Крайтон Майкл, Уилсон Дэниел

Эволюция «Андромеды»

© О. Захватова, перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Посвящается М.К.

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

Доступ неуполномоченных лиц к материалам дела карается лишением свободы на срок до 20 лет и штрафом в 250 000 долларов.

НЕ ПРИНИМАТЬ ОТ КУРЬЕРА В СЛУЧАЕ НАРУШЕНИЯ ЦЕЛОСТНОСТИ ПЛОМБЫ

В соответствии с законом курьер обязан потребовать удостоверение 7592. Без предоставления идентифицирующего документа передача файла запрещена.

БЛАНК-КАРТА ДЛЯ ЭВМ:

00 00000000000000000000000

0000000000000000000000000

000000000000 0000000000000

00000000 00000000000000000

00000000000 00000000000000

00000000000 00000000000000

0000 000000000000000000000

00000000000000000000000000

Благодарности

На страницах книги вы найдете подробное описание пятидневного научного кризиса, который чуть не привел к гибели человечества.

Здесь важно отметить, что передовые технологии, которые давно уже превратились в визитную карточку современного мира, сами по себе не являлись причиной кризиса, однако весьма усугубили сложившуюся ситуацию. Невзирая на беспрецедентные меры, принятые учеными и направленные на искоренение эпидемии, именно научные знания положили начало трагическим ошибкам, повлекшим за собой ужасающие разрушения и смерть.

Тем не менее, несмотря на вышесказанное, история нуждается в слушателях как никогда прежде.

В наши дни на земном шаре проживает огромное количество людей, за что, в частности, следует благодарить изыски технологической инфраструктуры. Однако любые ошибки системы могут в одночасье стать роковыми и стереть каждого из нас с лица Земли.

Надеюсь, описанные в книге события послужат наглядным примером не только возможностей, но и ограниченностей научного прогресса.

Детальная реконструкция происшествий стала возможной благодаря щедрому вкладу людей, напрямую или косвенно вовлеченных в процесс, а также экспертам своего дела и корректорам. Я благодарю их за труд, однако не снимаю с себя ответственность за неточности или упущения.

За детальную техническую проверку выражаю благодарность капитану ВВС США Джейку Уилкоксу; Китайскому национальному космическому управлению, в частности, доктору Лиу Венг; доктору Дипаену Хану из Исследовательского университета Карнеги-Меллона; Дэвиду Бауману из «Чикаго Динамикс»; Рикардо Боасу из Национального фонда индейцев (FUNAI); доктору Джейн Херст из Космического центра Линдона Джонсона.

Огромную работу проделала Памела Сандерс, доктор наук, полковник армии США, профессор, глава кафедры электротехники и информатики Военной академии Вест-Пойнта. Доктор Сандерс и ее преданные студенты сыграли важную роль в обеспечении, расшифровке и категоризации огромного количества видеоматериалов, аудиозаписей, журналов МКС, данных с воздушных беспилотников, а также материалов, полученных с систем спутникового видеонаблюдения (в рамках сотрудничества с национальным управлением военно-космической разведки США).

Выражаю особую благодарность выжившим членам проекта второго поколения «Лесной пожар», которые по окончании всех брифингов потратили уйму времени, чтобы откорректировать детали. Неоценимый вклад внесли семьи, друзья и коллеги погибших членов команды, которые, невзирая на скорбь и душевные раны, поделились личными воспоминаниями. Их благородные усилия вдохнули жизнь в настоящую книгу, которая без их помощи стала бы сухим изложением событий.

Сопоставив многочисленные мнения с достоверными фактами, я постарался как можно живее изобразить страх и шок, неизменно характеризующие события тех пяти дней. В отдельных случаях читателю все-таки придется столкнуться с отчетами и данными, однако зачастую они подкреплены субъективным мнением, мыслями и эмоциями. Таким образом, я взял на себя смелость не просто описать события, но и добавить традиционную повествовательную часть.

И, наконец, самое главное: мой труд был бы невозможен без последней новаторской работы доктора Майкла Крайтона – человека, чья дальновидность нарушила кодекс молчания и познакомила читателя с ошеломительными событиями минувшего кризиса. Работа под названием «Штамм “Андромеда”», опубликованная пятьдесят лет назад, открыла глаза читателей на огромный потенциал и острую ограниченность научного прогресса. Я, как и большинство других людей, восхищаюсь вкладом Крайтона и глубоко за него признателен.

Читателя может обескуражить тот факт, что новый кризис вспыхнул в результате человеческой надменности, недопонимания и невезения, как и в случае с первой «Андромедой». Тем не менее я не имел намерения очернить или обвинить какую-либо организацию или человека. Все мы верим, что являемся героями собственной истории, – даже те из нас, кого по тем или иным причинам назвали злодеями.

Пусть же судит читатель.

Все задействованные в событиях ученые, астронавты и солдаты имеют как сильные стороны, так и недостатки. Некоторые из них проявили перед лицом катастрофы настоящий героизм, тогда как другие потерпели крах в самый ответственный момент. Однако ничьи действия нельзя назвать тщетными. По крайней мере, все мы живы, и все мы способны прочитать историю и научиться чему-то из этой удивительной летописи человеческого выживания – саги, известной под кодовым именем «Эволюция “Андромеды”».

Д.У.

Портленд, Орегон

Январь, 2019 г.

День 0

Контакт

Будущее наступает быстрее, чем думает большинство людей.

Майкл Крайтон

Классификация событий

Когда все началось, Пауло Арана не находил себе места от скуки и усталости. До отставки из Национального фонда индейцев Бразилии, известного под португальской аббревиатурой FUNAI[1], оставался всего лишь год. Проходя службу на периферии охраняемой государством земли, что простиралась через бассейн Амазонки, пятидесятилетний сертанист [2]посвятил карьеру защите неразвитой территории Бразилии. Сидя под работающей от генератора мигающей лампочкой, Пауло клевал носом – его неумолимо убаюкивали поднимающаяся утренняя жара и привычные звуки диких джунглей, раскинувшихся за распахнутыми окнами.

Избыточный вес Араны, превышающий норму килограммов на тринадцать, в совокупности с зеленой формой FUNAI были причиной излишнего потоотделения. Покрытый испариной Пауло сидел за заставленным оборудованием металлическим столом. По обыкновению, он сосредоточился на ловких, но грубых пальцах, которыми старательно набивал сигарету. Густые седые усы и плохое зрение не помешали рукам оставаться уверенными и быстрыми.

Пауло зажег сигарету, выпустил клуб дыма. В тот момент он не заметил, как на мониторе замигала красная сигнальная лампочка.

И хотя такого рода оплошность обычно не приносила вреда, в то утро последствия оказались весомыми и начали набирать обороты в геометрической прогрессии. Скрываясь за желтым стикером, свет мерцал с позднего вечера, но так и остался без внимания.

Мигающие пиксели сигнализировали о начале чрезвычайной ситуации.

* * *

На высоте тысячи футов беспилотный летательный аппарат израильского производства громыхал над необъятными амазонскими джунглями. Получивший название Abutre-rei (в переводе с португальского – «Король-Стервятник»), аппарат размером со школьный автобус выделялся рыжеватыми от грязи колесами и белым корпусом, усеянным мертвыми насекомыми. Тем не менее, несмотря на невзрачный внешний вид, гладкий и блестящий беспилотник не был лишен хищного вида. Он напоминал артефакт из далекого будущего, который переместился назад во времени, чтобы воспарить над этой доисторической землей.

«Король-Стервятник» выполнял непрерывную миссию, снуя над бескрайним зеленым навесом джунглей. Немигающий черный глаз в виде гиростабилизированного самоочищающегося объектива пристально глядел на землю, а сверхширокополосные радиолокаторы с синтезированной апертурой незаметно освещали труднопроходимую местность импульсами радиоволн, которые легко проникали сквозь дождь, пыль и туман. Дрон специализировался на мониторинге окружающей среды, а также на фотограмметрии – он безостановочно создавал и реконструировал карту сверхвысокого разрешения.

Внутри станции, выпуская прогорклый дым сигареты, Пауло рассеянно наблюдал за монитором, где связывались частички бесконечно обновляемого изображения.

Но ровно в 14:08:24 UTC все изменилось.

В тот момент к изображению добавилась новая вертикальная полоса, и прежде невидимый световой индикатор сместился на пятьдесят пикселей влево, тем самым выглянув из-под стикера.

Потрясенный Пауло Арана уставился на пульсирующий красный сигнал.

На видео с камеры было видно, как изумленный мужчина тер глаза, сам не веря в происходящее. Сорвав наконец стикер, Арана заметил, что мигающая точка располагалась в джунглях возле миниатюрного объекта. Возле объекта, происхождение которого Пауло не мог объяснить.

Работа в Национальном фонде индейцев заключалась в контроле и защите запретной зоны, расположенной вокруг самого восточного региона Верхней Амазонии. Место отчуждения представляло собой бесценное сокровище размером в тридцать две тысячи квадратных миль. Здесь сосредоточилась наибольшая концентрация земного биоразнообразия, а вместе с тем и terra indigena[3], приютившая почти сорок изолированных амазонских племен – коренную цивилизацию, практически не подверженную воздействиям технологий и болезням внешнего мира.

Ввиду огромных природных богатств здешние земли неизменно подвергались нападениям. Подобно армии термитов, обездоленные жители всеми силами старались проникнуть на охраняемую территорию, чтобы порыбачить на девственных реках и поохотиться на вымирающих ценных животных. Лесорубов притягивали огромные кедровые деревья, за которые на черном рынке можно было отхватить не одну тысячу долларов. И, конечно же, не обошлось без полчища narcotraficantes[4] из Южной Бразилии, держащих путь в Центральную Америку. Останавливаясь в здешних местах, они представляли постоянную угрозу.

Охрана джунглей требовала неизменного внимания.

Грязным от никотина пальцем Пауло потянулся под стол и активировал «Марвина» – компьютерную программу, помещенную в бежевый пластиковый короб. «Марвина» приобрели годами ранее по завершении совместной с американцами исследовательской деятельности. Потертый короб не был примечателен, разве что наклеенная на корпус выцветшая картинка персонажа из «Симпсонов» цепляла внимание.

Несмотря на невзрачный вид, «Марвин» вмещал в себя сложную нейронную сеть – экспертную систему, обученную посредством тысячи реальных изображений джунглей и более ста миллионов – искусственных.

Программа без труда вычисляла взлетно-посадочные полосы наркоторговцев или вьющиеся, точно слизняки, лесовозные дороги. «Марвин» замечал намеренно не тронутые лесорубами деревья и даже построенные неконтактными племенами малоки[5] – редкие и сокровенные проблески другого мира.

Но что самое важное, программа за считаные секунды могла исследовать десять квадратных миль джунглей – работа, непосильная даже для самого квалифицированного специалиста.

Пауло знал, что «Марвин» muito inteligente[6], однако на этот раз машина не сумела распознать полученные данные, поскольку никогда ранее с ними не сталкивалась.

Ни она, ни кто-либо из людей.

Полученные данные гласили: РЕЗУЛЬТАТ КЛАССИФИКАЦИИ: НЕИЗВЕСТНО.

«Марвин» даже не предложил возможные варианты.

Встревоженный Пауло озадачился не на шутку. Не выпуская изо рта дрожащую сигарету, он поспешно застучал по клавишам. Надеясь на сбой системы, Арана увеличил изображение и рассмотрел его со всех возможных ракурсов. Однако надежды оказались напрасны: непостижимая картинка объяснениям не поддавалась.

Из самых глубин джунглей вздымалось что-то черное. Нечто гигантское.

Отмахнувшись от дыма, Пауло прижался животом к прохладному металлическому столу, прищурился, близко рассмотрел экран. К тому моменту его лысеющая голова еще больше покрылась холодной испариной.

– Нет, – прошептал Пауло. – Isto é impossível[7].

Наскоро включив старый 3D-принтер, Арана с нетерпением ждал передачи изображения. Множество импульсных лазеров принялись за работу, и вскоре хижина наполнилась запахом пластика. Дюйм за дюймом из плоского лотка появлялись слои, а спустя несколько секунд бесформенная грязь начала выстраиваться в трехмерную топографическую карту.

Белый пластик принимал детальный контур крон деревьев, напоминающих гряды цветной капусты.

Набивая сигарету табаком, Пауло старался не смотреть, как из грязи неторопливо формировался новый мир. Каждый слой застывал за считаные секунды, в одночасье превращаясь в масштабную модель джунглей. Дыша с легким присвистом, Арана один за другим размял пальцы и продолжил молча курить.

В тех редких случаях, когда «Марвин» классифицировал результат с точностью менее 80 %, окончательное решение оставалось за Пауло. Он руководствовался тщательно отточенным методом, который был недоступен машине, – чувством осязания.

Прикосновение – древнейшая сенсорная способность любого живого организма. И хотя известно, что тело человека почти полностью покрыто тактильными рецепторами, ученые до сих пор не выяснили, как именно связанные с соматосенсорной системой нейронные цепочки перекликаются с другими чувствами. Особую чувствительность представляют бесчисленные рецепторы, находящиеся на губах, языке, ступнях и в особенности на кончиках пальцев.

В этом и заключалось преимущество Пауло над машиной. Правильное применение кожных рецепторов способно превзойти даже самое острое зрение.

С полузакрытыми глазами Арана слегка прикоснулся к поверхности модели, а затем, слегка надавливая на нее, исследовал тщательно исполненные изгибы джунглей.

Каждый дюйм полученной модели соответствовал примерно ста ярдам[8] реального ландшафта, и прощупать их было возможно только посредством кожных рецепторов. Осязание во много раз превосходило анализ любого сверхумного компьютера.

Пауло имел возможность почувствовать пальцами джунгли и определить, являлся ли неопознанный объект разрушенной взлетно-посадочной площадкой или ровными берегами невинного притока новой реки.

С закрытыми глазами и потухшей во рту сигаретой Пауло поднял лицо к потолку. Вытянув руки, он касался пальцами джунглей, как слепое божество, читающее планету.

Как только подушечки пальцев нащупали жесткие, неестественные линии, Пауло Арана тяжело сглотнул. Что бы то ни было, оно существовало. Загвоздка состояла в том, что поблизости от объекта не было ни дорог, ни признаков строительства. Все это казалось поистине невозможным – одинокий гигант среди первозданных деревьев! Тем не менее оно было реально. Реально, как прикоснуться к щетине на собственном лице.

Длинный, слегка изогнутый объект возвышался как минимум на сто футов[9], чем-то напоминая баррикаду. Этот великан словно из ниоткуда появился, нарушив своим присутствием неприкосновенность громадного тропического леса.

Вокруг образования Пауло нащупал фактуру смерти – тысячи девственных, но больных деревьев. Объект оказался своего рода эпидемией, заражающей все вокруг себя.

Долго Пауло сидел и размышлял о том, чтобы поднять тревогу по старой коротковолновой радиостанции. Однако вместо тревоги Арана отодвинулся от стола и запустил пальцы под ящики, где нащупал визитную карточку с номером телефона молодого американца, недавно вышедшего с ним на связь.

Назвавшись бизнесменом, мужчина объяснил, что недавно над территорией джунглей пропал китайский самолет. За любую информацию его компания предложила щедрое вознаграждение. Пауло предположил (и продолжал так думать), что американец искал обломки самолета. Вместо прямого вопроса бизнесмен попросил докладывать о «любых странностях».

И странный случай себя ждать не заставил.

Не теряя времени даром, Пауло Арана вытер вспотевшее лицо и набрал номер на телефонном аппарате.

После первого гудка на звонок ответил мужчина.

– Рад, что вы позвонили, мистер Арана, – проговорил он с американским акцентом. – Я правильно сделал, что доверился вам.

– Вы уже в курсе? – изумился Пауло, глядя на экран компьютера.

– «Марвин» связался со мной, как только вы зарегистрировали аномалию, – объяснил голос. – Он, признаться, умнее, чем выглядит.

Ох уж эти американцы со своими уловками. Эти лучезарные люди никогда не переставали удивлять Пауло. Такие доверчивые и честные… но тем не менее…

– Что теперь? – спросил Пауло.

– Можете расслабиться, мистер Арана. Наши люди позаботятся об этом, а вы за свою помощь получите хорошую компенсацию. Но мне любопытно, – продолжил мужчина, – что это, по-вашему?

– Уверен, это не ошибка, сеньор. Оно действительно там. Я сам к нему прикоснулся.

– И на что оно похоже?

Прежде чем ответить, Пауло задумался.

– На чуму, которая уничтожает все вокруг. Вот только мне не дано узнать, что это на самом деле.

– Почему же?

– Потому что эта штука… создана нечеловеческими руками.

Авиабаза Фэйрчайлд

За пять тысяч миль[10] от джунглей, недалеко от Такомы, Вашингтон, полковник Стейси Хоппер прибыла на авиабазу Фэйрчайлд, чтобы приступить к спокойной утренней смене. Основной состав разведчиков-аналитиков еще только покидал места после ночной смены, оставляя за собой тусклые мониторы, чистые столы и журнал без каких-либо признаков происшествий.

Полковник, одетая в безукоризненную форму, дополненную фуражкой, аккуратным галстуком и тонкими черными чулками, окинула взглядом диспетчерскую, где не было окон. Под мышкой она принесла термос с кофе. Пожелав полковнику доброго утра, утренняя команда из восьми аналитиков уже усаживалась за пульты и надевала наушники. У многих из них были мокрые плечи: утро на северо-западном побережье Тихого океана выдалось дождливым.

Наслаждаясь тихим бормотанием коллег, Хоппер уселась за пульт в дальней части комнаты и бросила мимолетный взгляд на телеметрические мониторы, выстилающие всю переднюю стену. К своему счастью, полковник не заметила ничего необычного.

Коллеги поговаривали, что эта спокойная женщина с серыми глазами на самом деле обладала взрывным характером. Тем не менее Хоппер никогда не жаловалась на медленные темпы работы.

Полковник была третьим по счету командиром. Оба ее предшественника полностью посвятили себя этой должности, но Хоппер считала, что было бы прекрасно, если бы проект «Вечная бдительность» не выходил за рамки своего названия.

По словам аналитиков, которые давно с ней служили, Хоппер обожала одно довольно педантичное высказывание: «Отсутствие доказательств не является доказательством отсутствия».

В столь низком моральном духе таилась некая ирония. И это неудивительно, ведь в самом начале проект «Вечная бдительность» стал главной целью для служащих ВВС США, и за каждое место в списке шла активная борьба.

Проект появился после инцидента с «Андромедой», когда исследовательская программа по разработке оружия закончилась полнейшим крахом. События тех дней подробно описаны в публикации, широко известной как «Штамм “Андромеда”».

В конце 1960-х годов ВВС США создали серию беспилотных летательных аппаратов. С их помощью предполагалось отыскать в верхних слоях атмосферы микрочастицы, пригодные для использования в качестве оружия. В феврале 1967 года «Скуп‐7» нашел то, что искали военные, однако штамм «Андромеда» оказался гораздо более опасным, чем кто-либо мог предположить.

Прежде чем военные успели прибыть на место падения спутника, чрезмерно любопытные гражданские лица первыми вскрыли его. В результате микрочастица заразила и уничтожила население Пидмонта (48 человек). В живых остались только старик и новорожденный ребенок. Их спасли известный бактериолог доктор Джереми Стоун и профессор-патолог Чарльз Бертон. В соответствии с программой «Лесной пожар» выжившую пару изолировали в сверхсекретной подземной лаборатории. Дальнейшая судьба граждан засекречена с целью защиты частной жизни.

Команда «Лесного пожара», состоящая из отобранных выдающихся ученых, принялась изучать необычную микрочастицу, названную AS‐1. Они выяснили, что ее размер составлял один микрон и она передавалась по воздуху, вызывая резкую свертываемость крови и почти мгновенную смерть. И хотя микроскопическое шестистороннее строение и отсутствие аминокислот указывали на то, что частица не являлась биологическим организмом, AS‐1 оказалась способна к размножению и мутации.

Прежде чем команда закончила испытания, штамм «Андромеда» превратился в новый подвид под названием AS‐2. И пусть AS‐2 не представлял для людей угрозы, он оказался способен разъедать герметизирующие прокладки, которые изолировали переборки лаборатории. В результате разгерметизации отключилась ядерная защита, которая героически была восстановлена за минуты до взрыва.

Тем не менее частицы AS‐2 высвободились и проникли в атмосферу, рассредоточившись по всему земному шару. И хотя новая частица не представляла угрозы для людей, она нанесла урон находящимся на этапе становления международным космическим программам, которые во многом зависели от усовершенствованных полимеров.

Так появился проект «Вечная бдительность».

Спустя несколько часов после инцидента члены-основатели «Лесного пожара» обратились к президенту Соединенных Штатов с просьбой о дополнительных ресурсах. Они задались целью отслеживать новые вспышки штамма «Андромеда» и его последующую эволюцию. Предложение команды увенчалось немедленным щедрым финансированием из «черного бюджета» министерства обороны США, а в качестве помощи им предоставили лучших аналитиков. Спустя три дня проект официально начал работу.

Однако описанные выше события произошли более пятидесяти лет назад, и с тех пор все ученые, имеющие отношение к первому проекту, скончались.

В настоящее время полковник Хоппер внимательно наблюдала, как ряды компьютерных мониторов озаряли лица аналитиков голубоватым свечением. Полковник вздохнула при мысли о колоссальных затратах, необходимых для защиты каждой секунды спутниковой связи, каждого часа аналитика и огромных объемов передачи и хранения данных.

Хоппер была хорошо осведомлена о постепенном угасании своего подразделения. Каждую утреннюю смену она отмечала, насколько увеличился износ оборудования, насколько выдохлись лучшие эксперты и насколько выросли потребности других занятых на авиабазе Фэйрчайлд служб.

В частности, командование воздушных перебросок (КВП) стремилось заполучить больше спутникового времени, чтобы облегчить повседневную координацию самолета KC‐135[11] над Тибетом и на Ближнем Востоке. Командир КВП официально заявил, что «Вечная бдительность» – бессмысленная трата ресурсов.

И, казалось, он не ошибался.

Более пятидесяти лет «Вечная бдительность» находилась в состоянии повышенной готовности. Хоппер стояла во главе последние пятнадцать лет. И до сегодняшнего дня проект так ничего и не нашел.

* * *

Всем знакомо уязвимое место человеческой цивилизации. Людей больше прельщает немедленная личная выгода, нежели обещанное в неизвестном будущем коллективное благосостояние. Эффект особенно очевиден, когда речь заходит об отдаче, которая, вероятнее всего, произойдет не раньше чем в следующем поколении. Данное явление получило название «межпоколенческого дисконтирования», и познакомил общество с ним молодой французский экономист Флориан Павар во время выступления на международной экономической конференции 23 октября 1982 года:

«Средний период смены поколений составляет двадцать пять лет. Любая польза от человеческих действий, которая заведомо произойдет вне этих рамок, создает резкий дисбаланс, подрывающий долгосрочное сотрудничество. Иными словами, мы как вид заинтересованы в том, чтобы предавать собственных потомков. На мой взгляд, единственное возможное решение – это суровое и немедленное наказание тех, кто окажется неверен своему будущему».

Впоследствии была высказана теория о том, что неспособность человеческого вида сосредоточиться на экзистенциальной угрозе неизбежно приведет к разрушению окружающей среды, перенаселению и истощению ресурсов. Таким образом, среди экономистов распространено мнение, что этот врожденный недуг представляет собой некий встроенный таймер самоуничтожения человеческой цивилизации.

К сожалению, мировая история только подтверждает эту теорию.

И поэтому, несмотря на высокую ответственность, проект «Вечная бдительность» страдал от хронической человеческой недальновидности. За прошедшие годы потенциал программы истощился, и в то дождливое утро, о котором ранее шла речь, проект был малофункционален… но притом оставался жизнеспособным.

В 16:24:32 UTC полковник Хоппер сидела за столом. Полупустой термос стоял на куче бумаг – заявках на оборудование, в котором ей непременно откажут.

Неожиданно раздался звонок.

Надев гарнитуру, Хоппер нажала кнопку. Мониторы тотчас ожили.

– Первая. Прием, – отрезала она привычным тоном аналитика.

Голос на другом конце отличался отчетливым американским акцентом. Хоппер узнала его среди неумолимо истощающейся команды полевых оперативников.

– Это Бразильеро. У меня для вас информация.

– Частный канал открыт. Предоставьте допуск.

– Принимайте файл.

Хоппер застучала по клавишам, одобрив запрос.

В один миг на четырех плоских мониторах появились данные. Каждый экран демонстрировал отдельный вид на джунгли Амазонки: простое изображение с цифровой камеры; лидарное изображение карты с определением дальности; улучшенный гиперспектральный обзор растительного покрова; и детализированный черно-белый рельеф местности.

Видеозапись с дронов шла в реальном времени.

Один за другим восемь аналитиков подняли глаза на экраны, отодвинули стулья от столов и принялись перешептываться. Персонализированные рабочие станции замигали, передавая дополнительную информацию специалистам в соответствии с областью их контроля. Полковник Хоппер поднялась со стула.

В центре каждого изображения располагалось нечто необъяснимое.

Казалось, перед ними предстала безликая, слегка изогнутая глыба, возвышающаяся над просторами джунглей и простирающаяся через приток реки. В основании горы лениво струилась вода, а позади образовалось нечто похожее на гигантскую лужу, затопившую грязными водами окружающие джунгли. Близлежащие деревья и другая растительность, которые не погрязли в болоте, выглядели хрупкими, погнутыми, умирающими.

– Аномалия расположена на траектории падения «Небесного дворца»[12], – проскрипел из динамиков голос Бразильеро. – «Тяньгун‐1»[13] находился прямо над…

– Принято, Бразильеро. Достаточно информации. – Хоппер приостановила соединение.

Взглядом она проверила широту и долготу: аномалия располагалась на экваторе. Полковник с ходу добавила свои наблюдения в заметки об инциденте. Эта странная, но вроде как важная деталь почему-то сбивала с толку.

Дейл Шугерман, старший специалист по анализу оперативной информации, встал с места и повернулся к полковнику Хоппер. За все пять лет она ни разу не видела, чтобы этот огромный мужчина волновался о чем-либо, кроме видеоигр.

– Это невозможно, мэм. Здесь какая-то ошибка, – эхом разлетелся дрожащий голос Дейла. – Там нет ни дорог, ни взлетно-посадочной полосы. Там нет возможностей для подобного сооружения. С датчиком явно что-то неладное. Лучше обновить программу дрона. Отправьте…

– «Невозможно» – это неправильное слово, рядовой, – сухо отрезала Хоппер, скрестив руки. – То, что мы видим, не является невозможным. Перед нами событие с крайне низкой, но все-таки вероятностью.

В комнате воцарилось молчание – аналитики задумались над словами полковника.

Существует определенный класс событий, которые технически могут произойти, но настолько маловероятны, что большинство дилетантов сочтут их невозможными. Это ложное предположение основано на эмпирической закономерности, известной как «ошибка Бореля»: «Явления с крайне низкой вероятностью фактически никогда не происходят в реальной жизни».

Конечно, математик Эмиль Борель ничего подобного не говорил. Вместо этого он сформулировал закон больших чисел и продемонстрировал, что в нынешних масштабах вселенной каждое событие с ненулевой вероятностью в конечном итоге произойдет. Или, другими словами, при достаточных шансах произойдет все, что может произойти.

А для тех редких терпеливых представителей нашего рода, кто основывается на фактических данных и не боится оставить выгоду будущему поколению, маловероятные события не являются невозможными. Они – неизбежны.

Полковник Хоппер умела терпеливо ждать, как никто другой. Пока мир вокруг нее кружил все быстрее, она, казалось, замедляла темп. Ее предшественники, несомненно, подбирали кандидата с особой тщательностью[14].

Невзирая на пятнадцатилетнюю работу без премий, без поощрений, а зачастую и без уважения коллег, Хоппер не остыла к своему делу.

И в тот важный момент настойчивость ее окупилась с лихвой.

* * *

Полковник Хоппер, вытащив из верхнего ящика толстую папку, громко бросила ее на стол. Она намеревалась удостовериться, что остальная часть разговора пройдет согласно протоколу. Старомодным канцелярским ножом полковник сняла несколько печатей и получила доступ к секретным ламинированным страницам. Хотя большинство экстренных мероприятий в настоящее время были автоматизированы, созданные десятилетия назад рукописные инструкции требовали, чтобы обученный сотрудник оставался в курсе каждого шага.

Придвинув гарнитуру к губам, Хоппер начала отдавать приказы с уверенностью авиадиспетчера:

– Бразильеро. Установите вокруг эпицентра аномалии карантинную зону в тридцать миль. Немедленно уберите оттуда беспилотник и посадите его на периметре. Как только он опустится, никому не позволяйте приближаться.

– Принял.

Судя по компьютерным моделям первоначального инцидента в Пидмонте, минимальное безопасное расстояние составляло тридцать миль.

Когда «Стервятник» развернулся и устремился в противоположном от аномалии направлении, изображение на экране резко дернулось. Спустя несколько секунд носовая камера развернулась на сто восемьдесят градусов, и на экране вновь появилось странное сооружение, только на этот раз вдалеке.

– Полковник, какое мы имеем отношение к этой штуковине? – тихо спросил Шугерман. Свет играл бликами на очках мужчины.

Хоппер задумалась, но все-таки решила не отвечать напрямую. Ранее упомянутое Бразильеро кодовое слово «Небесный дворец» уже стало вероятным нарушением секретной информации. Вместо ответа полковник перешла к сведениям, представляющим наибольший интерес для «Вечной бдительности».

– Вы подтверждаете экваториальное местоположение?

– Подтверждаю, – отозвался Шугерман, сгорбившись над столом. – Аномалия расположена точно на экваторе, мэм. Вплоть до сантиметра.

Хоппер глубоко вздохнула. Помимо приглушенного звука помех, в комнате царила тишина. Когда Шугерман заговорил, голос прозвучал удивительно громко:

– Какое значение имеет экваториальное местоположение?

Молчание Хоппер настораживало. На вопрос Шугермана нельзя было ответить, не поставив под угрозу безопасность миссии. Эта информация могла передаваться только между командующими.

– Рядовой. Установите соединение с «Транзат‐4». Нужно уведомить о ситуации.

– Мэм, это вспомогательная система. В настоящее время ее кто-то использует… Сейчас ЦРУ…

– Я даю разрешение на первоочередную передачу.

Шугарман сглотнул.

– Да, мэм. Перехватываю спутниковый канал.

Вслед за ритмичным стуком клавиш появилось спутниковое инфракрасное изображение джипов, несущихся по черной пустынной местности, оставляя за собой белые следы шин. Сверху на картинке сновали черные прицелы.

Из динамиков тотчас донесся незнакомый грубый голос:

– Убирайся с канала, неизвестный! Вы перебиваете чувствительный…

– Покажите координаты, – велела Хоппер рядовому. – И выключите звук.

– Да, мэм.

Комната снова погрузилась в тишину, нарушаемую лишь щелчками клавиш. Все аналитики сосредоточили внимание на данных, льющихся на мониторы с магистрального канала.

Где-то наверху, на секретной орбитальной траектории, объектив спутника-шпиона тихо настраивался на космический вакуум. Изображение конвоя размылось и исчезло с мониторов, а несколько секунд спустя объектив остановился на клочке амазонских джунглей. Увеличив изображение, спутник представил его в кристальной ясности: металлическая поверхность с нечеткими шестиугольными вкраплениями была усеяна каплями тумана, и вся эта конструкция сверкала, как панцирь жука в лучах приближающегося к зениту солнца.

– Включите инфракрасный режим, – велела Хоппер.

На втором мониторе появилось серое изображение с более светлыми включениями. Разница в цвете указывала на перепады температур. Картинка окружающих аномалию джунглей растворилась в сероватой массе, чем-то напоминающей грозовые тучи. Сама аномалия стала чисто белой, настолько яркой, что на короткое время размыла остальную часть снимка.

– Она горячая, мэм. Очень горячая, – заметил аналитик. – Видите, как съежилась близлежащая растительность?

Хоппер кивнула, указывая на монитор.

– Что это за пятна? У них одинаковая температура, но она быстро падает.

Сидя за столом, Шугерман приблизился к экрану, одновременно переговаривая через гарнитуру с другим аналитиком. Наконец он ответил:

– Полагаем, это трупы, мэм. Около четырнадцати. Человек…

– Откуда такая уверенность, рядовой? В тех регионах обитают крупные приматы.

– Мэм… Некоторые из них вооружены копьями.

Какое-то время Хоппер молчала.

– Поняла вас, – наконец ответила она.

Неожиданно для всех изображение на экране вспыхнуло белым светом. Как только экспозиция нормализовалась, аномалия заметно изменилась. Теперь остывающие пятна оказались еще ближе.

– Что это было? – изумилась Хоппер.

– Похоже… аномалия увеличивается в размерах, – предположил Шугерман. – Из центра озера появилось второе образование – меньшее по размерам, шестистороннее.

Третий монитор залился цветными пятнами. В атмосфере над аномалией образовалось мутное сине-оранжевое облако. Казалось, гонимое слабым ветром, оно перемещалось на восток.

– Пепел, – доложил другой аналитик. – Атмосфера пропитана им. Должно быть, оно каким-то образом вырвалось из аномалии. Данные продолжают поступать…

Полковник провела пальцем по колонке цифр на сверхсекретной папке, где важная информация излагалась настолько просто, как будто ее написали для детских умов с учетом извечного принципа K.I.S.S.[15]

Палец полковника остановился на графике масс-спектра[16], и спустя миг в голосе Хоппер появилась дрожь.

– Снимите данные масс-спектра.

– Уже, мэм.

Через несколько секунд младший аналитик положил результат на стол полковника.

Хоппер еще раз провела пальцем по ламинированной странице.

– Идентификация пройдена, – заявила она без дрожи в голосе.

– И что это? – Шугерман повернулся лицом к полковнику. Его губы побледнели, голос понизился чуть ли не до хрипа.

Все аналитики за спиной рядового тоже обратили взоры на Хоппер.

– Мы имеем почти точное совпадение со штаммом «Андромеды», обнаруженным в Пидмонте, Аризона, более пятидесяти лет назад. Я не знаю, как это случилось, но нечто, созданное из аналогичного вещества, прямо сейчас находится в джунглях. И, судя по изображениям, увеличивается в размерах. Тела людей лежат прямо у основания.

– Но это не… – Шугерман остановился. – Вы хотите сказать…

Каждый член команды отчетливо понимал цель миссии, однако никто из них не верил, что штамм появится снова. Даже сейчас, оказавшись перед лицом неопровержимых доказательств, все они сомневались. За исключением одного человека.

Встав с места и спрятав папку под мышку, Хоппер обратилась к недоверчивой аудитории:

– Проект «Вечная бдительность» только что выполнил задачу. На том наша работа завершена. Желаю успехов в будущих заданиях, какими бы тяжелыми они ни оказались.

Пока толпа аналитиков глядела вслед с открытыми от изумления ртами, полковник Хоппер направилась в высокоприоритетный центр связи – звукоизолированное подсобное помещение.

Оглянувшись через плечо, Хоппер отдала последний приказ:

– Предупредите авиабазу Петерсон и передайте им данные. Скажите, что в связи со стремительным ростом у нас меньше четырех дней.

– Четыре дня? До чего? – откликнулся Шугерман.

– До того момента, как аномалия распространится до океана.

И на этом проект «Вечная бдительность» завершил существование.

Тревога

Хотя день только начался, Рэнд Л. Стерн уже работал как будто на последнем издыхании. Генерал с четырьмя звездами на погонах, большой семьей и стремительной карьерой столкнулся с постоянным и ошеломляющим спросом на свое внимание. Последние пятнадцать минут его ничего не волновало – он просто ждал, когда наступит время обеда.

Стерн был некрупным афроамериканцем лет пятидесяти, и седина только коснулась его висков. Закончив академию ВВС США, он налетал тысячи часов в качестве командира истребителя. Впоследствии Стерн перешел на должность профессора в Военную академию. Последние три года, после того как в 2016 году его кандидатуру единогласно одобрил Сенат, он возглавлял Северное командование США и Североамериканское командование аэрокосмической обороны.

Проходя службу на авиабазе Петерсон в центральной части Колорадо, генерал Стерн наблюдал за работой тридцати восьми тысяч человек, представляющих американские интересы на высоте от двухсот до двадцати двух тысяч миль от земли. Годовой бюджет генерала составлял десятки миллиардов, что вдвое больше бюджета любой существующей многонациональной компании.

Он скажет любому, что самым сложным заданием в его жизни стало воспитание четырех девочек-подростков и научного сотрудника на факультете психологии Университета Денвера – его жены.

Дома голос Стерна стал одним среди многих, но на работе он имел настоящую аудиторию – более трехсот миллионов американских граждан.

На первом брифинге Стерну сообщили о двенадцати высокоприоритетных сверхсекретных программах, имеющих огромное значение для национальной обороны. Среди них прозвучал и проект «Лесной пожар», созданный около пятидесяти лет назад после инцидента с «Андромедой». По сравнению с амбициями китайцев и невероятным количеством потерянного на орбите неучтенного ядерного материала «Лесной пожар» казался безобидной программой. Тем не менее за все время ни один другой проект не докучал Стерну сильнее.

Работа с микрочастицей «Андромеды» из научной деятельности превратилась в секретную гонку вооружений с глобальными последствиями, которых не было со времен холодной войны. В результате «Лесной пожар» начал потреблять чрезмерно большое количество ресурсов. Впоследствии, чтобы скрыть от всеобщего обозрения десятки многомиллионных подпроектов, пришлось изрядно потрудиться.

Все это тяжким бременем легло на плечи генерала.

Позже в интервью Стерн сравнил себя с Атлантом[17], в одиночку держащим небо. Но при этом никто не знал, от чего он всех защищал и почему. Даже его девочки.

Среди засекреченных проектов «Вечная бдительность» была в лучшем случае второстепенным проектом. Со временем страх перед спонтанной мутацией микрочастицы «Андромеды» испарился, и внимание переключилось на более актуальные проблемы, такие как международная милитаризация врагов государства.

Как и присуще человеку, интерес перекочевал от созерцания внеземных чудес на обыденные вещи – на страны, прознавшие о микрочастице AS‐1 и ее двоюродной сестре AS‐2, поедающей пластмассу.

Оба вида оказались опасны по-своему.

Попадая в легкие, AS‐1 почти всегда оказывалась смертоносной. AS‐2 стала противоположностью AS‐1. Безобидная для здоровья частица, которая самопроизвольно эволюционировала в сердце лаборатории «Лесной пожар», могла задерживаться в верхних слоях атмосферы, превращая пластмассу в пыль, – событие, которое отбросило развитие космической программы США на несколько десятилетий назад. Образцы AS‐2 попали в свободный доступ к ученым всех стран, но, невзирая на попытки, других подвидов штамма «Андромеды» – натуральных или искусственных – обнаружено не было.

В тот день Стерн получил неожиданный телефонный звонок. Он поступил не от агентов, следящих за Китайским национальным космическим управлением, не от шпионов, расследующих вспышки заболеваний на планете, не от секретной базы под кукурузным полем в Неваде.

Звонок был от «Вечной бдительности».

Сидя в своем кабинете на авиабазе Петерсон, Стерн с легкой досадой отреагировал на экстренное сообщение полковника Хоппер. И хотя ложные тревоги, по обыкновению, устранялись инстанцией ниже, так и не доходя до его ушей, генерал не терял надежду на возможную ошибку.

Свернув неуместную заставку котят с радугой изо рта (подарок младшей дочери), генерал принял пересылаемые Хоппер данные. Как только на экране появились изображения аномалии, Стерн откинулся на спинку стула, скрестил пальцы на животе и разочарованно закрыл глаза.

– Полковник Хоппер. Что это?

– Есть одна теория…

– У вас есть теория. Я опаздываю на обед, полковник. После повышения у меня и десять минут свободных едва найдется. Вы тратите мое время, которое могло быть занято беконом, салатом и сэндвичем с помидорами.

– Сэр, вы заметили траекторию?

– Я вижу неподвижный объект среди джунглей. Нет здесь никакой траектории.

– Десятого апреля этого года китайская космическая станция «Тяньгун‐1» сошла с орбиты и подверглась разрушению. Видимая нами аномалия расположена на экваторе, прямо на траектории обломков. Как вы, вероятно, помните, инцидент носил кодовое название «Небесный дворец».

Генерал Стерн резко выпрямился.

– Мы не можем знать, с чем экспериментировали китайцы на этой космической станции, – добавила Хоппер.

– Но мы догадываемся, не так ли? – Стерн глянул на экран.

Нынешняя проблема превысила значимость обеда. Речь шла не только о защите нации, но и о защите человечества в целом.

Губы генерала зашевелились, но спустя миг рот сомкнулся.

– Отличная работа, полковник. Мы займемся полученной информацией. Не могу поверить, что говорю это… но… Объявляю тревогу. «Лесной пожар» снова в игре.

* * *

Мало кому известно, что с начала войны во Вьетнаме специалисты по человеческим ресурсам самостоятельно не планировали и не осуществляли крупных военных программ для Соединенных Штатов Америки. Каждая операция, от одноэлементных перевозок до координации действий, частично создавалась компьютером под эгидой сложного набора алгоритмов, известных как автоматизированная логистика и анализ решений (ALDA).

В связи с этим реагирование на «Андромеду» ничем не отличалось от любых других сложных военных мер.

Опираясь на исходные данные генерала, ALDA активировала суперкомпьютерный кластер «Першерон», расположенный в глубинах исследовательских лабораторий ВВС под авиабазой Райт-Паттерсон в западном Огайо. Отклоняя или временно приостанавливая тысячи вычислительных потоков с более низким приоритетом, ALDA подключилась к постоянно обновляемому набору данных о персонале и ресурсах и спустя пятнадцать минут подготовила полную выгрузку.

Тем не менее, даже с беспрецедентным уровнем вычислительной мощности и данных, ALDA всегда следовала разумному принципу «80/20». То есть 80 процентов алгоритма зависело от решения компьютера, но 20 – от человеческого здравого смысла и интуиции.

В этом случае Стерн не обнаружил технических недостатков компьютерной выгрузки.

ПРОЕКТ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР». ВЕРСИЯ 2.

ДОСЬЕ УЧАСТНИКОВ

НИДХИ ВЕДАЛА, ДОКТОР НАУК (ВОЗРАСТ: 42)

Допуск (ПОЛНЫЙ)

* * *

Назначение: командующая, 001

* * *

Место нахождения: Массачусетс, Амхерст>>> Время в пути: ~ 12 Ч

* * *

Специализация: нанотехнологии; материаловедение; штамм «Андромеды»: AS‐1, AS‐2

* * *

Прочее: лидерские качества; специалист

ГАРОЛЬД ОДИАМБО, ДОКТОР НАУК (ВОЗРАСТ: 68)

Допуск: (НАУЧНЫЙ)

* * *

Назначение: ведущий полевой ученый, 002

* * *

Место нахождения: Найроби, Кения >>> Время в пути: ~ 15 Ч

* * *

Специализация: ксеногеология; геология; антропология; биология; естественные науки и т. д.

* * *

Прочее: обширная база знаний

* * *

ПЕНГ ВУ, ВВС НОАК[18], МАЙОР (ВОЗРАСТ: 37)

Допуск: (СОЮЗ КИТАЙСКОЙ НАРОДНОЙ РЕСПУБЛИКИ)

* * *

Назначение: полевой ученый, 003

* * *

Место нахождения: Шанхай, Китай >>> Время в пути: ~ 18 Ч

* * *

Специализация: тайконавт; солдат; врач: патологоанатом

* * *

Прочее: военная подготовка; курс выживания; обширные знания [РЕДАКТИРОВАНО]

* * *

ЗАКАРИ ГОРДОН, ВС США, СЕРЖАНТ (ВОЗРАСТ: 28)

Допуск: (ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ)

* * *

Назначение: полевой медик, 004

* * *

Место нахождения: Форт-Беннинг, Джорджия >>> Время в пути: ~ 14 Ч

* * *

Специализация: солдат легкой пехоты; главный врач

* * *

Прочее: травматология

* * *

СОФИ КЛАЙН, ДОКТОР НАУК (ВОЗРАСТ: 32)

Допуск: (НАСА)

* * *

Назначение: дистанционный ученый, 005

* * *

Место нахождения: МКС >>> Время в пути: н/д

* * *

Специализация: наноробототехника, нанобиология, микрогравитационные исследования

* * *

Прочее: AS‐1, AS‐2 ЭКСПЕРТ

* * *

* * * КОНЕЦ ДОКУМЕНТА

* * *

* * *

Увидев в досье майора Пенг Ву, гражданку Китая, которую в любом другом случае несомненно исключили бы из соображений безопасности, Стерн с кривой улыбкой покачал головой. Алгоритм ALDA был неуклонно логичным, но зачастую принимал неосмысленные решения. Учитывая ситуацию с «Небесным дворцом», это был гениальный шаг – взять китайского военного в резерв участников «Лесного пожара».

Пенг Ву была не просто тайконавтом – она участвовала в первом пилотируемом полете на космическую станцию «Тяньгун‐1». Стерн понимал, что она не станет разглашать военные тайны (они уже пытались), однако ее знания могли спасти жизни.

На тот момент единственная обязанность генерала Стерна заключалась в том, чтобы дать устное согласие. Однако за несколько минут до отданного приказа состоялся еще один разговор.

Ниже приведена частичная стенограмма беседы генерала Стерна и одного из его наиболее доверенных офицеров:

<…>

0–10 GEN

Сними последнего полевого кандидата. У меня есть замена.

S-OP‐001

Зака Гордона? Вы уверены, генерал?

0–10 GEN

Стоуна отправь.

S-OP‐001

Прошу прощения, сэр?

0–10 GEN

Джеймса Стоуна. Из Пало-Альто. Он в резерве.

S-OP‐001

[короткая пауза] Сэр, вы говорите о сыне доктора Джереми Стоуна? Из первой «Андромеды»? У Джереми Стоуна нет допуска, а его работы устарели. По мне, так он всегда оставался косвенным кандидатом.

0–10 GEN

Знаю. Отправь его.

S-OP‐001

Мы потеряем время в ожидании допуска.

0–10 GEN

Значит, садись на мой самолет и отправляйся за ним – так будет быстрее.

S-OP‐001

[долгая пауза] Вы были близкими друзьями с доктором Джереми Стоуном, не так ли?

0–10 GEN

К чему ты клонишь?

S-OP‐001

Мне кажется… вам стоит пересмотреть решение.

0–10 GEN

Слушай, сынок. Сейчас не твоя карьера стоит под угрозой. Я ссылаюсь на директиву 7–12: сверхсекретные знания должны оставаться непрозрачными. Мой голос – это и есть допуск, а я, если ты забыл, генерал Рэнд Л. Стерн.

S-OP‐001

Так точно, сэр. Досье утверждено. И… миссия начинается.

[звуки клавиш]

S-OP‐001

Утвержденные кандидаты скоро приступят к заданию. Вам рекомендуется сообщить в местное управление и обеспечить наблюдение. Удачи, сэр.

0–10 GEN

Понял. И благодарю.

S-OP‐001

Сэр?

[короткая пауза]

S-OP‐001

Сэр. Позвольте вопрос. Вне протокола…

0–10 GEN

«Вне протокола» не существует, и вам это известно.

S-OP‐001

Что ж, тогда по протоколу, но между нами.

0–10 GEN

Дерзай.

S-OP‐001

Почему Джеймс Стоун?

[длинная пауза]

0–10 GEN

Просто интуиция. Ничего более.

[конец передачи]

Согласно оценкам вашингтонского аналитического центра «Нова Америка», интуиция Стерна спасла три-четыре миллиарда жизней.

День 1

Terra Indigena[19]

Существует такой класс событий, который не может разрешиться положительным результатом.

Майкл Крайтон

Экстренный маневр

На высоте в двести сорок восемь миль, окутанная нимбом из длинных белокурых волос, доктор Софи Клайн медленно плыла в невесомости. И хотя было только шесть утра по Гринвичу (официальному единому часовому поясу МКС, выбранному для использования центром управления в Хьюстоне и Москве), серо-голубые глаза доктора были широко открыты. В столь раннее время оба ее астронавта спали, и темный обзорный купол был еще пуст. Тишину нарушал лишь слабый шум вентиляционных систем жилого модуля «Транквилити».

Это было любимое время суток Клайн.

Стоило ей нажать на светящуюся кнопку, как наружные створки купола со стоном поднялись. Мягкое сияние земной поверхности освещало внутреннюю часть модуля, отчего в животе Клайн приятно порхали бабочки. Ей нравилось в одиночестве наблюдать за планетой – это дарило ощущение абсолютного превосходства, как будто все, что находилось внизу, являлось частью ее собственного творения.

Другим этот маленький ежедневный ритуал мог показаться проявлением высокомерия. Но Клайн видела в нем мечту о свободе.

Парализованные ноги доктора Софи Клайн были крепко связаны ремнями, и лишь в тихие минуты невесомости у нее получалось ненадолго забыть о болезненных спазмах и судорогах в разрушенных мышцах.

Она не ходила с шести лет, поэтому решила летать.

Невзирая на инвалидность, Клайн была высокой женщиной. В те минуты, когда она пристально глядела в окно купола, красивые брови и впалые щеки придавали ей хищный вид, смягченный редкими веснушками на носу и лбу.

Ее путь к звездам казался настолько маловероятным, что почти соответствовал теории Бореля. В возрасте четырех лет Клайн упала и сломала правую руку. Родители списали травму на неуклюжесть или невезение. Это было лишь частично так: в больнице внимательный педиатр заметил у маленькой девочки тревожный тремор.

В возрасте пяти лет, когда дегенеративное заболевание атаковало относительно недавно приобретенную способность ходить, Софи поставили неожиданный диагноз – ювенильный боковой амиотрофический склероз (БАС). Софи Клайн начала жизнь в инвалидной коляске, но не собиралась сдаваться. С почти нечеловеческой для ребенка решимостью она настроила свой гениальный ум и железную волю на то, чтобы вырваться за пределы гравитации.

И ей удалось. Все доктора твердили в голос, что Софи Клайн умрет к двенадцати годам. Вместо этого она выстояла, пользуясь каждым новым медицинским достижением, и в конечном итоге стала всемирно известным ученым и американским астронавтом.

Клайн обнаружила, что хроническая мышечная боль почти исчезала в условиях микрогравитации, и ее истощенное тело больше не являлось недостатком, каким было на земле. В условиях невесомости она физически сравнялась с любым из астронавтов. Фактически у нее имелось преимущество, поскольку ей не приходилось беспокоиться об истощении мышц.

С помощью рук Клайн повернулась к круглому иллюминатору в центре смотрового купола, от которого расходились шесть других трапецеидальных стеклянных панелей. Это было самое большое окно, когда-либо использовавшееся в космосе. За стеклом поверхность планеты двигалась быстро и удивительно близко. Сегодня ее взору предстала бесконечная перспектива джунглей. Густой ландшафт верхушек деревьев, дополненный сверкающими реками, напоминал Софи извивающиеся цепочки нейронов.

Однако совсем не этот вид ожидала увидеть доктор Клайн. Очевидно, пока астронавты спали, произошла чрезвычайная ситуация.

На видеозаписи с МКС Софи Клайн невнятно бормотала, отчаянно вглядываясь в компьютерные мониторы. В тот момент, когда доктор взялась руками за голубые поручни и приблизилась к центральному иллюминатору, физиологический мониторинг отметил резкий скачок сердечных сокращений. В отличие от других астронавтов, Клайн узнала местность.

Как и у других членов экипажа МКС, тело Клайн оснащалось беспроводными датчиками. Однако, в отличие от сенсоров товарищей, ее датчики были более совершенны – с интервалом в одну секунду они мониторили ее мысли. И все это неспроста. Будучи подростком, Клайн настояла на использовании нейрокомпьютерного интерфейса, чтобы иметь возможность продолжать обучение.

Нейрокомпьютерное устройство представляло собой золотую сетку на желеобразной поверхности моторной коры головного мозга, оснащенную множеством проводков и пропитанную биосовместимым покрытием для предотвращения отторжения инородного тела. Программное обеспечение использовало особый алгоритм, чтобы сопоставить электрическую активность нейронов в голове Софи с действиями в реальности. Уникальный интерфейс мысленно связывал Клайн с компьютерными системами МКС – почти телепатическое соединение!

Клайн поняла, что МКС претерпела серьезное изменение траектории. Такое событие означало высокую вероятность катастрофы. Причины для паники однозначно были, и внешняя реакция астронавта соответствовала удивлению. Тем не менее данные мозгового имплантата показали, что психикой Клайн овладела альфа-мозговая волна в диапазоне от 7 до 13 Гц – состояние неизменного спокойствия и бдительности перед лицом смертельной опасности.

