотное щупальце-отросток. Временной промежуток между его появлением и сильным пинком почти отсутствовал.

— Еще!

Толчок в плечо и подсечка. Я снова на земле.

— Еще!

Снова кулак в грудь и снова полет.

— Еще!

— Может быть, ты скажешь, зачем мы это делаем? — уточнил Пират, помогая мне подняться после очередного падения. — Я не против, но хотелось бы понять, зачем я тебя избиваю. Уверен, есть какой-то план…

— Есть…

Все тело болело, будто меня в бетономешалке покрутили. Перед глазами плавали круги, слегка подташнивало, но я все еще был полон уверенности, что нахожусь на верном пути. Каждый удар побратима я успевал предугадывать. Другое дело, что среагировать на него не успевал.

— Давай еще…

На двадцатый раз мне все же удалось уйти от пинка в грудь. Правда, только для того чтобы получить открытой ладонью в ухо и свалиться. Потом пошло бодрее, я уходил почти от каждого первого удара, но не успевал увернуться от второго. Спустя минут десять я заблокировал и второй удар в серии, чем заслужил уважительный взгляд Пирата и третий удар.

— Достаточно… — прохрипел я, поднимаясь. Шатало, словно выпил литр водки без закуски. — Целей мы достигли…

— Какая-то новая техника, старший брат?

— Что-то вроде того, дружище, что-то вроде того. Нужно много работать, чтобы она стала полезной. Очень много.

— Так всегда. Путь тернист…

— Но идущий осилит, да.

— Ты всегда можешь приходить ко мне за помощью, — гордо сообщил Гань Нин, расплываясь в улыбке.

— Ага…

Вокруг, короче, одни наставники. И тролли.

Глава 103. Переговоры

Столько я уже слышал про этого господина Гэ, столько он мне крови попил, а увидеть его довелось только сейчас. Ничем оказался не примечательный китаец. Средний возраст, средний рост, среднее телосложение. Пузико под халатом скорее угадывается, чем виднеется. А сам халат заметный. Богатый халат, да. С вышивкой, украшениями. Я такие не ношу — непрактично.

В сравнении с ним я выглядел бледнее. И свита меньше, платье попроще, парочка ссадин на скуле, что такого важного человека не слишком красит. Юэлян все порывалась мне их замазать, но я гордо отказался. Может, у меня рожа и расцарапана, зато я его армию разбил. Вторжение остановил, свое устроил и куда успешнее. А еще у меня флот больше и самая красивая девушка Китая в женах, вот так!

Все это я супруге сказал — она расцвела и замазывать следы встречи с землей и кулаками Пирата передумала. Засмущалась, чмокнула в щечку и сказала, что так даже лучше. Загадочное женское сердце, короче говоря.

Но вернемся к встрече на Янцзы. Я вышел на реку на «флагмане», все с тем же капитаном Ляо, которому в этот раз разрешили поднять флаг командующего на мачте. Простодушный воин от этого зацвел сиренью и теперь поглядывал вокруг, как альфа-самец в коровнике, есть тут кто-то круче меня, а? Кто-нибудь еще Стратега возил? Нет? Ну и заткнитесь тогда.

Гэ Дэмин тоже где-то раздобыл джонку, возможно, экспроприировал остатки флота у корейцев, которые и нас большинством кораблей снабдили. Только вот за моим-то шли еще десять вымпелов, а за ним — три утлых баркаса, полных воинов. И чего они будут делать, если начнется заваруха? Красиво тонуть во всей этой своей тяжелой броне? Китайцы!..

Минут десять маневрирования, и две джонки стукнулись бортами. Бойцы тут же перекинули на сторону гостей сходни и встали почетным караулом. Я же остался сидеть на низком походном стуле. За правым плечом стояла Юэ в доспехах, за левым Бык в простой зеленой рубахе. Специально рисовался, грудную мышцу демонстрировал.

Чтобы гость не почувствовал себя униженным, я все же встал, когда он поднялся на борт. И даже поклонился первым, хотя мог бы и не делать этого. Статусы у нас плюс-минус равные, но я был младше, да и сделать это несложно.

— Господин Гэ. — произнес напевно, как заправский придворный ханьского двора. Юлька все утро меня дрессировала. — Рад наконец увидеть вас.

Ответный поклон был куда менее глубоким, чем мой. Лицо гостя не выдало ни одной эмоции.

— Пусть Небо благословит нашу встречу.

— Главное, чтобы не Желтое, — хмыкнул я, опускаясь обратно на табуретку. Гэ Дэмину под задницу подставили такую же.

Шутка про цвета Неба не зашла, но я не слишком расстроился. Все-таки я Стратег, а не стэндап-комик. Помолчал, пока парочка слуг поставили на столик между нами чайник и пару чашек, налил себе и ему. Как бы показывая, что травить его не собираюсь, сделал глоток и спросил:

— Ну и сколько ли от реки вы планируете мне уступить, господин Гэ?

Собеседник поперхнулся чаем и закашлялся. Один из его сопровождающих, молодой воин в скорее красивом, чем функциональном доспехе, потянулся к мечу. Решил, видать, что я в чашку его господина яда подсыпал.

Оружие на встрече мы решили разрешить. Я, если что, закрою нас «плащом», а они себя поуверенней чувствовать будут. Да и интересно мне было. Если запланирована ловушка, как она будет реализована? Хотелось, знаете ли, ясности. Чтобы потом уже жечь все к янь-ванам!

Гэ Дэмин поднял руку, показывая свите, что все в порядке, просто не в то горло водичка пошла. После чего погрозил мне пальцем и, неискренне улыбаясь, проговорил:

— Однако, ваша манера вести переговоры, впечатляет, молодой господин Вэнь. Сразу же к делу?

— Погода, конечно, хорошая, и речные прогулки доставляют мне удовольствие, но да. Вы правы. Считаете, что сперва мы должны обсудить перспективы первого урожая риса в этом году?

В ответ я получил еще один смешок. Вымученный какой-то.

— Ваши позиции уязвимы… — начал было он, но я его невежливо прервал.

— А вас союзники со дня на день предадут. Боевой дух армии низок, солдаты разбегаются, подмоги от богов, кроме зверолюдов, вы не получили. Война со мной обходится гораздо дороже, чем вы рассчитывали, а я ведь еще даже не начинал толком. Так что это не у меня позиции уязвимы, господин Гэ. У меня все в полном порядке, если сравнивать с вами!

Фальшивая улыбка так и осталась приклеенной к лицу оппонента. Он покачал головой с некой неопределенностью, то ли признавая мою правоту, то ли журя молодого и глупого мальчишку за такие вот речи.

— Вы слишком обманываетесь теми сведениями, что вам поставляют шпионы. Ни о каком разрушении Союза Серого Журавля речи не идет…

— Кого?

— Что? — не понял он вопроса.

— Что за Союз Серого Журавля? Это ваш альянс так называется?

— Да! — он, кажется, обиделся даже на пренебрежительность моего тона. Явно сам название придумывал.

— Прошу, продолжайте, я просто хотел уточнить про название. Итак, речи не идет про распад, верно.

— Хм-м… Да…

— Это же хорошо?

— О чем вы?

— Ну, что Союз крепок, как никогда. Уверен, в нем достойные люди состоят. Думают только о благе Союза и империи, разумеется. Собственные интересы лидеров, как и положено, стоят на заднем плане.

За спиной почти неслышно прыснула Юэ. Бык, я уверен, скалился во все свои богатырские тридцать два безо всякого смущения. Я же хранил на лице абсолютно серьезное выражение вежливого интереса к собеседнику.

— Разумеется! — тоном, который все сказал мне о крепости этого Союза и доверии его лидеров друг к другу, произнес Гэ Дэмин.

— Вот и отлично! Тогда давайте обсудим то, что вы собирались мне предложить, и отправимся каждый в свой лагерь. Еще полчаса, и здесь станет слишком жарко.

— Вы оставляете этот берег Великой реки, мы же даем гарантии того, что вашему берегу ничего не грозит. Более того, мы предлагаем вам союзный договор, который обеспечит безопасность вашим береговым территориям.

— То есть даже парочки ли этого берега мне не предложите?

— С чего вы взяли, что вы в том положении, чтобы на них претендовать?

— Ну, моему берегу и так ничего не грозит, а вот по вашему есть вопросы — я бы внимательно посмотрел на карту боевых действий. Моя крепость находится здесь, а не ваша — у меня.

— Вы можете построить в здешнем захолустье хоть десяток своих крепостей, это ничего не изменит! Стратегически они не имеют значения!

— Что же вы тогда сюда такой толпой пришли?

Троллить господина Гэ становилось все скучнее. Он вообще был какой-то неинтересный. Сбить его с толку оказалось легче легкого, инициативы в разговоре ноль. Я удивлялся, как такой нехаризматичный лидер смог собрать столь мощный альянс. Явно не без помощи Янь-вана тут обошлось.

Мы оба замолчали. Оппонент, вероятно, думал, что я сейчас усиленно взвешиваю за и против его предложения. Но об этом я точно не думал. Меня не интересовало третья часть Поднебесной — только весь Китай. Только так я мог обеспечить безопасность себе и тем, кто мне дорог.

— А знаете что, господин Гэ? — проговорил я через некоторое время. — Бросайте ваших союзников первым, а? Давайте ко мне? Что вам этот берег реки — мы страну так потеряем. Скажу вам честно — я не собираюсь останавливаться на здешних уездах. И еще — я не собираюсь лично ими править. Мне нужен целый и сильный Китай, в котором снова можно будет путешествовать из края в край на повозке без охраны в сотню воинов. Где человек с талантами сможет раскрыть их, а не станет пищей падальщиков. Подумайте, господин Гэ. Я ведь не шучу.

— Все так говорят… — с какой-то обреченностью молвил он.

— Вас предадут в течение десяти дней — и это самое большее, на что вы можете рассчитывать. Ваша объединенная армия разбежится, а вы снова окажетесь со мной на встрече, но только уже в положении пленника, которого я вынужден буду казнить. Куда лучше встать под мои знамена. Вы ведь слышали о том, как закончили все, кто был препятствием на пути к моей великой цели? Например, отец моей драгоценной супруги, господин Чэн Шу?

— Если в ход пошли угрозы…

— Никаких угроз. Я не любитель смотреть на смерти людей. Мне нравится жизнь и вся красота, которую может продемонстрировать наш мир. Не случись восстания Желтых повязок, и последующего за ним раздела страны алчными князьями вроде вас, я бы сейчас возил товары по Великой реке. У меня были бы знакомые в каждом портовом городке, я считался бы честным торговцем и уважаемым человеком. Я бы радовался жизни, господин Гэ…

Тут я сделал паузу, чтобы Гэ Дэмин смог заполнить ее каким-нибудь своим восклицанием. Но он промолчал, а я продолжил. Голос мой сделался жестким и неприятным.

— Но благодаря таким вот упрямцам, как вы, я вместо этого наблюдаю, как сотнями горят люди. Которых вы, господин Гэ, отправили на смерть, ошибочно посчитав меня слабым. Прошу, не совершайте эту ошибку снова, господин Гэ! Мне в самом деле не приносит радости смерть людей. Но я ни слезинки не пролью, если мне потребуется уничтожить всю вашу армию.

Закончив, я откинулся на парусиновую спинку складного стула и поднес чашку ко рту. Взгляда с собеседника не сводил и видел, как нервно дергается его левый глаз. Осталось понять — от злости или страха.

Для этого я задействовал свое новое умение — наблюдение за ци. Надо бы было дать ему какое-нибудь нормальное название, типа «Опережающий взгляд», «Пронзание покровов» или «Понимание истинных намерений». Но на повестке дня стояли немного другие вопросы, да и не получалось пока эту способность постоянно использовать. Пробовал, но это было как два разных фильма смотреть одновременно — путано и непонятно. Вот и приходилось концентрироваться на чем-то одном — обычной реальности или ее дополненной ци версии.

В состоянии покоя, пока сидишь на стуле, а не дерешься с Пиратом, это было значительно легче. Но еще ведь приходилось уделять внимание переговорам, чтобы не ляпнуть что-нибудь глупое.

Облачко ци над Гэ Дэмином было какое-то бледненькое, едва различимое и без ярко выраженного цвета. Я еще удивился, надо же, такой сильные противник, собравший так много войск — и совсем не одаренный? Даже пары ступеней не преодолел?

А вот его свита прямо светилась. Тут был Герой, вроде Ган Нина, только почему-то наряженный в чиновничье платье. Был Воин, послабее Быка, если судить по концентрации «пыли». Страж — тот самый молодой красавчик в вычурном доспехе. Два Стрелка. И ни одного Секретаря, хотя ситуация как бы располагала. Впрочем, я тоже Мытаря брать не стал — потому что опасался ловушки.

Ци у всех свитских буквально бурлила, что, как я полагал, являлось проявлением весьма противоречивых эмоций. Готовности и страха, например. Затем у Стрелков она выстрелила в мою сторону парочкой щупалец, и почти одновременно с этим выряженные служащими одаренные метнули в меня по тяжелому клинку.

«Разряд четвертый», — почему-то подумал я, призывая «плащ» и сшибая им оба снаряда на палубу.

Юлька тут же, не ожидая никаких приказов, дважды выстрелила в убийц. Я только ощутил дуновение ветерка у левой щеки, а Стрелки уже схватились за глотки и захрипели.

— Вы очень невежливы, моя дорогая жена, — с шутливым упреком произнес я, не оборачиваясь, а глядя прямо на господина Гэ. — Возможно, эти люди не хотели ничего дурного, а просто желали подарить нам великолепные метательные кинжалы?

— Прошу меня наказать, муж мой, — тем же тоном отозвалась Юэ. — Я такая небрежная.

У Гэ и всех его свитских отвисли челюсти. А я даже сморщился от досады. То есть это и был план врага? Покушение на переговорах, реализованное одаренными невысокого разряда? Я что же, не стою и капли уважения и какого-то внятного коварства?

Как выяснилось уже спустя пару секунд — очень даже стою. Герой, Воин и Страж, которые, к слову, не спешили лезть врукопашную, чтобы сделать то, что не вышло у Стрелков, так и остались стоять напротив нас. Только оружие достали и приготовились.

А вот настоящее нападение — оно случилось совсем в другом месте. Тела несостоявшихся убийц только-только прекратили хрипеть и затихли, как на палубу моей джонки полезли солдаты врага. Заметили их только в последний момент, для подъема они использовали нос корабля. С той его стороны, что была повернута к джонке Гэ и не просматривалась с моих судов.

Доспехов не носили, да и вооружены были легко — никаких щитов, одни лишь мечи да короткие копья. Но их появление уже походило на какой-то план. Связать меня нападением одаренных, одновременно с этим высадив еще сотню убийц, привезенных в трюме.

У меня оставался только один вопрос к организаторам покушения. Сам господин Гэ — как он собирался спастись? Не могло же быть, чтобы он намеревался принести себя в жертву вместе со своими людьми? Отобьёмся мы от внезапной атаки или нет, но его-то точно на перерождение отправим. Не мог он этого не понимать!

А значит, одно из двух. Либо у него есть техника, которая позволит ему спастись (что маловероятно, учитывая слабость и рыхлость его ци), либо никакой он не господин Гэ, а обычный принесенный в жертву малозначительный человечек. Подменить главу вражеского альянса таким было очень даже просто, я ведь никогда прежде не видел настоящего господина Гэ.

Подтверждая мои выводы, двойник стал кричать, чтобы его пощадили. Но быстро заткнулся — сложно говорить, когда затылок пробивает прямой меч. Убийца поддельного китайского генерала, тот самый Страж в фэнтезийном доспехе, выдернул клинок и оскалился. А потом еще и рассмеялся, когда стрела Юльки бессильно отскочила от его груди. Ну да, моя благоверная-то ци не видела, не знала, что перед ней человек, который может ненадолго становиться неуязвимым. А то бы стрельнула чем-нибудь магическим.

Правда, ему быстро стало не до смеха, когда Бык ухватил его здоровенной своей лапищей за голову — просто положил ладонь на шлем и сжал! — после чего дернул на себя, раскрутил и выбросил за борт. Я ухмыльнулся — гора мышц в очередной раз продемонстрировала, что мозги у нее тоже варят неплохо. Он сразу сообразил, что пытаться бить неуязвимого врага будет не слишком эффективно, а потому просто избавился от него. Пусть об него рыбы зубы обламывают.

Моя же благоверная, искупая вину за промах, разобралась с Воином и Героем. Первая ее стрела пронзила коллеге Пирата глаз, вторая влетела в открытый рот Воину. Молодые еще, неопытные, куда им против Великолепной Юэ!

Пока мы разбирались со свитой, воинов Гэ на нашей палубе накопилось уже довольно много. Они активно наседали на копейно-щитовой строй моих солдат, но только почему-то на передние ряды. Что творилось в задних, с моей позиции видно не было, но явно они там делали что-то нехорошее.

Не мешкая, я активировал «небесный взор» и тут же спикировал вниз, повиснув над самыми головами диверсантов. И тогда увидел, что эти мерзавцы в спешном порядке опустошают горшки с маслом на палубу. Стараясь при этом, чтобы как можно больше его просочилось под доски, в трюм.

Не успел я сказать об этом своим ближникам, как джонка, на которой прибыли «переговорщики», ударила носом в борт моего корабля. На вражеском судне тотчас запылало пламя, а с их палубы на нашу полетели веревки с крючьями, связывая два корабля.

Вот, значит, какой был план! Сжечь меня. Пожертвовать своей последней джонкой и парой сотен воинов, даже несколькими пусть и слабенькими, но одаренными. И только лишь для того, чтобы избавиться от меня. Господин Гэ явно не пренебрегал мнением относительно роли личности в истории. И смог найти достаточно отморозков, готовых сдохнуть, но убить меня.

Пламя мгновенно перебросилось на палубу моего корабля, превращая его в филиал ада на воде. Заорали люди — и мои солдаты, и вражеские, когда огонь ударил им в лица. Диверсанты с еще большим ожесточением принялись давить на защитников джонки, стремясь оказаться подальше от жара.

Я же, ругаясь на великом и могучем, тащил Юльку и Быка к противоположному борту, куда огонь еще не добрался. Лю Юй пытался вырваться и ринуться в битву, но я обложил его такими словами, что он послушно последовал за мной.

— Я не умею плавать! — сообщила жена, когда я стал выпихивать ее в воду.

Черт, совсем забыл, что плавание не входит в список обязательных дисциплин для обучения принцесс, воинов и прочих достойных людей!

Бык тоже смущенно покачал головой.

— Тогда ломай борт, быкоголовый! Нужны достаточно крупные фрагменты, которые удержат вас с Юэ на поверхности.

Тем более болтаться на волнах нам предстояло недолго. Приданный флот уже спешил к месту, одновременно засыпая стрелами три баркаса, на которых находились воины Гэ. Их-то зачем сюда притащили?

Сам же я повернулся лицом к подступающему пламени.

Сражение продолжалось, несмотря на пожар. Многие, конечно, поспешили покинуть судно, но большинство все еще увлеченно друг дружку резали. Если так дальше пойдет, и тонуть никому не придется — все тут лягут.

Ладно, попробуем спасти, кого сможем.

— Все назад! — заорал я своим. — Отступление, ко мне!

С задержкой воины стали пятиться назад, а их противники, почувствовав слабину, напирать еще сильнее. Чего я, в принципе, и добивался. Глубоко вздохнув, я развел руки, расположив их таким образом, чтобы они стали векторами движения воздушных потоков, и активировал «Встречный ветер».

Как там Гуаньинь писала в виртуальном интерфейсе, когда я им еще пользовался? Техника создает зону неравномерного распределения атмосферного давления. Путем выбора расположения зоны высокого давления и низкого давления одаренный создает воздушный поток, сообщая тому силу и направление движения.

Раньше я применял ее только для того, чтобы отклонить облако стрел, летящих на воинов. Сегодня же — совсем по-другому. Воздушный поток ударил в спины моим воинам, подхватил огонь и бросил его в лицо наступающим. Ревущее пламя мгновенно превратило половину судна в настоящий кузнечный горн, заставив диверсантов забыть о битве. Кто не спекся сразу, попытался спастись в воде. Их было немного.

Та же судьба постигла и связанную с моей вражескую джонку. Пропитанная маслом, подожженная, она и так-то ярко горела, а после «Встречного ветра» и вовсе запылала факелом.

Бык тем временем увлеченно разламывал борт и бросал на воду обломки. С каждым куском древесины он подхватывал одного из солдат и, не обращая внимания на его протесты, вышвыривал в реку. Юлька уже дрейфовала на доске, ожидая, когда подойдут спасатели.

Значит, и мне пора валить. Я не капитан, чтобы последним уходить с тонущего корабля, а вполне важный юнит в своей армии, гибели которого никак нельзя было допустить. К тому же я умел плавать — я, не Вэнь Тай. Сбросив легкий доспех — в воде он ни разу легким не будет, я спокойно прошествовал мимо Лю Юя. На ходу напомнил ему, что очень на него разозлюсь, если он решит тут сгореть. И прыгнул в реку. В несколько гребков добрался до Юльки, убрал с ее испуганного лица волосы — судя по всему, она была в состоянии, близком к панике.

— Все. Я рядом. Не бойся. Ты не утонешь. Я тебя удержу, — зашептал ей на ухо. — Наши корабли уже рядом.

Она чуть было не повисла на мне с перепугу, предпочтя держаться за меня, а не за кусок деревянной обшивки джонки. Не без труда мне удалось заставить ее передумать. Вокруг нас на таких же обломках дрейфовали воины. Не все, конечно, кто вышли в этот рейс, но большинство. Бык, если ему указать верную цель, очень эффективен в создании плавательных средств из подручных материалов.

Сам он прыгнул в воду последним, держа под мышками сразу две толстых метровых доски. Поднял кучу брызг, но обломки удержал и даже как-то умудрился поплыть, направляясь ко мне.

— Все! — сообщил он, приблизившись настолько, что я мог его услышать. — Больше на корабле никого не осталось.

— Ты молодец, брат, — ответил я. — И ты, моя драгоценная супруга, тоже большая молодец. А вот господин Гэ… Знаете, что-то мне говорит, что он еще не готов принести вассальную клятву.

Моряки с подоспевших судов с некоторым недоумением смотрели на трех дрейфующих на воде и ржущих без удержу людей.

Глава 104. Кого еще с кем заперли

С точки зрения моего противника, ну, если не смотреть на недавнее покушение, мы с ним находились в патовой ситуации. Я был заперт в крепости, которую до поры не мог покинуть, по крайней мере, пока не накоплю достаточно сил для полевого сражения. Он же, заблокировав мне выход, не мог маневрировать и оставить у себя в тылу крупную группировку противника.

Великое стояние на реке Янцзы, короче. Кто кого перестоит или, что правильнее, у кого раньше нервы сдадут и проблемы с продовольствием начнутся. На врага бы я не ставил — у меня подвоз провианта паромами происходил, и флот на реке доминировал, у них же… Что-то мне говорило, что они загодя дороги в эту глушь не протягивали, и сейчас рис в мешках не на телегах ехал, а на плечах целой армии носильщиков.

Но при всем при этом военачальники Союза Серого Журавля были уверены, что я буду ждать. Тех сил, что сейчас находились в моей крепости, плюс ежедневно поступающих подкреплений было недостаточно, чтобы выходить на честный бой. С их точки зрения.

Но были и нюансы. Первый — Гэ облажался с покушением. Назначать переговоры, а потом пытаться на них резню устраивать, это само по себе выглядит некрасиво в среде благородных китайский воителей эпохи Хань. Но — ладно! Можно списать на гражданскую войну, крушение основ и падение нравов в этот сложный для страны исторический период. Точнее, можно было бы! Если бы господин Гэ не облажался.

У него не получилось, и это сразу потянуло за собой определенные последствия. Главным, как я думал, были пресловутые «Акелла промахнулся!» с последующим за этим призывом «Стае нужен новый вожак!». Никто, знаете ли, не держится за лидера, который постоянно лажает. Был бы он еще сам по себе, может, и удержался бы на вершине пищевой пирамиды, а вот в составе альянса Серого Журавля — очень вряд ли.

Потому что любой союз этой эпохи — это не про дружбу, а про необходимость. Про компромисс, про вынужденные улыбки и кинжалы за спиной. Пока сильный, собравший вокруг себя преданных людей, остается силен, его слушают. Но стоит ему оступиться — тут же фаршируют железом.

Второй же нюанс вытекал из первого. Не из неудачного покушения, а из самого его факта. Меня обидели! Да что там — оскорбили! Я к ним, значит, всей душей, лучшую джонку взял, халат почти свежий надел, флажок на мачте повесил, а они вот, значит, как?! Кораблик потопили, пацанов нормальных на дно пустили, меня — правоверного китайца! — заставили барахтаться в воде на обломках!

Короче, с их точки зрения, я мог — да что там, должен был! — закусить удила. Психануть. Сказать — ну ладно, щас я вам отомщу страшно, и, набрав достаточно войск, выйти за стены. Что я и сделал — утром восьмого дня после прибытия на северный берег дня.

Это, конечно, нужно было видеть. Командиры на передке, которые первыми заметили маневрирование, тут же погнали бойцов к крепости. Чтобы не дать случиться прорыву, или что там еще затеял это непредсказуемый Тигр Юга? Но быстро передумали и стали отводить войска подальше, когда стало понятно, что речь идет не о попытке прорыва небольшого отряда, а о полноценном выводе войск.

На левом участке стены, правда, воины противника протормозили с выполнением команд и тут же попали под обстрел крепостной артиллерии — многолучевые аркбаллисты били все-таки дальше, чем вражеские луки и арбалеты.

Потеряв около полутора десятков солдат, враги откатились и больше не пытались мне мешать маневрировать под стенами. Чем я сполна и воспользовался. Пока они там били в барабаны и создавали боевые порядки для сражения, я за каких-то двадцать-тридцать минут вывел из крепости пять полных терций. Которые одновременно начали свое неторопливое движение вперед.

Поставив себя на место вражеского военачальника, я пришел к неутешительному выводу, что Стратег Вэнь Тай — придурок. Столько про него говорили, а на деле — не очень-то он и хорош, верно? Тогда, в сражении на реке, нам просто не повезло, да и корейцы, собаки, подвели.

Но сейчас — что он делает? Вывести двадцать тысяч бойцов против значительно более превосходящих его по численности войск — зачем? Он что, деблокировать крепость свою так собрался? Точно вам говорю — психанул. Да мы ему сейчас напинаем, а когда его нарядные солдатики побегут, на их же плечах в ту крепость и зайдем!

Я очень надеялся, что именно такие мысли роятся сейчас в голове господина Гэ (или кто там вместо него), его союзников и советников. И все они в один голос просят «его превосходительство» пойти в наступление и размазать наглеца о его же стены.

Но тот, кто сейчас рулил войсками альянса, был уже пуганым воробьем. Он пережил оглушительное поражение при переправе войск через Янцзы, в результате чего потерял множество людей убитыми, ранеными и дезертирами. Диверсия со зверолюдами обернулась полным их истреблением. Да и сам Союз стал разваливаться, а покушение на этого южного выскочку привело к тому, что погибли несколько одаренных и сгорело последнее нормальное судно, отжатое у корейцев.

Нужно было проявить осмотрительность.

К тому же всем известно, что Белый Тигр воюет как-то странно, не по завещанному мудрыми предками канону, а придумывает возмутительные в своей эффективности новые построения. Благодаря чему громит превосходящие силы противника, неся при этом какие-то смешные потери. И вроде бы ему сама Гуаньинь покровительствует… Короче, нельзя просто так взять и напасть на его армию, даже если она в три раза меньше по численности и прямо-таки напрашивается на разгром.

Но хотелось.

Очень хотелось.

Войска прошли метров сто от стен и встали. Еще примерно на триста метров бамбуковый лес был вырублен начисто — частью моими, частью вражескими воинами. За открытым пространством поляны чередовались с рощицами, но в целом буйства растительности уже не было. Лес начинался дальше, в километре примерно. Да и там его проредили неплохо, когда в этих, некогда диких местах, вдруг развернулись такие страсти. Только осаждающих было, по самым скромным подсчетам, тысяч шестьдесят-семьдесят.

И двадцать тысяч смелых, но глупых воинов Вэнь. Соблазнительно, да, Гэ? Очень соблазнительно!

Можно одним хорошим ударом переломить ход этой так неудачно начавшейся войны. Втоптать лучшие войска Белого Тигра в мягкую землю. А потом захватить крепость, перебить ее защитников, организовать вторую переправу на южный берег, который уже некому будет защищать. Князья, присягнувшие Вэнь, отойдут от него, стоит тому лишь раз оступиться, а по одиночке Союз Серого Журавля справится с ними без труда…

Но что, если это ловушка?

— Перестань, Тай! — рассмеялась Юэ. — Мы собираемся сражаться, а ты ведешь себя так несерьезно!

Свой штаб я расположил чуть позади боевых порядков. И пока терции занимали оборонительные позиции, на разные голоса рассказывал жене и товарищам, какие мысли сейчас роятся в голове вражеского полководца.

— Ведь Белый Тигр известен своими коварными ходами, — увернувшись от шутливого толчка в плечо продолжал я свой театр одного актера. — Очевидно, что сейчас он устроил один такой, и теперь только и ждет атаки. Но господин Гэ смотрит на поле, ищет ловушку, но не находит ее. Ему ведь и в голову не может прийти, что она расположена у него прямо под носом.

— Сестрица Юэ права, — томно протянула Лиса, которую Бессмертный У «отпустил» посмотреть на битву. — Разве таким должен быть настрой военачальника перед сражением?

— Продолжай, старший брат! — в один голос сообщила мужская часть целевой аудитории, для которой я устроил этот небольшой стендап. — Это очень смешно!

За шуточками я прятал страх. Не боятся только имбецилы, у которых просто не хватает ума понять последствия. Я же их понимал прекрасно. И знал, что сегодняшний день может стать как днем окончательного развала фракции Серого Журавля, так и днем моего серьезного поражения.

Да и делать, в общем-то, было нечего. Приказы розданы, старший и младший комсостав заинтструктированы до тошноты. Оставалось только ждать, когда противник сделает свой ход. И действовать в соответствии с его решением.

Я не создавал какого-то гениального плана генерального сражения. Более того, и генерального сражения устраивать не собирался. Сегодня я хотел нанести сокрушительный удар именно боевому духу армии Гэ, а не перебить всех его воинов. Зачем? Они мне потом тоже пригодятся!

— И тогда господин Гэ решает выждать. И посмотреть, что же затеял этот неугомонный сын дождливого Юга? Пусть его войска наступают, решает он, им нужно наступать, я же встречу их в обороне и не пойду на поводу у сосунка!

Войска противника и правда стали перестраиваться в оборонительные порядки. Ну-ну, это я тоже учел. Значит, план Б. «А» предполагал, что Гэ все-таки начнет наступление.

— Пятьдесят шагов вперед, — негромко сказал я, и над ставкой тут же взлетели флаги, а заметившие их командиры подразделений принялись громко выкрикивать приказы.

Помешать моему продвижению могли только аркбаллисты врага. Но они находились далеко от переднего края, за плотными рядами солдат — никто же не потащит осадные орудия вперед, когда враг атакует. Сейчас, как я мог видеть с помощью «небесного взора», их только начали подтягивать на потребную дистанцию. То есть еще около часа у нас имелось.

Терции прошли свои пятьдесят шагов и остановились. Потом получили еще один такой же приказ и, пройдя еще один участок, вышли на дистанцию предельной дальности полета стрелы. Такую, на которой еще ни один нормальный полководец приказ стрелять не отдаст — чего стрелы попусту тратить?

Войска Гэ напряглись, передние ряды прикрылись щитами, стрелки за спинами пехоты изготовились к стрельбе.

— Что же он задумал, этот проклятый Вэнь Тай? — скрипучим голосом, которым озвучивал предполагаемые мысли господина Гэ, произнес я. — Он же не думает устроить позиционную стрельбу на пределе дистанции?

Бык с Пиратом прыснули. Мытарь с неодобрением покачал головой. Юлька закатила глаза с вечным выражением на лице всех девочек, которое можно было перевести как «Все мальчишки дураки!». Лиса обмахнулась хвостом, сообщая этим жестом, что ей уже становится скучно.

Я же оглядел своих соратников, взглядом дал понять побратимам, что шоу заканчивается и им уже пора двигаться на свои участки фронта, после чего приказал выдвигать скорпионы.

Нового названия для китайской версии полибола, скрещенного со скорпионом и чо-ко-ну, я придумывать не стал. А вот флаг для него пришлось создавать новый — не было такого в ранее принятой системе приказов. В результате язык команд пополнился одним очень стильным, на мой взгляд, изображением скорпионьего хвоста на белом фоне.

Они сейчас и взлетели в небо над ставкой, а внутри терций началось невидимое для противника движение. Только в самом конце маневра солдаты врага увидели, что передние ряды моих бойцов чуть расступились, а потом вдруг что-то защелкало, и воины Гэ начали умирать.

Моя хитрость заключалась в том, что противник не сможет сразу понять, что убивает его солдат. Сверху машины прикрыты плотными щитами, предназначенными для защиты терции от обстрела. С фронта, да еще и на дистанции в триста метров, не слишком-то разглядишь, что строй терций разомкнут. А на место «слетать» и самому посмотреть, что происходит, мог только хорошо раскачанный Стратег. Которые товар в этих землях штучный. Вроде меня.

Таким образом, выходило, что господин Гэ далеко не сразу сообразит о новом оружии господина Вэня, а когда поймет, будет уже поздно. Как я уже говорил, моим намерением было не уничтожить армию врага, а полностью деморализовать ее.

И этот план работал! Передние ряды, выкашиваемые практически пулеметным огнем модифицированных скорпионов — от небольших, но тяжелых снарядов не спасали ни доспехи, ни щиты, — падали на землю. А солдаты, стоящие чуть поодаль, видели, как что-то убивает их товарищей, а они никак этому помешать не могут. Более того, скоро так вот умрут и они сами!

Стрелы — дело привычное. Поднял щит, если он есть, конечно, да стой. Кого-то заденет, но все же стрельба по плотному щитовому построению, да еще и на предельной дистанции, неэффективна. Другое дело — невидимая смерть. Которую могут увидеть только те, кто ей прямо в глаза может посмотреть. Но рассказать уже никому не успеет.

Долго терпеть избиение своих солдат Гэ не стал. Далеко не сразу, но до него дошло, что каким-то образом проклятый Вэнь опять совершил невозможное и научился массово убивать людей за пределами дистанции для арбалетов. Наверное, какая-то новая разработка? Это уже после боя будут найдены толстые болты скорпионов и станет понятно, что внутри «ежей» спрятались мощные метательные машины. Сейчас же вражеский полководец просто хотел прекратить безответное уничтожение своих боевых порядков.

Забили барабаны, взлетели флаги, модифицированные ци глотки одаренных командиров стали выкрикивать приказы. Людская масса всколыхнулась и неохотно, особенно прореженные передние ряды, двинулась… вперед.

Честно говоря, я надеялся, что он сперва попытается отступить, оттянув таким образом мои войска подальше от стен. Это дало бы мне возможность вывести еще и конницу, чтобы прикрыть фланги и урона побольше нанести. Но Гэ или его сменщик решил, что разница в силах слишком значительная и можно закончить войну одним ударом.

Вот любят здесь тактику зергов! В Европе и России с рождаемостью всегда было хуже, чем в Китае, поэтому, наверное, там военные постоянно шли к тому, чтобы воевать не числом, а умением. Здесь же, с этим бесконечно восполняемым человеческим ресурсом, больше полагались на кучный залп в десятки тысяч стрел сразу и большие, по-настоящему большие, батальоны.

Ну, хочет наступать, пусть наступает. А я скомандовал отступление.

Они вперед, я назад. Преодолев буквально сто метров, противник понял, что его уже откровенно затягивают под стены, и отдал приказ остановится. Я поступил так же, «пролетев» дополнительно по оставленным на земле меткам, чтобы убедиться, что мои войска по-прежнему находятся на пределе дальности полета вражеских стрел.

Снова затренькали скорпионы, сбивая с ног воинов врага в передних рядах. На этот раз в раздумьях Гэ находился недолго и приказал наступать. Я тоже. В смысле, отступать.

Когда же первые здоровенные копья стали делать из солдат Гэ шашлычки, до него дошло, что он как-то заигрался и зашел слишком далеко, попав под аркбаллисты на стенах. Дальше идти уже было опасно, там ведь еще арбалетчики стоят — слишком большие потери будут при неподготовленном штурме. Да и терции эти проклятые! Их так просто к стенам не прижмешь! Вон как «гостеприимно» они между коробками расстояние оставили. Прямо туда и влетят атакующие, чтобы их потом избил дождь арбалетных стрел с флангов.

У Гэ осталось лишь два варианта — наступать или отступать. Но предыдущие маневры показали ему, что я именно такого выбора — в пользу первого пути — от него и жду. А значит, там ловушка! И поэтому военачальник альянса выбрал второй путь. Приказал своим войскам отходить.

Не учел, правда, что под огнем такой маневр выполнить достаточно трудно, к тому же его воины не умели двигаться взад-вперед, не поворачиваясь к противнику спиной. Пятиться спиной вперед тоже нужно долго и нудно учиться. А попробуй это сделать, когда твой строй по фронту равен пяти моим полкам!

— Скорпионы оставить, «ежам» бегом пройти сто шагов!

Хорошо обученные терции бодро двинулись вперед, не разрушая строя. Выйдя на дистанцию уже эффективной стрельбы, они остановились. Передние ряды присели, выставив вперед копья, хотя особой необходимости в этом и не было. А арбалетчики произвели по два залпа в спины отступающей армии Гэ.

Какой-то альтернативно одаренный из младшего комсостава вражеской армии решил, что я так за ними и буду двигаться, стреляя. Приказал остановиться и повернуться к врагу лицом. Коллеги-лейтенанты этот его порыв не поддержали, избиваемые солдаты запаниковали, и буквально через несколько минут численно превосходящая мою армия альянса превратилась в беспорядочно бегущую толпу.

Которую я не собирался преследовать. Задачи, поставленные на этот день, были выполнены, и я приказал терциям вернуться на прежние позиции под стены.

— Это работает! — искренне, как-то совсем по-детски, восхитился Мытарь. — Враг не может наступать, но и отступая, несет слишком большие потери! Он может лишь разорвать дистанцию, но наши новые машины все равно будут бить его! Гениальная стратегия!

Сияющие глаза Юльки сказали мне гораздо больше. В них было настоящее восхищение. За такой взгляд мужчины готовы на многое, почти на все. Я улыбнулся ей, собираясь сказать…

— А что, мы не будем их преследовать, старший брат? — раздался неподалеку возмущенный возглас Пирата. Он только что вернулся со своих позиции и жаждал боя, ветра в лицо и волос назад. — Они же бегут, мы можем половину армии вырезать без всяких потерь!

— Дубина ты, братец Нин! — прогудел Бык, своей наблюдательностью, а главное, прямотой, окончательно портя романтический момент. — Глянь, как они смотрят друг на друга! Нельзя им мешать!

Мы с Юэ практически одновременно закатили глаза. Тролли, блин! Восьмого разряда!

Глава 105. Падение Журавля

С того дня и начался развал фракции под названием Союз Серого Журавля. И стартовало это событие вовсе не с массового дезертирства, не с оставлением войсками противника своих позиций, а с визита прославленного мечника Ли.

Я не знаю, чем он таким был прославлен, но так мне его представил Мытарь. Сперва, правда, Юань Мао сообщил, что к стене крепости с восточной стороны пришел некий человек, который смиренно простит о встрече со Стратегом Вэнем, затем, после всех необходимых процедур безопасности, его провели в лагерь и, когда проводили в мой шатер, У Ваньнан и произнес голосом церемониального чиновника при дворе императора Поднебесной:

— Прославленный мечник Ли!

Невысокого роста, жилистый, с неподвижным лицом и очень цепким взглядом, мечник Ли ничем не демонстрировал своей заявленной прославленности. Даже меча у него с собой не было, ибо «прославленный мечник без меча подобен прославленному мечнику с мечом, но без меча». Так-то понятно, что никто бы его с оружием пред светлые мои очи не пустил, но, может, тогда и мечником называться не стоило?

Несмотря на некую ироничность, настроен я был вполне серьезно. Во-первых, потому, что понимал: мечник, да еще и прославленный, — это не «свой собственный мальчик», а чей-то посланник. Вряд ли господина Гэ, тот себя уже здорово дискредитировал и на повторное приглашение на переговоры не пошел бы.

А во-вторых, титулом, довольно смешным для европейского уха, здесь не назвали бы человека, который ничего из себя не представлял. Мечник Ли был одаренным. Довольно сильным. Я еще не умел по плотности ци с точностью определять ранг человека, но предполагал, что он не ниже седьмого разряда. А может быть, даже выше.

По выбору его Пути у меня имелись сомнения. Цвет его энергии был неоднородным. Частью он точно относился к Воздуху, такая же «аура» была у Амазонки и Юльки, другая же демонстрировала стальной оттенок, свидетельствующий о принадлежности гостя к классу Страж.

— Что привело вас ко мне, господин Ли? — спросил я, дождавшись вежливого поклона.

Сам я, разумеется, ни вставать, ни кланяться не собирался. Я — глава фракции и военачальник. Он — посланник, и не просто, а посланник одного из моих врагов. Какие, нафиг, поклоны?

— Мой господин смиренно просит о встрече.

— А ваш господин — это кто?

— Гун Даньтяна, Пэй Пинг.

Ага! Значит, первым дозрел мой ближайший сосед, господин Пэй. Что там у нас в картотеке по нему? Мытарь же начал меня учить, точнее, готовить к принятию техники Пруд Памяти, так что я уже который день послушно заливал в себя горы разного рода сведений и пытался по его методике их запомнить. Не сказать, что достиг какого-то серьезного прогресса, но персоналии северного берега зазубрил накрепко.

Итак, Пэй Пинг, правитель города Даньтян, находящегося через реку от моего Синьду. Страж — довольно распространенный класс среди руководителей небольших фракций. Разряд вроде шестой — точные сведения подобного рода про врага достать было довольно сложно. Небольшая личная армия, довольно тихое управление собственной территорией до вступления в Союз. Раньше я его даже как союзника рассматривал, думал через него как раз высадку в Срединные земли начинать. А оно вон как повернулось.

— И зачем же гун Пэй послал ко мне прославленного мечника?

Я прекрасно понимал зачем. Но таков был политес у местных. Я до последнего должен тупить, вроде как не понимая, зачем ко мне парламентера отправили, он — объяснять. Ведь именно он сейчас проситель.

А вообще — наглость! Я, владея территориями несопоставимо большими, нежели этот самый Пэй Пинг, ношу титул хоу, а он, внезапно, целый гун. Вот с фигов?

— Мой господин желает встретиться с вами, хоу Вэнь.

— В последний раз, когда встречался с представителями Союза Серого Журавля, я лишился отличного корабля и десятка хороших воинов, — ответил я, продолжая не понимать, к чему это он вел. — Зачем бы мне снова идти на такие неразумные потери?

— Мой господин может сам прибыть к вам в лагерь.

— Теперь мне еще и лагерем рисковать?

— Он желает говорить с вами об условиях мира для Даньтян.

— А разве гун Пэй сам по себе? Мне казалось, он сейчас среди тех владетелей, что называют себя альянсом.

— Мой господин желает это изменить.

— Прошу меня простить, прославленный мечник Ли, — я вдруг сделался очень непонятливым. — Но о чем конкретно вы пытаетесь мне сказать?

Мне показалось, что он сейчас вздохнет. Неприятно, согласен, когда тебе руки выкручивают, заставляя произнести то, чего тебе говорить не хочется. Что твой господин желает выйти из Союза, предать своих партнеров и заключить сделку с захватчиком — со мной то есть. Но — слово должно быть сказано. Если нужно, чтобы оно было услышано.

Посланник согнулся в поклоне и, не распрямляя спины, глядя в пол — вероятно, чтобы не было видно его пылающих щек, произнес глухим голосом:

— Мой господин желает выйти из Союза Серого Журавля и принять стяг фракции Белого Тигра.

— А-а-а! — протянул я, «озаренный» наконец пониманием. — Ну что же вы сразу не сказали об этом, прославленный мечник Ли? Мы бы совсем по-другому с вами строили наш разговор!

Вот она, победа дипломатии! Всего-то и нужно было продемонстрировать беспомощность стратегии «журавлей» против новых возможностей «тигра». Показать, что даже втрое меньшее войско способно обратить в бегство их армию.

— Значит, господин Пэй… — с этого момента владетель Даньтяна превратился из гуна в просто господина, — …желает принести вассальную присягу?

Мечник Ли по-прежнему находился в низком поклоне. Тоже послание, в своем роде. Он отдал себя в мою власть, признал, как и его господин, мое верховенство, а значит, выпрямится только тогда, когда я разрешу это сделать. Я же пока ничего подобного не сказал.

— Это так, — подтвердил посланник.

— И что же, он готов лично прибыть в мою крепость, чтобы сказать это самостоятельно?

— Верно.

— Хэ! Что ж, я с радостью приму господина Пэя, если он сможет, подобно вам, незаметно для своих союзников явиться сюда.

— Где прошел один, пройдет и другой. Я смогу провести своего господина сегодня в районе полудня.

— Хорошо сказано, мечник Ли! Ступайте, вас проводят до стены.

Мужчина выпрямился, дошел до выхода, там снова поклонился, но уже коротко, и вышел. Соратники, изображавшие свиту во время приема посланника, загалдели.

— Дрогнули!

— Не верится, что он хочет предать своих!

— Трусливые псы!

— Отличное начало дня!

Я молчал, улыбаясь. Когда все выговорились, покивал, мол, согласен со всем, что вы тут наговорили, после чего сам взял слово.

— Если правильно разыграть ситуацию с господином Пэем, уже сегодня от этого журавлиного клина отвалится еще не одна птица.

Пират зацокал языком и полез за бумагой с чернильницей. Я даже смутился немного. Честное слово, я не придумываю эти обороты специально, само как-то выходит! Не иначе как лезут из головы все прочитанные настоящим Вэнь Таем книги.

— Думаю, это мой господин. — церемонно произнесла Юэлян. — Позвольте мне провести переговоры с господином Пэем. Я более вас осведомлена о нуждах нашей фракции, к тому же обучена подобному.

Хороша! Я, блин, опять бы в нее влюбился, если бы можно было сделать это второй раз.

— А это не будет оскорблением для господина Пэя? — уточнил я, во всем остальном не видя никаких проблем. — Он же и так сейчас, наверное, страдает? Зачем нам в его воспаленное самолюбие палочкой тыкать? Придет на встречу с Тигром, а явим мы ему Луну.

— Мой господин встретится с ним и милостиво согласится принять его службу и верность. Я же только закреплю договоренности и позабочусь о деталях. Таким образом урона достоинству господина Пэя нанесено не будет.

Говорят, за каждым великим мужчиной стоит великая женщина. Мы с Юлькой великими не были — пока. Однако с такой хваткой принцессой это станет лишь вопросом времени.

— Так и поступим.

Так и произошло. После обеда стража на стене снова сообщила о людях внизу. Их проводили ко мне. Пэй Пинг оказался пожилым китайцем очень крепкого телосложения, в том числе свидетельствующего о выбранном Пути. Ци тоже сообщала, что передо мной среднего уровня Страж.

Мы обменялись приветствиями, довольно быстро, избегая иносказаний, проговорили суть вопроса, после чего ударили по рукам, и я отдал перебежчика в цепкие пальчики своей жены. Сам же с удовольствием продолжил наблюдать, как прекрасная принцесса вытягивает из господина Пэня информацию и жилы.

Примерно через час мы закончили, подписав соответствующий документ — китайцы же. Нельзя просто так взять и предать своих союзников, не оформив все надлежащим образом! После чего визитер откланялся и, сопровождаемый прославленным мечником Ли, отбыл в расположение своих войск. С тем, чтобы завтра с утра поднять их и покинуть союзников.

Мудрить со сложными схемами типа «А давай я на них нападу, а ты в спину ударишь!» я не стал. Во-первых, так самому можно нарваться на предательство, а оно мне надо? Во-вторых, Пэй Пинг на это бы не пошел. Одно дело сказать своим вчерашним соратникам «я устал от этой войны и ухожу», и совсем другое — вонзить им спину нож. Позже он будет сражаться на моей стороне и, возможно, уже в бою встретится с членами своего альянса. Но это будет потом.

За безопасность нового вассала я тоже не переживал. Господин Гэ, а он, кстати, так и остался у руля, со слов Пэй Пинга, не сможет остановить союзника, если тот соберет войска и сообщит, что уходит. Другие-то ребятки тоже на это будут смотреть. И оценивать. Да и не такая это простая задача, перебить шестнадцать тысяч пехоты в одночасье.

На следующий день я уже принимал посланцев от двух других владетелей Союза — хоу из Гуанлина и городка Нинь. Их очень впечатлил уход Пэй Пинга домой, а тот не стал тянуть кота за хвост и в путь пустился еще вчера с вечера. Теперь они спешили заручиться моим покровительством и принести клятвы верности.

Еще минус четырнадцать и восемь тысяч от войска господина Гэ. Таким образом я, не покидая лагеря, выбил из активов врага порядка сорока тысяч пехоты, стрелков и кавалерии. И, можно сказать, сравнял счет наших армий, находящихся в богами забытом лесу.

В Союзе Серого Журавля осталось четверо. Сам инчуаньский гун Гэ Дэмин, с самым большим и сильным войском, а также правители Лунцзяна, Жунаня и Цзанся. Мой же прирос почти настолько, насколько его — потерял.

Если нас ждет битва, я своих новых вассалов пока не смогу использовать. Но и он не сможет, что уже здорово. А значит, сейчас перед господином Гэ в полный рост встает выбор: остаться здесь, продолжая блокировать мою армию под крепостью, или уходить.

В первом случае вероятность его разгрома слишком высока. Если я, действуя пятью ежами, заставил его армию разбежаться, то что будет, когда на северном берегу окажется десять терций? Во втором — он мог еще пожить. Может, новых союзников найти, может, еще что-то придумать.

Другими словами, если господин Гэ не дурак, он уйдет. Пока еще силен, пока есть шанс победить, но позже. Это вполне согласуется с китайскими представлениями о войне, про «ни шагу назад, за нами Москва!» не они придумали.

На следующий день разведчики принесли известие, что Гэ выбрал второй вариант. Ядро его армии и войска союзников снимались с места и уходили на северо-запад, К Цзанся. Покидались заставы, уползали обозы, оставлялись укрепления. Конница Амазонки и рейдеры Бешеной Цань сообщали о том же.

Только зря они думали, что я буду, умильно улыбаясь, на это смотреть!

Пока шли переговоры с перебежчиками из лагеря господина Гэ, я спешно перебрасывал кавалерию с южного берега на северный. И как только войска Союза пришли в движение, бросил ее рубить хвосты. Небольшие отряды, по тысячи, по две, которые, в свою очередь, разбивались на сотни и полусотни, носились по долинам и горным склонам, устраивали засады, резали пути снабжения, и вообще, всячески веселились.

Мне совсем не хотелось, чтобы враг ушел целым и невредимым. Чтобы он встал под стенами того же Цзанся и устроил мне такое же великое стояние, что и я ему здесь. Нет уж, пока его армия будет получать мелкие, почти булавочные уколы, боевой дух ее воинов не восстановится на прежний, необходимый для полевого сражения уровень. А значит, я буду сильнее даже с меньшими силами.

Рейдеры Цань тоже усилили напор. Теперь они пошли еще дальше. Если раньше морпехи царицы разбойников просто громили береговые лагеря противника, то теперь уже начали наносить его экономике более серьезный урон. К рыбацким деревушкам подходили сразу по несколько судов, принудительно грузили всех их жителей и их немногочисленный скарб и увозили на южный берег. Там несчастные рыбаки, считавшие, что их везут в рабство на рудники Чанша, получали небольшие подъемные и помощь местных в строительстве новых селений.

Так я провел еще неделю.

И только убедившись, что на пути следования больше не встречу препятствий, приказал армии покинуть крепость, оставив в ней лишь небольшой гарнизон. Курс взял на первый город Союза — Цзанся.

А днем раньше научился Пруду Памяти.

К моему сожалению, техника Секретарей работала не совсем так, как я предполагал. Думал, что достаточно мне будет применить ее, а потом сосредоточиться на интересующем меня предмете в своей памяти, как сведения хлынут полноводной рекой во время весеннего разлива. И все, что нужно будет делать, — это быстро-быстро записывать.

Нет.

Техника оказалась разновидностью медитации. Когда ты сидишь в одной позе, смотришь себе в пупок, а внутренним взором копаешься в астральном мире. Войдя в нужное состояние, я как бы оказывался на берегу небольшого пруда, вроде того, где тренировался с учителем из кольца. Там мне нужно было смотреть в воду и вспоминать.

Зеркальная гладь пруда и правда отражала все, что я когда-либо читал, видел, слышал. Но — бессистемно. Образами, отдельными фразами, вырванными из контекста, тонкими аллюзиями, непонятно на что намекающими.

— Так и должно быть, — утешил меня Мытарь, когда я рассказал ему о своем неудачном походе за знаниями мира двадцать первого века. — Пруд Памяти является лишь первым шагом на пути. Там ты сможешь уложить все знания, подобно тому, как свитки лежат на полках библиотеки. Когда сможешь это сделать, возле пруда появится Павильон Памяти, в котором будут храниться все необходимые тебе знания. В любое время ты можешь обращаться к ним и использовать на благо себе и своим союзникам. На этом можно и остановиться. Но Секретари затем превращают Павильон в Библиотеку, а потом, на пике своего развития, создают Дворец Разума.

Я так-то знал, что не будет просто — когда такое раньше случалось? Но теплилась надежда, что в этот раз получится, как в нормальном фэнтези — вот тебе заклинание, нажми на кнопку, получи результат. Китайская магия работала иначе. На высоких разрядах, может, и выглядела так, как я описал выше, но до того предстоял тяжелый, а главное, нудный труд.

Так что пришлось заняться каталогизацией своих знаний. Не менее двух часов в день, рано утром и поздно вечером, я садился в позу лотоса и болтал в непрозрачной водичке астральными ладонями, ища то, что мне было нужно. Порох. Точнее, ответ на вопрос, почему мой и не горит толком, и не взрывается.

А еще приходилось заниматься у Бессметного У. Умный мужик, не поспоришь, но до чего же муторно преподавал! Мы встречались с ним каждый день — еще минус час-полтора, отрезанные от других моих не менее важных обязанностей. Как правило, пили чай и разговаривали. Большей частью ни о чем, хотя я и подозревал, что за изрекаемыми наставником фразами скрывается какой-то глубинный смысл. Изредка я его даже обнаруживал.

Но не сегодня.

Во время полуденной остановки на марше мы с ним сидели за доской с камешками — черными и белыми — и разбирали одну древнюю стратегию, примененную на поле боя давно почившим полководцем. Бессмертный лично присутствовал при том сражении и, двигая наши фишки, показывал, что тот военачальник сделал верно, а в чем ошибся.

Я внимательно слушал, хотя и думал, что практической ценности этот разбор не несет. Стратег прошлого имел такой род войск, как колесницы, которые к сегодняшнему дню были почти полностью забыты.

— Думаешь, тебе это не пригодится, верно? — ехидным тоном спросил У, когда заметил мой рассеянный взгляд.

— Колесницы устарели, наставник, — честно ответил я. — Не понимаю, как это может мне помочь.

— Мы говорим не о колесницах. Речь о победе и поражении.

— Это понятно.

— Нет, тебе это непонятно, молодой Стратег. Одно без другого невозможно. Нельзя все время побеждать. Бо Гун, историю которого мы рассматриваем, так и не понял этого до самой своей смерти. В том сражении он победил. Но свою войну проиграл. Почему, как думаешь?

— Прости, я что, должен проиграть какое-то сражение?

— В одном выигрывая, в другом проигрываешь. Всегда. Ростки поражения есть в победе, но и из поражения может прорасти победа. Однако выбор остается за тобой.

Магистр Йода на максималках просто! Даже не знаю, как реагировать. Вроде уже и привык к нему, но порой бесит так же, как в первый день!

— Наставник, ученик слишком глуп и не понимает ваших мудрых речей, — попытался я зайти с другой стороны. — Какой урок я должен извлечь из сказанного вами?

— Стрела летит в цель, только когда лучник ее видит.

— Я не вижу своей цели?

— Бо Гун не видел своей цели. Посмотри на позицию его войск в обороне. Похоже, что он видит цель?

Я терпеливо смотрел на доску с камешками несколько минут. На мой взгляд, все у парня из прошлого было в порядке с целью. Он имел маневренные войска, которыми растаскивал фланги неприятеля, а свою тяжелую пехоту держал по центру и просто изматывал противника. Ответить тому было нечем, так что со временем флаги его поплыли и побежали, а колесницы ударили в тыл и смяли центр. Победа. Что не так-то?

— Я не понимаю!

— Да, — с печальным вздохом признал наставник. — Ты не понимаешь. И Бо Гун не понял. Через два года после этой битвы он проиграл войну и был казнен. Но ошибку он допустил именно два года назад. Ты должен найти его ошибку, ведь она лежит у тебя перед глазами, и научиться избегать подобных решений. Продолжим, когда ты будешь готов.

Подавив рвущийся из груди вопль, я поднялся, поклонился и вышел вон. Как же это бесит порой, сил нет! Все вокруг кунг-фу, молодой стратег. Даже эта рисовая булочка — тоже кунг-фу. Найди кунг-фу в булочке и приходи!

Глубоко вздохнул, прочищая разум, и направился к себе. Кроме всей этой зауми, требовалось еще решить, как поступить с войсками Гэ, которые уже вышли к Цзанся и, минуя его, двинулись дальше. Преследовать? Дать уйти и взять город?

А задачка наставника так и не шла из головы. Что за ростки поражения в победе? Я делаю что-то неправильно? Не нужно преследовать Гэ и дать ему уйти? Бо Гун, как и я, пытался объединить Китай — куда меньший в те времена, когда он жил. Он выигрывал сражение за сражением, гонял всех, как хотел, своими колесницами. Битву, которую мы с Бессмертным У разбирали, он тоже выиграл, и это была последняя. После нее он воссел на трон, правил два года, после чего погиб в результате дворцового переворота.

И он не видел цель. Ну ок. Давай порассуждаем. Его цель была объединить Китай, так. Он его объединил. Да, потом не сумел удержать то, что взял…

Так, стоп! А с кем он сражался? Почему наставник, так подробно рассказавший о самом Бо Гуне, практически ничего не поведал о его враге. Только имя, которое мне ничего не сказало. Может, стоит покопать в этом направлении? Мытаря расспросить…

Остановившись у шатра, я прошелся расфокусированным взглядом по облакам ци, висящим над занятыми своими делами солдатами. С этим направлением обучения, по крайней мере, все шло неплохо. С каждым днем у меня получалось все лучше совмещать энергетический план с реальным. И меньше путаться. Сейчас я довольно спокойно наблюдал и за воинами, и за поведением их ци.

Командир стражи, например, желал что-то спросить, но не решался заговорить. Его облачко словно пыталось двинутся в обе стороны одновременно.

— Слушаю тебя, сотник Чанг, — произнес я. — Что за вопрос зреет в твоей голове?

— Господин! — тут же склонился воин. — Как вы узнали, господин?

Я отмахнулся, мол, пустое! Я же Стратег в разряде Великого Мастера. Почти.

— На лице у тебя написано. Говори уже.

Гвардейцы, как и их командир, были ребятами простыми, но надежными. Зачастую их пугающая вера в меня даже немного напрягала.

— Я и мои воины, господин, мы хотели бы стать Стражами, — проговорив это, Чанг смутился, будто выдал что-то совсем неприличное.

— Эм-м… Хорошо, — недоуменно отозвался я.

А в чем, собственно, проблема? Путь вроде открыт для всех, почему он у меня спрашивает? В ученики, что ли, набивается? Так я Стратег, как я могу их научить Пути Стража?

— Мы не оставим вас, господин! — тут же зачастил сотник. — Мы продолжим наше служение, а обучением будем заниматься в свободное от нарядов время.

И снова я ничего не понял. В последнее время я достаточно уже окитаился, чтобы не попадать впросак на «детских» вопросах. Но порой случалось. Как сейчас, например. Это запрещено, что ли? Нельзя стать одаренным, если служишь другому отдаренному?

— Сотник Чанг, я услышал тебя, — фразочкой из своего времени отмазался я от немедленного решения. — Сейчас я немного занят, давай ты зайдешь ко мне, скажем, за час до первой ночной стражи. И мы это обсудим.

— Внимание и повиновение, господин! — Мне показалось, или в его голосе было тень разочарования?

Блин, что-то я не то сказал? Нужно срочно выяснить, что происходит!

Юлька, когда я рассказал ей про случай с командиром телохранителей, рассмеялась.

— Ученик служит учителю, Тай! Ты совсем с этой войной перестал думать как обычный человек. Сотник Чанг нашел учителя для себя и своих солдат. Он стремится стать для тебя лучшим защитником, более достойным. Но боится, что ты перестанешь им теперь доверять.

— Ах, ну да, ну да! — тут же хлопнул я себя по лбу ладонью, «вспомнив» это очевидное объяснение. — Но кто их учитель?

— Думаю, они уговорили стать им Бешеную Цань.

— Это же хорошо? Цань — сильный Страж.

— Но она твой вассал. А твои телохранители будут служить ей.

— Мне кажется, ты передергиваешь. Это учеба. Я же не служу Бессмертному У или Мытарю, а они меня учат.

— Ее намерения, как и намерения твоих гвардейцев, не имеют значения. Важно, как это увидят люди. Твоя фракция растет, недавно ты принял в нее еще трех князей. С каждым новым вассалом ты станешь уделять меньше времени старым. Кто-то будет пользоваться твоим большим расположением, что послужит причиной для недовольства других.

— Мне кажется, ты очень сильно забегаешь вперед, милая супруга.

— Семена беды долго могут лежать в земле, прежде чем взойдут, — с улыбкой отозвалась она.

И тут до меня дошло, что мне хотел сказать Бессмертный У. Как обычно — не прямо. Семена поражения в победе, да.

Потому что я вспомнил, с кем сражался Бо Гун в своей последней битве за единство Китая. Со своим прежним соратником, который перестал разделять его взгляды. Его победа над ним стала его поражением в будущем. Когда потерявшие доверие к своему императору, который растоптал бывшего друга ради великой цели, устроили заговор и свергли его.

Глава 106. Семена поражения и победы

Раньше бы я стал параноить. Мол, как же так! Получается, кто-то из моих соратников может стать моим врагом в будущем? И как теперь жить? Кому можно доверять, а кому нет?

Теперь же я просто принял информацию к сведению.

Да, может и так выйти. Но! Семена победы и семена поражения разбрасываю я сам. От меня зависит, взойдут они или высохнут в земле, так никогда и не проклюнувшись. Я буду поливать всходы или выпалывать сорняки.

Очередная банальная мудрость от моего наставника: человек — кузнец своего счастья. И своего несчастья тоже. Не так я представлял себе интенсив на звание Великого Мастера… Но, главное же, идет обучение, верно? Методы вторичны, главное — результат.

Но они помогли мне пройтись по своему ближнему кругу и посмотреть на него через фильтр «пять лет спустя». Полезная практика, особенно для того, кто живет сегодняшним днем, постоянно превозмогая трудности, щедро отсыпаемые богами и людьми. И, пожалуй, смог разглядеть эти самые «семена поражения».

Юэ. Ее сделать врагом можно только одним способом — перестав любить. Разочаровать, показать, что она совершила ошибку тогда, когда между отцом и мужем выбрала меня. Вот тогда можно сразу доставать нефритовую шкатулочку с ядом или вешаться на шелковом шнурке. Потому что любой способ ухода из жизни будет менее болезненным и куда более быстрым, чем тот, что придумает для меня разгневанная супруга. Как она сказала тогда, на поле, где мы разбили Желтых повязок? «Стратег не противник Стрелку»". Чистая правда!

Но раз я не собирался этого делать, то и волноваться нечего.

Вторая женщина в моей команде — Хули Цзин. Тут я просто ничего не могу предсказать — Лиса же. Ветер между ушами, страсти бушующие и все такое. Живет одним днем — вот уже тысячу лет — и не собирается меняться. Единственное, что заставляет ее быть иной — Бессмертный У. Я так и не понял до конца, почему она к нему привязана. Были бы они оба обычными людьми, решил бы, что там какая-то несчастная любовь, из тех, про которые пишут в женских романах.

Но врагом мне она может стать только под влиянием вспыхнувшей в ее голове идеи, которую предвидеть невозможно. А раз невозможно предсказать, то и голову морочить незачем. Конечно, опасно такого непредсказуемого союзника держать рядом, но плюсы от Вольной в команде перевешивают пока все минусы. Одна только моя репутация от ее присутствия рядом взлетает до небес — нифига себе, у него есть лиса-оборотень!

Амазонка, которая Гу Вайцзинь. Полностью разделяет мои представления о Китае, который нужно сделать единым. Человек на своем месте с одной лишь нереализованной хотелкой — простое женское счастье. Тщательно гонит от себя даже призрак мыслей на эту тему, но жаждет этого всеми фибрами души. Если удастся найти ей избранника по вкусу, который будет достаточно силен, чтобы не быть слабым на фоне Стрелка седьмого разряда — она моя до гроба.

Матушка И. Божий одуванчик с хваткой бульдога и обширными знаниями о мифах и легендах Поднебесной. Первое время я не понимал, что движет этой старушкой-целительницей, зачем ей эта война, эта кровь, эти смерти? Идея восстановления Хань — под прежней ли династией или под новой ее не слишком вдохновляла. То есть да, здорово, «люди будут меньше умирать по глупым поводам», «порядок — это хорошо», но не это было главной целью моей «матери шпионов».

Любовь, вот что было ее мотивом. Матушка И любила… все. Сам процесс бытия, молодых воинственных балбесов, которые ее окружают, утренний туман над озером, горы под закатным солнцем. Ей нравилось видеть новые места, встречать интересных людей, лечить сложные ранения. Она обожала сидеть и просто смотреть, буквально наслаждалась каждым моментом жизни. Фактически чистый даосит, у которого нет цели, но путь приносит столько кайфа, что она и не нужна.

Ее невозможно было обидеть или стать для нее врагом. Можно перестать быть интересным, и тогда она попросту уйдет. С этой стороны мне опасаться нечего — бабушке до конца ее дней хватит впечатлений рядом со мной.

Ну и Бешеная. Вот уж кого можно было бы назначить главной подозреваемой на должность того, кто способен предать и стать врагом. Но не в ближайшее время. Она абсолютно счастлива в своем маленьком, собственноручно созданном матриархате, а я даю все остальное. Врагов и финансирование. Пока не кончатся первые и не иссякнет второе — Цань будет слишком занята. Когда же время пойдет к миру — вот тут надо будет задуматься. Она и мирное правление провинцией у моря — это несовместимые вещи. Сама она может сколько угодно говорить, что остепенилась, хочет своего угла и мирного неба над головой, но все это брехня. Не усидит она на своей распрекрасной заднице, обязательно во что-нибудь ввяжется.

Или — я ее впутаю. К счастью, Китаем мир не ограничивается, что бы сами китайцы по этому поводу ни думали. Есть еще маньчжурские степи, которые после падения Хань вдруг почувствовали себя хорошо. Когурё та же — Цань же нравится ходить по морям и рекам, пускать на дно вражеские суда и грабить караваны. А корейцы нам здорово задолжали, вот и отправим Бешеную долг взыскивать. В общем, при правильном походе бабушка Цань уйдет на перерождение так, как и жила — в бою.

А вот с мужиками в моем штабе было немножко посложнее. С нами, мужчинами, всегда посложнее, хотя мы вроде натуры простые и бесхитростные. Слишком много амбиций, слишком легко обижаемся, слишком плохо умеем прощать. Будем даже понимать, что влезли в какое-то дерьмо, но продолжим упрямо переть вперед, надеясь, что свет в конце тоннеля все-таки есть. Или потому что «пацаны не поймут».

И вот в свете этого меньше всего переживаний было по поводу Мытаря. Сам класс Секретаря предполагал, что он должен служить. Как сейчас, так и потом. Амбиции у него больше касаются профессионального роста, и тут я ему лучший помощник из возможных — столько информации обрабатывать приходится, только держись. А это как раз развитие. Короче, несмотря на то что на старте я ему верил меньше других, именно его в качестве «семени поражения» не вижу совсем.

Бык. Лю Юй. Вернейший из верных, простой, как удар в лоб, но совсем не глупый. Вроде бы нечего волноваться, этот, если ему что-то не по нраву придется, сам об этом скажет. Через пять лет, если к тому времени Китай станет моим, он будет знаменем. Непобедимый генерал, оплот всего хорошего и враг всего плохого. Ум, честь и совесть эпохи — надо, кстати, с Матушкой И по его поводу поговорить, пусть запускает уже пиар-компанию. Мне нужен бог войны, а значит, он им станет. Моим Гуань-ди.

Единственное, что после войны побратима не сплавишь на завоевательные войны за границей. Подраться ему всегда интересно, но за правое дело. А так… чего он в тех маньчжуриях не видал? Не, ему надо придумать какое-то дело, вроде преподавательского. Растить новых Воинов, передавать им идеалы Вэнь, которыми мы заменим ханьские. И держать рядом. Забытый и брошенный, он таких дел наворотить может, даже представить страшно.

Гань Нин… Тут все еще сложнее. Он очень противоречивая натура. Весельчак и балагур, выпивоха и бабник, поэт и блогер. В период войны о лучшем союзнике нельзя и мечтать, во времена мира он опасен. Будет вспоминать, как было весело раньше, и как уныло стало сейчас. В будущем он может выступить против меня просто для того, чтобы посмотреть, как я отреагирую. И нервы пощекотать.

На заграничную войну, подобно Бешеной, его не отправишь — он четко поймет, что его убирают, и обидится еще больше. Но и рядом держать тоже нельзя — он будет упиваться своей безнаказанностью, быстро пойдет вразнос, что станет очень плохим примером беспристрастности нового императора. А накосячит — вообще туши свет. Казнишь — расстроишь всех остальных, не казнишь — вообще как плевок в душу.

Короче, один из самых опасных людей в будущем мой Пират. И сейчас я понятия не имею, как это изменить. Но буду думать.

Юань Мао, интендант, Страж и просто хороший человек. Надежный, положительный, верный — в принципе, к нему вопросов нет, кроме одного. Я видел его на войне, но понятия не имею, каков он в мире. И это не паранойя, я правда не понимаю, чего от него ждать, когда не нужно будет тащить через леса и горы многотысячную армию, не только думая о том, как ее прокормить, но и, держа в голове всех оставленных на излечение раненых, следя за постоянным обновлением расходников в оружии и броне.

Возможно, он станет прекрасным министром и будет также увлеченно рулить дорожными сетями, как сейчас. Или отстраивать приграничные крепости. А может, решит, что его обошли в назначении и затаит обиду. Слишком он закрытый. Надо с ним поговорить.

А вообще, надо со всеми поговорить. Устроить попойку и помечтать о том, что будет, когда Китай вновь объединится под Небесным Мандатом. Услышать, кто как себе представляет наше «прекрасное далеко». А то ведь мы идем к этой цели, но никогда не обсуждаем, что будет после того, как дойдем. Ведем себя, как, блин, в сказке — «а потом они победили Кощея и стали жить долго и счастливо!» А ведь именно потом самое интересное и начинается!

— Пусть Юань Мао станет их учителем, — произнес я.

— Что? — не поняла Юэ.

А, ну да, я же завис, перебирая всех своих соратников. Минут на десять ушел в свои мысли, заодно и секретарскую технику покачал. Даже среднее звено командования быстренько пробежал, хотя к ним вопросов не было. Но супруга не поняла, о чем я говорю, хотя для меня в субъективном времени меньше минуты прошло.

— Телохранители, — пояснил я. — Ты сказала, что ими будет заниматься Бешеная.

— Предположила, — поправила она меня. — Она ведь самый сильный Страж из твоих вассалов. — Логично, если сотник Чанг поведет своих людей к лучшему из учителей.

— Прапор тоже хорош. А Цань… Она же всегда в разъездах, рвет линии снабжения и вообще. Как они будут у нее тренироваться, если ее нет рядом? Не бросать же им службу.

— Ты хочешь назначить им учителя? — задумчиво произнесла девушка. — Это может быть очень… интересным решением. Не выбор учителя, а поручение. Тогда кривотолков не будет, а ты получишь преданность и доверие.

«И получше узнаю Юань Мао», — мог бы добавить я, но промолчал.

Четыре дня спустя мы вышли к городу Цзанся. Пока только к предместьям, ко всем этим чайным фермам и рисовым полям. Но увиденное уже радовало меня, как будущего владельца этой налоговой базы. Все чистенько, не разграблено, дороги приличные и вражеских разъездов нет.

Крестьяне трудились на полях, провожая взглядами бесконечную змею тянущегося войска. Не разбегались — с ними загодя провели работу разведчики, сообщив, что грабежей не будет, а к вечеру сегодняшнего дня хоу Вэнь хотел бы встретиться со старостами, чтобы обсудить снижение налогов.