Это небольшое несоответствие довольно долго оставалось незамеченным.

Клайн срочно вышла на связь с Хьюстоном и запросила информацию у оператора.

Первоначальный ответ поступил в виде помех.

Многое произошло в период сна астронавтов. Точно в 23:35:10 UTC под эгидой генерала Рэнда Стерна стратегическое командование вооруженных сил США передало экстренное уведомление для центра управления полетами в Хьюстоне.

Стратегическое командование сообщило о возможном приближении МКС к нескольким объектам. Подобные уведомления поступали довольно часто, поскольку командному центру было поручено наблюдать за любыми объектами диаметром более полутора дюймов[20].

По официальным данным, обломки приписывались неудачному запуску спутника НАСА, однако операторы в Хьюстоне через свои каналы связи получили информацию, что орбитальный мусор был результатом атаки секретного противоспутникового оружия России против Китая.

Космические боевые действия повсеместно осуждались за распространение опасного мусора на низкой околоземной орбите. Тем не менее ни для кого не стало секретом, что с 1960-х годов каждая космическая держава с энтузиазмом экспериментировала с противоспутниковым оружием – от простых кинетических боеголовок до более современного оружия многократного использования с кумулятивным зарядом.

Венди Чавла, следящая из центра управления полетами за системами ориентации спутников, подтвердила высокую вероятность столкновения с космическим мусором. Поскольку объекты находились в непосредственной близости, споров о методах реагирования не возникло. Чавла незамедлительно разрешила экстренный маневр, даже невзирая на то, что изменение орбиты должно было неизбежно привести к отсрочке запусков.

Пока астронавты спали, МКС приступила к экстренному маневру, который длился тридцать девять минут. Четыре 220-фунтовых[21] гироскопа немедленно изменили направление вращения, а круглые маховики из нержавеющей стали наклонили станцию на четыре градуса. Электрические гироскопы приступили к изменению положения станции, приготавливаясь к маневру.

Следующим шагом должно было стать включение двигателей беспилотного грузового модуля «Прогресс», состыкованного с «Пирсом». Однако из-за необходимости перевода диспетчер, управляющая траекторией полета, разрешила использование экспериментального солнечного электроракетного двигателя.

Электроэнергия, получаемая бортовыми солнечными батареями, направлялась к кластеру электростатических двигателей на эффекте Холла[22], сохраняя драгоценные запасы традиционного топлива. Двигатели заработали в идеальном ритме, извергая светящуюся плазму. Равнодействующая сила, воздействуя на центр тяжести, направила МКС вверх, одновременно переводя громоздкую конструкцию на южную траекторию.

Традиционное ускорение изменило бы высоту МКС, но в этом случае изменился бы и азимут с 54 градусов на ноль, что вывело бы станцию на необычную экваториальную орбиту. Маневр завершился в отведенное время, после чего вышел краткий пресс-релиз, где сообщалось о проведенной операции, а также выражалась похвала солнечному электроракетному двигателю.

Генералу Стерну удалось скоординировать усилия, не доложив о чрезвычайной ситуации ни НАСА, ни японскому агентству аэрокосмических исследований, ни кому-либо еще.

А между тем Софи Клайн знала, что изменение траектории имело отношение к «Андромеде». И это неудивительно, ведь Клайн – одна из немногих, кто был прекрасно осведомлен об истинной цели МКС.

Расшифровка стенограммы приведена ниже:

ISS-KLINE

Хьюстон, прием. Прошу обновить информацию. Что… [неразборчиво] Почему Бразилия двигается с востока на запад?

HOU-CAPCOM

Э-м-м… Предпринят маневр по предотвращению столкновения с космическим мусором. Солнечные электродвигатели прекрасно справились!

ISS-KLINE

Отличные новости. Послушайте… с вами связалась база Петерсон?

[помехи – четыре секунды]

HOU-CAPCOM

Простите, Станция, но у нас нет данных…

[потеря связи]

[помехи – одиннадцать секунд]

PAFB-STERN

Клайн. Это Стерн. Мы на частном канале. У вас теперь новые обязанности.

ISS-KLINE

Продолжайте.

PAFB-STERN

Ваша научная миссия на данный момент приостановлена. До последующего уведомления вы обязуетесь не разглашать информацию космическим агентствам, включая НАСА. Вы поняли?

[короткая пауза]

ISS-KLINE

Так точно, генерал Стерн.

PAFB-STERN

Вы сместились на экваториальную орбиту, проходящую над обломками станции «Тяньгун‐1». Мы… Есть предположение, что станция могла вызвать загрязнение поверхности.

ISS-KLINE

В джунглях?

PAFB-STERN

Там образовалась некая аномалия. Есть жертвы, и их количество увеличивается.

ISS-KLINE

Вас поняла.

PAFB-STERN

Работа «Лесного пожара» возобновлена, доктор Клайн. Ваша задача – заниматься орбитальной лабораторией. Под видом важной научной миссии члены экипажа МКС будут отслеживать обломки «Тяньгун‐1», которые до сих пор находятся в атмосфере.

ISS-KLINE

Поняла.

PAFB-STERN

Также вам предстоит контролировать полевую команду. Вы станете глазами и ушами. Все ясно?

ISS-KLINE

Полевую команду? Вы собираетесь отправить людей в джунгли? Генерал, пожалуйста, подождите, пока я не…

PAFB-STERN

Нет времени, доктор. Отправляйтесь в лабораторный модуль. Мы приступаем.

* * *

Исполнительный указ может выглядеть противоречивым в условиях существования демократического правительства. В чрезвычайных ситуациях или в условиях мира президент Соединенных Штатов имеет право определять политику государства и в одно мгновение приводить решения в исполнение – без каких-либо слушаний.

Первый исполнительный указ был издан 8 июня 1789 года. Тогда Джордж Вашингтон обратился к руководителям федеральных ведомств, чтобы создать обращение к молодой Америке, которое впоследствии получило название «О положении страны»[23]. В 1863 году Авраам Линкольн издал указ, известный как «Прокламация об освобождении рабов», в результате чего свободными оказались три миллиона человек. И почти столетие спустя Франклин Делано Рузвельт издал распоряжение из 550 слов, в котором было велено заключить более ста двадцати тысяч граждан Америки и резидентов японского происхождения в концентрационные лагеря, построенные на западе США.

Такая великая и ужасная власть может привести к историческим последствиям.

Меморандум национальной безопасности США (NSAM 362-S) был издан спустя три недели после первого инцидента с «Андромедой» и потери американского пилотируемого космического корабля «Андрос‐5», а также российской миссии «Зонд‐19». В правительственных кругах указ считался символическим, и многие политики сошлись во мнении, что поставленная задача приравнивалась к указу фараонов возвести великие пирамиды в Гизе.

Выдержка из указа:

СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО

МЕМОРАНДУМ НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

№. 362-S10 апреля 1967 г.

Властью, данной мне Конституцией и законами Соединенных Штатов Америки, для защиты американского народа и человечества в целом настоящим приказываю:

Создать микрогравитационный лабораторный модуль для размещения на космической станции на постоянной орбите.

Изучить внеземную микрочастицу, известную как штамм «Андромеда», в естественной микрогравитационной среде, то есть в новейшей лаборатории, расположенной на низкой околоземной орбите.

* * *

В 1967‐м ориентировочная стоимость проекта составила 50 миллиардов долларов, что вдвое превышало стоимость программы «Аполлон» и (с учетом инфляции) примерно соответствовало общенациональному военному бюджету на 2018 год. В высших правительственных кругах указ президента был встречен насмешками и недоверием.

Однако практическая необходимость изучения микрочастицы никуда не исчезла.

К осени 1967 года крошечный городок Пидмонт, Аризона, продезинфицировали сверху донизу. Сорок восемь тел (включая двух военнослужащих армии США) были кремированы. Все сооружения и транспортные средства разобрали и поместили в ангароподобные хранилища, специально возведенные для этой цели инженерными войсками. Благодаря результатам «Лесного пожара» поставленную задачу выполнили аккуратно и без потерь. Эффект оказался настолько внезапным, а город настолько маленьким, что в течение двух десятилетий само существование Пидмонта ошибочно подвергалось сомнению.

Когда информация была собрана по крупицам, предстояло выяснить, что же на самом деле произошло. Это был многомиллиардный вопрос, о котором миру знать не стоило. В противном случае все действия привели бы к неизбежной катастрофической панике.

В книге «Рухнувшие империи человечества» британский историк индийского происхождения Ромила Чандра пишет: «Бегство – первый человеческий инстинкт при любом контакте с внеземной цивилизацией. При невозможности бегства человек атакует. Только пережив первый контакт, возникнет непреодолимое желание узнать больше о противнике. Но не принимайте желание за альтруистическое любопытство. Скорее всего, это просто необходимость понять другого, чтобы защититься… или, что более вероятно, попытаться уничтожить». Слова историка прекрасно описали поведение человечества после инцидента с «Андромедой» в Пидмонте. Особенно это характеризует Россию и Китай, а также их реакцию на события и использование шпионажа.

К 1971 году русские первыми вывели космическую станцию «Салют‐1» на орбиту – всего через четыре года после событий в Аризоне. Спустя два года Соединенные Штаты попытались наверстать упущенное, но планы «Скайлэб»[24] нарушил разъедающий пластик штамм «Андромеда», живущий в верхних слоях атмосферы. Во время выведения на орбиту воздействие AS‐2 привело к частичному разрушению теплового экрана и серьезным повреждениям станции[25].

Станция «Скайлэб» продержалась шесть лет. «Мир» просуществовал на десять лет дольше. Однако ни той ни другой не удалось достичь поставленной цели – изучить «Андромеду» в условиях микрогравитации. Как оказалось, проблема была настолько серьезной, что ни одна страна не сумела разрешить ее в одиночку – даже сверхдержава.

В 1987 году президент Рейган призвал к совместному с Советским Союзом и другими странами-партнерами сотрудничеству и созданию Международной космической станции. Весь мир изумился столь необычному содружеству американцев и русских. Однако истинной причиной воссоединения стал взаимный страх оставить «Андромеду» без должного изучения[26].

Создание космической станции стало лишь первым шагом.

В 2013 году лабораторный модуль «Лесной пожар, Марка‐4», замаскированный под автоматический грузовой космический корабль «Сигнус», состыковался с «Гармонией»[27]. Активация модуля совпала с началом научной миссии доктора Софи Клайн на МКС.

Сверхсекретный модуль «Лесной пожар, Марка‐4» появился на свет под Невадой, где первоначально располагалась база «Лесной пожар». Строился он в стерильных условиях исключительно роботами, которыми из чистого помещения класса ISO 1[28] управляли люди. Готовый автономный лабораторный корпус был запущен 17 января 2013 года на борту «Антарес‐5»[29] с базы ВВС США «Мыс Канаверал».

После стыковки модуль стал единственным сооружением по сдерживанию пятого уровня биологической опасности на орбите. Микрогравитационная лаборатория «Лесной пожар» облучалась каждые четыре часа высокой дозой ультрафиолета и не содержала пригодной для дыхания атмосферы. Она находилась под давлением комбинации инертных газов – без запаха, без цвета, с практически нулевой химической активностью. В связи с этим цилиндрическое пространство лабораторного модуля оставалось феноменально стерильным.

На борту находились только два потенциальных организма – образцы материала внеземных микрочастиц, известные как AS‐1 и AS‐2.

Рука человека никогда не соприкасалась с внутренней частью лаборатории. Все ее аспекты контролировались дистанционно, и именно поэтому доктор Софи Клайн стала первым астронавтом на Международной космической станции, имея диагноз «боковой амиотрофический склероз».

Последствия болезни сделали Клайн идеальным реципиентом нейрокомпьютерного интерфейса, а годы тренировок позволили с легкостью управлять большинством компьютеров.

Хотя Софи Клайн была не единственным оператором, управлять лабораторным модулем «Лесной пожар, Марка‐4» могла только она.

* * *

Приказ генерала Стерна отправляться к лабораторному модулю до сих пор отзывался в ушах доктора Софи Клайн. Она чуть повременила, но спустя мгновение левый глаз едва заметно дернулся, тем самым активировав группу мышц, необходимых для связи с персональным компьютером.

Тотчас на нижней стене купола появился видеопоток из научного модуля «Кибо»[30], где встревоженная изменением траектории астронавт Джин Хаманака усердно проверяла уровень топлива. На видеозаписи из служебного модуля «Звезда» космонавт Юрий Комаров находился возле станции сна, укладывая снаряжение и готовясь к часовой тренировке перед утренней конференцией.

Клайн внимательно посмотрела оба канала. Как ей показалось, астронавты не паниковали.

Оттолкнувшись, она направилась от купола и поднялась к выходу в потолке. Уплывая, Софи Клайн наблюдала за джунглями, что раскинулись далеко внизу.

Станция продолжила движение по восточной орбите, и вскоре вид сменился Атлантическим океаном.

Если бы не постоянное совершенствование научных достижений, Софи Клайн оказалась бы в санатории, забытая и неподвижная, – если предположить, что она вообще бы выжила. Запертая в теле, которое отказывалось подчиняться, она прекрасно осознавала вероятные последствия.

Но, как неустанно доказывала история, в руках человека существенная власть становится опасной.

«Небесный дворец»

Коалиция стран, финансирующих МКС в надежде на совместные открытия, пренебрегла возможностью включить одну из крупнейших и древнейших наций – гордую державу, способную прилагать собственные конкурирующие усилия по изучению «Андромеды».

Вынужденная действовать в одностороннем порядке, Китайская Народная Республика неизбежно осуществляла собственные разработки.

Подозрение, недоверие и конкурентоспособность разрушили международные усилия, направленные на изучение штамма «Андромеды». И хотя микрочастица AS‐1 доказала, что могла убить любого человека независимо от этнической принадлежности, капризы политиков подорвали все шансы на объединенные меры борьбы. Более того, вражда достигла апогея с созданием новой космической станции.

«Тяньгун‐1» («Небесный дворец» на китайском языке) был запущен 29 сентября 2011 года. Согласно астрологическим предсказаниям китайского зодиакального календаря, дата стала благоприятной как для путешествий, так и для торжественных открытий. После успешного запуска станция вышла на орбиту с легким уклоном в девятнадцать градусов – траектория, которая идеально совпадала с регулярными запусками грузовых носителей с китайского космодрома Сичан в провинции Хайнань.

Хотя запуск не афишировался, американские шпионские агентства внимательно следили за станцией до ее преждевременной кончины.

В 2013 году, всего через два года после всех многомиллиардных усилий, Китай неожиданно объявил о завершении проекта. Власти официально назвали «Тяньгун‐1» безусловным успехом национальной космической администрации Китая и китайского народа.

Однако наземные наблюдения обнаружили разнящуюся с официальными отчетами версию. Похоже, китайское управление полетами потеряло радиосвязь со станцией, включая данные телеметрии.

Без средств контроля «Тяньгун‐1» сошел с орбиты.

Тепловые сенсоры целого ряда шпионских агентств зафиксировали, что средства жизнеобеспечения станции были отключены, а поверхность сильно остыла. Еще несколько лет заброшенная станция с неработающими двигателями и связью продолжала вращаться вокруг Земли.

10 апреля 2018 года просачивающиеся в верхние слои атмосферы воздушные частицы наконец-то втянули станцию в разрушительные объятия. Под действием атмосферы металлический цилиндр разорвался на перегретые осколки и обрушился прямо на первозданные джунгли восточной Амазонки.

Таким образом, все вложенные в станцию усилия завершились полосой света и горячим воздухом.

Быть может, провал бы сочли безобидным последствием, если бы не один нюанс. Во время наблюдений за космической станцией – от запуска до пламенного возвращения – агенты заметили кое-что, о чем Китайское национальное космическое управление никогда не упоминало публично.

Экипаж из трех тайконавтов ни разу не покидал «Тяньгун‐1».

Код – «Андромеда»

Почти в пятистах футах над высокими кронами джунглей с ревом мчался вертолет «Сикорский H‐92». Туман окутал серый металлический корпус, выпуская наружу только нос, похожий на клюв хищной птицы. С верхушек деревьев доносились крики испуганных обезьян, разлетались по сторонам красочные птицы.

Джеймс Стоун не помнил, как заснул.

Ему не мешали ни стук винта, ни вибрация стекла о свернутую куртку, которую он использовал в качестве подушки.

Позже, когда рассекреченные детали его жизни разбрелись по передовицам газет и журналов, стало известно, что Стоун мог заснуть где угодно и когда угодно – «вырубиться», как говорят солдаты.

И эта способность сопровождала его с ранних лет.

Одна из причин – детство, проведенное со знаменитым отцом. Доктор Джереми Стоун, лауреат Нобелевской премии, брал с собой сына в научные поездки по всему миру. Аккуратный тихоня Джеймс был полной противоположностью шумного и нетерпеливого отца. Эта странная парочка совершала кругосветное путешествие каждые несколько месяцев, во время которого доктор Стоун читал лекции, посещал научные конференции и участвовал в международных проектах.

С матерью, Эллисон, Джеймс виделся редко – родители развелись, когда ему было около девяти лет. И хотя отец и сын заметно отличались, Стоун-старший стремился, чтобы мальчик ежедневно узнавал что-то новое из бесконечных путешествий. В наши дни такой тип образования называется «анскулинг»[31].

И все же, судя по интервью из таблоидов, была еще одна причина, по которой Стоун хорошо засыпал, – он слишком часто просыпался от кошмаров. Так случилось и на борту вертолета.

Джеймс Стоун вздрогнул, сонно взглянул на пустоты бывшего военного самолета. Солнце только взошло над горизонтом, залив кабину румяным утренним светом. Стиснув челюсти, он несколько раз моргнул и постарался расслабиться.

Сон никогда не менялся, и привычные образы с годами накрепко засели в памяти. Стоун описывал кошмарную темно-красную кровь, текущую по белому песку пустыни. Поток внезапно останавливался, приобретая странный вид: поверхность будто замерзала, сжималась, превращалась в крошечные частицы засохшей крови, кружащие на раскаленном ветру.

Стоун тряхнул головой, стараясь избавиться от навязчивого образа, после чего сосредоточился на проясняющихся джунглях. С подлинным чувством предвкушения он летел навстречу приключениям. Воспитанный ученым-смельчаком, Стоун наконец-то обнаружил тягу к авантюрам и желание конкурировать с отцом, пусть и случилось это только в начале его пятого десятилетия.

На пустых местах лежали отчеты брифинга, изобилующие предупреждениями о секретности. Среди папок также находилась фотография, сопровождаемая несколькими страницами технических данных.

Изумительное изображение со сверхвысоким разрешением было создано с помощью военного алгоритма реконструкции. Чтобы выполнить трехмерное цветное изображение, программа скомбинировала несколько видеокадров вместе с неподвижными изображениями и топографической информацией.

Но даже несмотря на изыски технологий, фотография выглядела нереально.

Каменные сооружения выглядывали из туманных джунглей словно застывшие над первозданным ландшафтом великаны. Невольно Стоун вспомнил о поездках в древние храмы майя в Гватемале и на полуострове Юкатан. Единственное отличие пирамид заключалось в том, что нынешние конструкции собрали в глухих джунглях международную коалицию уважаемых ученых. Очевидно, происходящее стоило того, чтобы за вопиющую цену нанять вертолет и отправить за Стоуном трио вежливых, но крепких солдат. Более того, его забрали с лекции перед целым классом, конфисковав при этом телефон.

Стоун взглянул на любопытное изображение, однако внимание его заострилось на другом документе.

РЕЗУЛЬТАТЫ МАСС – СПЕКТРОМЕТРИИ

/// Данные собраны [ред.] на основе спектрального анализа и предназначены ТОЛЬКО ДЛЯ КОСМИЧЕСКОГО КОМАНДОВАНИЯ ВВС США. ///

* * * НЕСАНКЦИОНИРОВАННОЕ ИСПОЛЬЗОВАНИЕ ЗАПРЕЩЕНО. РАЗГЛАШЕНИЕ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ТАЙНЫ ПОДЛЕЖИТ УГОЛОВНОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТИ, ВКЛЮЧАЯ СМЕРТНУЮ КАЗНЬ

* * *

Неизвестные данные /// Неизвестные данные. N2. Насыщенность. /// Композиционный анализ…

…Инцидент в Пидмонте, Аризона.

* * *

Атмосферные данные изумили Стоуна – они практически совпадали с составом воздуха солнечных равнин Пидмонта после инцидента с «Андромедой».

Кроме того, к графику прилагалась знакомая ссылка:

ПРОЕКТ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР» * ПРОЕКТ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР» * ПРОЕКТ «ЛЕСНОЙ ПОЖАР»*

В тот момент Стоун испытал противоречивые чувства.

Более пятидесяти лет назад его отец сыграл значимую роль в прекращении распространения штамма «Андромеды». Стоун-младший, в ожидании включения своей кандидатуры в реестр «Лесного пожара», получил доступ ко множеству секретных документов и использовал эту возможность, чтобы подробно изучить детали инцидента.

Обсуждать случившееся с отцом было невозможно и буквально незаконно.

Нет никаких свидетельств, что за годы совместных поездок они когда-либо беседовали о происшествии в Пидмонте. Казалось, доктор Джереми Стоун и его команда лысеющих ученых никогда не отступали от традиций стоицизма 1950-х годов. Стоун-старший относился к сверхсекретному статусу с должной серьезностью. Он не говорил о событиях пятидневного периода ни с сыном, ни с бывшими женами, ни с кем-либо другим.

Но даже невзирая на отстраненность отца, мальчик его почитал.

Джеймс Стоун стал полной противоположностью худого, лысеющего Джереми. В отличие от отца он обладал высоким ростом, спортивным телосложением и густой, темной, седеющей шевелюрой. Тихий, но энергичный мужчина достиг высочайшего профессионального уровня в области робототехники и искусственного интеллекта. Там, где отец действовал в рамках священных академических традиций, сын-трудоголик предпочитал промышленный подход, поэтому посвятил себя консультациям высокотехнологичных корпораций – как начинающих, так и крупных.

Стоун-старший скончался холостяком, при этом женившись четыре раза (дважды на женах коллег) и четыре раза разведясь. Видимо, глядя на отца, Джеймс Стоун предпочел вообще не обзаводиться ни женами, ни детьми. Тем не менее, несмотря на различия, он во многих отношениях был сыном своего отца.

Получив разрешение присоединиться к новому проекту «Лесной пожар», Джеймс осознал, что теперь самым трудным для него будет хранить тайну от Джереми.

Но и отец на его месте поступил бы так же.

* * *

Несмотря на отсутствие официальных данных о пилотах вертолета, ходила молва, что ими стала пара бразильских narcotraficantes. И не просто пара преступников, а лучшая в мире по ориентированию на местности.

Они не понимали, зачем перевозили americano[32], да еще и в дневное время суток. Им не было известно о кругленькой сумме, выплаченной их боссам, и они не были уверены, что выйдут из этой истории живыми.

Последнее беспокойство казалось вполне обоснованным – на авиабазе Петерсон за вертолетом шла постоянная слежка. Под видом американо-перуанских учебных мероприятий с борта авианосца «Карл Винсон» (CVN‐70) спешно поднялся истребитель. Если «Сикорский» подал бы хоть какие-то признаки заражения, истребитель был готов запустить в него комплекс ракет класса AIR‐120 AMRAAM[33].

Пилот вертолета, вопреки недобрым подозрениям, принял мудрое решение не отклоняться от предписанного курса.

– Agora, nos descemos[34], – предупредил американца пилот. – Приготовьтесь.

В кабине сквозь помехи Джеймс услышал слова пилота.

– Здесь? – удивился Стоун, глядя на бесконечные джунгли. – Разве нам не дальше?

– Quarantena[35]. Тридцать миль.

Зона карантина. Значит, со времен Пидмонта правительство все-таки чему-то научилось. Если микрочастица AS‐2 находилась в воздухе, она могла заразить низколетящий вертолет. На видеозаписи Джеймс поспешно проверил резиновую герметизирующую прокладку окна, провел пальцем по пластику и внимательно его осмотрел.

Целостность не нарушилась.

Известно, что вторая эволюция штамма «Андромеды», названная AS‐2, расщепляла полимеры, входящие в состав синтетического каучука. В особенности это относилось к ранним смесям, синтезированным до начала изучения микрочастицы. И хотя информация не разглашалась, Джеймсу Стоуну было известно, что «Андромеда» по сей день населяла богатую азотом мезосферу[36].

Ученый вздохнул с облегчением.

Если бы штамм AS‐2 заразил вертолет, к настоящему моменту жизненно важные части двигателя были бы разрушены. Все они упали бы в джунгли и погибли бы среди металла и грязи, как и тот несчастный пилот истребителя, что пролетал над Пидмонтом после первого контакта. Или как «Андрос‐5», рухнувший 17 февраля 1967 года. Его теплозащитный экран из вольфрама и пластика превратился в стерильную пыль.

Уверенный, что огненная смерть не настигнет в ближайшие несколько секунд, Стоун повернулся к простирающимся за окном джунглям. Километры охраняемой государством территории относились к землям коренных народов. Джеймс Стоун задался вопросом, было ли информировано о миссии правительство Бразилии.

Вряд ли.

Неожиданно внимание ученого привлекла струйка красного дыма, вздымающаяся от берега реки. На клочке земли стояла недавно построенная небольшая малока, окруженная поломанной растительностью и поваленными деревьями.

Все это напоминало шрам, сигаретный ожог на лице девственных джунглей.

Однако для пилота поляна стала единственной возможной посадочной площадкой. Пролетев мимо, он развернул «птицу», чтобы сделать круг, осмотреть местность и предупредить людей о предстоящей посадке.

Между двумя пилотами раздался невнятный, но испуганный диалог. Три секунды спустя вертолет пошел на снижение.

На горизонте виднелась едва различимая аномалия. Но не только она привлекла внимание Стоуна. В нескольких милях от них среди верхушек деревьев показалось что-то еще.

– Подождите! – крикнул он в переговорное устройство. – Что это было?

В ответ вертолет лишь быстрее терял высоту.

– Пора! – закричал первый пилот в сторону Стоуна.

Напарник тотчас забрался в кабину, протянул руку через колени ученого и бесцеремонно открыл дверь. Стоун, отпрянув, увидел, что они находились на высоте в сто футов, и под грохочущими винтами дрожали кроны деревьев, наполняя кабину потоком влажного воздуха.

Вытянув шею, Стоун в последний раз уловил в отдалении загадочную сцену.

«Сикорский» опустился ниже крон и через мгновение приземлился на рыжую грязь. Как только вертолет замер, пилот покинул кабину и присоединился к напарнику, торопясь выгрузить багаж. Оба они, игнорируя американца, говорили друг с другом на португальском языке, перекрикивая работающие двигатели и вращающиеся винты.

Стоун так и не понял, что он недавно увидел.

Ему почудилась волна тьмы, охватившая дерево, и рой черных фигур, бьющихся под зеленой листвой.

– Сеньор! – крикнул Стоун над шумом винтов. – Что это было? Они…

Голос Джеймса оборвался, как только пилоты обернулись.

На лицах крепких парней застыл настоящий страх, отчего у Стоуна перехватило дух. И в тот самый момент увиденная симметрия извилистых форм слилась воедино в его голове.

Когда пилоты сбросили с вертолета крепкий черный чемодан, Стоун поспешно собрал бумаги, схватил сумку и поднялся на ноги. На мгновение он сгорбился в проеме, застыв на фоне алого солнечного света.

Спустя миг Стоун повернулся к пилоту, заговорив глухим голосом:

– Это же обезьяны? Испуганные обезьяны неслись по верхним ветвям деревьев. Сотни приматов. Тысяча…

Пилот, спрятав эмоции за солнцезащитными очками, ничего не ответил. Тем временем его напарник без предупреждения схватил Стоуна за плечи и грубо вытолкнул за дверь вертолета. Стоун упал на колени на грязную землю.

«Сикорский» поднялся прежде, чем Стоун успел встать на ноги.

Сборы

Доктор Нидхи Ведала постепенно теряла терпение. Прихлопнув комара, она вдруг услышала рев приближающегося вертолета, и ее темные брови тотчас нахмурились. Расчищенную поляну усеивали грязные черные чемоданы. В каждом из них лежало драгоценное снаряжение, которое нужно было проверить на предмет повреждений. Шум винтов распугал птиц, и те с пронзительными криками устремились прочь. Переполох вынудил молодого каймана сойти с берега и спрятаться под водами реки.

Игнорируя происходящее, она продолжила осматривать чемоданы. Джунгли ее не пугали.

Нидхи Ведала выросла сиротой в трущобах Морарджи-Нагар в Мумбаи. Она являлась членом социальной касты далитов, которых часто избивали и подвергали дискриминации. Однако бедность не помешала ей смотреть на мир через призму врожденного интеллекта. Будучи худощавым ребенком с растрепанными черно-рыжеватыми волосами, она никогда не сомневалась, что однажды сбежит из узких переулков, зловонных общественных туалетов и отвратительного миазма загрязненной реки Митхи.

На первом этапе обязательного тестирования Нидхи показала лучший результат среди примерно пятнадцати миллионов индийских детей школьного возраста. Усердным, кропотливым трудом Нидхи завоевала место среди выдающихся ученых в этой миссии.

Руководителя экспедиции и одну из основателей нового проекта «Лесной пожар» вытащили из лаборатории Массачусетского технологического института вооруженные головорезы. Спустя час она оказалась на военно-воздушной базе Ханском, где ее усадили на борт военного самолета «Геркулес С‐130» и конфисковали мобильный телефон, ноутбук и удостоверение личности. Заправленный бронированный грузовой самолет ожидал на асфальтированной площадке. Пассажирам было доступно всего несколько откидных мест.

Ничто из увиденного Нидхи не удивило.

Ведала была маленькой женщиной с озорным лицом и эффектной прической. Концентрируясь, она часто хмурилась, тем самым неосознанно запугивая других. Невзирая на невысокий рост, она производила внушительный эффект. В результате ее военный эскорт из двух пилотов и грузчика быстро поспешил в кабину. В течение следующих двенадцати часов Ведала сидела одна в «брюхе» огромного «зверя», время от времени засыпая. Но большую часть времени она перечитывала высокую стопку файлов при ярком свете внутренних прожекторов.

С ходу она поняла, что только один вид опасности мог оправдать подобный уровень расходов – угроза человеческому существованию. Настоящий сценарий конца света.

И Нидхи Ведала была только рада.

В конце концов, это именно та ситуация, которой она посвятила карьеру. Будучи материаловедом со специализацией в области наноструктур, она стремительно поднималась в ученой иерархии.

Благодаря неустанному исследованию новых метаматериалов[37] ей удалось разработать целый ряд причуд квантовой механики. Ко многим открытиям, сделанным в лаборатории Нидхи, можно было отнести и новаторские материалы, способные поглощать электромагнитную энергию. С их помощью получалось создать идеальную темноту или придать поверхности безупречную гладкость с почти нулевым трением, к которой не прилипала вязкая жидкость[38].

Однако настоящая карьера Ведалы состоялась не перед глазами общественности.

Ранее к ней обратился Рэнд Л. Стерн, генерал-майор ВВС США, бывший летчик-истребитель, который перешел на должность преподавателя теоретической математики в Военную академию США в Вест-Пойнте.

В то время Нидхи Ведала не знала, что ученые и военные могли преследовать общие интересы. Однако решительный генерал изменил ее мнение. Стерн убедил Нидхи в важности ее участия для исторически важного проекта. И все, что нужно было сделать, – подписать договор. Стерн также упомянул, что она заранее прошла все проверки и тестирования.

Нидхи ничего не оставалось, как только удивляться.

Она не подозревала, что все это время находилась под пристальным вниманием. Теперь же она задумалась о причинах столь сложных кроссвордов в «Нью-Йорк таймс» за последние несколько недель и о каверзных вопросах аспирантов.

В любом случае Нидхи Ведала не провалила в своей жизни ни одного испытания.

Решив принять предложение Стерна, она внимательно выслушала детали инцидента в Пидмонте. В конечном счете Ведала поняла свою роль.

Штамм «Андромеда», изначально считавшийся организмом, в действительности имел больше общего с новой областью науки – нанотехнологией[39].

Ведала знала, что перед человечеством откроется множество возможностей в сфере нанотехнологий, поэтому посвятила карьеру изучению топографии наноскопических структур и созданию артефактов, способных уместиться на булавочной головке. Но после единственного разговора со Стерном работой всей ее жизни стало постижение таинственной внеземной микрочастицы.

До сих пор исследования Нидхи имели оглушительный успех.

Самая блестящая ее идея заключалась в том, чтобы познакомить друг с другом две разновидности «Андромеды». Изучив результаты, Нидхи обнаружила, что каждый штамм игнорировал присутствие другого. Являясь близкими родственниками, они как будто заключили неконкурентное соглашение.

По сути, AS‐1 и AS‐2 стали невидимы друг для друга.

Опираясь на полученные данные, Ведала создала аэрозольное напыление. Наноструктура вещества имитировала строение обоих штаммов, тем самым обеспечивая нереакционноспособную поверхность. Несмотря на гениальность идеи, имя своему творению Нидхи не придумала. Антисвязывающий механизм получил простое название: «Аэрозольный ингибитор «Андромеды» на основе нанокристаллической целлюлозы».

До сих пор ингибитор использовался для защиты низкоорбитальных шпионских спутников и запуска правительственных ракет. Спустя десятилетия высокосекретных исследований работа Нидхи стала отправной точкой в укрощении загадочной микрочастицы, разъедающей пластик. Теперь же настало время испытать творение на первом документально подтвержденном «диком» проявлении штамма. И Нидхи Ведала не намеревалась терпеть поражение.

Время близилось к полудню, и члены команды уже прибыли – переместились из привычной жизни в самое сердце амазонских джунглей.

Все они добрались вовремя, за исключением Джеймса Стоуна.

Навыки робототехника не подходили для миссии. По оценке Ведалы, его следовало заменить микробиологом или бактериологом, поскольку для данной задачи требовалось как можно больше многопрофильных ученых. И все же генерал Стерн неумолимо настаивал на участии Стоуна.

Стоя возле безымянной мутной реки, Ведала знала, что поставлено на карту. И у нее имелось представление о причинах, по которым Джеймс Стоун оказался в их рядах.

Как только Стоун взял свой багаж, Ведала плюнула на землю, повернулась и направилась прочь, чтобы осмотреть чемоданы.

Нидхи, будучи сиротой, добилась успеха самостоятельно. Ее предположение заключалось в том, что Джеймса Стоуна, сына известного ученого Джереми Стоуна, включили в полевую команду по причине, которую она никогда не уважала, – семейная родословная.

Полуденный брифинг

Пенг Ву наблюдала, как другие ученые молча проверяли багаж на расчищенной поляне. Несмотря на прекрасное владение английским, французским и немецким, она почти всегда предпочитала молчание. Пенг Ву изучила досье каждого члена команды (как американскую документацию, так и предоставленную Народно-освободительной армией Китая), но в подробности вдаваться не стала.

Ей было комфортно только в обществе пожилого африканца Гарольда Одиамбо. Он говорил медленно, вдумчиво. И хотя за круглыми толстыми очками частенько появлялась усмешка, Гарольд Одиамбо воздерживался от белозубых, пустых улыбок.

Пенг знала, что ее ум и пронзительные черные глаза для жителей запада могли показаться суровыми, в особенности для лиц гражданских. Однако ее это не волновало. По мнению Пенг, их дискомфорт был вызван не столько границами культур, сколько фактом ее военного прошлого и природным нравом.

Когда она была маленькой и жила в Чжэнчжоу, родители часто уезжали – отправлялись на задания Народно-освободительной армии. Оставшись на попечении дедушки, она начала испытывать страх разлуки, который вскоре перерос в приступы паники. В качестве решения старик познакомил внучку с древней игрой weiqi[40] (в Соединенных Штатах носит название «Го»). Он объяснил, что жизнь похожа на игру и каждое сказанное слово, каждая эмоция, переданная жестом или выражением, представляют собой движение. Контролируя ход, можно снизить уровень беспокойства и выиграть.

Пенг Ву обнаружила, что побеждать ей пришлось по вкусу. Как в weiqi, так и в жизни.

С тех самых пор стратегия Пенг заключалась в достижении целей за наименьшее количество ходов. Вступив в ряды Народно-освободительной армии Китая и пройдя интенсивную подготовку космонавтов, она научилась подавлять тревогу, тщательно анализировать действия и всегда выполнять миссию. Помимо этого, она приняла стратегическое решение выйти замуж за честолюбивого соратника и завоевала доверие правительства и военных.

Пенг обратила внимание на группу мужчин – дюжину местных специалистов по джунглям, нанятых для расчистки площадки и сопровождения полевой команды в экспедиции. Темнокожие проводники совместили традиционные племенные украшения с современной военной техникой. Используя имеющиеся природные ресурсы, вместе они бессловесно трудились над созданием базового лагеря. Каждый шаг, каждый удар мачете делались с завидной легкостью, что говорило о колоссальном опыте.

Тем временем гражданские ученые все еще приспосабливались к жизни без смартфонов и интернета.

Вытряхнув рюкзак, чтобы передать дополнительное научное снаряжение одному из носильщиков, Пенг решила держаться поближе к проводникам – это максимально увеличило бы вероятность выживания и, следовательно, вероятность успеха миссии.

* * *

– Наконец-то все в сборе, – первая заговорила Ведала.

Индийская женщина едва взглянула в сторону Джеймса Стоуна, пока тот шел через грязную поляну, с трудом волоча черный пластиковый чемодан. Робототехник в новенькой форме цвета хаки выглядел гораздо моложе своего возраста. Из-за беспощадной полуденной жары джунглей на его лице выступил пот.

– Пора начинать, – добавила она.

Нидхи Ведала стояла под низким потолком малоки – простой хижины с соломенной крышей, которую проводники спешно построили возле бурлящей бурой реки. На складном столе лежала бумажная топографическая карта, прижатая по углам грязными камнями. Напротив, держа спину прямо, стояла безукоризненно одетая Пенг Ву, майор ВВС НОАК. На ней была куртка с длинными рукавами и брюки цвета хаки, аккуратно заправленные в ботинки.

Военной осанкой Пенг резко контрастировала с Гарольдом Одиамбо. Крепкий кениец с коротко подстриженными седеющими волосами и чуть несерьезным поведением был одет в потрепанные шорты с карманами и австралийскую широкополую шляпу с загнутым краем.

Одиамбо обратил добрые глаза на Стоуна, когда перепачканный мужчина присоединился к остальным ученым под соломенной крышей.

– Добро пожаловать, доктор Стоун, – поприветствовал Одиамбо с английским акцентом. – Мне понравилась ваша работа по предотвращению столкновений. Изображения низкого разрешения стали настоящей изюминкой.

Стоун потерял дар речи – его поразило, что знаменитый ксеногеолог потрудился прочитать его работу. Затем он вспомнил, что Одиамбо читал все подряд…

– Спасибо, доктор Одиамбо. Мне очень приятно… Мне так неловко, что я не успел ознакомиться с вашей последней…

– Не льстите себе, доктор Стоун. У Гарольда множество интересов, – вмешалась Ведала. – Именно поэтому он идеально подходит для нашей миссии. Он не просто специалист.

Ее слова так и повисли в воздухе.

– Вернемся к повестке дня, – нарушила тишину Ведала, подняв со стола телефон.

Черный спутниковый телефон «Иридиум» выдало ей Агентство оборонных информационных систем. Он был прочным, имел защиту от атмосферных воздействий, не пропускал воду, передавал зашифрованный сигнал и имел сменный переходник для подключения внешней антенны. В настоящий момент он был подключен к тонкому проводу, натянутому вокруг поддерживающих хижину деревянных опор. Полностью заряженный голубой светодиодный экран испускал в раскаленные джунгли холодный свет.

– На связи МКС. Доктор Софи Клайн, приветствуем вас, – объявила Ведала, нажимая кнопку. – Как вид сверху?

– Прекрасно, Нидхи, и ни одного комара.

Голос по громкой связи прозвучал уверенно и женственно, однако несколько нечетких слогов и легкое дрожание выдали нейродегенеративное заболевание его владелицы.

– В данный момент я над вами, но через несколько минут орбита унесет меня за горизонт. В связи с этим могут возникнуть неполадки со связью.

Взглянув на команду, Ведала продолжила:

– Полагаю, все вы прочитали мое информационное письмо и ознакомились с документами, отправленными Министерством обороны…

Не успела она продолжить, как Джеймс Стоун поднял руку. Ведала остановилась, раздраженно сжала губы.

– Вопросы?

– Простите, что перебиваю, доктор Ведала, но я не получал отчет с брифинга.

Ведала нервно смахнула с глаз прядь волос.

– Конечно, вы не получали. Вас… внесли в список в последний момент.

– О, я не знал…

– Это не ваша вина, – неожиданно для самой себя гаркнула она. – Окончательные детали экспедиции утверждал наш бесстрашный генерал Стерн, и я не осведомлена обо всех его планах. Вы сможете ознакомиться с деталями по ходу миссии, доктор Стоун. И сейчас самое время начать. Вы все заняты в проекте «Лесной пожар» и прекрасно понимаете, что стоит на кону.

– Судьба человечества… – Одиамбо улыбнулся.

– Что ж, вы не так далеки от истины, – подтвердила Ведала. – Пришло время обсудить сложившуюся ситуацию. Двадцать шесть часов назад в тридцати милях отсюда дрон обнаружил… некий объект. В течение последних двух недель посреди непроходимых джунглей без каких-либо известных дорог или взлетно-посадочных полос появилась аномалия высотой в двести футов. Последующая масс-спектрометрия обнаружила, что ее химический состав близко совпадает с «Андромедой». Вопросы?

– Еще одна вспышка, – задумчиво заметил Одиамбо. – Но почему здесь? В такой дали?

По спутниковому телефону прозвучал голос Клайн:

– Шесть месяцев назад над Бразилией в атмосфере разрушилась космическая станция «Тяньгун‐1», разбросав обломки между этим местом и Атлантическим океаном. Мы полагаем… Вернее, американцы полагают, что китайцы проводили эксперименты с «Андромедой».

Казалось, Пенг ждала подобного заявления. Пока остальная часть команды не сводила с нее глаз, бывший солдат не выражала эмоций. Обвинительный тон Клайн не остался незамеченным, и ответ Пенг не заставил себя долго ждать:

– Официальной информацией я не владею. Однако, учитывая многочисленные международные усилия, предпринимаемые для изучения «Андромеды» в условиях микрогравитации, такое вполне могло случиться.

Ведала кивнула, чуть улыбнувшись. Хотя Пенг сделала замечание о существовании лабораторного модуля «Лесной пожар» на борту МКС, она, по крайней мере, была готова признать реальность – зараженный образец с китайской космической станции мог загрязнить джунгли.

– Независимо от причины появления аномалии, мы столкнулись с неким объектом, химический состав которого соответствует «Андромеде». План состоит в том, чтобы отправиться в карантинную зону и выяснить, что это за штука, пока она не выросла еще больше. Благодаря последнему проекту «Лесной пожар» нам об инфекции известно гораздо больше, чем тем несчастным в Пидмонте. В арсенале мы имеем защиту в виде респираторов и ингибиторных спреев. Кроме того, у нас постоянно работают детекторы токсинов.

– Странно, что федералы еще ничего не пронюхали, – рискнул пошутить Стоун.

Ведала лишь нахмурилась.

– Чтобы начать мировую войну? Мы не в Соединенных Штатах, доктор Стоун. На этот раз заражение произошло не на нашем пороге. Нам не так повезло, чтобы…

Неожиданно Ведала заметила изменения в поведении Стоуна. Он отвернулся, и щеки его вспыхнули от гнева. Она поняла, насколько грубо прозвучали ее слова.

– Конечно, происшествие в Пидмонте нельзя назвать везением. Но! Нынешний инцидент случился в одном из самых экологически чувствительных мест на планете, тем самым ограничив наши возможности. Мы находимся на охраняемой территории коренных народов, где, согласно бразильскому законодательству, неконтактные племена должны оставаться в одиночестве. Гарольд может подтвердить.

– Она права, – согласился Одиамбо, обращаясь к группе. – Мы находимся на земле коренных народов, которые вполне комфортно выживают на уровне технологий древних цивилизаций. – Гарольд развел длинные руки, указывая на деревья. – Мы стоим в легких Земли. Здешние деревья широко раскинули корни, перекрыв почти весь доступ к каменным породам. Люди, которые тысячелетиями жили в этих местах, никогда не имели возможности создавать каменные орудия. Инструменты по сей день изготавливаются из бамбука и полностью разлагаются микроорганизмами. Теперь понимаете, почему местные коренные народы полностью ограждены от нескончаемого развития технологий?

– Вы говорите так, будто прогресс – это плохо, – тихо заметила Пенг.

– Нет, не плохо… До тех пор, пока мы не появимся… Если племена подвергнутся воздействию передовых технологий, они станут уязвимы. Эксплуатация, убийства, порабощение… В лучшем случае они возжелают наших технологий, в особенности стали и оружия. И когда им удастся их заполучить, люди забудут о традиционном образе жизни и станут зависимыми от орудий, которые не умеют создавать. Любой контакт с неконтактными племенами, будь то с добрыми или злыми намерениями, уничтожит их. – Лицо Одиамбо посерьезнело. – Наше присутствие в джунглях крайне опасно. Аналогичная история закончилась одинаково на всех континентах – от коренного населения Африки до Австралии и Америки. Смерть, как вы знаете, не щадит никого.

– Поэтому мы не станем вступать с ними в контакт, – подхватила Ведала, указывая на ряд деревьев, где ждали полувоенные люди. – Наши проводники помогут оставаться на безопасном расстоянии от местных жителей.

Дюжина мужчин в форме собралась в тенистых местах на краю поляны. Сидя на корточках или стоя, они тихо общались друг с другом. Издалека они напоминали солдат: одетые в камуфляж, с мачете и ружьями, свисающими с бедер и плеч.

Приглядевшись, Стоун заметил, что их военная форма дополнялась традиционными серьгами и жесткими побегами бамбука, что торчали из ноздрей, как усы ягуара. У большинства мужчин на щеках красовались татуировки в виде голубоватых волн. Густые черные волосы были подстрижены под горшок.

– Разве они не индейцы? – полюбопытствовала Пенг.

– Это пограничники из племени матис, – ответила Ведала. – Они хорошо знают территорию. Еще сорок лет назад они сами относились к неконтактным племенам.

Ведала кивнула крупному мужчине в мокрой от пота зеленой рубашке, аккуратно заправленной в военные штаны. В отличие от других, он владел английским и держал на груди высокотехнологичную боевую винтовку, которая, очевидно, повидала немало.

– И последнее, что стоит на повестке дня, – продолжила Ведала, – это знакомство с проводниками.

Как будто по команде солдат поднялся на ноги и зашагал в их сторону, размахивая мускулистыми руками. Приблизившись к группе ученых, бородатый бразильский американец выплюнул зубочистку и заговорил с португальским акцентом:

– Слушай сюда. Меня зовут Сержант Эдуардо Бринк, спецназ США. Генерал Стерн наказал обращаться с вами как с котятами, да только есть один нюанс – мы находимся в диких джунглях, а им плевать на ваши полномочия. Им плевать на ваш интеллект, как и на все технологии. Джунгли были здесь до вас, и они останутся после вашего ухода.

– Если нам повезет, – пробормотал Стоун.

Бринк холодно глянул на робототехника.

– Вы уже забрели на территорию диких индейцев Бразилии. И будьте уверены – они вам не рады. Вам несказанно повезло, что я оказался здесь вместе с НФИ[41] и готов вас сопровождать. Наша встреча с командованием состоится через сорок восемь часов в назначенном месте. Если мы опоздаем или не явимся в установленный срок, командование предположит, что мы пали в бою, и приступит к альтернативным планам. Моя работа состоит в том, чтобы вовремя доставить вас на место. Живыми. – Понизив голос, Бринк приблизился к Стоуну. – И позволь разъяснить, амиго… Без меня все вы умрете.

Группа ученых обменялась обеспокоенными взглядами, отчего на лице сержанта тут же вспыхнуло довольное выражение. Обернувшись, Бринк отдал приказ местным солдатам, и те в один миг побросали сигареты и поднялись на ноги. Некоторые из них натянули на лоб ремни для переноски груза, оставив руки свободными. Остальные отправились в джунгли, не сказав ни слова. Спустя несколько секунд раздался свист мачете – проводники принялись прорубать путь через густую завесу зарослей. Бринк вновь повернулся к ученым, вытащил зубочистку из кармана рубашки, зажал ее между зубами и изобразил грозную улыбку.

– Я не прошу любить меня, детки. Я лишь прошу выполнять приказы. Потому что последнее, чего вы захотите, – оказаться здесь в одиночку.

Манифест

Срочно отправленная в джунгли Амазонки полевая команда «Лесной пожар» оказалась настолько хорошо экипирована, насколько позволили сокращенные сроки логистики. Приведенный ниже манифест носит технический характер, но тем не менее освещает содержание. Полный перечень хранится в Национальном архиве.

* * * УТВЕРЖДЕННЫЙ МАНИФЕСТ – ЛИЧНЫЕ ВЕЩИ СОСТАВА * * *

Экипировка, предназначенная для нахождения в тропиках и утвержденная центром обучения действиям в джунглях (о. Окинава, Япония).

Все вещи должны храниться во всепогодном рюкзаке и нагрудной сумке. В комплект вещей необходимо включить стандартную маскировочную одежду, армейские ботинки, носки из синтетического волокна и шерсти мериноса (4 пары), тактическую ветровку, дождевик.

Список необходимых инструментов: мачете, свисток, компас, фонарь, огниво, мультитул, универсальная посуда, кожаные перчатки, саперная лопата.

Снаряжение для сна: гамак с противомоскитной сеткой, пончо, фурнитура.

Местным проводникам: аварийный комплект / набор для приготовления пищи / аптечка / оружие.

* * * УТВЕРЖДЕННЫЙ МАНИФЕСТ* * *

НИДХИ ВЕДАЛА, ДОКТОР НАУК

Основанный на базе исследованиях «Лесного пожара» и разработанный в сотрудничестве с Индийским технологическим институтом Дели аэрозольный ингибитор «Андромеды» на основе целлюлозы (200 унций).

Является государственной тайной США и находится под защитой Индийского технологического института Республики Индия.

Не содержит латексных компонентов. Имитирует наноструктуру «Андромеды», оставаясь невидимой для известных разновидностей микрочастиц (AS‐1 и AS‐2). Самоочищающиеся слои ингибитора обеспечивают низкую вязкость поверхности, способную отталкивать жидкость, пыль и т. д. Абсолютно инертный, неусвояемый, не требует частого повторного применения.

ГАРОЛЬД ОДИАМБО, ДОКТОР НАУК

Сейсмический датчик с наконечником-снарядом (16 шт.).

Раскрывается единожды, управляется местными сетевыми компьютерными системами. Разработан в рамках правительственного исследовательского гранта Кении KIR‐2300B и предназначен для обнаружения миграции диких животных, геологической активности и браконьерства. Прекрасно приспособлен для поверхностных/подповерхностных работ. Имеет встроенную программу, позволяющую распознавать образы и подавлять шум.

Дополнительное снаряжение: компактный инфразвуковой детектор; измеритель влажности почвы; портативная пила.

МАЙОР ПЕНГ ВУ

Китайская портативная научно-техническая система «Dyclone-Wa».

Включает световую микроскопию; переносной автоклав; масс-спектральный анализатор; газовый и жидкостный хроматограф; рН-датчик; рефрактометр; микроцентрифугу; беспроводное устройство для регистрации данных и резервного копирования; двадцать семь встроенных датчиков и автоматический пробоотборник; датчик для автоматического тестирования и калибровки. Подходит для полевых экспериментов в нескольких отраслях и имеет возможность загрузки со спутника.

ДЖЕЙМС СТОУН, ДОКТОР НАУК

Самозаряжающиеся мини-дроны (12 шт.)

Зарядная базовая станция, оборудованная пятиосевыми радиальными лопастями и четырьмя пропеллерами со сменными частями.

Комплект датчиков: миниатюрный лазерный дальномер (с точностью до миллиметра); камеры с низким и высоким разрешением; гироскопический инерциальный измерительный блок; датчики токсинов (включают AS‐1 и AS‐2). Имеет функцию построения карты в реальном времени. Предупреждает столкновения. Показывает маршрут в трехмерном изображении.

Дополнительное снаряжение: отсутствует.