Мои люди постарались сделать так, чтобы меня тут встретили не как завоевателя, а как освободителя. Понятно, что тут все такими прикидывались, но вряд ли кто-то еще начинал свое правление над новыми землями со снижения налогов. Обычно-то наоборот — деньги были и оставались кровью войны.

Но я мог позволить себе этот красивый и широкий жест. За спиной, защищенные Великой рекой, лежали мои владения, которые в скором времени станут забывать, что такое война и погромы. Они исправно обеспечивали меня доходами. Впритык, правда, но тут уж ничего не попишешь — растущая армия жрала деньги и продовольствие, как оголодавший тигр.

Сам город не впечатлил. Обычный такой, провинциальный, я уже стал к ним привыкать. Стена в два человеческих роста, табличка с названием города на воротах. Мощеная дорога, начинающаяся в паре ли от стен — до этого раскисший после вчерашнего дождя проселок. Много простора — земля была освобождена от леса под посадки.

Удивило только одно. Делегация богато одетых китайцев, встречающих меня, как раз на границе хорошей и плохой дороги.

Их было человек двадцать, по виду купцы и чиновники, ни одного военного. Даже городскую стражу с собой не взяли. Хотя, если вдуматься, какой с нее прок против многотысячного войска, которое приперлось под стены города?

— Отцы города, полагаю? — произнес я, обращаясь к едущим рядом соратникам.

— Представители богатейших и влиятельнейших семей Цзанся, — пояснил Мытарь, не сообразивший, что я именно это и сказал. Не было тут такого понятия. — Предположу, что они заходят откупиться от вас, господин.

— Зачем от меня откупаться? Я их и так не трону. Ладно, поехали, поговорим.

Когда войска Союза Серого Журавля миновали Цзанся, не задерживаясь двинув на Жунань, я сразу предположил, что штурма города не будет. Зная о моей репутации человека, никогда не чинившего разрушений больше, чем необходимо для победы, Гэ с товарищами решили попросту сдать некоторые свои города, чтобы потом, после своей победы, получить их целенькими.

Понятия не имею, как на это согласился владетель Цзанся, ведь этот лен был его единственным источником дохода, мне тем не менее подобный поступок был на руку. Ни тебе штурма, ни гибели мирных жителей, ни потерь среди солдат. Сразу же готовая инфраструктура падает в руки.

Предполагал я и что «журавли» будут делать дальше. Если уж господин остался у руля фракции, то армию он поведет к Инчуаню, бросив Жунань так же, как и Цзанся. План его просчитывался без труда — сконцентрировать все силы под родным городом и, используя стены как еще один рубеж обороны, принять бой там. Или даже запросить помощи еще у кого-нибудь, может быть, у того же Чжугэ Ляна. Ведь тот, получается, до сих пор никак себя не проявил.

Телохранители перед моим появлением на торжественной встрече быстренько проверили «богатейших и влиятельнейших» людей города на предмет колюще-режущего. Когда же я приблизился, торжественный комитет в полном составе бухнулся на колени и уткнулся головами в камни.

— Мы приветствуем хоу Вэнь Тая, известного во всей Поднебесной под именем Белый Тигр Юга! Милостиво просим принять от нас дары и пощадить наши жизни! — голосил стоящий ближе всех китаец в лазоревом халате, расшитого фениксами и другими менее узнаваемыми птицами. Лица его по понятным причинам было не разглядеть, но по голосу ему где-то под пятьдесят-шестьдесят. Да и седой затылок, виднеющийся из-под чиновничьей парадной шапки, как бы намекал.

Насчет «известного» всей Поднебесной старикан явно преувеличивал. Вряд ли кто- слышал о Вэне Тае за пределами Инчуаня. Ну может, чуть дальше, но не сильно. За ним, строго говоря, и начинаются самые населенные и развитые земли, за которые идет большая грызня. У тамошних хоу, гунов и ванов куда больше резона следить за ближайшими соседями, чем за каким-то южным выскочкой, только что форсировавшим Великую реку.

— Назовите себя! — без особой необходимости, просто чтобы закрепить впечатление, гаркнул Бык.

Чиновники и купцы тут же принялись перечислять свои имена, которые я запоминал уже совершенно автоматически — совершенствование техник Секретаря давало мне все больше и больше. Я с удивлением обнаружил, что подобного мне как раз и не хватало раньше — как Стратегу. Вэнь Тай до меня, помнится, был способен после боя выдать на гора полную численность своего войска, а также количество убитых и раненых во время сражения. Явно все это работало в связке с навыками Мытаря. Почему я раньше об этом не задумывался?

«Выживал потому что!» — ответил я на себе же заданный вопрос. И сам с собой согласился.

Закончив выслушивать имена и должности делегации, я кашлянул, привлекая к себе внимание.

— Мы не будем входить в город. — сказал я, когда установилось почтительное молчание. — Но задержимся тут на несколько дней.

— Но, господин! — осмелился запротестовать один из купцов из третьего ряда. — Мы надеялись, что вы почтите своим вниманием пир, приготовленный в честь вступления вашей милости в права новых владений!

Пир, ага. Дурак бы я был, если бы согласился. На таких вот пирах большинство моих коллег из разных эпох и сеттингов богам души и отдавали. Мне их пиры нафиг не упали, выпить и так есть с кем, а про установление контактов со здешней элитой речь идти не может в принципе. Разные уровни. Был бы это мой первый город, вроде Пояна или Синьду, тогда да. А так…

— Давайте уж вы к нам, — улыбнулся я добродушно. — Жду все чиновников городской управы, а также начальство, отвечающее за жизнь города, сегодня вечером у себя. Будете докладывать по состоянию дел и держать экзамен на профессиональную пригодность новой власти. Рекомендую подготовить все необходимые документы, которые могут понадобиться моим людям. Основные вопросы будет задавать господин У Ваньнан, Секретарь восьмого разряда, это его задачи.

Обращенные ко мне лица заметно так побелели — все присутствующие знали, что обвести вокруг пальца проверку, которую ведет такой высокоуровневый одаренный, да еще и такого Пути, практически нереально. А они ведь наверняка уже кучу всего растащили и по личным складам перепрятали — в смысле, то немногое, что не выгреб прежний хозяин города.

Вероятнее всего, они и при нем приворовывали — коррупцию именно китайцы придумали. А, как стало известно, что город сливают, масштабы воровства достигли совершенно безобразных размеров — война же все спишет. А тут проверка. Не просто смена курса правления с заменой нескольких ключевых фигур, но тотальная перетряска архивов.

— Мы не успеем подготовить все сегодня к вечеру, хоу Вэнь… — попытался уйти в привычную линию защиту всех чиновников возглавляющий делегацию старикан. Мол, у нас так много работы, так много! Ничего не успеваем, ваша милость, проверку решительно невозможно провести в столь сжатые сроки!

— Этого в кандалы, он останется здесь, — подвел я черту под разговором. — Остальных жду вечером. И прошу не опаздывать.

Гвардейцы тут же подхватили ошалевшего чиновника и быстренько потащили мне за спину. У остальных членов делегации тоже челюсти поотвисали, они-то были уверены, что все тихо-мирно пройдет. Зачем бы новому хоу рушить непросто сложившуюся систему и рубить головы? Да еще проверка эта…

Я был уверен, что половина тех, кто вышел сегодня за ворота встречать меня, уже к обеду будет нахлестывать коней, удаляясь от города. Чего, впрочем, и добивался — все одно нужно будет менять людей, а без массовых казней хотелось бы обойтись. Но и выполоть семена поражения стоило.

О том, кем заменить выбывших управленцев, я тоже подумал. Их замы, чиновники уровнем ниже — все они получат возможность быстрого карьерного роста, если удовлетворят требованиям Мытаря. Благодарные лично мне, они могут стать семенами победы.

Глава 107. Возвышение Тигра

— Испытание? — недоверчиво спросил я.

— Все верно, молодой Стратег. Испытание, — ответил Бессмертный У.

— Испытание чего?

— Испытание «кого», — поправил наставник.

Он рассматривал меня с легкой, почти неуловимой насмешкой во взгляде. Но я уже довольно неплохо узнал этого человека (или полубога, как вернее?), чтобы ее разглядеть.

— Подожди… — замороченный административными, хозяйственными и военными вопросами, я понял то, что он сказал, далеко не сразу. — Ты хочешь сказать, что я готов?

Готов, чтобы подтвердить десятый разряд и звании Великого Мастера — в этом смысле. Хм, странно, вроде бы и не сказать, чтобы научился чему-то, по крайней мере, новых техник не открыл, только существующие развил и усилил. А может, мне плюшек после этого испытания отсыплют?

Это было бы очень своевременно! Мы только что вышли из Жунаня, оставив там небольшой гарнизон и полностью переукомплектованный штат чиновников. Этот город, как и до того Цзанся, фракция Журавля сдала нам без боя. Я даже немного позавидовал уверенности владетелей этих городов, а также господина Гэ, которые, видимо, ни на секунду не сомневались в том, что вскоре сможет вернуть свое имущество целым и невредимым.

Впереди, в каких-то полутора сотнях ли находился Инчуань. Там, по докладам разведчиков, концентрировалась восьмидесятитысячная армия фракции Серого Журавля. Вражеский генерал недвусмысленно давал понять, что наша с ним финальная битва развернется под стенами именно его города. Ко всему прочему, ему, похоже, как-то удалось получить подкрепления от соседей и почти нивелировать потери, нанесенные уходом трех бывших союзников.

Согласно тем же разведданным, большая часть его войска концентрируется под стенами. Строит укрепления, несколько линий в глубину. Так что мне понадобится любое усиление, потому что штурмовать такую эшелонированную оборону очень тяжело. И чревато огромными потерями.

Гэ выбрал стратегию «волны и скалы», где моей армии предлагалось стать именно волнами, а его — скалой, о которую те разобьются. А так и могло произойти — как штурмовать позиции, когда тебя еще до подхода к стенам встречают оборонительные порядки врага, а поддерживающие их крепостные аркбаллисты, камнеметы и арбалетчики бьют со стены.

План… ожидаемый, так скажем. Что ему еще, бедолаге, делать оставалось? В поле, что ли, со мной сражаться? Правда, эта его стратегия тоже не была лишена парочки изъянов, которые я даже придумал, как использовать против врага. Но все равно — получение какой-нибудь еще суперспособности Стратега мне бы пришлось очень ко времени.

Что характерно, ни разу до того, за весь срок обучения, Бессмертный не упоминал ни о каком испытании. А теперь вот буднично сообщает — пора. И еще на вопрос мой «готов ли я?» отвечает с этакой ухмылкой:

— Не знаю. А ты готов?

Прислушавшись к себе, я ответил:

— Готов, учитель! Что нужно делать?

Разговаривали мы в его шатре, разбитом после очередного дневного перехода на самой окраине военного лагеря. Я так до сих пор не увидел, кто собирает и разбирает эту его немаленькую палатку, не Лиса же в самом деле? Зато неизменно обнаруживал ее стоящей в половине ли от солдатских костров на каждом привале.

— Идти, — не меняя выражения лица, ответил мне наставник.

— Куда?

— Вперед.

— Кругом и вперед? Прямо и вперед? Может, налево и вперед?

Я уже говорил, что успел хорошо узнать, ну, насколько это вообще возможно, своего учителя? И теперь мог с уверенностью сказать, что ему нравилось надо мной издеваться. То есть это он не мудрые мысли свои излагал, а в большинстве случаев просто язвил. Точнее, язвил, так как считал, что информация, подобным образом озвученная, до тупеньких учеников доходит быстрее и качественнее.

Сам я тоже выработал защитную реакцию — троллил его со всей почтительностью. Врубал дурака и с серьезным выражением лица ждал уточнений. Иногда дожидался, но чаще слышал в ответ: «Продолжим разговор завтра, ты еще не готов».

Испытание же явно не относилось к той категории, о которой можно поговорить попозже.

— Я проведу тебя до места. Что будет происходить там, мне неизвестно.

— А далеко?

— Шесть ли, в горах. — К моему удивлению, он даже указал рукой направление. — Древнее место. Ты войдешь туда и выйдешь. Или не выйдешь.

Возмущаться этому заявлению я не стал. Знал — мне очень доходчиво объяснили, — что переход одаренного с девятого на десятый разряд сопровождается возможностью полностью утратить контроль над телом и духом. А без помощи наставника и вовсе превратиться в одержимого демонами.

Кстати, тот призыватель зомби, который чуть было не сорвал мой план битвы при Янцзы, и был одним из таких одержимых — это мне Бессмертный недавно рассказал. Могущественный, но уже не владеющий собой человек, которого господин Гэ где-то нашел и попытался использовать против меня.

Так что известие о возможности провалить испытание и погибнуть меня не особенно тронуло. Как-то свыкся уже, что ли. Да и вообще к опасности стал иначе относиться.

— А надолго? — деловито уточнил я. — А то, знаешь ли, у меня планов еще…

— Если выйдем к первой ночной страже, то уже к первой утренней вернемся.

— Или не вернемся, да, — хмыкнул я.

Бессмертный просто кивнул, не считая нужным и дальше нагнетать.

Выехали уже по темноте — даже фонарей брать не стали, поскольку мудрый У запретил. Только он и я. Ни телохранителей, с которыми я уже почти сроднился, ни даже Лисы. Потому что «всегда двое их, не больше и не меньше. Учитель и его ученик».

По пути Бессмертный больше молчал, рот открывая только для того, чтобы сказать «здесь направо» или «налево». В результате я опять погрузился в мысли, только не о предстоящем испытании, хотя именно это, по логике, должно было меня интересовать больше всего. Меня волновало предстоящее столкновение с Гэ под Инчуанем.

Значила ли его стратегия, что в игру вступил Чжугэ Лян? Нужно ли мне вообще было переть на этот далеко от реки стоящий город, чтобы сокрушить врага? Не проще ли оставить его в покое, самому же остаться на захваченных землях и укрепиться на них?

«Нет! Я же не могу игнорировать такую мощную группировку у себя под носом! Это же как на канистре с бензином трубку раскуривать!»

С другой стороны — долго он сможет сам держать столько солдат под копьем, в постоянном ожидании штурма? Это же их кормить, снабжать и каким-то образом поддерживать в воинах боевой дух, в то время как я буду носиться по окрестностям и приращивать новые земли. Ситуацию могла бы спасти тактика рейдовых ударов по землям Жунаня и Цзанся, но позволят ли его союзники грабить собственные земли?

В общем, непростая ситуация. Не патовая, но где-то близко. Изменить ее можно было порохом, но с ним все не слишком гладко.

Незадолго до подхода к Жунаню, алхимики наконец смогли меня порадовать. Представили мне новую адскую смесь, воссозданную по выловленным из Пруда Памяти рецептам. В отличие от предыдущего порошка, этот и горел, и взрывался исправно. Казалось бы — что теперь меня может остановить?

На радостях я тут же велел начать массовое его производство, но тут меня ждал довольно жесткий облом — стали кончаться ингредиенты. Пока проводили эксперименты, пока клепали неработающие мины, извели их довольно много. И вроде поставки продолжались, но не в тех объемах, что требовались.

Кроме меня же в этом распрекрасном древнем Китае селитра, как и сера, никому не была нужна в таком количестве, а стало быть — ее и не добывали! Уголь-то ладно, его на месте можно нажечь, любое поселение лесорубов с этим справится. Для двух других компонентов нужно было наращивать масштабы добычи. Для одного — искать руду, для другого — сооружать огромные навозные кучи.

Поэтому пришлось с тяжелым вздохом отложить в сторону мечты о РСЗО, а получившиеся четыре больших горшка с порохом пустить на производство другого стрелкового оружия — «копий яростного огня» и глиняных гранат для аркбаллист. Не осколочных, естественно.

Это все еще была крайне прихотливая смесь — обычный черный порох, не гранулированный, зависящий от погодных условий, который приходилось хранить в горшках, запаянных воском. В духоте южного Китая это был единственный способ сохранить оружие в готовности до боя.

«Копья яростного огня» под себя никакой производственной базы не требовали. При наличии пороха и некоего постзнания, собрать такие бабахи можно было на коленке. Представляли они из себя одноразовые мортирки. Выдолбленный и укрепленный бронзовыми полосами наконечник на длинной бамбуковой же палке заполнялся порохом, пыжом и дробью — смесью мелких камней и бронзовых капель.

Стреляло это, с позволения сказать, ружье только один раз, било хорошо если метра на три-четыре, но шороху наводило — просто кошмар. Даже «фениксы», которым было доверено это чудо-оружие, после первого пробного залпа перепугались настолько, что побросали оружие и бросились бежать. Безо всякого противника. Каково же будет врагам, когда они получат в лицо такой вот подарок?

Но показать подобную же эффективность «огненные копья» могли только в полевом сражении, в штурме же были почти абсолютно бесполезны. А вот гранаты на полевой артиллерии — наоборот…

— Приехали, — сообщил Бессмертный У, вырывая меня из размышлений.

Я огляделся. Мы остановили коней у склона высокой горы, чья густо поросшая растительностью вершина сливалась с небом. Среди деревьев, однако, вела вверх узенькая тропка, по которой можно было пройти только пешком.

— Вперед и вверх? — без особой надежды на то, что наставник меня опровергнет, произнес я.

— Да. Иди. И помни, чему я тебя учил.

«А чему ты меня учил? И что меня ждет? Сражение с монстрами? Дискуссия о поэзии династии Шань? Экзамен на знание Суня Цзы с чтением отдельных отрывков?»

— Конечно, учитель, — вместо этого сказал я.

Спрыгнул с коня, поклонился, взял в руки меч, но не стал вынимать его из ножен, а рассчитывая использовать его как посох при подъеме. И пошел. Один только раз оглянулся, но наставника внизу уже не разглядел — темно было.

Но для того, чтобы видеть тропу и куда ставить ногу, хватало света звезд и ущербной луны. Сперва подъем давался мне довольно легко, помогало то, что можно было цепляться за деревья и густые кустарники, но вскоре восхождение стало отнимать все силы.

— Испытание нужно пройти, Тай… — пыхтел я, как паровоз. — Просто заберись… на эту проклятую гору… и встреть рассвет на вершине! Все стратеги так делают! Тогда на них снисходит благодать!

По моему расчету, я поднялся уже метров на сто, когда тропа закончилась, выведя меня к черному зеву пещеры. Крохотному, только-только одному человеку протиснуться, и то, если пригнуться как следует.

— Надо полагать, нам сюда, молодой Стратег! — голосом Бессмертного произнес я.

— Я тоже так думаю, учитель.

— Тогда вперед!

— А может, после вас?

Двигаясь очень осторожно, чтобы ненароком не провалиться в дыру в земле или не расшибить себе лоб о камень, я протиснулся внутрь. Ощупывая пол под собой перед каждым шагом, а руками двигая перед лицом, прошел глубже.

— А можно было и про факел сказать, учитель!

— Трудности должно превозмогать тому, кто желает Великим Мастером стать!

Через десять шагов я уперся в стену. Ощупал ее и нашел ее отвратительно цельной. Похоже, здесь мой путь и заканчивался.

— Ладно. Зайдем с другой стороны. — произнес я, уже не изображая диалога с наставником. — Самый очевидный урок этого испытания — тупик. Нужно выйти из тупика? Тупик — это моя нерешимость в вопросе с Гэ? Или же это такой символ, что само объединение Китая — тупиковый путь?

Бормоча все это себе под нос, я продолжал ощупывать руками стену. Может, тут рычаг имелся, который освобождает проход в следующую пещеру? Нет, ничего подобного под руку не попадалось. Поверхность камня была монолитной, без дырочек, трещин и чего-то еще такого.

— Откройся!

Чисто на всякий случай сказал. Ну, вдруг?

Стена осталась на месте.

— Мне нужно пройти!

Тоже никакого результата.

Хм-м. А мне точно нужно пройти? То, что я уперся в стену — это же мое решение? Просто потому, что я брел в темноте, уткнулся в нее и назначил кусок камня препятствием. Вся остальная часть пещеры осталась неисследованной.

Если это тест на интеллект, то я его провалил.

В следующие несколько минут я прошел по кругу (точнее, по неравномерному многоугольнику) всю пещеру. Девять шагов от входа до стены, потом одиннадцать по вогнутой дуге налево, три шага до входа, три шага после него и по прямой еще восемь шагов. Стены ровные, без щелей. Высота потолка — от полутора до двух с небольшим метров. В полу тоже никаких дыр… А вот в потолке что-то есть. Небольшая ниша над крохотным козырьком прямо у входа.

Пошарив там рукой, я обнаружил некий предмет. Небольшой, похожий на шкатулку для писем или свитков. В такой важную корреспонденцию принято отправлять. Или шелковый шнурок — символ того, что вассал отстраняется от должности… навсегда.

С ним в руках я выбрался из пещеры — там свет хоть какой-то имелся. Ну, точно шкатулка. Закрытая, но не на замок для ключа, а на простую внешнюю защелку. Открыл — внутри лежит свиток.

— Не так я представлял себе испытание… — пробурчал я. — Ох, не так.

В чем смысл посылать меня в горы, в темную пещеру ночью, чтобы я нашел там свиток? Что это испытывает? Мою находчивость? Умение читать ночью без источника света? Бред какой-то…

Свиток был перевязан шелковой лентой. Развернув его, я увидел, что он покрыт иероглифами, но именно, что увидел. В темноте разобрать их и прочесть было нереально.

Было бы, если бы они вдруг не засветились тревожным таким белым светом. Каждый по отдельности. После чего один за другим стали срываться с бумаги и полетели мне в лицо.

Первый впечатался в лоб, до того как я сумел его прочесть. От неожиданности я даже головой дернул, как от удара. Яркий свет тут же залил глаза — будто вертолет над склоном горы завис и направил на меня мощный прожектор. Я и до этого мало что видел, а теперь и вовсе ослеп.

Второй символ был черным, и его я тоже не смог опознать. Он просто повис в ослепительном свете. Затем рядом с ним появился синий иероглиф, серый, золотой, зеленый, красный… Вскоре их стало так много, что цвета начали повторяться. Буквально за несколько секунд символы заполнили все поле зрения.

При этом — ни в какой астрал я не улетел. Сидел на входе в пещеру, вполне ощущая свое тело, ветерок, гуляющий по лицу, и прохладу камня под задницей.

— Так…

Когда новые иероглифы перестали появляться, я некоторое время ждал продолжения. Но напрасно. Они просто висели в воздухе, будто ждали чего-то от меня. Тогда я потянулся к одному из них рукой, а когда ничего не получилось — мыслью. И синий символ дрогнул. В тот момент я и произнес это свое «так».

Тронул другой — красный. Он тоже отреагировал. Зеленый тоже. Попытался сдвинуть один из них усилием воли — черный поддался, проскользил как бы поверх остальных, но стоило мне его отпустить, вернулся на место.

Вскоре я заметил одну закономерность — цветные китайские буквы не просто так были разбросаны на поле сплошняком, а имели некие повторы. Так, например, тот золотой иероглиф, был похож на вон тот синий. А красный на черный.

Я начал их двигать один на другой, но быстро понял, что суть уловил неверно. Попытался выстроить их рядом друг с другом — тоже ничего. Стал искать другие закономерности…

Время летело незаметно. Я погрузился в эту головоломную игру, правил которой не знал, но почему-то был уверен, что смогу их выяснить. Где-то к рассвету — по пению птиц понял, так-то ничего, кроме «игровой доски» не видел, — я, кажется, уловил смысл испытания.

Нужно было собрать некую последовательность символов одного цвета, но в определенном порядке. Иероглифы были незнакомыми. Я, конечно, не мог претендовать на то, что выучил все существующие, но основные-то уже достаточно давно зазубрил. Эти же не походили ни на что ранее виденное, но при этом, чем больше я их двигал с места на место, тем больше понимал их суть.

Я чувствовал, какой из них должен стоять впереди, а какой — следом!

Здорово помогали техники из школы Секретаря — память гораздо лучше держала комбинации. Когда ночная прохлада стала сменяться теплом утреннего солнца, у меня получилось собрать синие иероглифы, которые, мигнув, превратились в слово «ясность».

Уже знакомый иероглиф стал стремительно расти, заполнил собой все поле зрения, после чего исчез. И в тот же миг я понял, сколько в моем войске, расположенном в неподалеку, солдат.

Это была ранее недоступная мне техника, которой пользовался мой предшественник! Та, что позволяла ему владеть точной обстановкой на поле боя, не дожидаясь докладов от подчиненных. Не самая, конечно, важная и нужная, но все-таки весьма полезная. Получается, собрав другие «пазлы», я смогу получить еще что-то? И много!

С удвоенными усилиями я ринулся на штурм этой крепости.

Желтый символ «восстановление» ничего мне не подарил. Как и зеленый «несокрушимость». Зато они дали понять, что здесь хранятся знания не только моего Пути. Тогда, сосредоточившись на синем, я сложил слово «ученость». Сама по себе она ничего мне не дала, то есть какая-то новая техника не открылась, но стало понятно — просто понятно, — что войска под моим управлением теперь смогут обучаться быстрее.

Пользуйся я, как прежде, интерфейсом от богини, сейчас бы появилась какая-нибудь надпись, сообщающая, что «опыт воины набирают на десять процентов быстрее». Но его не было, так что просто — быстрее. Насколько-то.

Следующим иероглифом стала «хитрость». От него какого-то знания дополнительного не появилось, так что я переключился на новую комбинацию. Там все было сложнее, собрать синее слово не получалось без того, чтобы не открыть красное. Сделав это, я прочел непрофильный символ «ярость», но зато получил доступ к «спокойствию».

Все эти знания, как я понимал, были чем-то вроде перков — способностей, дающих дополнительные пассивные усиления к основному типу развития. Непонятные, которые потом еще требовалось досконально изучить и как-то встроить в свою систему работы с ци. Но в целом этот свиток с иероглифами сгенерировал некую уникальную, то есть подходящую только мне комбинацию, основываясь… не знаю, на типе личности, компетентности и темпераменте и еще чем-то. Читай его кто-то другой, набор был бы иным.

Вскоре поле почти полностью опустело, а я так и не получил ни одной активной техники. Осталось сложить два рядка иероглифов — серый и последний синий. Времени это заняло немного — тут уже мудрить было не нужно. Серый дал мне «решимость», а синий сложился в слово «дух».

После того как исчез последний символ, яркий свет пропал, и я обнаружил себя сидящим на входе в пещеру и смотрящим на пустой лист. Все тело затекло от долгой неподвижности, так что первым делом, отложив шкатулку и бумагу, я принялся разминаться.

Вид с моего места открывался потрясающий — залитая утренним солнцем долина между не слишком высоких, но довольно крутых горных склонов, яркая зелень растительности, тонкая лента зеленовато-желтой реки и голубизна ясного неба без единого облачка. Точки птах, куда-то летящих по своим птичьим делам, и человечек на склоне, занимающийся гимнастикой. Прямо иллюстрация к киношке про какого-нибудь китайского мастера боевых искусств. Великий Мастер Вэнь против Зла. Бери и снимай.

— Ну и что? Я прошел испытание или нет? — кряхтел я, делая наклоны и приседая. — Нужно было только свиток прочесть или еще что-то сделать? Да и сами эти иероглифы — непрофильные, как я понял в зачет не идут, только синие?

Закончив разминку, я снова уселся на камень, покрутил в руках чистый лист, осмотрел шкатулку на предмет тайных отделений и, ничего не обнаружив, решил немного помедитировать. Просто уложить в голове произошедшее, а то после разгадывания этого кроссворда там сейчас такая каша…

Сидел я с открытыми глазами, расфокусировав взгляд так, чтобы видеть все, но ни за что им не цепляться. Это позволяло сознанию плыть туда, куда оно само хотело, так что вскоре я без удивления обнаружил, что обдумываю последнее слово. Иероглиф буквально висел перед глазами, когда до меня дошло, что обозначает он не тот дух, про который я подумал вначале — это не душа, а призрак. Дух чего-то или кого-то.

Не успел закончить обдумывать эту мысль, как передо мной появился здоровенный кошак. Белый мех, коричневые, почти черные, полоски на нем, голубые глаза.

Это был Белый Тигр. Зверь, давший мне прозвище.

Глава 108. Обретение силы

Тигр лишь самую малость просвечивал, если не присматриваться, то и не поймешь, что смотришь на духа. И света какого-то небесного не излучал. Просто здоровенный кошак, который чудным образом материализовался прямо перед пещерой испытания.

Несколько секунд я пытался решить, что мне теперь делать. Заговорить? Протянуть руку и попытаться погладить? Приказать сидеть? Как вообще ведут себя с тотемными призраками — а ведь это был именно он.

— Я Тай, — наконец, решившись, произнес я, приложив руку к груди.

Тигр слегка оскалился, но не злобно или угрожающе, а словно бы улыбнулся. Типа, дурень, я твой тотем, будто бы я не знаю! Но при этом продолжал находиться на некотором расстоянии. Как если бы немного опасался и держал дистанцию.

Я поднялся и осторожно шагнул к нему. Он отступил.

— Мы друзья или враги? — спросил у него. — Ты пришел, но сторонишься. Что не так?

Он пристально посмотрел мне в глаза, будто ища в них что-то, после чего мягко переступил лапами, оказавшись на шаг ближе. Внутри головы — не знаю, как толком это ощущение объяснить — появилось понимание, что он задает вопрос. Не словами, а как будто эмоциями-образами.

Ярость. Боль. Одиночество. Плен. Надежда. Недоумение.

Каждое из этих посланий я вроде бы понимал, но сложить из них вопрос удалось далеко не сразу.

— Ты помнишь другого человека, верно? Я похож на него, но не он, так?

Тепло летнего солнца. Прогретый камень. Маленькая рука на большой голове. Слабость. Чужая сила. Еда. Стыд. Сон. Очень долгий сон. Снова сила, но теперь своя.

— Ты умер рядом с человеком, который тебя освободил и заботился о тебе. Он тоже умер…

Ярость.

— Не я убил его. Но я пришел после него.

Бессмертный У, похоже, знал, что в конце обучения я смогу призвать тотемного зверя. И именно с этим было связано его беспокойство, когда он гадал мне и выяснил, что я не совсем тот Вэнь Тай.

— Я не такой, как он. Он был лучше. Он был здесь свой. Я чужой. Но стал своим. Понимаешь?

Недоумение.

— Моя жизнь была как твой сон, когда ты умер. Ты возродился. И я.

Согласие. Мягкий рык, почти урчание.

— Дальше мы пойдем вместе? Ты пойдешь со мной? Как друг?

Тигр еще на шаг приблизился ко мне. Сперва вытянул шею вверх, чуть напрягая могучую спину, как если бы собирался прыгнуть. А потом наклонил лобастую голову, подставляя ее под мою руку.

Уважение. Охота. Добыча. Теплый камень над рекой, где хватит места для двоих.

— Верно, Белый. Места хватит на двоих. Ты всегда будешь рядом со мной? Или тебе нужно уходить время от времени?

Затаившийся в кустарнике белый тигр практически незаметен. Только голубые глаза отражают свет солнца из тени.

— Ты не всегда будешь виден, но всегда рядом? Хорошо. Я могу призвать тебя, когда будет охота?

И добыча. Человек поднимает над головой огромный камень. Человек прыгает по горному склону, словно не имеет веса. Человек, оборачивающийся зверем.

— Одаренные? Ты нуждаешься в ци.

Добыча.

— Многие мои друзья — одаренные. Ты не должен им вредить.

Тигр прогоняет другого тигра со своих охотничьих угодий.

— Если добычи много, можно объединиться.

Несколько тигров обычного рыжего цвета крадутся по густой траве. Впереди стадо антилоп, пришедших на водопой.

— Верно. Мои друзья — твоя стая. Прайд. Прости, не знаю, как у тигров.

Самка. Смешные тигрята, ползущие под ее брюхо.

— Да, семья. Они тоже твоя семья.

Охота.

— Не сейчас. Сейчас не время охоты. И добычи здесь нет.

Добыча. Склон горы. Человек у костра. Очень сильный. Напасть вместе — есть шанс.

— Очень сомневаюсь, что у нас есть шанс против этого человека. Скорее мы станем для него добычей.

Ярость.

— Просто поверь. Мы котята против него. И он на моей стороне.

Сожаление. Ожидание. Готовность.

— Я призову тебя, когда придет время охоты. И укажу добычу.

Стоило мне произнести последнюю фразу, как призрачный тигр взмыл в прыжке, тая в небе. А я откинулся на камень и с облегчением перевел дух. Не знаю, что бы произошло, не найди мы с ним общий язык. Сожрал бы он мою ци или просто ушел бы, лишая меня возможности обрести духа-питомца? На это намекал наставник, говоря, что с испытания можно и не вернуться?

И значит ли это, что оно пройдено? Нужно ли спрашивать об этом у Бессмертного, который, судя по всему, дежурит на спуске? Чего гадать — пойду да спрошу!

— Ко мне пришел белый тигр, — сообщил я ему, сойдя с горы.

— Хорошо, — без эмоций ответил учитель. — Значит, я тебе больше не нужен и могу уйти. Мой договор с Милосердной исполнен.

— Там еще много чего произошло в пещере. И у меня много вопросов осталось. Например…

— Да, молодой стратег. Жизнь — череда вопросов и ответов. Ты найдешь вторые, если будешь правильно ставить первые. А теперь прощай.

И эта звезда китайских боевиков вскочила в седло и дернула узду, поворачивая коня в противоположную сторону от моего лагеря. Вот так просто — выполнил квест и поскакал дальше! Даже обидно немного. Причем не только за себя.

— Ты бы с Хвостиком попрощался! — крикнул я ему вслед.

Он остановил коня. Повернул голову. На его лице появилось прежде мною там не виденное выражение.

— Зачем ты это сказал?

— Что? Зачем я напомнил, что Лиса по тебе сохнет? Это неприятно?

Перестук копыт, и он унесся прочь. А я остался стоять у затухающего костра, ругая себя последними словами. Вот куда ты полез, доброхот недоделанный?! Какого хрена сунулся во взаимоотношения других людей? Ну ладно, пусть не людей, но все равно — какого хрена?!

Впрочем, казнил я себя недолго. Было чем голову занять и кроме этого. Например, выяснением того, что я получил в пещере, кроме тотемного животного? Все эти «учености», «решимости», «ярости» и «спокойствия» на что-то влияют вообще?

Направив жеребца к лагерю, я погрузился в некое подобие медитации, позволяющей рассмотреть свои внутренние каналы, резервуар и ток ци. Теперь, когда виртуальный интерфейс богини был недоступен, я оперировал не четкими цифровыми показателями, а неким интуитивно-логическим пониманием, которое возникало у меня при взгляде на это «астральное» тело. Которое и не совсем астральным было, но нужно же его как-то называть.

Итак, по субъективному ощущению, я действительно стал сильнее. Ток ци сделался более ровным и спокойным, каналы, ведущие от резервуара и, подобно кровеносным сосудам, расходящиеся по всему телу, стали толще и плотнее. Сам сосуд ци, расположенный между пупом и грудиной, не увеличился, но стал как бы ярче.

Ко всему прочему, я стал мыслить более ясно. Вроде и раньше не был тормозом, довольно большие объемы информации обрабатывал, а после подключений техник Секретаря еще и память улучшил. Но теперь стало немного по-другому.

Мысли не наползали друг на друга, толкаясь и пролезая вперед, а спокойно текли, показываясь, лишь когда были нужны. Стало возможно обдумывать одну задачу и в то же время уделять внимание и другой. Например, отстраненно размышлять о том, что же все-таки за отношения между Бессмертным У и Ноу-Ниу, анализировать свои изменения и неторопливо накидывать план ближайших шагов.

Появилась возможность комбинировать техники. До приезда в лагерь я успел попробовать только «небесный взор», одновременно с которым отдавал приказы «громовым голосом». Для экспериментов с другими техниками требовались более спокойные условия.

Что же касается всех этих «хитростей» и «восстановлений»… с ними пока ясности не было. Ясно, что пассивки, но что именно они поднимают или опускают — неизвестно. Нужно будет изучать. Как сказал бывший наставник, нужно правильно задавать вопросы, чтобы получать ответы. Ну, будем искать нужные формулировки, что тут еще сказать?

По приезде меня ждал шатер, забитый соратниками, пьющими чай и явно ждущими своего командира. Стоило мне войти, как они все повскакивали на ноги и принялись кланяться. Видать, как-то узнали, что у меня все получилось.

Забавные ребята все-таки эти китайцы! Где русские бы начали обниматься, глупо шутить и тыкать в плечо, местные обязательно согнутся в поясе, а кто-нибудь самый мудрый толкнет пафосную речь.

Так и произошло.

Матушка И, как самая пожилая леди, недолго находилась в поклоне. Выпрямившись, она поглядела куда-то мне за плечо и сообщила, что теперь я действительно Белый Тигр Юга. Не только по названию, но и по сути. Я обернулся и обнаружил, что мой тотемный котик уже проявился.

— А, ну да. Знакомьтесь, друзья. Новый член нашей большой и дружной семьи. Зовут Ва Ся, что на одном древнем и забытом языке обозначает «царь». Красавец, верно?

— Это же он? — Пират ткнул Быка в плечо, указывая на тигра. — Тот зверь, который…

— Да, братец Нин, это точно он! — подтвердил здоровяк. И тут же отвесил еще один поклон. — Ты воистину стал Великим Мастером, старший брат!

Да-да! Наша крошка стала совсем большой. И спасла Китай. Ну, со вторым утверждением еще не все так благостно, но мы же на пути к этому. Однако нужно было прояснить еще один момент, чтобы в будущем к этому не возвращаться. Тайное становится явным рано или поздно, лучше пусть оно выйдет на свет на моих условиях. Будем считать это еще одним уроком моего уже бывшего учителя.

— Садитесь, хочу вам еще кое-что рассказать. За стены этого шатра мои слова выйти не должны.

И вывалил на них упрощенную версию борьбы добра со злом, то есть моей покровительницы Гуаньинь и ее противника, короля ада Янь-вана. После чего перешел уже на себя любимого, точнее, на свою не вполне местную природу. Тоже адаптируя информацию под местные реалии.

— Я перерожденный. Не тот Вэнь Тай, который начал борьбу за объединение Китая. Тот погиб, вы сами знаете когда. Но для Гуаньинь важен наш мир, важна Поднебесная и крайне важна традиция воспитания одаренных, которые позволяют людям развиваться и возвышаться над своей природой. И поэтому она спасла Стратега Вэня. Но его дух уже ушел на перерождение, поэтому в его теле оказался я.

Забавно, но похоже, что мои откровения тут никого не удивили. Бешеная Цань слушала, склонив голову и тонко, с пониманием улыбалась, Гань Нин с Лю Юем переглядывались, безмолвно споря о том, кто из них раньше догадался. Матушка И просто смотрела на меня как добрая бабушка, которая гордится признанием внука в том, что варенье разлил он, а не «тот соседский мальчишка».

Мытарь кланялся, Прапор смотрел прямо и твердо, как бы говоря, что настолько важной информацию он не считает, и для него ничего не изменилось. Оруженосец Ван Дин, которому я тоже велел войти, сверкал глазами, как мальчишка, который оказался в настоящей ожившей легенде, из тех, что рассказывают вечерами в деревенских домах. Лицо Амазонки выражало лишь сдержанный интерес, а вот Юлька смотрела куда-то в сторону, что меня, признаться, сильно напрягало.

— Вот так обстоят дела, друзья мои, — закончил я свой рассказ. — Теперь же мне нужно отдохнуть, ночью поспать не удалось. Сегодня никуда не идем, к вечерней же страже соберемся, чтобы обсудить нашу стратегию против господина Гэ.

Когда все покинули шатер, кроме Юэ, естественно, я сел на кровать и спросил:

— Что-то изменилось, как ты считаешь?

Девушка стояла ко мне спиной и крутила на пальце конец пояса. На вопрос она ответила пожатием плеч. Слишком резким был этот жест, чтобы я остался спокоен.

— Ты не знала того Тая, с которым сговаривался твой отец.

— Я понимаю. Но и тебя, выходит, я тоже не знала?

— Только меня ты и знала…

— Как звали тебя до того, как ты переродился в Вэне?

— Юэ, я и есть Вэнь! Уже очень давно.

— Но старое имя, каким оно было?

Вот нашла же, к чему прицепиться! Это что, так важно? Я же сам себя уже Алексеем не называю, давно причем, настолько сроднился с собой здешним.

— Ле Ха, — произнес я, сделав поправку на местность.

И тут же был вынужден уклонится от удара.

Она быстрая, моя Юэ. Стрелок, мастер искусства легких шагов, импульсивная черноглазая ведьмочка, умело прячущая свое истинное лицо под маской образцовой жены. Она сильнее меня, если речь идет о поединке. Но я вижу облако ци над ее головой. И успеваю реагировать на каждое ее движение еще до того, когда она его совершит. А еще у меня, кажется, улучшилась координация. Надо потом с Пиратом попробовать.

Прямой в корпус, локтем в скулу, подсечка, тут же переходящая в удар ногой из положения лежа. Толчок всем телом, взлет на метр, частые-частные удары узких стоп.

От всех я ушел, один раз только локоть заблокировал.

— Врал мне! — яростно сообщила супруга в паузе перед новой серией.

— Не говорил всего! — парировал я.

И снова ушел в оборону.

Шаг назад, присесть, наклон влево, мягкий отвод маленького, но очень болючего кулачка. Голову назад, правую ногу поднять, сделать ее опорной, повернуться, пропуская совсем нешуточный пинок в грудь.

— Все знали!

— Да кто «все»?

На долгие разговоры не было ни времени, ни запаса дыхания. Короткое обвинение с ее стороны, столь же емкий, ничего не раскрывающий контрдовод с моей. За спиной девушки появился Васька.

Охота? Добыча?

Нет! Семья! Игра!

Самка. Сильная. Здоровые тигрята.

В голубых глазах тотемного зверя застыло удовольствие. После объяснений он решил, что у нас такие брачные игры. И решил остаться, как всякий зверь, не видя ничего дурного в подглядывании.

Надеюсь, он не ошибся. Надеюсь, я не ошибся.

Юлька тем временем вошла в ближний контакт. Если раньше она больше работала на дистанции, используя свою скорость, то теперь, видя, что ни один удар цели не достиг, решила проверить мою реакцию вблизи.

Теперь следить за ее ци стало сложнее, а предугадывать движения — почти невозможно. Дважды я пропустил ее удары — в бедро и в плечо, но, к своему удивлению, обнаружил, что боли почти не испытываю. А ведь девушка била не шутя, а я с ней в спаррингах уже стоял, знал, как она может ударить.

Похоже, это работали непрофильные перки, которые я выудил из того свитка. Делали меня крепче, умнее, спокойнее и хитрее. Там еще, помнится, «ярость» была, но она пока никак себя не проявила. И, надеюсь, не проявит. Ладно, Юлька психанула, чисто по-женски она в своем праве. А если я перестану себя контролировать? Ярость — плохой советчик в «разговорах» с женой.

К счастью, Стрелок не Герой. Угоразди меня жениться на девушке, избравшей этот путь, уже бы кровь всю по стенам шатра размазал. А пока ничего — держался. Даже пару раз в контратаку сходил, безуспешно, правда.

— Юэ! Хватит!

— Я! Скажу! Когда! Хватит!

Колено в живот я заблокировал, но она использовала мои руки как опору и тут же нанесла удар другой ногой. Я удержал маленький сапожок у самого уха, толкнув ее прочь от себя, одновременно с этим уворачиваясь от размашистого удара руки.

Техники ни она, ни я не использовали. И я все думал, что мне делать, если она начнет это делать. У меня-то личных, кроме «плаща» и нету, остальные больше стратегические навыки, а тот слишком опасный, чтобы его против любимого человека применять.

— Что на тебя нашло?!

— Ты!

Усталости я тоже не чувствовал — я уже давно перестал быть плохо тренированным увальнем из двадцать первого века. Мастером кунг-фу тоже не стал, но, полагаю, выпусти меня сегодняшнего на какой-нибудь турнир в моем мире-времени, я смогу порвать тотализатор.

К тому же после пещеры появилась еще одна интересная новая способность, в смысле, кроме возможности видеть ци противника. Некое чувство пространство, позволяющее будто бы кожей ощущать все особенности своего окружения. И использовать их.

Вместе с контролем тела это давало мне понимание, куда ступить, с какой силой оттолкнуться от пола и знать, удержит ли меня центральный столб шатра, когда я использую его, чтобы резко сменить направление.

А вот на этом маневре Юлька меня и подловила. Я думал, что так смогу уйти от очередной серии, разорву дистанцию и получу преимущество, но вместо этого нарвался на мощный толчок, который супруга сделала сразу двумя ногами. И вылетел через полог шатра на улицу.

Солнце ударило по глазам, но не ослепило — утреннее. Две озабоченных китайских физиономии — мои телохранители — возникли сверху и тут же исчезли. Точнее, оба стражника сделали по крабьему шагу в сторону. Типа это семейные разборки, не наш профиль.

«Предатели!» — подумал я, поднимаясь.

И увидел, как из шатра вылетает фурия, вытянувшись в струну и направив стопу мне прямо в лицо.

«Ну хватит! Достаточно поиграли!»

Удар Юэ пришелся в полу «плаща». Пока она не успела среагировать, я схватил ее за ногу, крутанулся вокруг оси и забросил обратно в шатер. Весу-то в ней — смех один. Увидел, как она приземлилась на кровать, и с суровым лицом двинулся внутрь.

— Нападение на полководца!.. — раздался за спиной неуверенный выкрик Ван Дина. Тут же прервавшийся звуком подзатыльника и громогласным шепотом Быка, который стал объяснять оруженосцу, что происходящее нормально и обращать на это внимание не следует.

— Дурацкое имя! — сообщила Юлька, не делая никаких попыток встать. Лицо ее раскраснелось, на лбу выступили бисеринки пота, а грудь тяжело вздымалась, завораживая взгляд. — Ле Ха! Хорошо, что ты его сменил!

— Какое есть, — улыбнулся я. — Расскажешь, что ты хотела проверить, моя дорогая жена?

— Как ты прошел испытание, конечно же! — невинно заявила она.

К кровати вместе со мной подошел белый тигр. Глянул на меня с вопросом.

Сильная самка.

«Брысь», — ответил я ему.

И, скидывая халат, шагнул вперед.

Глава 109. Диверсия

Планом, который я предложил тем же вечером, соратники сперва не вдохновились. Но все они уже привыкли доверять моим идеям, так что, по крайней мере, шуметь и возмущаться не стали. Только осторожно высказали свое недоумение.

— Разделять войска при штурме не следует, — проговорил Мытарь.

Все сразу же закивали, мол, да, не следует, нужно бить одним кулаком.

— Вы предлагаете создать вместо одной армии сразу несколько. Каждая из которых будет слаба и не сможет противостоять вражеской, — продолжил он же.

— Это огромный риск, муж мой, — согласилась с Секретарем Юэ.

Но именно таким и был мой план.

— Кроме опасений, будут еще замечания? — оглядел я соратников.

— Согласованность, — произнес Прапор. — Сунь Цзы писал, что сложный план всегда имеет возможность развалиться. В то время как простой чаще всего реализуется без трудностей.

С этим спорить было сложно. Колун проще автомата, но что сделаешь первым против второго?

— Уязвимый центр, — продолжил Бык. — Что, если враг перейдет в контратаку, увидев нашу слабость?

— Опасность этого существует… Но, действуя традиционным способом, мы потеряем много времени и людей. Враг хорошо подготовился к нашему приходу. Взгляните на город…

Я ткнул пальцем в большой лист, на котором усилиями разведчиков Амазонки был создан план Инчуаня. Каждый день сюда добавлялись все новые и новые подробности.

Город был построен стандартно для Китая — почти идеальный квадрат стен, ориентированных по сторонам света. С севера он упирался в горы, между которыми проходила дорога. С запада был защищен рекой, питавшей находящиеся там же рисовые поля. Восточные подходы к стенам густо поросли лесом, в котором армии маневрировать было бы затруднительно. И только с юга, откуда я и пришел, пространство было условно свободным — отдельно стоящие фермы, вынесенные за город фактории и производства не в счет.

Но сейчас от реки на западе до лесного массива на востоке это направление было полностью перекрыто цепью укреплений. Еще одним свидетельством, что мне противостоит попаданец. Ханьцы, если дело пахло керосином, просто заперлись бы в городе, за стенами, и настроились бы на долгую осаду. Кунмин, который, как я подозревал, и стоит за планом обороны господина Гэ, предложил активную защиту.

Здесь так не воевали. Инчуанская армия полностью перекопала подходы к городу. Понаставила везде, где только можно, рогатки против кавалерии, укрепленные позиции для стрелков, растянула осадный лагерь на всю южную и часть восточной городской стены. То есть создала такие обстоятельства, в которых идти на штурм без долгой артподготовки было практически невозможно.

Ворота — северные и южные — располагались на вертикальной оси. Восточные и западные — на горизонтальной. Планировка внутри городских стен тоже была обычной — в этом плане местные держались учения «каньюй», которое позже европейцы узнают как фэншуй. Согласно ему, человека, здание или город требовалось разместить таким образом, чтобы возникало гармоничное взаимодействие между всеми стихиями, Небом и Землей.

Внутренний, в столичных поселениях его еще называли «запретным», город находился почти в центре, чуть смещенный от него к северу и востоку. Он тоже имел свою стену, к тому же был окружен широким водяным рвом, запитанным все от той же реки.

Бросать на все это своих людей? Нет уж! Мне и трехкратное численное преимущество, которого, кстати, не было, не поможет, что уж говорить о ситуации, когда силы практически равны.

Еще можно было устроить осаду по всем правилам. В этом случае, когда у защитников города начнут заканчиваться припасы, они сами нападут на нас. И тогда уже я буду находиться в обороне, что выгоднее, чем атаковать. Но подобная стратегия требовала слишком много времени — от полугода, причем это еще очень оптимистично. А у нас есть столько? Сомневаюсь.

Действовать нужно нестандартно и нагло. Разделить войска, нарезав каждой группе свои задачи, а основными силами начать изображать осаду. Полноценную такую, со строительством осадных башен, обстрелами и тому подобными радостями.

Покопавшись в Пруде памяти, я выудил оттуда идеи осадных сооружений, некоторые из которых вполне можно было реализовать. В частности, гелеполис — здоровенную башню, что-то вроде речной крепости, только на земле. Ее строительство не даст защитникам усомниться в наших намерениях. А может быть, даже спровоцирует на вылазку.

Но сперва… Сперва врага ждет несколько диверсий, которые окончательно сломят его боевой дух. Первую из них я планировал нанести на северо-восточном участке стены.

Возвращаясь к военному совету — план перед соратниками я раскинул. Они его не то чтобы не приняли, но не вдохновились. Но особых доводов против привести не смогли, а потому традиционно решили положиться на гений Стратега. Мой то есть.

И на подходе к вражескому городу началась большая стройка. Прямо на глазах у врага, но за пределами досягаемости любого вида оружия. Развернув осадный лагерь, солдаты принялись валить лес, собирая из него лестницы, осадные башни, подвижные стены для стрелков и тараны.

Инчуань был не слишком крупным городом. Лоян, говорят, имел стены высотой в двенадцать метров и толщиной около пяти, а в основании все восемь. Здешние же не превышали четырех в высоту, да и толщиной, если судить после моего облета, вряд ли были больше двух.

Только в районе ворот и еще возле некоторых башен они были сложены из камня целиком, в основном же материалом стен был лёсс — осадочная известково-глинистая порода, которой, благодаря горам и холмам, здесь было в изобилии. Ее засыпали между двумя каменными стенами и трамбовали. Дешево и сердито, как все у китайцев.

Ломать такие стены было тем еще удовольствием. Сперва пробиваешь тараном или осадными машинами первый слой, достигаешь второго, в котором вязнут все снаряды, после чего, если повезет, рушишь третий. Или, если боги за тобой пристально присматривают и подсуживают на каждом шагу, сразу сносишь все три. В смысле, нарушаешь целостность облицовки, а масса делает все остальное. Но это надо было прям удачно попасть, чтобы зацепить то место, где вода уже проточила дорожки внутри суглинка и разрушила плотную связку.

А вот взрывать их было куда веселее. Этим мы с товарищами и собирались заняться первой же ночью.

— Уверен, что тебе стоит идти? — спросил Пират, выпивая третий уже стакан чая. Духота стояла жуткая, и его мучала жажда. — Мы с братом Юем сами можем справиться.

Бык, сидящий рядом, тут же кивнул. Справимся, мол. Чего мы, никогда с порохом не работали?

— Я знаю, что вы справитесь, но мне нужно увидеть самому, как работает огненный порошок, — ответил я, не желая обижать их недоверием. — Чтобы понимать, где и каким образом применять его в дальнейшем.

Мы планировали вылазку под вражеские стены. Пройти по самому край оборонительных укреплений, возведенных у города, закрепить заряды на стене, запалить фитили и сбежать. Так как задача была нетривиальная, шли на задание только сильные одаренные — обычные бойцы бы просто не смогли справиться.

— Ты Стратег, твое дело разрабатывать планы и отдавать приказы, наше же — выполнять их, — не умолкал Гань Нин. — Это опасно, мы не можем потерять тебя из-за какой-нибудь глупой стрелы…

Толстый намек на гибель «первого» Вэнь Тая. После признания в том, что я перерожденный, Пират не упускал случая подчеркнуть, что он всегда об этом знал. Врал, как дышал, конечно же…

— А еще я Великий Мастер, — устав спорить, привел я самый железобетонный аргумент. — И ваш полководец, так что хватит уже кудахтать надо мной!

— Внимание и повиновение, — тусклыми голосами протянули побратимы ритуальную фразу.

Конечно, какими бы смелыми и умелыми мы с ними ни были, пробраться через лагерь войска, ждущего нападения, — задача непростая и для сильных одаренных. Стоит только подняться шумихе, как нас сомнут числом — никакие техники не помогут. А значит, шум должен возникнуть на другом участке, подальше от нас. И это сделает моя супруга вместе с Бешеной Цань и Амазонкой.

Девичий отряд выйдет к центру спящего лагеря и начнет обстрел. Точнее, стрелять будут только Юэ и Вайцзинь, а разбойница с ними для силового прикрытия. Учитывая дальность полета стрел у высокоуровневых стрелков, а также их техники, шороху они должны навести знатного.

Вышли после второй ночной стражи. Оделись в простые темные одежды, доспехи, тяжелое оружие оставили в лагере. Нагрузили на Быка все пороховые заряды и двинулись в путь. На границе лагеря Гэ остановились, чтобы перевести дух и связаться со вторым отрядом.

«Луна Тигру. Доложи».

«Луна на позиции».

«Готовность десять, девять, восемь, семь…»

С завершением обратного отчета ничего не произошло. Стрелы — не самые шумные боеприпасы, а девчонки именно их использовали, даже пока без техник. Просто опустошали колчаны, до тех пор пока даже нам не стала слышна тревога, поднятая в лагере.

Взлетев в ночное небо, я оценил происходящее с точки зрения противника. Атака — к бабке не ходи! Враг решил прорваться и скрытно подвел под позиции несколько сотен лучников. Плотность стрельбы в темноте было не разглядеть, но ее точность позволяла сделать именно такой вывод.

Два Стрелка выбрали своей мишенью участок лагеря, где находились позиции одного из тысячников. И тот, решив, что сейчас на его участке фронта начнется прорыв, принялся собирать войска и строить их в оборонительные порядки.

Чего мы, в общем-то, и добивались. Дождавшись, пока несколько сотен вражеских солдат соберутся в подобие строя, я шепнул жене «можно», а сам вернулся в тело.

Где-то в паре ли к западу полыхнула зарница. Это Юэ применила свою самую мощную технику — «стрелу И». Энергии она жрала неприлично много, и после каждого выстрела Юлька падала без сил, но урон наносила страшный. С ее помощью мы как-то смогли взять штурмом один город. И защитить крепость от зверолюдов. Сегодня, впрочем, нам нужна была только паника в лагере врага.

«Бешеная забрала Луну. Отходим».

Тотчас забили барабаны, мы с побратимами, которые как раз закончили с караульными, прокрались в лагерь. Ночью все люди на одно лицо, а китайцы тем более. К тому же военная униформа имелась разве что у каких-нибудь гвардейцев, большинство носили, что имели. Поэтому маскироваться мы особенно не стали, только напялили на головы шлемы, отнятые у часовых, чтобы издали и в движении нас могли принять за своих воинов, спешащих куда-то по делам.

Не особенно таясь, мы прошли первую линию обороны врага, углубились во вторую, где были остановлены бегущим на шум десятником. Его солдаты на нас даже копья не наставили. Но вот ему что-то не понравилось в трех воинах, идущих мимо.

— Куда?

— Донесение генералу! — отрапортовал Пират, выпячивая грудь. — Нападение врага на западе. Прорыв! Погибло множество солдат! Послал сотник Гань!

Запомнить всех сотников в такой огромной армии, состоящей еще и из разных дружин, было невозможно никому. А мы не особенно выделялись, разве что Бык своими габаритами. Но шлем у него был солдатский, одежда темная, как и у всех прочих, и стоял он позади Пирата, который взял на себя функцию доклада. Поэтому десятник тут же потерял к нам интерес и повел свой взвод дальше. Мы же просочились через второю линию.

— Ну ты наглец, конечно! — пожурил я Гань Нина. — Сам себя послал, да?

Тот сверкнул зубами в темноте и ничего не ответил.

Ближе к стенам суматохи уже не было. Как и оборонительных порядков. Здесь имелась некая полоса отчуждения, которая позволяла лучникам стрелять со стен по наступающему врагу.

Через каждые двадцать шагов воткнутые в землю на длинных бамбуковых жердях стояли факелы. Света они давали немного, но все же достаточно, чтобы часовые могли заметить внизу какое-то шевеление. К счастью, городскую стену Инчуаня не окружал ров, подобный тому, что опоясывал внутреннюю крепость. Но и подобраться к стенам без риска обнаружения мы не могли.

Пришлось использовать «встречный ветер». Для начала я снова «взлетел», убедился, что за нужным нам участком никто не наблюдает. Вскоре сильный поток воздуха раздул несколько факелов, а потом правильно направленными порывами погасил их. Внимания на это никто не обратил — ну ветер и ветер! Стрелки на стенах, если и удивились, то не сильно. А то и вовсе не заметили, куда интереснее было наблюдать за бардаком на западе.

Выждав несколько минут, я с побратимами пересек открытую местность и оказался под стеной.

— Что дальше, старший брат? — Бык опустил на землю мешок с пороховыми зарядами.

— Ломай стену. Внешний слой кирпичей нужно убрать и примерно до середины выбрать глину.

Это заняло не слишком много времени. Чудовищная сила Воина, парочка сломанных инструментов, прихваченных с собой, и мы заполучили неглубокую дыру в стене, шириной около метра. Бык справился бы и быстрее, но приходилось действовать без лишнего шума.

В отверстие уложили заряды, вывели запалы наружу, а саму дыру заложили обратно. Зажгли огонь, прикрывая его телами, и когда убедились, что он уже не погаснет, на всех парах рванули обратно к укрепленному лагерю врага.

Успели в самый раз. Только спрятались за небольшой земляной насыпью, как за спиной глухо вздрогнула земля. Повалил густой вонючий дым, а часть стены сперва просела, после чего осыпалась внутрь.

Конечно, это был не такой пролом, в который во время штурма можно было бросить войска. Скорее завал высотой от полуметра до полутора, к тому же не слишком протяженный — метров шесть-семь. Может быть, будь на моем месте человек, который бы разбирался во всех этих направленных взрывах, правильных местах для установки заряда, он бы с большей пользой распорядился тем запасом пороха, который я имел. Но это было зримое доказательство того, что порохом можно рушить стены. И демонстрация для врага, что он не будет в безопасности, даже окружив себя стенами и армиями.

— Отходим! — приказал я. И мы с побратимами поспешили назад.

По пути нас уже никто не останавливал, мы весьма убедительно прикидывались перепуганными солдатами, которые бегут прочь от того места, где демоны разрушили стены. Это я и кричал, кстати, стоило только кому-то к нам приблизиться.

Паника расползалась по ночному лагерю, как лесной пожар. Выбравшись подальше от позиций врага, я с огромным удовольствием наблюдал, как суетится этот разворошенный мною муравейник.

Настало время для завершающего штриха. Прикинув расстояние, я применил «громовой голос», одновременно активируя технику «встречного ветра». Над интересующим меня участком вражеского лагеря тут же возникла аэротруба. Сильный поток воздуха одновременно раздувал множество факелов и разносил мой голос на большее расстояние. Не давая определить источник звука.

— Говорит Белый Тигр Юга. Сегодня я обрушил стены своей могущественной магией. Я буду делать так каждую ночь, до тех пор пока город не сдастся. Я требую, чтобы господин Гэ сложил оружие. Я обвиняю его в раздувании войны! Я успокоюсь, лишь когда сокрушу его. Военачальники, служащие ему, знайте! У меня нет вражды к простым людям. Я не жажду крови. Я приму вас на переговоры, если вы сдадите мне человека, ответственного за вторжение на мои земли. Человека, который нарушил священную неприкосновенность переговоров. Сделайте так или ждите, когда я приду за вами.

А что, по-моему, неплохо вышло. В войне больших армий все имеет значение. И численность, и выучка, и оснащение, и боевой дух. Последний сегодня получил от меня сокрушительный удар. Одно дело организовать вылазку, и совсем другое — снести часть стены. В первый же день (точнее, ночь) осады.

И ведь не впервые. Каждый раз, когда Гэ Дэмин сталкивался со мной, он получал крепкую взбучку. Тут и самый тупой боец начнет задавать себе вопросы. Так что я убежден — сейчас военачальники и простые солдаты, что слушали мои слова, всерьез задумаются над предложением. Еще не согласятся, нет. Но дрогнут. И в решительный момент — проиграют.

— Хорошо, — оценил мое выступление Пират. — Хорошие слова, правильные. А что, мы так каждую ночь веселиться будем?

— На каждую ночь у нас не хватит пороха, — ответил я. — Но они же об этом не знают, верно?

И мы отправились к своим позициям. Интересно, какой ответный ход сделает Чжугэ Лян?

Глава 110. Ответный удар

Свободных запасов пороха хватило еще на три ночных вылазки. Можно было устроить еще несколько взрывов, но тогда пришлось бы полностью отказаться от резерва в виде «копий яростного огня» и небольшого количества бомб для баллист. Чего делать очень не хотелось, я еще рассчитывал удивить врагов этим оружием. К тому же поставленных целей я уже добился — деморализовал противника и полностью перехватил инициативу.

Каждый день перед ночным взрывом я объявлял, что обрушу еще один участок стены. Места не называл, это было бы уже совсем нагло, но по-прежнему призывал солдат и офицеров сложить оружие и перейти на мою сторону.

В ответ в меня летели стрелы, один раз попытались достать с многолучной аркбаллисты — снаряд не достал до меня каких-то полсотни метров, а в последний выезд вообще устроили шоу с поединком.

Совсем с ума сошли — решили, что я тут с ними в игры играю! Когда я выехал на поле в третий раз, от позиций господина Гэ выдвинулась небольшая делегация. Десяток воинов остановился на расстоянии полета стрелы, и мне предложили, раз я такой смелый, сразиться с их Героем.

Мужчина, которого так представили, выехал вперед и принялся рассказывать, как он хорош во всех отношениях, и что ему не составит труда втоптать меня в землю. Судя по концентрации ци, был он шестого разряда в огненном Пути, а значит, мог со мной справиться.

Вообще, надо сказать, наглые типы! Выставить Героя против Стратега, это же насколько надо быть наивным, рассчитывая, что последний согласится?

На предложение врагов я отреагировал поворотом в сторону прекраснейшей из лучниц и поднятой бровью. Юэ поняла все правильно и молниеносно всадила Герою стрелу в плечо.

— Я тут с вами не силами пришел мериться! — возвысил я голос, в то время как делегация скакала назад, бросив раненого на поле. — Я восстанавливаю империю, а ваши алчные хозяева мешают мне в этом.

И с наступлением ночи взорвал еще один участок стены. После первых двух противник усилил патрулирование, расставил на стенах и под ними караульных, но это им никак не помогло. Потому что невозможно помешать лисе-обороню и сидящей на ней верхом Юэлян проникнуть туда, куда им нужно, и сделать то, ради чего они приходили.

Эх, было бы у меня пороха побольше, я бы тут такую суматоху устроил, ни дня без взрыва бы не проходило! Но что сетовать на несбыточное? Ближайший груз с селитрой должен был достичь нашего берега, хорошо если через месяц.

Но боевой дух армии Союза Серого Журавля просадить мне удалось. Он и так-то был не на высоте, а после трех ночных взрывов стал стремительно ползти вниз, постепенно спускаясь из желтой зоны в красную. Когда патрули вокруг города стали ловить первых дезертиров, я понял, что пора переходить к следующей части своего плана.

Полная блокада города. Раньше мы ограничивались южным и западным направлением, теперь же стали растягивать фронт и на северную часть, где находилась дорога через горы. Разделив войска, чего так не хотели соратники, я оставил с собой половину пехоты, остальных же отправил на запад и север. Восток блокировать смысла не было никакого, сразу за рисовыми полями, совершенно не подходящими для маневрирования, начиналась гряда высоких холмов, переходящая в высокие горы.

Такие же закрывали город с севера, но там имелось ущелье со стоящей посреди него небольшой горной крепостью и дорога, по которой город мог получать подкрепления. Вот ее я в первую очередь и поспешил отрезать.

Ущелье взяла на себя Цань. Она сама выросла в горах, много воевала в схожей местности и уверяла, что с гарнизоном защитников справится без проблем. Предполагая, что численность солдат в крепости не превышает пары сотен, она взяла с собой пятьсот всадников и умчалась. Вслед за ней отправилась Амазонки и Пират — на выходе к горам мне требовались самые мобильные силы.

Прапор же, взяв примерно треть войск, в основном «резервистов», занял в лес. Воевать в «зеленке» я не собирался, но направление обозначить нужно было, чтобы у противника не возникло ощущения, что мы что-то упустили.

Там Страж развернул бурную деятельность по вырубке деревьев и начал полномасштабное строительство настоящего укрепрайона. И все это на глазах у солдат лагеря Гэ.

Таким образом получилось, что вся моя армия неравномерно «размазалась» по южному, западному и северному направлению. Главным из которых по-прежнему оставался юг.

Но теперь основная ставка «лишилась» половины силы, что просто умоляло военачальников Журавля нанести удар сюда. Быстрый рейд превосходящими силами — остальные мои войска попросту не успеют подойти. И тогда битва, считай, выиграна. Как там у Сунь Цзы было: «Если слаб — показывай силу. Если силен — демонстрируй слабость». Все по канону, в общем.

К тому же на вылазку вражеских генералов подстегивал еще один аргумент. Именно в южном лагере шла серьезная работа по созданию сразу трех гелеполисов и десятка осадных бешен поменьше. Причем строительство велось таким образом, чтобы враг его видел. На четвертый день осады, когда леса вокруг первого гелеполиса поднялись выше уровня городских стен, до командующего Союзом дошло, что я намереваюсь делать.

Если я подведу трех монстров к стенам, они не устоят. Да, мне пока мешает это сделать армия под стенами, но что будет, если я с ней справлюсь? А уверенность, с которой я занимался инженерными работами, как бы говорила: сомнений в скором разгроме войск Гэ у меня не имелось.

Естественно, противник понятия не имел, как я собираюсь тащить этих монстров к стенам. Да, солдаты приладили им огромные деревянные колеса, но это была лишь видимость — они не удержали бы веса чудовищных конструкций и сломались, стоило только начать движение. Да и кто бы их тянул? Вьючные животные, которых можно перестрелять на подходе?

Можно было сделать систему рычагов, типа лебедочных, и подтягивать башни к кольям, которые загодя вбили бы в землю, но… Я вообще не собирался тащить их на штурм. С чудо-башнями или без, потери были бы слишком велики.

Но не подозревающий о том господин Гэ решил, что все-таки собираюсь. И на шестую ночь, как раз когда из северной горной крепости поступил победный доклад от Бешеной Цань, повел войска на вылазку. Очень, видимо, впечатлился моими башнями и хотел их сжечь.

Подготовку начал еще в сумерках, справедливо считая, что в темноте с этим делом не справится. Я за начинающейся вылазкой наблюдал с одного из строящихся гелеполисов, периодически используя «небесный взор», поэтому мне было хорошо видно, как тонкие людские ручейки собираются в штурмовые колонны и направляются в нашу сторону.

Гэ, конечно, старался замаскировать выдвижение войск маневрами всей армии, но я понимал, что к чему — сам же ситуацию спровоцировал. И терпеливо ждал.

С наступлением темноты вражеские войска не стали зажигать огня, чтобы раньше времени не демаскировать себя, а быстрым маршем двинулись прямо в мою сторону. Перед штурмовыми колоннами шли лучшие из лучших — ни тебе бряцанья оружием, ни возмущенных воплей командиров. Пара сотен всего — смех один по меркам предстоящего сражения, но вполне себе достаточная сила, чтобы скрытно подобраться к нашим позициям, облить осадные сооружения маслом и поджечь их.

Эти двигались в рассыпном строю — даже мне, постоянно наблюдающему за ними «небесным взором», было тяжело следить за диверсантами. Явно охотников туда набрали из тех, что зверя скрадывать умели и белок в глаз бить.

— Готовность. Расстояние до противника два с половиной ли, — отдал я приказ, и вестовые разбежались по подразделениям, сообщая младшим командирам информацию.

Те тотчас начали поднимать между строящимися осадными башнями штурмовые стрелковые стены и выкатывать на позиции скорпионы.

В полутора ли от наших позиций «диверсанты» вырезали часовых — ни один не вскрикнул. Я специально ставил на данный участок бывших беглецов из войска Гэ, которым не мог еще в полной мере доверять. Совсем убрать посты было нельзя, тогда бы враг понял, что его заманивают в ловушку.

Находящиеся в секретах, настоящие дозорные отступили назад.

«Всем. Дистанция один ли. Ждем», — уже «шепотом» передал я. Теперь функция передачи приказов легла на немногочисленных одаренных.

Первые диверсанты добрались до соседнего с моим гелеполиса. Его степень готовность была ниже, всего метров на двенадцать успели поднять, даже колеса не приделали. Затаились, всматриваясь в шагающие, будто ничего не происходит, патрули. Вот раздался первый крик — дозорные заметили лазутчиков. Тренькнул лук — моего солдата пришпилило прямо к доскам осадной башни.

— Тревога! — заорал другой.

Тут же его вопль подхватил второй, третий. Диверсанты ринулись темным потоком, стреляя на ходу из коротких охотничьих луков и размахивая вымазанными в саже мечами.

Несмотря на то, что все мои воины, стоящие в карауле возле гелеполисов, получили четкие команды при столкновении отходить и не лезть в рубку, некоторые все же замешкались и тут же были убиты. Другие, забыв все, что им говорили, сами полезли в драку. Но большая часть все же отступила.

Остатки охраны быстро вырезали. Одновременно с этим широкое основание башни щедро залили маслом, вспыхнула искра, и вот уже на дереве появились первые лепестки огня.

— Ваньсуй[1]! — тотчас заорали диверсанты.

Эхом за их спинами отозвался рев многотысячного войска.

— Гэ! — орали одни.

— Вперед! — вторили им другие.

Мои молчали. Резались с теми, кто уже вышел на их позиции, и ждали команды, спрятавшись за передвижными стрелковыми стенами.

Убедившись, что войска противника уже не повернут назад, я скомандовал, используя громовой голос:

— Начали!

— За Вэнь! — сразу же отозвались мои бойцы. — Ваньсуй!

Первая подожженная башня уже разгоралась, освещая пространство вокруг себя не хуже десятка факелов. Стали отчетливо видны воины Гэ, бегущие к моим замаскированным позициям. Десятки, сотни людей.

Мои же солдаты по всему фронту стали отбрасывать с передвижных стен маскировку. Арбалетчики, сидящие на галереях, выпрямились и начали стрелять по нападающим. Вскоре к ним присоединились скорпионы, выставленные за стенами буквально несколько часов назад.

Первые ряды наступающей армии выкосило в какие-то несколько секунд. Шокированные таким приемом бойцы вражеской армии попытались было сдать назад, но сказать это оказалось проще, чем сделать. Задние ряды напирали, не давая им и шагу продвинуться. Некоторых, я видел, буквально, как морской волной, тащил вперед напор их товарищей.

Диверсанты тем временем в бой не лезли. Они сновали среди башен, подпаливая все, до чего могли дотянуться. Многие из них нашли смерть от арбалетных болтов и тяжелых дротиков скорпионов, но кое-кто все еще оставался на ногах.

К моему гелеполису двинулся целый десяток. Я дал себя обнаружить, сделав башню главной мишенью. Поджигателей довольно быстро перебила охрана. Но вскоре и они были вынуждены подняться на пару этажей, так как основу осадной башни буквально затопила волна человеческих тел.

— Пора? — стараясь, чтобы в его голосе не звенел страх, спросил Ван Дин.