СЕРЖАНТ ЭДУАРДО БРИНК, АРМИЯ США

<ИЗЪЯТО по приказу правительства США. Является государственной тайной. № 3028.>

День 2

«Лесной пожар»

Оказавшись в эпицентре катастрофы, личность более не имеет значения. Все, что делает человек, лишь ухудшает положение.

Майкл Крайтон

Открытие

В первую и единственную спокойную ночь группа из четырех ученых и двенадцати проводников расположилась у безымянной реки в гамаках, покрытых москитными сетками. Все они вымотались, несмотря на то что прошли всего шесть часов и преодолели путь менее чем в десять миль. Ни сержант Бринк, ни Нидхи Ведала не упомянули в отчетах о каких-либо проблемах.

Однако ночью кое-что произошло.

В личном полевом дневнике Джеймса Стоуна (водонепроницаемом блокноте с ручкой, восстановленном после инцидента) выделяется параграф: «Спал спокойно. Как и обычно проснулся от кошмара. Показалось, я кого-то увидел в темноте, но точно не уверен. Проводники выглядят испуганными. Заметил, как матис что-то искал у деревьев. На мой вопрос он ответил молчанием».

Позже, уже после инцидента, все выжившие проводники вернулись в племенные деревни, защищенные Национальным фондом индейцев. Нашелся только один из них, Иксема, который, потратив заработную плату в соседнем игорном городе Летисия, вернулся в поисках новой работы.

За определенную плату о той ночи в джунглях Иксема рассказал только одно:

– Поутру появилось нечто странное.

Когда его попросили конкретизировать, индеец добавил, что у лагеря появились следы, а некоторые предметы оказались не на своих местах. Но при этом ничего не пропало.

После продолжительных уговоров Иксема добавил еще одну интересную деталь.

Кто бы ни приходил той ночью, он кое-что оставил. Что-то, что Бринк приказал убрать с глаз, пока не увидели ученые. Иксема описал голову обезьяны с большими карими глазами, розовым округлым черепом, мучительной гримасой и оголенными клыками.

И разинутый рот, наполненный серым пеплом.

Двадцатимильный периметр

Поутру четверо ученых застали индейцев из племени матис за работой над лагерем. Тлеющие остатки костра были залиты, и разведчики тихо распределяли тяжелое снаряжение ученых. Не говоря ни слова, два татуированных индейца перекинули ружья через плечи и отправились в самую глубь деревьев. Спустя мгновение темные джунгли поглотили сверкающие мачете.

Наблюдая за уходом мужчин, Ведала приблизилась к сержанту Бринку, который стоял среди оставшихся проводников и носильщиков.

– Куда они?

– К аномалии. Мы следуем за ними через двадцать минут. Собирайте своих.

Вместо ответа Ведала направилась к лежащему в грязи водонепроницаемому чемодану. Она чувствовала нарастающее беспокойство. И это неудивительно, ведь отправляясь к аномалии, Ведала не имела понятия, чего от нее ожидать. Единственная надежда оставалась на ингибитор.

Позабыв о тревоге, она открыла крышку и достала несколько аэрозольных баллончиков. Передав один из них Бринку, Нидхи принялась распылять жидкость на руки, торс и ноги.

– Раствор защищает поверхность от контакта с наноструктурой «Андромеды». Нанесите его на одежду и на открытые участки кожи. И передайте своим, чтобы сделали то же самое. Скажите, что это солнцезащитный крем. Он будет активен в течение нескольких дней.

Закрыв глаза, Ведала задержала дыхание и принялась распылять раствор на лицо. Без единого слова Бринк направился к проводникам. Стоило ему отойти, Нидхи открыла глаза и тотчас достала спутниковый телефон.

Не выказывая беспокойства, она пыталась связаться с базой Петерсон, чтобы поговорить с генералом Стерном.

Среди повсеместного навеса джунглей привередливый телефон отказывался ловить сеть. В конечном счете, опасаясь разрядить батарею, Ведала оставила попытки. Она понимала, что дальнейшее общение станет возможным только при появлении хоть малого небесного просвета. Но этого, скорее всего, не произойдет, пока команда не достигнет поляны возле аномалии.

Связь с командованием была назначена на полдень следующего дня, но до тех пор группе ученых предстояло справляться самостоятельно.

Шагающие впереди проводники оставляли за собой тропу из поломанных растений. Срезанные под острым углом молодые деревца и ветви напоминали наконечники копий, жаждущие пронзить любого, кто сбился с пути. Сержант Бринк и несколько его товарищей-индейцев вскоре отправились следом. За ними, расположившись между проводниками и носильщиками, в путь двинулись ученые.

Дневной путь закончился без происшествий.

Вооружившись подробной картой, полученной с «Короля-Стервятника», Бринк и его люди вели группу вокруг покатых холмов. Они перебирались через многочисленные реки в неглубоких местах или по упавшим деревьям, если такие имелись.

Несмотря на извилистый путь, команда отлично справлялась.

Тяжелопроходимые джунгли сбивали ученых с толку. Пенг Ву и Нидхи Ведала шли молча, нахмурив лбы. Джеймс Стоун двигался следом, обильно потея и разглядывая местность широко открытыми глазами.

Только Гарольд Одиамбо чувствовал себя в своей тарелке. Шагая через подлесок в шортах цвета хаки и белых носках, торчащих из поношенных ботинок, он смеялся и шутил с проводниками.

Ничто не доставляло кенийскому ученому большего удовольствия, чем постижение новой тайны. И эта тайна, учитывая его интересы, аналогов не имела. После стольких лет всесторонних исследований закат карьеры Одиамбо посвятил геологии других миров. И хотя вид чужеродной архитектуры напугал его до глубины души, он также вызвал неподдельное любопытство. Одиамбо вновь ощутил себя ребенком – он будто плыл на ветхой рыбацкой лодке отца, получая захватывающий, но притом совсем не безопасный опыт.

Окруженный жужжащими дронами, Стоун двигался более осторожно, чем его товарищи. На спине он нес громоздкий рюкзак с металлическим каркасом. Маленькие беспилотники кружили в радиусе тридцати ярдов, периодически возвращаясь к зарядной станции. Казалось, Стоун нес на себе улей, куда постоянно возвращались пчелы.

Проводников забавляли птицеподобные устройства, и они частенько указывали на них пальцами, стараясь призвать к себе реалистичным птичьим свистом.

Каждый из маленьких дронов имел набор встроенных датчиков и химических сенсоров, предназначенных для обнаружения следов AS‐1 и AS‐2. Датчики токсинов регулярно измеряли показания воздуха. Кроме того, дроны периодически опускались на устойчивую поверхность, чтобы собрать образцы для тестирования.

Пролетая сквозь пятнистые тени, отбрасываемые кронами деревьев, дроны двигались чуть выше уровня глаз, изучая конусообразный объект впереди.

На груди Стоуна висел небольшой планшетный компьютер с плоским экраном, где отображалась сгенерированная дроном топографическая карта. На карте указывалось точное местоположение каждого беспилотника. Крупные объекты выделялись точками разного диаметра. В углу планшета располагалось окошко с зернистым видео – туда передавалась запись с одного из беспилотников. Несмотря на постоянный поток информации, Стоун редко останавливался, чтобы проверить данные. Он слишком боялся отстать от команды в густой листве джунглей.

Оказавшись в замкнутом пространстве, ученые переживали своеобразный опыт. Никто из них не привык к столь тесному контакту с растительным разнообразием. В отличие от лесов Северной Америки, каждый акр амазонского леса стал домом для несчетного количества растений. Именно поэтому команда испытывала недоумение.

Со всех сторон вздымались деревья, и корни их раскинулись, как сухожилия вымерших динозавров. Вокруг все было наполнено лозами, цветами, лианами. Каждый сантиметр джунглей гудел от насекомых, птиц и животных. Повсюду сновали кусачие муравьи, занятые строительством дорог. В густом подлеске шуршали муравьеды, а над головами то и дело пролетали яркие попугаи.

Казалось, плодовитая растительность и губчатая почва поглощали каждый звук, поэтому пребывание в тесном контакте стало для полевой команды первоочередной задачей. Никто из ученых не хотел потеряться среди непроходимых деревьев и дуть в свисток, пока его не отыщут. Ведь здесь, в этой глуши, даже самый громкий разговор приглушался до шепота.

Пока Джеймс Стоун шагал вперед, не сводя глаз с индейцев-проводников, в его голову закрались серьезные подозрения. Судя по восстановленным записям в дневнике, Стоун сомневался, что команда имела разрешение находиться на этой территории. Он догадывался, что никто, включая бразильское правительство, не был уведомлен о существовании экспедиции, а уж тем более о ее цели.

Стоун предполагал, что в случае неудачи они навсегда останутся в джунглях.

Что еще более важно, его встревожило поведение полевого проводника Эдуардо Бринка. Обладая невероятным вниманием к деталям (чертой, которую унаследовал от отца), Стоун взял на заметку, что Бринк и индейцы частенько собирались вместе и что-то обсуждали на непонятной смеси языков.

И темой разговоров сержант никогда не делился с командой.

Однажды Стоун заметил, как матис указал Бринку на углубление в земле. Тот, не теряя времени, утопил в нем ботинок. Несколько минут спустя Стоун осмотрел почву и разглядел в ней нечто похожее на отпечаток босой человеческой ступни. В другой раз, приметив погнутые на уровне талии ветви, он осознал, что либо после нескольких часов бездействия проводники все-таки решили отмечать дорогу… либо кто-то побывал здесь до них.

Наконец, спустя несколько часов пути, Джереми Стоун обратил внимание на лежащую поперек дороги ветку. Данный знак нес очевидное сообщение: далее проход запрещен.

Стоун заподозрил, что команда находилась под наблюдением сторонней группы. Он не сомневался, что Бринк и его люди что-то скрывали, однако без доказательств не был готов выдвинуть обвинения.

Пока что.

И хотя подозрениям суждено было сбыться, Стоун еще успеет понять, что эти проблемы – наименьшее из всех зол.

* * *

– Доктор Ведала! – выкрикнул Стоун приглушенным голосом. – Эй, народ! Я кое-что обнаружил! Остановитесь, пожалуйста, и вернитесь ко мне! Только с тропы не сходите!

Уставшие, вымазанные грязью ученые замедлили шаг, передали друг другу сообщение Стоуна. Все они поочередно приблизились к товарищу, который, тяжело дыша, держал перед собой маленький экран. Спустя миг из-за дерева появился и Бринк. На лице сержанта застыло явное раздражение, тем не менее он предпочел смолчать.

На ярком дисплее сосредоточилась серия почти идентичных точек. Расположенные в ста ярдах от группы, ни одна из них напрямую не преграждала дорогу. Коснувшись экрана, Стоун направил дронов по широкой схеме разведки, в результате чего на дисплее образовались новые очаги, пересекающиеся друг с другом в самой глуби джунглей.

– Гляньте сюда, – призвал Стоун. – Все объекты почти одинакового размера, и они расположены в два ряда.

Одиамбо, внимательно посмотрев на экран, проследил грубыми пальцами за линией точек. И в самом углу дисплея прямо на земле заметил что-то черное.

– Растения так не растут. Эти точки расположены четко друг за другом.

Стоун изумленно уставился на экран – на видео появилось еще больше включений.

– Нет, они не совсем друг за другом. Посмотрите внимательнее на изгиб. Что бы там ни находилось, оно расположено в двух концентрических окружностях[42].

Внезапно их беседу нарушил выстрел из дробовика.

Глухой шум быстро исчез, но джунгли разом погрузились в неестественную тишину.

– Оставайтесь на месте! – крикнул Бринк, в одиночку убегая по тропинке.

Команда, обменявшись тревожными взглядами, последовала за сержантом. Стоун замыкал строй, непрестанно следя на данными на экране. В частности, он наблюдал за предупреждениями о содержании в воздухе токсических веществ.

Наконец Джеймс Стоун догнал команду, появившись из-за обнаженных корней раскидистого хлопкового дерева. И тогда он остановился, не веря своим глазам.

Точки оказались черными пушистыми комочками – мертвыми обезьянами с затуманенными глазами и оголенными клыками. Помимо ревунов, он разглядел и шерстистых обезьян, покрытых тонким красноватым мехом.

С потоком ругательств и жестов Бринк окликнул двух индейцев, один из которых до сих пор держал дробовик. В ответ на брань сержанта вооруженный проводник только пожал плечами.

– Что произошло? – вмешалась Ведала.

– Он говорит, что избавил одного из них от страданий, – ответил Бринк.

– Позовите своих. Мы останемся здесь, пока не выясним детали происшествия, – гаркнула Ведала, как только Бринк направился к ближайшему трупу примата. – И не приближайтесь к нему, – твердо добавила Нидхи.

Высокий мужчина, сделав еще несколько шагов, перечить все же не стал. Махнув индейцу, Бринк вернулся, прислонился к дереву и, схватив винтовку, принялся чистить ствол рваным куском тряпки.

Ведала обратилась к группе ученых:

– Нужно срочно выяснить, что послужило причиной гибели животных.

Джеймс Стоун присел на корень дерева, приковав взгляд к монитору. Быстрым жестом он приказал беспилотникам осмотреть поле с трупами, и вскоре тихое жужжание роторов стало единственным звуком, доносящимся средь тихих джунглей.

– Токсины в воздухе отсутствуют, – сообщил Стоун.

Прищурившись, Ведала оглядела поле из обезьяньих тел. К тому моменту индейцы собрались вместе, что-то неугомонно обсуждая, но не предпринимая каких-либо действий. Пенг Ву уже успела достать портативную лабораторию из грязного чехла и теперь принялась методично вытаскивать закупоренное оборудование из маркированной китайскими иероглифами упаковки.

– Эти приматы относятся к разным видам, – размышлял Одиамбо, обеспокоенно глядя на дикие джунгли. Его глаза устремились к кронам деревьев. – Они перемещались по веткам. В два ряда. А потом… упали.

Одиамбо на время отлучился к проводникам. После непродолжительной беседы на языке жестов и ломаном испанском кениец вернулся к группе.

– Он говорит, что черные обезьяны по натуре быстрее красных. Видимо поэтому они добрались дальше. Исходя из положения трупов можно судить о направлении.

– Они от чего-то бежали, – заключила Ведала.

– Если приматы оказались в концентрической окружности, – начала Пенг, – это означает, что все они убегали из одной и той же точки в джунглях. От одной опасности.

– От аномалии? – предположил Одиамбо.

– А вот сейчас мы и выясним. – Стоун постучал по экрану. – Исходную точку можно узнать по радиусу.

По приказу Стоуна рой сверкающих дронов поднялся ввысь прямо в листву. На высоте в шестьдесят футов точечные останки обезьян приобрели четкий узор из двух дуг.

Перевернув экран, Стоун уменьшил масштаб карты и соединил кончиком пальца все черные вкрапления, обрисовав тем самым круг.

И в самом центре круга находилась их цель.

– Доктор Одиамбо прав, – подтвердил Стоун. – Они бежали от аномалии.

Подняв голову, Стоун с удивлением обнаружил, что Нидхи Ведала склонилась над монитором, почти прижавшись щекой к его щеке. Прямая трансляция в углу экрана показала насмешливое лицо мертвой обезьяны, чей торчащий язык был покрыт чем-то вроде серого пепла.

– Что за чертовщина? – Ведала бросила на Стоуна озадаченный взгляд.

Почувствовав недопустимую близость с коллегой, Нидхи, споткнувшись о корень, отступила назад. Под слоем грязи и пота, что покрывали ее щеки, неожиданно вспыхнул румянец.

– У обезьяны что-то во рту, – заметила Ведала, стараясь скрыть смущение. – Почему вы сразу не обратили внимание? Перед нами явный признак болезни.

Стоя на коленях в грязи в нескольких ярдах от Нидхи, Пенг закончила сборку портативного научного комплекса.

– Я смогу конкретизировать, но понадобится образец, – отозвалась она.

Ученые одновременно переглянулись. Даже проводники оживились, любопытствуя, кто же станет добровольцем.

– Я пойду, – вызвалась Ведала.

Она вытащила из набедренной сумки темно-синий респиратор с двумя черными цилиндрическими фильтрами и натянула его на рот и нос. Затем, надев фиолетовые перчатки, Нидхи схватила набор Пенг Ву и устремилась в сторону ближайшего трупа обезьяны.

– Подождите меня, – крикнул Стоун, надевая собственный респиратор. – Я с вами.

* * *

Окруженная дюжиной дронов, пара ученых отправилась в темные заросли джунглей. Остальная часть полевой команды осталась на месте, молча наблюдая за уходом товарищей.

День неумолимо близился к вечеру.

К счастью, процесс поиска образцов оказался недолгим и обошелся без каких-либо происшествий. Боˊльшую значимость имел неизвестный спор, вспыхнувший между Нидхи Ведалой и Джеймсом Стоуном, когда они на мгновение остались одни.

Вернувшись из джунглей, Нидхи передала образец Пенг Ву и сразу же обратилась к сержанту. Она спросила Эдуардо Бринка, известно ли ему о какой-либо опасности для команды. Сконцентрировав взгляд на Джеймсе Стоуне, сержант скрестил мощные руки и ответил, что угрозы нет. Во всяком случае, не более, чем в начале экспедиции.

– Нет ничего, с чем я не справлюсь. У меня есть инструкции на все случаи жизни, – с каменным лицом уверил Бринк.

В конечном счете эти слова станут для него роковыми.

Тем временем Пенг Ву поместила пробирки в герметично закрытый отсек переносной лаборатории. Содержимое каждого флакона высасывалось в компактную машину, где измельчалось при помощи алмазного молотка и направлялось в разные отделения машины.

Посредством специального уменьшенного оборудования Пенг сумела провести десятки экспериментов. Помимо переносной лаборатории, ее преимущество заключалось в знании результатов исследований, полученных учеными после первого инцидента с «Андромедой».

Первым делом она подключила анализатор масс-спектра, который определил, что серая зола по химическому строению совпадала со штаммом «Андромеда». Однако определить, какому именно подвиду она соответствовала (AS‐1 или AS‐2), так и не удалось. Полученные результаты требовали сравнения с живыми образцами либо проведения более продвинутых (и непортативных) лабораторных исследований, таких как рентгеноструктурный анализ.

Изолировав положительные пробы, она продолжила эксперимент.

На этот раз Пенг Ву попыталась стимулировать рост. Помещая образцы в среду с различным уровнем вакуума, углекислого газа и ультрафиолета, она стремилась вызвать реакцию частицы на различные вещества, в том числе эпителиальную ткань, материю и ингибитор Ведалы.

Образцы среагировали только на кровь и латекс. И в обоих случаях окружающая среда не имела значения для прожорливой микрочастицы.

Сосредоточив внимание на двух весьма ограниченных реакциях, Пенг озадаченно наблюдала в микроскоп. При прямом контакте с кровью инфицированные образцы с пугающей скоростью вызывали коагуляцию. При взаимодействии с латексом таким же невероятно быстрым образом появлялось вещество, напоминающее пыль. Обе тенденции ранее прослеживались с AS‐1 и AS‐2.

Однако изумленный взгляд на лице Пенг Ву вызвало другое событие.

Стороннее воздействие на микрочастицу вызвало ее стремительный рост – она начала самовоспроизводиться. Имея ограниченные ресурсы, Пенг не могла продолжить исследование, но, опираясь на полученные результаты, предположила, что образцы перекрестно загрязнились. Именно поэтому она сочла их недостоверными.

Теперь у Пенг появилось достаточно информации, чтобы обратиться к группе:

– Серое вещество с языка обезьяны дало положительный результат на штамм «Андромеды». Однако типировать его я не могу. Результаты, скорее всего, исказились.

– И все же что вы нашли? – настаивала Ведала.

Пенг заговорила с присущей ей осторожностью:

– При контакте с частицей кровь свернулась, как в случае с AS‐1. Но… она также расщепила полимер, как AS‐2. А еще… она, похоже, самореплицируется, используя субстрат в качестве энергии.

Нидхи Ведала выдохнула.

– Что ж, теперь нам известно, что приматы стали жертвой заражения. Вот только каким штаммом…

– Без полного лабораторного анализа ответ не получить, – добавила Пенг Ву.

– А вы заметили, что на территории между нынешним местом и аномалией деревья не пострадали? – уверенным тоном заговорил Одиамбо. – Кроме того, среди обезьян нет детенышей. Должно быть, они бросили младенцев. В таких плотных зарослях приматы способны развивать скорость более тридцати миль в час.

– А мы с вами находимся менее чем в двадцати милях от аномалии, – добавила Ведала, уловив ход мысли Одиамбо. – Значит, на максимальной скорости животные прожили чуть более получаса.

– И вот этот факт соответствует инциденту в Пидмонте, где смерть наступала в результате свертывания крови. Но не у всех разом, – заметил Стоун. – Некоторые жертвы… прожили дольше. Достаточно долго, чтобы записать сообщения или совершить самоубийство. При этом более часа никто не протянул.

– За исключением ребенка и старика, – напомнила Нидхи. – У каждого из них обнаружили аномальный уровень кислотности, который предотвратил развитие инфекции.

– Верно, – согласился Стоун.

– Нужно передать результаты Клайн, – вмешалась Пенг. – Получив живые образцы «Андромеды», она сможет ответить, с каким именно штаммом мы имеем дело. Нужно найти место, где будет ловить телефон.

– Нет, – возразил Бринк, нависнув над учеными и оглядываясь на джунгли. – Нам нельзя оставаться. Или вы забыли о назначенной встрече? Кроме того, здесь вы все равно не найдете сигнал.

– А вот тут я бы с вами поспорил, сержант.

Бринк глянул на Джеймса Стоуна, который держал в руках беспилотник размером с обеденную тарелку.

– И что это? – спросил Бринк.

Стоун с застенчивой улыбкой пожал плечами.

– Моя малышка. Очень ценная, к слову. Я взял ее вместо сменной одежды.

Бринк с отвращением фыркнул и отвернулся в сторону.

Уже несколько мгновений спустя дрон, созданный из углеродного волокна, медленно поднимался к кронам деревьев, пробираясь через лабиринт ветвей и лиан. Под ним, точно рыболовная леска, тянулась проволока. Вскоре гудящий беспилотник вынырнул из небольшого лиственного зазора, напоминая инопланетного гостя среди залитого солнцем тропического леса.

И тогда Ведала сумела вызвать МКС.

Как только связь установилась, неистовый шквал невидимых данных вырвался из зеленых просторов джунглей к темным пустотам космоса.

Высококачественное исследование

В самом сердце МКС, в нескольких сотнях миль над джунглями Амазонки, в тени стояла неподвижная гуманоидная фигура. Пока микрогравитация легонько качала ее тело, красноватый импульс светового индикатора беспрестанно мигал, отражаясь от наружного корпуса. Гладкий анодированный алюминий был отполирован до идеального золотистого блеска. Однако не только блеск вызывал изумление, но и безусловная чистота, ведь никогда прежде робота не касалась рука человека.

Экспериментальный робот-гуманоид «Робонавт R3A4», созданный в этой же комнате своим же предшественником, никогда не покидал герметичную среду и был единственным постоянным обитателем лабораторного модуля «Лесной пожар, Марка 4».

И пусть «Робонавта» ни разу не касался человек, человеческая мысль безустанно посягала на его тело.

Внутри цилиндрического лабораторного модуля один за другим замерцали белые огни. Светодиоды на верхней части груди R3A4 испустили красное свечение, попеременно сменившись зеленым. И в этой сложной симфонии «Робонавт» ожил. Машина опустила голову, взглянула на руки и с поразительной ловкостью поочередно согнула пальцы. Затем гуманоид повернулся лицом к стене из шкафов, в каждом из которых находилось экспериментальное оборудование.

Изобретенный и усовершенствованный благодаря вкладу Института робототехники и интеллектуальных систем, «Робонавт» занимал тот же форм-фактор, что и астронавт-человек. Полное соответствие человеческому телу облегчало дистанционное управление, даже невзирая на то, что R3A4 был сильнее, быстрее и обладал лучшими сенсорными возможностями, чем его операторы.

Однако этот экземпляр был уникальным.

Лабораторный «Робонавт» был разработан специально для доктора Софи Клайн. Нейрокомпьютерный интерфейс, которым она пользовалась с детства, модифицировали для беспроводной передачи самых тонких жестов. Запертый в собственном наичистейшем пространстве, робот проводил эксперименты без риска заражений, бактерий, грязи или любых инородных тел, которые могли поставить под угрозу платонически совершенную чистоту лаборатории.

R3A4 приступил к работе.

Софи Клайн находилась в двадцати ярдах от «Робонавта» в лабораторном модуле «Дестини». Она сидела возле удаленной станции, вооруженная перчатками и очками виртуальной реальности. Клайн видела глазами робота, чувствовала его руками и без особых усилий мысленно приводила в действие. За все эти годы машина превратилась в продолжение собственного тела, которым Клайн поистине наслаждалась.

Из джунглей Амазонки полевая команда «Лесной пожар» отправила на МКС бесчисленное количество данных, полученных от мертвых приматов. Клайн, настроив зоркие глаза «Робонавта» на максимальное увеличение, сравнила поступающую информацию с живым образцом AS‐1 из Пидмонта, Аризона.

Ниже проведена стенограмма переговоров доктора Клайн с полевыми учеными:

GRND-VEDALA

Клайн, прием. Передача данных завершена. Время на разговор ограничено – наш беспилотник не продержится дольше двух минут.

ISS-KLINE

Вас поняла, Ведала. Предварительные результаты подтверждают соответствие штамму «Андромеды».

GRND-VEDALA

Это мы поняли. Но с каким именно штаммом мы имеем дело? Вы можете их сравнить с образцами из Пидмонта?

ISS-KLINE

Оставайтесь на связи.

[прошло пятнадцать секунд]

ISS-KLINE

Это… не AS‐1 и не AS‐2. Вы столкнулись с чем-то новым.

GRND-VEDALA

[помехи] Еще один штамм?

ISS-KLINE

Назовем его AS‐3.

GRND-VEDALA

Он опасен?

ISS-KLINE

Да. Советую бросать миссию и отступать к периметру карантина. Аномалия выходит из-под контроля. Из озера поднимается еще один неопознанный объект. Вы больше ничего не сможете сделать. Вы поняли меня?

GRND-VEDALA

Мы столкнулись с целой стаей мертвых приматов. У нас нет времени, Клайн. Что именно вы обнаружили? AS‐3 реагирует на ингибитор?

ISS-KLINE

Нет, но образец демонстрирует смертельные качества предыдущих штаммов. Обоих!

GRND-VEDALA

Так я и думала. Мы продолжим миссию.

ISS-KLINE

Нидхи, послушайте меня! AS‐1 активировался при контакте с жизнью. Убив людей в Пидмонте, он превратился в AS‐2, который начал пожирать пластик, необходимый для космических полетов. Это не просто совпадение!

GRND-VEDALA

Вы полагаете, Андромеда мутировала, чтобы захватить человечество? Интересная теория, но к делу она никак не относится.

ISS-KLINE

Штамм AS‐3 появился неспроста. За этим стоит инопланетный разум. Мы столкнулись с неизвестным врагом, который начал атаку, преодолев разрыв в сто тысяч лет! Через нашу солнечную систему и, вероятно, через весь космос! Это война, Нидхи, и вы находитесь на передовой. Я повторяю. Не приближайтесь к аномалии!

GRND-VEDALA

[помехи] Мы рассмотрим вашу теорию. Конец связи.

ISS-KLINE

Бегите оттуда. Бросайте работу и убирайтесь из…

[соединение потеряно]

Неполные сведения

Вся команда ученых погрузилась в молчание. Изумленные, они сгрудились вокруг спутникового телефона, когда до ушей донеслись последние оборванные слова Клайн. С горячей струей воздуха дрон спустился через залитый солнцем навес джунглей, чтобы присоединиться к команде.

Первой пришла в себя Ведала и, не дожидаясь остальных, перешла к приказам в типичной грубой манере.

– Наденьте респираторы. Нанесите ингибитор на кожу и одежду. Заправьте штаны в ботинки и наденьте перчатки. Нам нельзя рисковать. – Затем, сделав глубокий вдох, она добавила: – Через пять минут отбываем.

– Послушайте, леди, – заговорил Бринк. – Вы не слышали, что только что сказала ваша подруга о…

– Бринк, – перебила Ведала. – Велите своим людям нанести ингибитор. Проследите, чтобы они правильно его использовали. Не хочу, чтобы кого-то из нашей команды постигла та же участь, что и приматов. Мы уходим через пять минут.

– С какой стати? – гаркнул Бринк, выпрямившись в полный рост. Винтовка маячила на его груди, точно восклицательный знак.

– С той, что я так сказала. – Ведала стояла с сержантом ноздря в ноздрю. И хотя она была ниже на целую голову, от этого она не выглядела менее грозной. – Я не собираюсь объясняться и напоминать вам о своей профессиональной подготовке, но если вы прочитали и поняли детали брифинга, то, значит, вы осведомлены о… чертовых последствиях неподчинения.

Краснея от гнева, Бринк стиснул зубы, уставился на разгневанную женщину. Но прежде чем он успел ответить, на предплечье Ведалы опустилась рука.

– Подождите, – вмешалась Пенг.

Редкого звука ее спокойного голоса стало достаточно, чтобы все разом отвернулись от Бринка.

– Солдат прав. Мы должны все обсудить. Как команда, – продолжила она.

– Что тут обсуждать? – отрезала Нидхи, подозрительно глядя на коллегу. – Эта штука в джунглях представляет угрозу для человечества! Из всех людей на планете мы наиболее подготовлены, чтобы изучить ее и, возможно, остановить распространение. Мы знали, на что шли.

– Все верно, – согласилась Пенг. – Но если Клайн права, то миссия закончится нашей смертью. Вы же понимаете, что аномалия является эпицентром новой инфекции? Быть может, от нас будет больше пользы, если мы продолжим изучение издалека? Установим периметр, как предложила Клайн.

Крепче затянув лямки рюкзака, Ведала шагнула в сторону Пенг.

– Клайн выдвинула теорию, и у нее нет доказательств. Мы – ученые, и мы ищем ответ. Но как его найти, сидя за периметром?

Пенг бросила на Нидхи холодный взгляд. Бринк тем временем с ухмылкой поглядывал на обеих.

– Майор Ву права, – раздался глубокий голос. – Хватит споров. Пора начать думать. – Одиамбо с хрустом размял пальцы, глубоко вздохнул.

Солнечный свет, пропущенный через зеленые листья, затанцевал на седой щетине кенийца. Вся группа молча ждала, мирно наблюдая за дыханием непоколебимого мужчины. Тревоги постепенно угасали. Четко, методично Одиамбо приступил к решению проблемы.

– Предположим, доктор Клайн права и аномалия действительно атакует. Значит, получается, первоначальный штамм «Андромеды» тысячелетиями, а то и миллионами лет выжидает в атмосфере Земли. Это древняя, терпеливая штука оказалась ловушкой, предназначенной для развития и распространения внеземной цивилизации. После первого контакта штамм изолирует жизнь на планете посредством уничтожения пластика, столь необходимого для космических полетов. Все верно?

Переглянувшись, группа кивнула.

– Если гипотеза верна, то откуда штамму известно, что нужно ждать именно здесь? Почему из всех мест для развития разумной жизни он выбрал это место?

– Он не выбирал, – поправил Стоун. – Подобное оружие сработает лишь в том случае, если микрочастица распространится во все уголки галактики, где способна развиваться жизнь. Она приживается в верхних слоях атмосферы любой планеты или луны, где есть атмосфера. Вы, верно, слышали о «теории посланца» Джона Сэмюэльса? Мой отец предложил ее для объяснения штамма «Андромеды».

– Напомните, – попросила Ведала.

– «Теория посланца» рассматривается как лучший и, вероятно, единственный способ установления контактов с другими цивилизациями. Предположим, мы отправили самовоспроизводящийся корабль в соседнюю солнечную систему и велели найти сырье для создания собственных копий. Затем мы запускаем эти копии в другие системы. Наш «флот» начинает разрастаться в геометрической прогрессии и за несколько тысяч лет заполоняет все планеты в галактике…

Улыбнувшись Джеймсу Стоуну, Одиамбо закончил его мысль:

– Тем самым сообщив об инопланетной цивилизации. Из вышесказанного вытекает вывод: у нас нет прямых доказательств, что «Андромеда» распространилась по всей солнечной системе. Ни один вернувшийся на Землю образец, полученный в ходе многочисленных космических программ, не дал положительный результат на микрочастицу. Верно?

Позднее, анализируя восстановленные с дронов видео, было видно, как ученые сгрудились на небольшой поляне. Нидхи Ведала не сводила любопытных глаз с Пенг Ву. Как только Одиамбо закончил мысль, Пенг обратила безэмоциональное лицо в сторону джунглей.

– Лично я о положительных результатах не осведомлен, – признал Стоун.

Пенг Ву, сделав глубокий вдох, как будто собиралась что-то сказать. Однако вместо слов она предпочла безмолвно выдохнуть. Молчание, несомненно, было вызвано противоречивыми желаниями: с одной стороны – долг перед командой, а с другой – обещание хранить тайны своей родины. Взвесив все за и против, Пенг Ву приняла решение, равносильное шахматному ходу. Однако выбранное бездействие в конечном счете приведет к дорогостоящим последствиям.

По большому счету все люди, независимо от происхождения, являются частью одной семьи[43]. Надуманные различия по признаку расы или географии являются не чем иным, как иллюзиями. Если наш вид осознает ошибку предубеждений, тогда генетический код лишится ненужных хитросплетений, которые только мешают в повседневной жизни.

И все же, даже несмотря на угрозу человечеству, в тот момент победила верность нации – Пенг Ву решила смолчать.

– Я не могу понять одного: в чем верна гипотеза Клайн? – размышлял Одиамбо. – Если микрочастица существует только в нашей атмосфере, то, получается, она возникла естественным образом из земного источника. Или же, например, ее занесло к нам из космоса. К любому из этих случаев «теория посланца» неприменима, и злого умысла не было. Мы, скорее всего, имеем дело с чрезвычайно опасным образцом, который не обладает собственной волей.

Возражений у ученых не нашлось. Сержант Бринк со своей стороны ответил недовольным ворчанием.

– Нам пора. Нельзя пропускать связь с командованием, – согласилась Ведала. – Есть возражения?

Стоя в безмолвных джунглях, члены группы молча переглянулись. Бринк первым нарушил тишину: обрубив ветку, он отвернулся и зашагал вперед в заросли стволов-гигантов. Пока он удалялся, масляный спрей-ингибитора придавал мускулистым рукам сюрреалистический блеск.

– Чего стоите? – крикнул Бринк приглушенным голосом. – Мы и так уже потратили кучу времени!

Второй лагерь

На второй день полевая команда «Лесной пожар» следовала за опытными проводниками, углубляясь в тридцатимильную зону карантина вокруг аномалии. Они были рады оставить запах смерти и останки погибших обезьян. Под навесом нетронутого тропического леса команда чувствовала себя уязвимой, невидимой для спутниковых снимков или самолетов воздушного наблюдения. Кроме того, они оказались отрезаны от радиосвязи.

Встреча была назначена на полдень следующего дня – то есть через восемнадцать часов. До нынешнего времени команда от графика не отставала.

Успешному продвижению способствовали беспилотники доктора Стоуна, которые, жужжа где-то впереди группы, занимались топографическими исследованиями, а также измеряли уровень токсинов в окружающей среде. Из-за постоянной занятости дронов видеозаписи межличностных взаимодействий отсутствовали.

События второй половины дня были восстановлены посредством интервью с выжившими, а также благодаря дневнику доктора Стоуна и информации, случайно записанной датчиками беспилотника.

Находясь приблизительно в двенадцати милях от места назначения, команда продолжала следовать за сержантом Бринком по извилистой тропе. Учитывая труднопроходимую местность и постоянные препятствия, они старались не медлить. Группа передвигалась в одну шеренгу, четко следуя за проводниками по листве и рыжей грязи, через которую время от времени приходилось карабкаться на четвереньках.

Сержант неспроста двигался быстро – он чувствовал, что группа ученых и даже команда индейцев были напуганы странными событиями дня. Сержант считал, что физическое напряжение поможет ослабить растущий страх и отвлечет людей от размышлений о вероятных негативных последствиях. Такой подход успешно применялся среди солдат.

Быстрое передвижение имело дополнительное преимущество – сокращение числа вопросов, которые задавали ученые. В частности, Бринка раздражали нескончаемые комментарии Джеймса Стоуна.

На полученном с дрона частичном фрагменте видео Стоун с Бринком отошли в сторону и принялись горячо спорить. Похоже, мужчины чуть не подрались, но разгневанный Стоун вовремя ушел прочь.

Тени неспешно разрастались, и воздух, казалось, переливался сумеречным светом, пронизывающим густые листья и лианы. Достигнув возвышенности, Бринк повернулся к проводникам и объявил о конце дневного пути.

– Здесь заночуем. Завтра к полудню будем на месте.

Взволнованные проводники тотчас принялись вырубать растительность, чтобы поскорее разбить лагерь. Однако спустя несколько минут они обнаружили на поляне муравьев-плотников, которые, как известно, являются ярыми защитниками территории. Муравьи были распространены во многих частях леса. Их укусы схожи с укусами ос, и они способны забираться даже в висящие гамаки. Насекомые неспешно появлялись из мрака, но их количество стремительно росло.

Доктор Ведала проявила скептицизм по поводу выбора ночлега. Она, к слову, отметила, что для поиска другого места у них в распоряжении имелось более часа. Тем не менее Бринк проигнорировал волнения Нидхи, посчитав муравьев пустяковым раздражающим фактором. Пренебрежение сержанта только усилило напряжение в команде и всеобщий страх.

Когда беспилотники вернулись из разведки и сошлись на территории лагеря, они зафиксировали тревожные лица ученых – всех, кроме одного.

Джеймс Стоун усердно работал.

Робототехник поспешно распаковал черный дрон, раскрыл все четыре ротора и вставил заряженную батарею. Спустя несколько минут он отправил его в джунгли. Мчась сквозь полосы тени и света и мимо спутанных лиан и ветвей, обладающий искусственным интеллектом дрон использовал лазерный дальномер высокой точности, чтобы избегать препятствий и иметь возможность разгоняться до пятидесяти миль в час.

Такими темпами он должен был разведать пункт назначения за двенадцать минут.

Отмахиваясь от муравьев и стараясь не обращать внимания на дикий грохот мачете и ворчащие жалобы коллег-ученых, Стоун изучал свисающий с шеи монитор. В режиме реального времени он наблюдал за видеопотоком, полученным глазами беспилотника. В тусклом свете Джеймс надеялся хотя бы мельком увидеть таинственную аномалию.

Через девять минут пути, находясь в двух милях от пункта назначения, дрон сообщил о неполадках с гироскопом и потерял сигнал. Все попытки восстановить соединение с драгоценным роботом оказались безуспешными. Устройство стоимостью в сто тысяч долларов было навеки потеряно.

Больше связь так и не установилась.

Ругаясь под нос и продолжая судорожно печатать, Стоун обнаружил данные за последние несколько секунд беспилотника. Произведенный анализ показал, что дрон, проходя через поток реки, потерял равновесие, перевернулся и, вероятно, упал в воду.

Заметив волнения коллеги, Гарольд Одиамбо подошел ближе.

Кенийца беспокоило, что проводники, закончив расчистку лагеря, принялись за обрезку и заострение ветвей, которые впоследствии расставили по периметру лагеря. Ему казалось, будто индейцы из племени матис старательно готовились к войне.

– Столкновение? – полюбопытствовал Одиамбо, опустившись на корточки возле Стоуна.

– Возможно, но маловероятно, – отозвался залитый светом монитора Стоун. – Дрон находился над рекой – единственным чистым местом в округе. До этого момента он прекрасно ориентировался в джунглях. Взгляните сами.

Джеймс продемонстрировал каждый сохраненный кадр видеопотока. В последнюю секунду изображение резко дернулось, и экран превратился в размытое пятно – в результате неудавшейся стабилизации беспилотник начал вращаться.

– Видите? Внезапный отказ системы. Как будто его что-то ударило, – размышлял Стоун.

– Птица? – предположил Одиамбо.

– Возможно.

Стоун двигал кадр за кадром, пока водоворот реки и джунглей не превратился в пятно. Закончив, он с отвращением покачал головой.

– Подождите-ка, – настоятельно призвал Одиамбо. – Остановите кадр.

Озадаченный Стоун выполнил просьбу кенийца.

– Вернитесь чуть назад. Еще немного…

Стоун переместил изображение на один кадр и тотчас увидел, что так насторожило Одиамбо. Прямо среди деревьев затаился красноватый овал. Пенг Ву и Нидхи Ведала молча присоединились к товарищам. Теперь вся полевая команда заинтригованно наблюдала за увеличенным красным пятном.

– Похоже на лицо, – в замешательстве промолвил Стоун. – Но с ним что-то не так. Быть может, оптический обман?

Вопреки сильному приближению лицо – если оно являлось таковым – выглядело искаженным, почти демоническим. Черные глаза ярко горели; кожа была настолько красной, будто ее вымазали кровью.

– Вот оно, скорее всего, и уничтожило беспилотник, – догадался Одиамбо.

– Что там в джунглях? Что по ту сторону? – спросил Стоун, бросив взгляд на заостренные деревянные колья, окружающие периметр.

Пенг и Ведала – такие маленькие на фоне темнеющего леса – подошли чуть ближе.

– Вопрос не в том, что там, – добавил Одиамбо, сморщив от напряжения лоб, – а кто.

* * *

Всем нам доводилось переживать во снах странное искажение времени; события, в которых драгоценные секунды утекали в бесконечность перед лицом надвигающейся катастрофы. С самого детства страдая от повторяющегося видения, Джеймс Стоун описал следующий час как «реальную версию худших ночных кошмаров». Страх обрушился на джунгли предвестником беды и охватил собой все вокруг.

Восстановленные видеоданные передали безжизненную атмосферу «золотого часа» – периода времени около сорока пяти минут до заката. Как только солнце чуть скрылось за горизонтом, лучи непрямого света наполнили каждый лист, лиану и летающих насекомых удивительным сиянием.

В золотой ауре движущихся теней и мимолетных проблесков полевую команду охватило чувство беспомощности. Пока свет постепенно мерк, глаза их расширялись, прикованные к затененным джунглям.

Воцарившуюся тишину нарушил пронзительный свист.

На недавно оборудованной поляне перед толстым круглым стволом дерева, держа в руках ненатянутый гамак, стоял матис. Откинув назад шляпу, мужчина вдумчиво жевал листья коки, выпирающие из-за щеки, точно какая-то опухоль. Индеец смотрел на последние проблески света черными впалыми глазами. Проследив за его взглядом, ученые впервые увидели амазонское каучуковое дерево.

Длинная, влажная на вид нить белого сока, чем-то похожая на воск, сочилась по грубой пятнистой коре.

Прозванные «кровоточащими древами», они являлись постоянным напоминанием об одном из самых мрачных периодов в истории Бразилии. Амазонская каучуковая «лихорадка», начавшаяся в конце 1800-х годов, привела в девственные джунгли жадные толпы искателей и каучуковых баронов. Десятки тысяч коренных жителей были порабощены – под угрозой смерти их заставляли собирать струящийся сок. Это было первое, но далеко не последнее разграбление Амазонки внешними колонизаторами.

Выплюнув листья коки, индеец быстро заговорил с Бринком, не отводя взгляда от дерева. В тусклом свете продетые через ноздри бамбуковые побеги придавали мужчине неземной вид.

– Что не так? – тихо спросил Бринк, стряхнув с предплечья муравья и повернувшись лицом к группе. – Это ведь каучуковое дерево. Оно должно сочиться.

Проводник хотел указать пальцем, но Ведала в один миг сжала его запястье и медленно опустила руку.

– Нет, – предупредила Нидхи. – Не трогайте.

От середины ствола сок потемнел до цвета серого металла. Поверхность покрылась яркими зелеными пятнами, края которых медленно расползались в шестигранные гребни.

Пока Ведала наблюдала за происходящим, слой выровнялся и растянулся на дюйм во всех направлениях. Дерево издало стон, за которым последовал зловещий скрежет.

Нидхи немедленно отпрянула, но сержант Бринк так и остался на месте, глядя с полуоткрытым ртом, откуда неуклюже торчала зубочистка.

Ведущая ученая обратилась к группе, не теряя при том решительного взгляда:

– Это место заражено – нам нельзя здесь оставаться. Собирайтесь.

– Вы шутите?

Команда повернулась к Бринку, который, тяжело дыша, скрывал растущий страх за внезапным порывом гнева. Сумерки вскоре должны были смениться ночью – вечерние птицы уже начали одинокие трели.

– Я вроде как понятно изъяснилась.

Ведала хмуро глядела на индейца. Тот, проигнорировав ее команду, ждал приказа Бринка. Некоторые из матисов тихо перешептывались, осторожно посматривая на завесу джунглей. Сержант приложил руку ко лбу. Чуть помедлив, он снова опустил ладонь и кивнул Ведале.

– Не могу поверить, – пробормотал он. – Ладно. Собираемся. Быстро!

Индейцы мгновенно зашевелились, собирая багаж и готовясь в путь.

Стоун поспешно проверил данные детекторов токсинов, но ничего не обнаружил. Тем не менее он вытащил из кармана респиратор и натянул его на рот, тут же ощутив на щеках знакомый жар дыхания.

– Это каучуковое дерево, – снова заговорил Одиамбо. – Латекс. Вполне логично, что здесь не обошлось без «Андромеды». Полагаю, мы наблюдаем действие AS‐2. Быть может, это и не AS‐2, а некий «родственник» той микрочастицы, что разъела изолирующие прокладки первоначальной лаборатории «Лесной пожар».

– Если микрочастица питается каучуком, то в чем тогда угроза? – настаивал Бринк.

– В эволюции, которую мы наблюдаем, – отметил Одиамбо с ноткой меланхолии в тоне. – Мы не можем рационально оценить серьезность ситуации.

– Гарольд прав, – согласилась Ведала.

Бринк включил налобный фонарик и, обнажив мачете, направил проводников вперед. Спустя миг сержант двинулся следом.

– Это самая глупая, самая безрассудная экспедиция в моей жизни, – бормотал он.

Крепкий солдат исчез в листве, сердито размахивая мачете.

Сверкая черными глазами над темно-синим респиратором, первой за Бринком последовала Пенг Ву. Проходя мимо коллег, она едва взглянула на разрастающуюся по деформированному стволу инфекцию. После разговора с Клайн Пенг стала еще тише. Она неумолимо пыталась найти верный ход в этой игре, в которой победить, казалось, просто невозможно.

Стоун молча глядел ей вслед.

Его поразило, что никто не взял образцы. Время непреклонно близилось к ночи, и команда уже слишком далеко зашла и слишком много повидала. Всем было ясно, что джунгли сразила необъяснимая болезнь – что-то, что исходило от аномалии в десяти милях от них.

Джеймс Стоун услышал тихий разговор Бринка и проводника.

– Скоро стемнеет, – предупредил индеец.

– Знаю. Пройдем столько, сколько получится. Раскинем лагерь на ближайшем гребне. Черт бы побрал этих умников.

И с этими словами команда направилась дальше. Они оставили недолговечный лагерь вместе с роем муравьев и длинными заостренными шестами, окружающими временное пристанище. Принятое решение о необходимости двигаться дальше и сооружать лагерь в кромешной темноте и без должной защиты сыграло ключевую роль.

Сделанный выбор сулил смерть одному из членов команды.

День 3

Аномалия

Я верю в будущее.

Майкл Крайтон

Ночная западня

Переносной инфракрасный детектор Гарольда Одиамбо за сорок девять минут до рассвета третьего дня зарегистрировал стрельбу. Событие пришлось на самое темное время суток. Лунный и звездный свет спрятался за густой пеленой, отчего покров джунглей Амазонки казался чернильно-черным.

Накануне вечером Эдуардо Бринк и его команда индейцев наспех разбили новый лагерь. Изнуренная группа ученых оказалась в незнакомом месте и кромешной темноте, что означало неготовность защищаться от любых нападений.

Удар нагрянул без предупреждения.

Кучка вторженцев оказалась экспертами в ориентировании. Собранные с места происшествия улики доказали, что безупречному зрению они были обязаны корню сананги[44]. Убийцы могли уверенно маневрировать, оставаясь почти незамеченными.

Последующие события произошли всего за одиннадцать минут.

Доктор Нидхи Ведала проснулась в гамаке от душераздирающего крика. Позже выяснилось, что крик исходил от матиса, чью грудь пронзило острое бамбуковое копье. Вероятно, услышав шум, мужчина направился по периметру лагеря с включенным налобным фонарем.

В следующие тридцать секунд джунгли наполнились нечеловеческим ревом. Напуганные ученые, потирая сонные глаза, повыскакивали из гамаков прямиком в грязь. Началась паника: ученые и проводники пытались скрыться в безопасном месте от града стрел с бамбуковыми наконечниками, которые сыпались на лагерь со всех сторон.

Чтобы защитить группу от диких животных и не дать новичкам заблудиться, сержант Бринк мудро разместил своих солдат вокруг беззащитных членов полевой команды.

Первыми приняли удар матисы. Пока ученые прятались в укрытие среди толстых корней, десятки острых ядовитых стрел, которые обычно использовались для охоты на обезьян, градом сыпались вокруг них.

После первых залпов послышались хриплые приказы Бринка, после чего маленькая полянка вокруг огромной сократеи[45] залилась какофонией выстрелов. Лагерь в одночасье наполнился резкими запахами пороха, изрубленной коры и листьев. Пронзительный треск оружия не смолкал в течение нескольких минут.

Выстрелы чужаков неумолимо прерывались автоматной очередью Бринка. Черное оружие было легче стандартного и оснащалось боевым приемником Mark18 (CQBR) – 10,3-дюймовым стволом, подходящим для ведения ближнего боя. Автомат был фаворитом среди подразделений спецназа.

Пока сержант полз на четвереньках сквозь вспышки выстрелов, Стоун мельком увидел демонически красные искаженные лица. Монстры бегали по кустам по периметру лагеря, высоко вскинув длинные черные топоры. Теперь Стоун убедился, что красное пятно на видео не обман зрения.

Это был первый контакт с неконтактными жителями джунглей.

Лица, вымазанные красным урукумом, принадлежали не дьявольским воинам, а маленьким проворным людям. Их грудь была покрыта черными татуировками, а волосы – хохолками из птичьего пуха. Совершенно очевидно, что ученые столкнулись с разведчиками из неконтактного племени, которые почти наверняка следили за их перемещением. Всевозможными способами они предупреждали полевую команду не заходить на запрещенную территорию.

Но теперь было слишком поздно.

При изучении документально подтвержденных наблюдений, зарегистрированных национальным фондом индейцев, эти люди имели близкое сходство с племенем мачадо, получившим свое название в связи с использованием редких каменных топоров. Отступив вглубь амазонских джунглей одно поколение назад, племя наверняка сохранило обширные знания об оружии и его возможностях. Это объясняет, почему эти люди умело использовали деревья в качестве укрытия от пуль.

Индейцы из племени матис, которые до недавнего времени находились в той же ситуации, что и нападающие, казалось, сразу признали местную тактику. Они отлично понимали, что на кону стояла жизнь. Каждый из индейцев беспощадно палил из оружия, опустошая магазины и наполняя воздух взрывным грохотом.

В столь невероятном проявлении силы заключался особый смысл.

Сержанту Бринку оставалось лишь удивляться дерзкому нападению, однако неверие и страх только усилились – после обстрела атака продолжилась. С помощью шума и разрушений индейцы мачадо старались прогнать врага. И хотя Бринк только мельком видел свирепых воинов, он подозревал, что с ними что-то не так. Межплеменная война в глубинах джунглей была нередким явлением, однако нападения на жителей Запада происходили редко и не продолжались после первоначальной демонстрации силы огнестрельного оружия

Но что еще хуже, Бринк понимал, что командование над индейцами в лучшем случае незначительно. И пока он с тревогой наблюдал за происходящим, выкрикивая отчаянные приказы и паля из собственной винтовки, худшие опасения оправдались.

Выстрелы постепенно смолкли.

С болезненным криком матис, раненный первым, повалился наземь. Его нервная система оказалась в сетях липкого черного кураре[46] – природного нейротоксина, который использовали для парализации крупных приматов во время охотничьих экспедиций. Его тело лежало неподвижно; светодиодный налобный фонарь до сих пор освещал землю. Тем временем смолкшие проводники отступили. Резкие приказы и угрозы Бринка не имели результатов, а только пугали ученых, сгрудившихся среди корней сократеи.