Он жутко нервничал, видя, как наше укрепление буквально окружено врагами. На нижних этажах вовсю рубились телохранители, не давая солдатам Гэ подняться выше. Я же уже несколько раз призывал «плащ» — снизу постреливали. Пока не прицельно, но дай им время…

— Пусть хорошенько втянутся, — отозвался я.

Мне и самому было не по себе — обычно-то полководцы не лезли на передовую, разве что нужно было вдохновить дрогнувших бойцов. Но мой план, к сожалению, предполагал именно личное присутствие. Враг должен был видеть ненавистного Стратега и кидать в бой все, чтобы его уничтожить. Ценой любых потерь.

Напор воинов Гэ был силен. Вскоре они уже смогли оттеснить моих солдат от первого ряда передвижных стен, перебрались через них и… уткнулись в четыре терции. Центральная — Фениксы — тут же выплюнула в лица атакующим залп из сотни огненных копий. Когда дым рассеялся, центр противника уже драпал со всех ног.

— А хорошо вышло! — бросил я Ваньке.

Ординарец, как завороженный, глядел на клубы поднимающегося вверх дыма и не слышал моих слов. Мы с ним вместе присутствовали на испытаниях «огненных копий», он уже видел их в действии, но никогда еще не наблюдал их применения против людей.

Эффект от всего одного слитного залпа действительно превзошел все мои даже самые смелые ожидания. Ни один выстрел не пропал зря. На таком расстоянии и против настолько плотного строя врагов этого не получилось бы сделать, даже если бы Фениксы захотели. Атакующие же, получив в лицо заряд дроби, наверное, вернее было бы называть ее шрапнелью, потеряли в один миг не менее двухсот человек.

Остальные, видя, как невидимая, но очень громкая смерть, скосила их товарищей, не смогли удержать страх в узде и бросились бежать. На этот раз их не остановили даже напирающие сзади.

На остальных участках фронта рубка не прекращалась. Другие терции не получили чудо-оружия (секретность же, да и мало его было) и просто сдерживали напор врага, разя его копьями и осыпая арбалетными болтами и стрелами. Глубина строя позволяла им прочно стоять в обороне, тогда у атакующих запал довольно быстро иссяк.

— Вот теперь пора, — решил я и отдал приказ расположенным в тылу аркбаллистам открывать огонь.

С задержкой почти в половину минуты — пока одаренный оббежал всех командиров расчетов, передавая приказ, — первые пристрелочные копья легли в середину скопища врагов по всему фронту. Их тоже метали с грузом, но вместо пороха глиняные горшки были наполнены маслом.

Фурора они не произвели — кого-то убили, кого-то ранили, кого-то маслом забрызгали — будни войны. Но вот второй залп, пусть не слаженный, как выстрел из сотни огненных копий, буквально разметал порядки врага.

Горшки приходилось лепить продолговатыми, привязывать к древку копий таким образом, чтобы они не разбились при падении и не оторвались от удара. Однако даже при этих ухищрениях часть снарядов не взорвалась — нужно было дорабатывать технологию.

Но и тех, у которых фитиль догорел, после того как копье вонзилось в землю (или человеческое тело), а узкий горшок не разбился, хватило на то, чтобы посеять в рядах воинов Гэ настоящую панику.

Слишком много для одной ночи — жалящий огонь скорпионов, залп копий яростного огня, и, наконец, падающая с неба грохочущая смерть. Не к этому готовили вчерашних земледельцев и ремесленников, не к этому.

Третий рой тяжелых копий с пороховыми зарядами упал чуть дальше. Вновь грянули взрывы, повалил густой вонючий дым, а в некоторых местах загорелось ранее пролитое масло. И вот тогда-то и началось повальное бегство. На передние ряды давили терции, в середине творился настоящий ад, а в задних — непонимание.

Воины врага, стоящие ближе всех к терциям, слишком поздно поняли, что позади них уже нет напора, и были буквально смяты катком наступления. Вернув себе позиции со скорпионами, расчеты тут же принялись осыпать бегущих солдат Гэ тяжелыми дротиками.

— Нам нужно уходить, господин!

Увлеченно наблюдая за тем, как драпает враг, я не сразу обратил внимание на изменившийся голос Ваньки. Откуда такая паника, мы же победили? Сейчас мои терции ворвутся в лагерь на плечах бегущих воинов, с запада туда же обрушится Прапор со второй половиной пехоты. К утру от войска Гэ останутся лишь воспоминания. И сотни мелких отрядов, пробирающихся лесами и горами в свои родные селения.

— Что такое, Ван Дин?

— Башня горит!

Ах ты ж! И правда, гелеполис, выбранный мною в качестве командного пункта, уже пылал в основании. Не помогла ни пропитка, ни мокрые кожи. Телохранители, всю битву простоявшие на втором и третьем этажах, сейчас спешно рубили одну из стен, чтобы обеспечить выход себе и мне.

Что-то я и правда, увлекся. Но ведь сработало!

[1] Ваньсуй — аналог "ура" в Китае. Буквально значит "десять тысяч лет" или "да здравствует".

Глава 111. Сдача города

Успех нужно было развивать как можно быстрее. Еще имелся небольшой шанс, что бегущий враг достигнет лагеря, где будет остановлен командирами. Особой стойкости такие солдаты не проявят, однако смогут отстоять укрепления и положить немало моих воинов. А мне лишние потери ни к чему!

Врываться нужно на их плечах. Гнать, до тех пор пока у них воздух в легких не кончится. И вот тогда, когда они без сил падут на землю и поднимут руки, проявить милосердие. Но не раньше.

Получившие приказ терции, не нарушая строя, двинулись в сторону города. Немного забуксовали в районе места столкновения с врагом. Миновали выполнившие свое предназначение башни, включили в строй скорпионы вместе с расчетами. Шли не быстро, держа над головой щиты против обстрела, но ходко.

— Юань Мао передает, что выдвинул пехоту на позиции врага, — доложил гонец, посланный одаренным-ретранслятором, которых я раскидал на пределе действия техники. Это позволяло довольно быстро обмениваться информацией между группировками. — Так же он сообщает, что Гань Нин вышел во фланг укреплениям с северной стороны и ждет приказа.

— Хорошо, — ответил я, вскакивая на коня. — Пусть ждет. Передать ему, что я свяжусь с ним, когда мы опрокинем центр.

Гонец кивнул, присоединяясь к телохранителям, чтобы быть рядом в тот момент, когда понадобится передать новый приказ. В моей армии быстро оценили возможности передачи информации на большие расстояния посредством одаренных, связанных в цепочку. Странно, что местные сами до этого не додумались — на поверхности же идея лежала!

Одаренных пятого ранга здесь было довольно много. Я как-то прикидывал все эти китайские разряды, пытаясь привести их к более понятной для меня системе. Получилось примерно так.

Первые три в понятиях моего мира-времени соответствовали человеку, который на любительском уровне занимался спортом или боевыми искусствами. То есть ходит в спортзал, следит за собой, не психует и правильно питается. Ничего особенного, короче говоря, но в драке на голову выше любого хулигана. Правда, против трех-пяти противников уже вряд ли потянет.

Как таковых техник у первого-третьего уровня нет. Первая профильная появляется как раз на четвертом. И с этого момента о человеке можно говорить как об одаренном.

Следующие три разряда — четвертый-шестой — это уже путь совершенствования. По аналогии — профессиональный спортсмен или КМС по боксу. С поправкой на магию, естественно. В арсенале такого одаренного уже имеется парочка техник, и в целом он значительно превосходит обычного человека. Опять-таки, в примере с хулиганами, мастер шестого разряда без труда разгонит пятерку бандитов, даже не вынимая оружия. А с мечом в руках уже сможет стоять против десятка. И победить.

Седьмой-девятый — монстры. Чемпионы мира, звезды фитнеса и легендарные мастера боевых искусств нашего мира с ними рядом не стояли. Там уже, особенно если мы говорим о Пути Воина, Героя или Стража, от биологии человека остается очень немного. Сплошные усиления кожи, костей, кровеносных сосудов, регенерация, как у ящерицы, и вообще — супергерои на минималках.

Плюсом, понятное дело, идут техники, которые на порядок повышают возможности одаренного над обычным человеком.

Я это к чему? Одаренных пятого разряда, к тому же в армии, куда традиционно стекаются люди, идущие Путем, довольно много. Не сотни, конечно, но десятки точно. С пятого уровня открывается возможность изучения техники «шепот ветра» — она доступна любой школе, безотносительно Первостихии. Так почему же тогда никому в голову не пришло увеличить зону приема-передачи, просто расставив на нужном расстоянии специально обученных людей?

Ведь связь в армии — первое дело! Без нее все сражение — это не более чем план, который обязательно пойдет не так, и озвучивание приказов, на которые в конечном итоге все забьют по причине изменения оперативной обстановки.

Полагаю, мне это было очевидно, потому что я понимал принципы действия сотовой связи. То есть очередное постзнание, делающее выводы очевидными для меня и гениальными для окружающих.

Я двигался сразу за полками, уже вошедшими на территорию вражеского лагеря. Периодически использовал «небесный взор», оценивая ситуацию, «громовым голосом» озвучивал приказы и, используя «воодушевление», держал своих воинов в тонусе. Этой же техникой я воздействовал и на вражеских солдат, только со знаком минус, отчего бедолаги и сами не останавливались, и товарищей своим бегством заражали.

Но победного марша до самых стен не вышло. Пройдя буквально пару сотен метров и преодолев первую линию обороны, мы столкнулись с организованным сопротивлением. Не только на моей стороне сражались одаренные.

По центру, встав за рогатками, Фениксов встретил отряд врага, собранный Стражем разряда пятого-шестого из беглецов. Он не стал их бросать обратно в бой, но сформировал боеспособное подразделение. Укрывшись за щитами и наскоро возведенными баррикадами, солдаты сконцентрировались на обороне, довольно толково, ко всему прочему, еще и организовав стрелковое прикрытие.

По щитам Фениксов забарабанили наконечники арбалетных болтов. Просчитав в уме, сколько у подготовленного арбалетчика уходит на выстрел и заряжание, я, подгадав время, ударил «встречным ветром», сбивая очередную тучу стрел в сторону. Мои же стрелки тотчас выпустили свой рой стрел в направлении врага.

Атаковать их с ходу и взять на копья не давали те самые рогатки. Бойцам пришлось подойти к ним в упор и начать ломать, отбивая одновременно выпады противника. Вскоре, справившись с этой задачей, они связали врага боем, в то время как две соседние терции вышли защитникам лагеря во фланги.

Около тридцати-сорока секунд отряд еще держался, принимая удары во фронт и фланги. Стражи все-таки самые востребованные младшие командиры в пехоте. Своими техниками они на короткое время могли и себя делать практически неуязвимыми, и своих подчиненных.

Но их еще и использовать нужно правильно. Ни один Страж, ну, может быть, только если он достигнет разряда Великого Мастера, не сможет сдерживать превосходящие силы противника долго. Дрогнули и его бойцы. Только что крепкое построение тут же распалось и было взято на копья терциями.

— Продолжаем наступление! — прокричал я.

«Ежи» снова выстроились в боевые порядки и двинулись вперед.

Я не боялся слишком сильно углубиться в оборону врага — видел, что впереди происходит. Другое дело, что нельзя было подвести воинов слишком близко к стенам, чтобы по ним начала работать крепостная артиллерия. Когда до городских стен осталось не более полутора ли, я приказал остановиться и закрепляться на захваченном плацдарме. Вражеским командирам так и не удалось остановить паническое бегство своей армии — практически неизбежно взимаемая плата, если ночная атака проваливается.

Центр мы выбили за пару часов. Часть беглецов смогла попасть в город, но многие предпочли бежать подальше от места сражения. С запада неумолимо наступал Прапор, и я решил двинуть войска ему в помощь. Завидев приближающиеся флаги Вэнь с юга, солдаты Гэ окончательно утратили боевой дух и стали бежать и сдаваться в плен буквально сотнями. С наступлением рассвета город Инчуань оказался в настоящей осаде.

Усталые, невыспавшиеся, но довольные собой соратники собрались у меня в шатре только ближе к обеду. У каждого было чем заняться, укрепляясь на новых позициях, но теперь появилось время и поговорить.

— Мне так и не довелось подраться! — голосом обиженного ребенка сообщил Пират.

Он, как и вся наша ударная кавалерия, практически не участвовал в ночном сражении. Только за беглецами погонялся, да и то с целью не убить побольше, а пленить. Скукота, короче говоря, с точки зрения высокорангового Героя.

— Город еще не взят, — обронил Прапор, никогда не демонстрирующий эмоций, если дело не касалось вопросов снабжения армии.

— Ха! — отмахнулся Гань Нин. — После такого сокрушительного поражения они могут думать только о способах сдачи, а не о сражении! Нет, этот город уже не интересен. Как и весь Союз Журавля.

— Может, и так, — не согласился Бык. — Но не стоит хоронить врага прежде его смерти. Старший брат, мы будем держать город в осаде или пойдем на штурм?

— Осада, — ответил я. — Никакого штурма. Созревший плод сам падает в ладонь, нет нужды трясти дерево.

Я очень много сил потратил этой ночью, вот и выражаюсь как шаолиньский монах. От усталости все, от недосыпа. И от понимания, что потери с моей стороны были какими угодно, но не смешными.

Пять тысяч шестьсот двадцать семь человек убитыми и тяжело ранеными. В основном, конечно, эти цифры дало мне «ополчение» — новобранцы из армий Гэ и молодежь со всех мест, которая решила присоединиться к прославленному Белому Тигру. Некоторых я лично пустил в расход, абсолютно хладнокровно. Большинство же погибло в сутолоке ночной вылазки и последующей контратаки.

Обученные воины из терций потерь понесли меньше в разы. На все десять «ежей» я насчитал всего четыреста тридцать семь «безвозвратно выбывших». Опытные солдаты, сталкиваясь с неразберихой, просто держались строя и выживали. В то время как новобранцы лезли куда не следует и гибли.

Враг же, по самым скромным оценкам, оставил на поле не менее двадцати тысяч. Еще больше солдат попросту бежало, лишь немногие, остатки самых боеспособных и дисциплинированных соединений, смогли пробиться в город. Так что Пират был скорее прав, чем нет — Инчуань падет, это лишь вопрос времени.

Только вот — какого времени? Осада могла затянуть этот процесс до полугода, а столько ждать я никак не мог. Штурм мог поставить точку в судьбе Союза Журавля уже через пару дней, но обошелся бы мне неоправданно дорого. Полагаю, тысяч десять бы полегло, причем в условиях форсирования стен без разницы было бы, опытные это воины или новобранцы.

Но осада осаде рознь. Классический подход — окружить город и ждать, пока у гарнизона кончатся припасы, — мне не подходил. Значит, нужно было придумывать что-то другое…

— Глава Союза Серого Журавля предлагает переговоры! — сообщил Ван Дин.

Он вбежал в шатер спустя час после начала этого сонного военного совета. В руках ординарец держал очередную шкатулку с посланием от господина Гэ.

— Что? Опять? — скорее изображая удивление, чем действительно испытывая это чувство, поднялся я. — Что-то повторяется старина Гэ.

— А какие у него еще возможности, муж мой? — улыбнулась Юлька.

Я качнул головой в сторону Мытаря, и Ванек вручил ему послание врага. Секретарь неспешно проверил шкатулку на предмет всякой дряни, вроде отравленных игл в районе замка, открыл ее и извлек на свет свиток.

— Я читаю, — провозгласил он.

«Гун Гэ Дэмин приветствует хоу Вэнь Тая.

Вы оказались сильнее и удачливее меня. Вам удалось разбить мое войско, и последний город Союза Серого Журавля готовится открыть вам ворота. Но вы должны знать, Стратег Вэнь, что сменяемость сезонов года под Небом неизменна от момента, как таковой порядок был установлен богами. За Хлебными дождями всегда идет Начало лета, а победы сменяются поражениями. Мудрый человек видит знаки и готовится. Готовы ли вы или уподобитесь неразумному крестьянину, в доме которого всегда недостаточно риса?

Я готов сдать вам город и принести вассальную присягу верности. Готовы ли вы выслушать меня? Жду вас сегодня вечером после четвертой стражи на поле, что когда-то принадлежало мне, а теперь отошло вам».

— Конец письма. — Мытарь свернул свиток. — Если позволит Стратег…

— Что это за красивости про сменяемость сезонов и рис? — не дал я ему договорить. — Я не вполне понял, он сдается или нет?

Для того чтобы понимать все эти полутона и намеки, естественные для ханьца, который рождался, жил и умирал среди этих понятий, мне не хватало азиатскости. Я сильно изменился со времени появления в этом мире-времени, но порой чувствовал настоящую беспомощность, слыша подобные пассажи.

— Господин Гэ желает что-то сказать тебе, супруг мой, — чинно сложив ладошки на коленях произнесла Юэ. — До того как подпишет договор вассала.

Стоило только Секретарю закончить чтение, как она из усталой воительницы превратилась в чопорную принцессу. Ту, которую с малых лет готовили как раз разбирать вот эти все намеки.

— А моя драгоценная супруга, случайно, не поняла, что именно нам желает сказать этот старый замшелый гриб?

— Обстоятельства его поражения и вашей победы не так очевидны, как кажутся, — ответила Юлька.

— Да ладно! — возмутился я. — Совершенно же не очевидно, что я разнес его армию и запер ее остатки в городе! Как тогда выглядит очевидность, а?

— Он просто тянет время, — высказался Бык. — И, возможно, планирует еще одну подлость.

— Согласен с нашим здоровяком, — подключился Пират. — Это уловка и даже ловушка.

Мы с побратимами были людьми простыми. В смысле, по происхождению. С цветами у нас было просто. Черное — это черное, белое — белое. А вот Чэн Юэлян, как и У Ваньнан, какую-то часть своей жизни провели при дворе. Моя женушка — при провинциальном, правда, возглавляемым тем еще интриганом, не зря же тестя прозывали Лисом. Мытарь в юности служил в Лояне, пока не получил пост на юге, и тоже насмотрелся на змей. Другими словами, они умели видеть оттенки, которые простые люди вроде нас не замечали.

Поэтому, когда Секретарь поджал губы, я понял, что чего-то не понял.

— Нам лучше встретиться с ним, — сказал У Ваньнан. — Господин Гэ к своей покорности желает также приложить некие сведения. Это повысит в ваших глазах его ценность — так он считает. Будет неразумно отказывать ему. Вовремя сказанное слово стоит серебра.

— Его слова не стоят и ляна! — вскинулся Бык, но я жестом велел ему утихнуть.

Обвел взглядом остальных соратников. Прапор и Матушка И воздержались от высказывания мнения, а Амазонка с Бешеной отсутствовали.

— А если я с ним не встречусь, он не сдастся? — уточнил я у принцессы.

— Он сложит оружие, — ответила она. — Возможно, примет яд. Но не скажет того, что намеревался.

— Милостивая Гуаньинь! — простонал я. — Почему все обязательно должно быть так сложно?!

— Это еще не сложно, мой господин, — невинно потупившись, потроллила меня Юлька.

Помереть в результате покушения, когда стоишь на пороге победы, мне не улыбалось совершенно. Поэтому, согласившись на встречу с Гэ Дэмином, я, как писали СМИ в моей эпохе, предпринял «беспрецедентные меры безопасности». Обозначенное место встречи проверили всеми возможными способами, даже перекопали. Оцепили войсками периметр, обозначили главе вражеской фракции условия, по которым он не мог взять с собой больше двух сопровождающих.

В общем, подготовился. И ближе к вечеру, когда солнце уже начало приближаться к горам, выехал на поле.

Здесь все еще лежало множество трупов, хотя похоронные команды обеих сторон трудились без устали. На нашем участке, конечно, все уже почистили, но ветер порой доносил смрад пролитой крови и начавшегося уже разложения.

Господин Гэ выполнил мои требования и явился без большой свиты. Телохранители лишь сопроводили его до ворот, а дальше он поехал в компании лишь двух человек.

Моя делегация смотрелась куда более представительно. Одних только гвардейцев пятьдесят человек, да и ближний круг собрался почти весь. Все-таки принимали капитуляцию сильного некогда врага, как не уважить.

Метрах в пятидесяти от нас Гэ Дэмин и оба его сопровождающих спешились и ко мне приближались уже пешком. Я же остался в седле — Юлька сказала, что именно так должна выглядеть встреча победителя и побежденного.

Ци главы вражеской фракции я отслеживал постоянно, но пока не видел никаких знаков опасности.

Господин Гэ оказался сорокалетним мужчиной с очень усталым лицом. Тонкая бородка свисала символом уныния, под глазами залегли тени, уголки губ были скорбно опущены. Его ци сияла синевой воды, что говорило о Пути Стратега или Секретаря. Скорее второе, причем не высокого разряда.

Сопровождающие проигравшего полководца тоже были одаренными. Молодой Страж уровня пятого-шестого и еще более неопытный Герой — тройка, максимум четверка.

Все они остановились в положенных десяти шагах и глубоко поклонились. После чего Герой выхватил меч и снес своему господину голову.

Глава 112. Сорванные переговоры

Юэ наложила стрелу и выстрелила почти одновременно со взмахом меча. Но все равно опоздала — обезглавленное тело вражеского генерала рухнуло на землю, а следом повалился пронзенный Герой. Один только Страж из свиты Гэ Дэмина остался стоять на ногах. Он растерянно смотрел на мертвецов и пытался решить, что ему делать дальше.

— Э-э… — протянул я, находясь в таком же замешательстве, как и последний из переговорщиков. — А что это было?

В момент, когда Герой только потянул меч из ножен, я тотчас прикрыл себя и большую часть своих соратников «плащом», но оказалось, что делать это было необязательно. Удар предназначался не мне. Что было чертовски странно.

Бык уже подлетел к выжившему переговорщику и сбил его конем на землю. Сам спрыгнул сверху и прижал бедолагу к земле. Я же, наблюдая, как телохранители Гэ разворачиваются и спешно въезжают в ворота, пытался объяснить для себя произошедшее.

Провокация — первая, самая жизнеспособная версия. Господин Гэ ждет подмоги, но она не успевает подойти. Ему нужно время, но союзники настроены на сдачу города. И тогда он для вида объявляет переговоры, уверяя, что Вэнь Таю верить нельзя. Поэтому на встречу со мной опять отправляется ряженый. Которого убивают, стоило ему совершить поклон. Сделал это человек Гэ, но на расстоянии-то не разглядишь! А еще и Юэ со своими рефлексами! Все вполне можно выдать за убийство послов.

Если это правда, то город сдаваться не собирается, более того — теперь его защитники будут сражаться до конца. Что естественно — после такой-то жестокой расправы над послами, никто не захочет попасть живым в руки коварного Белого Тигра!

Либо город все же собираются сдавать, а это был настоящий Гэ Дэмин. И его убили по приказу союзников — возможно, внутри города полководца слишком хорошо охраняли, поэтому убийцы и решили воспользоваться переговорами, чтобы избавиться от неудачливого главы Союза.

А Герой, быть может, и не планировал приносить себя в жертву. Как вариант, после смертельного удара он должен был упасть на колено и прокричать что-нибудь про кровавого тирана, с которым теперь покончено. Но не успел — Юлька стреляет слишком быстро.

— Быкоголовый! — крикнул я Лю Юю. — Тащи-ка этого бедолагу сюда! Будем разбираться, с чего это Журавли решили друг друга без нашей помощи перебить.

Вообще, произошедшее мне не нравилось. Мне вообще не нравится, когда я чего-то не понимаю. А тут… Вне зависимости от того, какая из версий правильная, в итоге получается фигня. Либо мне придется заплатить большой кровью за взятие города, либо после его сдачи нужно провести грандиозные чистки, почти геноцид. Ведь верить кому-то в этом змеином гнезде я не смогу.

— Как тебя зовут, Страж? — обратился я к пленнику.

Бык держал его за шиворот, как кутенка. А тот даже вырываться не пытался, хотя был одаренным. Конечно, с Воином, который уже к границе девятого разряда подошел, ему не справиться, но должна же у человека быть гордость? Или он настолько шокирован произошедшим, что просто поплыл?

— Лян Юймин.

— Зачем твой товарищ убил Гэ Дэмина, Лян Юймин?

— Я… — он бросил взгляд на двух мертвецов, прикрыл глаза, будто надеясь, что все это сон. — Я не знаю…

— А это точно Гэ Дэмин? Тот Гэ Дэмин, который возглавляет Союз Серого Журавля?

— Д-да…

— Я почему спрашиваю, Лян Юймин. В прошлый раз, когда он назначал переговоры, это было ловушкой. Вместо себя твой господин отправил какого-то ряженого. И я вот думаю, а не поступил ли господин Гэ таким образом еще раз?

— Это господин Гэ Дэмин. — Этот парень, он что, плачет? Черт, он реально плачет! — Я бы отличил своего дядю от шута в дорогом платье.

У-у-у, как запущено! Значит, все-таки это слив главы союза другими его участниками. Вон и родича отправили на переговоры со мной. Чтобы сразу и гуна грохнуть, и его возможного наследника.

— А этот Герой, который убил твоего дядю… Зачем он это сделал, а?

— Ши Чуньян! — имя убийцы Страж буквально выплюнул. — Человек Сун Люкуня! Сунь Люкунь виноват в смерти господина Гэ!

Мальчишка тупой или прикидывается? А какой еще вывод можно сделать из произошедшего? Случайность? Душевный порыв? Конечно, это заговор, балбес! Значит, Сун Люкунь, да? Что-то я не помню никого из владетелей Союза с таким именем.

— Это советник… он был советником господина Гэ Дэмина, — ответил пленник, когда я задал ему вопрос.

Вообще, по ходу допроса он как-то ожил, говорить стал уже не так потерянно, даже пытался вырваться из хватки Быка. На что мой побратим отреагировал подзатыльником, заставившим юнца притихнуть. Надо знать силу удара Лю Юя, хорошо, не пришиб.

Итак, что у нас получается. Господин Гэ после разгрома армии принимает единственное логичное и верное решение — сдаться. Но перед этим желает мне что-то поведать, чем выторговать себе хоть какие-нибудь преференции. Он собирается на переговоры и берет с собой племянника-Стража и еще одного сопровождающего — Героя. Который до начала переговоров его убивает.

Сам Герой у нас — человек некоего Сун Люкуня, советника и доверенного лица. Предателя, вставшего на сторону кого-то из других владетелей Союза. Цель которого — сражаться до конца. Или, что куда вероятнее, до подхода подкреплений новых союзников. Китайцы не склонны к бессмысленной гибели, слишком прагматичны для этого.

Значит, нужно ждать гостей. Скоро. Которые подойдут с севера — больше неоткуда просто. Но горный перевал под моим контролем, на что вообще расчет? Конечно, я не буду его оборонять в духе трехсот спартанцев, не настолько там узко, да и в целом — зачем?

— Ван Дин, — обернулся я к адъютанту. — Быстро к Бешеной Цань в горную крепость. Приказ — отправить дозоры на два, нет, на три дневных перехода, наблюдать, ожидать вражескую армию. Усилить посты в крепости — возможно, нападение на гарнизон. Пошел!

— Внимание и повиновение! — Ваньку буквально ветром сдуло.

Бык вскинул бровь, мол, а с нами выводами не поделишься? Потом дернул головой, указывая на все еще удерживаемого Стража — с ним что делать?

Взглядом я попросил его подождать и обратился к пленному.

— Лян Юймин, что хотел сказать мне твой дядя? Зачем он просил о встрече до сдачи города?

— Мне он ничего не говорил. Но я слышал кое-что, когда он в последний раз проводил совет Союза. — Смерть родича переключила в голове молодого человека какой-то рычажок, и его не приходилось уговаривать на сотрудничество.

— Что именно, молодой Лян?

— Господин Гэ Дэмин был чем-то недоволен. Говорил, что его обманули. Что договор был другим. Прочие владетели отмалчивались.

— Союзники его обманули? — уточнил я. — Быкоголовый, поставь уже парня на землю, а то у меня ощущение, что я с куклой разговариваю!

— У меня сложилось ощущение, что нет, — утвердившись на ногах, Страж почувствовал себя немного увереннее, что отразилось и на его речи. — Союзники, кажется, тоже были шокированы.

— Чем?

— Я не знаю. Меня не пускают на совет, я лишь младший офицер.

Так. Что за обман? Что-то я ничего не понимаю!

— Когда был совет? Перед выездом сюда?

— Тот, где я подслушал дядю? Нет, два дня назад. Сегодня, после поражения в ночном сражении, ничего такого не было.

То есть два дня назад у фракции Журавля был большой совет, на котором Гэ Дэмин узнал что-то, что ему очень не понравилось. И его союзникам тоже. Какой-то обман… Еще один владетель обещал прийти на помощь, но в последний момент отказался? Возможно. Но тогда зачем кому-то, причем кому-то из своих, убивать господина Гэ, когда он уже собрался сложить оружие?

Опять-таки, если подмоги никто не ждал, какой смысл в смерти лидера Журавлей? Его имело смысл убивать, только если он выступал за сдачу, а остальные были против, поскольку рассчитывали на подкрепление.

В общем, ничего не понятно.

— Едем в лагерь, — приказал я, завершая допрос. — Там еще раз выслушаем Стража Ляна и обсудим произошедшее.

Но ничего умного мы придумать не смогли. Как и я, соратники сходились на мысли о том, что смерть Гэ Дэмина нужна для того, чтобы отрезать путь к сдаче, и укрепления боевого духа. А подобное поведение имело смысл только в случае ожидания подмоги. Которая, если бы была на подходе, удержала бы и самого главу Инчуаня от договора со мной.

В ответ на предложение о сдаче, отправленное защитникам города, пришел ожидаемый ответ: «Мы будем стоять до конца!»

А через два дня разведчики принесли новость, что в нашу сторону движется огромная армия с севера.

— Насколько огромная?

Весть была настолько важной, что Амазонка, лично наблюдавшая за подкреплением для Инчуаня, сама решила известить меня. Сейчас, покрытая пылью, с разводами грязи на лице и вымотанная до крайней степени, она медленно цедила воду из чашки и докладывала.

— По виду, больше двухсот тысяч.

Все собравшиеся в шатре тут же загалдели.

— Что?

— Невозможно!

— Кто это может быть?

— У наших шпионов нет никакой подобной информации!

— Тихо! — прикрикнул я на разошедшихся соратников. — Гу Вайцзинь, пожалуйста, продолжай доклад.

— Мы взяли несколько их солдат. Одного офицера, из младших — полусотника. От них узнали, что армия в шестьсот тысяч человек, а ведет ее тот самый Чжугэ Лян, про которого ты нам рассказывал раньше. Прославленный Стратег, носящий имя Невидимого Дракона.

А вот и он! И в силах, что называется, великих! Шестьсот тысяч! Кунмин в этой версии Китая, видать, вместо Цао Цао.

— Про шестьсот тысяч — брехня, — продолжила между тем Амазонка. — Нету там столько. А вот двести с небольшим — вполне. Насколько я смогла оценить, хороших войск немного, конницы мало, а основа — ополченцы с гэ. Этот Чжугэ Лян, по словам пленника, недавно принял титул вана и объявил о создании царства Цзин.

Я выругался на русском. Как же, черт возьми, мне не хватало интернета! Чтобы в одном конце мира только кто-то чихнул, а ему уже в ватсап пишут «будь здоров!». А тут… В паре сотен километров от театра военных действий некий чувак, про которого я уже столько слышал, но все больше слухов и побасенок, основывает первое из трех царств Поднебесной, а я узнаю об этом, только когда мои разведчики берут «языка» из его армии!

Как тут вообще можно быть в курсе чего-то? Паршивенького дайджеста даже нет, чего-нибудь вроде «Сводки за последний месяц. Лю Бяо снова предал своего сюзерена, Цао Цао покорил еще одну провинцию, Вэнь Тай разбил армию Союза Серого Журавля, а молодой, но весьма талантливый Стратег Чжугэ Лян объявил себя ваном и основал царство Цзин».

И почему, главное, Цзин? На этих землях должен было возникнуть Вэй (не путать с Вэнь, это важно).

— Ладно, — уже спокойнее произнес я. — Малыш Кунмин нарек себя цзинским ваном и собрал армию из двухсот тысяч человек. Отличные новости. Идут сюда, на Инчуань?

— Да, господин. — Амазонка снова приложилось к чашке с водой. — Очень медленно, такое количество людей проходит за день хорошо, если два десятка ли. Если темп их движения не изменится, то они выйдут к горам через шесть дней.

Шесть дней. За это время я не успею взять Инчуань. То есть могу, конечно, бросить воинов на штурм, положу половину армии и останусь с этим нахрен никому не нужным городом перед лицом втрое превосходящих сил противника.

Значит, нужно отступать. Отойти на Жунань, перегруппироваться, подготовиться к встрече нового врага. Подтянуть подкрепления, заставить союзников раскошелиться, понастроить укрепрайоны. Одновременно с этим пустить конницу на рейды, пусть пощипывает войска Чжугэ Ляна, раз уж он не озаботился мобильными войсками, а сделал ставку на пехоту. Заставить поставщиков «родить» потребное количество селитры и серы, чтобы наделать побольше пороха.

В конце концов «поднимающимся в горы не страшны опасные вершины, отправляющихся в дорогу не пугает долгий путь». Я знал, на что шел, когда сунулся на северный берег. Тут рыбы потолще плавают, чем на моем родном юге. Не Цао Цао с его мифическим миллионом, но тоже довольно крупные. Двести тысяч! Хорошенькая подмога!

Понятно теперь, чего Гэ Дэмина убили. Он выступал за сдачу, в то время как к ним топало подкрепление. Союзники этого не оценили и подкупили его советника, чтобы тот отправил на переговоры убийцу. И теперь сидят, ждут Чжугэ Ляна и посмеиваются надо мной.

— Что будем делать, старший брат?

Соратники тоже прокачали всю эту информацию, пришли к единственному верному выводу и обратились за конкретными шагами ко мне.

— Отступать, — пожал я плечами.

Мол, а что тут еще можно сделать? Показалось или нет, но Пират вроде облегченно выдохнул. Правда, он постарался замаскировать эту недостойную Героя эмоцию за сложно переводимым китайским «ха!», которое можно было трактовать тысячей разных способов.

Остальные были менее сдержаны и тут же принялись заверять меня в том, что решение я принял правильное, и в настоящих обстоятельствах поступить иначе не получилось бы и у легендарного Шихуанди.

— Нож затачивается камнем, а человек взрослеет в лишениях, — сообщил Мытарь, кладезь книжной мудрости.

— Трудности и страдания закаляют человека, делая его сильнее, — тут же подключилась Матушка И.

Хорошие они. Всегда на моей стороне.

Утром следующего дня армия Вэнь стала собираться в обратный путь. Сперва я построил войска и толкнул речь, в которой сообщил, что все цели нынешнего похода мы выполнили, отпинали тех, кто осмелился полезть к нам за реку, а теперь пришло время отходить в сторону Жунаня.

Солдаты и офицеры приняли новость с воодушевлением, ведь это только в голливудских исторических боевиках простые воины буквально рвутся в бой, забывая обо всем. Мои были нормальными людьми, к тому же опытными ветеранами. А что отличает такового от новобранца? Правильно — между дракой и мирной жизнью он всегда выберет последнюю. Поскольку прекрасно понимает, что в военном походе может помереть в любой момент.

Так что никто не роптал, когда я объявил окончание кампании против Гэ. Да и уходили мы непобежденными, раскатав в блин превосходящие силы противника, понеся при этом не слишком большие потери.

Тем не менее меня ситуация напрягала. Даже не самим фактом отступления — житейское, в общем-то дело на войне — а тем, что я узнал о большой армии, когда она уже была на подступах. Такое не должно было повториться снова. Нужно вкладываться в разведку, увеличить штат шпионов за рекой. Юэ с Матушкой И уже получили указания сделать это.

— Мы бы смогли обеспечить поступление данных от шпионов в этих землях, но ты, господин, слишком стремительно наступаешь, — покачала головой старушка. — Для выстраивания сети нужно время, а мы весной начали кампанию на южном берегу, а к лету уже далеко от реки на севере. Так не воюют.

Это местные так не воюют! А я воюю! Потому что я совсем не Шихуанди, который готов положить всю свою жизнь на объединение Китая. Мне совсем не улыбается прокочевать молодость, зрелость и старость по полевым лагерям — хотелось бы еще и для себя как-то пожить!

Войско неспешно сворачивало лагерь — времени у нас было в достатке. Темп движения армии Чжугэ Ляна был ниже моего, так что мы успеем отойти, даже если между нами будет всего сорок ли. Да и не хотелось, чтобы наблюдатели со стен видели, как вэньцы трусливо собирают пожитки, заслышав о приближении Чжугэ Ляна. Только к полудню в сторону Жунаня потянулись первые походные колонны.

А спустя пару часов марша нас догнали гонцы из Инчуаня. Всего двое немолодых уже мужчин явно стремились пообщаться со мной так, чтобы их не видели с городских стен. Тыловое охранение доставило их ко мне.

Чиновники — выглядели они именно так — назвались Вонг Чоном и Лянь Куанем. Один из них, как я сразу понял, был отцом Стража, взятого нами в плен. Подходил по возрасту, да и семейное сходство угадывалось.

Остановив коней на обочине, я чуть наклонил голову, предлагая им изложить цель визита. Одновременно с этим изучая их ци.

Первый, Вонг, был неодаренным и в настоящий момент ужасно трусил. Понятная эмоция так-то. Второй же, Лянь, оказался Стражем невысокого разряда, страха не демонстрировал. Но в энергетическом плане выглядел настоящей грозовой тучей.

— Хоу Вэнь! — сложил перед собой руки тот, кто назвался Лянь Куанем. — Прошу вас отпустить за выкуп моего сына, Лянь Юймина! К деньгам я готов приложить важные сведения о Союзе Серого Журавля.

Ага, значит, не ошибся. Батя за сыном явился. Небось, первенец, вот он и расстроен так. К тому, он, получается, двоюродный брат господина Гэ, а значит, действительно может обладать интересной информацией.

— Для этого вовсе не нужно было обращаться ко мне, господин Лянь, — вежливо ответил я. — Достаточно было обратиться к моим заместителям. Нам не нужны пленники, просто я посчитал опасным отпускать молодого человека в город, управители которого отправили его на смерть. Но раз уж вы явились, ваш вопрос будет решен.

— Благодарю вас, хоу Вэнь! — мужчина упал на колени и ткнулся лбом в землю.

— Деньги вы можете оставить себе, но я с интересом выслушаю, что вы хотели мне рассказать.

Глава 113. Судьба

Лянь Куаня усадили на коня, и тут же взяли в "коробочку". И хотя я не чувствовал никакой угрозы от этого немолодого Стража, не стал спорить с охраной. Да, я мог справится самостоятельно с парочкой одаренных такого невысокого уровня, но зачем тогда гвардейцы? Да и статус, как бы, обязывал. Пусть я все еще подписывал документы, как хоу, в силах и влиянии уже был равен гуну.

— Рассказывайте, господин Лянь. — бросил я, трогая коня. — У нас есть время, пока доставят вашего сына.

— Гун Гэ был моим дальним родичем по материнской линии. — начал Страж. — И пусть родство наше не было близким, он всегда был добр к нашей семье. К тому же, мы с ним были дружны и он часто делился со мной сомнениями, которые не мог открыть другим людям. Он опасался, что знания о его слабостях смогут использовать против него, я же был верен благодетелю…

Ох уж эта китайская обстоятельность! Нет, чтобы с ходу поведать суть — надо к ней подвести. Типа, вот почему, в одном таком разговоре Гэ Дэмин рассказал своему дальнему родственнику информацию, которая, в общем-то, для его ушей не предназначалась. О том, что Союз Серого Журавля заключил договор о разделе Срединных земель с другой фракцией, которую возглавлял молодой, но очень способный Стратег по имени Чжугэ Лян.

Согласно этому договору, все земли северней Инчуаня отходили вновь образованному царству Цзин, а к югу, и за рекой — Союзу Серого Журавля. Чжугэ Лян обязался взять на себя устранение противников со стороны Лояна и окрестностей, где набирала силу фракция Ма, известная своими свирепыми всадниками и дикими горцами. Гэ Дэмин же должен был разобраться с угрозой возрастающего могущества южного князя — Вэня Тая.

Заручившись, таким образом, поддержкой друг друга, союзники взялись за дело. Чжугэ Лян оттеснил хуннских всадников от руин Лояна, загнав их обратно в степи, а господин Гэ… ну, эта история уже известна, да.

Когда же я разбил армию Журавлей на Янцзы, а потом еще и вторгся на их территорию, Невидимый Дракон тут же сообщил, что поддержит товарища по альянсу. Но делал это он только в письмах, постоянно ссылаясь на собственные сложности с мятежниками. Только, когда от Союза стали откалываться участники, он сообщил, что выдвинул все свои войска на поддержку Инчуаня.

— Не сказал бы, что я этого не знал. — мягко упрекнул я рассказчика. — Пока вы приводите лишь общеизвестные факты.

— Так и есть. — поспешил оправдаться Лянь Куань. — Но дело в том, что покойный брат сообщил мне — господин Чжугэ не собирался помогать нам. Впереди себя он отправил послов, которые привезли бумаги для подписания. Чжугэ Лян поставил лидерам Союза ультиматум — присоединиться к нему в качестве вассальных князей, либо же пасть от меча Белого Тигра.

Хорошенький такой союзничек! С таким другом и врагов не надо — меркнуть будут на его фоне.

— А господин Гэ, получается, не согласился? — ответ я уже знал, но хотел услышать от родственника погибшего генерала.

— Он сказал, что лучше служить тигру, чем лису. — покачал головой Лянь Куань. — Если господин Чжугэ обманул нас один раз, что помешает ему сделать это еще раз? Большинство его союзников не были согласны с его позицией, но открыто возражать не стали. Теперь же выяснилось, что молчали они, чтобы усыпить его бдительность.

А мне стало ясно, чего хотел добиться встречей незадачливый лидер Журавлей. Да только поздно он решил сыграть эту карту — ценности она была уже невеликой.

— Что ж, благодарю, что решили рассказать мне об этом, господин Лянь. — сказал я, завершая нашу беседу. — Не буду вас задерживать, но рекомендую не возвращаться в Инчуань…

— И не думал! После предательства подлого Сун Люкуня?! Мы переждем в поместье у моей сестры, она живет под Улином. Еще раз благодарю вас за милосердие к моему сыну! И ко мне.

На том мы и расстались.

Если подумать, то ничего особенного Лянь мне не рассказал. Ну был сговор, затем один из его участников залажал по стратегическим целям, второй его предал. Обычное дело и в мирной жизни, тем более — в период гражданской войны, когда все против всех.

Другое дело — как все провернул этот прохвост Чжугэ Лян! Кинул союзника на рельсы, ослабил до крайности и сейчас, практически без боя, возьмет тепленьким. И я, главное, сделать ничего не могу. Все ресурсы спущены на Инчуань, войска устали, с провиантом пока еще неплохая ситуация, но все равно — близкая к опасной черте.

Сойдись моя армия с чжугэлянской (или ее теперь правильнее цзинской называть?), я бы еще подумал, принимать бой или нет. В чистом поле у меня имелись неплохие шансы одолеть его и без пороха. Но вот под стенами города — без вариантов. Второй раз провокацию с последующей контратакой мне провернуть никто не даст.

Хорошо еще, что войско у него пехотное, неповоротливое. Ползут в день двадцать ли, в то время как я на марше почти вдвое больше делаю. Если таким темпом он пойдет до Жунаня, я к его приходу такую линию Маннергейма построю — кровью умоется брать!

— Дозорные засекли еще одного гонца! — сообщил вскоре Ван Дин. — Движется по направлению от Инчуаня.

— Да они что, сговорились что ли? — возмутился я. — Столько стоял под стенами и ни одного визита вежливости, а стоило уйти — зачастили. Проверить и ко мне!

На этот раз посланник ничего из себя не представлял, просто солдат, который привез письмо. От Чжугэ Ляна. Мытарь, вызванный по этому поводу, взялся его читать с такой осторожностью, словно бы хитроумный вражеский Стратег научился захватывать человеческий разум через рядки нарисованных иероглифов.

Ван Чжугэ Лян с почтением шлет свое приветствие гуну Вэнь Таю. Благоухание весны сменилось летним зноем. Пусть продлятся теплые дни, пусть летнее солнце будет милостиво к урожаю, а осенние дожди позволят собрать его без потерь.

Я оценил вашу смелость, ум и коварство, как стратега, и дальновидность помыслов, как правителя своих земель. Вы не пошли на поводу у эмоций, и смогли отступить тогда, когда нужно было это сделать, что говорит о вас, как о человеке предусмотрительном и осторожном.

Однако же, то, как разошлись наши армии, создает вероятность нашего нового столкновения, чего бы я, да будет мне свидетелем Небо, не желал. Напротив, я хотел бы иметь вас в друзьях, а не в соперниках, тем более, что цели мы имеем более чем схожие. Кто знает, может быть в будущем, одному из нас суждено объединить Поднебесную под своей рукой, а второму — служить первому в должности Стратега?

Я хотел бы, чтобы было так. Желал бы, чтобы мы стали друзьями, а не соперниками на поле боя. Однако, если вы желаете, мы можем продолжить сражаться. Если же нет, скажите только одно слово моему посланнику, и он передаст его мне. И пусть это слово будет "мир".

В случае, если вы выберете этот путь, я предлагаю вам следующий раздел земель Союза Серого Журавля. Так как часть владений этой фракции уже принадлежат вам, то пусть они за вами и остаются. Речь о городах Жунань, Цзанся, Лунцзян, Даньян, Гуанлин и Нань. Город Инчуань, как и прилегающие к нему территории, поля, вырубки и шахты, отходят ко мне. Так же вы должны будете гарантировать, что не будете пытаться присоединить к своим землям города Бадун и Шаньюн, я же, в свою очередь, не буду претендовать и вмешиваться в ваши взаимоотношения с правителем города Улин.

Таким образом, мы получим общую границу.

Долгое время наблюдая за вами, гун Вэнь, я понял, что вы человек разумный, и теперь склоняюсь к тому, что вы примите мое предложение. Да, это не единая страна, как мы оба с вами желаем, но это уже шаг на пути к ней. Раны наносятся легко, но заживают они долго. Возможно, Китаю нужно время, чтобы снова стать единым, как прежде. Пока же остановимся в этих границах.

В случае, если вы решите, что письмо вам я пишу от собственной слабости, опасаясь ваших полков "нового строя" или тайного оружия чудовищной силы, знайте — это не так. Мне известна численность вашего войска, свою же я открою, с тем, чтобы вы поняли чистоту моих помыслов.

Итак, под моей рукой находится три хоу, и два гуна. Численность пехоты, которую я могу выставить на поле боя, равняется трем сотням тысяч, конницы — шестидесяти тысяч, а осадных орудий имеется три тысячи. В то время, пока ваши лазутчики наблюдали за передвижением основной моей армии к Инчуаню, другая ее часть, преимущественно, конная, направилась к городу Нань.

Движется она быстро, и ее сил вполне достаточно, чтобы быстро захватить этот город. После чего крупные отряды кавалерии начнут разорять ваши земли под городом Цзанся. Вы будете вынуждены отступить от Жунаня, чтобы не попасть в окружение, и потеряете его. Далее, вы, вероятно, сконцентрируетесь на удержании плацдарма на северном берегу Янцзы, в то время, как мои войска будут захватывать прибрежный город Гуанлинь и портовый — Даньян.

К осени вы лишитесь всех земель на этом берегу, оставив за собой только Цзанся. Его я возьму осадой в следующей весне — не губя попусту солдат. И вы вновь окажитесь на южном берегу, отрезанным от Срединных земель водным препятствием. Которое рано или поздно кому-то удасться преодолеть, возможно даже мне.

Другими словами, если вы хорошенько подумаете и просчитаете все вышеизложенное, то поймете, что со мной вам не справиться. Надеюсь, вы примете это, как разумный человек и нам не придется сражаться. Куда больше я рассчитываю, что мы с вами станем добрыми друзьями и соседями. Мне бы этого хотелось. Уверяю, нам есть чему друг у друга научиться.

Когда Мытарь закончил читать, я оглядел собравшихся соратников и горько улыбнулся. Надо признать — сукин сын меня переиграл. Пока я сражался, добывал новые ранги и новые знания, он, в лучших традициях китайцев, плел интриги. Отправил господина Гэ на мой берег, втравил нас обоих в эту войну, чтобы нашими руками ослабить и одного и второго.

Своей цели он добился. И все правильно написал — мне нечего противопоставить его армии. Я вроде бы победил, но и проиграл при этом. Прирос новыми землями, но не получил последний город фракции Серого Журавля. Разбил одного сильного владетеля и приобрел на своей новой границе другого — еще более могущественного. И главное — желая изменить историю Поднебесной и объединить ее под властью одного человека, я добился только того, что она в этом мире-времени повториться лишь с некоторыми изменениями.

Здесь не будет Вэй, Шу и У, но зато уже есть Вэнь, Цзин и какой-то еще хуннский Ма на севере. Но от перемены мест слагаемых сумма, как известно, не меняется. Как и от смены названий — суть. Я получил ровно тоже Троецарствие, которого хотел избежать.

В глазах друзей, любимой женщины, светился только один вопрос. Они сами все прекрасно поняли, сделали выводы, но хотели услышать приказ от меня. "Что теперь, Стратег Вэнь?" Вот что спрашивали их взгляды.

Прямо сейчас я должен это принять. У меня, у моей фракции, просто нет другого выбора, кроме, как согласится предложение Чжугэ Ляна. Его войско больше, оно свежее и готовое к бою, к тому же, если он не врет, конечно, обнаруженная Амазонкой армия не единственная. Моя же понесло потери, вымоталось в постоянных маршах и сражениях, к тому же уже здорово оторвалось от отлаженных путей снабжения.

Только не надо думать, что Кунмин настолько великодушный и решил меня отпустить. Хренушки! Он напал бы, если бы так не опасался меня. Не топал бы так нагло и демонстративно, а постарался бы наоборот связать мою армию, чтобы потом разбить ее.

Но я не очередной князь, которых, как он сам написал в своем письме, под его рукой уже пятеро. Он боится. Боится меня, громившего войска больше своего и с довольно малыми потерями. Боится моих "ежей" и "копия яростного огня", боится пороха и одной из самых крупных фракций сильных одаренных в здешних землях.

Все это говорит, что никакой он, нафиг, не попаданец. Местный он. Молодой и при этом чертовски талантливый Стратег. А еще умелый интриган и царедворец. Мне есть чему у него поучиться — без единого выстрела он убрал с шахматной доски одну фракцию и здорово ослабил другую. Такие навыки понадобятся мне в дальнейшем.

Он желает мира, но не ради мира. Ему нужно изучить меня. Узнать все мои тайны, секрет пороха, тактику использования терций, возможности одаренного. Уверен, сейчас Чжугэ Лян бросит всех своих шпионов в мои земли. Война на полях сражений временно закончится, но начнется новая, где победу и поражение будут обеспечивать рыцари плаща и кинжала. Отравители, шлюхи, торговцы информацией, предатели.

Конечно, я подпишу с ним мир — что еще мне остается делать. И начну строить внятную контрразведку, чтобы разработки пороха и основанных на нем вооружений, не попали к нему в руки моему врагу. А когда буду готов — ударю.

— Войску — продолжать движение. — приказал я. — Идем на Жунань, как и планировали.

— А что с Чжугэ, с этим ваном, будь он неладен? — уточнил Бык.

— Будем ждать его послов.

Вызвал гонца Чжугэ Ляна и сказал ему то, что его господин хотел услышать.

На ночной стоянке в мой сон проникла Гуаньинь. Довольно долго молчала, рассматривая меня десятком разных глаз — юных, мудрых, шальных и усталых. Когда заговорила, сразу перешла к делу.

— Соглашайся.

— Как будто выбор есть!

— Думала, ты упрешься лбом, как все мужчины. — хохотнула она. — И будешь давить до тех пор, пока либо сам не сломаешься, либо противник не отступит.

— Ты меня с кем-то перепутала, милосердная. — хмыкнул я.

— Рада, что разум победил…

— Только вот какой вопрос, красавица. — именно в этот момент богиня превратилась в жуткую старушенцию, натуральную ведьму из детских сказок. От неожиданности я закашлялся, но нашел в себе силы продолжить. — Ты зачем пришла?

Иллюзий в отношении нее я не испытывал уже давно. И понимал, что богиня приходит вовсе не тогда, когда мне нужна ее помощь. А лишь тогда, когда у нее проблемы.

— Убедиться…

— Хрень! Ты уж прости за резкость, но это полное дерьмо! В чем убедиться? Что я не полезу на рожон?

— В том числе.

Отреагировала она на мою тщательно отмеренную вспышку ярости с удивительным спокойствием. Даже не произнесла свое обычное "что за тон, смертный!" То ли стала меня воспринимать более серьезно, когда я стал Великим Мастером, то ли недоговаривала. Я бы поставил на второе.

— А основная причина?

Смущенная девица. Зрелая красавица, прячущая взгляд. Почтенный матриарх с седой косой, глядящая в сторону.

— Только не говори, что Янь-ван тебя купил!

— Эй!

— Узкоглазые боги Китая! Реально? Вот ты дура!

— Что за тон?!

— А как еще разговаривать с курицей?

— Ты, верно, забыл, что я могу с тобой сделать!..

— Да делай что хочешь! В бездну? Давай! Потом сама разгребай то, что тут осталось! У тебя появился другой чемпион? Ну так поставь его на мое место! Для тебя же это как высморкаться! Сменить одного на другого — пф-ф! Людей много, а незаменимых нет!

Глаза богини буквально метали молнии. Астральное тело окуталось сиянием и стало расти. На руках — на огромном множестве рук! — появились острые когти, между которыми проскакивали синие и зеленые искорки.

— Что он тебе предложил? — спросил я спокойно.

И собеседница тут же сдулась. То есть, вернулась к прежним объемам и стандартному для гуманоиду количеству рук. Ну и сияние притушила, за что отдельная благодарность, а то уже глаза начало резать.

— Паритет. — ответила она после некоторой задержки. — Ничью. Мы оба оставляем в покое этот мир, и он развивается так, как у него получится. Люди сами выберут свою судьбу.

— Ты сама-то понимаешь, что несешь? — Она вскинулась было, но я поднял руку, призывая дослушать. — Для него ничья равна победе, а для тебя — поражению. Черт, это же не я живу в нескольких измерениях, где время идет не только вперед! Ты должна видеть, что произойдет в будущем, если согласишься!

— И я вижу!

— Так какого хрена, Гуань твою же инь?! Если ты знаешь, к чему приведет твое решение, нахрена ты его принимаешь?

— Он слишком силен, а я осталась одна! — юная аристократка в дорогом платье гордо вскинула подбородок.

— А я?

— А что "ты"? Ты человек. К тому же, человек, которого переиграл другой человек.

— Но не победил!

— Вопрос времени. Как ты верно подметил, я могу увидеть, к чему это все приведет.

Я рассмеялся. Она удивленно на меня уставилась.

— А помнишь один свой подарок, Гуаньинь? Когда ваше дурацкое равновесие или совет богов во главе с Нефритовым императором, запретил тебе со мной дружить? Ты кинула мне в голову тысячи вариантов будущего. Сотни тысяч — я чуть с ума не сошел, их переживая!

— Помню. И что?

— А то, что нет никакого будущего, которое было бы предопределено! Его ткут каждый день сотни и тысячи крохотных решений и поступков! Даже странно, что я тебе это объясняю…

— Ты не понимаешь!..

— Да плевать! Понимаю, не понимаю — плевать! Ты пришла попрощаться, верно? Ну так и вали! А я пойду обратно — у меня в том мире есть за что глотки грызть! Я не собираюсь превращаться в царька одной из фракций — я видел, к чему ведет этот путь! Я не буду смотреть, как из глаз моей жены уходит вера в меня. Как друзья превращаются в алкашей, обжор и взяточников. А, вообще знаешь — ты права!

Тут я сделал паузу, пристально глядя в морщинистое лицо, которое богиня ни разу не сменила за всю мою речь.

— Ты права в том, что люди сами будут выбирать свою судьбу. И вы нам для этого не нужны.

Прежде, чем она успела мне что-то ответить, я взмахнул рукой, разрывая ведение. И только вернувшись в физическое тело, лежащее рядом с Юэ, осознал, что сейчас сделал.

Впервые, я сам вышел из этого сеанса связи с богиней.

Глава 114. Тактика малых групп

Проснувшись, я ещё долго смотрел в темноту. Рассуждал, правильно ли поступил послав богиню к чертям. Нет, я не собирался сдавать назад, но некоторое чувство беспокойства присутствовало. Все-таки привык я к Милосердной. Столько уже прожил с оглядкой на неё.

Но и мирится с её сливом не собирался совершенно! Паритет у неё, надо же! Банально, перепугалась и спрыгнула с темы. Идиотка! Сама себя обрекла на медленную смерть. Не при моей жизни, правда, но вообще без притока "очков веры" её развитие довольно быстро прекратится. А следом и деградация придёт.

Впрочем, её дела. Меня, начиная с дня сегодняшнего, касающиеся мало. Своих проблем в достатке. Плевать на спасение магии во всем мире — нужно спасать себя. И тех, кого любишь. Правда, всё это в связке идёт, ну так пусть будет бонусом.

Усмехнувшись — даже разойдясь с богиней, я всё равно продолжаю фактически работать на неё — я занялся разработкой планов противодействия Чжугэ Ляну. Да, я послал ему слово "мир", но договора, простите, мы ещё не заключали. А значит я волен совершать любые действия, которые посчитаю необходимыми.

Правда, мог я не так уж и много. Пехотная часть его армии превосходит мою, по коннице тоже серьёзное отставание, да ещё и порох почти весь на Гэ Дэмина спустил. Что ещё я могу ему противопоставить? Про терции он уже знает, а значит и смог придумать, как с ними бороться — будем исходить из этого. Вообще, полагаю, стратегическими фишками врага мне не удивить — он сам Стратег не из последних.

Но главное, он сумел перехватить у меня инициативу, а это смерти подобно. Ждать, догонять и отбиваться — последнее дело, после которых только завещание, безымянная могилка и безутешная вдова. Мне нужно было ее вернуть, но вот как?

Для начала — уйти с поля, на котором он силен. У Чжугэ Ляна это дипломатия и интриги. Нужно быть честным с собой, но даже двадцать лет прожив в Поднебесной, я не смогу сравняться с этническим ханьцем в данных дисциплинах. Ну так и нечего время тогда тратить!

Силен я, как ни странно это говорить бывшему продавцу из "Эльдорадо", в стратегии и тактике. Это мое поле. Не знаю, почему так вышло. Может русский разум генетически предрасположен к войне и страданию? Или пра-пра-пра-прабабушка с кем-то из великих полководцев прошлого согрешила? А может просто выбора не было, как у выброшенного за борт лодки пацана, который, чтобы не утонуть, научился плавать? Правда, не представляю.

Но на своем поле, без лишней скромности, я хорош. С Прудом Памяти, то есть, фактически альтернативой гуглу — вообще богоподобен! Хех, ладно, шутки шутками, но как мне и правда нивелировать сильные стороны врага и разыграть свои?

Одаренными! Вот актив, который я пока не использовал, хотя он у меня прямо под носом находился! Я сам Великий Мастер (пусть и с оговорками), и под рукой у меня сильнейшие воины Юга. Во всяком случае, до сих пор я не встречал такой концентрации высокоуровневых одарённых в какой-то другой фракции. Можно ли это считать моей сильной стороной? Определенно, да.

Другое дело, что применял я их всегда лишь в связке с армией. Но сейчас ситуация изменилась. Что, если я превращу их в самостоятельных юнитов. Нет, не для противодействия сотням тысяч врагов! Для диверсий и засад. Если подумать — что стоит армия в триста тысяч, когда она до поля боя добраться не может? Или, когда лишена провизии? А мои ребятки это могут сделать! И что важнее, вполне способны уйти живыми после акции.

Что ж. Это уже похоже на план. Назовем его тактикой малых групп. Под рукой Юэ соберем Стрелков, под Пиратом — Героев. Воинов и Стражей в такие переделки пихать бессмысленно, хотя в засадах, они могут реализовать свой потенциал. Ну и я — ультимативная разведка. Дрон-шпион плюс неплохие способности в поддержке.

Может выгореть!

Определившись с планом действий, я разбудил жену. Она уже в большей степени стала воительницей, нежели принцессой, поэтому открыв глаза, сразу потянулась рукой к кинжалу, который хранила у кровати. И только потом спросила.

— Что?

— Проблемы у нас, Луна.

— Нападение? — не отрывая от меня взгляда, она напряженно вслушивалась в тишину, выискивая в ней шум схватки или мягкую поступь убийц.

— Если бы. — хмыкнул я.

И все ей рассказал. Про богиню и мои периодические встречи с ней она и так знала, так что осталось только поведать о трусости Гуаньинь и ее договоре с Янь-ваном. А еще о своей реакции — я ведь фактически послал свою покровительницу к чертовой матери.

— И что мы теперь делаем? — спросила Юэ, когда я закончил.

Чем очень меня порадовала. Потому, что могла сказать "ты". Я бы даже ее упрекнуть не смог. Но "мы" — это было прекрасно!

— Есть одна идейка. Сейчас расскажу. Только ты пока поделись своим мнением по одному вопросу. Понимаешь… Раньше Гуаньинь заканчивала этот сон-связь. А сегодня я вышел сам. Просто взмахнул рукой и вернулся в свое тело. Что ты об этом думаешь?

— Ты Великий Мастер, мой муж. Пожелал уйти и сделал это.

Юлька пожала плечами, не понимая моего удивления. А я в который раз выругался про себя, что наследие прошлой жизни не дает мне стать полностью свободным в настоящей. Да, я стал Великим Мастером, но по-настоящему этого и не ощутил. Кем был, вроде, тем и остался, ну разве что способность видеть ци приобрел и призрачного пета в виде белого тигра. В остальном же…

Мозгами, при этом, я понимал, что не так все однозначно. Что тут не вполне законы физики рулят, а вера в свои силы является как бы не более могущественным инструментом, чем порох. Понимал, но кардинально изменить не мог. Разум постоянно придумывал для себя трудности и ограничения, которые потом мужественно преодолевал.

Вот взять этот выход из режима связи с богиней. Я не использовал техник, не произносил магических слов, не использовал древних артефактов и не проводил сложных ритуалов. Я просто психанул, и послал богиню к чертям. И был настолько уверен в том, что могу это сделать, что — сделал.

Почему, интересно, это не работает в других областях, а? Мне вот, например, нужно пару тонн пороха. Желательно зернистого, а то мои алхимики никак не могут добиться равномерного помола. Всего пара тонн, ау? Почему они не появляются на складах? Либо вера в свои силы не такая уж всемогущая штука, либо я плохо верю.

У Юэлян спрашивать бесполезно. Для нее использование возможностей ци столь же естественно, как дыхание. Она родилась с этой данностью, которую ограничивают только разряды, и не представляет, как ее можно воспринимать иначе. Хочет запустить "стрелу И" — и делает это.

А я, несмотря на то, что формально превосхожу ее в личной силе, все еще остаюсь Великим Мастером на минималках. Для того, чтобы стать одаренным десятого разряда по-настоящему, нужно больше заниматься собой. Анализировать, медитировать, учится применять новые техники и может быть даже разрабатывать их. Разобраться, наконец, со всеми этими пассивками, которых отсыпали на посвящении, но, блин — когда? Тут же что ни день, то новый вызов!

Я, черт возьми, даже не удосужился проверить возможности духа тигра! Он, вроде, намекал, что желает охотится на одаренных и даже, насколько я понял, может поглощать их ци. Но как это работает, я не представлял.

При этом для всех остальных, я именно Великий Мастер. Даже Юлька, которая успела узнать меня с самых разных сторон, не ставила это под сомнение. Вот и выход из сеанса связи с Гуаньинь она восприняла в том же ключе. Захотел, мол, и сделал. Что тут такого?

Как бы мне еще обрести эту самую детскую веру в невозможное?

Тут ход моих мыслей вдруг прервался неожиданно вспыхнувшей в голове еще одной идеей. Я с немного сумасшедшей улыбкой взглянул на жену. Та от неожиданного этого перехода чуть подалась назад.

— Юэ, а ты слышала об одаренных, которые имеют духа-покровителя? — спросил я вкрадчиво, боясь спугнуть озарение. — Ну, вроде моего Васьки?

— Это бывает очень редко, Тай. — сообщила жена. — И только у Великих Мастеров, причем далеко не у всех.

— То есть, если я все правильно понимаю, наличие тигра будет дополнительным свидетельством того, что я перешагнул десятый разряд?

— А разве это требуется кому-то доказывать? — не поняла она сперва. — Мы все видели тебя вернувшимся из испытания, и твои силы действительно возросли… А, ты имеешь ввиду наших противников?

— Да!

— Конечно, если требуется убедить их в твоем новом статусе, дух развеет все сомнения. Но что это даст?

— А вот что!

И я коротко обрисовал супруге идею. Она выслушала с задумчивым лицом, покачала головой и сообщила, что еще никогда не слышала такого сумасбродного и глупого плана. После чего уточнила, что в моем случае он может и сработать.

— Это еще почему? — не понимая, радоваться мне или обижаться, спросил я.

— Потому, что тебе будто богиня в затылок дует. — пояснила Юэ. — Хотя сейчас, после того, как ты ее обругал, не думаю, что она захочет тебе помогать.

— А вот это глупости, дорогая! — отсек я эти инсинуации. — Все, чего мы добились, мы же и сделали! Сами, а не боги нашими руками!

Заявление было несколько спорным, начиная с того, что именно богиня перенесла меня в этот мир древнего Китая с магией и лисами-оборотнями, и заканчивая поэтапным обучением владению ци, которое она же и организовала. Но я не стал заострять на этом внимания. В конце концов, вылепить нового себя решил я, а не богиня. Не сделай я этого, хрен бы помогли все ее наставники и виртуальные интерфейсы.

Еще некоторое время пообсуждав мой план, мы с Юлькой заснули. Чтобы наутро развернуть бурную деятельность.

— Но вы не можете! — как-то беспомощно пролепетал Мытарь, выслушав приказы.

— Да? А кто мне запретит? — ухмыльнулся я.

— Вы глава фракции, полководец, без вас все…

— Рухнет? — закончил я. — Ну, значит, хреновый я глава фракции и полководец! Да ладно тебе, Ваньнан! Тут делов-то на несколько дней, самое большое — на месяц. Вы пока тут укрепления постройте, подготовьтесь как-то. И не забудь отправить четыре полка в Нань — не хочется мне город терять. Только, понимаешь, присягу от него приняли…

— Но мы же заключили мир с ваном Чжугэ…

— Послов видел? Договор подписывал? Вот и я тоже. Он хитрая бестия, так что перехитрить его будет не грех.

Куда более серьезное сопротивление я встретил от отряда своих телохранителей, поддерживаемых ординарцем. Их командир разошелся не на шутку, буквально требуя, чтобы я взял их с собой, чем сильно меня разозлил. Да и Ванек никак не хотел меня оставлять, забывая о субординции. Закончилось тем, я приказал ему облачиться в свое платье, и каждый день изображать главу фракции. А телохранителям, естественно, следовать за ним по пятам и охранять.

Выехали без помпы, одним небольшим отрядом, который потом планировали разделить на несколько диверсионных групп. Кстати, соратникам моим, сама идея, что они лично будут громить обозы, пришлась очень даже по нраву. Пират только что не подпрыгивал в седле, желая поскорее начать "грабить корованы", да и Юлька с Амазонкой и Бешеной Цань буквально светились. Даже Ноу-Ниу была возбуждена, предвкушая славную охоту.

Засиделись они у меня на штабной работе, да.

Замысел был прост, но именно тем и привлекал. Выдвигаемся в район расположения войска противника и начинаем кружить вокруг него, как волки вокруг отары овец. Что сможем — съедим, что не осилим — понадкусываем. Особого урона не нанесем (хотя, кто знает?), но гарантированно заставим армию Чжугэ Ляна крутиться на месте, в попытках нас прихлопнуть.

А дело это непростое. Многотысячная армия сильна, но при этом очень уязвима к таким вот булавочным уколам. Слон и мышь — примерно такой расклад. А если мышь еще и с магией? Способна предвидеть действия слона и кусать его каждый раз там, где он нападения не ждет? Вот то то же!

А пока мы хулиганим, несколько полков нового строя идут в Нань и там занимают оборону. Остальные остаются в Цзанся, где тоже готовятся отражать штурм, если он вообще произойдет. От Инчуаня же только две дороги — на Цзанся и Нань. На тот же Лунцзян или Даньян Невидимому Дракону попросту не выйти.

Пехота двигается долго. Конница быстрее, но ей город не взять. Вернее, можно, но это ее надо спешивать, подтаскивать осадные орудия, инженеров, обозы. То есть, по сути превращать в пехоту. Которая к тому же жрет в два раза больше — фураж-то для лошадок по прежнему нужен.

Получается, что действовать на два фронта он может. Но тут штука в том, что и я тоже могу. Лучше уж объединять силы, чтобы нанести массированный удар на одном из направлений.

— Но чего мы этим добьемся? — когда я рассказывал свою идею соратникам, первой этот вопрос задала Бешеная. Среди ближников, она больше всех знала о разбойничьей тактике "ударь и беги", но не понимала конечного замысла.

— Пощипать-то мы его пощипаем, но войско не разобьем. — согласился с Цань Прапор. — А значит, не победим. Какую цель ты ставишь, как победную?

— Отбить Инчуань. После чего заключить с Драконом мир.

— А это принципиально? — тут уже Бык влез. — Если мы планируем заключать мир с Чжугэ Ляном, имеет ли значение, кому принадлежит Инчуань?

— Огромное. — объяснения я начал с последнего вопроса. — Это же узловой город, связывающий речные земли со срединными. Дороги, промышленность, богатая торговля и множество ферм. Но главное — дороги. Смотрите сами — от Инчуаня можно выйти на Нань и Жунань, верно? То есть, нам нужно быть в готовности защитить два города, а если Инчуань будет наш — только один.

— Но потом все равно мирный договор с цзинским ваном!

— Да. Но на наших уже условиях. Нет ничего хуже, чем подписать мир на условиях врага. Когда он силен и может их диктовать. И потом, когда мы получим Инчуань, сколько прав у господина Чжугэ будет называться ваном?

— Но все равно… — не унимался Прапор. — Одними только нашими усилиями, город не взять.

— А мы и не будем его брать! Он сам нам его отдаст.

Все замолчали, посматривая на меня, как на опасного сумасшедшего, а потом Бык озвучил то, что думали все остальные.

— Ты не думай, старший брат, мы все пойдем за тобой! Мы привыкли уже к тому, что даже идиотские твои идеи приводят к победе. Эта — еще не самая дурацкая…

— Ну, если сравнивать с той, где он просил его зарезать на глазах у тестя, то да! — Цань.

— Но ведь сработало же!

— Да и ежей никто всерьез не воспринимал!..

Дав друзьям вдоволь меня потроллить, я взмахом руки свернул балаган.

— Мы обескровим его армию. Заставим бояться каждой тени. Измордуем ее постоянными нападениями. А потом просто предложим мир. Думаю, он согласится.

— Ты — Стратег. — ухмыльнулся Пират. — Я все еще не понимаю, как нам это поможет, но полон готовности попробовать.

Так же отреагировали и все остальные ближники. И вот наша небольшая компания, плюс некоторое количество одаренных разных школ — всего три десятка на лучших лошадях, двинулись в сторону Инчуаня. Чтобы проверить, прав я или нет.

Когда передвигаешься по дорогам без такой обузы, как несколько десятков тысяч пехоты, Срединные земли оказываются не такими уж и большими. Прятаться мы особо не прятались — зачем, если любой разъезд противника я замечу за несколько ли? Правда, приходилось довольно часто применять эту технику, что довольно сильно утомляло, но Великий Мастер я или нет? К тому же практика — лучшая тренировка.

Уже к полудню второго дня мы подошли к Инчуаню. Точнее, к его предместьям, занятыми армией Невидимого Дракона. Располагалась она довольно вольготно, не ожидая нападения — разведчики вражеского полководца исправно доносили ему, где сейчас мое войско и чем занимается. Конечно, разъезды, караулы и стационарные посты были в наличии, но нам помешать не могли.

— Итак, первая цель. — вернувшись с облета, я собрал соратников вокруг себя, и принялся кистью рисовать план расположения вражеских войск. — Точнее, группа целей. Самая важная — обоз. Но ее мы будем брать последней. Сперва вырежем продовольственные отряды, которые сейчас находятся вот тут и тут.

Основа пайка в любой армии Китая, это, конечно же, рис. Но на нем одном можно ноги протянуть, поэтому солдатам требовалась некое дополнение. Какое-нибудь мясо, рыба, трава. Хранить такие продукты еще не научились, а потому, на стоянках солдаты сами добывали себе их. Кто-то в лесу куропатку добудет, кто-то рыбы наловит — ну и так далее.

Отряды фуражиров формировались и централизованно, и самостийно. Меня интересовали любые. На облете, я приметил несколько групп солдат, которым сегодня не суждено вернуться обратно в лагерь и порадовать своих товарищей дичью.