Продолжать рисковать жизнью ради непостижимой миссии и посторонних людей не имело смысла. И хотя индейцы из племени матис десятилетиями эксплуатировались посетителями джунглей, они все-таки имели гораздо больше общего с мачадо, чем с сержантом Бринком и полевой командой «Лесной пожар».

Проводники, многие из которых имели родственников, знали, что всего за несколько дней пути смогут добраться до семейных хижин. Кроме того, глубоко укоренившееся (и заслуженное) недоверие к белой расе вынудило их заподозрить, что весь беспорядок произошел по вине чужеземцев. Они решили, что лучше им отступить и пустить ситуацию на самотек.

Целых шесть минут члены команды «Лесной пожар» были вынуждены защищать себя сами.

Однако вооружен был только Эдуардо Бринк, и только он имел возможность встать на защиту лагеря. Когда солдат уверенно шел сквозь черные джунгли, он знал, что в случае поражения команду ученых ждет неминуемая смерть.

– Свет! – закричал Бринк.

Стоя в центре лагеря, Джеймс Стоун включил фонарь, да вот только освещение в один миг сделало его мишенью. Кроме того, его действия явно разнились с планом атаки Бринка, поэтому, не теряя времени, Стоун погрузил лагерь во тьму.

Бринк присел на корточки, упер приклад винтовки в плечо, прижался щекой к холодному металлу. Грязным большим пальцем он включил зеленый свет. Как правило, ночной прицел располагался на шлеме, но, находясь на гражданской операции, он должен был сводить использование военной техники к минимуму.

Осматривая сократею в свете прицела, Бринк был доволен, что ученые не покидали укрытие. Кто-то из них предприимчиво перетащил чемоданы, чтобы спрятаться от свистящих стрел.

Сержант, озаряя глаз зеленым светом, направил ствол в темноту джунглей.

Бринк различал прыгающие между черными деревьями силуэты. Он даже видел лица, покрытые красной краской, как и грязные, деформированные щеки, губы и глаза. На поверхности кожи проглядывали страшные темные пятна. Что-то с индейцами было не так.

Работа сертанистов заключалась в том, чтобы охранять коренные народы даже ценой своей собственной жизни. Одним из самых известных высказываний среди членов национального фонда индейцев стали слова: «Умри, если того требует долг». Однако той ночью Бринк оказался солдатом, а не консерватором. Как и большинство гостей джунглей, сержант не хотел рисковать собственной жизнью, чтобы защищать коренное племя Амазонки.

На самом деле Бринк вообще не имел никакого отношения к фонду индейцев, но был опытным ветераном, проводящим секретные операции в отдаленных уголках планеты для малоизвестных агентств. Точно машина, он полз вперед, вглядываясь в черноту джунглей и изредка нажимая на курок.

Каждый выстрел становился смертным приговором.

Индейцы из племени матис бросили Бринка на произвол судьбы. Теперь сержант остался в меньшинстве, столкнувшись с примитивными, но смертельными топорами и стрелами. Подчиняясь солдатскому инстинкту и доверяя превосходной военной подготовке, он безжалостно искоренял угрозу.

Осторожно шагая через джунгли с винтовкой наготове, Бринк стрелял во все, что двигалось. Теперь его не волновало, кто перед ним – союзник-проводник или противник-мачадо. Все они разом превратились во врагов.

Спустя три минуты Бринк почти достиг своей цели.

Когда удар топора горячо обжег лопатку, Бринк обернулся и инстинктивно выстрелил. Пуля пробила в индейце мачадо дыру размером с кулак и разбрызгала кровь на восковые листья хлопкового дерева.

Сначала Бринк предположил, что он в порядке. Он решил, что удар задел только плечо. Несмотря на боль, он понимал, что перелома не случилось – движения руки остались свободными. Он чувствовал, как теплая жидкость распространялась по спине, затекая прямиком в брюки. Но через несколько секунд все ощущения исчезли.

Бринк этого не видел, но стекающий по спине кровавый ручей быстро превращался в мелкую красную пыль.

Еще тридцать секунд сержант продолжал идти, размахивая винтовкой. Целей перед ним больше не оказалось. То одним, то другим глазом он смотрел в прицел, вглядываясь в близлежащую местность.

Через одиннадцать минут все противники пали замертво.

Семь трупов растянулись среди деревьев: пять из них оказались телами мачадо, еще два принадлежали индейцам матис. Несмотря на потери, миссия закончилась удовлетворительно.

Испуганным ученым больше ничего не угрожало. Они могли продолжать операцию и наконец-то добраться до места назначения к полуденной встрече. При этой мысли Бринк с облегчением прислонился к дереву. Опустив винтовку, он позволил себе улыбнуться.

Как обычно, сержанту удалось обмануть смерть.

Когда двадцать минут спустя рассвет пронзил темноту джунглей, на лице Эдуардо Бринка по-прежнему оставалась печальная улыбка. Тело мирно стояло у забрызганного кровью ствола, а пальцы были сцеплены на рукояти винтовки.

Альфа и омега

В предрассветной темноте Пенг Ву внимательно слушала из укрытия, как трое остальных ученых пробирались в безопасное место среди бесчисленных корней сократеи. Когда началась атака, Пенг выскользнула из гамака и направилась к большому ореховому дереву на краю поляны. Схватив боевой нож, выданный Народно-освободительной армией Китая, она присела на корточки, прячась за сплошной стеной из деревьев. С этой стратегической позиции она решила наносить удар по каждому, кто осмелится приблизиться.

Пенг прекрасно понимала, что в случае поражения проводников заключительная атака уничтожит группу беспомощных ученых. Тем не менее она не намеревалась становиться жертвой, поэтому сидела одна, всматриваясь в темноту и пытаясь разглядеть детали сквозь вспышки выстрелов.

Густая листва джунглей заглушала лай пальбы. Случайные крики, казалось, доносились из ниоткуда. Совсем скоро звуки приобрели спорадический характер, а через десять долгих минут и вовсе исчезли. Пенг изо всех сил напрягала уши, но расслышать сумела лишь вздох удивления сержанта Бринка.

Что бы ни произошло, Пенг была полна решимости разобраться с этим.

Как только ученые принялись собираться вместе, освещенные первыми лучами солнца, Пенг осторожно вышла из укрытия. Спустя миг ей на глаза попался светлый клочок коры, изрытый промахнувшейся стрелой. Быстро и тихо она приблизилась на корточках к периметру лагеря. Нож оставался прямо перед ней.

По пути Пенг заметила несколько трупов, лежащих среди подлеска и корявых корней. Стволы деревьев и листва были уничтожены пулями; листья пестрели кровавыми брызгами и кусками плоти – настоящий фильм ужасов! Без всяких сомнений, тела в скором времени подвергнутся доскональному исследованию, ведь даже невооруженным взглядом можно было заметить на коже красноватый пигмент.

Пенг двигалась, стараясь обходить стороной изувеченные тела. Откуда-то издали до нее доносились приглушенные голоса полевой команды.

Через несколько секунд она заметила крепкий силуэт Бринка, небрежно прислонившийся к толстому стволу каучукового дерева. В руках он держал винтовку. Ночной прицел по-прежнему проецировал на бицепс зеленый круг света.

– Бринк, – прошептала Пенг.

Приближаясь к спине сержанта, Пенг протянула палец, однако в последний момент остановилась – что-то было не так. Он выглядел слишком неестественно.

Перед ней стоял не Эдуардо Бринк. Не совсем он.

Пенг старалась сдержать волнение. Ей вдруг показалось, что она превратилась в маленькую девочку, чьи родители уехали по делам Народной освободительной армии Китая, оставив ее наедине с неизвестными правилами и последствиями. Она научилась ограждать себя от всепоглощающих чувств и рассматривать мир как игру. Именно умение справляться с тревогами превратило Пенг в хладнокровного, последовательного человека.

Она умела бороться и никогда не проигрывать.

Контролируя дыхание, Пенг Ву осторожно отступила и оглянулась по сторонам. Она все еще была одна.

Медленно она обошла Бринка.

Покойник по-прежнему улыбался, а глаза его затуманились серыми, похожими на металл пятнами. Видимо, Бринк прислонился к дереву, чтобы отдышаться, но затем каким-то непонятным образом застыл навечно. Коричневая рубашка на широких плечах была разорвана, и оттуда проглядывала небольшая рваная рана, частично скрытая в месте соприкосновения с пятнистой корой каучукового дерева.

И хотя тело обмякло, что-то удерживало его в вертикальном положении.

За столь короткий миг Пенг Ву поняла, что касаться тела нельзя. Вместо этого она поспешно расстегнула внутренние карманы сумки Бринка. Будучи солдатом, она знала, что в этом отсеке спецназовцы хранили памятные вещи, карты и текущие заметки.

Среди личных вещей Пенг обнаружила небольшой водонепроницаемый пакет с надписью:

– СТРАХОВКА –

Развязав мешочек, она вытащила оттуда черный пластиковый контейнер размером с зажигалку. Внутри защитного чехла находился флакон с неприятного вида янтарной жидкостью. Пенг Ву узнала нервно-паралитическое отравляющее вещество.

На стеклянном флаконе стояло кодовое слово: ОМЕГА. Последняя буква греческого алфавита, обозначающая конец всего.

Растущее недоверие между Пенг Ву и остальной частью команды в одночасье переродилось в полномасштабную паранойю. За несколько оставшихся секунд она приняла непростые решения. Неясно, кто из коллег-ученых вызывал у нее доверие – если такой вообще был.

Когда позже утром остальные члены команды нашли и обыскали улыбающийся труп Бринка, флакона при нем уже не оказалось.

В утреннем свете

– Мы столкнулись с простыми людьми. С коренным народом, – мрачным голосом констатировал Гарольд Одиамбо. – Они тоже стали жертвами.

Надев фиолетовые экзаменационные перчатки, кенийский ученый поднялся над замаранным трупом одного из мачадо, растянувшимся вниз лицом в мокром от росы подлеске. Одиамбо осторожно перевернул тело.

Щеки индейца были вымазаны красным урукумом; ноздри и нижняя губа пробиты побегами бамбука, напоминающими страшную имитацию усов ягуара. Традиционные украшения, слегка отличающиеся от тех, что носили матисы, подтвердили племенную принадлежность тела.

Однако Одиамбо волновало не это.

Верхняя губа открытого рта была покрыта сероватым пеплообразным веществом, а кожу лица устилали похожие на металл шестиугольные пятна.

– Судя по всему, это же вещество мы обнаружили у ревунов, – предположила Пенг, наблюдая издали. – Что-то их заразило. Вероятно, аномалия. И не только их, но и целые джунгли.

Глядя на верхнюю часть обнаженной груди мачадо, Одиамбо сделал второе ужасающее открытие – кровавое пулевое ранение.

– Подстрелили, как шавку! – возгласил Одиамбо дрожащим от эмоций голосом. – Всех их. Это Бринк сделал.

– А вы бы предпочли, чтобы он воздержался? – возмутилась Ведала.

В голосе Одиамбо прогремел глубокий гнев:

– Если бы Бринк действительно был членом фонда индейцев, он бы никогда их не тронул. Уж точно не всех! Защитники индейцев никогда не причинят вреда коренному населению. Максимум, на что они способны, – отпугнуть! – Одиамбо отвел усталые глаза. – Они умрут за них, если того требует долг, – буркнул он под нос, – но не навредят.

– Вы правы, Гарольд, – признала Ведала. – Пора выдвинуть предположения насчет сержанта Бринка. Мне нужно, чтобы вы оба помогли с осмотром.

Нидхи Ведала чувствовала, что команда находилась на грани паники. Все они поняли, что остались без проводников; все думали об угрозе очередной атаки. Ситуация сама по себе удручала, даже без учета вероятного смертельного заражения.

Ведала обдумывала последствия, с которыми они столкнутся в случае опоздания на полуденную встречу с генералом Стерном. Она предположила, что двенадцатичасовое отсутствие, скорее всего, повлечет за собой изменение планов. Таким образом, команде предстояло до наступления полуночи добраться до аномалии и связаться с генералом. В ином случае их посчитают убитыми, и Стерн прибегнет к очевидным мерам.

Глядя на свою команду, Ведала ощутила прилив благодарности. Строгость и механическая точность Пенг Ву, а также спокойствие и компетентность Гарольда Одиамбо утешали. Беспокойство вызывал лишь Джеймс Стоун, эксперт по робототехнике и человек, которого добавили в состав команды в самый последний момент. Несколько мгновений назад она приказала ему собрать важнейшее снаряжение, и теперь он трудился на коленях в грязи возле сократеи, что-то ворча себе под нос.

Без индейцев ученые столкнулись с необходимостью нести багаж самостоятельно. Все, что нельзя было переупаковать, должно было остаться в лагере. Ведала приказала Стоуну переупаковывать вещи только по одной причине: чтобы он чем-то занялся, пока остальная команда осматривала тела. Его мрачный вид встревожил Нидхи. На фоне выступающих скул и рыжеватой щетины глаза его казались пустыми. Стоун, потирая лицо, беспрестанно твердил о ночных кошмарах – о крови, что как пыль разлеталась по ветру.

Оставив робототехника корпеть над снаряжением, Ведала натянула перчатки и привела двух членов команды к останкам сержанта Бринка. Тело его все еще прислонялось к стволу каучукового дерева, а с лица никак не сходила ужасающая гримаса.

Безусловно, в рамках обучения каждый из членов группы «Лесного пожара» изучал инцидент в Пидмонте. Одним из первых наблюдений первоначальной полевой команды стало замечание о том, что трупы не кровоточили. И теперь, спустя более чем пятьдесят лет, Ведала воссоздала полевой эксперимент, о котором читала только в историческом досье.

Скальпелем она сделала разрез на мускулистой лопатке Бринка, обнажив кость чуть ниже раны. Вглядываясь в чистую, острую губу разреза, Ведала обратила внимание на идеальные слои дермы – от загорелой поверхности эпидермиса до бледной дермы и желтой гиподермы. Еще глубже находился слой розовых мышц, а затем – беловато-розовая кость.

Ведала принялась начитывать наблюдения на диктофон:

– Глубокая рана лопаточной кости. Не кровоточит. Из предварительного осмотра делаю вывод, что эритроциты высохли в области раны и, вероятно, во всем теле. Трупные пятна отсутствуют.

– Кровь превратилась в красную пыль, – раздался глухой голос.

Трое ученых, повернувшись, увидели изможденного и дрожащего Джеймса Стоуна, который стоял в нескольких ярдах от команды. Его переполненный дронами рюкзак был плотно застегнут. Казалось, все вокруг в этот момент стихло. Глаза его горели усталостью и напряжением. Этого взгляда Ведала никогда не замечала.

– Все как в первый раз. Вновь и вновь мы возвращаемся к Пидмонту. Мы уже должны быть мертвы. Я должен быть мертв…

– Нет, Джеймс, – спокойно возразила Ведала. Ей не понравилось неглубокое дыхание Стоуна и его глаза, что метались взад-вперед по странно прямому телу сержанта Бринка. – Это не совсем то же самое. Смотрите сюда.

Ведала, осторожно потянув рубашку Бринка, разорвала ткань в месте раны. Пенг Ву громко ахнула при виде кожи плеча. В месте соприкосновения с соком каучукового дерева бескровная плоть начала срастаться с корой.

Тело Бринка сливалось с деревом.

Нидхи подняла диктофон, настойчиво выдерживая клинический тон перед лицом нового ужаса.

– Естественно образующийся латекс каучукового дерева распадается, что, безусловно, соответствует заражению разновидностью AS‐2. То же самое случилось с герметизирующими прокладками на пятом уровне первоначальной лаборатории «Лесной пожар». – Ведала взяла паузу, чтобы сделать несколько вдохов. – Но при этом факт свертываемости крови указывает на инфекцию, вызванную разновидностью AS‐1, которая в свое время уничтожила жителей Пидмонта, штат Аризона.

Нидхи снова замолчала.

Тишину джунглей нарушала лишь громкая трель насекомых. В тот момент, оказавшись за тысячу миль от спасения, команда ощущала бесконечное одиночество.

– Из вышесказанного следует, что мы столкнулись с новой мутацией, включающей AS‐1 и AS‐2 одновременно, – продолжила Ведала. – Вижу заметное изменение плоти, вступившей в контакт с латексом. Судя по всему, они… соединяются. Как на плоти, так и на коре заметен рост затвердевшего серого вещества, возможно, металла.

Раскрыв геологическое увеличительное стекло, напоминающее ювелирную лупу, Одиамбо разглядывал кору.

– Мы уже видели эти шестиугольники на фотографиях аномалии, только здесь они представлены в уменьшенном виде, – дополнил кениец. – Кроме того, нам известно, что именно шестиугольники образуют клеточную структуру штамма «Андромеды».

Одиамбо закрыл лупу, убрал ее в карман.

– Итак, каков диагноз? – отозвалась Пенг.

– Должна признать, что доктор Клайн оказалась права, – ответила Ведала. – Мы имеем дело ни с AS‐1, ни с AS‐2, хотя свойства обоих явно присутствуют. Моя гипотеза заключается в том, что мы засвидетельствовали эволюцию штамма «Андромеды». Назовем его AS‐3. На данный момент нам мало известно, однако мы выяснили, что новый штамм сохраняет смертельные свойства обоих предшественников. AS‐3, по-видимому, при контакте сворачивает кровь и одновременно с тем разъедает поверхность, превращая в некое металлическое вещество.

Стоя в тени деревьев, Джеймс Стоун успокоился, после чего заговорил быстро и тихо:

– Это все замечательно, Нидхи, но как он заразился?

Нидхи Ведала на мгновение смолкла. Она чувствовала нарастающий жар джунглей – солнце неумолимо поднималось над кронами деревьев. Наконец она заговорила, успокаивая себя логическим, научным мыслительным процессом:

– Хороший вопрос, Джеймс. Ингибитор на коже не повредился, а это значит, что новый вид «Андромеды» не вступает в реакцию с предшественниками. Ноздри и рот Бринка чистые, что говорит об отсутствии воздушно-капельного заражения. В отличие от лиц напавших индейцев, лицо сержанта ничуть не деформировалось. Фактически заражение связано непосредственно с раной на плече. И пора уже начинать поиски возбудителя.

– Вернее, неорганического переносчика болезни, – поправил Одиамбо. – И я полагаю, ответ прямо перед нами.

Одиамбо перевел взгляд на изогнутый наконечник каменного топора, что лежал на грязной земле, мерцая серовато-зеленым цветом. Затем он схватился за деревянную ручку.

– Доктор Одиамбо, – обратилась Пенг Ву, чуть повысив голос. – Вы, помнится, говорили, что здесь не бывает камней?

– Совершенно верно, – согласился Одиамбо, поднимая топор. – Чтобы найти камни, нужно отправиться в долгий путь вниз от Анд. – Аккуратно повертев оружие, Гарольд пробежал взглядом по нечетким шестиугольным гравюрам, встроенным в поверхность наконечника. – Однако я сомневаюсь, что топор соорудили из камня. Гляньте на его цвет – он слишком светлый. А еще он слишком острый…

– Тогда, получается… – начала Нидхи, но вдруг замолчала, поняв очевидное.

– Люди предприимчивы, доктор Ведала, и легко адаптируются. Это орудие изготовлено из материала, который появился совсем недавно.

– Они добыли аномалию, – выдохнула Пенг. В ужасе она приставила руку ко лбу, чуть отступила и тихо забормотала под нос, охваченная внезапным осознанием: – Конечно. Конечно же! Они такие же люди, как и мы. Они заметили аномалию и выяснили, что она – потенциальный источник новых технологий. Они хотели изучать ее, добывать, сооружать топоры и наконечники для стрел! Они хотели использовать ее в попытках улучшить жизнь!

После нехарактерной для себя вспышки Пенг смущенно взглянула на ученых.

– И все же… Один неверный ход – и смерть тут как тут, – вмешался Стоун. – И я все равно не понимаю, зачем кому-то рисковать и работать с опасным веществом?

– Они не знали, что оно опасно. Или же они нашли в его опасности положительные стороны, – ровным тоном добавила Пенг. – Они бы не стали использовать его для охоты, поскольку инфекция делает мясо непригодным для пищи. Но для защиты… С его помощью они могли одним ударом убивать врага, будь то человек или ягуар.

– Тогда это объясняет их смелость, – размышлял Одиамбо. – Они демонстрировали превосходство оружия.

– Либо они разгневались, – предположил Стоун. – Они вполне могли решить, что мы ответственны за появление аномалии, которая вторглась в их девственный мир. И в этом есть доля правды.

Группа ученых на мгновение задумалась.

Коренные народы часто осуждали за то, что они не равнялись на Запад и не «совершенствовали» оружие, религиозные убеждения и социальную инфраструктуру. Даже само слово «цивилизация» носит весомую смысловую нагрузку, поскольку определение продиктовано самозваными стражами прогресса. Неконтактный народ нашел новый для них материал, но у них отсутствовал примитивный инстинкт бежать от него, уничтожать или просто игнорировать.

Их человеческий инстинкт велел им использовать его.

Аномалия и так повлияла на местное население, вызвав рост любопытства и личных интересов – тех качеств, которые заставили жителей Пидмонта наблюдать за падающим с неба спутником и открыть его, чтобы посмотреть содержимое. Человеческий фактор повлек за собой смерть в джунглях. Так было раньше, и так будет дальше, пока кто-то продолжит считать себя более «цивилизованным».

В сердце тихих джунглей четверо самых светлых умов собирались бросить вызов величайшей угрозе в истории человечества. Полевая команда «Лесной пожар» была вооружена двухтысячелетним научным прогрессом; рюкзаки их были наполнены передовыми технологиями, а умы утешались верой в превосходные знания. До этого момента ученые считали себя бесконечно продвинутыми и подготовленными, в отличие от «диких индейцев» леса.

Но теперь они осознали, что их уверенность оказалась ложной.

Отрезанная от остального мира, лишенная проводников и знаний о выживании в джунглях, команда смотрела на окружающий разгром.

Джеймс Стоун заговорил первым:

– Нужно связаться с командованием. Дрона у нас больше нет. Связь не ловит. Я даже не знаю, как…

– Верно. Пора возвращаться к миссии. Мы отправимся на поляну возле аномалии и свяжемся со спутником, – авторитетно заявила Ведала. – Это наша единственная надежда. Стерн предоставит подкрепление или же отправит за нами спасателей.

Судя по выражению лица Пенг Ву, она на это не рассчитывала.

На кадрах с беспилотника она прятала руки в карманах, как будто скрывала ото всех какой-то предмет. Скорее всего, это был пластиковый футляр со смертельным нервно-паралитическим веществом. Пенг Ву открыла рот, чтобы заговорить – возможно, даже признаться и предупредить других, – как вдруг ее прервало нечто невероятное.

– Народ, – тихо обратился Одиамбо. – Сохраняйте спокойствие, и, прошу вас, только без паники.

– В чем дело, Гарольд? – обеспокоенно спросила Ведала.

– У нас гости. – Кениец кивнул в сторону леса.

Все как один обернулись и тотчас заметили маленькое красное лицо. Из-за склонившегося ствола за учеными наблюдала пара глаз. Это было лицо ребенка. На красных щеках мальчика виднелись дорожки от слез.

Считая команду, ребенок стал пятым выжившим.

Решения

За тысячу миль от джунглей, у побережья Перу, по-прежнему располагалась авианосная ударная группа. На полетной палубе американского авианосца «Карл Винсон» ожидала подготовленная эскадрилья из четырех специально отобранных истребителей F/A‐18E «Супер Хорнет». В глухую ночь на двух конвертопланах V‐22 «Оспрей» прибыл загадочный остроносый груз. Работу по вертикальной выгрузке осуществляла необщительная группа доставки, которая не демонстрировала никакой видимой военной принадлежности.

Их наняли исключительно для получения боевого груза.

Это глубоко возмущало постоянных служащих военно-морских сил. «Орда» ветеранов являлась полноправной командой элитной истребительной эскадрильи, и все они испытывали чувство собственности не только по отношению к своим самолетам, но и по отношению к пилотам. Однако приказ есть приказ, поэтому недовольные мужчины и женщины в красных рубашках стояли у командно-диспетчерской вышки, ворча и хватаясь за сигареты, в то время как загадочные посторонние граждане выполняли работу за них[47].

Каждый пулеобразный груз был разработан таким образом, чтобы с легкостью крепиться к узлу внешней подвески. Все точки быстро укомплектовались полным набором из четырех грузов. Вместе с ракетой-носителем их общая масса составляла почти шесть тысяч фунтов чистого жидкого ингибитора «Андромеды». Существование ингибитора было официально засекречено, а его использование в боевых целях держалось в строжайшей тайне.

Группа по реализации доставки несла вахту до конца дня, работая посменно. Они стояли в авиационных солнцезащитных очках и со скрещенными руками и за все время не проронили ни слова. Между тем в боевом информационном центре уже прошла молва о запуске.

31-я истребительная эскадрилья «Феликс» находилась в боевой готовности с полуночи до шести утра.

Эскадрилья «Супер Хорнет» была заправлена и готова в любой момент взмыть в воздух посредством паровой катапульты авианосца. По приказу командования истребители один за другим отправятся на секретное задание в самое сердце Амазонки. Их присутствие в джунглях нарушит дюжину действующих договоров, включая основополагающий мирный договор, подписанный в 1828 году. Несмотря на любые альтруистические намерения, несогласованное вооруженное вторжение на территорию иностранного государства будет рассматриваться как военный акт. Тайная миссия шла наперекор определению агрессии, изложенному в Уставе Организации Объединенных Наций.

И все же оставалась надежда, что до этого не дойдет.

Максимальная скорость «Супер Хорнета» составляла 1,6 маха, но с оружием на борту самолетам предстояло столкнуться с повышенным сопротивлением. Расчетная продолжительность полета с максимальной скоростью в 1 мах составляла три часа сорок минут. На рассвете следующего утра эскадрилья «Феликс» будет готова открыть ворота в ад.

Несмотря на высокую вероятность международного конфликта, последняя попытка сдержать аномалию с помощью воздушной бомбардировки ингибитором «Андромеды» была признана необходимой в соответствии с протоколом «Лесного пожара». Командование надеялось, что покрытие объекта секретным веществом остановит распространение инфекции. Перед лицом наиболее вероятных сценариев заражения все вытекающие риски признали приемлемыми.

Нижеприведенная эсхатологическая таксономия представлена в секретных отчетах и демонстрирует исходы потенциального распространения штамма «Андромеды».

Сценарий A (65 %): региональная катастрофа

По своим масштабам близок к экстремальным погодным явлениям или незначительному воздействию астероида. Инфекция распространяется, однако остается в пределах карантинной зоны. Смертность: от 100 до 1000 человек.

Сценарий B (21 %): глобальная катастрофа

По своим масштабам близок к мировой термоядерной войне. Инфекция распространяется глобально, но благодаря подготовке и удаче коэффициент выживания колеблется намного выше нуля. Правительственные учреждения продолжают существовать. Смертность: от 1 миллиона до 100 миллионов.

Сценарий C (9 %): вымирание цивилизации

По своим масштабам близок к серьезному воздействию астероидов или извержению вулканов, способствующих внезапному глобальному потеплению. Смертность от травм настолько высокая, что несовместима с существованием государственной инфраструктуры. В результате человечество погружается в предтехнологическую фазу. Смертность: миллиарды.

Сценарий D (4 %): целевое вымирание

По своим масштабам близок к войне с применением биологического оружия. Данный сценарий, вероятнее всего, становится результатом использования штамма «Андромеды» в качестве оружия и провала профилактических вакцин страны-агрессора. Приводит к полному или почти полному вымиранию человечества и, предположительно, не наносит вреда другим биологическим организмам. Выживаемость: от 10 000 до 100 000 человек.

Сценарий E (<1 %): вымирание биосферы

По своим масштабам близок к астрономическому гамма-всплеску. Безудержная микрочастица «Андромеды» – искусственная или естественная – поглощает достаточно энергии для глобального распространения. Она беспристрастно питается биологическими организмами, эффективно стерилизует планетарную биосферу и превращает Землю в безжизненный камень. Выживают только люди, находящиеся на космических аппаратах (МКС и другие орбитальные станции), хотя, вероятно, ненадолго. Выживаемость: от 10 до 100 человек.

Сценарий F (<.01 %): полное исчезновение планеты

Беспрецедентный по своим масштабам сценарий, который можно сравнить лишь с последствиями умирающего солнца. Теоретически вероятен сценарий «серой слизи»[48]. Экспериментально установлено, что штамм «Андромеды» способен потреблять различные материалы, преобразовывая их в чистую энергию. Если процесс начнет бесконтрольно повторяться, «Андромеда» полностью поглотит Землю. Выживаемость: ноль.

Индиос-бравос[49]

Осознав, что попался на глаза изумленной команде, мальчишка принял решение покинуть укрытие. Осторожно он опустился на землю и приготовился к побегу. Ребенок нерешительно стоял в зазоре между корнями, обратив взор на ученых.

Босоногий темнокожий мальчик с черными, коротко обрезанными волосами выглядел лет на десять. С плеч, точно патронташ, свисала самодельная веревка. Гордо застыв на месте, краснощекое дитя выпятило маленькую грудь. В руке он держал духовую трубку, в два раза превышающую его рост. Второй конец «посоха» твердо утыкался в грязь.

Со свирепым воплем мальчик махнул одной свободной рукой – явное требование убираться прочь.

Четверо ученых, оказавшись одни в чужих джунглях, не знали, как реагировать. Все еще стоя над телом, они не сводили глаз с ребенка. Инстинктивно команда двигалась медленно, разговаривала друг с другом спокойно, держа руки на виду.

– Насколько я вижу, он не заражен, – заметил Стоун.

– Он слишком мал, чтобы обращаться с оружием, – предположила Пенг.

– Нам пора уходить… – С грустной улыбкой Гарольд Одиамбо отпрянул, покорно подняв руки.

– С чего вдруг? – удивилась Ведала. – Он всего лишь ребенок. Он не представляет угрозы.

– Полагаю, мы стоим над телом его родственника или знакомого. Вероятно, отца или дяди, – тихо пояснил кениец.

Команда отступила.

Не теряя времени, мальчик подкрался к соплеменнику и, опустившись на колени, прижался лбом к земле. Слезы навернулись на глаза, грудь содрогнулась, губы сжались в неподдельном выражении горя.

Ученые наблюдали за происходящим с близкого расстояния.

– Нельзя, чтобы он прикасался к телу, – предостерег Стоун.

– И как вы предлагаете ему помешать? – спросила Ведала.

– Есть одна идея.

– Как обычно, – фыркнула Нидхи.

Добрым голосом Стоун окликнул мальчика, но тот лишь съежился и испустил очередной дикий вопль. Склонившись над телом, ребенок дергал безвольную руку, безуспешно пытаясь оттащить соплеменника.

Стоун, демонстрируя пустые ладони, сделал несколько медленных шагов по направлению к ребенку. В тот же миг настороженный и испуганный мальчик поднялся на ноги. Аккуратно Джеймс дотянулся до рюкзака и вытащил дрона.

А затем он протянул ребенку маленькое черное устройство, держа его на открытой ладони.

Глаза мальчика с подозрением сузились, когда четыре ротора беспилотника быстро и со свистом закружились. С легкой улыбкой Стоун опустил руку и отступил назад.

Дрон остался парить в воздухе прямо перед ним.

Глаза мальчика расширились от удивления и любопытства. Глядя на других ученых, он пытался измерить уровень опасности летающей перед ним мистической птицы.

Дюйм за дюймом дрон приближался к удивленному ребенку.

Уверенный, что сумел ненадолго отвлечь мальчика, Стоун снял монитор с шеи и передал Ведале.

– Все датчики, включая камеры, подключены к монитору, – тихо объяснил Стоун. – Проверьте парня на наличие инфекции. А я тем временем займусь другим делом.

Со скептическим одобрением Ведала приняла монитор из рук коллеги и включила инфракрасный режим. Измерив температуру тела, они с Пенг Ву принялись шептаться о вероятных визуальных признаках инфекции.

Тем временем Стоун вытащил из рюкзака износоустойчивый ноутбук, напоминающий своим видом черный пластиковый кирпич. Усевшись на землю, он снял с заднего корпуса портативную клавиатуру, опустил ее на колени.

И быстро застучал пальцами.

Нидхи Ведала рассмотрела лицо ребенка, увеличив нос и рот, а затем, не поднимая глаз, шепотом передала наблюдения остальной команде:

– В отличие от других, темный пепел вокруг рта и носа отсутствует. И я не вижу на эпидермисе металлических наростов.

Ведала вновь обратилась к изображению ребенка, который по-прежнему стоял на бревне, настороженно разглядывая беспилотник. Дрон медленно кружил вокруг мальчишки, который в тот момент напоминал котенка на охоте.

– Моторика и координация функционируют нормально, – добавила она.

Неуклюже растопырив локти, Стоун продолжал что-то печатать. Пенг Ву тем временем рылась в чемодане в поисках мешков для отбора проб. В нескольких ярдах от нее, обливаясь потом, Одиамбо склонился над лопатой.

– Гарольд, что вы задумали? – поинтересовалась Ведала. – Мне не помешала бы ваша помощь.

Одиамбо обернулся, сгорбившись над илистой почвой джунглей, после чего кивнул в сторону тела и перевел взгляд на отвлеченного мальчика.

– О… – понимающе выдохнула Нидхи.

Увлеченная научным приключением, Ведала постоянно напоминала себе о человеческих потерях. Но, несмотря на собственную черствость характера, она глубоко ценила милосердные качества Одиамбо.

– Стоун, поможете мне? – попросила Нидхи. – Ваш глупый дрон не сможет вечно отвлекать ребенка.

Стоун ответил, не отрываясь от компьютера:

– Этот глупый дрон, как вы его называете, является высокотехнологичным роботом с множеством возможностей. В частности, он обладает камерой, микрофоном, небольшим динамиком и целой горой искусственного интеллекта.

– И что с того?

– Вы заметили, как мальчик двигает руками во время разговора? Думаю, он использует диалект паноанского языка, на котором говорили индейцы из племени матис.

– Все это чудесно, вот только никто из нас не понимает их язык, – напомнила Ведала. – Никто за пределами джунглей никогда его не слышал. Вы, верно, забыли, что они – неконтактное племя?

– Неконтактных людей не бывает. В какой-то момент истории все мы друг с другом связаны. Каждый человек. Уверен, его язык имеет много общего с другими местными диалектами. Во всяком случае, скоро мы это выясним. – Улыбаясь, Стоун глянул на Нидхи, выражая чистый, почти детский восторг. А затем нажал кнопку на ноутбуке. – Я взял с собой универсальный распознаватель речи и обширную библиотеку жестов. Кроме того, динамик на беспилотнике способен преобразовывать текст в речь…

– Минутку, – прервала Пенг, выглядывая из-за раскоряченного в грязи потертого рюкзака. – Дрон распознает речь? И обладает голосом?

Стоун улыбнулся группе ученых:

– Наша маленькая птичка работает переводчиком.

– Блестящая идея, доктор Стоун! – с улыбкой признал Одиамбо. – Мальчик, бесспорно, заговорит с дроном, ведь практически во всей местной мифологии птицы служат посланниками. Это просто блестящая идея!

– Я признаю вашу гениальность, когда воочию увижу результат, – пробормотала Ведала.

– Спросите, как ему удалось выжить, – велела Пенг, морща лоб. – Он может стать ключом к спасению всех нас.

В тридцати ярдах от ученых мальчик тянулся к парящему дрону. Когда рука его приблизилась, беспилотник ловко переместился, тем самым избежав прикосновения. Казалось, изящные движения необычного устройства радовали ребенка. Целых тридцать секунд он занимался веселой игрой, пытаясь поймать удивительную «птицу».

Ученые тем временем пристально наблюдали за мальчиком. Его знания могли принести неоценимую пользу.

Стоун выпустил последнюю волну текста: голубые глаза сфокусировались на экране, а пальцы быстро затанцевали по водонепроницаемым клавишам. Наблюдая за его работой, Нидхи Ведала наконец усомнилась в своем скептицизме относительно участия доктора Стоуна в миссии. Знания, которые она традиционно уважала, хранились в головах других ученых. Однако робототехник, казалось, перенес все свои умения и навыки на устройства, которые всегда носил при себе.

– Отлично, – внезапно воскликнул Стоун.

Осторожно дрон опустился в пределах досягаемости ребенка, после чего замигал диагностическими индикаторами. Очарованный зрелищем, мальчик прекратил попытки поймать «птицу» и задержал на ней нетерпеливый взгляд. Добравшись до уровня глаз, дрон что-то прощебетал, тем самым проверив динамик. Дитя, припав спиной к бревну, окинуло устройство хмурым взглядом.

С глубоким вздохом Стоун взялся двумя руками за монитор и тихо заговорил в микрофон:

– Здравствуй. Как твое имя?

Встроенная универсальная библиотека перевела английский язык на кривой паноанский и передала слова синтезатору речи. Через полсекунды дрон испустил серию вокализаций, напоминающих язык проводников из племени матис. И хотя Стоун выбрал синтезатор с юношеским голосом, слоги все равно звучали компьютеризовано и странно.

Тем не менее испуганное признание отразилось на лице мальчика.

Ошеломленный вопросом, он отскочил от беспилотника, с тревогой уставился на парящее устройство.

Но вдруг, переведя глаза на ученых, ребенок дважды постучал себя по обнаженной груди:

– Тупа.

Первый контакт

– Пока мы не приступили, я должен предупредить, – обратился Одиамбо серьезным тоном. – Это наш первый контакт, а Тупа – ребенок. В сложившейся ситуации у нас нет выбора, и я это отчетливо понимаю. Но мы не спасители. Мы, по всей вероятности, его злейшие враги, даже невзирая на благие намерения.

Сгорбленный над монитором, Джеймс Стоун старательно завершал последние настройки интерфейса. Как только мальчик заговорил, речевая библиотека автоматически сопоставила его слова с возможными родственными диалектами, включенными в универсальную переводческую библиотеку.

Спустя десять минут разговора начали появляться общие фразы. Некоторые из них оказались почти идентичны с существующими диалектами, а другие – совершенно иными.

Ребенок быстро приспособился к уникальному акценту дрона. Даже в случае неверно определенного языка или неправильного произношения он искусно распознавал значение. Эта сверхъестественная способность навела Одиамбо на мысль, что мачадо, невзирая на изоляцию, иногда взаимодействовали с чужаками.

К счастью, Тупа оказался исключительно способным учеником.

Изо всех сил стараясь не ерзать, Ведала, скрестив руки на груди, наблюдала за переговорами Стоуна и Одиамбо. Рюкзаки были готовы; утренний туман испарился. Нидхи даже успела отложить припасы для юного гостя. Да, первый контакт превратился в тонкую работу, и мальчик, несомненно, владел ценной информацией, но… лидер группы чувствовала острую необходимость продолжить путь с утренним солнцем.

Полевой команде предстояло добраться до аномалии и связаться с командованием США. На протяжении всего пути они так и не сумели установить сигнал, поэтому поляна рядом с горой стала последней надеждой.

Ведала предполагала, что пропущенная полуденная связь с генералом Стерном истолкуется как провал миссии и вероятная гибель команды. Может, это и глупо, но Нидхи не могла избавиться от образа ужасающего ядерного взрыва в зоне карантина. Она не могла выбросить из головы мысли о прорывающейся через джунгли раскаленной сверхзвуковой волне.

Пока Нидхи Ведала вполуха слушала разговор и ломала голову над дальнейшими шагами, Пенг Ву закончила собирать лагерь. Она упаковала образцы и переносную лабораторию, разложила пайки, которые слишком много весили, чтобы взять их с собой. Три доверху загруженных рюкзака были готовы к походу. Четвертый стоял рядом с Джеймсом Стоуном и Гарольдом Одиамбо, заряжая батарею ноутбука, неустанно обрабатывающего разговор с Тупой.

Трудясь, Пенг Ву одновременно следила за членами команды, стараясь определить степень доверия к каждому из них.

– Пора уходить, – прошептала она. – И нужно выяснить, что делать с ребенком.

Нидхи Ведала кивнула в ответ.

Тупа сидел на извилистом корне, держа на коленях боевую трубку. Он тихо разговаривал с парящим дроном, едва обращая внимание на столпотворение ученых. Ни один из оттенков их кожи не указывал на общее родство с мальчиком.

Хотя Тупа еще не успел оправиться от утреннего кошмара, он нашел в себе силы ответить на вопросы волшебной говорящей «птицы», которая сразу же получила имя «Саси»[50].

Для него что наука, что магия являлись равнозначными понятиями.

– Бум! – воскликнул мальчик, жестикулируя обеими руками. Далее он продолжил поток заикающихся слогов родного языка.

Дрон смотрел и слушал, время от времени отвечая посредством динамика. Портативный компьютер Стоуна громко переводил на английский:

– Все началось с громкого шума.

Последующая расшифровка выполнена командой Translingua Expressar do Brasil. Техническая поддержка (включая восстановление аудио– и видеоданных) оказана студентами Военной академии США в Вест-Пойнте под руководством доктора Памелы Сандерс.

Жесты и язык переведены с помощью финансируемой ЦРУ универсальной языковой библиотеки и машинных средств распознавания жестов. Слова подобраны по вероятности, и точность перевода не гарантирована. Чтобы получить доступ к полной расшифровке текста и оригинальным аудио– и видеофайлам, обратитесь в Национальный исторический регистр США.

Как ты здесь очутился, Тупа?

Три [дня | солнц] назад все шло хорошо. Мы двигались вдоль реки мимо [семейных | общественных] хижин. Мои [дяди | пожилые мужчины] собирали [черепашьи] яйца. Это был обычный однодневный поход. Я помогал.

И вдруг рев сотряс джунгли. Как гром без признаков дождя.

И что вы сделали?

Ждали. Дядя сказал, что это был гнев божий. Другие решили, что это рев ягуара. Я очень [испугался | волновался]. Шум доносился со стороны нашего [лагеря | дома].

Джунгли стихли.

Люди тоже. Мы услышали [слабые | отдаленные] крики. Ожесточенные крики. Я начал молиться. Снова раздались крики, но на этот раз ближе. Я спрятал голову между колен. Повсюду стоял страшный шум.

Свет среди [высоких крон] потемнел. Ветви дрожали, гнулись. Листья опадали. Нам даже пришлось прятать головы. Затем прямо над головами пронеслась [большая группа | полчище] обезьян. Все они кричали, убегали от чего-то.

Я был [счастлив | рад], что это просто обезьяны. Остальные же сердились, потому что [мы имели] только одно духовое ружье, а [хорошее мясо] мельтешило среди деревьев.

Но что-то было не так.

Обезьяны замедлили темп. Они как будто обезумели. Некоторые из них падали на землю как [большие стручки]. Те, кто упал, но выжил, продолжали попытки бежать, несмотря на [сломанные тела]. Началась паника. И не только среди обезьян.

Все джунгли убегали.

Все джунгли? Кто?

Обезьяны. Ленивцы. Птицы и [свиньи | дикие свиньи]. Даже змеи. Все бежали.

А вы куда направились?

Мы шли вдоль реки по направлению к грому. Вот только река тоже убежала. Берега превратились в грязь. [Сомы] бились о землю. Мы следовали за [мертвой рекой], пока не нашли [зло | нечто плохое].

Черную гору с пастью, дышащую огнем и дымом.

[посторонний разговор]

WU

Похоже на (…) взрыв. У нас была информация о взрыве возле аномалии?

VEDALA

Конечно. Исходя из отчета «Вечной бдительности» что-то выбросило в атмосферу облако пепла. В его составе обнаружили штамм «Андромеды», и с этим возобновился проект «Лесной пожар».

WU

Значит, в атмосфере до сих пор могут находиться крайне заразные частицы…

ODHIAMBO

Мальчик расстроен. Давайте продолжим.

[конец разговора]

Что твои соплеменники сделали дальше, Тупа?

Дядя велел мне остаться, спрятаться среди деревьев. У черной горы падал темный пепел, словно [капли дождя] или [пух хлопкового дерева]. Из пустого рта струился дым (…)

[Дым | пепел] попал им в глаза. Они кашляли. Я слышал, как они жаловались на обожженные легкие. Дым оказался не священным.

На земле лежали черные камни, и некоторые из них оказались очень острыми. Они подняли их. Камень оказался острее и легче, чем то, что называлось сталью.

Каменные хлопья не вызывали вреда. Дядя сразу заменил наконечники топоров. Он утверждал, что хлопья – это дар богов. Другие же настаивали, что место проклято. Они не хотели касаться камня черной горы. Спустя время они решили вернуться за обезьянами и забрать их мясо.

Я был рад уйти оттуда.

Все заболели? Или только те, кто коснулся камней?

Не знаю. Меня отправили [домой] с черепашьими яйцами. Дядя велел предупредить семью. Я побежал к дому (…), но малока оказалась пустой. Остальные исчезли. Вероятно, их спугнул рев, и они (…) они ушли (…)

Ты заметил что-то необычное?

Да. Камни. В нашей малоке. Я их не трогал, а это значит, что кто-то [тоже] ходил к черной пасти. Я пробыл в хижине две ночи, но никто так и не вернулся.

[плач]

Все хорошо, Тупа. Не торопись.

Тогда я решил пойти и отыскать своих.

Но когда нашел (…), они изменились. Лица их были [раненые | изувеченные]. Все они выглядели сердито, а на коже появилась краска для [битвы]. Я испугался и спрятался в деревьях. Они что-то кричали о [вторженцах]. Они [нашли | отследили] врага. Я тоже раскрасил лицо, но был слишком напуган, чтобы присоединиться.

А потом (…) они [атаковали | начали сражение].

Дядя умер. Все умерли. Они были мирными людьми. Их свела с ума черная гора. Это она их убила.

Мне очень жаль, Тупа. Скажи, тебе известно, откуда взялась черная гора? Как долго она там?

Нет. Думаю, (…) она явилась из [ада | преисподней]. Она дышала огнем и черным дымом, который оказался ядом. Гора причинила вред семье, а теперь поглощает джунгли.

Эти мужчины и женщины хотят остановить черную гору. Хотят убедиться, что она не навредит никому другому. Ты помнишь, где она находится?

Да.

Ты помнишь, как туда добраться?

(…) Да.

[посторонний разговор]

STONE

Если в лагере оказались камни, вероятно, все его жители уже заражены. Парень может быть единственным выжившим.

VEDALA

С этической точки зрения мы не можем подвергать его опасности. И, очевидно, у него нет доступа к «Лесному пожару». Его нельзя брать с собой.

STONE

[фыркает] Аномалия находится у него дома, в эквиваленте его гостиной. Это даже не выбор – это наша ответственность! Он всего лишь ребенок, и мы обязаны его защитить.

VEDALA

Вот именно! Это выбор. Его выбор. Присоединиться к нам или остаться здесь и искать семью.

(…)

STONE

Ладно, Нидхи.

VEDALA

Не забывайте, Джеймс, эти джунгли – его дом. Здесь его место. Предполагать, что мы можем спасти его из собственного дома, – чистое высокомерие.

STONE

Это был его дом (…), пока «Андромеда» его не забрала. Она лишила парня семьи. Теперь ему здесь не место.

[конец разговора]

Тупа, здесь ты не в безопасности. Эти мужчины и женщины – твои друзья. Им нужна твоя помощь. Но ты вправе решать, хочешь ли пойти с ними или нет. Ты останешься здесь, подальше от опасности? Или же приведешь их к черной горе, извергающей дым? Ты поможешь им бороться с этим злом?

(…)

[конец стенограммы]

Слушая последние вопросы дрона, Тупа сидел тихо, не сводя глаз с джунглей. Размышляя о выборе, он гладил пальцами духовое ружье. Сквозь редкие солнечные лучи, струящиеся через высокие колышущиеся кроны, то и дело мелькали насекомые.

Наконец, взглянув мимо парящей «птицы» и группы ученых, Тупа сосредоточился на Джеймсе Стоуне. В тот же миг ребенок коснулся груди и, не моргая, быстро заговорил с беспилотником.

Через полсекунды ноутбук озвучил перевод:

– Как ваше имя?

На лице Стоуна появилось облегчение. Поднявшись на затекшие ноги, он сделал неловкий шаг вперед, после чего коснулся собственной груди и хриплым голосом произнес первые слова:

– Джеймс. Меня зовут Джеймс. Рад знакомству, Тупа.

Видя, как мужчина и ребенок приближались друг к другу, Ведала нахмурилась. Она услышала в голосе Стоуна искренние эмоции. Робототехника как никого другого волновала судьба юного выжившего. Вот уж действительно неожиданная реакция бездетного холостяка. Сильнейшие эмоции, которые она увидела на его лице, будут преследовать Ведалу до конца миссии.

План «B»

Щелкнув выключателем, генерал Рэнд Стерн наблюдал, как ряд за рядом вспыхивали флуоресцентные лампы, освещая массивную лабораторию «Эмброуз Хай Бей». Комплекс размером со стадион скрывался под крепкими гранитными породами горы Шайенн[51].

Еще до того, как штаб переместился на авиационную базу Петерсон, в оперативном центре горы Шайенн располагался пункт командования воздушно-космической обороны Северной Америки. Последнее десятилетие он находился в резерве и приступал к работе только при необходимости. Всем этим подземным комплексом площадью в пять акров управлял основной костяк персонала.

Но сегодня Стерна не интересовали сотрудники.

В гордом одиночестве генерал шагал в тени возвышающейся аппаратурной стойки. Громкий шум и холодный воздух, что струился от кондиционера, не могли не вызывать дрожь. Ботинки лязгали по металлической решетке, внизу которой толстые оплетки кабеля тянулись к лабораторному оборудованию, выстроенному по правой стороне коридора. И в каждой капсуле этого модуля размещались те или иные роботизированные фигуры.

Гудящие флуоресцентные лампы включились специально для Стерна.

Немногим из этих машин требовался свет для проведения экспериментов. Генерала тотчас охватило тошнотворное ощущение – здесь, в темноте, без человеческого присмотра неустанно трудились высокотехнологичные устройства.

Переступив с решетки на прочный бетон, окрашенный желтыми линиями безопасности, Стерн остановился перед стеклянно-металлической клеткой, которая всегда напоминала ему вольер для хищников. В действительности модифицированный корпус BSL‐4 был разработан для содержания крайне опасных организмов микроскопических размеров.

За тройным стеклом двойник «Робонавта R3A4» неуклюже проводил эксперимент. Двигаясь медленно, прерывисто, он не обращал внимания на присутствие генерала. Стерн постучал по сенсорному монитору, установленному снаружи клетки, и робот мгновенно отреагировал мерцающим светом. На дисплее указывалось, что с R3A4 дистанционно работал студент Королевского технологического института Мельбурна (Австралия).

Стерн провел через терминал карточку-ключ, набрал код и посмотрел прямо в камеру, чтобы та установила его личность. Обмен данными с Австралией в один миг прекратился. Без лишних команд «Робонавт» принял стандартную позу: повернулся к Стерну, расправил плечи, уставился вперед.

Набрав номер контакта, Стерн сложил руки за спиной. Покачиваясь на пятках, он внимательно наблюдал, как устанавливалась спутниковая связь с МКС. Генерал все больше беспокоился о миссии – в особенности о том, что от Клайн не было должной пользы. Теперь он желал послушать, что она скажет без протокола в свое оправдание.

Однако робот оставался неподвижным, точно статуя.

Стерн всегда находил оживление робота весьма захватывающим зрелищем. Наблюдать за удаленным управлением – это почти как засвидетельствовать вселение души в тело. Тем не менее после нескольких минут ожидания генералу стало не по себе. Связь, безусловно, установилась, вот только ничего не происходило. Должно быть, что-то пошло не так.

В конечном счете Стерн догадался, что «Робонавт» просто на него смотрел.

Доктор Клайн настолько искусно обитала в этих машинах, а контроль происходил настолько плавно и естественно, что внешне она не подавала признаков присутствия. Впрочем, что-то в невыразительных глазах-камерах, некий намек на сознание, вызвало в генерале всплеск животного адреналина.

– Клайн, – грубо отрезал генерал, не обращая внимания на жутковатый взгляд подземного робота.

– Генерал Стерн, – хрипло отозвалась Софи Клайн.

Посредством безопасного соединения ее слова передавались с МКС на динамик, встроенный во внешнюю часть корпуса робота. Каждый слог, казалось, проскальзывал в металлические глубины пустой многоярусной лаборатории. Генералу Стерну приходилось напоминать себе, что он разговаривал не с настоящим роботом, а с женщиной, которая в настоящее время находилась на МКС.