Еще один отряд в настоящий момент потрошил погреба в одной из ферм. Не грабил — де-юро — бойцы расплачивались с хозяевами за провизию расписками от каптенармуса, которые, в теории, когда-нибудь действительно могут быть погашены.

— Тут шесть человек. Тут пять. Охотники. — продолжал я раздавать инструкции. — На них хватит четверых Стрелков. Луна, Амазонка — возглавляете отряды.

— Никто не уйдет! — кровожадно улыбнулась моя жена.

— Главное, без шума. Мы же займемся фуражирами. Их там три десятка солдат с командиром, поэтому крайне важно, чтобы никто не ушел. Я наблюдаю с воздуха, я же даю команду на общую атаку и слежу за беглецами. Поблизости больше никого нет, так что проблем быть не должно.

Акция прошла идеально. Расположившись так, чтобы иметь возможность наблюдать за всеми отрядами, я отдал приказ начинать. Юэ с напарником, молодым одаренным пятого разряда покончили с охотниками даже не показавшись им на глаза, просто расстреляли из кустов. Пара с Амазонкой во главе поступила так же, после чего еще и выбралась на место бойни и вырезала из трупов стрелы. Чертыхнувшись, я велел Юльке сделать тоже самое — рейд может выйти затяжным, а значит нечего разбрасываться боеприпасами.

Атаку на фуражиров, которые к этому моменту закончили грузится, и уже довольно далеко отъехали от фермы, возглавил Пират. Он сам, Лиса и еще троица Героев, вылетели из леса на дорогу, и тут же врубились в не ожидающих нападения солдат. Треть отряда легла мгновенно. Пока резали оставшихся в живых, подоспели еще пятеро одаренных, которых вели Цань, Бык и Прапор, после чего сражение окончательно превратилось в резню.

Их командир умер последним. На самом деле он бросил коня в галоп едва ли не раньше, чем убили первого его подчиненного. Правда, уйти ему все равно не удалось. Беспилотник в моем лице, и Пират в качестве преследователя, не оставили бедолаге никаких шансов.

— Всем отрядам — отходить на позиции. — скомандовал я, когда все было кончено. — И прихватите припасов, сколько сможете. Пусть думают, что в окрестностях завелись разбойники.

Глава 115. Царица разбойников

Следующие четыре дня мы жалили войско Чжугэ Ляна, где только могли. Так как свидетелей мы не оставляли, сперва комендант лагеря даже не особенно почесался, узнав о нескольких случаях гибели своих подчиненных. Разбойники и мародеры — настоящий бич больших армий.

Единственное, что он сделал, когда узнал о пропаже, а потом и гибели продовольственных отрядов, это запретил солдатам самостоятельно заниматься фуражировкой, полностью возложив эту задачу на более крупные отряды. Усилив их до полусотен и сотен. Но когда потерял три таких, наконец, забеспокоился. И начал прочесывать окрестности отрядами кавалерии.

Вот тогда нам пришлось побегать. К счастью, конницы в этом квадрате у Чжугэ Ляна было совсем не много, и она не могла охватить весь периметр огромной армии. Да и мы к тому времени мы уже обзавелись формой (если можно так сказать) и опознавательными знаками цзинских войск. Нужны они были не для того, чтобы проходить проверки у патрулей, а чтобы издали, проезжая мимо скопления войск (а порой приходилось), выглядеть, как свои.

С дозорами же мы расходились заранее, благодаря моим возможностям разведки. Но на четвертый день наша тактика все-таки дала сбой. Один из отрядов фуражиров, численностью под сотню, оказался поддельным. И стоило нам напасть на него, предварительно окружив, как все всадники бросились в рассыпную.

Я сразу понял, в чем дело. Командующий вражескими войсками решил любой ценой выяснить, что же за разбойники шалят на подконтрольной ему территории. И принес в жертву целый отряд, из которого, по его мнению, хоть кто-то, да выберется из засады и сможет рассказать о нападавших.

Если бы не понимание того факта, что сейчас произошло, наверное, было бы забавно наблюдать, как крупный отряд, потеряв с десяток людей, тут же рассыпался горохом по полу. Но я понимал, и смешно мне не было. Если хотя бы один из всадников уйдет живым, легенде о разбойниках моментально придет конец. Ясно было, что рано или поздно это произойдет, но все же я желал оттянуть раскрытие, как можно дольше. Личина разбойников давала мне оперативный простор, а как только станет понятно, что за фуражирами охотились диверсанты, придется действовать по-другому.

"Не дайте им уйти!" — приказал я, пользуясь "шепотом".

И сам бросился на отлов тех цзинцев, что направились в мою сторону.

Первого я настиг, когда он с дороги попытался скрыться в рощице. Умный мужик оказался — спрыгнул с коня, хлестанул его по крупу, чтобы тот продолжил скакать куда глаза глядят, а сам попытался спрятаться среди кустов. Очень даже креативно подойдя к маскировке. Ножом взрезал дерн, с растущим на нем небольшим кустиком, и заполз под него, рассчитывая переждать преследование. Явно из охотников, с навыками.

Правда, от "небесного взора" укрыться он все равно не смог. Вот если бы всадники за ним скакали — пронеслись бы мимо и не заметили. А я наблюдал за его попыткой спрятаться с самого начала, и просто знал, где он лежит. Проезжая мимо, ткнул полой "плаща" в неприметный холмик и направился за следующим.

Второй, из тех, кого я наметил себе в жертвы — ну не успевали ребята! — сам выскочил на меня. Ну, то есть, для него все так и выглядело — резкий поворот на лесной тропке, а там уже мужик какой-то со взведенным арбалетом стоит. Даже, наверное, понять ничего не успел, болт прямо в сердце вошел. Я, конечно, не Стрелок, но на такой дистанции и крестьянин бы не промазал.

Юлька с Амазонкой и другими одаренными, работали, как взбесившиеся швейные машинки, посылая в беглецов стрелу за стрелой. Лиса металась по лесу злым духом, оставляя после себя растерзанные тела, Пират не отставал от нее, а Цань с Быком добивали тех, кто вопреки приказу остались сражаться, а не бросились бежать.

Но в итоге, несмотря на все наши старания, четверо цзинцев сумели уйти. Когда я нашел их "небесным взором", каждый из них уже добрался до расположения основных войск.

— Вторая фаза. — объявил я друзьям, когда мы убрались подальше от армии Чжугэ, и остановились на привал. — Теперь нас начнут искать — легенда с разбойниками себя исчерпала. Так что, думаю, нужно начинать действовать более активно. И устроить врагу хаос.

— Но ведь тогда, Чжугэ Лян поймет, что это делаешь ты, старший брат. — высказался Пират.

— Ничего не поделаешь. Я с самого начала предполагал, что этот момент настанет.

— Но его можно оттянуть еще немного. — промолвила Бешеная Цань.

— Каким образом? — осведомился я.

— Моим именем!

— Но Чжугэ Ляну известно, что ты служишь мне…

— Да, но ведь тогда он не подумает, что и ты здесь! Это и мне-то сложно принять, что глава фракции сражается без войска в тылу у врага, а он тем более не подумает. Уверена, он будет считать, что ты послал меня, а сам остаешься с войском.

— И тогда двинет войска на битву со мной! — закончил я за нее.

Та довольно ощерилась.

— Я царица разбойников, Тигр. Это имя еще не забыли в Срединных землях. Правда, я привыкла с немного большим войском нести смерть и разорения нести, но, думаю, справлюсь и небольшим числом. В основном, мне понадобятся Стрелки. А ты займешь другой фланг армии. Или даже хвост, когда она двинется от Инчуаня.

А она двинется — Чжугэ Лян, сообразив, что это не разбойники его армию кусают, мигом двинет войска карать Белого Тигра. Куда двинет — большой вопрос, Жунань или Цзанся. Но мне и непринципиально. Обескровить его я смогу на любом направлении.

В принципе, предложение Цань было неплохим. И я решил с ним согласится.

Был только один фактор, на который я не мог повлиять. Сам Чжугэ Лян. Он ведь Стратег, как и я. А значит владеет "небесным взором" — это все-таки базовая наша техника. С ее помощью он способен найти наши группы, и корректируя свои войска, попытаться загнать их в ловушку.

Такая вероятность была не слишком высокой, но все же. Противопоставить ей мы можем только маскировку, которой пользуемся с первого дня диверсионной деятельности, и мои собственные способности.

Поймать нас таким образом ему вряд ли удастся, однако, пустить прахом всю мою затею Чжугэ Лян мог. Но я рассчитывал, что любитель интриг и сложных комбинаций не станет лично заниматься поисками разбойников — не по статусу это тому, кто величает себя ваном.

А вот идея Цань как раз и поможет сместить фокус внимания противника с меня на царицу разбойников. И поможет подольше не вовлекать Невидимого Дракона в прямое участие в контрдиверсионных мероприятиях.

К вечеру мы разделились. Со мной отправилась Лиса, Бык с Прапором и Пиратом, а также десяток одаренным младших рангов. Бешеная же, как и просила, увела всех Стрелков, и уже к полуночи начала веселиться.

Первый ее удар — я находился не слишком далеко и с удовольствием за действием второй группы наблюдал — пришелся по складу риса. Охранялась эта огороженная и снабженная навесами площадка, очень неплохо, но что такое часовые и патрули, когда в дело вступают Стрелки?

Охрану выбили за считанные секунды, даже вскрикнуть никто не успел. Следом, на территорию склада проникла "пехота" — сама Цань и парочка ее помощников. Так как никто ей помешать не мог, они довольно быстро запалили склады и скрылись в ночи. А через несколько минут на зарево пожара сбежалась, казалось, половина армии цзинцев.

Потушить-то огонь они потушили, и довольно быстро, но что толку? Половина зерна была испорчена огнем, вторая половина залита водой, и ни та, ни другая в пищу больше не годилась. Конечно, что-то осталось, но по сравнению с тем, что было до пожара, это просто слезы.

Таких хранилищ вокруг Инчуаня было несколько. Большая их часть находилась внутри, парочка даже в самом городе, куда мы и не стремились попасть. Но этот, сожженный, был своеобразным хабом, куда провизия подвозилась, а потом распределялась на склады полков и соединений. Поэтому и располагалась он внутри защитного периметра, но не слишком далеко, что и позволило провести акцию так легко.

— Вот теперь Чжугэ Лян взбесится. — прокомментировал Прапор, когда я рассказал своему отряду о произошедшем. — Это ж сколько провианта загубили!

Для человека, который в моей армии как раз и отвечал за снабжение, такое разорение было подобно удару ножом в сердце. По самым скромным прикидкам, Цань уничтожила двухнедельный запас риса. Соответственно, здорово притормозив начало марша армии и расстроив хозяйственного Юань Мао.

Теперь господин Чжугэ будет разрываться между желанием найти диверсантов (понимая при этом, что десять-пятнадцать человек в окрестностях Инчуаня могут скрываться месяцами), и двинуть войска на один из моих городов. Он ведь понимает, что никакие разбойники не будут жечь склады, что это диверсия, а никому, кроме меня его продовольственную безопасность рушить не нужно.

А значит миру, который даже не успел начаться, конец.

На следующий день мы еще немного потрепали цзинцев — мой отряд уничтожил разъезд. Цань же затаилась до ночи, и с наступлением темноты просто обрушила на расположение войск ливень стрел. Ко всему прочему, она еще где-то нашла бумагу, и разбросала под стенами листовки со своим именем. Никаких глупых требований, просто, чтобы знали, кто тут армию кошмарит.

С утра к Инчуаню подошел большой отряд кавалерии — порядка трех тысяч человек — преимущественно конных арбалетчиков. Я, обнаружив это, дал знать разбойнице, и она отошла подальше. Подкрепление же сразу начало прочесывать периметр, ища следы стоянок.

Для поиска арбалетчики применили довольно необычное построение. Если смотреть сверху, то выглядело оно, как цепь с грузилами, расположенными через почти равные промежутки. Их роль выполняли крупные отряды, численностью человек под двести, а "соединялись" они меж собой крохотными группками по пять-десять всадников.

Это значило, что нас восприняли очень серьезно, и к охоте на диверсантов присоединился лично Чжугэ Лян. Насколько я помнил из разных текстов про этого исторического деятеля, он был большим любителем замысловатых построений, типа "Правое крыло атакующего журавля", "Черепахи" и "Лабиринта". Хотя последний явно был придуман Джоном Ву, который снимал "Битву у Красной Скалы".

Целый день эти ребята "тралили" сперва южное направление от лагеря, где вчера потеряли один из разъездов, а ближе к вечеру сместились на восточное. Двигались очень уверенно, определенно рассчитывая на то, что любое нападение на цепь выявит наши позиции, после чего на диверсантов уже накинуться скопом.

Но уходить от этих охотников для нас не составляло никакого труда. Не будь меня, конечно, у загонщиков вполне могло получится, если не найти нас, то хотя бы отогнать от лагеря.

К ночи поисковые отряды были вынуждены убраться за стены лагеря, и Цань тут же начала обстрелы. Несколько раз комендант порывался выпустить в направлении стрелков крупные отряды конницы, но в последний раз его словно бы кто-то удерживал. Полагаю, сам господин Чжугэ, ждущий, когда мы совершим ошибку.

Так прошел и следующий день — они искали, мы прятались. Физически приходилось держаться подальше от военного лагеря, что не попасть на радары противника. Потом к городу пришел еще отряд, крупнее первого — шесть тысяч конных. Они тоже включились в увлекательную игру "цепочка", но, как и их товарищи, успеха не добились.

Правда и мы ничего не могли сделать. Не в силах победить слоном мышь, мой враг все же смог добиться патовой ситуации — не зря его все-таки называли гением. Впрочем, меня такая ситуация, в принципе устраивала, ведь пока он тратил силы на наши поиски, он не вел армии в мои земли.

Вероятно, и Чжугэ Лян пришел к тому же выводу. И таки выступил в поход на Жунань. Как я и предполагал, разделять силы он не стал, напротив — собрал всю кавалерию, которая ранее действовала отдельным корпусом. На это у него ушло еще четыре дня, на протяжении которых мы старались нанести ему максимально возможный урон.

Благодаря его новой системе активной защиты, теперь мы могли его атаковать только ночью. Обстреливали с разных сторон, постоянно меняя цели. Разок бойцы ближнего боя сходили в атаку — прорвали периметр на самом слабо охраняемом участке, и несколько минут резвились там среди палаток и костров. Но это все была капля в море, которая у вражеского полководца могла вызвать лишь раздражение.

Наконец, войска пришли в движение и направились вперед. Несколько длинных пехотных колонн, между которыми ползла осадная артиллерия, конница, крупные отряды которой постоянно двигались по периметру, разведчики. Последние теперь тоже передвигались в новом построении — три полусотенных отряда, связанные в цепь малыми группами по два-три всадника.

Наблюдая за которыми, я решил, что атаковать их все-таки можно. Прикинул, где сам располагался бы в походе, очертил границы действия "небесного взора", исходя из предполагаемого восьмого разряда вражеского Стратега. И ударил по одному из таких тыловых дозоров.

Мы по-прежнему вели армию Чжугэ Ляна двумя отрядами — мой с тыла и Цань — с фронта. Бешеной я пока велел не проявляться, сберегая силы для ночных акций, сам же атаковал охранение.

Все произошло, как я предполагал. Всадники, потеряв несколько своих товарищей в результате обстрела, уклонились от боя, и бросились поближе к походным колоннам. Мы их преследовали, но недолго, в противном случае рисковали попасть в зону действия техники Кунмина.

От основных сил в нашу сторону выдвинулся отряд конных арбалетчиков, численностью в несколько сотен, и теперь уже нам нужно было отступить. Они же, отогнав нас, не успокоились, а продолжили преследование.

Я был уверен, что вражеский Стратег, ставя задачу дозорным и разведчикам, строго настрого запретил это делать. Я бы и сам так поступил, заинструктивровав командиров до слез кровавых. Но всегда имеет место быть лихая молодецкая удаль, чрезмерное рвение и, наконец, банальная тупость исполнителей.

Командир отряда арбалетчиков заметил, что преследует всего лишь пару десятков диверсантов, и решил, что справится с ними своими силами. Азартно настигая нас и выходя на дистанцию выстрела, он не заметил, как с полей ушел на поросшую низким кустарником местность, а также того факта, что беглецов стало меньше на одного.

Да и как бы он это заметил, если Лиса, спрыгнув с седла, тут же припала к земле и убежала в сторону, а мы увели ее лошадь на поводу? Поэтому, для преследователей стало огромной и крайне неприятной неожиданностью появление в самой середине их группы здоровенного хвостатого оборотня.

Конные арбалетчики хороши против пехоты или даже кавалерии, но только на дистанции. Они могут быстро осыпать противника стрелами, отступать, менять позицию и даже стрелять на ходу — китайский арбалеты не слишком мощные и могут натягиваться без всяких рычагов и стремени. Но они не слишком хороши, когда приходится сражаться грудь на грудь с тяжелой конницей, пехотой или, вот как сейчас, мифическим зверем, чуть ниже коня в холке.

Оказавшись среди всадников, Ноу Ниу учинила там настоящую резню. Ряды смешались, люди падали под ноги лошадям, те, напуганные звериным рыком и запахом, сталкивались друг с другом — в общем, наступил настоящий хаос. Который мы усугубили, резко развернувшись и атаковав противника. Фактически, бедолаги даже не сопротивлялись, предпочтя разорвать дистанцию и свалить подальше, а мы преследовали их и избивали сколько могли.

Однако, повторять ошибку командира арбалетчиков я не стал. Как только в погоне мы пересекли невидимую, нарисованную в моем воображении линию, я велел прекратить бой. Быстро вернувшись и собрав запасы стрел, мой отряд растворился в лесах.

Двигаясь параллельно армии врага, ближе к вечеру, мы встретились с отрядом Цань. Там передали боеприпасы Стрелкам, чем очень их порадовали.

— Сегодня ночью мы устроим им сюрприз! — сообщила Бешеная, ухмыляясь. — Я уже думала тихонько в лагерь пробраться, да натаскать стрел у этих ротозеев — у Стрелков они на исходе, но ты появился своевременно.

— Мы так будем их атаковать постоянно? — спросила Юэ. — Не нравится мне это, с каждым днем их полководец все лучше противостоит нашим нападениям. Мне кажется, он ищет способ разделаться с нами, и скоро его найдет!

В чем-то моя супруга была права, Чжугэ Лян действительно демонстрировал потрясающую адаптацию к любому сценарию. И наши удары, после первых удачных акций, уже не наносили ему такого урона. Разве что сегодня, но этот случай скорее нужно было отнести к удаче, нежели его просчету.

Но и просто позволить его армии маршировать к моим городам, я не мог. Как бы то ни было, но нам все же удалось пошатнуть его потрясающую самоуверенность, о чем свидетельствовало и его поведение.

— Посмотрим, как у него это получится, милая. — ответил я. — Идти до Жунаня еще несколько дней, думаю, мы сумеем его удивить. Есть у меня одна идея, давайте попробуем ее разыграть сегодня ночью.

Перед ее реализацией я потратил довольно много времени на разведку, чтобы вычислить подходящее для удара место. Китайцы не римляне, до ежедневного строительство походных лагерей их мысль еще не дошла, и подходы к спящим воинам преграждали лишь рогатки, да охраняли часовые. Нет, конечно же, Чжугэ Лян пытался как-то защититься от ночной атаки, но имея столь крупную армию на марше, сделать это было почти невозможно.

С наступлением темноты, Стрелки начали осыпать вражескую стоянку стрелами. Мой же отряд, к которому на данную акцию присоединилась Юэлян и царица разбойников, атаковал поодаль, в паре ли от места возникшей суматохи. Лиса, прекрасно видевшая в темноте, организовала нам проход, куда мы и влетели, улюлюкая, словно демоны, поджигая палатки и топча людей.

Не позволяя увлекаться, я приказал друзьям отступать уже через пять минут. Вновь объединился со Стрелками, увел отряд на другой фланг, где и повторил маневр еще раз. Снова отступил, оставляя за спиной зарево горящего лагеря и крики раненых и умирающих цзинцев.

— Они теперь до рассвета спать не лягут! — хохотала Бешеная Цань, когда мы уже ехали прочь. — Будут ждать еще одной атаки!

Пират с Быком тащились чуть в стороне и выглядели немного расстроенными от того, что этой самой третьей атаки не произошло. Как охотничьи псы, которым запретили терзать загнанную дичь.

— В этом и смысл. — отозвался я, пихая в плечо Быка. — И это ведь нам не пришлось еще Луну просить, чтобы она пустила свою "стрелу И". Думаю, парочка таких ночей, и вымотанная дневными переходами и ночными атаками, армия попросту встанет!

— Если только Чжугэ Лян не придумает какого-нибудь ответа на твою стратегию. — с мрачным лицом произнесла жена.

— Да что с тобой, милая? — отъехав с ней чуть в сторону от остальных, спросил я. — Ты сегодня мрачнее тучи!

— Мне не нравится, то, как все складывается. — сообщила Юэ, чуть подумав. — Будто бы петля вокруг нас сжимается, а мы этого не видим!

Пожив некоторое время в мире с магией, я стал гораздо внимательнее относится к таким вот заявлениям про предчувствия. Поэтому, на пару минут замолчав, я прогнал все прошедшие события в памяти, выискивая совершенную собой и не замеченную ошибку. Но не обнаружил ее.

Да, вражеский Стратег довольно быстро реагировал на каждое наше действие, придумывая довольно неглупые и эффективные схемы противодействия тактике малых групп. Однако, он управлял большой армией, а она априори не может гоняться за такими маленькими отрядами, как наш. Единственное, на что он мог рассчитывать, это заманить меня в ловушку. Что было достаточно сложно, учитывая мою способность видеть окрестности с высоты птичьего полета на несколько ли вокруг.

— Я пока не вижу причин для тревоги, дорогая жена. — произнес я после недолгого молчания. — Мы делаем все правильно, пока нигде не совершили ни одной ошибки.

— А я вижу! — резко и довольно громко ответила Юэ. Смутилась и совсем шепотом выдала. — Наверное дело в том, что я беременна… Матушка И сказала мне об этом перед самым походом…

Глава 116. Последняя надежда

В моменты подобные этому — что в прошлой жизни, что в этой — я вспоминал отцовскую присказку, которую он использовал каждый раз, когда ругался с матерью.

"Нельзя из людоедов брать жену!"

Вроде бы это была строчка из песни древнего барда, Высоцкого. И до знакомства с той же Натальей, своей первой женой из родного мира-времени, я ее не понимал. А потом вдруг как-то осознал. Полностью. На всю глубину. И понял, что она исчерпывающе описывает чувства мужчины, когда его женщина говорит ему такое.

Юэ беременна. Она знала это, и поехала в рейд по тылам противника. Трястись в седле, спать на земле, питаться через раз. Не сказав ничего мне! Как будто это что-то неважное! Так, мелочь, не стоящая внимания!

"У меня кончаются стрелы, дорогой, не мог бы ты найти немного, пару колчанов хотя бы? И, кстати, я беременна".

— Срок какой? — уточнил я, и тут же мысленно хлопнул себя по лбу. Ну какой срок, чувак! Это начало первого тысячелетия, ты бы еще про УЗИ спросил, дурак!

Супруга, тем не менее, ответила сразу. Да и я вспомнил, что китайцы все-таки в медицине понимали, как мало кто в эту эпоху.

— Одна луна. — сообщила она.

Месяц. Она уже месяц, как носит ребенка, а я ее гоняю по полям, заставляю жить походной жизнью, применять техники… Черт, да ее же, наверное, "стрела И" убить может, а я даже не подумал об этом! Ну вот что стоило той же Матушке И сказать мне об этом?

Видимо, все эти мысли были написаны у меня на лице, потому что Юэ тут же поспешила меня заверить, что она крепкая, здоровая, что наша целительница не сказала специально беречься, и даже позволила ехать в рейд, сунув с собой каких-то трав, отвар из которых она исправно пьет.

— Срок небольшой! — закончила она, совершенно правильно понимая причины моего беспокойства. — Ты не должен волноваться!

— Юль… Ты, вообще, как это себе представляешь — не волноваться! — шепотом воскликнул я, чтобы не привлекать внимания едущих неподалеку соратников. — Вот моя жена, с которой мы носимся по тылам огромной вражеской армии, сообщает мне, что о беременности, и тут же просит не волноваться! Да я тебя сегодня же, вместе с Амазонкой и Цань отправлю в Жунань! Да какой Жунань — за реку! В Пояне будет безопасно! Тебе нельзя…

— Я Стрелок девятого разряда, мой дорогой муж! — вдруг отчеканила Юэ, сделав лицо ледяной принцессы. — Не изнеженная аристократка, которая падает в обморок от вида крови! Я иду по Пути с трех лет и точно знаю, что ребенку эта небольшая поездка совсем не повредит!

— Да плевать я хотел на твои разряды и достижения, милая супруга! — тоже повысив голос выдал я. — Ты едешь в Поян и точка!

— А ты попробуй меня заставить!

— Я твой муж!

— Ты не справишься без меня! Еще и Гу Вайцзинь с Бешеной Цань собрался со мной отослать! А с кем останешься?

— Да уж справлюсь, как-нибудь! Все лучше, чем каждую минуту волноваться о тебе и твоей безопасности!

— Да что изменилось-то! Несколько минут назад я была для тебя надежным соратником, и вдруг превратилась в беспомощную курицу!

— Ты сама знаешь, что изменилось!

— Нет! Расскажи мне!

— Ты носишь ребенка!

С каждой фразой мы с Юлькой повышали и повышали голос, пока, наконец, не стали друг на друга кричать. Не так я представлял себе свою реакцию на сообщение о появлении наследника! Но, в свое оправдание хочу сказать, что и обстоятельства были не совсем обычными.

В пылу этой перебранки, мы с женой совсем забыли, что буквально в десяти метрах едут все наши друзья. Которые, подозреваю, и так-то уже начали понимать причину нашей милой семейной ссоры, а после последнего моего выкрика, абсолютно точно ее узнали.

Осознав это, мы с Юлькой замолчали, глядя друг на друга. Первой не выдержала она — прыснула, зажимая рот ладошкой. За ней рассмеялся и я.

— Ох, я не так предполагал услышать о том, что стану отцом! — мне пришлось говорить сквозь смех.

— Да и я другой реакции ждала! — хихикнула супруга.

— Старший брат, сестра! — рядом уже оказались все наши, но первым, конечно, заговорил Бык. — Вы ждете ребенка?

— Поздравления! Поздравления! — тут же заголосили остальные, когда Юэ чуточку смущенно кивнула и опустила глаза.

В этот момент она сделалась вдвое прекраснее, чем была, хотя я и так ее считал красивейшей из женщин. И понял, что пойду на все, что угодно, чтобы ее не потерять. Если придется — свяжу и отправлю в таком виде за реку. И пусть она тысячу раз права, что без нее, а также без Амазонки и Цань, мне будет тяжело довести рейд до логического конца — плевать!

— Я никуда не поеду! — сказала Юэлян очень тихо, но все всё равно услышали.

— Не начинай, а? — отозвался я с тоской в голосе.

— Мы сворачиваем рейд? — уточнила Цань, умудрившаяся на лошади подъехать вплотную к Юэ, и теперь обнимавшая ее. — Но это же глупо!

И вот дальше произошло то, чего я совсем не ожидал. Может быть, потому, что я представитель другой эпохи?

Соратники наперебой стали убеждать меня, что ничего страшного в беременности нашего лучшего Стрелка нет. Что все в порядке, что она сильная, и прочий весь текст, который мне уже жена озвучила во время перебранки. Я ушам своим не верил — и это китайцы с их культом детей? Да ведь они же сами, когда разговоры заходили о какой-нибудь дальней родственнице, ждущей ребенка, авторитетно заявляли, что ей нужно меньше ходить и больше лежать!

Или на одаренных эти нормы не распространяются? Эх, был бы тут Мытарь или Матушка И, можно было бы обратиться к мнению профессионала! Хотя, почему нет то? Они уже знают, что я в этом мире чужак, значит можно и у друзей спросить!

— В моем мире женщину в период беременности принято беречь, как фарфоровую вазу. — сказал я. — Поэтому, я настаиваю на том, чтобы Юэлян уехала в тыл.

— Это обычную женщину, Тигр. — улыбнулась Цань. — Поверь, твоей драгоценной супруге не грозит тошнота, переменчивость в настроении или потеря плода. Столь сильной одаренной можно до срока вести такую же жизнь, как и до беременности. Разве что живот будет мешать!

Тут все заржали, Юлька покраснела и опять опустила глаза, а я понял, что союзников среди друзей не найду. И, немного поборовшись с самим собой, был вынужден принять точку зрения большинства. С одной, правда, оговоркой.

— Но находится будешь рядом со мной, ясно?

— Да, мой господин. — покорно согласилась Юэ, чем вызвала еще один взрыв хохота со стороны соратников-зубоскалов.

В эту ночь мы больше не трогали армию Чжугэ Ляна, хотя тамошние командиры наверняка ждали еще одной атаки. Вместо этого, отъехав вперед, мы разбили небольшой лагерь, перекусили и устроились на отдых.

Моя смена дежурить была под утро, надо было бы выспаться, но сон не шел. Я лежал, обнимая тихонько сопящую Юльку, и думал, что все как-то переменилось после ее откровения. Борьба за объединение Китая не потеряла смысл, но стала менее важной, что ли. Вражда эта с Чжугэ Ляном — может не стоило так закусываться и устраивать диверсии, а согласится на мир и жить уже Троецарствием, раз уже даже богам пофиг?

В конце концов, все равно будут войны и после того, как Поднебесная объединиться под одной династией. Двести-триста лет и опять начнется крутиться вечное колесо. Много риса — много людей, много людей — мало риса. Чиновники и правители опять начнут плевать на народ, тот поколении на четвертом восстанет и сменит императора. Бесконечный бег по круг — на кой ляд он мне?

Есть же Юлька. Есть ребенок, которого она носит. Есть земли, которые я контролирую, и друзья, готовые вместе со мной спустится в китайский ад и сказать Янь-вану "добрый вечер!" Этого уже много. Неизмеримо много. Куча людей проживает жизнь и не получает и сотой части того, что есть у меня уже сейчас. Возможно, стоит остановится?

Нет, тут же сам себе отвечал я. Не стоит! Остановиться — значит всю оставшуюся жизнь провести в обороне. В войне, но уже без надежды на победу. И сколь бы успешно я не отбивал вражеские войска, все равно найдется какой-нибудь условный член семейства Сыма, который поглотит одно за другим все три царства.

А значит — нужно идти вперед! Самому стать тем, кто объединит Китай. И вот тогда уже задуматься о покое, о детях и о будущем.

Только бы еще Юэ в тыл отправить…

Новый день повторил предыдущий, только без глупого командира конных арбалетчиков. Теперь, если мы нападали на тыловой или фланговые дозоры, они сразу же откатывались под прикрытие походных колонн, которые тут же, довольно быстро и дисциплинированно, формировали оборонительные построения. Темп мы ребятам сбивали, короче говоря, но и только. Особых потерь в этот день нанести не удалось — Чжугэ Лян провел работу над ошибками.

Ночь тоже не стала исключением. Вместо рогаток и постов, вражеский Стратег окружил периметр армии множеством ложных палаток и собранных из тряпья и соломы манекенов. С высоты "небесного взора", да еще и в сумерках, мне не всегда удавалось распознать — на ложную я смотрю цель или настоящую.

Замысел простой, но чертовски эффективный. Мы, не зная по подставной цели бьем или по настоящей, тратили время и боеприпасы, он же мог направить на ликвидацию прорыва подкрепления, и попытаться связать нас боем.

Вообще, чем дальше мы с Невидимым Драконам мерились навыками, тем больше я думал о том, что не может пацан в восемнадцать лет быть таким крутым. То есть, он же не такой попаданец, каким я его считал — это мы выяснили точно. Обычный, если так можно сказать, местный гений. Может у него какая-то уникальная техника есть, которая позволяет быстро находить ответ на каждый мой вызов? Или он просто настолько башковитый? Был же в моей истории Моцарт, который с дошкольного возраста уже писал такие симфонии, что маститые музыканты только руками разводили.

Но все равно, как-то слишком он хорош. Без моих знаний о будущем развитие тактики и стратегии, без доступа к википедии, без образа мыслей человека двадцать первого века, он тем не менее, умудрялся находить противодействие каждой моей придумке. В восемнадцать лет, да еще с такой легкостью, будто все это уже видел и…

Так, стоп. А что, если он все же попаданец? Только не из моего мира, а из другого Троецарствия? В смысле, из того мира, где был Стратегом Лю Бэя, хитрым и коварным Драконом? Который прожил все отмеренные годы, стал регентом при сыне Лю Бэя — Лю Шане, и фактически создал то царство, которое потом историки назвали Шу Хань.

В порядке бреда — мог к нему прийти Янь-ван и сказать: "Старик, а хочешь повторить? Сделать правильно, а не прислуживать всю жизнь прекраснодушному идеалисту Лю Бэю, который такую дичь порой творил, что просто диву дашься? Не быть регентом при его безвольном сыне? Не растрачивать свой талант на вельмож и бестолковых полководцев. Самому возродить государство, настоящее царство Хань, а может быть даже и вернуть династию. Или — создать свою?"

Ну, с учетом того, что Гуаньинь дернула продавца из "Эльдорадо" — мог. И, наверное, это было бы даже логично — у прожившего всю жизнь старика, с опытом всех войн Троецарствия, победителя битвы у Красной Скалы, всяко было больше шансов на победу, чем у старшего консультанта магазина бытовой техники. И объяснять особенности менталитета, как мне, такому не нужно.

Так или нет, но мы, прощупав оборону войска Чжугэ Ляна на разных участках, пришли к выводу, что сегодня нам ничего не светит. И снова отступили, чтобы придумать новый план. Который неожиданно предложила моя жена.

— Проникновение в походный лагерь на марше, и убийство военачальника. — повторил я ее слова. Покатал их на языке и выдал. — Нет!

— Это очень хороший план! — не согласилась Юэ.

— У него есть один только недостаток. — возразил я. — Он предполагает твое непосредственное участие.

В самом деле. Мастерами скрытного проникновения среди моих соратников, были только Юлька и Лиса. Первая могла использовать искусство легких шагов, и ту технику, "девять колоколов", которая заставляла органы чувств противника сходить с ума. Вторая же со своими жемчужинами магическими, тоже могла становиться незаметной — но только в облике зверя. И там, насколько я помнил, мозги у Ноу Ниу работали совсем по-другому. Более примитивно, типа того.

С Вольной станется проникнуть в лагерь, добраться до палатки вражеского Стратега, и устроить там кровавую резню. Потому что Чжугэ Лян под завязку полон ци, и Лису просто с катушек сорвет. А значит, хоть убить она его сможет, вернуться из этого самоубийственного задания — уже нет.

В итоге получалось, что идти должна Юэ. Только она. Понятно, почему я сказал "нет"?

Когда я это сказал, друзья посмотрели на меня очень странно. Я не сразу смог расшифровать их "посланий", а потом и не нужно стало — Бык сам пояснил.

— Это единственный выход. Или уходить и ждать Чжугэ Ляна у Жунаня.

И это было правдой. Все наши выпады Невидимый Дракон умело парировал. Находил выход из любой ситуации. В принципе, наше присутствие здесь уже ни на что не влияло. Он будет двигаться на мой город, а значит снова будет битва, в которой погибнут десятки тысяч людей. Может быть даже сотни, с учетом численности наших армий.

Единственное, чего мы еще не пробовали — это покушение на вражеского полководца. Его смерть решит все вопросы. Царство Цзин закачается, скорее всего даже распадется на мелкие фракции, которые я без труда поглочу. Если покушение будет успешным, уже к концу года, я смогу диктовать свою волю большей части Китая.

Но для этого требуется отправить беременную жену в логово врага. Одну или с Лисой. Юлька уже ходила в такие вылазки, еще когда мы Юн Вэйдуна в блин раскатывали. И у нее получилось. А потом, мы даже вместе пошли…

— Если это единственный выход, дорогая жена, — сказал я, глядя в глаза Юльке. — То я пойду вместе с тобой. Помнится, у нас неплохо вышло в прошлый раз, так что мы вполне можем повторить.

— Рисковать одним человеком, сколь бы он ни был тебе дорог — оправданный риск. — произнесла она, также не отводя взгляда. — Отправить в такое опасное место главу фракции, человека, от которого зависит столь многое — риск неоправданный.

Я пожал плечами. Если только с точки зрения смотреть, она безусловно права. Но я не настолько китаец, чтобы послать Юльку, и остаться ждать вестей. Не смогу. Раньше-то было тяжело, когда она на разведку ходило, а теперь, со знанием того, что она носит моего ребенка — нет. Проще уж действительно отойти к Жунаню и будь что будет.