В трехстах милях над головой, подключив дисплей и надев специальные перчатки, Клайн управляла «Робонавтом».

– Почему вы вышли на связь… таким странным способом? – поинтересовалась Клайн.

– В целях безопасности. Удаленные данные передаются в виде машинного кода. Другие линии тоже зашифрованы, но вы же знаете, на что способны русские.

Робот кивнул, и генерал явно смутился от такого человеческого жеста.

– Продолжайте.

– Команда «Лесной пожар» пропустила полуденную связь. – Стерн крепче сжал руки. – После вашего общения мы от них так ничего и не слышали.

– Они опаздывают всего на несколько часов.

– Нам пора приводить в действие альтернативный план.

– Нам?

Стерн проигнорировал вопрос.

– План по сдерживанию, Клайн. Вершина аномалии – той, что в озере – выросла на полмили, а основная ее часть увеличилась более чем в два раза. Пора принимать меры, пока она не разрослась еще больше. Есть несколько вариантов развития событий, и одни из них… чудовищнее других.

– Разве вы не помните первый инцидент с «Андромедой»? Для нового штамма ядерный взрыв станет источником энергии. Вы превратите тяжелое положение в сущий ад.

– Мы – военные, а военные все помнят. Мы даже помним, как русские победили Наполеона, когда в 1812 году он со своей великой армией вторгся в Москву.

Робот молча смотрел в глаза генералу, не выказывая эмоций. Стерн моргнул первым.

– Они все сожгли, доктор Клайн, – продолжил он, понизив голос. – Они разрушили собственные дома, чтобы изгнать врага. Без крова французские войска замерзли. Изголодались без еды.

– Как и русские крестьяне, – напомнила Клайн. – Генерал, я правильно понимаю, что вы предлагаете «тактику выжженной земли»? Вы хотите испепелить все вокруг аномалии, обработать землю раствором ингибитора, после чего сузить круг и повторить.

– Быстро соображаете, – похвалил Стерн. – Хотите верьте, хотите нет, но ВВС США до сих пор производят напалм, и работает он ничуть не хуже, чем раньше.

– Там люди живут, племена, каждое из которых – цивилизация, – возразила Клайн. – Я уже молчу о том, что наша команда, вероятно, еще жива. И вы, зная это, хотите уничтожить территорию?

– Не хочу. Я должен, раз нет иного выхода.

– Это международное решение? Все страны согласны?

– Нет, решение одностороннее. Оно, доктор Клайн, принято более пятидесяти лет назад после первого инцидента. Жесткое распоряжение велит позаботиться о будущем человечества. Любой ценой, Клайн.

– Какой части человечества? Взрыв повлечет за собой исчезновение коренных культур, с которыми мы намеренно не вступали в контакт. Сколько же, по-вашему, стоит их жизнь?

– Хотел бы я поговорить об этике, доктор Клайн, но я здесь не за этим. Мне нужна ваша экспертная оценка. Это последний шанс, Софи. Если вы знаете иной способ сдерживания штамма «Андромеды», я вас внимательно выслушаю.

Выпрямившись в полный рост, «Робонавт» молча направил на генерала оба своих объектива. Стерн, заметив раздраженный взгляд машины, отворачиваться не стал.

– Лучший способ сдержать аномалию – оставить ее в покое. Дайте команде двадцать четыре часа. Не теряйте веру. Не теряйте веру в то, что они еще живы.

Генерал Стерн медленно выдохнул.

– Приму совет к сведению.

Аномалия

Под необъятным навесом листвы окружающий мир казался мрачным, неуютным. Команда «Лесной пожар», груженная тем багажом, который раньше переносили индейцы, изо всех сил старалась не отставать от шустрого Тупы. Мальчик прокладывал путь вдоль грязной, быстро высыхающей реки – или «мертвой», как переводил дрон.

Хотя ребенок и двигался с присущей местному жителю уверенностью, его маршрут нельзя было найти ни на одной карте. Почти восемь часов подряд в сопровождении жужжащей стайки дронов Тупа уверенно вышагивал впереди в приглушенных солнечных лучах. Остальная часть команды с трудом поспевала за ним, пытаясь удержаться на мягком берегу. Вокруг, заслоняя небо, вздымались однородные колонны-стволы. Рыжая грязь прилипала к ботинкам и брюкам, и вскоре брызги приобрели отвратительный вид засохшей крови.

Команда разговаривала мало – высокий темп ходьбы забирал последние силы. Звук хлюпающей обуви и шуршание листвы перемежались случайным падением далекого дерева или журчанием воды, обтекающей неведомое препятствие.

Одиамбо с беспокойством наблюдал за желтоватой водой – он понимал, что в недавнем прошлом река была намного выше. Обнаженные корни, что повсеместно выстилали берега, до сих пор не обсохли. Кениец никак не мог сообразить, что здесь произошло. Река как будто в один миг исчезла.

Но это была лишь одна загадка среди многих.

В тусклом свете дня природа оставалась тихой, спокойной. Казалось бы, ничто не предвещало беды. Однако все случилось с точностью до наоборот.

Пенг Ву первой заметила неладное.

Обходя обвитые лианами корни огромного дерева, высота которого соразмерялась с пятнадцатиэтажным зданием, Пенг внезапно оказалась в темноте. Ее мачете более не сталкивалось с препятствием. Взглянув по сторонам, она заметила, что кусты, деревья и лианы съежились под навесом чудовищной тени.

Команда добралась до аномалии.

Открыв рот от изумления, Пенг уставилась в пустоту. На мгновение ей почудилось, будто она попала на «Тяньгун‐1» и глядела на бесконечный космос. Обернувшись, она заметила Тупу, в чьих глазах горели любопытство и страх. Тотчас китаянка сомкнула губы и спрятала удивление за маской спокойствия.

Спустя несколько секунд к ней подоспели товарищи. Все они молчали, глядя на безликую, зловещую поверхность аномалии. Черные, зеленые, фиолетовые цвета ловили случайные солнечные блики и отражались маслянистой радугой. Основание горы как будто впилось в землю, оставив в грязи волнообразные разводы и неприятный запах сырой земли.

А за ней, едва различимый сквозь верхнюю листву, поднимался строгий силуэт узкой шестигранной колонны. Невероятно возвышаясь, она маячила в небе, точно шов. Предназначение аномалии оставалось загадкой, но Одиамбо при виде громадины невольно вспомнил о колючих кристаллических образованиях в глубоких пещерных системах.

– Мой… бог… – пробормотал кто-то из группы.

Остальные молчали, не в силах оторвать глаз от увиденной цели миссии.

Джеймс Стоун, стараясь успокоиться, опирался руками на колени. В висках стучал пульс, и с каждым ударом перед глазами все плыло. Зрелище вызывало инстинктивный страх, пронзало тело жгучим адреналином. Это был страх чего-то таинственного, но такого знакомого.

Навязчивый сон никак не покидал сознание Стоуна. В умирающей природе ему чудился рубиновый проблеск, а грязь под ногами обретала очертания иссохшей плазмы. Стоун чувствовал, как зловонный горячий ветер посылал в воздух частицы крови, что превратились в пыль на горячем песке.

Джеймс ощутил присутствие Ведалы. Она стояла рядом, держа в руке спутниковый телефон. В тот же миг робототехник пришел в себя и принялся проверять датчики.

– Не вижу следов токсинов. Вероятно, пепел осел. Что теперь? – Стоун с трудом сглотнул.

– Поляна исчезла, – констатировала Ведала. – Похоже, аномалия разрослась. Мы больше не сможем связаться со спутниками.

Ведала, вытянув шею, глядела наверх. Там, между аномалией и сгрудившимися деревьями, проглядывал крошечный клочок неба. Нидхи старательно вертела в руках спутниковый телефон с черной антенной в форме медицинского шпателя, но связь так и не устанавливалась.

Спрятавшись за деревьями, Тупа с интересом наблюдал за жестами Ведалы. Остальная часть команды подобного энтузиазма не испытывала, поскольку взволнованное выражение Нидхи передавало очевидную опасность, в которой они оказались.

– Есть только один путь к аномалии? Если так, то сеть нам не поймать, – заговорил Стоун.

– Это спутниковый телефон, – напомнила Ведала, не отводя глаз от экрана. – Покрытие осуществляется более чем шестьюдесятью спутниками на полярных орбитах. Они попеременно меняются, поэтому у нас всегда есть шанс установить соединение.

– А если не получится? – настаивал Стоун.

Ведала остановилась, повернулась к группе.

– Не выйдем на связь – и они решат, что мы мертвы. А если они так решат, то сразу перейдут к плану «Б».

– А он так плох?

– Плох? – вмешалась Пенг Ву. – Военные уничтожат всю территорию. Очистят ее вместе с нами…

К тому времени команда ученых опаздывала уже на пять часов.

Пенг Ву бросила рюкзак на землю, после чего наспех извлекла распечатанные топографические карты. Опустив голову и изучив данные, она наконец заговорила:

– Нидхи права. Здесь все изменилось. С начала нашего пути аномалия значительно изменилась в размерах.

– Как?! – воскликнул Одиамбо на родном языке. – Как это возможно? Эта штука не похожа на живую.

– Давайте для начала исследуем ее при помощи дрон…

– Нет, подождите, – перебил Гарольд. – Прислушайтесь.

Покореженные ветви и иссохшие листья зашелестели и загремели под действием теплого воздуха.

– Странно. Откуда берется ветер под таким плотным навесом листвы? – изумился Одиамбо.

– Вероятно, от аномалии. Ее высокие стены перенаправляют вниз потоки воздуха, – предположила Ведала.

– Вряд ли, – возразил кениец. – Воздух поднимается, а не наоборот.

Черноволосый Тупа, застигнутый порывом ветра, с всхлипом отступил назад. В тот же момент прямиком из-под грязи донесся душераздирающий стон. Испуганно переглянувшись, ученые раскинули руки, изо всех сил стараясь удержать равновесие на дрожащей земле.

Стоун, получив новый сигнал от дрона, опустил глаза на монитор и перевел экран в инфракрасный режим.

И аномалия в одночасье вспыхнула белым светом.

– Отступаем! – закричал Джеймс, делая шаг назад. – Аномалия нагревается!

– Что? – воскликнула Пенг, сжимая в кулаке мачете. Ее длинные черные волосы вихрем летали во все стороны. – Что с ней происходит?

В то время как тонны грязи, камней и корней с неземным стоном уходили под землю, поверхность аномалии пульсировала с такой высокой скоростью, что трудно было что-то разглядеть.

– Скоро узнаем… – Гарольд дернул Пенг за плечо.

Только Пенг Ву не сдвинулась с места. Она продолжала смотреть на аномалию оценивающим взглядом, пока мачете дрожало в вытянутой руке. Расправив плечи, она шагнула вперед, прижав кончик лезвия к вибрирующей поверхности горы.

– Пенг! – закричал Одиамбо, отступая от горячего воздуха. – Прекращайте!

Сначала ничего не происходило.

Но спустя мгновение стальное лезвие начало медленно изменяться – темнеть до тускло-красного цвета, затем рыжеть. И, наконец, кончик мачете вспыхнул раскаленным желто-белым сиянием. С криком боли Пенг отбросила дымящееся оружие. Маленькие угольки мерцали на перегретой стали, точно звезды на апокалиптическом небе.

– Окисление, – отступая, прошептала Пенг. – Судя по цвету, лезвие раскалилось более чем до тысячи градусов.

Неровные кроны деревьев начали корчиться. Листья зашелестели, заскрипели ветви. Стручки с семенами громко падали с высоты на землю, и стук их сопровождался снегопадом из сухих листьев, лишайника и коры.

Защищаясь от падающих обломков, группа в страхе наблюдала за поверхностью аномалии. Даже несмотря на сверхвысокое разрешение, увиденное учеными зрелище так и не удалось восстановить.

Поверхность вспыхнула шестиугольными линиями, которые вращались, как гипнотический узор. Впоследствии Нидхи Ведала высказала предположение, что объекты появились вследствие деятельности клеточной структуры триллионов более мелких микрочастиц «Андромеды». Запечатленные на поверхности, они вращались последовательно, оптически застыв на месте, как, например, происходит с лопастями вентилятора, которые зрительно перестают вращаться на фоне белого потолка.

Вся эта сцена не могла не завораживать.

На снимках со спутника аномалия дернулась, задрожала, охватив рябью всю поверхность. Сейсмическая активность и характер вращений настолько дезориентировали, что Пенг Ву упала без сознания.

Внезапно от аномалии отделился поток горячего воздуха и растекся по влажным джунглям. Команда собралась вместе, прячась среди деревьев.

– Я знаю, что происходит! – закричала Ведала, слыша только себя. – Я знаю!

И наконец, прежде чем разрастись, аномалия вспыхнула фиолетовым светом – вырвалась наружу и увеличилась почти на фут со всех своих сторон. Иллюзорные шестиугольники приобрели более четкие формы, но вскоре исчезли в небытие, подобно отверстию объектива, что сжимается до крошечной точки.

Джунгли стихли.

– Это невозможно… Просто невозможно… – бормотал Одиамбо охрипшим от испуга голосом.

– Она выросла, – прошептал Стоун. – Стала еще больше…

Джеймс помог Пенг Ву подняться. Никто из ученых даже не понял, что она упала в обморок.

Несмотря на спутанное сознание и головную боль, Пенг никак не дала другим понять, в каком состоянии она находится.

Нидхи оглянулась на полевую команду. Лицо ее заметно покраснело. И не только ее – каждый из группы получил несильные ожоги. Все они стали свидетелями чего-то необъяснимого, но как специалист в области материаловедения Ведала понимала, что аномалия продемонстрировала невероятный скачок развития.

– Мы только что стали свидетелями явления, выходящего за рамки известного человеку научного потенциала, – спокойным голосом объявила Нидхи. – Как только я получу образец и изучу его под микроскопом, держу пари, мы обнаружим, что аномалия состоит из наноматериала на основе «Андромеды». Скажем, аномалия пережила… митоз. Нечто похожее на деление клеток. Каждая микрочастица раздвоилась, создав тем самым свою копию.

– Да-да, все верно, Нидхи, – заметил Стоун. – Отец документально подтвердил это явление во время первого инцидента. Единственное различие в том, что он и доктор Ливитт зафиксировали фиолетовую вспышку и нечто похожее на митоз через микроскоп, а не воочию.

– Но как? – изумилась Пенг. – Что послужило толчком? Что она использовала в качестве энергии?

– Азот. Углекислый газ. Фосфор. Богатое разнообразие элементов, которые здесь доступны в огромных количествах, – ответил Одиамбо. – Чистая система преобразования.

– Вы имеете в виду саму грязь… и воздух, – догадался Стоун.

– Да, – согласилась Ведала. – И наш друг Тупа с самого начала это понял. Аномалия пожирает джунгли.

Страховка

Нескончаемый день близился к завершению. Нидхи Ведала призвала разбить лагерь между деревьев, но в пределах видимости аномалии. Среди оставшихся членов команды только Пенг Ву в прошлом проходила подготовку по выживанию в джунглях и закрепила навыки в тропическом лесу Сишуанбаньна в провинции Юньнань на юге Китая. Несмотря на ученую степень, знания Пенг в области выживания сыграли важную роль.

Ведалу это устраивало, поскольку в тяжелый момент солдату было крайне необходимо на чем-то сосредоточиться. По сравнению с остальной группой Пенг казалась особенно встревоженной непостижимым ростом аномалии.

Вернув опаленное мачете, Пенг Ву приступила к расчистке территории за скукоженными деревьями – примерно в дюжине ярдов от мутной реки, что бежала прямо из-под аномалии. У воды команда обнаружила ту самую шестигранную пасть, о которой рассказывал Тупа. Гора больше не дышала черным дымом, но темный вход не мог не вызывать плохих предчувствий.

Эхом отзывались глухие удары мачете – Пенг работала на износ, пока темный вечерний свет медленно крался сквозь обожженные листья.

И в этих мрачных сумерках вырисовывалась гора – основная ее часть и темная колонна позади. Их металлические поверхности, поглощающие последние лучи дневного света, сверкали точно галька на коже Левиафана[52], восстающего из невероятных глубин.

Ведала произвела нехитрый подсчет: за время их трехдневного пути аномалия выросла почти вдвое. Инстинктивно команда чувствовала себя в большей безопасности среди деревьев, за пределами той бесплодной красной земли, что отделяла гору от джунглей.

Казалось, чужеродная, безжалостная аномалия проявляла злую волю.

Пока Пенг работала над лагерем, остальные приступили к научным исследованиям. Покинутая проводниками группа, лишившаяся связи с высшим командованием, теперь самостоятельно демонстрировала свою уникальность. И даже вопреки недавним шокирующим событиям всех охватило одинаковое любопытство.

Прямо перед ними находилась величайшая тайна.

Ведала одержимо бросилась перезапускать подпрограммы, неустанно желая установить спутниковую связь с командованием. Она бродила по периметру лагеря, выискивая хоть маленький зазор среди листьев. Хрупкая Нидхи выглядела решительной на фоне внушительных стволов, однако разрастающаяся аномалия создала слишком много обломков. Независимо от того, где она ходила, сеть упорно молчала.

Между тем Джеймс Стоун и Тупа стали неразлучными. Пока робототехник тряс баллон с распылителем ингибитора, нацелив себе на предплечье, ребенок с любопытством наблюдал. Стоило Стоуну нажать на рычажок, как из баллона вмиг заморосил шипящий туман. Тупа резко отпрянул и пальцами изобразил клыки – безошибочный защитный жест.

– Джамайс![53] – с тревогой воскликнул он.

Смеясь, Стоун покачал головой.

– Нет, не змея! – уверил он. – Броня! Да крепкая!

Когда летающий поблизости дрон прошептал перевод, Тупа нерешительно протянул руки, позволив Стоуну нанести аэрозоль. Мальчик с зажмуренными глазами напоминал малыша на пляже, которого мажут солнцезащитным кремом. Как только Джеймс закончил, глаза ребенка открылись, и Тупа расплылся в белозубой улыбке.

– Броня, – повторил он. – Крепкая.

Гарольд Одиамбо, сидя на разбитом стволе, тщательно проверял сложные сейсмические датчики. Хотя работа и была утомительной, кениец, казалось, наслаждался медленными, отработанными движениями. Поочередно он разглядывал каждое устройство, после чего убирал в сетчатый карман на внешней стороне рюкзака.

Пока другие ученые сторонились необъяснимой аномалии, Гарольд Одиамбо единственный нашел в ее внушительных размерах непостижимое утешение.

Последнее десятилетие Одиамбо посвятил изучению внеземной геологии – внутренним механизмам других миров. И в этом гиганте он видел не порок природного материала, а красоту нечеловеческой архитектуры.

В детстве, когда Гарольд жил в Кении, его всегда прельщали гигантские термитные насыпи, усеивающие пейзаж диких равнин. Полностью изолированные от стихий, хищников и лесных пожаров, термитники сооружались из природных ресурсов и населялись более чем миллиардом маленьких существ, способных управлять сложным сообществом на протяжении целого тысячелетия.

Юный Одиамбо неустанно представлял, как исследовал эти крошечные тоннели – извилистые проходы, отражающие поистине нечеловеческую конструкцию. В старшем возрасте, когда Гарольд начал учиться и путешествовать по миру, он регулярно наблюдал, как люди продолжали посягать на природу, уничтожая и переделывая все, к чему прикасались. И эта волна разрушения воздействовала на любые возможные места обитания.

Чем больше Одиамбо следил за научными достижениями человечества, тем сильнее ценил термитов и их мегаполисы. Сооруженные насыпи процветали в гармонии с экосистемой. От человеческой цивилизации он никогда не замечал подобного отношения, за исключением, возможно, людей, которые жили в джунглях и хранили первозданность природы.

Довольный Одиамбо загрузил рюкзак датчиками, спрыгнул с бревна и отправился по тропинке вдоль аномалии. Разглядывая землю, он вдруг остановился и присел на удивительно пластичные для своего возраста колени. Вытащив из сетчатого кармана сейсмическое устройство размером с кулак, Гарольд плотно вонзил его острым концом в грязь. Затем отточенным движением Одиамбо повернул оставшуюся на поверхности верхушку. Синий светодиод мгновенно засветился, звук начал нарастать.

Пока Одиамбо вставал на ноги, сгорбившись под тяжестью рюкзака, устройство выпустило накопившуюся энергию и погрузило хоботок в землю.

Гарольд уже шагал дальше.

В итоге он вживил шестнадцать датчиков, а несколько дополнительных подключил около желтоватой реки – в устье пещеры, ведущей во тьму.

Ведала тем временем не сводила глаз с телефона. Она прошла мимо Стоуна, который старательно очищал грязь с зарядных станций на специализированном рюкзаке. Трудясь, Джеймс одновременно демонстрировал Тупе внутреннюю работу устройства. Мальчик, к слову, оказался внимательным учеником. Эта парочка, окруженная несколькими говорящими дронами, выглядела абсолютно довольной.

Когда Ведала проходила мимо, Стоун вдруг остановился и склонил голову, как будто прислушиваясь.

– Помехи! – неожиданно воскликнул он.

– Что? – переспросила Ведала.

– Спутниковые телефоны так не шипят. То, что вы сейчас слышите, – это электромагнитные помехи, как, например, от микроволновой печи.

– Я бы и согласилась с вами, доктор Стоун, да вот какой источник сможет вызвать такой сильный фон?

Не успев закончить вопрос, Ведала сама поняла ответ. Тотчас вытянув шею, она взглянула на зеленовато-черную аномалию и, держа перед собой телефон, медленно зашагала в ее сторону. Шипение становилось все громче; короткая антенна уже почти задевала поверхность горы, грозно шипя статическим электричеством.

– Почему же мы раньше не догадались? – Ведала опустила плечи.

Стоун поднялся на ноги, положил руки на поясницу, потянулся. Последние солнечные лучи, играющие на поверхности аномалии, вынудили его прищуриться.

– Она выросла. Помехи могли начаться только недавно.

– Но разве она передает электричество?

Неожиданно рядом с ними на землю упал громоздкий рюкзак.

– Еще как, – отозвался голос.

Стоун и Ведала обернулись. Перед ними стоял вспотевший Одиамбо. На мгновение пожилой мужчина сомкнул веки. Пока кениец глубоко вдыхал запах джунглей, где-то вдалеке пронзительно кричали птицы.

– Она действительно производит электроэнергию, – снова заговорил он.

– Что вы нашли, Гарольд? – полюбопытствовал Стоун.

Одиамбо открыл глаза, и на лице его появилась улыбка.

– Не знаю, как эта штука здесь оказалась, но я могу точно сказать, с чем мы имеем дело.

Пенг Ву тоже присоединилась к коллегам, с интересом слушая разговор.

– Я получил данные с сейсмических датчиков, – продолжил Одиамбо. – В особенности меня заинтересовали те, что сосредоточены в устье реки. Под струей воды они уловили механическую вибрацию. Теперь, в сочетании с вашими наблюдениями, у меня появилась окончательная гипотеза. – Одиамбо повернулся, перевел взгляд на огромную гору. – Этот объект возведен из неизвестного в природе материала. Методы строительства остаются загадкой. Но цель ясна как день: наша аномалия – это простая гидроэлектростанция. А гидроэлектростанции существуют лишь с одной целью – производить гидроэлектроэнергию.

– Энергию для чего? – задумалась Ведала.

– А это мы узнаем только тогда… – Одиамбо указал на вход в туннель, – когда зайдем внутрь.

Как только до всех начало доходить значение вышесказанного, раздался сигнал спутникового телефона. Не шевеля рукой, Ведала повернулась к устройству, однако улыбка облегчения быстро превратилась в растерянность.

– Что-то не так, – заметила Нидхи. – Соединение установилось… но не со спутниками, а с чем-то другим…

Неожиданно ее перебило резкое шипение.

– «Лесной пожар», прием! Это Клайн. Вы меня слышите?

Подняв голову на единственный клочок голубого неба, глаза Ведалы расширились от удивления. В сотнях миль над их головами пролетала Международная космическая станция. В ту же секунду Нидхи мысленно вычислила, как долго продлится связь, – на диалог оставалось не более пяти минут. По истечении этого времени МКС пролетит над горизонтом и выйдет за пределы диапазона.

– Клайн, прием! Это «Лесной пожар»! Мы вас слышим! Повторяю, мы живы!

– Вас поняла. Как обстоят дела?

– Не очень, но миссия продолжается. Нам не удалось связаться с командованием. Вы можете нас соединить?

– У нас всего несколько минут. Я передам ваше сообщение, как только связь прервется. У вас есть новые данные?

– Ожидайте.

Стоун и Ведала уже суетились с компьютером. Подключив порт к спутниковому телефону, Джеймс начал передачу данных.

На борту МКС мониторы неустанно принимали информацию. На ярких экранах появился ствол каучукового дерева, на котором латекс образовывал неестественные шестиугольные формы. На другом экране показались страшные изображения мертвых индейцев из племени мачадо. Лица их, израненные огнестрельными выстрелами, были залиты кровью, а кожа покрылась металлическими пятнами.

– Вижу, вы вступили в контакт с местными. И Бринк, похоже, об этом позаботился, – промолвила Клайн.

– Так и есть, – согласилась Ведала.

– Эти люди были инфицированы. Вам известно, как они заразились? – спросила Клайн.

– Мы полагаем, они контактировали с аномалией.

Постукивая Ведалу по плечу, Стоун прошептал:

– С последующими данными придется подождать. Мы не успеем.

Клайн, получив изображение мальчика – живого, но настороженного под тонким слоем блестящего красного урукума, – резко выдохнула. Мозг принялся обрабатывать полученную информацию, стараясь сопоставить все факты воедино. И тогда она уловила связь.

Серый пепел. На коже ребенка его не было.

– Мальчик – единственный выживший, – догадалась она. – Он что-нибудь рассказал? Говорил о взрыве?

– Он описал непродолжительный рев в джунглях, – вспомнила Ведала.

– Ну конечно… – отстраненно прошептала Клайн.

– Повторите?

– Частица AS‐3 абсолютно безвредна, пока не попадает в кровь. У тех мужчин с фотографий возле ноздрей виден пепел. У ребенка его нет.

Пенг Ву обдумала сказанное.

– Ему не разрешили приближаться к аномалии. Мальчик упоминал, что у мужчин появился кашель. Если взрыв распылил «Андромеду», она задержалась в воздухе в виде пепла или дыма. В этом случае инфекция могла попасть через дыхательные пути и, проникнув через альвеолярно-капиллярную мембрану, заразить.

– Получается, инфекцию можно вдохнуть при условии, что есть дым. В противном случае она передается через кровь, как и первый штамм «Андромеды», – обеспокоился Стоун, вспомнив рану на плече Бринка.

– А что это за шестиугольные включения? – поинтересовалась Ведала.

– Самовоспроизведение, – объяснила Клайн.

Ведала в смятении взглянула на телефон – оставалась всего минута связи с МКС.

– Откуда вы знаете? – изумилась Нидхи. – Вы видели это раньше? У вас есть новые данные?

– Немедленно отступайте к периметру зоны карантина, – сдержанным тоном велела Клайн.

– Нет, подождите, – упрямо возразила Ведала. – На каком основании?

– Я предупреждаю, – в спешке тарахтела Клайн. – Вашего защитного снаряжения недостаточно. Отступайте к периметру!

– Доложите о протоколах командования! – потребовала Ведала. – Мы в опасности?

– Я не знаю. Вы…

– Почему вы не соединяете нас с генералом?

– У меня нет подходящего оборудования…

– Чушь! Что вообще происходит? Почему вы просите нас уходить?

Миновало пять секунд тишины.

– Позовите сержанта Бринка, – твердо потребовала Клайн.

Ведала замешкалась. Она с подозрением относилась к поведению Софи Клайн, поэтому, приставив палец к губам, попросила группу молчать. Покачав головой, Нидхи прошептала: «Что-то здесь не так».

– Бринк на охоте с проводниками, – убедительно солгала Ведала. – Скоро должен вернуться. У нас пятнадцать секунд.

Помехи становились все сильнее, и тогда Клайн быстро заговорила:

– Передайте ему… Предупредите, чтобы он был крайне осторожен с часами, которые я ему одолжила. Скажите, что это очень важно. Это, как-никак, «Омега».

Ведала, бросив удивленный взгляд на коллег-ученых, пыталась понять, что за странное заявление только что сделала Клайн. Обеспокоенные глаза быстро остановились на Пенг Ву, которая, покраснев, нервно кусала нижнюю губу.

– Софи? Мы не понимаем, что…

Нидхи не успела закончить фразу, поскольку Пенг Ву наклонилась и вырубила связь.

Остальные члены команды озадаченно посмотрели на коллегу, но та лишь глубоко вздохнула.

– Пенг? В чем дело? – потребовала разъяснений Ведала.

Не говоря ни слова, Пенг Ву залезла в сумку, высоко висящую на стройном бедре. Дрожащими пальцами она достала маленький черный чехол, аккуратно открыла и вытащила флакон с вязкой янтарной жидкостью. Когда она медленно повернула его к угасающему солнцу, все сумели прочитать напечатанный текст: «ОМЕГА».

– Я забрала его из личных вещей Бринка, – призналась Пенг. – Простите меня. Я не знала, кому из вас можно доверять.

Нидхи Ведала осторожно взяла флакон и футляр, затем рассмотрела содержимое. Аккуратно она снова все закрыла и убрала в карман.

Не имея военного опыта, Стоун крайне озадачился происходящим. Тупа, находясь рядом, тоже с подозрением глядел на выпуклость в кармане Ведалы.

– Вы хотите сказать… это яд? – уточнил Стоун.

– Нервно-паралитическое вещество, – объяснил Одиамбо. – Его, кстати говоря, способна произвести только спонсируемая государством организация, где заняты лучшие умы в области химии. Если вещество, скажем, нанести на любую поверхность или добавить в еду или питье, оно быстро убьет всех нас.

Волна гнева нахлынула на Ведалу, и она тотчас бросила телефон в грязь. В ту же секунду Пенг Ву положила ладонь на плечо коллеги, стараясь ее успокоить.

– Я не знаю зачем, – вдруг заговорила Пенг, – но, очевидно, Софи Клайн пыталась нас убить.

День 4

Пролом

Президенты, генералы и остальные высокопоставленные лица, способные принимать самые важные решения, в целом наименее подготовлены для их принятия.

Майкл Крайтон

Тактика «выжженной земли»

На борту Международной космической станции начался рассвет нового дня. Как обычно, утренние часы доктор Софи Клайн проводила в куполе, глядя на собственный мир. Двигаясь по прямой орбите, МКС приближалась к темной стороне экватора, и в этом черном пространстве, растянувшемся до самого горизонта, мерцало лишь несколько огней.

Накануне вечером Клайн наконец-то произнесла страшное кодовое слово.

Она догадывалась, что второго шанса больше не будет.

Лишь только благодаря продуманной подготовке и невероятной удаче ей удалось внедрить Бринка в полевую команду «Лесной пожар». Софи Клайн заранее позаботилась, чтобы на случай неурядиц у нее остался туз в рукаве. Проблемы себя ждать не заставили. Теперь, когда от полевой команды больше не было толку, Бринку предстояло поставить окончательную точку. Или нет?

Клайн поняла, что ей было все равно.

Она обратила внимание на расположенное в куполе оборудование для наземного мониторинга. За иллюминаторами бирюзовые изгибы Тихого океана уже начали исчезать. Данные всепогодной радиолокационной системы МКС раскрасили ближайший монитор красными и синими оттенками. На экране отображалась карта, где посредством надписей сообщалось о медленно двигающемся коммерческом самолете.

Но, кроме самолета, там появились еще четыре объекта, и на этот раз подписи предупреждали о стремительной скорости движения.

Клайн улыбнулась.

Четыре современных истребителя мчались над джунглями, направляясь прямиком к аномалии, расположенной чуть дальше горизонта от местоположения МКС.

Генерал Стерн нанес авиаудар, что не могло не радовать.

Полевая команда зашла слишком далеко – слишком глубоко погрузилась в загадки, которые не следовало разгадывать. Клайн предупреждала, но они не обращали внимания на просьбы. И во многом виновато нескончаемое упрямство доктора Нидхи Ведалы. Кроме того, даже вопреки неоднократным заверениям Бринка о предстоящей удаче надеяться на наемника было верхом неразумности.

С самого начала Софи Клайн глубоко оценила идею воздушной бомбардировки. Предположительно, полевая команда «Лесной пожар» сгорит под градом напалма, после чего будет залита ингибитором.

Клайн задействовала еще один датчик, и на инфракрасном изображении появились четыре следа от выхлопных газов. С такой скоростью, по оценкам Клайн, истребители сбросят смертоносные грузы на рассвете – сразу после начала ее утренней смены.

«Вот так ирония, – думала она, глядя на медленно вращающийся мир. – Через несколько часов доктора Ведалу убьют многочисленные тяжеловесные заряды с тем же ингибитором, который она изобрела для спасения жизни».

Удар

С первыми лучами солнца над жарким и влажным районом Укаяли в западных джунглях Амазонки появились четыре сверкающих истребителя F/A‐18E «Супер Хорнет». Со скоростью звука они мчались на восток прямо к рыже-красному оку, что вздымалось над перспективой зеленых крон. Деревья купались в тумане, а утренняя роса испарялась, покрывая самолеты серебристой влагой.

Труднопроходимая местность оставалась непроницаемой для всех поколений человеческих цивилизаций. Веками исследователи безуспешно искали на территории тропических лесов таинственные артефакты.

И наконец один из них нашелся.

Не было рядом с аномалией тумана – лишь легкая дымка вздымалась от тлеющих ветвей изувеченных деревьев. После митотического роста гора стабилизировалась и появилась на спутниковых снимках в виде длинной, изогнутой стены, взмывающей ввысь почти на триста футов. На северной стороне – в том месте, где аномалия перекрывала реку, – образовалось застойное коричневое озеро. И прямо из его вод поднималась невообразимая узкая колонна высотой в три четверти мили. С южной стороны струился ручей, оставляя вдоль широких берегов сверкающий след.

За шесть тысяч миль от джунглей, на авиабазе Петерсон, генерал Стерн присутствовал в центре управления полетами. Помещение было спроектировано таким образом, чтобы время от времени, наблюдая за успешным запуском, устраивать публичные выступления и гордо фотографировать высокопоставленных лиц. Но имелась в задней части комнаты и парочка неприметных дверей. В случае неудач, которые частенько случались, «шишки» имели возможность незаметно исчезнуть, не попадая при этом в объективы камер.

После 3:00 ночи командный пункт был переполнен экспертами. Их вызвали, чтобы обеспечить максимальную вероятность успеха столь отчаянного, по всеобщему признанию, плана.

С этой целью Стерн воспользовался специальным разрешением ЦРУ на невероятно дорогой разведывательный спутниковый кластер серии NIX‐3. До сих пор датчики зафиксировали тревожный уровень роста объекта, но, к всеобщему огорчению, о полевой команде никаких сведений так и не поступило. Ученые затерялись где-то в зоне карантина после последнего контакта с МКС.

Однако теперь, спустя восемнадцать часов после пропущенной связи, члены команды «Лесной пожар» официально считались погибшими.

Наблюдая за аномалией, командование планировало сбросить напалм к ее внешним границам, обжечь зараженную область и изолировать от остальных джунглей. С целью уменьшения объема – или хотя бы предотвращения роста – следом за напалмом предстоял сброс секретного вещества ингибитора.

План считался безрассудным по ряду причин.

Во-первых, он нарушал карантинные меры и потенциально подвергал истребителей и пилотов опасному воздействию штамма «Андромеда». Во-вторых, авиаудар по чужой земле расценивался как военный акт, который, скорее всего, породит контрудар со стороны Бразилии и приведет к международной розни.

Первоначальный инцидент и так чуть было не спровоцировал ядерную катастрофу, которая впоследствии сказалась бы на всей планете. Тем не менее Стерн понимал, что сложившаяся ситуация оказалась намного серьезней предыдущей. Тревогу генерала было трудно не заметить: он даже не принимал участия в разговорах, а только слушал, периодически заглатывая таблетки от изжоги.

В помещении шли шумные беседы, и гам стих лишь тогда, когда из динамика раздался голос командира эскадрильи «Супер Хорнет», позывной: «Феликс».

– Первый, прием. Вижу цель. Будем пробовать подход. Приготовьтесь.

Стажер Максим Лончев заметил, как генерал Стерн отправил в рот еще одну яркую таблетку карбоната кальция. Сидя в передней части командного пункта за принесенным из кафетерия столом, Лончев склонился над планшетным компьютером, изучая данные, полученные с NIX‐3 четырьмя минутами ранее. Изображение с максимальным разрешением лежало перед ним на столе.

– Боевой взвод готов, – сообщил пилот.

Стажер лихорадочно рассматривал картинку, стараясь не обращать внимания на техническую беседу двух соседей «по парте».

Лончев разработал «Пиллион» – алгоритм искусственного интеллекта, который анализировал визуальные данные, собранные кластером NIX‐3. Вроде бы примитивный, он оказался уникален тем, что мог работать без конкретной последовательности действий. Большинство алгоритмов были приспособлены исключительно для поиска специфических структур: транспортных средств или, например, радиолокационных установок. Максим Лончев, вопреки совету научного руководителя Стэндфордской лаборатории искусственного интеллекта, разработал программу, выискивающую все потенциальные несоответствия – что-нибудь интересное, другими словами.

По сути, «Пиллион» стал экспериментальной работой студента университета, на которую не возлагали больших надежд. Необходимость присутствия Лончева в командном пункте носила спорный характер, и ему об этом было известно.

Основной исследовательской задачей являлось определение того самого объекта, который «Пиллион» счел «интересным». И в данный момент Максим Лончев как раз и разглядывал несоответствие в виде сложенной вместе черно-белой картинки.

– Направляемся к эпицентру, – доложил пилот.

Возле небольшой поляны у аномалии «Пиллион» зарегистрировал странное соединение ветвей. Напротив стояла простая надпись: «низкая вероятность». Проблема заключалась в том, что размытое изображение было составным – оно получилось из наложения друг на друга нескольких кадров, снятых в разное время дня и из разных мест. Изо всех сил Лончев напрягал зрение, пытаясь понять, почему же «Пиллион» выбрал это глупое изображение разбросанных ветвей.

– Как насчет кофе? – предложил сидящий рядом аналитик.

– Нет, – отрезал Лончев, вздрогнув от эха собственного голоса. – Благодарю.

В комнате воцарилась тишина, и пилот снова заговорил привычным прерывистым голосом:

– Спускаемся. Держите кулачки.

На каждом изображении ветви скрывались за кронами деревьев или тенями от них; тепловые и электромагнитные помехи, исходящие от аномалии, размывали картинку. Лончеву никак не удавалось разглядеть, что там скрывалось.

– Живы? – внезапно спросил болтун-аналитик.

Лончев поднял растрепанную голову.

– Жив. Но пока занят.

– Нет, живы! – настойчиво повторил мужчина, повернув стол таким образом, чтобы картинка перед глазами Лончева перевернулась. – Из веток выложено сообщение! Вы видите?! «Живы»!

– Феликс первый, прием. Готовимся поджарить крошку.

– О, – изумленно выдохнул парень и вмиг вскочил на ноги, громко ударившись коленями о стол.

Все головы в комнате в одночасье повернулись в его сторону. Лончев выпрямился, тяжело дыша; лицо покраснело от смущения. С дрожащими от страха ногами он глядел по сторонам на толпу высокопоставленных чиновников, которым ничего не стоило навеки погубить его карьеру. Или, может, наоборот?

Стажер помедлил секунду.

И тогда начал кричать.

Вход

Поутру, лежа в гамаке, Нидхи Ведала слушала, как отдалялся рев реактивных двигателей. Ожидаемые вспышки напалма так и не прорвались горящим пламенем сквозь повсеместный навес джунглей; огненная жара ядерного взрыва не омыла поверхность чужеродной структуры. Улыбка облегчения не заставила себя долго ждать – должно быть, послание из ветвей упавшего дерева, которое додумался оставить Одиамбо, сработало.

Вероятно, полевой команде «Лесной пожар» было суждено прожить еще один день.

Ночь прошла без происшествий. В области джунглей, где они очутились, как будто ничего живого не осталось. Глухая тишина резко контрастировала с тем хаосом и шумом, что сопровождали ученых в первые дни пути. Даже деревья и растения, казалось, уклонялись от неизвестного вторженца. Их высокие, тощие ветви раскинулись по сторонам, точно зловещие когти, а из-под обугленных листьев поднималась легкая дымка. Мертвая тишина в сочетании с неестественной жарой и сухостью создавали ощущение, что природа трансформировалась из зеленого тропического леса во что-то совершенно иное.

Судя по данным физиологического мониторинга, Стоун мучился кошмарами большую часть ночи, даже хуже, чем обычно. Остальная команда провела ночные часы в приступах тревоги и бессонницы. Пожалуй, только юный Тупа спал спокойно, уютно устроившись в гамаке. Его сомнения и страхи утонули в неизбежном потоке физической усталости.

Выбравшись из гамака, Ведала разбудила команду и велела сразу после завтрака собраться у пещеры. Пенг незамедлительно приступила к разведению костра. В отличие от коллеги, Нидхи медлить не стала: плотно зашнуровав ботинки, она нанесла ингибитор на руки и рукава, схватила в зубы батончик мюсли и отправилась сквозь безмолвные деревья к серебристому берегу реки.

За прошедшие часы аномалия не претерпела изменений, тем не менее внутри безликой структуры ощущалась некая пульсирующая сила. Вероятно, гора запасалась потенциальной энергией для последующего роста.

Сидя на сухом конце стофутового бревна, наполовину утопшего в грязи, Ведала внимательно рассматривала шестиугольный вход. «Пасть» аномалии не превышала высоту человеческого роста и располагалась слева от каскада желто-коричневой воды. Грязный ручей бежал вдоль таких же грязных берегов, местами образовывая скопления пены. На фоне мрачного пейзажа утренние лучи солнца, прорываясь через легкий туман, играли на стволах деревьев, стражем стоящих вдоль берегов.

Ведала заметила у входа разбросанные камни, среди которых проглядывали пустые отверстия – вероятно, там находились осколки, ранее собранные индейцами мачадо. От входа в туннель отражался свет, придающий всей этой картине странный кинетический образ. Создавалось впечатление, что камни разом вырвались из туннеля.

Мысли Ведалы вернулись к реву разгневанного бога, который так красочно описал Тупа, однако думы вызывали лишь одно желание – бежать прочь.

Нежданно-негаданно шеи Нидхи коснулся легкий ветерок. Она сразу узнала шум беспилотника… как и бодрящий запах кофе. Спустя миг из-за деревьев, держа в руках жестяную чашку, появился Джеймс Стоун и сразу принялся выдвигать гипотезы.

– Вход в туннель покрыт пеплом. – Стоун указал сверкающей чашкой в сторону «пасти». – Еще там пустые отверстия в земле. Очевидно, в них что-то лежало… что больше не лежит. Дроны круглосуточно отслеживают уровень токсинов в воздухе, но здесь, похоже, чисто. В противном случае мы бы уже узнали. – Стоун опустился на бревно рядом с Ведалой, протянул ей чашку. – Мы бы уже на тот свет отправились, – добавил он.

– Я как раз об этом думала. Видите ли, Джеймс, пепел и слоящийся камень – это твердый субстрат. Гораздо больше субстанций испарилось в результате взрыва. Мачадо, как вам известно, вдохнули совсем небольшое количество пыли, но этого хватило, чтобы инфекция начала свое пагубное действие. Сначала все происходило медленно… А потом они просто обезумели. Знаете, все это очень напоминает Пидмонт. – Ведала глотнула кофе. – Вот только почему произошел взрыв? Одиамбо говорит, что местность не проявляет сейсмической активности – не только здесь, но и на расстоянии в пятьсот миль во всех направлениях. Получается, взрыв не был природным явлением.

– Не был, – согласился Стоун. – Не хочу выдвигать теорию без доказательств, но одно могу сказать: взрыв произошел по ошибке. По человеческой ошибке.

Ведала бросила на Стоуна тревожный взгляд, после чего отвернулась и заговорила чуть тише:

– Я с нетерпением жду возможности услышать вашу теорию. Вы сами знаете, что часть нашей экспедиции скомпрометирована. Некоторые до сих пор продолжают хранить тайны. Я хочу доверять вам, Джеймс…

– Послушайте, Нидхи. Я знаю, что не вы включили меня в команду. Но я не шпион…

– Именно это я и хотела сказать. Вы заслуживаете доверия, потому что вообще не должны были здесь оказаться. Вы – темная лошадка, Стоун, и, возможно, в этом наша сила.

* * *

К 11:03:24 UTC полевая команда «Лесной пожар» собралась в устье аномалии. За ними издали наблюдал настороженный Тупа. На шеях ученых висели респираторы; на лбах горели фонари. Команда повторно нанесла ингибитор на кожу и одежду. Все подготовились настолько, насколько позволяла экипировка.

– Ладно, – начала Ведала. – Двигаемся друг за другом. Медленно. Если что-то видите – сразу говорите. Первыми пустим дронов, чтобы получить карту. Идем медленно, но уверенно. И, прошу, без сюрпризов. Не забывайте: кто-то нам здесь не рад. Именно поэтому мы должны провести расследование.

– Дроны готовы.

По команде Стоуна беспилотники устремились в туннель.

– Дайте мне минуту, – повернув голову в сторону лагеря, добавил Джеймс.

Стоун наклонился к Тупе, который сидел на корточках, держа на коленях духовое ружье. На лице ребенка застыла неподдельная печаль. Несмотря на то что они с Джеймсом не разлучались с первой встречи в лагере, команда единогласно решила, что Тупа будет в большей безопасности, если останется снаружи и подождет возвращения взрослых.

Ведала наблюдала, как Стоун приблизился к мальчику с доброй улыбкой и уверенными словами. На просьбу остаться мальчишка отвел в сторону мокрые от слез глаза.

Нидхи не смогла сдержать грустную улыбку.

Гарольд Одиамбо тем временем приблизился ко входу и заглянул внутрь сияющими от любопытства глазами. В этом сооружении ксеногеолог видел буквальное воплощение детской мечты. В черном туннеле, точно светлячки в темноте, повсюду мерцали дроны.

Пенг Ву, стоя возле Гарольда, изо всех сил старалась успокоиться. Почувствовав прилив паники, она сразу воспользовалась методом глубокого дыхания, которому обучали в ходе основной подготовки тайконавтов.

– Что бы там ни находилось, майор Ву… у нас нет оснований полагать, что оно враждебно. – Одиамбо говорил спокойным тоном, без любых намеков на осуждение. – Теоретически аномалия может быть воплощением микрочастицы, которая и знать не знает о нашем существовании. Представляете, если это – естественное чудо? Или что-то древнее? А может, оно попало к нам из другой солнечной системы! Или, например, оказалось на нашей планете совершенно случайно.

– Мы не знаем наверняка, – согласилась Пенг.

– Полагаю, что нет. Но «Андромеду» никогда не находили за пределами верхних слоев атмосферы Земли. Это уникальное для нашей планеты событие… Если, конечно, вы не владеете информацией, о которой мне неизвестно.

Их глаза встретились, и Пенг почти начала говорить…

Но вдруг остановилась.

– Обязательным условием обмена информацией является доверие, доктор Одиамбо. А я боюсь, что в нашей команде его не хватает.

Одиамбо заметил, как Пенг холодно обернулась через плечо. Напряженная Нидхи стояла рядом, слушая разговор. Взгляд ее оставался внимательным, расчетливым.

– Если вам известно о чем-то, что представляет угрозу для моей команды, сейчас самое время исповедаться, – тихо, но резко промолвила Нидхи.

– Я… – начала Пенг, но передумала. – Мне ничего не известно.

Одиамбо заметно нахмурился. Похоже, возможность сотрудничества только что ускользнула. И, к сожалению, такого шанса больше никогда не будет.

Пенг продолжила:

– Тем не менее у нас есть основания послушать доктора Клайн. Она, обладая самым глубоким пониманием микрочастицы, предупредила нас неспроста.

– Ее предупреждения не подкреплены доказательствами, – возразила Ведала. – А ее суждению нельзя доверять по понятным причинам. Почему вы так напуганы?

В ответ Пенг Ву произнесла нечто очень странное:

– Интуиция[54].

От одного только слова Ведала побледнела. Она вела себя так, как ее научили, – мигом отбросила эмоции и чувства, не подкрепленные убедительными доказательствами.

Следующие слова она подбирала как никогда тщательно, поскольку всей группе было хорошо известно, что дроны записывали их перепалку.

– У нас есть работа, майор Ву. Мы должны зайти внутрь и исследовать аномальный объект. Как вы, вероятно, помните, мы выполняем приказ. Если вы собираетесь идти наперекор, то не забывайте о вероятных последствиях неподчинения.

Пенг по-прежнему крепко сжимала рукоять мачете. С каждым ударом сердца рука предательски вздрагивала. Похоже, в тот момент майор Ву испытывала сильнейшее внутреннее напряжение – состояние, известное как «борьба-бегство».

– Я разъясню, – продолжила Нидхи, приближаясь. – Раз уж вы военнослужащая, то вам, скорее всего, грозит увольнение. А затем, став гражданским лицом, вы прямиком пойдете под суд. Карьере, или даже свободе, настанет конец. Я, конечно, не очень знакома с судебной системой вашей страны, однако смею предполагать, что в Китае не чествуют трусость.

Пенг кивнула; плечи ее опустились. Взглянув на мачете в руке, она заставила себя бросить оружие. Довольная собой, Ведала резко отвернулась и направилась к Стоуну, чтобы прекратить затянувшееся прощание с Тупой.

Гарольд Одиамбо коснулся плеча Пенг. Его глаза по-прежнему светились от невероятного восторга.

– Не забывайте, Пенг, – обратился кениец, переступая порог туннеля, – все это – научное приключение.

Без особого энтузиазма Пенг кивнула и вслед за Одиамбо направилась внутрь.

Несколько секунд спустя за ними вошла Нидхи Ведала.

Стоун замыкал строй. Остановившись возле входа в пещеру, он обернулся, чтобы помахать на прощание Тупе. Мальчик сидел на корточках, опираясь на твердый чемодан с едой и припасами. В ответ он вяло махнул. Последние пять минут споров, которые отчаянно переводил дрон, убедили мальчика остаться на улице.

Безликий черный туннель вскоре поглотил Стоуна. Огни налобных фонариков, сопровождаемые далекими мерцаниями летающих беспилотников, бодро затанцевали на гладких стенах «пасти».

Тупа, оказавшись один на горячей безмолвной поляне, наблюдал, как исчезли последние вспышки света.

Он подождал еще секунд тридцать, поспешно поднялся на ноги, открыл чемодан и вытащил оттуда пропитанную ингибитором футболку Стоуна. Пожав плечами при виде «брони», мальчик натянул на голову запасной респиратор и обернул вокруг пальцев ремешок с фонарем, приглушив ладонью яркий свет.

У входа Тупа поднял брошенное мачете Пенг Ву и с последним глубоким вдохом переступил порог в погоне за своими друзьями.

Сверкнув напоследок лезвием, мальчик исчез в темноте.

Первый спуск

Друг за другом члены команды «Лесной пожар» шли в удушающую тьму. Еще перед входом каждый из них нанес на себя несколько слоев ингибитора; все до одного были в брюках, куртках с рукавами, ярко-фиолетовых перчатках и натянутых на рот и нос респираторах. В чистом от токсинов, но душном воздухе сверкали четыре луча от ярких фонарей. Четыре пары ботинок громыхали по твердой, ровной земле, посылая эхо то вверх, то вниз по, казалось бы, бесконечному коридору.

Впереди жужжал светящийся рой дронов. Их яркие светодиоды сияли подобно каплям росы на подземных паутинах. От маслянистых зеленоватых стен отражался свет фонарей, иногда вспыхивая, а иногда утопая в непроглядной тьме. Беспилотники, пролетая мимо ученых, посылали в их сторону столбы горячего, пахнущего металлом воздуха.

Команда шла молча и осторожно, обострив чувства до предела.

– Токсины отсутствуют. Пока чисто, – бормотал Стоун каждые несколько минут.

– Вижу большое количество осадка, – заметила Ведала, глядя на отпечатки подошвы Пенг в тонком слое сырого пепла.

– Да, но в воздухе частиц нет, – повторил Стоун.

– Респираторы все равно не снимаем, – напомнила Ведала.

Каждые пятьдесят ярдов Одиамбо вытаскивал из набедренной сумки маленькую зеленовато-желтую палочку. Каждую из них он надламывал, выпуская в темное пространство яркий изумрудный свет. Гарольд бросал их на землю, делая визуальные отметки, – измерял глубину спуска, а заодно помечал дорогу назад.