— Или так, или мы сворачиваем рейд. — сообщил я, оглядывая соратников.

Удивительно, но никто не возражал. Не кричал в традиционной для ханьцев экзальтации — "ваша жизнь слишком ценна, господин!" Не вызывался идти вместо меня и Юльки. Отвечали прямыми взглядами, в которых читалось понимание и принятие.

— Когда вы выйдете на позиции. — только Цань сказала это вслух. — И когда сестрица Юэ будет готова стрелять, мы можем устроить небольшую заварушку на границе лагеря. Чжугэ Лян выйдет из своего шатра, чтобы узнать о происходящем, и тогда Юэ выстрелит. Это лучше, чем прорываться к его шатру. Больше шансов на успех.

— Я пойду с вами. — голова Ноу Ниу лежала на коленях у Пирата. — Буду скрываться, и не буду вмешиваться, но смогу стать вашим скакуном, если придется быстро уходить.

— Это уже похоже на план. — хмыкнул Бык.

Ему, такому сильному и смелому Воину, было не по себе от понимания, что на дело пойдет не он, а хрупкая девушка и Стратег. Который хоть и Великий Мастер, но все равно — Стратег.

— Да, брат Юй. — ответил я. — Это хоть как-то похоже на план. Давайте немного подумаем над деталями, и следующей ночью попробуем его реализовать.

— Лучше — через ночь. — предложил Прапор. — Если следующей ночью не будет нападения на лагерь, Чжугэ Лян может посчитать, что мы исчерпали свои возможности и ушли.

— Шанс на то, что он так посчитает, небольшой, но — принимается. — кивнул я. — У кого еще какие идеи?

Глава 117. Кунмин

— Трое на север. Смотрят в нашу сторону. — сообщил я Юэ, вернувшись из короткого полета над окрестностями.

Ничего не отвечая, девушка сложила пальцы в сложную фигуру, напоминающую рокерскую "козу" и ткнула ими сперва на север, где стояли трое часовых, а потом на восток. В результате, все часовые "услышали" в том направлении какой-то звук, и даже осторожно направились проверить в чем там дело. Мы же с женой тут же двинулись вперед.

Вот уже около часа мы двигались через спящий вражеский лагерь, осторожно обходя один пост за другим. Пока связка из техник Стратега и Стрелка — "небесного взора" и "девяти колоколов" — не подводила, позволяя нам обнаруживать часовых и секреты, после чего без труда обходить их. Кроме того, помогала и моя способность видеть "ци", выявляя скопления обычных воинов или одаренных, прячущихся, как на окраине лагеря, так и в его глубине.

Лисе, в отличие от нас с Юэ, в подобных ухищрениях не нуждалась. Она двигалась отдельно, тенью скользя между палатками, рогатками с оружием, ярко горящими или уже потухшими кострами. Хули Цзин в зверином облике куда лучше была приспособлена к скрытному проникновению. Даже после того, как потеряла девятый хвост и перестала быть элитой царства оборотней.

Ее одной могло хватить, чтобы добраться до вражеского полководца, но, вот беда, в лисиной ипостаси Ноу-Ниу не вполне себя контролировала. Особенно, когда противником выступал высокоуровневый одаренный. Как алкаш в вынужденной завязке при виде и запахе алкоголя, она могла сорваться, глотнув ци. Находится рядом с таким изысканным блюдом Лиса могла — я живой тому свидетель, а вот попробовать его и остановиться — нет.

Я еще до всей этой авантюры спрашивал, а в чем разница? Ты же спишь с Пиратом, не выпивая его до остатка, что тогда мешает тихонько грохнуть Чжугэ Ляна и напиться его пропитанной ци крови?

— Кровь всегда кровь. — глубокомысленно ответила мне тогда оборотень. Жутко напомнив при этом Бессмертного У.

Так что, в нашей операции, лисонька выполняла функцию транспортного вертолета, который подберет команду "браво-ту-зиро" после устранения лидера ваххабитов. Точнее, после того, как все пойдет нет так — и унесет нас в мир процветающей демократии.

До ставки главнокомандующего оставалось еще примерно столько же, сколько мы уже прошли. Свой шатер полководец обычно ставил в самом центре лагеря. Так делал я, так же поступил и Чжугэ Лян.

Но прямо в упор к нему нам приближаться не нужно было. Достаточно выйти на дистанцию уверенной стрельбы, найти подходящее место, откуда Юлька сможет сделать один-единственный выстрел. А это уже плюс-минус в сотне метров было от нашей теперешней позиции. Обоснуемся, дадим сигнал друзьям, те атакуют вражеский лагерь, Кунмин выскочит из шатра и получит свою стрелу.

Но выйти на рубеж атаки нам не дали. Внезапно посреди ночной тишины военного лагеря (точнее, среди храпа, пердежа и переклички часовых), стали раздаваться команды, поднимающие солдат. Не тревожные, говорящие о том, что на войско напали, а такие, сдержанные и раздраженные. Так унтеры, злые по природе и должности, пинками поднимают людей с утра.

— Что происходит? — прошипела Юлька, когда я повалил ее и прижал к земле.

— Сейчас узнаю. — ответил я и активировал "небесный взор".

Сверху все выглядело еще более странно, чем воспринималось на слух. Армия Чжугэ Ляна просыпалась! В три часа ночи! Он что, собрался в ночной марш людей гнать? Или смотр боеготовности решил устроить?

Ворчащие солдаты разбирали оружия, выстраиваясь у своих палаток. Рядом с нами тоже стали раздаваться команды подъем — судя по всему, эпицентром приказов являлся центр, откуда они и расходились к окраинам. Такими темпами через минут пятнадцать вся армия будет на ногах! А мы втроем находимся посреди нее. Черт побери!

— Ну что? — едва я открыл глаза набросилась на меня Юэ. — Что там?

— Общий подъем армии. Нам срочно нужно слиться с толпой!

— Проклятье! Но почему?

— Давай мы это потом будем выяснять!

Не тратя больше времени на споры, мы с женой стали маскироваться. Одежда у нас и так была похожей на ту, что носили солдаты, осталось только найти доспехи и шлемы. Их мы позаимствовали у не проснувшихся еще рядовых копейщиков.

— Нормально? — Юлька в нагруднике поверх халата и в дурацкой формованной шапочке, выполняющей роль шлема у самых бедных воинов, смотрелась откровенно смешно. В том смысле, что черты лица выдавали девушку, да и рост был ниже чем у парня. Такой дрищь, которого в армию забрали против его согласия. Когда все остальные призывники уже кончились.

— Не совсем. — я зачерпнул золы из остывшего костра, и вымазал ей лицо. — Теперь лучше. Ночью этого хватит. И найди себе какую-нибудь тряпку, лук завернуть.

Юлькин рабочий инструмент был вещью приметной. Дорогой и даже вычурной. Такой никак не мог оказаться в руках простого рядового Вана или Ляна. Даже, если бы они его смародерили где-нибудь, все одно люди посильнее отобрали бы.

В таком виде, с клевцами-гэ и свертками в руках, мы отправились подальше от того места, где разжились доспехами и оружием. На всякий случай — вдруг на похищенной вещи какие-то памятные зарубки имели, по которым владелец мог ее опознать?

Уже через пару десятков метров, мы встали в строй, всячески изображая недоумение и позевывая. Из толпы не особенно выделялись, в принципе, все солдаты вели себя схожим образом. Парочка человек на нас шикнула, мол, топайте в свое подразделение, но мы отбрехались тем, что шли с ночной охоты и до позиций нашего полка еще далеко. А шататься, когда идет общее построение, чревато. Показав на свертки в наших руках, я обещал поделиться добычей.

Ответ убедил десятника, который поначалу был настроен максимально враждебно. Он даже смягчился и пробормотал что-то вроде: "Держитесь тихо, после построения разберемся!"

"Ты понимаешь что-нибудь?" — "шепотом" спросила Юэ.

"Догадки. Возможно, у Чжугэ Ляна имеется некая техника, позволяющая обнаружить угрозу". — отозвался я.

"Никогда про такую не слышала!"

"Что не означает, что такой нет".

Вскоре, мимо строя бойцов стали разъезжать офицеры. Вели они себя таким образом, что я почти уверился — моя догадка очень близка к истине. По одному они подъезжали к очередному десятку, спрашивали у командира все ли бойцы на месте, потом оглядывали строй критическим взором, и отправлялись дальше.

Один из офицеров направился к нашей десятке. В которой было на два бойца больше. Это не слишком бросалось в глаза, особенно в темноте, при неверном свете факелов. Но если офицер окажется внимательным, нужно будет что-то делать.

Сердце мое забилось часто-часто, но лицо не выдало — я так же взирал на мир с тупой обреченностью замордованного командирами бойца.

— Все на месте? — дежурно спросил проверяющий.

— Так точно! — отрапортовал десятник.

— Происшествия?

— Никак нет!

— Понятно. — офицер кивнул, собираясь уже ехать дальше, но почти сразу остановился. Вероятно, к этому времени его мозг обработал увиденное и выдал сообщение — что-то не так.

— Сколько у тебя бойцов? — повернулся он в седле.

"Луна, готовность!"

"Поняла!"

— Полный состав, господин! Десять человек!

— А почему я вижу на двоих больше?

— Эти двое, — рука десятника указала на нас с Юлькой, — не наши. Встали в строй, говорят не успели дойти до расположения своего полка.

Время будто бы замерло. Звуки стали тягучими и грубыми. Рот офицера медленно открылся, задавая вопрос, я же пытался решить, что делать. Попытаться врать дальше, давя на ту же легенду, или уже атаковать. Первый вариант вряд ли прокатит — если дело в технике Чжугэ Ляна, проверяющие как раз и ищут лишних людей. Второй же, фактически ставил крест на миссии. И подвергал серьезному риску наши жизни.

Из-за стресса, мозг работал на таких скоростях, что я успел смоделировать несколько ситуаций в развитии, прежде чем офицер закончил говорить. И выдал:

— Никак нет, господин!

Честное слово, вопроса я не слышал. Но знал, что отвечать нужно четко и уверенно, так как это давало нам лишние секунды. И в тот момент, когда проверяющий стал клонить голову на бок с некоторым удивлением — мой ответ явно был не тем, что он хотел услышать — понял, что совсем упустил из виду еще один вариант действий.

"Бык, Пират — ответьте Тигру!"

"На позициях!"

"Начинайте немедленно! И как можно громче!"

Сделать то, зачем явились нам уже точно не удастся. Но еще получится свалить, когда начнется суматоха.

Так и вышло. Я с глупым лицом крестьянина пялился на офицера, тот, раздраженный, смотрел на тупую деревенщину, который не может ответить на простой вопрос. И тут издали стали доносится возгласы, крики боли и лязг оружия.

— Нападение на лагерь! Нападение на лагерь! — полетело по над головами солдат, начавшихся озираться по сторонам.

Не обошло волнение и бдительного офицера. Поднявшись на стременах, о выхватил меч и начал отдавать приказы строится в шеренги, лицом к предполагаемой угрозе. Мы с Юлькой послушно заняли место в одной из них, после чего я быстренько взлетел в ночное небо. И буквально ощутил опасность всем своим астральным телом.

Ощущение было таким, будто на меня направили с десяток прожекторов большой мощности. Их лучи скрестились на бесплотном духе, делая меня словно бы видимым. При этом — я правда не знаю, как это лучше объяснить! — все эти лучи света били из одного направления. Вероятно так чувствовал себя Фродо с Кольцом Всевластья, когда на него смотрело Око Саурона.

Я понял, что раскрыт и попытался укрыться обратно в теле. Но даже вернувшись в него, продолжал ощущать, что на меня словно бы поставили невидимую метку.

"Он увидел меня!"

"Кто?" — Юэ незаметно избавляла от тряпья свой лук.

"Чжугэ Лян! Он будто увидел меня, когда я использовал "взор".

"Как это может быть?"

На измазанном сажей лице жены взлетевшие от удивления брови смотрелись комично. Я отметил это краем сознания, хотя сейчас мне было совсем не до смеха.

Как это может быть? Да откуда мне знать? Он владеет другим набором техник, нетипичным для Стратега. Если мыслить логически, и развить мою теорию про Кунмина-попаданца не из моего времени, а из альтернативной эпохи Троецарствия, где он прожил жизнь до конца, и умерев, возродился здесь, то он мог использовать те, что имел в прошлой жизни. А был он не только Стратегом-полевиком, но и искусным манипулятором, царедворцем и интриганом. Так может его техники связаны с этим?

Если подумать, не так уж и глупо. Чего боятся те, кто уже находится на вершине власти? Убийц и покушений, верно? Так может он и развивал это направление? Ощущать опасность, видеть тех, кто летает в астрале? Не то, чтобы это было так важно прямо сейчас, но ведь я мог подумать об этом раньше! До такого, как притащил нас сюда!

Все эти мысли вихрем пронеслись по краю сознания за какие-то доли секунды. После чего, я схватил жену за руку и потянул ее в сторону. Соседи по строю заворчали, один из десятников даже попытался вернуть нас на место, но я коротко ткнул его сомкнутыми пальцами под кадык, и стал двигаться дальше.

"Выбираемся! — коротко пояснил я Юльке. — Каким-то образом вражеский полководец нас видит!"

Та, уже не скрываясь, несла в руках лук с наложенной на него тетивой. И активно долбила по мозгам солдатиков "девятью колоколами". Ничего не понимающие люди сталкивались друг с другом, орали на соседей в строю, даже драться начинали. Мы же, тем временем, старались убраться, как можно дальше.

"И сейчас видит?" — только раз уточнила жена.

"Похоже".

— Проклятье! — в голос выругалась она. И заорала. — Ноу-Ниу, отходим!

Рановато, как по мне, стоило бы выбраться из толпы хоть на какой-то оперативный простор, но Юэ, кажется запаниковала, а я не мог ее в этом винить.

Лиса появилась во всем великолепии своих восьми хвостов, лап с острыми когтями и оскаленной пастью, полной острых зубов. Походя смахнула смахнула с пути парочку солдат и под панические вопли остальных, остановилась перед нами.

Юлька запрыгнула к ней на спину, а я расправил крылья "плаща" и ударил по окружности. Десятки врагов попадали на землю, кто раненный, кто уже мертвый.

— Пошла первой! Я за тобой! — приказал я оборотню.

В том, что она сможет тащить сразу двоих я не сомневался. Но тогда я буду мешать Юльке стрелять, да и сам лишусь возможности действовать.

Ледоколом, вскрывающим белый панцирь, Лисица рванула к выходу из лагеря. Я бежал за ней, выкрикивая угрозы, сопровождающиеся применением техники, отчего вражеские солдаты паниковали еще больше. Тех, кто не убирался с моей дороги по доброй воли, сносил "плащом", им же закрывался от не слишком частых и прицельных ударов.

Атаковали нас не слишком охотно. Сыграло роль, что вся эта буча возникла посреди лагеря, вдали от позиций и посреди палаток и костров. Да еще и воины Чжугэ Ляна, понимая, что противостоят им не самые обычные люди, в драку лезть не спешили. В большинстве своем, они быстро разбегались в стороны от лисы-переростка. Что меня только радовало.

До тех пор, пока я не понял, что, пробивая путь наружу, мы сами себя загнали в ловушку Кунмина.

Около полутора сотен метров бегства закончились вдруг открытым пространством, за которым стояло несколько сотен копейщиков с ростовыми бронзовыми щитами. Настоящая стена, высотой в человеческий рост, и глубиной строя в четыре шеренги.

Стоило мне только заметить их, как такие же стали выстраиваться с флангов, а с тыла уже напирала толпа обычных копейщиков.

Лиса не перепрыгнет через такой глубокий строй. И одна бы не смогла, с Юэ на спине точно не сможет. Я своим "плащом" его не проковыряю. Многих убью, конечно, но только истощу себя и сделаюсь легкой добычей. Юлька — Стрелок, в гуще сражения от нее толку немного. Друзья далеко, судя по звукам битвы, бесчинствуют на границах лагеря в полукилометре отсюда.

То есть все, приплыли. Конец. Кунмин меня банально переиграл. Не на поле боя, где я, возможно, еще смог бы надрать его задницу, а в личном противостоянии.

Сейчас это сделалось кристально ясно. С момента, когда я прибыл под Инчуань, он меня просчитывал. Принимал все мои удары, разрабатывал ответные меры, но потихоньку, не считаясь с потерями среди личного состава, вел сюда. Отсекал одну возможность за другой, пока не осталась единственная. После чего — подсечка, и вот мы втроем стоим против сотен, и ждем смерти. Или плена. Хотя, я бы на его месте приказал убить врагов.

Чжугэ Лян оказался жестоким и хладнокровным сукиным сыном. Ровно таким, каким я его и считал — таким и должен быть Стратег. Он не стал устраивать клоунаду с пленением, вместо этого приказал стрелять. С характерным шорохом в небо устремились сотни стрел, чтобы пару ударов сердца упасть на нас сверху смертоносным дождем.

Что ж. В эту игру я еще смогу сыграть!

Прижав к себе Юэ (и Лису — за загривок), я активировал "встречный ветер", сбивая полет стрел. Только немногие упали на площадку, где мы находились, да и те бессильно стукнулись о поверхность "плаща" и бессильно упали на землю. Большая же часть снарядов была снесена в сторону, и пали на головы щитоносцев.

Как тебе такое, Чжугэ Лян?!

— Прорываемся! — тут же заорал я. У нас появился крохотный, но тем не менее, реальный шанс, вырваться из западни.

Подавая пример, сам бросился на поредевший строй щитоносцев. Врезал полой "плаща" по передним рядам, добавил еще раз, опрокидывая их на стоящих позади товарищей.

— Лиса! Юэ! Уходите!

Несколько стрел впились в испуганные лица, отбрасывая людей назад. Взвившаяся в прыжке оборотень перенесла Юльку через проломленный строй, но не поспешила дальше, а развернулась. Выпуская по стреле в секунду, моя супруга окончательно пробила брешь в стене щитов, позволяя мне выскочить наружу.

— Бегом! Бегом! — прокричал я на ходу.

Левой рукой — правая держала "плащ" — я хлопнул Лису по крестцу, заставляя убираться прочь, сам поспешил следом. Сразу за щитоносцами располагались арбалетчики, как раз в этот момент готовящие свои орудия к новому выстрелу. Мы врезались в них, рубя направо и налево сталью и магией. Непривычные к бою накоротке, солдаты дрогнули почти сразу — я ведь еще "воодушевлением" бил, сообщая панику и страх смерти.

Хотя, можно бы и без нее обойтись — Лисы хватало за глаза. Видя перед собой чудовище, которое взмахом лапы сносило головы и отрывало конечности, никто не хотел вставать у него на пути.

А вот за арбалетчиками нас ждал еще один сюрприз от Кунмина. Когда орущие от ужаса солдаты разбежались в кто куда, бросая по пути оружие, мы втроем оказались прямо напротив двух десятков аркбаллист. Взведенных, что характерно.

Так как Лиса с Юэ на спине бежала первой, в них здоровенные копья и полетели.

Глава 118. Финальный ход

Этого не должно было произойти.

"Не так!" — вот о чем я подумал в этот момент. Что именно "не так", почему "не так" и, наконец, как тогда — об этом мыслей не было. Да и ничего не было, в общем-то. Было лишь понимание, что я не могу позволить случиться тому, что уже почти произошло.

Заорав, чувствуя, как лопаются от напряжения энергетические каналы, я выбросил вперед обе полы "плаща". Между нами было около трех метров — я мог растягивать крылья своего невидимого "плаща" максимум на четыре. Его хватило впритык, чтобы окутать Лису с Юлькой защитным коконом.

Следующее, что я испытал — удар поезда. Никогда под несущийся локомотив не попадал, но, если подумать, то примерно так и должно было ощущаться столкновение человека и сотен тонн несущейся на всех парах машины. Копья аркбаллист далеко не стрелы, чтобы с легкостью их отбивать.

Не чувствуя ни рук, ни ног, да и всего тела в целом, я упал на спину, зафиксировав гаснущим взглядом лишь тот факт, что ни Юэ, ни Ноу-Ниу не пострадали. Два десятка копий лежали на земле вокруг них неровным полукругом. Некоторые — сломанные.

"Васька?"

"Охота?"

Дух тигра соткался из воздуха, его здоровенная черно-белая морда повисла надо мной.

"Самка. Спаси. Детеныш".

Тотемный зверь ничего не ответил. Он встал над моим телом и зарычал.

О, что это был за рев! Никогда прежде, я не слышал ничего подобного! Будто небо схватили две огромные руки, и потянули в стороны, разрывая пополам. Вторя ему, испуганно закричали вражеские солдаты и, кажется, Юэ вместе с Лисой. Потом я перестал что-либо слышать и видеть.

В себя я пришел от того, что чья-то густая шерсть лезет мне в нос. Не удержавшись, чихнул, и чуть снова не вырубился — так сильно отдалась в голове боль от резкого движения. Или все-таки вырубился, но вряд ли надолго. Потому, что вновь открыв глаза, я увидел все ту же шерсть перед носом.

— Тай! — над ухом раздался то ли шепот, то ли стон.

"Юэ?"

Говорить было тяжело, не уверен, что смог бы вообще раздвинуть челюсти и шевелить языком. Мысленное общение "шепотом" тоже было мучительным и болезненным, но хотя бы позволяло делать это без использования мышц тела.

"Хвала богам, ты жив! — тут же ворвался в мою голову ее взволнованный голос. — Ты едва дышал, когда мы подобрали тебя!"

"Что произошло? После копий? Тигр?"

"Твой зверь нас спас, да! Он зарычал, воины врага попятились, и побежали. А ты лежал и не дышал даже! Мы с Ноу-Ниу подобрали тебя, сейчас везем подальше в лес. Наши тоже отступили, Цай идет на соединение с нами. Враг пустил погоню, Лиса говорит, что чувствует топот множество копыт".

Ну, по крайней мере из окружения вражеских войск мы выбрались — уже хорошо. А вот то, что за нами отправили погоню — это плохо. Я, судя по ощущениям, чуть лучше трупа, даже пошевелиться толком не могу.

"Васька где?"

"Ушел! Он проводил нас до границы лагеря, а потом исчез. Может, ты снова призовешь его и он отпугнет погоню? Мы не сможем от нее уйти…"

Она не договорила фразу, но я понял. Не сможем уйти с тобой. Я слишком слаб, поэтому Лисица не несется, как могла бы, а бережно стелется над землей, стараясь не убить бестолкового Стратега скачкой. А всадники Чжугэ Ляна висят у нас на хвосте.

Тигр действительно мог бы их отогнать. Или пустить по ложному следу, показавшись и поведя за собой. Вот только я его не чувствовал. Вообще. Как и в целом ци в своем теле.

Пользуясь своим незавидным положением, и тем, что двигаться все равно не мог, я попытался войти в состояние медитации, и у меня это вышло с первого раза. Увиденное меня не порадовало. Энергетические каналы представляли из себя лохмотья, словно бы взорвались изнутри. Контур нижнего даньтянь, того самого резервуара жизненной энергии, едва светился, и был деформирован, как сдувшийся воздушный шарик. Средний вообще погас, а верхний я даже найти не смог.

Я смотрел на последствия перенапряжения своего физического и духовного тела, и понимал, что мне конец. После такого уже не восстанавливаются — нечему. То, что я еще жив, то, что могу мысленно разговаривать, это уже чудо. Точнее, наличие крохотных остатков ци, сконцентрированных в нижнем резервуаре. Когда они иссякнут — а собирать энергию я больше не могу — мне придет конец.

Думал я об этом почему-то без страха или сожаления. Будто бы это не имело никакого значения. Да, я не закончил объединение Китая, не справился со спасением магии — ну и что? Все это один черт лишено какого бы то ни было смысла. Победы и поражения, походы и пиры, любовь и дружба — ветер разгладить это очень быстро, оставив просто ровный песок небытия. В который одной из песчинок вскоре добавлюсь я.

"Тай!"

Женщины — такие беспокойные создания! Лежит человек, собирается слиться с Великим Ничто, а они — Тай, Тай! Ну вот зачем? Нет чтобы дать спокойно уйти! Отпустить. Живые ничего не понимают о величии покоя.

"Алексей!"

Ну надо же, как странно! Юлька назвала меня именем из прошлого. Причем, не деля его на слога, а ведь по-другому она не может. Как это у нее получилось?

— Алексей!

И тут выяснилось, что я уже не лежу, переброшенный через спину Лисицы, и руки жены меня не придерживают бережно и нежно. Сижу в никогде, в котором у нас встречи с Гуаньинь проходили. И она сама тоже присутствует.

— Ты даже помереть мне спокойно не дашь, да? Позлорадствовать пришла? Мол, я же предупреждала!

Богиня приблизилась, села в той же позе, что и я. Зачем-то протянула руку — их у нее было всего две в этот раз — и коснулась тонкими пальчиками моей щеки.

— Поблагодарить. — сказала она.

— Да? А за что? Помниться, мы с тобой расстались не в лучших отношениях. Я нагрубил. По делу, конечно, но нагрубил, а это невежливо. И теперь ты пришла меня благодарить?

Пока говорил, разум, который в этом измерении чувствовал себя куда лучше, быстренько обрабатывал информацию. И делал выводы.

— Погоди! Ты специально меня разозлила, да? Спровоцировала, чтобы я тебя нахрен послал? Стой! Это такая мотивация — разозлить своего чемпиона, чтобы он сражался яростнее? Вот же ты стерва!

Девичье личико Гуаньинь сложилось в смущенную улыбку. Будто я ее сейчас не обругал, а похвалил.

— И ваш договор с Янь-ваном, его что, тоже не было?

— Договор мы заключили, это правда. — тут же поправила она. — Договорились, что чемпионы сами по себе, а мы не вмешиваемся. Как между вами все закончится, так и правильно. Прочие боги и Равновесие подтвердили договор.

— Ну, поздравляю тебя тогда, милосердная! Ты — проиграла.

— Вообще-то, я победила. — она превратилась в девочку, которая сложила руки на груди и забавно задрала носик.

Я заморгал, тупо на нее глядя.

— Это как? Чжугэ Лян побил меня. Его войско больше моего. И он идет на мой город. Скажи пожалуйста, в каком именно месте ты победила?

— А какой была моя цель?

Я задумался. Декларируемая — спасение магии. Точнее, обеспечение условий, в которых наработки в этом направлении не погибнут в результате нескольких веков постоянных гражданских войн. Не позволить наследию сгореть в их пламени. Для этого требовалось обеспечить мир и спокойствие в Поднебесной. Что можно было сделать, только объединив ее под властью одного человека.

— То есть, меня ты на императора не планировала? — озвучил я предположение.

— Алексей, ну какой из тебя император? — мило улыбнулась средних лет женщина с пучком черных волос, накрученных на толстую деревянную спицу. — Я привела в этот мир человека, который ничего из себя не представлял. За недолгое время он многому научился, познал себя и стал выдающимся Стратегом — это я не шучу. Но хорошие полководцы не становятся хорошими правителями, вот какая штука. Ты уже заражен войной. Ты научился быть безжалостным, но императору нужно быть еще и мудрым. Чжугэ Лян обладает нужными качествами.

— Погоди… — тут я немного запутался. — Но он же чемпион Янь-вана!

— И что? Какая разница, кто привел сюда старика Кунмина, дал ему молодое тело и дело всей его прошлой жизни, которое он может исправить здесь?

Меня будто кувалдой ударили. Ровненько в макушку, да так, что дыру в голове тут же попало абсолютное понимание многоходовой интриги Гуаньинь. Он, а не я, объединит Китай. Он станет императором, даст начало новой династии и обеспечит стране мир и процветание на множество лет.

— Ах ты ж коварная сучка! — только и выдохнул я.

— Благодарю. — царственная старушка с достоинством поклонилась. — Однако, должна сказать, что эпитеты, которые ты подбираешь, чтобы выразить свое восхищение, не всегда меня радуют.

— Только, я не понимаю, как ты Кунмина-то перевербовала?

— Я этого не делала! Чжугэ Лян получил от царя ада предложение — прожить новую жизнь и попытаться сделать то, что ему не удалось в прошлой. Он согласился. И искренне собирается исполнить свою мечту — создать новую империю, могущественную и просвещенную. Другое дело, что Янь-ван рассчитывал на то, что он будет до полного истощения сражаться с тобой, а потом с другими претендентами на трон Поднебесной.

— А теперь, значит, не будет?

— Помнишь, ты на меня в нашу последнюю встречу накричал? Обвинил в том, что я дура, имея возможности просматривать нити вероятностей, не сделала правильного вывода?

— Я уже понял, что это было игрой. — буркнул я.

— Не о том речь, Алексей! — она отмахнулась. — Позволь я покажу, это будет быстрее, чем рассказ.

Богиня протянула ко мне руки. Большие пальцы легли под глаза, указательный и безымянный — на виски. Вскоре появились еще ладони, которые полностью накрыли мою голову, превратившись в своеобразный шлем из плоти.

— Смотри. — лицо Гуаньинь приблизилось к моему, ее глаза заняли все поле зрения. И я провалился в видение.

Вот отряд всадников настигает Юэ, везущую мое бездыханное тело. Друзья окружают ее и меня, готовясь принять бой, конные стрелки поднимают оружие, но властный окрик не дает им выстрелить. Из-за спин воинов выезжает юноша в бело-голубом наряде, поверх которого даже доспех не надет.

— Это он? — спрашивает он, спешиваясь. — Это Белый Тигр Юга?

Мои друзья и супруга не отвечают, да это и не нужно — и так понятно, кто там лежит за их спинами на земле.

Чжугэ Лян некоторое время смотрит на решительно настроенных воинов, после чего кланяется им и вновь взбирается на коня.

— Он был достойным противником. Лучшим, с которым мне приходилось сталкиваться. А вы показали себя достойными людьми, не бросив господина даже после смерти.

Его взгляд безошибочно находит Юльку, стоящую с натянутым луком в руках. Этот образ солдата с измазанным сажей и слезами лицом идет ей невероятно.

— Прекрасная госпожа Чэн… — говорит Чжугэ Лян, после чего, кажется, смущается и поправляет сам себя. — Гун Чэн Юэлян. Скорблю вместе с вами. После похорон вашего мужа, я пришлю послов. Нам нужно заключить мир.

После чего разворачивается и уезжает. Вслед за ним в сером предрассветном сумраке исчезают и его всадники.

Видение обрывается, и я снова смотрю на лицо богини, находящееся слишком близко к моему.

— Вот так. — говорит она и отстраняется.

— Он не стал брать ее в плен? — уточняю я.

Краем сознания ловлю собственное недоумение. Оно не касается поступка Кунмина, напротив, его поведение соответствует тому образу легендарного стратега, которым так восхищаются последующие поколения. Удивление это связано с моим собственным равнодушием к одному из слов, которые были произнесены в видении.

"После похорон вашего мужа".

То есть, я умер. Почему меня это не капельки не трогает?

— Не стал. — кивнула Гуаньинь. — И я расскажу тебе, что будет дальше.

— Не трудись. — отвечаю ей. — Дальше уже все понятно и без пояснений. Он подписывает мир с новым главой фракции — Чэн Юэлян. Ведет себя с ней уважительно, не заставляет пожалеть о мире ни разу. Возможно, помогает разобраться с вассалами, которые после моей смерти поднимают голову и пытаются перехватить власть. Дальше — они сближаются. Юэлян — китаянка, то есть, очень практичная девушка. Она прекрасно понимает, что не усидит на троне сама, даже при поддержке таких людей, как Мытарь, Прапор, Бык и Пират с Цань. К тому же, она беременна, а это не облегчает жизнь правителю. Не сразу, но она выходит замуж за Чжугэ Ляна и в Китае появляется самая могущественная фракция из всех существующих. Вдвоем, они без труда и довольно быстро заканчивают междоусобицы в стране. Кунмин объявляет себя императором, у которого уже даже наследник есть.

Богиня в образе девчонки с косичками восторженно захлопала в ладоши.

— Я уже говорила тебе, что здесь ты нашел себя? Человек без будущего, раскрывший свой потенциал! Я горжусь, что приложила к этому руку!

— Какая же ты все-таки сука… — пробормотал я, не слушая ее похвалы.

Обида во мне мешалась с довольно искренним восхищением. Полагаю, это Леша из прошлого сейчас бузил, а новый я, Стратег — восторгался тонкостью игры Гуаньинь. Она обдурила всех, использовала, как хотела, и добилась нужного ей результата, обладая куда более скромными ресурсами, чем ее противник вместе с многочисленными союзниками. Как таким не восхититься?

— По-другому у нас ничего бы не получилось. — ответила она, глядя на меня с сочувствием.

И вот что ей на это ответить? Иди на хрен? Я понимаю? Поэтому я просто промолчал.

Она тоже довольно долго ничего не говорила. Но все же нарушило молчание.

— Что касается тебя…

— Да делай уже что хочешь, а! — вырвалось у меня быстрее, чем я смог обдумать ответ. — Уже вот пофиг как-то.

Она несколько раз щелкнула пальцами перед моим лицом.

— Эй, боец, не раскисай! Да, у тебя не вышло "долго и счастливо", но ты по крайней мере смог вкусить любовь. Быть любимым, любить. У тебя были друзья — такому можно только позавидовать.

— Ключевое слово — были.

Конечно я тосковал по утраченной возможности и дальше жить рядом с этими людьми. Просыпаться рядом с Юлькой, перешучиваться с Быком и Пиратом, слушать советы Мытаря и истории Матушки И. Может быть, мне бы удалось найти Амазонке мужа, сделать Ваньку одаренным… Но это все осталось в прошлом.

Во многом богиня была права. За очень небольшой период времени я прожил настолько насыщенную жизнь, которая была в десять, да что там — в сто раз дольше и ярче существования офисного планктона в моем прежнем мире времени.

Я ни о чем не жалел.

— Так что со мной? — уточнил я спустя некоторое время. — В Бездну? Небытие?

— Насколько же ты плохого обо мне мнения! — возмутилась Гуаньинь. — Да, согласна, порой я играла тебя в темную, не говорила всего о своих планах и вообще, как ты выражаешься, вела себя как конченная сука. Но! Я никогда не бросаю своих чемпионов! Во-первых, это плохо влияет на карму — представь себя, боги тоже от этого зависят! А во-вторых, зачем избавляться от такого союзника? Особенно, после того, как вложила в него столько сил. Война с Янь-ваном далека от завершения, и происходит не только в этом мире. Поэтому, я дам тебе выбор.

Я поднял брови, ну, излагай, мол.

— Могу вернуть тебя в твой мир и время. В тот же миг, из которого взяла. Могу оставить всю память и знания, которые ты здесь приобрел, но могу и убрать — чтобы ничего не омрачало твоей жизни.

— Интересное предложение. — без интереса в голосе произнес я, взглянув на богиню в ожидании продолжения.

И она не заставила себя ждать.

— Или, я предложу тебе присоединиться к себе. Ты — Великий Мастер, опытный стратег, и уже закаленный воин. Вэнь Тай пригодился мне в грядущей войне.

— Вэнь Тай умер. — напомнил я ей без выражения.

— Ох, какие глупости, Алексей! В одной реальности умер, в другой нет. Да и потом — это просто имя. Что скажешь? Покой или битвы? Я с уважением отнесусь к любому твоему выбору.

Я хмыкнул. Внутри поднялась волна тепла и нетерпеливого ожидания. Такого, которое бывает, когда перед тобой открывается весь мир, и ты волен пойти в любую сторону. Не зная, что тебе принесет этот путь, но заранее дрожа от предвкушения.

— Интересное предложение. — протянул я, глядя на богиню с улыбкой. — Что же выбрать?

Content

Останин Виталий Сергеевич Герцог (СИ)

Глава 90. Другой уровень

Глава 91. Сон в походном шатре

Глава 92. Расстановка сил

Глава 93. Создатель чудовищ

Глава 94. Ссоры в семье

Глава 95. И их последствия

Глава 96. Великий Мастер

Глава 97. Первое занятие

Глава 98. Новая угроза

Глава 99. Штурм

Глава 100. Следующий шаг

Глава 101. Пруд памяти

Глава 102. Третий урок

Глава 103. Переговоры

Глава 104. Кого еще с кем заперли

Глава 105. Падение Журавля

Глава 106. Семена поражения и победы

Глава 107. Возвышение Тигра

Глава 108. Обретение силы

Глава 109. Диверсия

Глава 110. Ответный удар

Глава 111. Сдача города

Глава 112. Сорванные переговоры

Глава 113. Судьба

Глава 114. Тактика малых групп

Глава 115. Царица разбойников

Глава 116. Последняя надежда

Глава 117. Кунмин

Глава 118. Финальный ход