Туннель вел прямиком в глубины, опускаясь почти под незаметным уклоном. Невзрачные стены, сооруженные из того же однородного вещества, что и внешняя поверхность аномалии, мерцали, как темно-зеленое стекло бутылки кока-колы. Едва заметный вдалеке шестиугольный вход, освещенный дневным светом, вскоре потерялся из виду. Ученые спускалась все глубже и глубже.

Стоун брел позади. Его щетинистое лицо подсвечивалось ярким экраном, который неизменно болтался на шее, проецируя карту пещеры. До сих пор на мониторе отображалась только одна прямая линия, ведущая вглубь как минимум на четверть мили.

Примерно через двадцать минут медленного шага Ведала велела группе собраться.

– Доложите обстановку, – обратилась она к Стоуну.

– Туннель уходит вниз под постоянным уклоном. До сих пор никаких изменений, – отчитался он непреднамеренным шепотом. – Состав поверхности остается неизменным. Затвердевший пепел покрывает поверхность туннеля, как зола в дымоходе. Других проходов не вижу. Да, и еще: по мере спуска температура поднимается.

– Изменение температуры соответствует геотермальному градиенту[55], – объяснил Одиамбо. – По сути, мы попали в дыру в земле. В пещеру, сооруженную из необычного материала и обладающую неестественными и совершенно негеологическими чертами. – В голосе Одиамбо проскользнула нотка удивления. – Никогда не думал, что воочию увижу подобное, – прошептал кениец. – Понимаете, изучение ксеногеологии основывается на фотографиях и данных, полученных из глубин космоса… Но я здесь! Стою внутри объекта внеземной архитектуры…

– Пугающе звучит, – подметила Пенг.

– Вовсе нет. Это самое прекрасное, что мне довелось повидать!

– Подождите, с чего вы взяли, что структура чужеземная? – полюбопытствовал Стоун.

– Что ж, предположение основано на уникальных геологических характеристиках местности. Обратите внимание: субстрат выглядит совершенно однородно, а внутренняя шестигранная конструкция идеально отражает строение микрочастицы. И, кстати, я не сказал, что она «чужеземная», доктор Стоун. Я назвал ее «внеземной». Вы же наверняка помните, что первоначальная эволюция этой невероятной микрочастицы произошла в верхних слоях земной атмосферы, и обнаружил ее спутник «Скуп‐7».

– Верно, а заодно это «чудо природы» убило сорок шесть невинных жителей Пидмонта. Далее последовали два солдата, один летчик, офицер и еще пять человек в соседнем городе, – серьезным тоном добавил Стоун. – Мужчины, женщины, дети.

– Да, но затем она приняла безобидную форму, – настаивал Одиамбо.

– Я бы не назвал AS‐2 безобидной формой. Думаю, меня бы бесспорно поддержал пилот, который лишился жизни из-за того, что пластик в самолете разъело менее чем за две минуты.

– Справедливо, доктор Стоун. Вы правы, – согласился Одиамбо. – Ввиду участия вашего отца в первоначальной миссии «Лесной пожар» вы эту историю воспринимаете намного ближе к сердцу.

Во время беседы коллег Ведала внимательно следила за Стоуном.

– А я полагаю, мы имеем дело именно с чужеземной частицей, – вмешалась Пенг. – Лично мое мнение.

– И почему же? – фыркнула Ведала. – Снова интуиция, майор?

– Штамм «Андромеда» найден на границе космического пространства. Он не имеет ни аминокислот, ни отходов жизнедеятельности, зато обладает уникальной клеточной структурой. Причем структура его, вероятнее всего, скорее механическая, нежели биологическая. А как еще объяснить, что «Андромеда» способна выживать в среде с низким содержанием кислорода и высокой концентрацией ультрафиолета? Вот именно поэтому я смею полагать, что она создана искусственно и с определенной целью.

– Еще, как вариант, земная частица могла попасть в атмосферу в результате извержения вулкана или удара метеорита, – предположила Ведала. – Она вполне могла находиться глубоко под земной корой.

Пенг одарила Ведалу равнодушным взглядом – отвечать она больше не планировала. Их взаимная неприязнь основывалась на простом недопонимании, в частности, на уровне языка. Проще говоря, китайское значение «интуиции» отличается от западного понимания этого слова. Такого понятия, как zhijue[56], не существует ни в конфуцианстве, ни на протяжении развития китайской истории.

Различие между восточным и западным терминами заключается в его толковании[57]. В Китае понятие «интуиция» включает в себя совокупность инстинкта и интеллекта, в то время как на Западе интуиция онтологически идентична инстинкту. По мнению Пенг Ву, интуиция – это вопрос веры, основанной на фактах.

Пока две женщины безмолвно смотрели друг на друга, неловкую паузу нарушило внезапное восклицание Стоуна:

– Боже праведный!

Его изумленное лицо исчезло только тогда, когда он перевернул яркий экран, чтобы показать увиденное своим коллегам.

На мониторе появился передаваемый беспилотником видеопоток. Дрон, находясь в двухстах ярдах впереди от команды, завис над растянувшимся на земле объектом.

И природа его сомнений не вызывала.

Раскинув конечности, на животе лежало мертвое тело. Одежды на нем, по всей вероятности, не было, хотя некоторые участки кожи визуально казались темнее других. В ярких лучах беспилотника оставшаяся плоть выглядела бледной. И что самое ужасное – тело частично слилось с полом.

– Он полз… Он пытался от чего-то уползти… – прошептал Стоун.

– Подождите с выводами, – перебила Нидхи, махнув рукой. – Направьте дрона ближе к телу.

Как только беспилотник приблизился, и без того ужасающий образ стал еще четче.

– Что это? – изумился Стоун, боясь утверждать очевидное.

– Не знаю, – пробормотал Одиамбо. – Но, как мне видится, на человека он не похож.

Эволюция

Как гром среди ясного неба в иллюминаторах купола отразился пульсирующий красный свет. Клайн, нерешительно взглянув на источник, обратила внимание на входящий вызов от командования базы Петерсон.

Взаимодействие Клайн и генерала становилось все более холодным. И хотя Софи сомневалась, что дальнейшее общение со Стерном поспособствует достижению поставленных целей, она все же решила принять вызов.

[инициирование спутниковой линии связи – установка связи – подключено]

ISS-KLINE

Клайн.

PAFB-STERN

Что слышно от команды?

ISS-KLINE

Новостей нет.

PAFB-STERN

У нас есть основания полагать, что они живы. Вам что-то известно?

ISS-KLINE

Никак нет.

PAFB-STERN

Вы отслеживаете башню? Ту, что в озере. Она выросла почти на целую милю. Знаете, Софи, я в полном расстройстве. Вы уж простите меня, но толку от вас мало. Я ожидал большего. Есть идеи?

ISS-KLINE

Нет, сэр.

PAFB-STERN

[десятисекундная пауза] Что ж, отлично. Ваше участие подошло к завершению, доктор Клайн. Спасибо за вклад, но наша миссия провалилась.

ISS-KLINE

Боюсь, я не могу с вами согласиться, генерал.

PAFB-STERN

Прошу прощения?

ISS-KLINE

Моя миссия только началась. Я хотела сама вас об этом предупредить.

PAFB-STERN

Что вы…

[конец передачи]

Прервав соединение, Клайн продолжила следить за внутренней камерой МКС, где два других члена команды беззаботно выполняли ежедневную работу. Пока она наблюдала, физиологический мониторинг зарегистрировал изменения дыхания и частоту сердечных сокращений, которые безошибочно сигнализировали о нарастающем возбуждении. Для Клайн это было весьма необычное состояние, ведь посредством глубокого дыхания и медитации ей всегда удавалось скрывать эмоциональные всплески от датчиков и любопытных глаз наземной команды в Хьюстоне.

Однако сегодня все изменилось.

На этот раз Клайн не воспользовалась успокаивающими техниками. Вместо этого она дотянулась до запястья, сорвала беспроводной монитор размером с часы, отключила и отправила в свободное плавание. Вскоре сигнал полностью исчез[58].

Доктор Софи Клайн покончила с притворством. Она наконец-то прекратила играть, лгать и скрывать эмоции от беспрестанного наземного наблюдения. Целых два года она таила в себе истинные намерения.

Теперь же настало время раскрыть карты.

С колотящимся сердцем Клайн подготовила интерфейс автоматизированной станции, надела перчатки удаленного доступа и, опустив на глаза монитор, размяла пальцы.

«Робонавт R3A4», находясь в ста ярдах от астронавта, принялся двигать руками, точно повторяя ее движения.

Стуча по клавиатуре, он спешно активировал расположенные в изолированном лабораторном модуле компьютеры. Команды неспроста носили приоритетный характер: НАСА сочла целесообразным, чтобы в случае катастрофы другие подсистемы МКС были доступны из относительно безопасного места.

Враждебные действия изнутри станции в принципе никогда не рассматривались.

Поглощенная работой, Клайн не обращала внимания на леденящий душу вид за плечом: за стеклом купола, на поверхности лабораторного модуля, замаскированного под грузовой корабль «Сигнус», появилось пятно. В космическом вакууме, незаметно испуская фиолетовый свет, оно становилось все ярче и ярче, после чего неожиданно увеличилось в размерах.

Тем временем Клайн смотрела на мир глазами машины. В реальности из-под опущенного щитка выглядывала лишь нижняя часть лица и бормочущие губы. После стольких лет изнурительных трудов она наконец-то приступила к действиям. Планы, о которых никому не было известно, должны были впоследствии изменить жизнь всех людей на планете.

Софи Клайн намеревалась освободить человеческую расу.

Экспертиза

Глубоко под землей амазонских джунглей в свете дюжины беспилотников лежало неопознанное тело. Нечеловеческий стан как будто выныривал из твердой поверхности, напоминая жаждущего воздуха пловца. Пойманный в ловушку смерти и наполовину поглощенный пещерой, он неподвижно застыл лицом вниз.

Ни одна камера так и не смогла объяснить, что конкретно попало в их объективы.

Пройдя чуть дальше, команда неуверенно остановилась. Пауза, впрочем, длилась недолго – как и обычно, Нидхи Ведала с нетерпением махнула рукой, призывая коллег двигаться дальше.

– Продолжаем, – призвала она, шагая вперед. – Затяните респираторы. Глядите в оба. Пенг, приготовьте набор для взятия образцов.

Уверенными шагами Ведала направлялась по туннелю, пока не достигла вихря из жужжащих, мерцающих дронов. Направив луч света на таинственное тело, Нидхи принялась разглядывать неровности разрушенной плоти. Через некоторое время, подняв глаза от трупа, она вдруг обратила внимание, что свет от налобного фонаря более не отражался – стена перед ней отсутствовала.

– Вижу проход, – сообщила Нидхи команде. – Щебень повсюду. Вмятины в стенах. Вполне вероятно, этот беспорядок стал результатом выброса кинетической энергии.

Держа в руках яркую химическую палочку, Одиамбо стоял за плечом Ведалы, отбрасывая на стены и лицо зеленые тени.

– О да, – согласился кениец. – Это, без всяких сомнений, взрыв. Зрелище поистине уникальное. Видите эти маленькие бороздки? Они выглядят почти кристаллическими, как кварц. Или, может быть, как подтаявший и повторно замерзший лед.

– Но что могло вызвать подобное явление? – поинтересовалась Ведала.

– Ударная волна.

Из набедренной сумочки Нидхи поспешно достала тонкую цифровую камеру и, аккуратно обойдя тело, сделала несколько снимков. Закончив со съемкой, она подтолкнула плоть носком ботинка. В ответ тело дернулось, задрожало, как желе, но не перевернулось.

– Осторожнее, Нидхи, – предостерег Стоун. – Мы не знаем, с какой чертовщиной столкнулись.

Убрав камеру, Ведала опустилась на колени, протолкнула кончики пальцев под щеку покойника и осторожно повернула голову, чтобы поближе рассмотреть лицо.

Стоун, который затаив дыхание следил за происходящим, резко выдохнул.

– Это мужчина, – констатировала Ведала. – И он серьезно заражен. Взгляните на ноздри.

Серо-зеленый пепел запекся в области носа и рта; щеки выстлались металлическими шестиугольными пятнами; грудь и шея сливались с полом, ужасающе притянутые за кожу лица.

– Возьмите образец, Пенг, – велела Ведала, опустив голову мертвеца. – Сравним с имеющимися данными.

– Он, кстати, не местный. – Одиамбо помог Ведале подняться на ноги. – Этот мужчина – представитель европеоидной расы. Вернее, был таковым. И обратите внимание на его одежду. Ткань похожа на лабораторный халат… Видите? Она в кожу вросла.

– Часть бейджа осталась, – заметил Стоун, указывая лучом света на тело мужчины. – Имени нет. Только номер.

…к Б…штейн № 23402582

Ведала вытащила камеру, сфотографировала бейдж, затем направила луч света в темное пространство за трупом.

– Он, видимо, оттуда полз. – Нидхи переступила через растянувшееся на полу тело.

– Подождите, – предостерег Стоун. – Сначала дронов отправим. Откуда нам знать, что там скрывается.

Стоун ковылял вслед за Ведалой; за ним подтянулся Одиамбо. Впереди всей команды жужжал рой беспилотников. Пенг на какое-то время задержалась возле покойного, чтобы соскрести образцы с бледной плоти, но вскоре, окинув взглядом неподвижное тело, поднялась и присоединилась к коллегам.

Но никто из них не заметил сидящего в тени мальчика.

* * *

– Только посмотрите! – воскликнула Ведала. – Вот это… масштабы! – Голос эхом отозвался от стен открытого пространства.

Дрон мигом отправился в пустоты, чтобы исследовать местность. Команда ученых оставалась у входа, толпясь вокруг Стоуна и его монитора. Пока череда отвратительных изображений мелькала на экране, никто из них не проронил ни слова. Иногда Джеймс обращался к лазерным дальномерам, чтобы рассмотреть топографию комнаты.

А заодно дать глазам передохнуть от страшного кровавого зрелища.

Узкий проход перешел в огромный зал с впечатляюще высоким потолком. Пол был завален мусором: осколками металла, камней. Человеческими телами. И среди всего этого хаоса в ряд стояли три едва заметные гудящие цилиндрические машины, в основаниях которых сверкали красные аварийные огни. Там же находился и четвертый цилиндр, только этот был весь обгоревший, а корпус склонился под весьма опасным углом.

– Что это? – не скрывая изумления, прошептал Стоун. – Они похожи на… чаны с пивоварни.

– Нет, доктор Стоун, мы однозначно не на пивоварне, – уверил Одиамбо. – Эти цилиндры – турбины гидроэлектростанции. Они, как вы понимаете, при помощи воды продуцируют электроэнергию. Та, что ближе к нам, – источник взрыва, который мы с вами искали.

Неожиданно несколько дронов переместились к двум высоким бежевым шкафам у стены, металлическая поверхность которых оказалась усеяна циферблатами и кнопками.

– А вот и панель управления, – заметил Одиамбо. – Простое решение для простых турбин. Кстати говоря, я видел подобные гидроэлектростанции в так называемых странах третьего мира. От Афганистана до Эфиопии. За двадцать тысяч долларов поселение из ста домов получает свет, холодильники, очистку воды. И, разумеется, телевидение, – добавил Одиамбо с грустной улыбкой.

– Чего мы ждем? Давайте поближе рассмотрим, – торопила Ведала. – Только прошу, соблюдайте осторожность.

Вместе они приблизились к широкому металлическому столу возле панели управления, где их ждал очередной «сюрприз»: прямо на поверхности застыло мертвое тело с торчащим из плоти обломком. Стол и шкафы были забрызганы высохшей кровью.

– Странно, – обмолвилась Ведала. – Тело выглядит так, будто случайно получило колотую рану с последующим кровотечением.

– Проверьте ноги, – настояла Пенг.

Как оказалось, сапоги слились воедино и утопли по щиколотку в поверхности аномалии.

– Создается впечатление, будто пол в зыбучие пески превратился. – Пенг осмотрелась по сторонам.

Ведала коснулась руки майора, призывая обратить на себя внимание.

– Нужно сосчитать тела. Может, нам удастся выяснить, кто они и откуда взялись.

В течение последующих минут команда насчитала с полдюжины разбросанных по комнате тел. Большинство из них слились с поверхностью на том же месте, где стояли или куда упали. Одежда, снаряжение – все въедалось в кожу, покрываясь гексагональными струпьями, напоминая морозные узоры на оконном стекле.

Хуже всего выглядели предметы повседневного обихода, составляющие часть этого кошмарного пейзажа: ручки изо лба женщины; два тела, частично поглощенные друг другом; одежда и человеческие волосы, приросшие к офисной мебели.

Место превратилось в кладбище обломков и изувеченных тел, большую часть которых было уже не опознать.

И весь это кошмар стал последствием взрыва четвертой турбины. Куча черного пепла окружала разорванный металлический корпус, а в полу образовался глубокий кратер с торчащими обожженными обломками.

На фоне гула оставшихся турбин команда ученых услышала далекое журчание воды.

Окруженный танцующим зеленым светом, Гарольд Одиамбо бродил туда-сюда, рассматривая окружающий беспорядок и жестикулируя светящейся палочкой. Как всегда, он принялся выдвигать гипотезы:

– С турбиной, без всяких сомнений, случилось неладное. Что-то послужило причиной смертельного взрыва. При этом ударная волна повлекла выброс энергии, столь необходимой для развития AS‐3. После взрыва посредством неорганических и… органических материалов штамм начал процесс самовоспроизведения…

Пенг застыла в центре зала, безучастно глядя на дронов. Единственным заметным признаком ее беспокойства стали зубы, впивающиеся в нижнюю губу. Тем не менее, разбредясь по всем углам, ученые не обращали внимания на Пенг, как, впрочем, и друг на друга.

Голос Ведалы эхом разносился по пустой пещере, пока она дополняла гипотезу Одиамбо:

– Получается, AS‐3 преобразовывает чистую энергию. В общем-то, ничего удивительного. Оба известных штамма при условии достаточного количества энергии способны на самовоспроизведение. Если бы, например, ядерный взрыв произошел в первоначальной лаборатории «Лесной пожар», огромное число порожденных частиц «Андромеды» уничтожило бы целый мир. Сейчас мы наблюдаем уменьшенную версию этого события.

– Которое, к счастью, длилось недолго, – добавил Одиамбо. – Если бы реакция продолжалась, тела бы исчезли полностью. А они, как вы видите, только наполовину… съедены. Похоже, для побега у несчастного мужчины в распоряжении имелось не более двух минут. – Одиамбо оглянулся на вход. – Ведущий наружу туннель выступал в роли дымохода, концентрируя и выбрасывая дым в джунгли. Он и послужил причиной заражения племени мачадо и животных в округе. В их случае смерть оказалась более медленная.

– Думаю, мы упускаем что-то важное, – вмешался Стоун. – Раз здесь находились люди, значит, перед нами не инопланетный паразит. Это всего лишь сооружение. И оно возведено человеком для определенной цели.

В комнате воцарилась тишина.

– Стоун прав. Все понимают, о чем речь? – Будучи профессором, Ведала привыкла задавать риторические вопросы. – Кто-то придумал, как можно использовать штамм «Андромеда», – продолжила Нидхи, не дожидаясь ответа. – Они изобрели микрочастицу для создания аномалии. И для чего бы она ни предназначалась, для ее содержания потребовалось как минимум несколько высококвалифицированных рабочих.

– Верно, – поддержал Одиамбо. – Большая часть структуры выросла благодаря митозу, но некоторые ее части слишком сложны. – Кениец махнул светящейся палочкой на поврежденный металлический корпус турбины.

– Это невероятно, – снова взяла слово Ведала, – но, похоже, жизнь сооружения началась с воссозданной микрочастицы «Андромеды», имеющей закодированные инструкции. Она знала, за счет чего происходит рост, и понимала, как из всего, что находится поблизости, производить энергию для самовоспроизведения. Турбины и оборудование достаточно малы, поэтому доставить их в джунгли труда не составило. Причем для перевозки, скорее всего, понадобился всего один вертолет, а экипаж вполне мог самостоятельно установить турбины внутри пещеры.

Спрятав нос и рот за респиратором, Стоун наклонился и рассмотрел обгоревший корпус. Взрыв проделал в земле дыру глубиной до бедра, и на дне этой ямы лежал обожженный, но частично не поврежденный цилиндрический каркас размером с холодильник. А из-под него доносилось неугомонное журчание воды.

Тотчас Стоун выпрямился и осмотрел стены в поисках кабелей и проводов.

– Есть проблема, – вдруг обмолвился он. – Электроэнергия, вырабатываемая этими турбинами, весьма бесполезна, если ее нельзя куда-то передавать. Вы же понимаете, что оборудование мелкомасштабно? Да, его вполне могли доставить, например, вертолетом. Но! Без трансформаторов гидроэлектроэнергия ослабнет прежде, чем доберется до цели.

– А вдруг цель не так далеко? – предположил Одиамбо, размахивая химическим светом возле кратера, откуда торчал пучок обгоревших кабелей. Толстая коса из проводов исчезала в черном каменном полу.

Стоя на другой стороне зала, Пенг Ву с безэмоциональным лицом держала в руке длинный лист бумаги – разорванный, обгоревший баннер.

– Что там у вас, Пенг? – крикнула Ведала.

Пенг Ву вмиг продемонстрировала находку.

GLÜCKWUNSCH ZU EINER GUT —

– Это немецкий, – испуганно проговорила майор Ву. – Поздравление с хорошо выполненной работой… Получается, люди были всего лишь строителями. Строителями, которые что-то праздновали[59].

– Значит, станция готова к эксплуатации. – Настороженный Одиамбо повернулся к Стоуну. – Но куда поступает электричество?

– Не имею понятия. Карта заканчивается здесь. Ничего проще этой конструкции я не встречал: просто гора с туннелем, ведущим прямо в этот зал. Все. Здесь даже дверей нет.

– Строить двери в растущей структуре – весьма бесполезное занятие, – подметил Одиамбо. – Большая часть объекта является органической частью целого. Однако турбины здесь неспроста, и энергия куда-то передается. Друг мой, одолжите, пожалуйста, ваш компас.

Стоун протянул устройство.

Старик приблизился к одной из турбин и, держа инструмент возле пола, начал перемещать его взад-вперед, не сводя глаз с дергающейся стрелки.

Неожиданно Одиамбо замер.

Осторожно перемещаясь по комнате, используя взаимосвязь между электричеством и магнетизмом, Гарольд пытался определить движение тока. Наблюдая за качающейся стрелкой, он уверенно направился по комнате вслед за проводом.

– Электричество уходит в ту сторону, – комментировал Одиамбо. – Исходя из данных беспилотника мы спустились почти на километр. Что ж, довольно глубоко. Вы говорили, что маленький трансформатор способен передавать электричество лишь на небольшое расстояние. Получается, если мы продолжим идти в заданном направлении, то окажемся…

– Прямо под озером, – продолжил Стоун. – Но в чем смысл?

Одиамбо методично следовал за проводом, пока тот не закончился в глухой стене.

– Не понимаю. – Залитый ярким светом беспилотников, Гарольд заметно нахмурился. – Провод уходит в стену, а это значит, что за ней должна находиться вентиляционная шахта или иная комната обслуживания.

Стоун перепроверил монитор. Проведя большим пальцем по экрану, он выключил камеры и снова активировал лазерные дальномеры. В один миг зал осветился инфракрасными лучами, а монитор в деталях отобразил поверхность стен и пола. Среди разнообразных узоров и фигур Стоун заметил силуэт Гарольда Одиамбо. А прямо под его ногами проглядывали знакомые шестиугольные формы.

– Гарольд, взгляните под ноги.

Силуэт на экране опустил голову.

– Не вижу ничего… нет, стойте, вижу. Отпечаток. Они здесь повсюду.

Джеймс Стоун, приметив едва заметные бороздки, опустил на грудь погасший монитор и направился прямиком к Одиамбо. К счастью, он сразу понял, что перед ними находилось.

Дверные петли.

Отпор или бегство

– Я же говорил, – ликовал Одиамбо. – Кабель должен куда-то вести! В противном случае какой толк от гидроэлектростанции?

Приложив силу к небольшой переносной лопате, Одиамбо сумел отпереть шестиугольный люк, ведущий в темный колодец. Заглянув внутрь, Одиамбо обратил внимание на блестящие ступени металлической лестницы, что уводили в мрачные глубины шестигранной шахты.

– А я уж думал, вы расстроитесь, – заметил Стоун, склоняясь над ямой с дроном на ладони. – Ведь теперь мы уверены, что перед нами далеко не чужеродное сооружение.

– О нет, доктор Стоун, мы этого не знаем наверняка. На самом деле я более чем уверен, что структура как раз таки инопланетного происхождения. Единственное, что пока нам неизвестно – причастен ли к ней человек.

Стоун озадаченно взглянул на Одиамбо, не понимая, шутил тот или нет. Оказалось, Гарольд шутить и не думал. Пожав плечами, Джеймс опустил руку. Светящийся дрон на мгновение завис в воздухе, затем начал медленно опускаться в яму. Остальные дроны продолжали осматривать зал и центр управления.

– Думаю, мы скоро это выясним, – промолвил Стоун.

Неожиданный треск громкоговорителя напугал всех, но больше всех ужаснулась Пенг Ву. Спустя секунду после удивленного вопля она смущенно прикрыла ладонью рот. В ходе расследования майор становилась все более напряженной, что, впрочем, объясняло проявление нервного тика под левым глазом. Безупречное эмоциональное мастерство, поддерживаемое годами, разрушалось под тяжестью миссии и бесконечных секретов.

Из небольшого квадратного динамика, встроенного в окровавленную панель управления, на полной громкости донеслось оповещение.

«Внимание! – заскрежетал голос. – Не знаю, слышите вы меня или нет, но, по моим оценкам, к настоящему времени вы должны были добраться до центра управления. Если так, то примите мои поздравления, Нидхи».

Команда недоверчиво переглянулась.

– Это Софи Клайн? – не веря своим ушам, выпалил Стоун.

В ответ Ведала сумела лишь кивнуть.

«Все, что здесь произошло, – это несчастный случай. Никто из людей не должен был пострадать».

Перебиваемые помехами слова астронавта эхом разносились по залу. Стоун и Одиамбо, бросив рюкзаки и снаряжение у открытого люка, присоединились к Ведале возле стола.

Пенг Ву принялась расхаживать взад-вперед.

– Нет. Нет, нет, нет! – повторяла майор. – Все очень плохо. Она с ними работает!

Ведала, склонив голову, бросила на Пенг настороженный взгляд. С ними?

Клайн продолжила монолог:

«Я не могу объяснить, в чем заключается мое достижение, – вы все равно не поймете причин. Но я хочу, чтобы вы знали: я делаю это во благо человечества».

Пенг тревожно огляделась.

– Нужно уходить отсюда, – предупредила она. – Клайн не на нашей стороне. Она представляет угрозу.

Майор повернулась, чтобы направиться прочь, но неожиданно для себя натолкнулась на маленькую фигуру, которая пряталась за темной, грохочущей турбиной. Взрослая футболка висела на мальчике как простыня. От внезапного удара Тупа упал, и Пенг инстинктивно приготовилась к атаке. Она уже подняла ногу, чтобы нанести сильный удар ботинком, но мальчик, громыхая мачете, поспешно отполз. Вскочив на ноги, ребенок вовремя оказался в лучах беспилотника.

– Тупа! – вскрикнул Стоун, узнав худощавый силуэт.

Пока Пенг приходила в себя, Стоун бросился вперед и схватил мальчишку на руки.

– Ты в порядке? Ты что здесь делаешь?

– Привет, Джамайс, – улыбаясь, поздоровался мальчик.

– Я же сказала, что нам пора уходить! – отрезала Пенг. – Быстрее!

Похоже, майор понимала вероятные последствия столь странной речи из динамика. Решимость Пенг только нарастала с последующими невнятными словами Клайн, которые сыпались из динамика, точно дождевые капли.

«Я предупреждала, что вам нужно держаться подальше. Я всех вас предупреждала. Прошу, не забывайте об этом».

Оглядываясь по сторонам, Пенг Ву смотрела на полевую команду широко распахнутыми глазами.

– Она уже пыталась нас убить! Она снова попытается! Уходим отсюда!

Ведала, подняв ладони, пыталась успокоить Пенг:

– Это невозможно. Клайн на орбите. Вам нужно…

Не успела Нидхи закончить, как вдруг турбина предприняла попытку перезапуска.

После первой аварии она автоматически прекратила работу, но теперь, похоже, ею кто-то управлял.

Ученые ощутили в ногах тревожную дрожь.

«Прощайте, команда», – прошипел тихий голос, приглушенный фонтаном электрических искр, бьющихся из разбитого корпуса.

Турбина выпустила в воздух шлейф черного дыма.

– Респираторы! – заголосила Ведала, отступая к брошенным у люка рюкзакам.

Не теряя времени, Одиамбо, Стоун и Тупа устремились следом за ней. Пенг, не устояв на дрожащей земле, упала на колени, отчаянно оглядываясь по сторонам.

– Давай, Пенг! – торопила Ведала.

Поднявшись на дрожащие ноги, Пенг, руководствуясь солдатским инстинктом, сосредоточилась на единственном очевидном выходе – на туннеле с другой стороны зала. Проблема заключалась в том, что прямо на пути к выходу из скрипящих останков турбины извергался густой прогорклый дым. Пенг Ву понимала всю тяжесть ситуации, однако в силах своих ничуть не усомнилась. Она верила, что если кому и суждено убежать, так это ей.

Побег казался единственным беспроигрышным ходом.

– Нет! – приказала Ведала, столкнув рюкзак в открытый люк. – Все идут за мной!

– В люк! – кричал Одиамбо приглушенным голосом.

Шлейф дыма поднимался угрожающей колонной, удушая своим ядом нескольких дронов. Не теряя времени даром, Пенг устремилась вокруг обсидианового облака, но обходного пути там не оказалось – в результате ударной волны пол пещеры размяк.

Между тем Стоун и Тупа поспешно спускались в неизвестность по металлической лестнице люка. Пожилой Одиамбо с удивительной ловкостью следовал их примеру. Строй замыкала Ведала. В последнюю секунду Нидхи остановилась, надеясь, что Пенг Ву все-таки одумалась и выполнит приказ.

Но надежды оказались напрасны – майор ушла еще дальше.

Столб ядовитой пыли оседал на поверхность и разносился по залу, неумолимо приближаясь к команде. Пенг по-прежнему не сводила глаз с выхода.

– Нет! Не ходи туда! – вопила Ведала.

Однако майор, взяв себя в руки, бросилась со всех ног в сторону туннеля, разбивая ногами клубы черного дыма. После нескольких стремительных шагов респиратор соскользнул с лица и повис на шее. Пенг не сдавалась – она продолжала ускоряться, изо всех сил стремясь к выходу. Она зажимала рот, старалась задержать дыхание.

– Черт бы ее побрал! – ругалась Ведала.

Нидхи спустилась ниже, оставив на поверхности только глаза; пальцы ее крепко держались за холодную лестницу. Огромный клуб дыма стремительно надвигался, и среди ядовитого тумана мелькали разбросанные Одиамбо светящиеся палочки. Зрелище напоминало штормовое облако с повсеместно взрывающимися молниями.

Пенг споткнулась. Упала.

Вслепую она пыталась ползти. Снова упала. И тогда исчезла в темноте.

Прикрыв над головой люк, Ведала помедлила. Она никак не могла отвести глаз от места падения Пенг.

Внезапно под жужжащими светодиодами дезориентированных дронов ей почудилось движение.

И тогда перед глазами Нидхи предстало ужасающее зрелище.

Пенг вновь появилась. Снова встала. Снова упала. Она старалась ползти, но инфекция слишком быстро проникала в легкие. Очевидно задыхаясь, майор в агонии издала страшный вопль.

Перед глазами Ведалы волна пыли становилась все больше, поэтому ей ничего более не оставалось, как только захлопнуть люк.

* * *

Все еще функционируя, гидроэлектростанция превратилась в пронзительный шторм ядовитого пепла. Все это кошмарное место, застланное черными хлопьями, напоминало ад, где ни на секунду не смолкал скрежет металла поврежденной турбины. Меркнущие огоньки дезориентированных беспилотников по-прежнему горели, а камеры их непрестанно передавали видеоданные на планшетный компьютер Стоуна.

Пенг Ву была еще жива.

Она чувствовала, как «Андромеда» болезненно перекрывала дыхательные пути, но все равно продолжала ползти, оставляя в мягком полу следы коленей и рук. Одежда срасталась с кожей, но, похоже, Пенг не ощущала боли. Судя по ее виду, она очень устала и больше всего на свете хотела опустить лицо на землю и погрузиться в вечный сон.

Однако внимание ее привлек мерцающий свет. И тогда, собрав всю волю в кулак, Пенг Ву перевернулась на спину. Пока она глядела в потолок, ее черные волосы начали неизбежно срастаться с такой же черной аномалией, образуя немыслимые завитки.

В пепельном шторме над головой сиял белый свет.

Ангельский маячок становился ближе, ярче. По мере его приближения Пенг слышала слабый пульсирующий звук, ощущала нежный теплый ветерок на лице. Наконец она увидела, что это был дрон, инкрустированный металлическими наростами и едва держащий равновесие. Извернувшись в воздухе, он резко упал и приземлился прямо возле ее лица.

В последние минуты жизни Пенг вспомнила цель своей миссии.

Измученная, она с трудом повернула голову и закричала дрону. Она продолжала говорить, пока инфекция перекрывала горло и закупоривала вены. Она говорила, пока тело погружалось в мягкие складки аномалии. Облизнув покрытые металлическими пятнами губы, майор поделилась последним признанием.

– Штамм… «Андромеда»… – хрипела она, – он везде. На каждом космическом объекте. Марс. Луна. Астероиды…

Остальная команда сгрудилась в закрытом туннеле и слушала монитор Стоуна, который передавал последние слова майора Пенг. В темноте никто не разглядел слезы Ведалы, что стекали вокруг респиратора, оставляя на коже мокрые дорожки. Стоун тем временем крепко обнял костлявые плечи Тупы. Одиамбо закрыл глаза, склонил голову как будто в молитве.

– Мы скрывали. Американцы, японцы, китайцы, – проговорила Пенг сквозь зубы. – Клайн права. «Андромеда» здесь не случайно. Ее заслали… В ожидании жизни… И она ищет ее очень давно…

Чрезвычайное положение

С 1998 года Международная космическая станция существовала как символ мира и научного сотрудничества между самыми могущественными странами мира. В отличие от так называемых сверхдержав, которые зачастую имели конфликты интересов, на протяжении многих лет обитатели МКС жили в согласии. Астронавты образовали на станции общую семью. Мужчины и женщины, избранные из числа ведущих ученых и пилотов США, России, Канады, Японии, Кореи, Европейского союза и дюжины других стран, превратились в граждан человечества и работали вместе над общим домом.

Но этой негласной целостности, этому идеалу, укоренившемуся на борту постоянно расширяющейся космической станции, предстояло претерпеть крах.

Доктор Софи Клайн объявила войну.

Причины ее решений, как и все последующие действия, вызвали широкий резонанс в научных кругах. Большинство ученых пришли к выводу, что деятельность Международной космической станции началась в эпоху наивности и основывалась на соглашениях без подлинных гарантий. Теперь же, учитывая нынешний социальный, политический и интеллектуальный климат, деятели науки выдвинули теорию, что второй аналогичной эпохи сотрудничества между сверхдержавами никогда больше не будет.

Тем не менее исследования и опросы дали более оптимистичные прогнозы.

Инцидент на МКС произошел в результате действий беспринципного, но при том уникального ученого. С самого начала амбиции Клайн выглядели маловероятными ввиду серьезной инвалидности. Но именно годы страданий превратили ее в сверхчеловеческую личность, которую невозможно было сломить или остановить.

В основе неукротимого духа Клайн прятался глубокий гнев.

Она презирала бесконечные препятствия – от ограниченности собственного тела до рамок научного и интеллектуального прогресса, установленных научным сообществом для защиты человеческой расы.

Вопреки всем похвалам достижения Клайн не были подстегнуты желанием открыть новые рубежи знаний. Скорее всего, они превратились в своеобразную месть. Клайн быстро и жадно овладела науками с безусловным намерением получить от них пользу – это как обуздать лошадь, чтобы впоследствии на ней ездить.

Исходя из наиболее достоверных оценок три года назад Клайн убедилась, что штамм «Андромеда» – это не что иное, как нападение на человечество. Трагедия заключалась в том, что тайные действия Клайн оставались незамеченными или неоспоримыми из-за ее престижного статуса американского астронавта.

Секреты – это основа шпионских игр, которые, в свою очередь, являются неотъемлемой частью передачи правительственной информации. Именно отсутствие информационной прозрачности привело к тому, что Софи Клайн и Пенг Ву стали единственными активными членами полевой команды «Лесной пожар», знающими правду об «Андромеде».

Впервые штамм AS‐1 был выделен из верхней атмосферы Земли в ходе спутниковой программы «Скуп». Впоследствии его обнаружили внутри солнечной системы на каждой планете с твердой поверхностью. Кроме того, следы «Андромеды» присутствовали в десяти процентах образцов реголита, доставленных в процессе программы «Аполлон»[60]. Вопреки необъяснимым неполадкам миссия «Стардаст»[61] к комете Вильда 2 тоже выявила на ней положительный результат на штамм «Андромеда».

Две программы – «Аполлон» и «Стардаст» – стали единственными миссиями по доставке грунта на Землю, однако космические корабли имели в оснащении инструменты и для дистанционного обнаружения.

В недавнем времени японский космический аппарат «Хаябуса»[62] совершил посадку на сигарообразный астероид «BR‐3». Находясь на поверхности, датчик «Андро» переслал на Землю, казалось бы, безобидные данные. Результат исследований имел значение лишь для небольшой группы экспертов и военнослужащих.

Как выяснилось, «Андромеда» распространилась по всей нашей солнечной системе.

Ученые оригинального состава «Лесной пожар» оказались правы, взяв за основу «теорию посланца», впервые предложенную весной 1962 года Джоном Р. Сэмюэльсом. Проще говоря, лучший способ найти жизнь в почти пустой галактике – отправить живой организм, который по прибытии начнет самовоспроизводиться, а затем распространит свои копии на другие планеты.

Клайн, подробно изучив свойства микрочастицы, выяснила, что штамм прекрасно себя чувствовал в вакууме, был способен тысячелетиями жить в невероятно суровой среде и самореплицироваться, не производя никаких отходов. Он содержался в небиологической кристаллической клеточной структуре, и в нем отсутствовали аминокислоты – то есть не было ни белков, ни ферментов, ни других «кирпичиков» для строения жизни.

В результате исследований Клайн пришла к выводу, что штамм «Андромеда» нельзя было считать микроорганизмом. Он в принципе не являлся чем-то живым.

Внеземная микрочастица оказалась очень сложной по структуре машиной.

Софи поняла, что AS‐1 и являлся тем самым зондом из «теории посланца», предназначенным для путешествий к солнечным системам и самовоспроизведения. Последние несколько сотен тысяч лет «Андромеда» занималась именно этим. То, чего ждала терпеливая микрочастица, произошло 8 февраля 1967 года в небольшом доме на окраине Пидмонта, штат Аризона. В тот день городской врач по имени Алан Бенедикт принял безрассудное решение открыть люк спутника «Скуп‐7».

Штамм «Андромеды» ждал. Ждал, чтобы начать жить.

Сначала частица AS‐1 инфицировала живые организмы, после чего мутировала и превратилась в AS‐2. И тогда, вырвавшись из глубин лаборатории «Лесной пожар», она выделилась в атмосферу, где начала разъедать пластик, столь необходимый для достижения низкой околоземной орбиты.

Обнаружив жизнь, «Андромеда» превратилась в коварный барьер.

Этот вывод прекрасно объяснял мотивацию Клайн. Ученая всегда рассматривала штамм «Андромеда» как очередное несправедливое препятствие. Она верила, что его разработали с враждебным намерением: обнаружить жизнь и сделать все, чтобы человек никогда не достиг планетарной орбиты. В глазах Софи Клайн микрочастица являлась стеной, ограждающей человечество от законного предназначения среди звезд.

Она посчитала это личным оскорблением.

Тогда ей стало интересно, сколько же других инопланетных организмов попало в аналогичную ловушку. В частности, ей пришло на ум, что штамм «Андромеда» объяснял парадокс Ферми[63], который, в свою очередь, никак не мог понять, почему среди миллиардов планетоподобных тел во вселенной жизнь так и не нашлась.

Теперь, сама очутившись в сетях коварной микрочастицы, Клайн осознала, в чем крылась причина.

Поскольку первый контакт человечества с инопланетным разумом вылился не в дружественный шаг, а в упреждающий акт агрессии, Софи Клайн ничего не оставалось, как только готовить контратаку. Противника она изучила более чем досконально. В созданных на МКС лабораторных условиях ей даже удалось им манипулировать. План заключался в том, чтобы использовать «Андромеду» против нее самой, тем самым навсегда уничтожив созданное препятствие на пути человека к постижению космоса.

Теперь, когда станция дистанционного управления находилась в герметичном многофункциональном лабораторном модуле «Леонардо», Клайн закрыла люк, надела перчатки и сконцентрировала взгляд на дисплее. Контроль над роботом-гуманоидом R3A4 вмиг установился. При помощи нейрокомпьютерного интерфейса Софи Клайн со скоростью мысли посылала команды послушному «Робонавту». Меры предосторожности, необходимые для запуска лабораторного модуля на обитаемой космической станции, требовали корневого доступа через низко– и высокоуровневую сеть – беспрецедентный обходной канал связи.

В 17:24:11 UTC из лабораторного модуля было объявлено о чрезвычайной ситуации, вызванной нарушением сдерживания опасного организма. Подобно падающему домино, все подсистемы МКС, включая связь, двигатели и жизнеобеспечение, перешли в режим ручного управления. Вот так просто Софи Клайн захватила управление Международной космической станцией.

Следуя стандартной аварийной процедуре, два члена экипажа МКС отправились в служебный модуль «Звезда». Автономный обитаемый космический аппарат оснащался как российскими, так и американскими компьютерными системами и был состыкован с «Союзом».

Клайн заблокировала все исходящие сигналы, разорвала связь с наземным управлением[64] и отключила встроенный Wi-Fi. Далее она задраила люки механизмов пристыковки в модуле «Юнити», соединяющем «Зарю» и «Звезду», тем самым отгородив себя от двух других астронавтов. И, наконец, Клайн перевела все средства жизнеобеспечения на резервное питание и выключила внутреннее освещение для экономии энергии.

Спустя мгновение активировались солнечные электроракетные двигатели, преобразующие полученную солнечную энергию в непрерывную восходящую силу. Через всю конструкцию прошла сильнейшая дрожь, и был слышен свистящий скрежет. Как объекты, так и астронавты начали опускаться к полу, пока Международная космическая станция стремительно набирала высоту.

Подняв дисплей на лоб, Софи Клайн наконец сделала заявление, которое посредством камеры передалось двум коллегам-космонавтам, запертым в модуле «Звезда».

– С вами доктор Софи Клайн. В связи с чрезвычайной ситуацией я беру управление МКС под свой контроль. С настоящего момента и до тех пор, пока аварийная ситуация не стабилизируется, вы должны оставаться в модуле. Не устанавливайте внешний контакт и не покидайте модуль. Информация будет поступать по мере необходимости. В настоящее время Международная космическая станция заблокирована.

Удивленные лица Юрия Комарова и Джин Хаманаки обратились к камере, но Клайн тотчас отключила сигнал, оставив коллегам лишь черный экран и глухую тишину.

Безусловно, экипаж немедленно начал реагировать. Они обнаружили, что механизм пристыковки заблокирован, коммуникационное оборудование отключено, а распределение электроэнергии снижено до минимального уровня. Поскольку система жизнеобеспечения проходила с внешней стороны станции, закрытые или открытые люки не представляли угрозы – астронавты находились в безопасности внутри модуля, имея достаточно воздуха, пищи, воды и средств ликвидации отходов.

Единственное, чего у них не было, – это способности выйти или свободно общаться с внешним миром. Не теряя времени, Джин Хаманака извлекла мощный лазерный диод из оптического эксперимента, который готовился к возвращению на Землю на борту «Союза». Изумрудно-зеленый диод класса 3В обладал достаточной мощью, хотя и не относился к категории опасных объектов. Теперь у Хаманаки появилась возможность светить лазерным лучом в сторону поверхности планеты через маленький круглый иллюминатор «Звезды».

Она знала, что в данный момент несколько сотен астрономов-любителей наблюдали за пролетающей над головами Международной космической станцией, и каждые несколько минут круг этих лиц менялся.

Спустя время, находясь уже на новой траектории, МКС привлекла внимание небольшого международного сообщества «обозревателей станции».

Пролетая вокруг земного шара со скоростью 17 500 миль в час, МКС вызвала волну удивления. Внимательные астрономы в Центральной Америке, Южной Европе и на Ближнем Востоке крайне недоумевали – станция двигалась без внешнего освещения.

Все они зафиксировали ярко-зеленую точку, вспыхивающую со стороны «брюха» «Звезды». Из общего числа обозревателей более половины оказались знакомы с азбукой Морзе. И все они, конечно, узнали самое известное сообщение:

S O S

…–…

Туннель

Майор Пенг Ву скончалась в 18:58:06 UTC примерно в полумиле от входа в аномалию. Причиной смерти послужило заражение новой разновидностью «Андромеды» – AS‐3. Сидя возле металлической лестницы, Нидхи Ведала проливала безмолвные слезы, но вместе с тем в ее груди зарождалась настоящая искра гнева.

Перед глазами Ведалы до сих пор стояли последние мгновения жизни Пенг Ву: невозмутимое женское лицо, усеянное мелкими металлическими шестиугольниками. Воспоминания о мучительном вопле вызывали у Нидхи дрожь отвращения и горя.

Но теперь, сосредоточившись на впивающихся в бедро холодных ступенях, Ведала постаралась успокоиться.

В темной и очень узкой шахте свет фонарей ослеплял глаза. Но что больше всего тревожило Нидхи, так это способность однородной аномалии почти полностью поглощать лучи света. Рядом она увидела Стоуна, Одиамбо и мальчика Тупу, и каждый из них с тревогой в глазах глядел на Ведалу.

Именно безрассудный страх товарищей напомнил Нидхи, что она по-прежнему оставалась командиром экспедиции и что миссия еще далека от завершения. Во многом, по ее расчетам, она только началась.

– Так, ладно, – собралась она. Вопреки авторитетности, прозвучавшей в голосе, очевидная усталость никуда не исчезла. – Давайте перегруппируемся.

– Пенг, – внезапно обмолвился Стоун. – Есть ли шанс, что она… – Джеймс остановился, как только увидел выражение Нидхи. Вместо того чтобы продолжить вопрос, он просто протянул руку и сжал ее плечо. – Мне жаль…

Группа стояла близко друг к другу в устье нового неосвещенного прохода. Как и предыдущий туннель, этот тянулся прямо и никуда не сворачивал. Единственное отличие заключалось в том, что нынешний коридор оказался в два раза меньше предыдущего – всего шесть футов в высоту и в ширину. Стены вокруг жутко давили, а сам туннель выглядел невзрачно, если не считать металлической трубы, проходящей вдоль одной из сторон. Электричество, очевидно, передавалось еще глубже.

Последний оставшийся дрон не обнаружил токсинов в воздухе, и полевая команда, повесив респираторы на шеи, принялась жевать сухой паек, выданный Одиамбо. Тупа ел батончик мюсли и внимательно слушал перевод, любезно предоставленный беспилотником. Ведала обратила внимание, что все это время мальчик рассеянно держал Стоуна за руку. Похоже, контакт был приятен как для мужчины, так и для ребенка.

– Пенг сообщила, что штамм «Андромеда» был обнаружен во всей солнечной системе, но об этом старательно умалчивалось, – заговорила Ведала. – Это может быть правдой?

Рука Одиамбо легла на подбородок.

– Думаю, может. Вы, верно, помните, что успешных миссий по доставке образцов на Землю было всего несколько: с луны, с кометы Вильда 2 и с астероида Итокава. Все остальные внеземные образцы получены с упавших метеоритов.

– Да, и еще не забывайте о миссиях в верхние слои атмосферы пятьдесят лет назад, – добавил Стоун.

– И, конечно же, «Скуп», – дополнил Одиамбо. – Доступ к такому маленькому количеству образцов строго ограничен, поэтому сокрытие знаний об «Андромеде» в лунном реголите труда не составило. Кроме того, если невозвратные зонды оснащались датчиками для поиска микрочастицы, полученные положительные данные могли быть просто-напросто засекречены.

– Другими словами, вы ей верите, – констатировала Ведала.

– Еще как, – подтвердил Одиамбо. – Ее последние слова стоили огромных усилий. Она испытывала невероятную боль, но тем не менее поделилась ценными знаниями.

– Тогда, получается, штамм «Андромеда» соответствует «теории посланца», – заключил Стоун. – Он распространился повсюду в ожидании жизни. А из этого следует, что за ним стоит разум.

– И, судя по инциденту в Пидмонте, разум враждебный, – предположила Ведала.

– Неудивительно, что Пенг была в панике, – заметил Одиамбо. – Она знала, какой опасности мы подверглись. Пенг понимала, что мы вторглись на территорию враждебного инопланетного сооружения.

– Да, но при том хранила тайну, пока не стало слишком поздно, – проворчал Стоун.

– Она пыталась предупредить. Я должна была послушать, – сетовала Ведала. – Мы могли проявлять большую осторожность.

– У нас есть более важные проблемы, – напомнил Стоун. – Во-первых, нас пытается убить Клайн, а во‐вторых, мы погребены под аномалией на целый километр.

– Она наверху, а мы – внизу, – сжав челюсти, прохрипела Ведала. – Клайн желает нашей смерти, и нам пора выяснить причину. На данный момент перед нами только один путь.

Одиамбо долгое время молчал, пока его взгляд не вернулся к металлической трубе у стены.

– Вряд ли месторасположение аномалии случайно. Сами посудите: она находится на экваторе, прямо на траектории обломков станции «Тяньгун‐1». Кроме того, она расположена в устье реки, обеспечивающей гидроэлектроэнергию.

– Вы думаете, что крушение…

– Это ложный след. Отвлекающий маневр, созданный Софи Клайн для маскировки истинных целей. Я так полагаю, по какой-то причине ей нужно было вывести МКС на орбиту именно над этой областью, а история «Небесного дворца» пришлась как раз кстати.

– Неужели Клайн могла спланировать и построить аномалию с нуля? – недоверчиво проронила Ведала.

– Аномалия, как вы уже поняли, началась с самовоспроизводящейся частицы. Как только Клайн запрограммировала схему роста, далее все пошло само собой. Это как семя в землю посадить, – объяснял Одиамбо. – Ввиду сообразительности и огромного количества связей ей не составило труда и далее осуществлять свои планы. Вот уж поистине трудно недооценить ее ум…

– И все же мы не имеем понятия, какая часть планов удалась, а какая – обернулась страшной ошибкой, – размышляла Нидхи.

– Но зато нам точно известно, что наше присутствие ей мешало, – вмешался Стоун. – Она наверняка знала, что сертанисты в итоге заметят аномалию. Однако они, ввиду отсутствия знаний и ресурсов, не в состоянии должным образом провести расследование. Протокол «Лесной пожар» вступил в действие только тогда, когда «Вечная бдительность» обнаружила соответствующие «Андромеде» частицы. А выброс произошел в результате случайного взрыва турбины. Смею полагать, что истинная цель Клайн заключалась в том, чтобы поработать некоторое время в изоляции в глубоких джунглях, позволив аномалии свободно расти.

– Получается, инфицирование не входило в ее планы, – заключила Ведала. – Вот только действия Клайн, какими бы они ни были, вышли из-под контроля. Если аномалия продолжит увеличиваться или какая-либо страна решит, например, сбросить на нее бомбу, в конечном счете AS‐3 поглотит весь мир.

– О да. Это и есть печально известный сценарий F, – прошептал Стоун. – Полное исчезновение планеты.

Приложив руку к стене, кенийский ксеногеолог заметил, что на ладони остался блестящий конденсат.

– Туннель привел нас под озеро. Что бы ни питалось электричеством… оно явно скрывается под водой.

Казалось, осознание происходящего тяжким бременем опустилось на плечи ученых. Стоун тут же вообразил вес сотен тонн воды, напористо прижимающихся к туннелю. Маленькие капли уже повсеместно выступали из серо-зеленых стен.

Встав на цыпочки, Тупа что-то прощебетал парящему дрону. Как только беспилотник повернулся, мальчик дополнил свое сообщение торопящим жестом. Дрон в ответ поднялся и направился прямиком к Джеймсу Стоуну.

Роботизированный голос беспилотника себя ждать не заставил:

«Пора уходить!»

С тревогой взглянув на запертый люк, Нидхи Ведала с облегчением удостоверилась, что крышка надежно держалась. Инфицированный дым не проник в их укрытие, поэтому пахло здесь лишь сыростью с металлическими нотками аномалии.

– Пойдемте. – Тупа, запинаясь, повторил на английском. Снова он позвал дрона и торопливо что-то прошептал.

«Там рев», – перевел беспилотник.

– Рев? – в смятении переспросила Ведала.

Одиамбо вдруг шикнул и с закрытыми глазами поднял лицо к потолку.

И тогда прислушался.

– Вода, – прошептал Одиамбо. – Вода настигает.

Продуманный план

Доктор Софи Клайн не беспокоилась о происходящем внизу. Хотя она прекрасно знала последствия недавних событий, нервные колебания, постоянно измеряемые через нейрокомпьютерный интерфейс, вновь сосредоточились между 8–12 Гц. Показатели демонстрировали спокойствие и легкую настороженность.

Она больше не заботилась о жизни полевой команды.

Клайн находилась в нескольких шагах от цели, о которой мечтала годами. Она пожертвовала семейными узами и личными отношениями, посвятив каждый момент бодрствования выполнению своих планов, которые свершались именно в этот момент и, что еще более важно, – в этом конкретном месте.

День она провела за последним оставшимся экспериментом.

Час за часом МКС продолжала ускоряться, и ничто уже не могло ее замедлить. К ужасу центра управления полетами, космическая станция преодолела более десяти тысяч миль от своей обычной орбиты. Теперь остановиться было просто невозможно.

Даже невзирая на данные, собранные нейрокомпьютерным интерфейсом, истинное мышление человека полностью предугадать невозможно. Тем не менее всем нам несказанно повезло, что в распоряжении имелись подробные записи о состоянии ученой, собранные за несколько секунд до потери связи. Полученные сведения стоили рассмотрения, учитывая, что именно намеревалась совершить Софи Клайн.

Во время учебы в Вашингтонском университете известный судебный психолог Рейчел Питтмэн обнаружила новый тип упреждающего внимания, имеющий прямое отношение к чрезмерно преданным своему делу ученым. Тот образец полностью соответствовал нейронным данным Клайн. Питтмэн выяснила, что деятели науки, как правило, демонстрировали очень высокие показатели в области отсрочки удовольствий[65]. Результат являлся вполне ожидаемым, поскольку исследователям зачастую приходится ждать годами, прежде чем получить вознаграждение за свои труды. На данном этапе мыслительный процесс Клайн сместился в сторону «упреждающего вознаграждения» – к форме, при которой моральное неприятие событий кажется незначительным по сравнению с научным результатом.

Способность отсрочить вознаграждение, проявляя абсолютную уверенность в гипотезе, которая окупится только с годами, – вот что позволило Клайн добиться успеха. Но именно эта слепота и привела к ужасающим действиям с ее стороны.

Все вышесказанное ничуть не оправдывало поступок Софи Клайн, но прекрасно объясняло ее поведение.

Захватив контроль над Международной космической станцией, Клайн потратила дополнительные сорок пять минут, чтобы найти и надеть легинсы, предназначенные для распределения крови из нижней части туловища к голове. В условиях микрогравитации астронавты часто сообщали о затуманенности сознания, как, например, происходит, если долго стоять вверх ногами. Специальные легинсы разработаны с определенной целью – выдавливать кровь из нижней части туловища, тем самым улучшая кровообращение, мышление и общее состояние. Однако в случае долгого пользования они способны привести к отключению сознания и в конечном итоге к летальному исходу.

Наконец закончив последние эксперименты, Клайн ощутила прилив бодрости и уверенности – впервые с тех пор, как она прибыла на борт МКС. На видеозаписи ее щеки горели, а глаза сияли от счастья. Она улыбалась, сгибая пальцы в потных перчатках, старательно устанавливая контроль над R3A4.

Внутри капсулы лабораторного модуля «Лесной пожар» укрытые тканью руки R3A4 находились в постоянном движении. Детали последующих действий строго засекречены, но запись эксперимента удалось частично восстановить.

Робот трудился в специальном модуле биологической безопасности – корпусе, предназначенном для ограничения воздействия биологической угрозы при взаимодействии с инфекционными агентами. Стерильный «Робонавт» не нуждался в перчатках, а уж тем более – в громоздком голубом скафандре и шлеме, используемыми исследователями-людьми. Воздух внутри лабораторного модуля заменялся нереакционноспособной смесью аргона и азота.

Модуль был встроен в стену, где под хорошо освещенным стеклянным колпаком у «Робонавта» оставалось достаточно места для проведения работ. Отрицательное давление внутри пространства пропускало воздух через высокоэффективный фильтр, чтобы частицы не покинули пределы «клетки» и не загрязнили другие эксперименты.

Камеры, установленные под крышкой модуля, должны были подробно записывать детали проводимого исследования. Пытаясь восстановить записи, судебные видеограферы обнаружили пропавшую несколькими годами ранее пленку – свидетельство того, что Клайн втайне провела длинный ряд незаконных экспериментов. В целом на пленке оказалось более ста часов различных опытов, каждый из которых проводился в течение пятнадцатиминутных интервалов.

Настроив необходимое увеличение оптической системы, R3A4 перевел взгляд на образец AS‐3, заключенный под предметное стекло. Новый штамм «Андромеды» был втайне создан самой Клайн путем изменения образцов, обнаруженных пять десятилетий назад. Крошечные шестигранные микрочастицы располагались в линию. Масштабируя движения рук до 1:50 000 – примерно один микрометр на пять сантиметров, – Клайн использовала уникальный ментальный интерфейс, чтобы искусно управлять руками «Робонавта». Все это зрелище напоминало балет, от которого захватывало дух.

Попадая в тело машины, Клайн более не обладала человеческой уязвимостью. Теперь она работала в мире совершенных научных экспериментов. Ни одни человеческие руки не имели возможности манипулировать объектом при таком масштабе и с такой невероятной грацией. Уверенными роботизированными движениями Софи Клайн покрасила ряд микрочастиц катализирующим агентом. Спустя несколько секунд она нанесла на ту же область жидкую двуокись углерода.

Реакция происходила быстро, завораживающе.

Каждая микрочастица AS‐3 начинала разновидность «митоза», который в крупном масштабе отмечался на аномалии. Под стеклянной пластиной совокупность частиц начала танцевать и безудержно прыгать. Клайн очарованно наблюдала, как слабая линия начала свой рост и вскоре приняла форму штамма.

Двигаясь быстро, намного быстрее человека, Клайн наносила ингибитор роста на верхушку частиц и по краям, ограничивая тем самым жадное распространение. Тем не менее некоторые из них уже принялись поглощать небольшую часть экспериментального лотка. Керамическая поверхность местами рассыпалась в серое пеплообразное вещество.

R3A4 работал быстро, избегая контакта с неустанно размножающимися микрочастицами. Его покрытые тканью руки блестели от нанесенного толстым слоем ингибитора Ведалы. Клайн специально применила вещество, чтобы предотвратить реакцию с любым из штаммов «Андромеды».

В макромасштабе начала появляться структура в форме ленты – шириной с лист бумаги и тоньше человеческого волоса. Она продолжала расти с одной лишь стороны, напоминая безостановочное плетение шарфа.

В скором времени лента расширилась настолько, что выбралась за пределы экспериментального лотка. Быстрым движением робот отвел руку и ударил пальцами в стеклянную стену модуля биологической безопасности. Со второго удара колпак разбился, превратившись в плавающие стеклянные осколки (использование полимеров было ограничено по очевидным причинам).

Когда-то в прошлом Клайн сбросила допустимые силовые значения приводного механизма «Робонавта». В силу конструкции электродвигатели создавали мгновенный и сокрушительный вращающий момент, что могло привести к саморазрыву. В связи с этим в программное обеспечение внесли специальную схему изменения скорости, которая контролировалась тремя независимыми сенсорными системами. Однако для такого эксперта, как Клайн, отключить столь важную функцию труда не составило.

Сняв ограничения безопасности, Клайн значительно преумножила способность «Робонавта» двигаться конструктивно и крайне разрушительно.

Протянув руку сквозь толстые осколки битого стекла, R3A4 вытащил лоток с металлической лентой. Теперь ее длина составляла более фута, но она продолжала расти. Робот перенес ленту на верхушку лабораторного модуля «Лесной пожар» – верхнюю точку, где модуль стыковался с «Гармонией», а оттуда – с Международной космической станцией. Клайн выбрала это место неспроста – она хотела показать, что лаборатория представляла собой не просто грузовой отсек.

Робот, прижав бездействующий конец ленты к голой металлической стене, еще раз нанес ингибитор роста.

Через несколько секунд микрочастица AS‐3 как будто утонула в корпусе модуля, а гладкая стена замерцала знакомым серо-зеленым цветом. Пока реагент поглощался, вещества постепенно объединялись: алюминий корпуса переплетался с микрочастицей AS‐3. В последующей цепной реакции металлические усики распространились по корпусу. Тем временем противоположный конец ленты парил в невесомости, становясь все длиннее и изворачиваясь, как змей на ветру.

Неожиданно раздался пронзительный вой тревоги.

На мониторе Клайн появилось предупреждение:

АРГОН: 10 %,

АЗОТ: 22%

КОМБИНАТОРНЫЕ ГАЗЫ: ВЫСОКИЙ УРОВЕНЬ –

КАНИСТРА: 0%

ПОЖАЛУЙСТА, ЗАПОЛНИТЕ КАНИСТРУ

Тщательно сбалансированные атмосферные показатели модуля, разработанные с целью неактивного и нереактивного состояния, начали быстро меняться. Передний край расширяющейся ленты принялся ненасытно поглощать имеющийся воздух. Не усмиряя аппетита, лента росла и росла – прожорливая микрочастица искала любую доступную энергию для продолжения самовоспроизведения.

Клайн проигнорировала громкую тревогу, и звук вскоре затих.

Атмосферы в модуле больше не осталось.

Лента начала дергаться, скручиваться, как электрический провод под напряжением. И тогда передний край ухватился за панцирь R3A4. При соприкосновении «Робонавт» выпустил клуб дыма, который вмиг поглотился быстро растущим веществом. Однако нанесенный на ткань робота ингибитор воспрепятствовал их слиянию.

В любом случае машина не ощущала боли, а Софи Клайн не имела для этого встроенных датчиков.

Не выказывая реакции, черные линзы машины сфокусировались на небольшой точке на корпусе модуля. Взяв паузу, словно для глубокого вдоха (действие, которое фактически происходило в модуле Софи Клайн), R3A4 размял многозвенные ноги и устремился через цилиндрический модуль.

Машина плыла, держа кулак наготове. При соприкосновении с дальней стеной «Робонавт» изо всех имеющихся сил нанес удар. Когда анодированные алюминиевые кости впились в прочный корпус лабораторного модуля, встроенные в запястье серводвигатели полностью разрушились. Удар сломал несколько пальцев под разными углами и порвал бежево-белые сухожилия, создав ужасное подобие человеческой травмы.

«Робонавт» снова замахнулся изувеченным эндоскелетом руки и повторно ударил в то же самое место.

А затем еще раз.

С четвертого удара в боковой части модуля «Лесной пожар» появилась дыра. Оставшаяся атмосфера взрывом вышла через отверстие размером в кулак.

Способный противостоять разгерметизации до 15 PSI в секунду, «Робонавт» не пострадал, хотя подшипники и начали выдавать мельчайшие частицы смазки.

Игнорируя поврежденную руку, машина нетерпеливо наклонилась вперед и через новую дыру взглянула на сияющую далеко внизу голубую поверхность Земли.

Наводнение

Согласно показаниям выживших членов команды и извлеченным с последнего беспилотника данным, наводнение началось с дикого стона, доносящегося из самых глубин аномалии. Постепенно рев превратился в грохочущий бас, охвативший собой все пространство. В воздухе стоял запах сырого асфальта, и к тому времени тонкий слой холодной воды уже струился под ногами. Шлепая босыми ногами, Тупа бежал впереди, следуя за ярким светом единственного уцелевшего дрона.

Полевая команда «Лесной пожар», охваченная настоящим ужасом, переглянулась: налобные фонари высветили влажную дымку, что поднималась к самому потолку. Не говоря ни слова и не теряя времени даром, все они ускорили шаг. Ведала была впереди; Стоун и Одиамбо следовали за ней. Быстрым движением пальца Стоун на полную мощность включил свет беспилотника, отчего туннель впереди вспыхнул ярким белым светом.

– Одиамбо! – крикнула Ведала, стараясь перевести дыхание. – Слышите подземные толчки? Аномалия снова растет?

– Вряд ли. Толчки, скорее всего, вызваны водой. Чувствуете давление в ушах? Это из-за большого количества воды, заполняющей пустое пространство.

Двигаясь с легкой хромотой, Одиамбо вытащил из кармана очередную химическую палочку и надломил. Жутковатый свет в руках кенийца качался маяком, пока он старательно пробирался вперед. Измученная команда двигалась с нарастающей паникой, стуча ботинками по мутной воде.

Тревожный рев становился все громче.

– Туннель совсем крошечный по сравнению с озером, – запыхался Одиамбо. – И я боюсь, он затопится очень и очень быстро.

Тупа бежал с присущей ему легкостью. Ведомый светом беспилотника, мальчик оторвался от остальных и умчался далеко вперед. Но пока он бежал, ноги его погружались все глубже и глубже в воду.

Где-то позади Стоун и Ведала оказались бок о бок. Оба они тяжело дышали, но по-прежнему сохраняли темп. Бушующая вода уже просачивалась в ботинки, вызывая тревогу и неописуемое желание ускориться.

Одиамбо, старше остальных почти на два десятилетия, продержался лишь несколько минут. Затем он начал замедляться, морщась и держась за бок. Хотя рев воды становился оглушительным, а зябкая жидкость неумолимо поднималась, пожилое тело не позволяло идти в ногу с другими.

Как только вода поднялась до икр, кениец-спелеолог понял, что жизнь его непосредственно зависела от выхода на другом конце туннеля.

Если такой вообще существовал.

Когда Стоун обернулся, Одиамбо мгновенно поднял руку, моля товарища не останавливаться.

– Бегите! – прохрипел он. – Я догоню.

Стоун, проигнорировав просьбу Одиамбо, остановился и, обняв старика за плечо, начал подталкивать вперед. Ведала не снижала темп, старательно пытаясь догнать Тупу. Стоун лишь мельком увидел глаза Нидхи, когда она оглянулась, чтобы проверить товарищей.

Над ногами команды стремительно поднималась холодная бурая вода, и высота почти достигла бедер. Теперь бежать не получалось, но все они продолжали усердно шагать среди хаоса тяжелых вздохов, брызг и металлического эха. Каждая капля вокруг освещалась танцующим мерцанием фонариков.

Неожиданно где-то вдалеке раздался крик.

– Тупа! – воскликнул Стоун, разрываясь между оказанием помощи старику и молодым мальчиком впереди.

– Джамайс! – эхом отозвался далекий голос.

Пробираясь сквозь всплески воды и по-прежнему держа руку на осунувшихся плечах Одиамбо, Стоун схватился за монитор на шее. Теперь он увидел причину, по которой Тупа кричал.

Мальчик добрался до конца туннеля.

И на дальней стене пещеры находилась металлическая лестница, ведущая наверх в темноту.

Одиамбо оказался прав насчет скорости наводнения. Нижние ступени уже утонули в плескающейся речной воде. Тупе, чтобы не погрузиться в бурный поток, приходилось подниматься все выше и выше. Однако стоило мальчику добраться до самого верха, как перед ним предстал закрытый люк.

Тупа бил кулаками, пытался подцепить крышку, но все безрезультатно.

По-прежнему таща за собой Одиамбо, Стоун крикнул Ведале:

– Нидхи! Там люк впереди! Тупа не может выйти!

Шустрая женщина тотчас ускорилась, крикнув через плечо единственное слово:

– Поняла!

Когда ледяная вода поднялась до талии, Стоун рванул вперед, помогая Одиамбо ускорить шаг. Старик сильно дрожал, хрипел с каждым вздохом. Он шел на пределах возможности, но все же держался за Стоуна, не теряя надежды.

Теперь стало тише. Рев замолчал, как и всплески воды.

Оба мужчины, не в силах более тащить рюкзаки, бросили их в воду. Им казалось, что они пробирались сквозь ледяной свинец. Ноги онемели от холода и напряжения; одежда промокла, потяжелела. Единственное тепло они получали от телесного контакта, но даже оно постепенно угасало.

– Стоун, – выдавил Одиамбо сквозь тяжелые вдохи. – Это правда, что для выживания человек всегда должен бороться. Но… эту борьбу не выиграть. – Одиамбо схватил Стоуна за предплечье, глядя ему в глаза. – На все воля божья.

– Давайте, Гарольд, – торопил Стоун, убрав руку старика. – Пофилософствуем попозже. Конец близко! Мы почти добрались.

– Боюсь, друг мой, конец ближе, чем вам кажется, – выдохнул Одиамбо, кивая на темную воду, которая уже поднялась над его талией. – Для меня, но не для вас.

Стоун упорно двигался дальше.

На другом конце туннеля Ведала уже добралась до лестницы, где Тупа крепко цеплялся за ступеньки. Наверху находился герметично задраенный люк. Нидхи сразу обратила внимание на цифровую клавиатуру в стене – кодовый замок. Поднявшись на две ступеньки выше мальчика, Ведала протянула руку и набрала случайные числа.

После набранной комбинации дверь издала гул неверно введенного кода.

– Отлично, – проворчала Нидхи.

Теперь она знала, что выход был, но находился за дверью с четырехзначным кодом… Который состоял из десяти тысяч возможных комбинаций…

Прямо под ней Тупа крепко держался за ступеньку. Губы мальчика посинели, и он сильно дрожал. Мокрые волосы прилипли ко лбу, а оставшаяся красная краска смылась.

Он превратился в маленького мальчишку, испуганного и замерзшего.

Чуть развернувшись, чтобы получить доступ к набедренной сумке, Ведала принялась отчаянно рыться в ее содержимом. Дрон тем временем назойливо напоминал о низком заряде батареи, омывая близлежащие стены угасающим светом и отбрасывая необычные тени.

Наконец, отыскав цифровой фотоаппарат, Ведала включила экран.

Прокрутив фотографии в миниатюрном режиме, она остановилась на снимке первого обнаруженного командой трупа. Поспешно пролистав еще несколько фото, Нидхи наконец-то нашла то, что искала, – едва заметную картинку бейджа, который лежал на изувеченном теле, наполовину растворившийся в каменном полу.

И на нем стоял идентификационный номер.

…к Б…штейн № 23402582

Трясущимися руками Ведала попыталась приблизить камеру к лицу…

Но не удержала.

Фотоаппарат упал в воду и в момент ушел ко дну. Спустя несколько мгновений свет экрана погас.

– Черт подери! – гневно закричала она.

Тупа, прижимая худое тело к бедру Нидхи, постепенно поднимался вверх по ступенькам, чтобы избежать восходящей воды. Они оба понимали, что либо умрут здесь вместе, либо переродятся, оказавшись по ту сторону люка.

Ведала закрыла глаза, сосредоточилась, затем протянула руку и набрала по памяти последние четыре цифры с бейджа. Всем сердцем она надеялась, что память не подведет. Помолившись Кришне, она молча нажала кнопку «ввод».

С резким звуком электромагнитный затвор открылся, и люк наконец распахнулся.

– Да! – с триумфом заголосила Ведала, однако торжествующий голос потерялся в неумолимо уменьшающемся пространстве.

Взглянув вниз, она увидела, что вода почти достигла потолка туннеля. Стоуна и Одиамбо нигде не было видно. Тупа смотрел вверх, с тихим ужасом глядя на женщину. Чтобы не стучать зубами, мальчик крепко сомкнул челюсти.

Ведала, открыв люк, помогла Тупе подняться в неизвестность.

А затем, спустившись ниже, она всмотрелась в узкую темную щель между потолком туннеля и поверхностью воды. Нидхи понимала, что до дна было не дотянуться ногами, но она все равно надеялась, что товарищам по команде удастся выбраться наружу.

В ярком свете фонаря пещера уменьшилась до маленького трапециевидного пространства высотой в фут, и ни одной из зеленоватых химических палочек Одиамбо уже не было видно. Последний оставшийся беспилотник выбрался наверх следом за Тупой.

– Стоун! Одиамбо! – звала Ведала.

В ответ отзывался лишь свист влажного ветра, вытесняющего из туннеля последний воздух. Нидхи, чувствуя в горле нарастающий ком отчаяния, вглядывалась в темноту. Ей вроде как померещился проблеск света, вероятно, даже от налобного фонаря, но она не была до конца в этом уверена.

Чуть дальше по туннелю Стоун и Одиамбо подпрыгивали на цыпочках, пока вода медленно поднималась над их шеями. Они слышали зов Ведалы, но не могли сделать глубокий вдох, чтобы выкрикнуть в ответ. Вдвоем они оказались в ловушке чуть ниже потолка, истошно хватаясь за последний воздух.

Времени оставалось катастрофически мало.

– Нужно плыть, – настаивал Стоун. – Вы слышите?

– Мы еще встретимся, Джеймс. По другую сторону, – прошептал Одиамбо. – Это была честь поработать с вами.

Откинув назад голову, Стоун бросил на старика последний взгляд, вот только кениец в ответ одарил лишь грустной улыбкой. Стоун понял, что это было прощание. Сжав под водой плечо Одиамбо, Джеймс прижался губами к потолку, сделал глубокий вдох и опустился под воду. Старательно он толкался ногами и первые несколько секунд даже ощущал присутствие Гарольда.

Однако сознание быстро терялось на фоне панической пульсации легких. Джеймса Стоуна окружала черная ледяная вода; плечо и руки временами натыкались на скользкие металлические стены. Стоун слепо плыл дальше, пока где-то впереди наконец-то не замаячили светлые проблески.

И вот уже пальцы его сомкнулись вокруг металлической ступеньки лестницы.

В тот же миг он почувствовал, как рука схватила его воротник и потянула наверх. Кашляя и задыхаясь, сквозь залитые водой глаза Стоун рассмотрел Нидхи Ведалу. А потом он упал на землю, хрипя и ничего больше не видя.

Сжав губы в тонкую линию, командир полевой группы «Лесной пожар» продолжала наблюдать за бурлящей водой, всячески отказываясь расставаться с надеждой.

– Давайте, Гарольд, – бормотала она. – Плывите, дружище.

Миновало пятнадцать секунд. А затем и тридцать.

Вода поднялась уже к самому краю. Ведала ждала до последних секунд, пока люк не начал переполнятся. Как только Стоун сильно закашлял, Нидхи Ведала неохотно приняла решение захлопнуть крышку люка. Стараясь подавить дрожь, она чувствовала, как горячие слезы смешивались на щеках с остатками речной воды.

Доктор Гарольд Одиамбо скончался в 23:10:07 UTC на четвертый день экспедиции. Причиной смерти стала церебральная гипоксия головного мозга, вызванная утоплением. Он был третьим членом команды «Лесной пожар», погибшим насильственной смертью.

Но, к сожалению, череда смертей на нем не закончилась.

Активация

Детали заключительной части эксперимента Софи Клайн восстановлению не подлежали. Камеры, расположенные в лабораторном модуле «Лесной пожар», были преднамеренно повреждены, а R3A4 прекратил передачу видеоданных. Журналы компьютерного интерфейса Софи Клайн никуда не исчезли, однако те оказались слишком сложны, чтобы детально воссоздать деятельность «Робонавта».

Тем не менее, благодаря предприимчивости двух других астронавтов на борту МКС, последующие несколько мгновений все-таки удалось запечатлеть на портативное видеоустройство. Несколько часов находясь в плену служебного модуля «Звезда», Юрий Комаров и Джин Хаманака оказались невольными свидетелями происходящего.

Джин Хаманака плавала перед самым большим иллюминатором служебного модуля – обращенным к Земле шестнадцатидюймовым окном. Аккуратная женщина-космонавт всегда убирала темные волосы в тугой высокий хвост. Среди коллег была известна тем, что любила от души посмеяться. Вот только теперь Джин не смеялась. Старательно она продолжала мигать лазерной указкой, передавая на Землю сигнал SOS. К ее огорчению, луч уже заметно потускнел, но что еще тревожнее – Земля неумолимо отдалялась. МКС продолжала ускоряться и набирать высоту.

Коренастый и бородатый космонавт Юрий Комаров находился на другой стороне модуля возле частично разобранной стенной панели. Последние несколько часов он, не жалея сил, пытался собрать из извлеченных частей переговорное устройство. Однако попытки его успехом не увенчались.

В качестве меры предосторожности оба коллеги переоделись в аварийно-спасательную форму. И Комаров, и Хаманака понимали, что в данной ситуации не исключалось развитие самых страшных сценариев. Вероятно, было бы быстрее отступить на «Союз» и попытаться совершить аварийный спуск, но риск казался слишком высоким.

Выжить при таком раскладе вряд ли удастся.

По этой причине Комаров запустил личную камеру GoPro и отправил ее в свободное плавание. Оставалась надежда, что в худшем из сценариев, по крайней мере, останется запись.

Клик-клик-клик. Клик, клик, клик. Клик-клик-клик.

– Прекращай, Джин, – обратился Комаров через плечо, морщась при каждом нажатии на кнопку указки. – Они знают, что мы в беде. Глянь-ка, как далеко мы теперь от дома.

Хаманака, казалось, не слышала.

Спустя тридцать секунд повторяющихся щелчков Комаров раздраженно поднял голову. Но только открыл рот, чтобы заговорить, как вдруг внезапный удар поразил модуль. Все системы МКС дернулись; солнечные панели задрожали, как огромные крылья.

Рот Комарова вмиг сомкнулся.

Схватив крошечную камеру, Юрий направился к Хаманаке.

– Что это было, Джин? Что там происходит?

Хаманака повернулась от окна. Ее лицо стало бледным; губы дрожали. И тогда она прижала ладонь к губам.

– Джин? – снова обратился Комаров.

Как только глаза женщины вновь обратились к иллюминатору, Комаров, аккуратно отодвинув коллегу в сторону, прижал лицо к стеклу.

«Что это за облако? – спрашивал он на записи с видеокамеры. – Почему… оно темнеет? Это… Господи!»

Потеряв дар речи, Комаров повернулся к Хаманаке, которая наконец-то взяла себя в руки. Брови ее нахмурились – она начала понимать последствия увиденного.

– Это – шлейф обломков, – прошептала Хаманака. – Со стороны модуля «Лесной пожар». Там сквозная дыра!

Комаров приблизился к ближайшему девятидюймовому окошку и, не веря, уставился на разрыв.

– Там еще что-то, – добавила Хаманака. – Прямо на корпусе лабораторного модуля. Какое-то темно-фиолетовое пятно. И оно расползается!

Российский космонавт покачал головой, держась пальцами ног за перекладину на передней стене модуля. Таким образом, не напрягаясь, ему удавалось идеально поддерживать положение, не затрачивая при этом слишком много энергии. Комаров уже в третий раз работал на станции, и до назначения Клайн он был командиром миссии.

– Это уже перебор! – воскликнул Юрий, затуманив дыханием стекло толщиной в четыре дюйма. Он забыл направить камеру за окно, поэтому видео передавало лишь его встревоженное лицо.

Последующие события были восстановлены благодаря материалу, отснятому внешней камерой со стороны ферменных конструкций МКС.

Сверкающее облако из обломков по-прежнему парило возле лабораторного модуля «Лесной пожар». На камере было слышно, как Комаров, наблюдая за расширяющимся отверстием, откуда беспрерывно вырывался новый поток мусора, снова и снова повторял слово «нет». В изумлении глядя на происходящее, Юрий Комаров заметил, как из зазубренной дыры выглянуло невозмутимое лицо «Робонавта R3A4».

Он медленно оглядывался, как будто не веря своим глазам.

«Робонавт», покинув пределы защищенного лабораторного модуля, где был изначально сооружен, теперь осторожно проталкивал громоздкое тело сквозь рваную рану прямо в вакуум.

И вот он снова отвернулся и исчез из виду.

Как оказалось, робот вытаскивал наружу некую ленту. На ярко освещенных изображениях виднелась странная, покрытая блестящими шестиугольниками поверхность. Вид этой нити напоминал чешуйки дракона, и она свисала из пролома, как торчащий язык.

Даже с расстояния было ясно, что рост ленты был постоянным. Ее передний край светился, подобно раскаленным тлеющим углям. Закрепленная где-то внутри модуля, нить тянулась следом за МКС, точно заброшенная в поток реки леска удочки.

Поверхность ленты ярко сияла. Вероятно, причиной подобного блеска послужили беспризорные молекулы обломков и атмосферы, которые жадно поглощались новым «хвостом» МКС.

Хотя пугающее зрелище предстало во всей красе перед глазами экипажа, сотни наблюдающих с Земли астрономов – как профессионалов, так и любителей – ничего не увидели. Со своей стороны НАСА запросила мнение нескольких агентств орбитальной безопасности. Им удалось разглядеть тянущуюся от космической станции к Земле металлическую ленту – тонкую, как бритва, и блестящую в свете солнечных лучей. Через день постоянного ускорения стало ясно, что МКС отдалилась почти на двадцать тысяч миль – к геосинхронной орбите.

Но больше всего насторожило явление, которое осталось невидимым для любопытных глаз.

Восстановленные снимки продемонстрировали наличие светящегося фиолетового пятна на лабораторном модуле «Лесной пожар». Инкрустация неуклонно расширялась, только теперь уже не шестиугольниками, а пульсирующими змееподобными усиками. Пятно размером с обеденную тарелку вспыхнуло сначала зеленым, а затем фиолетовым, после чего начало распространяться по корпусу, напоминая взрыв сверхновой звезды.

В отличие от AS‐3, это событие стало рождением новой эволюции.

День 5

Подъем

Из всех способов, которыми можно себя ограничить, самоопределение – это наимощнейшая мера.

Майкл Крайтон

Новая парадигма

Оставшиеся в живых, но измотанные и утратившие всякую надежду, члены полевой команды «Лесной пожар» прятались в темноте в глубинах аномалии. Совсем недавно им пришлось стать невольными свидетелями смерти двух коллег. Запасы еды, как и рюкзак Стоуна, потерялись, а последний оставшийся дрон лежал на земле без признаков жизни – заряда больше не осталось. Дрожащие и насквозь промокшие, Стоун и Ведала сидели спиной к спине, прислонившись друг к другу; Тупа тем временем свернулся на коленях Стоуна. Постепенно тепло их тел начало подсушивать одежду.

Должно быть, единственное, что могло успокаивать в кромешной темноте, – это соприкосновение друг с другом.

В последующих заметках о пятидневной экспедиции упоминалось, что ровный и твердый пол, созданный из того же материала, что и остальная часть конструкции, – это единственное, что команда могла различить. Пальцы нащупывали выгравированные на поверхности нечеткие следы шестиугольников. И хотя группа не имела возможности видеть пространство вокруг себя, оно однозначно было наполнено эхом. Жуткий свист то появлялся, то исчезал, почти как меланхоличное пение, исходящее откуда-то свысока.

Но оставшиеся в живых члены команды слишком устали, чтобы двигаться дальше.

Экспедиция пошла наперекосяк, и смерть казалась наиболее вероятным исходом. Единственный вопрос заключался в том, как быстро он настанет. Прислонившись спиной к Ведале, Стоун держал руку на костлявых плечах мальчика.

Несмотря на беспокойство, все трое погрузились в глубокий сон без сновидений.

Позже их разбудил дневной свет.

– Джеймс, – прошептала Нидхи. – Смотрите.

Открыв глаза, Стоун понял, что черная мгла рассеялась благодаря лучу сверкающего утреннего солнца, проникающего через шестиугольное отверстие высоко в потолке. По обычным меркам свет казался слабым, но, проведя столько времени в темноте, Стоун обнаружил, что смотреть на него почти невыносимо. Тупа соскользнул с колен, зевнул и в полном изумлении огляделся по сторонам.

– Дыра в потолке? Как такое возможно? – удивился Стоун. – Мы же под озером!

– Не имею понятия, – засомневалась Ведала. – Вы только гляньте вокруг… Здесь все кажется странным.

Прикрывая глаза, Стоун опустил голову. Как и в случае с остальной аномалией, поверхность стен, потолка и пола ничем не отличалась от темно-серо-зеленого вещества AS‐3, встречавшегося на протяжении всего пути. Помещение имело шестигранную форму, а из центра прямо в потолок вздымалась шестиугольная колонна, вокруг которой располагалась платформа. К удивлению ученых, устройство было сооружено из земных материалов, таких как сталь и стекло.

– Собор напоминает, – размышлял Стоун, поднявшись на ноги и потягиваясь. Когда его низкий голос эхом отозвался от потолка, Джеймс ощутил почти религиозное почтение. Однако чувство то быстро переросло в тошнотворный страх. – Вот только для чего он возведен?

– А для чего нужна гидроэлектростанция, доктор Стоун? Чтобы добывать энергию. Заметьте: помимо турбин, эта платформа – единственное искусственное оборудование внутри аномалии.

Стоун, приближаясь к стальному сооружению, почувствовал, как его руку обхватила теплая ладонь. Опустив голову, он увидел маленького Тупу. Мальчик много пережил за последние два дня, но сейчас в его глазах вспыхнуло явное любопытство – импульс, которым заразил его Джеймс Стоун. Держась за руки, вместе они медленно отправились к центру комнаты.

Ограждение и пол рукотворной платформы вокруг центральной шестигранной колонны выстилала металлическая решетка. Снизу размещались опоры для ног, и, вероятно, они также служили для поддержки еще не до конца установленного ограждения. В зале повсюду стояли деревянные ящики. Некоторые из них пустовали, но другие до сих пор были устланы грязной мокрой холщовой тканью. Создавалось впечатление, будто их доставили в джунгли вместе с остальной техникой, которая использовалась на гидроэлектростанции.

– Чем бы ни являлось это сооружение, – проговорил Стоун, – оно еще не закончено.

К тому моменту Ведала уже стояла на платформе и, откинув назад голову, растерянно смотрела на дыру в потолке. Неожиданно Стоун поймал себя на том, что мысли его то и дело возвращались к Ведале. Он любовался ее красивым лицом, залитым тусклым светом, и прекрасной, яркой улыбкой…

– Что там у вас? Что вы увидели? – крикнул Стоун, приближаясь.

– То, чего никогда раньше не было на этой планете, – заявила Нидхи..

Присоединившись к коллеге, Стоун задрал голову.

Металлический корпус с расположенной внутри колонной поднимался на целую милю к потолку, где виднелся крошечный клочок голубого неба.

– Как… – начал Стоун, но тут же смолк.

– Должно быть, колонна росла вместе с остальной аномалией, – предположила Ведала.

Высоко в небе проплыло облако, подарив команде легкую прохладу.

И отчего-то руки ученых вмиг нашли друг друга. Стоя вместе, Стоун и Ведала безмолвно размышляли над чудом, каким являлось это сооружение.

– Джамайс, – неожиданно позвал Тупа.

Мальчик сидел на вращающемся офисном стуле перед приборной панелью, которая крепилась к дальней стене и напоминала своим видом длинный стол. Прямо от панели к центральной платформе тянулся внешний канал.

Разжав руки, ученые тотчас присоединились к мальчику.

– Панель управления. – Ведала провела пальцами по металлической поверхности.

Долго она изучала нехитрое скопление кнопок и рычагов, и хмурое выражение никак не покидало ее лица. Наконец Ведала повернула ключ и щелкнула кнопку.

В один миг панель осветилась, загудела. Тупа откинулся на спинку и захихикал от неожиданного плавного передвижения колесиков.

– Она работает! – объявила Ведала. – Быть может, она вращается, как центрифуга? Или, скажем, шпиль представляет собой коммуникационную антенну? Такое возможно?

– Нет, Нидхи, – опроверг Стоун. – Зачем антенне столько энергии? Зачем строить многотонное сооружение и оставлять его под озером? Ничего из этого не имеет смысла. Одиамбо наверняка знал бы ответ… – Стоун остановился, вспомнив последнее прикосновение старика – ощущение потери своего доброго друга в холодной черной воде аномалии.

– Не переживайте, Джеймс, – успокаивала Ведала, положив ладонь на плечо товарища. – Мы сами все выясним. Кто, если не мы?

На лице Стоуна мелькнула печальная улыбка.

– Мы? Парочка умных ученых? Вы правы. Кто, если не мы…

– Джамайс, – снова позвал Тупа.

Чтобы перемещаться по полу на стуле, мальчик воспользовался металлической палкой. Выглядел он совершенно нелепо, пока плыл в сторону взрослых, как будто в какой-то лодке. Когда ребенок соскользнул на пол, бросив «весло», серьезность на лице никуда не исчезла.

Пальцем Тупа указал на шпиль, затем оглянулся на ученых. Проведя в воздухе вертикальную линию, он принялся двигать руками вверх и вниз, точно поднимаясь по импровизированной веревке.

Ничего не понимая, Стоун в смятении глядел на мальчишку. Тогда, вспомнив о беспилотнике, Джеймс повернул голову в сторону дрона… но тот лежал без каких-либо признаков жизни.

Стоун покачал головой, не имея представления, о чем пытался сообщить Тупа.

– Веревка? – рискнула Ведала.

Тупа улыбнулся и вновь указал на колонну, которая тянулась наверх из центра платформы. В очередной раз мальчик изобразил свой однообразный жест.

– Я не понимаю. При чем тут веревка? Для чего она? – негодовал Стоун.

Покачав головой, Тупа медленно заговорил на родном языке, по-прежнему двигая руками.

– Веревка, – повторила Ведала, подражая движениям Тупы. – Веревка нужна для того, чтобы подниматься…

– Подниматься, – повторил Стоун, тоже копируя жест Тупы. Но затем он поднял руки и пожал плечами. – Куда, Тупа? Куда подниматься?

Сияя лучезарной улыбкой, ребенок встал на цыпочки и начал тыкать пальцем наверх. Затем, легонько постукивая себя по голове, он принялся медленно опускать ладони. При этом глаза его оставались широко распахнутыми.

Внезапно Тупа остановился, как будто гордясь проделанной работой.

– Звезды, – прошептала Ведала с растущей на лице улыбкой.

Тотчас Нидхи повернулась к Стоуну.

– Веревка, чтобы подняться к звездам! Мальчик прав! – воскликнула она. – Этот шпиль – своеобразный трос, предназначенный для соединения со свисающей с неба веревкой!

– Господи… Клайн соорудила космический лифт…

«Перст божий»

Первоначально крупные информационные агентства отклонили поступающие сообщения о пылающем в небесах огне. На опубликованные в соцсетях заметки никто не обращал должного внимания. Тем не менее одно печально известное видео под названием «Перст Божий» в конечном счете привлекло внимание целого мира.

Дрожащее семиминутное видео было отснято на смартфон сеньорой Розой Марией Велозо, которая летела из Буэнос-Айреса в Тапатингу, чтобы навестить сестру и племянников. Тем утром рейс «ТАМ‐401» следовал через джунгли Амазонки на высоте около тридцати пяти тысяч футов. Восход – намеченный предмет съемки сеньоры Велозо – был впечатляющим. Солнце разукрашивало кроны дерев огненными мазками и тенями.

Но не по этой причине видео стало популярным.

– Dios mío![66] – послышались в самолете разнообразные голоса.

Прямо над правым крылом из верхних слоев атмосферы медленно пробивался километровый луч красного света. Светящаяся линия напоминала полыхающую трещину в небесном своде. Но что самое удивительное – луч продолжал неумолимо расти, медленно опускаясь вниз расплавленным водопадом.

Эта невероятная материя накопила огромную массу. Лишь несколько атомов в толщину и шириной с лист бумаги, она выросла до невероятной длины – более двадцати тысяч миль. Полоса света свисала с небес, точно мираж, постепенно увеличиваясь в размерах, но при этом совершенно не двигаясь.

Многие пассажиры рейса «TAM‐401» приравняли странное видение к библейскому чуду.

Никто из них и думать не смел, что ленту соорудила смертная женщина.

Сооруженная из AS‐3 лента постоянно мерцала, с удивительной скоростью воспроизводя саму себя. Рассматривая кадры «Перста Божьего», эксперты из Ок-Риджской национальной лаборатории[67] предположили, что штамм «Андромеда» питался молекулами азота и кислорода в атмосфере, тем самым получая энергию для дальнейшего самовоспроизведения.

Сейсмические данные, полученные с расположенных вдоль границы Перу бразильских радарных установок, подтвердили, что по всей длине пятнадцатимильного отрезка лента излучала непрерывный сверхзвуковой удар. Гром, вызванный растущей аномалией, слышался на большей части южного полушария.

Веревка неясного происхождения спускалась от сверкающей точки, видимой с земли только через телескопы, – от Международной космической станции. Находясь чуть дальше геостационарной орбиты над определенной точкой на экваторе, она поддерживала массу ленты центробежной силой собственного огромного веса. Клайн, активировав двигатели грузового модуля «Прогресс» и двигатели солнечного электрореактивного двигателя, направляла МКС по классической гомановской траектории.

На высоте в 22 236 миль орбитальная скорость объекта, как и его период, достигает точки, которая почти идеально соответствует вращению Земли. Центр тяжести троса, расположенный именно в этой точке, привел к стабильной орбите, благодаря которой МКС зависла непосредственно над единственной точкой на поверхности планеты – над аномалией.

План доктора Софи Клайн в «лучах славы» достиг кульминации. Буквально.

Лента тянулась над Амазонкой, а ее вес с легкостью устранял негативные эффекты переменных ветров. С невероятной точностью передний край достиг необходимого места над джунглями: черного шпиля, на целую милю вздымающегося из круглого коричневого озера.

Хотя видео сеньоры Велозо и не запечатлело момент контакта, в тот момент прямо над пологом джунглей лента проникла через верхушки деревьев. Созданные из одного материала, две субстанции словно магнитом притягивались друг к другу. В момент соприкосновения со шпилем лента находилась вне поля зрения, однако вспышка света и энергии разлилась всеми спектрами.

Наконец два объекта слились воедино.

На видео появился энергетический всплеск, который пронесся по небу, как огненная молния. Длинная ленточная дуга померкла и превратилась в серебряную линию света, которая, казалось, разделила небеса на две части. Но вскоре светящаяся полоса погасла, оставив за собой лишь бледно-розовое утреннее небо. Замедляясь, лента остыла и исчезла почти до невидимого черного цвета. Теперь трос превратился в невероятную пуповину, соединяющую МКС и шпиль на земле.

Частица AS‐3 сохранила структуру даже под действием колоссального веса и силы тяжести в пятьсот тонн.

На последних кадрах видео сеньора Велозо потеряла ленту из виду, но камера так и осталась смотреть в одну точку на крыле. На заднем плане слышался тихий разговор на португальском и испанском языках.

В переводе на английский произнесенные на видео слова были недалеки от правды.

– Боже мой, – повторяла сеньора Велозо. – Небеса рушатся. Это конец света…

Перегруппировка

Спустя пять дней непрерывной чрезвычайной операции команда на авиабазе Петерсон становилась все более изможденной. Обычно прибранный пункт управления был усеян пустыми бумажными стаканчиками из-под кофе, кучами исследовательских материалов и сотнями бумаг. Операторы смены «Орбита один» работали с 11:00 вечера до 7:00 утра. От усталости под глазами появились черные круги, которые не уберешь даже обещаниями оплаты сверхурочных часов.

Сидя за консолью управления, генерал Стерн смирился с мыслью, что один из членов команды «Лесной пожар» оказался изменником. Мало того, предатель находился на борту Международной космической станции. И столь тревожный факт усугублялся отсутствием новостей от полевой команды.

В тот конкретный момент генерал Стерн мысленно прощался с карьерой. Он потерпел настоящий крах.

Еще после пропущенной полуденной связи в джунгли отправили уполномоченную резервную полевую команду. Однако бета-группа все еще находилась у зоны карантина и двигалась со скоростью улитки. Между тем правительства иностранных государств уже обратили внимание на происходящее, и слухи о странных событиях в джунглях наконец расползлись. Страны по всему миру объединяли командование, ученых и толпы журналистов, и все они гурьбой прилетали в аэропорты Центральной Америки. Мэр британской территории Бермудских островов даже отправил группу специалистов в области ксенолингвистики.

Стерн вздохнул, чувствуя на себе взгляды измученных аналитиков.

Новости о меркнущей МКС объяснили учебным мероприятием, и патрулирующие над Амазонкой американские истребители препятствовали доступу всех незваных гостей (включая ВВС Бразилии) в карантинную зону джунглей. Несчастных пассажиров рейса «TAM‐401» изолировали на военном летном поле в западной части Боливии. Стерн разрешил задержать гражданских свидетелей до конца дня, но не дольше.

К сожалению, «Перст Божий» уже появился на просторах интернета.

Единственным выходом оставалась передача отснятого видео подразделению психологических операций. Ветераны военно-воздушных сил давно вышли за пределы сброса листовок с транспортных самолетов, как это делалось много лет назад. Теперь несколько целевых групп занимались написанием вводящих в заблуждение статей на нескольких языках. С помощью искусственного интеллекта они создавали фальшивые версии оригинального видео и распространяли в социальных сетях серию теорий заговора об истинных намерениях женщины и предысторию бедной миссис Велозо.

Стерн едва сдерживал вздохи.

Генерал прекрасно понимал, что возгорание международного скандала – это лишь вопрос времени. Согласно аналитическому отчету, который мирно лежал на его столе, вероятность военного конфликта возросла даже более чем на девяносто процентов. Наибольшую вероятность представлял территориальный спор между Бразилией и Соединенными Штатами, разжигаемый действиями замаскированных российских или китайских субъектов.

Все попытки связаться с Международной космической станцией не привели к успеху, а ввиду отсутствия коммуникации отправить туда других астронавтов не представлялось возможным. Слухов о полевой команде не поступало с тех пор, как Лончев обнаружил их последнее сообщение. Другими словами, идеи у Стерна иссякли.

В любом случае когда-то ситуация должна была измениться. К лучшему или к худшему.

Позже Стерн рассказывал, что испытал невероятное облегчение, когда ему поступил звонок от Софи Клайн.

«В тот момент мне казалось, что я стоял на эшафоте с веревкой на шее. Я был несказанно рад, когда она позвонила. Это означало, что рычаг опустили, и я наконец-то мог с этим покончить».

Зашифрованное сообщение с МКС поступило в 11:04:11 UTC. Стерн тотчас перенаправил его в служебный кабинет, подальше от мониторов и динамиков. Наблюдая за генералом через оконное стекло небольшого кабинета, аналитики отметили, что во время разговора Стерн не проявлял никакой реакции, кроме усталости.

Ответив на звонок, он подождал пятнадцать секунд, чтобы Клайн сама начала разговор.

– Ну же, начинай, – вдруг заговорил генерал. – Хватит этой игры, Клайн.

– Генерал Стерн. Вы, должно быть, мной недовольны.

Генерал фыркнул. Ее слова оказались довольно серьезным преуменьшением.

– Но я не жду вашего расположения. Я просто хочу, чтобы вы поняли, – продолжала она. – Вы, как и все остальные, боитесь, что штамм «Андромеда» превратится в оружие. А я вам скажу, что его истинное назначение заключается далеко не в этом. На самом деле «Андромеда» является чрезвычайно мощным инструментом.

– Клайн, послушайте меня, – призывал Стоун. – Вы поистине великолепны, но пора заканчивать. Остановитесь. Вы не можете принимать решения за весь человеческий вид…

– Тогда кто это сделает? Вы? Или еще-то какой-то человек в форме? Нет, генерал. Сегодня я принимаю решения. И я выбираю свободу.

– Вы выбрали измену, – устало заметил он.

Разговор стремительно заходил в тупик. Надежды Стерна на рациональное решение постепенно угасали. Он начинал подозревать, что в сложившейся ситуации психическое заболевание играло слишком важную роль. Судя по разговору Клайн, таковое у нее безусловно имелось.

Вот почему последующий разговор оказался настолько безумным.

Специалистам по безопасности хорошо известно, что большинство взломов системы осуществляется не путем перепрограммирования компьютеров, а путем манипулирования людьми, которые ими управляют. Другими словами, хакерство зачастую осуществляется посредством убедительной беседы, которая сама по себе является сложным навыком. Продвинутая социальная инженерия требует тщательной подготовки и глубокого знания предмета.

В этом случае Клайн продемонстрировала как одно, так и другое.

В частности, астронавт, казалось, понимала, что Стерн как отец четверых детей обладал практичным и довольно мощным защитным мышлением. Основное внимание он уделял обороне своей нации от махинаций других людей.

– Мы должны защитить нашу страну, генерал, – настаивала Клайн. – Когда-то в прошлом в атмосферу Земли проникла враждебная внеземная микрочастица. Более пятидесяти лет мы знали об этом… но ничего не смогли сделать. Борьба за попытки понять штамм «Андромеда» превратилась в настоящую битву. Однако вопросы, которые когда-то казались сложными и глубокими, в конечном итоге вылились в один весьма простой: Какая нация первой изучит «Андромеду»? Что ж, у меня есть ответ. Наша нация, генерал. Соединенные Штаты Америки.

Генерал слушал. Теперь он слушал очень внимательно.

– Переходите к сути, Клайн, – торопил он.

– Я создала ключ, генерал, и открыла дверь. Понимание обратной разработки штамма «Андромеды» хранится у меня в голове, а данные находятся внутри лабораторного модуля «Лесной пожар» на борту МКС. Прямо сейчас над одной из самых необитаемых областей на земле разворачивается крупномасштабный эксперимент. Бассейн Амазонки – это священный экологический центр, поэтому любая страна дважды подумает о развертывании здесь ядерного оружия. Вот именно поэтому мы можем наиболее эффективно воспользоваться преимуществами нашего открытия.

– Коварный замысел. Даже для вас. – Стерн, поднеся руку ко лбу, вытер холодный пот. – Лучше просить прощения, чем разрешения, да, доктор Клайн? Но даже так вы все равно переборщили…

– Чему быть, того не миновать. Вы понимаете, генерал? Дело сделано. Время вспять не повернешь. Но мы все равно победили.

– Что ж, Клайн, я купился. И в чем ваша заслуга? Что конкретно вы сделали?

– Штамм «Андромеда» намеревался поймать нас в ловушку на этой планете, но я изучила его невероятные физические свойства, чтобы построить лестницу в небеса. В общем-то, в нашем распоряжении имеется функционирующий космический лифт, где космическая станция выступает в качестве противовеса. Теперь Соединенные Штаты способны перемещать тысячи тонн материала на орбиту практически бесплатно. Это новое предназначение, и именно наши люди смогут распространить свой вид по всем уголкам солнечной системы.

– Космический лифт, – повторил Стерн, усаживаясь в кресло.

– «Андромеда» – это машина, и не особо сложная. Копирование штамма – мой подарок человечеству, и в частности Соединенным Штатам Америки. Генерал… Я брошу вызов любому, кто осмелится меня остановить, – нас, вернее. Нам как виду суждено подняться к небесам.

Стерн долго молчал, прижимая руку ко лбу. Он отчетливо услышал фанатизм, скрытый под страстным голосом Клайн. Ее заявления казались напыщенными до абсурда. Позже он рассказывал о собственном внезапном осознании:

«Преодолев барьер инвалидности, Софи Клайн сосредоточила свою гениальность на разрушении созданного «Андромедой» цивилизационного барьера, каким она его видела».

И последствия не могли не ужасать.

До генерала дошло, что если все действительно сработало, то Клайн, получается, создала машину более ценную, чем все, что существовало в истории человечества. Владение подобным устройством мгновенно нарушит баланс мировой власти, а защита и использование его потребуют колоссальных экономических вложений в пользу других сверхдержав. Кроме того, появится очевидная неприкрытая угроза, которая повлечет за собой тысячи абсурдных обещаний для всех остальных.

Все это у Соединенных Штатов и без лифта имелось в избытке.

На долю секунды Стерн всерьез задумался над предложением Клайн.

Клайн была права, предсказывая, что Стерн, будучи отцом, окажется преданным защитником. Вот только она не учла тот факт, что, как и большинство родителей подростков, генерал стал экспертом в трезвой оценке безумных идей и в их отрицании.

– Клайн, вы подвергли человечество немыслимой угрозе. Ваш лифт сооружен из частицы, которую мы до конца не понимаем. Она запросто уничтожит все живое на планете. Прямо сейчас я хочу, чтобы вы сосредоточились на том, чтобы благополучно вернуть себя и членов экипажа на Землю. Я бы очень хотел, чтобы вы избежали смертной казни.

– Я с детства живу под страхом смертной казни, генерал. Ваша угроза меня не пугает, так что вот вам моя собственная. Я уже проинформировала правительства России и Китая. Они мобилизуют значительные военные ресурсы, чтобы определить, кому в действительности принадлежит созданная мною машина. Не совершайте ошибку, генерал. Они заберут ее у вас. У вас два варианта: вы либо принимаете мое предложение, либо будьте уверены, что они его примут.

– Значит, вся ваша патриотическая болтовня – это просто позерство? – нажал Стерн. – У вас нет преданности. Никому.

– Ошибаетесь, генерал. Я предана человечеству, – ответила Клайн. – И я предлагаю вам стать частью истории. Вы либо со мной, либо убирайтесь с моего пути.

Миновало десять секунд напряженного молчания.

– Я все понимаю, Клайн, – наконец заговорил Стерн. – Но подобное решение выше моей зарплаты. Я свяжусь с вами чуть позже.

– У вас тридцать минут, – ответила Клайн и отключилась.

Стерн, повесив трубку, приблизился к стеклянной двери и вышел в командный центр. Толпа аналитиков тотчас подняла взгляды; разговоры в момент прекратились. Кивнув ближайшему аналитику, Стерн заговорил спокойным голосом:

– Налейте мне кофе, пожалуйста.

Медленно он зашел в комнату, потер глаза. Дойдя до командной консоли, он вдруг добавил еще одну вещь, как будто только что вспомнил:

– О, и я полагаю, мне нужно поговорить с президентом. Как можно скорее.

Ось Z

Трое выживших сидели вместе в центральном холле, слушая завывающий над головой ветер. Вид яркого подъемника и шпиля, что вздымался через отверстие в потолке, вызывал не менее странные и волнующие ощущения.

Стоун понимал, что если ничего не изменится, вид этот станет последним.

Помещение все больше походило на гробницу. Тщательно обыскав зал, команда обнаружила лишь одно отверстие: очередной шестиугольный туннель, который, вероятно, использовался для доставки припасов. Вот только размер его не превышал объемов ящика, поэтому протиснуться туда возможности не было. Тем не менее Стоун осознавал, что в конечном счете придется попытаться.

Перспектива выживания становилась все более неоднозначной.

В конце концов Стоун и Ведала выяснили, как функционировала структура. Концепция космического лифта была далеко не новой: еще в 1895-м идею выдвинул русский ученый Константин Циолковский. С тех пор поколения физиков неоднократно доказывали, что идея с научной точки зрения была возможной, но без радикально продвинутых строительных материалов – неправдоподобной.

Исходя из расчетов трос должен обладать невероятной прочностью и гибкостью, а каждая отдельная нить – выдерживать вес в 150 гигапаскалей. Между тем многотонный противовес должен обязательно находиться за геостационарной орбитой, а на экваторе Земли – располагаться компрессионная башня высотой в милю.

Данные условия считались невыполнимыми.

Но не для Клайн.

Вооруженная знаниями обратной разработки штамма «Андромеда», Клайн вырастила компрессионную башню и привязала к единственному доступному человечеству достаточно большому противовесу – Международной космической станции. В настоящее время она как раз ускорялась за пределами геостационарной орбиты. Даже несмотря на огромное расстояние, превышающее двадцать тысяч миль, недавно запущенные спутники связи, например, достигали цели за считаные часы.

Клайн соорудила башню, трос и противовес, оставив один последний компонент.

Платформа в центре являлась роботизированным подъемником, способным двигаться по тросу при помощи простого устройства, напоминающего пару скалок. Вращаясь, они тем самым поднимали лифт. Электродвигатели приводились в действие токопроводящим материалом самого троса.

Это был поистине простой и элегантный дизайн.

Гидроэлектростанция строилась как для обеспечения подъемника электричеством, так и для создания озера, где в конечном итоге могла плавать наземная станция, обеспечивая всю базу некоторой степенью движения. Таким образом, трос имел бы возможность маневрировать между потенциальным мусором или препятствиями на орбите.

Однако понимание функции аномалии никак не помогало команде найти ключ к спасению.

Какое-то время Тупа занимался тем, что прыгал между деревянными поддонами с ящиками и развязывал веревки. Веселый и любопытный мальчик оказался чрезвычайно способным, и вскоре он умудрился снять крышки со всех имеющихся контейнеров. Внутри не оказалось ни еды, ни воды, но лежали строительные материалы и инструменты, необходимые для завершения лифта.

Один конкретный ящик вызвал у мальчика неожиданный крик.

Торопясь, Стоун заглянул внутрь, но увидел лишь собственное изумленное лицо, отражающееся от зеркального шлема. Прямо перед ним лежал аккуратно упакованный скафандр. Бросив крышку на землю, Стоун обнаружил, что их внутри находилось два – один большой и один маленький. Нетронутые бело-золотые костюмы мирно покоились вместе с арахисом, напоминая детей, тонущих в бассейне с шариками.

– Это не просто скафандры, – заметила Ведала. – Клайн, должно быть, прибегла к связям с НАСА, чтобы заполучить прототипы. – Ведала указала на эмблему на плече одного из костюмов, где стояла простая надпись: «Z‐3».

Эти скафандры выглядели меньше и изящнее, чем традиционные громоздкие белые скафандры EMU. Верхняя часть туловища представляла собой твердую оболочку, а спина аккуратно открывалась, чтобы человек мог с легкостью проникнуть внутрь. Сделанный из современных композитных материалов и сверхпрочной ткани, костюм был достаточно легким, чтобы поднять его одной рукой.

Скафандры сопровождались множеством других аксессуаров, выпущенных НАСА, в том числе коллекцией модифицированных карабинов, используемых для крепления астронавтов к внешней части Международной космической станции во время выхода в открытый космос.

Хотя снаряжение казалось комично неуместным среди джунглей Амазонки, назначение помещения стало очевидным.

Стоун и Ведала сидели на твердом полу, не имея никаких идей. Перед собой они разложили все имеющиеся в распоряжении предметы: новый вариант сухого пайка, пузырь с водой из набора Ведалы, несколько аккумуляторов и мертвый беспилотник. Но больше всего расстраивал факт, что спутниковый телефон до сих пор оставался при них. Отверстие в потолке было слишком узким для установления связи, а без зазора нормальной величины телефон представлял собой бесполезный кусок черного пластика.

– Если будем пить речную воду из люка, то, думаю, протянем еще неделю. Но ничего хорошего нас не ждет, – с грустью заметила Ведала. – Вполне вероятно, что Стерн или кто-то другой разрушит аномалию до того, как мы погибнем от голода и жажды.

– Разве он может прибегнуть к подобным решениям? – удивился Стоун.

– Что ж, ядерным оружием он, конечно, не воспользуется. Думаю, они усвоили урок. Но обычные взрывчатые вещества вполне пойдут в ход. Напалм, например.

Стоун глубоко вздохнул, снова подняв глаза к потолку. Тотчас в голове засел образ струящегося по шпилю жидкого огня.

Глаза Стоуна перестали двигаться.

Приложив руку ко лбу, он несколько раз моргнул.

– Подождите. Трос проводит электричество к подъемнику, верно?

– Верно.

– Значит, он способен передавать и радиосигнал. Мы сидим здесь, глядя на самую большую в мире…

– Антенну, – воскликнула Ведала, вскакивая на ноги. – Как мы могли быть такими слепыми?

* * *

Спутниковый телефон угнетал Ведалу с самого начала путешествия. Обхватив его руками, она подключила крепление внешней антенны. Стоун тем временем обмотал конец оголенного провода вокруг точки контакта на подъемнике. Теперь, по идее, телефон должен был заработать. Тем не менее, включая телефон, Ведала задержала дыхание.

Прохладный синий экран замерцал, цифры закружились.

Устройство пыталось соединиться со спутниками, расположенными на полярной орбите над Южной Америкой.

Но, моргнув, цифры исчезли.

– Что ж, мы хотя бы попробовали… – Стоун замолчал в тот самый момент, когда спутниковый телефон неожиданно ожил, передавая цифровую вибрацию и прерываясь сигналом соединения и серией непостижимых щелчков.

– Прием! Это серверное командование, – закричал знакомый голос по громкой связи. – «Лесной пожар», это вы?

Ведала резко подняла телефон.

– Генерал Стерн! Прием! Это полевая команда! Приятно слышать ваш голос.

– Вас слышу, – отозвался Стерн. – Взаимно. Как успехи?

– Вчера мы зашли в аномалию. Основная структура – это гидроэлектростанция. Вторичная структура – космический лифт, но я уверена, что вы уже наслышаны. Во время исследования к нам присоединился мальчик из местного племени… – Здесь Ведала остановилась, сглотнув. – Я, доктор Джеймс Стоун и ребенок – единственные члены экспедиции, которые остались в живых. Сейчас мы находимся у основания лифта.

Стоун помолчал секунд пятнадцать, пытаясь переварить полученную информацию.

– Вы у башни? – спросил Стоун.

– Так точно.

– Мне жаль слышать о потерях, – наконец признал Стерн. – У нас произошли серьезные изменения. Вы слышали новости от Клайн?

– Клайн в ответе за человеческие потери. Она копировала штамм «Андромеды» и построила аномалию.

– Я согласен, но ничего не могу поделать. Вы должны оставаться внутри и ждать эвакуации. Это ценное устройство является собственностью правительства Соединенных Штатов.

Ведала протянула телефон, и Стоун осторожно принял его из рук. В его сознании появилась теория, которая наконец-то обрела форму.

Но чтобы подтвердить догадки, Джеймсу были нужны доказательства.

– Сэр? – обратился Стоун. – Мне нужно задать важный вопрос. Вы заметили признаки другой мутации на борту МКС? Что-нибудь странное?

В течение тридцати секунд ответа не поступило.

– Что вам известно, Стоун? – наконец пришел ответ.

– Это лишь предположение, сэр. Но если я прав… Вы, вероятно, видите другой тип конверсии, который распространяется через лабораторный модуль «Лесной пожар». Вне контроля Клайн.

– Откуда вам знать…

– Да или нет, генерал? – настаивал Стоун.

– Да, – признал Стерн усталым голосом. – На такой высоте, где теперь находится МКС, было трудно что-то разглядеть, но наши ресурсы орбитальной съемки выявили что-то вроде… инфекции, распространяющейся по внешней поверхности модуля «Лесной пожар». Час назад она начала поглощать часть соседнего модуля «Леонардо». Она состоит из другого вещества и образует темно-фиолетовые… пряди, как будто даже органические.

Стоун вернул спутниковый телефон Ведале.

– Нам нужно подняться на МКС.

– О чем, черт возьми, вы говорите? Вы в своем уме? – воскликнула Нидхи. – Даже если это возможно, какой в этом смысл?

– Есть одна теория. Первая эволюция «Андромеды» появилась при контакте с жизнью. Частица AS‐2 приспособилась для поедания пластика и таким образом вышла за пределы первоначальной лаборатории «Лесной пожар». С тех пор она находится в верхних слоях атмосферы, ожидая новой эволюции… которую спровоцировала Клайн.

– Но как?

– Новая инфекция… это ответ на стимулирующее воздействие.

– Вы хотите сказать, что «Андромеда» ответила на обратную разработку?

– Верно.

– И почему вы так чертовски в этом уверены?

– Потому что проще этого ничего не может быть, – ответил Стоун. – «Андромеда» – самая передовая и древняя технология, которую мы когда-либо видели. Она прислана сюда со звезд. Клайн, может, и великолепна, но я не верю, что микрочастица так просто позволила себя воссоздать.

– И во что, по-вашему, она теперь превращается?

– Это не имеет значения, Нидхи. Она самовоспроизводится, и мы не можем ее остановить. Неизвестно, что это, и я и не хочу когда-либо выяснить ответ на этот вопрос.

Свет спутникового телефона начал пульсировать, когда Стерн встревоженно заговорил:

– Вы может определить, что это конкретно? Как остановить распространение?

– Чем бы ни являлась новая частица, – прошептал Стоун Ведале, – в данный момент она поглощает Международную космическую станцию. Если мы не отправимся туда и не найдем способ ее остановить, «Андромеда» спустится вниз и заразит планету.

Ведала задумалась.

– Есть другое решение. Военные, например, могут разорвать трос. Нанести удар.

Стоун покачал головой.

– Даже если мы убедим их попробовать, это не сработает, Нидхи. МКС движется с гораздо меньшей космической скоростью, и над нами тысячи километров троса. Если мы его разорвем, мы разрушим МКС.

– И распространим «Андромеду» по всей планете, – закончила Ведала.

– Порвем трос – и инфекция в прямом смысле упадет на просторы Земли. Станем ждать – она спустится самостоятельно. Как я уже сказал, мы обязаны сами подняться на МКС. Если Клайн создала AS‐3, возможно, у нас получится убедить ее разрушить свое творение.

– Или я сама это сделаю, используя ее же инструменты, – добавила Ведала.

Стоун кивнул.

– Другого выбора нет.

Покусывая губу, Ведала обдумала слова Стоуна. С глубоким вздохом Нидхи подняла глаза на шпиль, а затем заговорила в телефонную трубку:

– Генерал. Послушайте меня очень внимательно.

Подготовка к миссии

Вопреки внезапно нахлынувшему приливу сил Стоун чувствовал сомнения. Блестящий стальной подъемник мирно покоился на своем пьедестале, напоминая объект из научной фантастики. Техническая задача заключалась в том, чтобы активировать и использовать никем невиданную ранее машину.

Помимо технической проблемы, имелась и вторая: найти в себе мужество.

– Панель управления функционирует нормально, – отчиталась Ведала. – Я сделала все возможное, чтобы отключить удаленный доступ Клайн. МКС находится чуть выше геостационарной орбиты, что сводит на нет вес троса. Представьте всю эту конструкцию в виде качелей с опорой на геостационарной орбите. Вес троса находится с одной стороны, а вес МКС – с другой. Станция намного тяжелее, поэтому она располагается ближе к точке опоры. Но пока она не уйдет дальше, грузоподъемность невелика. На данный момент космический лифт работает не в полную силу.

– Верно, доктор Ведала, – согласился Стоун. – Грузоподъемность пропорциональна расстоянию противовеса за геостационарной орбитой. Стерн упомянул, что МКС находилась на высоте около двадцати пяти тысяч миль, поэтому она выдержит некоторый вес.

– Но какой?

– Не знаю. Но это будет отношение веса подъема к противовесу. Если вес МКС составляет пятьсот тонн… Я бы дал нам один процент или, может быть, даже половину. Получается, около двух с половиной тонн.

Осматривая платформу, Ведала покачала головой.

– Тогда, получается, мы не сможем подняться, – заметила Ведала, качая головой. – Одни только моторы весят тонну. А вместе с металлической платформой, роликами и инфраструктурой…

– Вы правы, – согласился Стоун, склонившись над ящиком. – Значит, придется кое-что демонтировать.

– Придется раздеть его до металлического подиума и двигателей. – Ведала рассмотрела подъемник. – Здесь не останется места для жизнеобеспечения. Вакуум убьет нас, если, конечно, холод его не опередит.

Стоун внимательно смотрел на коллегу, оценивая реакцию. Под мышкой он держал круглый белый шлем. Другой рукой он вытащил за шею скафандр Z‐3, рассыпав по полу арахис.

– К счастью, у нас есть два космических корабля.

– Нет, – отрезала Ведала, рассматривая костюм.

– Боюсь, что да, – возразил Джеймс.

На щетинистом лице доктора Стоуна мелькнула улыбка; глаза засияли от волнения и страха. Склонившись над костюмом, он принялся его разглаживать.

– Достаточной защиты у нас, конечно, не будет, но мы, по крайней мере, не замерзнем и сможем дышать. Чем быстрее поднимемся, тем лучше, поскольку нам предстоит миновать радиационный пояс Ван Аллена.

Ведала молча смотрела на Стоуна. Она не понимала, насколько серьезны его намерения. Однако Джеймс, похоже, не шутил.

Нидхи медленно расплылась в улыбке – волнение товарища оказалось заразительным. Ведала глядела на шлем с почти тошнотворным трепетом.

– Доктор Стоун, скажите мне, что это выполнимо.

– Технически. – Он взглянул на коллегу. – Это полное безумие, но оно выполнимо.

– Спасибо за поддержку. – Ведала положила руку на плечо мужчины. – Мы – все, что осталось от проекта «Лесной пожар», доктор Стоун. Давайте уже заканчивать миссию.

* * *

Когда Ведала активировала панель управления, Стоун принялся сбрасывать ящики с подъемной платформы. Тупа тем временем ловко избегал деревянных обломков, что разлетались по сторонам от каменного пола. Как только платформа опустела, Стоун зажег переносную ацетиленовую горелку, которую обнаружил в ящике с инструментами, и надел на глаза очки сварщика.

Пришло время демонтажа.

Точными движениями Стоун отрезал куски несущественной инфраструктуры. Среди дымки, вздымающейся вокруг роботизированного подъемника, образовалась груда искривленного металла. Джеймс старался держаться подальше от моторов и центральной инфраструктуры, но в остальных местах он был одинаково безжалостен.

Работая, Стоун не переставал думать о том, что они обнаружат на другом конце троса. Конечно, он надеялся на стыковочный отсек, иначе этот подъем закончится верной гибелью. Столкновение с МКС, вероятнее всего, лишит жизни не только их, но и Клайн и остальных астронавтов на борту. Или, возможно, они просто задохнутся в скафандрах в поисках выхода.

Однако это был риск, на который придется пойти.

Пока Стоун и Ведала трудились, лента в верхней части шпиля продолжала издавать любопытное пение.

– Как думаете, что это за шум? – полюбопытствовал Стоун.

– Вероятно, звук растущего троса. С точки зрения нанотехнологий ближайший аналог – это птичьи кости. Это действительно потрясающе. Их кости естественным образом откладывают кальций в самых слабых местах, чтобы сохранить их легкими и сильными. Предполагаю, что «Андромеда» делает то же самое. Самовоспроизводится в тех местах, где появляются разрывы, и, скорее всего, это происходит в середине троса. Поскольку частицы самореплицируются в условиях сильного напряжения, лента вибрирует. По сути, мы слышим самую длинную гитарную струну из когда-либо созданных.

В конечном итоге было решено снять даже тяжелые металлические кожухи с двигателей. Платформа сводилась к подъемному механизму, электрическому двигателю и узкой юбке из металлической решетки.

К тому времени Ведала уже разобралась с панелью управления. Ничего сложного в управлении не оказалось. Там находился рычаг для включения питания подъемника и кнопка запуска для отправки его на МКС. Ведала предположила, что Клайн специально разработала его таким образом, чтобы любой неподготовленный человек смог взять на себя управление.

И Нидхи планировала проверить теорию.

Пока взрослые члены команды готовили скафандры, Тупа становился все более угрюмым. Переглянувшись с Ведалой, Стоун приостановил работу и подошел к мальчику. Встав перед ним на колени, Джеймс печально покачал головой.

– Прости, Тупа. Детских скафандров здесь нет. Нет брони, понимаешь?

Сердитый Тупа сразу отвернулся.

Стоун положил руку на плечо мальчика, жестикулируя другой рукой.

– Я вернусь, Тупа. Я найду тебя. Обещаю.

Без переводящего дрона Джеймсу оставалось только надеяться, что Тупа поймет суть его слов. Мальчик, пряча взгляд, отказывался смотреть на друга. Ему было страшно и грустно, и он старался этого не показывать.

– Обещаю, – повторил Стоун, поднявшись на ноги.

– Но нам нужна твоя помощь, – вмешалась Ведала, указывая на панель управления. Она говорила медленно, используя жесты. – Хочешь понажимать кнопки?

Посмотрев на светящиеся красные кнопки, Тупа не смог сдержать улыбку предвкушения.

– Кнопки? – переспросил он.

– Да, – ответила Ведала. – Только очень-очень осторожно.

Пункт назначения: МКС

Спустя полтора часа ученые уже полностью оделись в скафандры Z‐3 и уселись на узкую платформу подъемника. Ноги их свисали, как у детей на качелях. С помощью импровизированного ремня безопасности и набедренных крюков на костюме они пристегнулись к металлической решетке.

Стоун чувствовал, как электричество поступало в платформу, вызывая во всем теле неприятные гудящие ощущения. Внутренняя часть шлема была достаточно просторной, а стеклянный щиток – идеально прозрачным. В кольцо металлического воротника, где шлем соединялся с костюмом, встраивалось переговорное устройство. Таким образом Стоун и Ведала могли без труда общаться по местному каналу, выбранному с помощью установленной на груди панели управления.

В тот момент Джеймс молчал, стараясь не вытошнить съеденными ранее орехами.

Он вдруг задумался о переживаниях ожидающих взлета астронавтов – о чувствах людей, готовых рискнуть жизнью и здоровьем, чтобы подняться к звездам. Ощутив на предплечье прикосновение, Стоун повернулся и увидел Ведалу. За милой улыбкой она так же старательно пыталась скрыть нарастающий страх. Когда Нидхи подняла шлем, Джеймс сумел полностью разглядеть лицо коллеги. Оно показалось ему очень маленьким… но в то же время очень смелым.

– Вы готовы, Джеймс? – спросила она. Голос тотчас отозвался в шлеме Стоуна.

– Нет, Нидхи, даже близко не готов, – ответил Стоун, сжимая ее руку.

Кивнув, Ведала повернулась к Тупе и подняла вверх большой палец.

Как они и тренировались, мальчик нажал правильную кнопку. Рычаг уже стоял на необходимой скорости – медленной для атмосферного перемещения и максимальной для движения в космическом вакууме.

– Неужели мы делаем это, Стоун? – спросила Ведала, когда платформа неожиданно вздрогнула. – Мы действительно это делаем…

Подъемник резко дернулся вверх.

Две катушки в верхней части платформы начали быстро вращаться, постепенно ускоряясь и прижимаясь к противоположным сторонам башни. Не успевая переводить дыхание, Стоун молча наблюдал, как отдалялось маленькое перевернутое лицо Тупы.

А потом мальчик и вовсе исчез.

С тошнотворной скоростью платформа двигалась вверх по позвоночнику шпиля. Пока они разгонялись до невероятных оборотов, на расстоянии вытянутой руки пролетали стены, чем-то напоминая тротуар на шоссе. Стоило им достигнуть вершины наземного шпиля, как вдруг платформу сотряс поразительный толчок – механизм подъемника сместился на тонкую воздушную ленту.

И тогда платформа резко окунулась в лучи солнечного света.

Вырвавшись из кромешной темноты шахты на свет, струящийся зелеными и голубыми оттенками, Ведала и Стоун моргнули в неверии. Вокруг простиралось озеро, ровное и таинственное, которое в скором времени сменилось изумрудно-зеленым навесом джунглей под ослепительно чистым голубым небом.

Ветер бил пассажиров, точно невидимой кувалдой.

Скафандры Z‐3 не были полностью аэродинамическими, а платформа разогналась до огромной скорости. Из-за бурной турбулентности ученые прилипли к сиденью. Сидя как парализованные, они не могли ни разговаривать, ни шевелиться.

Держась пальцами в перчатках за металлическую решетку и абсолютно не дыша, Стоун спиной и бедрами ощущал сильную вибрацию платформы. Как только влажный воздух джунглей коснулся поверхности шлема, на щитке в одночасье выступили огромные капли конденсата. Джеймс чувствовал бьющий по груди жаркий солнечный свет, а также поток холодной воды, гонимый системой охлаждения скафандра.

Стоун поднял глаза.

Лента поднималась вверх до головокружительной бесконечности. Стоун заметил, что она была изогнута под небольшим углом в пять градусов к западу – результат эффекта Кориолиса[68]. Посмотрев вниз, он разглядел стремительный поток речной воды, стекающей через переднюю часть гидроэлектростанции. След воды быстро исчез, превратившись в коричневую каракулю. В считаные секунды массивная аномалия уменьшилась до черной точки.

Двигаясь с максимальной атмосферной скоростью, платформа разогналась до пятисот миль в час – относительно небольшая скорость по сравнению с восемнадцатью тысячами миль в час, необходимых для запуска ракет в космос. Устойчиво и плавно подъемник прошел через плотную нижнюю атмосферу и за считаные минуты достиг низкой околоземной орбиты.

Ведала и Стоун приняли вызов, выходящий за пределы человеческого опыта. Они стали первопроходцами, которые отправились в путешествие, приравниваемое к первому пилотируемому полету. Ученые оказались живым доказательством того, что научная фантастика способна перерасти в науку, а простая мечта о чем-то невероятном – стать первым шагом к ее воплощению.

– Все в порядке? – спросила Ведала.

Ее голос эхом отозвался в шлеме Стоуна, едва слышный из-за порыва ветра и грохота электродвигателей. Стоун поднял вверх дрожащий палец.

Портативные системы жизнеобеспечения скафандров активировались в ответ на окружающую среду. Сначала щелкнула система терморегуляции, нагрев заполненные водой трубки. Кислород уже циркулировал в костюмах, а избыток углекислого газа очищался, обеспечивая ученым воздух для дыхания. В каждом скафандре на фоне истощающейся атмосферы обеспечивалось пригодное для жизни давление, а на внешней стороне шлемов загорелись светодиоды с низким энергопотреблением.

Прорываясь через скопление облаков, Стоун взглянул на Ведалу, однако заметил лишь слабые мерцания огоньков.

Выйдя из облачного тумана, Джеймс понял, что всего за несколько секунд они перешли от зрелища с высоты аномалии к виду на джунгли с самых высоких в мире гор.

И вот, наконец, перед ними предстала Бразилия с высоты летящего самолета.

Прямо под ними растянулись устрашающие джунгли, окутанные низко висящими, залитыми золотым дневным светом облаками. Совсем недавно ученые находились в замкнутом пространстве пещеры, но от прежних ощущений более не осталось и следа. Тропический лес, некогда внушающий страх, показался нынче скромным, ограниченным и… исчезающим.

Спустя минуту и двенадцать секунд подъемник достиг высоты в сорок две тысячи футов над Землей. Сквозь ручейки воды и пролетающие мимо обрывки облаков ученые видели лишь собственные ноги, нависающие над немыслимой высотой. Они пребывали в этом сером чистилище всего несколько секунд, однако секунды, казалось, растянулись в часы.

Но вдруг эти грезы превратились в сущий хаос.

Где-то впереди вырисовывалась темная фигура, и та неумолимо приближалась.

– Что за… – закричал Стоун, вот только слова его быстро затихли.

В ста футах от троса стремглав пронесся российский истребитель «Сухой Су‐57». За ним по горячим следам последовал американский «Супер Хорнет». Два сверхзвуковых реактивных самолета, каждый из которых двигался со скоростью более тысячи миль в час, вызвали двойную ударную волну, которая послала через трос яростную дрожь.

На долю секунды Стоун заметил солнечный блик на шлеме пилота, который в смятении поднял голову.

Ведала и Стоун хватались за выступ, крепче натягивали ремни, боясь сорваться с платформы. Ученым, окутанным ослепительной белой дымкой и ревом истребителей, оставалось только съежиться на месте и ждать.

Десять секунд спустя платформа прорвалась через пушистое облако.

На культовой фотографии, снятой с большого расстояния бразильским самолетом-разведчиком, выжившие ученые совершали свое восхождение на МКС. Две крошечные бело-золотые частицы сидели рядом друг с другом, пока сверкающая металлическая платформа стремительно поднималась, цепляясь за серебряную ленту над сюрреалистическим ландшафтом вздымающихся белых облаков.

Под ними рои истребителей продолжали борьбу за положение над джунглями Амазонки – каждый пилот ждал приказов. Между народами разворачивалось безумство дипломатических инициатив и страшных угроз. Судя по всему, мир оказался на грани войны. И причиной тому стала тонкая лента, грациозно вздымающаяся над многомиллиардной передовой военной техникой. Эта нить к звездам возникла за пять дней и стала самым ценным сооружением из когда-либо возведенных – она стоила больше, чем каждая великая пирамида, богато украшенный средневековый замок или огромный небоскреб вместе взятые.

Без установленных руководящих принципов или каких-либо предупреждений весь международный бюрократический аппарат был застигнут врасплох. Скачок в будущее произошел слишком быстро, поэтому ни одна из стран пока не была готова спустить курок.

Несмотря на весь шум и растерянность, ничего не случилось.

Вооруженные до зубов истребители гремели взад и вперед в облачных глубинах; рев их двигателей отступал. После того как самолеты скрылись из виду, вызванная ими дрожь еще долго передавалась через трос. Хищники бросались друг на друга, обнажили металлические клыки, но удар нанести так и не посмели.

Теперь же опасность подстерегала наверху.

Атмосфера истончилась, и наступила жуткая тишина. Для передачи звука воздуха больше не осталось. Свист ветра угас. Теперь до ушей доносились лишь приглушенное пение ленты и рев электродвигателей, неумолимо тянущий их к МКС.

Вид земли превратился в абстрактную картину, слишком далекую и красивую, чтобы внушить истинный страх падения.

Наконец подняв глаза, Ведала ахнула от вида горизонта. Прошло около шести минут, и этого едва хватило, чтобы отдышаться от головокружительного ускорения. Изгиб Земли проглядывался в туманных оттенках синего и белого. Подъемник прошел через озоновый слой в мезосферу – на целую милю выше, чем любой шпионский самолет или метеозонд.

В глухой тишине и невероятном покое стало ясно, что Стоун и Ведала покидали планету и всех ее обитателей.

– Это удивительно, – восхитился Стоун. – Это зрелище выше всего прекрасного.

Два выживших члена полевой команды «Лесной пожар» благоговейно смотрели на мир, который был прежде не виденным: просторы мерцающего океана, морщинистых гор и яркого горизонта, где весь цвет и красота исчезали в холодной пустоте космического пространства.

– Красиво, – согласилась Ведала. – Семь миллиардов людей живут под тонким слоем атмосферы. Мир выглядит настолько нежно и хрупко… Хотя он такой и есть.

Спустя несколько минут созерцаний ученые вернулись к насущной проблеме.

– Как вы думаете, с Клайн можно поговорить? – спросил Стоун. – Согласится ли она уничтожить начатое?

– Нет. Что сделано, то сделано.

– Но как мы это исправим?

– Никак, Джеймс, – ответила Ведала. – Штамм «Андромеда» похож на разлив нефти. Здесь ничего не поделать. Мы можем только одно – попытаться сдержать и приложить все усилия, чтобы не допустить распространения.

Внезапное ускорение прервало разговор.

Атмосфера Земли осталась позади вместе с гравитационным притяжением. Кровь хлынула к голове Стоуна, раздувая лицо, забивая пазухи. Глаза его поднялись на ленту над головой. Он оказался полностью дезориентирован, не понимая, куда он падал и откуда.

В условиях микрогравитации Джеймс Стоун потерял всякое чувство взлета и падения.

Без атмосферы, способствующей сопротивлению, подъемник достиг скорости более 7500 миль в час, и единственным признаком движения оставалась лишь дрожащая вибрация.

Сначала звезд не было видно; отражение солнца от Тихого океана размыло их зрение. Но вскоре появилось бесчисленное количество световых пятен: триллион других солнечных систем, окрашенных на фоне горизонта в красноватый цвет и растворяющихся в голубоватой патине Млечного Пути.

Более трех часов ученые молча наблюдали истинную красоту вселенной.

Замедление стало единственным свидетельством приближения к месту назначения. Путешествие доставило их на высоту более двадцати пяти тысяч миль. Теперь над головами вырисовывалась темная громадина МКС, а планета Земля превратилась в далекий голубой мрамор.

– Вы видите? – спросил Стоун.

Даже на фоне помех в голосе его отчетливо слышался страх.

МКС состояла из соединенных цилиндрических модулей, зигзагообразных ферм и акров изящно драпирован-

ных солнечных панелей. Размером с футбольное поле, она парила в темноте и молчании. Пузырьки газа выбрасывались из модуля «Прогресс», поскольку неуклюжая структура продолжала ускоряться все дальше от планеты.

– Вижу, – ответила Ведала. – Мы как раз вовремя.

Нижняя часть лабораторного модуля «Лесной пожар» была полностью раскрыта, а трос исчезал в проломе, образуя некий стыковочный узел. В ярком свете Ведала и Стоун заметили, что участок модуля стал гладким, влажным и… фиолетовым. Частицы неугомонно двигались, как паразитические черви, рыскающие под корпусом.

– Новая эволюция, и она распространяется.

Стыковка

Платформа достигла конца пути в 17:02:42 UTC и полностью замедлилась под брюхом растянутой Международной космической станции.

Еще несколько минут Стоун и Ведала сидели на узком выступе платформы. Хотя устойчивая вибрация двигателя прервалась, а платформа полностью остановилась, в ногах по-прежнему ощущалось покалывание. Неуклюже двигаясь в герметичных скафандрах, они наконец-то принялись расстегивать ремни безопасности, оснащенные карабинами от НАСА. В глухой тишине их собственное дыхание громко отзывалось в ушах.

Изнуренные долгим путешествием, ученые поднялись с платформы. Находясь в невесомости в течение всего полета, в первые несколько минут члены команды боялись упасть, но теперь Земля превратилась в маленькую сферу где-то далеко внизу, и страх падения сменился страхом уплыть в бесконечную темноту.

– Нужно найти вход, – сообщила Ведала через переговорное устройство. – Кислород и теплорегуляция не смогут поддерживаться вечно.

Чувствуя, что ботинки слегка прижимаются к решетке платформы, Стоун осознал, что не полностью невесом. МКС по-прежнему поднималась, создавая слабое ускорение, имитирующее гравитацию. Теперь падение с платформы превратилось в настоящий риск. Один промах – и они упадут в бесконечность, после чего медленно умрут от удушья.

Оглянувшись, Стоун увидел Ведалу, осматривающую самодельный стыковочный узел. Сверкающее вокруг шлема освещение окутывало ее лицо призрачным светом. Взгляд Нидхи остановился на остатках лабораторного модуля «Лесной пожар», расположенных прямо над платформой.

– «Робонавта» нет, – заметил Стоун.

– Лабораторный модуль полностью заражен, – констатировала Ведала. – «Андромеда», скорее всего, проникла внутрь, поэтому здесь заходить нельзя.

– Тогда как мы попадем на станцию? – задумчиво спросил Стоун.

– Понятия не имею, – прошептала Ведала. – Но я думаю, что знаю того, кто знает.

Ведала, протянув руку, ткнула Стоуна пальцами в грудь. В замешательстве он посмотрел на перчатку. Прямо на мягкой поверхности танцевала блестящая зеленая точка лазерной указки.

В тридцати ярдах из маленького люка российского модуля MRM1, состыкованного с «Зарей», выглядывало лицо Джин Хаманаки. Несмотря на весь хаос, она улыбалась, изображая смесь радости и облегчения. Видя состояние подъемника, она сразу догадалась, что новоприбывшие гости не могли быть союзниками Клайн. Внимательно прицелившись, она указала зеленой точкой на сверкающий серебряный цилиндр.

Шлюзовой отсек «Квест».

Соединенный с правым бортом узла «Юнити», шлюз находился прямо над ними и располагался параллельно поверхности планеты. С одной стороны коренастого цилиндра виднелся подсвечиваемый люк, которым американские астронавты пользовались во время обычных выходов в открытый космос.

– Бинго! – воскликнула Ведала, поднимая большой палец Хаманаке.

– Только после вас, – отозвался Стоун, когда Ведала принялась первой карабкаться на подъемник.

Шаг за шагом, они медленно перемещались, стараясь не касаться опасного троса. Наконец добравшись до катушек, ученые остановились, чтобы немного передохнуть. Остальная часть пути преграждалась зараженным модулем «Лесной пожар».

Модуль «Леонардо», вертикально состыкованный с «Юнити», находился совсем рядом, в одном маленьком прыжке. Но этот прыжок предстояло сделать с невероятной точностью, чтобы не коснуться зараженных останков лабораторного модуля «Лесной пожар».

– Аккуратно, Нидхи, – предостерег Стоун. – МКС ускоряется. Если сорвемся, то падать придется чертовски долго.

Ведала кивнула в ответ.

– Пристегнитесь сразу, как только допрыгнете. Думайте об этом как об альпинизме. Здесь нельзя ошибаться.

Ни один из двух ученых не имел опыта перемещения в условиях низкой гравитации, но выбора не оставалось. К счастью, благодаря внимательности НАСА и ее заботе о безопасности астронавтов внешняя сторона станции изобиловала удобными поручнями. Кроме того, специально разработанные карабины прекрасно крепились к специальным перилам, используемым астронавтами во время выходов в открытый космос.

– Поехали, – промолвила Ведала, готовясь к прыжку.

Резким движением она шагнула сквозь черноту мимо расположенного над головой лабораторного модуля «Лесной пожар». Повернувшись и слегка потеряв равновесие, Ведала взмахнула рукой, чуть не коснувшись зараженной поверхности.

– Осторожно! – закричал Стоун в переговорное устройство.

Ведала неловко столкнулась с серебряным модулем «Леонардо». Размахивая обеими руками, она беспомощно сползала по безликому металлическому корпусу, пока наконец не остановила падение, ухватившись за внешнюю антенную решетку. Сделав несколько вздохов, Нидхи повернулась и махнула рукой Стоуну.

– Легче легкого! – хвалилась она.

Стоун, подтянувшись к краю подъемника, убрал руки подальше от «Лесного пожара», одновременно стараясь не смотреть на фиолетовые полосы опасной частицы. Когда он прыгнул, ему показалось, что он нутром ощутил инфекцию, исходящую от загрязненной поверхности.

Приземлившись прямо над Ведалой, Стоун кончиками пальцев схватился за модуль, поднялся и взялся за золотой поручень, надежно прикрепленный к белой тканой стропильной ферме.

Конструкция из алюминиевого сплава была спроектирована наподобие дороги с множеством поручней. Держась за перила, Стоун и Ведала на мгновение остановились, чтобы перевести дыхание.

Однако момент спокойствия продлился недолго.

Ведала первой заметила белую вспышку роботизированной руки Канадарм‐2. Находясь прямо за плечом Стоуна, она двигалась к ним, словно поваленное дерево. Расположенная рядом со стропильной фермой МКС, пятидесятифутовая рука с семью звеньями начала плавное движение. Тогда, не говоря ни слова, Ведала изо всех сил дернула Стоуна. Спустя секунду металлическая рука врезалась в поручень, где только что мирно отдыхал Джеймс. Крик раздражения эхом разнесся по МКС, когда мощная рука потянулась вдоль фермы, оставляя в металлическом корпусе жуткую вмятину.

– Клайн, – выдохнула Ведала. – Она управляет манипулятором.

Следуя установленным стандартным конфигурациям, длинная неуклюжая рука с плоской платформой на конце откинулась назад, разбрызгивая куски металла и чешуйки краски. Оправившись от удара, робот переориентировался на Ведалу.

Стоун тем временем уже падал к Земле.

Потянув руки, он скользил кончиками пальцев по боковой поверхности модуля «Леонардо». Совсем скоро антенная решетка, которая в недавнем времени поймала Ведалу, обрушилась прямо под ногами. Стоун потянулся рукой и ухватился за остатки антенны, но та лишь развалилась в руках. Тем не менее он резко остановился – антенна соединялась с модулем посредством единственного тонкого троса. Задыхаясь и болтая ногами над светящейся планетой, Стоун посмотрел на Ведалу.

– Нидхи! – выдавил он. – Уходи!

Ведала отпрянула под натиском огромной многозвенной роботизированной руки, которая, успев позаботиться о Стоуне, принялась за женщину.

Нидхи старалась отступить, но рука успела нанести удар в грудь.

Несмотря на поврежденную грудную клетку, Ведала успела ухватиться за агрессивно настроенный манипулятор.

И тот потащил ее за собой.

Сквозь брызги вращающихся обломков Стоун видел, что коллега его дрожала, как тряпичная кукла. Сам он поднимался дюйм за дюймом, стараясь не повредить узкий трос. Наконец, он схватился пальцами за нижний выступ модуля «Леонардо» и, крепко держась за поручни, поднялся наверх. Тем временем вся космическая станция содрогалась, пока длинная белая рука дергалась назад и вперед, пытаясь отбросить маленькое тело Ведалы.

– Держитесь, Нидхи! Я иду!

Добравшись до верхней части модуля, Стоун взял небольшую паузу, пытаясь сообразить, что делать дальше. Освещая корпус струящимся от шлема голубым светом, Джеймс ничего приметного не обнаружил. Он осознал, что, находясь в теле робота, Софи Клайн полностью владела автоматизированной МКС и могла контролировать практически любую подсистему.

Вот только на роботизированную руку он никак не рассчитывал. Подобная возможность никогда даже не приходила ему в голову.

Огромный Канадарм‐2 был разработан, чтобы помогать в стыковке многотонным грузовым модулям по мере их прибытия. Конечно же, Клайн сняла моторные ограничения, ведь управление таким огромным устройством, как правило, было медленным процессом, требующим внимательного контроля и правильного положения…

И тут Стоун понял, что рука не имела сенсорных датчиков.

Машиной можно было управлять только зрением, для чего требовались камеры. Однако камер на длинной руке Стоун не замечал.

– Джеймс! – позвала Ведала с явным отчаянием в голосе.

Рука, прекратив неугомонные дерганья, устремилась к зараженному модулю «Лесной пожар». Раз уж Клайн не удавалось стряхнуть Ведалу, то она планировала вдавить ее тело прямо в пульсирующую инфекцию, которая разъедала поверхность лабораторного модуля.

Быстро осмотревшись, Стоун наконец-то нашел то, что искал.

Он аккуратно добрался до золотистых квадратов солнечной панели и неловко схватился за них громоздкими перчатками. Гибкий черно-золотой материал мгновенно прогнулся, отправив осколки черного стекла в медленное плавание. Игнорируя весь этот хаос, Стоун крепко держался, пока импульс его движения не стих.

Тогда он полез прямо на ферму. Он двигался без остановок, пока не увидел собственное отражение в черном глазу большой камеры.

Тем временем Ведала отчаянно пыталась вырваться из хватки манипулятора. Робот продолжал биться в вакуумном пространстве, оставляя выбор между свободным падением или поглощением микрочастицей живьем.

Потянувшись из всех своих сил, Стоуну удалось схватить камеру и оторвать ее от корпуса.

Последним зрелищем, которое Клайн увидела на дисплее, стало зеркальное забрало Стоуна. А затем, после удара камеры о поверхность МКС, видео и вовсе исчезло.

Других устройств Джеймс в поле зрения не обнаружил. Взглянув вниз, он увидел, как роботизированная рука замедлилась в замешательстве, однако жертву по-прежнему не выпускала.

– Думаю, она ослепла, – сообщил Стоун через переговорное устройство. – Выбирайтесь оттуда.

– Поняла вас.

Небольшая фигура Ведалы, вырисовывающаяся на фоне планеты, ослабила хватку автоматизированной руки. Стоун задержал дыхание, пока коллега неспешно вращалась в пространстве. С легкостью она выбралась из ловушки, после чего медленно и грациозно отправилась к темному цилиндру «Прогресса». Узкий российский грузовой модуль располагался вертикально на задней стороне станции, раскинув две солнечные панели, как крылья стрекозы. Двигатель «Прогресса» по-прежнему извергал газ, поднимая МКС все выше и выше.

Столкнувшись с грузовым модулем, Ведала ловко ухватилась пальцами за матовую черную ткань.

Тем временем ослепшая рука продолжала курс столкновения с модулем «Лесной пожар». Канадарм‐2 безмолвно врезался в зараженную поверхность, вызывая ужасную дрожь космической станции. С периодическими вскриками Ведала крепче хваталась за крепления солнечных панелей.

Свисая с модуля «Прогресс», она оттолкнулась ногами – как раз в тот момент, когда из двигателей в нескольких дюймах от ботинок вырвались взрывы.

– Поднимайтесь, Нидхи! Я жду в шлюзе! – кричал Стоун. – Вы справитесь!

Обхватив руками выступ иллюминатора, Ведала еще раз подтянулась. Двигаясь медленно и осторожно, она наконец-то смогла подняться на модуль.

Рука робота так и продолжала метаться взад-вперед в слепой ярости. Клайн пыталась нащупать врага в кромешной темноте.

Вот только рост Ведалы сработал на пользу. Пригнувшись, она ползла по стойке, пока не добралась до Стоуна у шлюзового отсека, – вне досягаемости рыскающего ниже придатка.

Нидхи приблизилась, и Стоун вмиг протянул руку, чтобы помочь коллеге забраться. Он тянулся вперед, пока их шлемы не соприкоснулись. С этого расстояния они ясно видели лица друг друга: оба были взволнованы, тяжело дышали, а щеки полыхали от крайнего перенапряжения.

– Отличная работа, доктор Ведала! – похвалил Стоун.

– Спасибо, доктор Стоун, – ответила она. – Вот только жаль, что мы еще даже не начали.

Ведала повернулась к шлюзу, осмотрела кнопки управления, затем активировала насос откачки. Стоун продолжил рассматривать местность на предмет новой опасности. Теперь он усвоил, что Клайн обладала хитростью и блестящим умом.

Совместными усилиями ученые наконец сумели открыть люк в тесный шлюз.

Они пребывали в полном восторге от проделанной работы, и поэтому никто из них не заметил, что в шлюзе отсутствовало множество предметов, которые обычно хранились внутри. В противном случае они бы обязательно поняли, что кто-то ими недавно воспользовался.

Теория Стоуна

Когда дверь шлюза открылась, ученые попали в узел «Юнити» – американский модуль, выполняющий роль центрального коридора. В темном, затуманенном пространстве горело лишь несколько аварийных фонарей.

Ввиду случившегося переворота Клайн компоновка Международной космической станции значительно упростилась.

Кормовой люк, ведущий к «Звезде», и остальная часть российской станции были закрыты импровизированной металлической решеткой. Сквозь дымку они увидели шрам на металле и расплавленный пластик. Под ними люк к модулю «Леонардо» также был плотно задраен – но не поврежден.

– Здесь был пожар, – заметил Стоун.

– Верно говорите. И пожар успешно потушили, – добавила Ведала. – Иначе от этого места ничего бы не осталось.

Они плыли к центру модуля «Юнити», освещая тьму установленными на шлеме фонарями. Расположенный напротив узел «Транквилити» пустовал; окна его купола оказались закрыты. Оставался единственный проход, ведущий к передней части станции – к американской лаборатории «Дестини» и к модулям за ней.

– Останемся в скафандрах. – Стоун постучал по шлему. – На всякий случай.

Ведала кивнула, обхватив пальцами синий поручень над люком, и на мгновение застыла на месте.

Лаборатория «Дестини», занимаемая в основном американскими и канадскими астронавтами, оказалась завалена десятками непостижимых заброшенных экспериментов. Обломки плавали в воздухе, придавая помещению жутковатый вид. Исследуя мрачное пространство, они заглянули за пределы «Гармонии», но ничего не нашли ни там, ни в соседних японских и европейских научных лабораториях.

Ни один из компьютеров или радиосистем не работал.

Молча вернувшись в узел «Юнити», Стоун и Ведала обменялись взглядами. Клайн, должно быть, находилась прямо под ними – в модуле «Леонардо», расположенном в непосредственной близости от лаборатории «Лесной пожар». Увидев модуль «Леонардо» снаружи, они поняли, что тот подвергался наибольшему риску заражения.

Вот только знала ли Клайн об этом нюансе?

Стоун и Ведала плавали перед круглым люком, ведущим в модуль «Леонардо», но за темным стеклом смотрового окна ничего не было видно.

Похоже, настало время встретиться с Софи Клайн лично.

Используя встроенный дисплей, а также блок управления, Ведала и Стоун перевели местную радиосвязь на общедоступную. Миновала минута, но ученые так ничего и не услышали.

– Доктор Клайн? – обратилась Ведала. – Вы там?

Стоун обратил внимание на расположенную над люком круглую камеру. Он долго изучал ее, что-то обдумывая. Наконец, кивнув коллеге, он взялся за рычаг, чтобы открыть дверь. Люк отворился достаточно быстро, поскольку Клайн не могла запереть его изнутри, не поймав себя же в ловушку.

Коснувшись замка пальцами, Стоун внезапно услышал помехи, доносящиеся из динамика внутри шлема. Джеймс остановился и тотчас перевел взгляд на Ведалу.

Судя по выражению лица коллеги, она слышала то же самое.

– Доктор Клайн? – вновь попыталась Ведала. – Вы меня слышите? Это Нидхи Ведала, глава полевой команды «Лесной пожар» и ваш непосредственный командир. И я приказываю вам сдаться.

Радио в шлеме отозвалось легким смешком.

На фоне Стоун услышал странный шелестящий звук, который незамедлительно вызвал образ пустынного песка, что раздувался по ветру и шуршал среди бескрайних дюн. От этой мысли Стоун рефлекторно вздрогнул.

И тогда голос заговорил. Слегка невнятные слова доктора Софи Клайн, настолько близкие и странные, доносились из шлема скафандра.

– Доктор Ведала, доктор Стоун, – начала Клайн. – Примите мои поздравления. Вы только что вошли в историю, как первые люди, поднявшиеся на МКС на космическом лифте.

– Достаточно, Софи. Вы можете это остановить? – продолжала Нидхи. – Или цепная реакция распространяется прямо из ваших рук?

– Вопрос не в том, могу ли я. Вопрос в том – хочу ли. И ответ – однозначно нет.

– Доктор Клайн, – заговорил Стоун. – Я понимаю вашу теорию. Вы очень умная женщина, однако сейчас вы ошибаетесь.

На мгновение воцарилась тишина.

– Позвольте рассказать вам историю, Джейми, – продолжила Клайн. – Когда-то на планете Земля существовал город Пидмонт. Это был маленький городок, и люди там жили добрые, хорошие. Они заботились друг о друге, растили детей. Но однажды прямо с небес к ним упало нечто. В тот день погибли добрые люди Пидмонта. Кровь их застыла в жилах. Они убивали друг друга и даже сами себя. Они топились. Вешались. Резали вены. Знаете ли вы, Джейми, что некоторые из этих бедных людей побросали детей в кроватках, чтобы те встретили смерть в одиночестве?

Лицо Стоуна побледнело за шлемом; глаза пристально смотрели на люк. Мышцы челюсти дергались, пока он крепко сжимал зубы.

– Меня с детства никто так не называл.

– О, я о вас все знаю, Джейми, – уверила Клайн. – Я знаю… что это «нечто», которое упало на Землю, оказалось изощренным инструментом, разработанным для того, чтобы развиваться в разнообразных формах, но с единственной целью: породить жизнь и навсегда сохранить ее на поверхности планеты. Штамм «Андромеда» существовал много веков. Его обнаружили во всей нашей солнечной системе. Когда мы доставили его на Землю, он уничтожил всех живых существ, которых только коснулся. Кровь тех людей спровоцировала эволюцию. «Андромеда» знает, что мы здесь, и пытается нас поймать. Миновало пятьдесят лет, но нашелся все же человек, способный овладеть инопланетным инструментом. Я.

Глаза Стоуна наполнились слезами. С трудом взяв себя в руки, он вернул самообладание и заговорил быстро и четко:

– Софи, простите, но вы ошибаетесь. Поедающий пластик штамм «Андромеда» не стал препятствием. Это был всего лишь тест на интеллект. Цель «Андромеды» заключалась не просто в обнаружении жизни, а в обнаружении разумной жизни. Вы думали, что воспроизводили частицу, но на самом деле проходили испытание. Вы, к слову, справились, вот только успех породил… новую эволюцию.

Звук, похожий на всхлип, донесся из динамика, но быстро прекратился.

– Ингибитор Ведалы навел меня на мысль, – продолжил Стоун. – Оба штамма игнорируют друг друга, потому что оба являются ступенями, ведущими куда-то. Мне неизвестно, зачем «Андромеда» ищет разумную жизнь, но если мы не прервем цепную реакцию, то, боюсь, мы узнаем это на собственной шкуре. Софи, – в последний раз обратился Стоун, – я думаю, вам прекрасно известно… что мы оба пострадали от «Андромеды». Мы не должны прощать ее, но должны взглянуть на ситуацию объективно. Помогите нам, Софи. Мы не можем остановить уже случившееся, но, может быть, сумеем сдержать распространение.

Целых тридцать секунд динамик просто шипел. Казалось, Клайн действительно задумалась над словами Стоуна. Наконец тихий голос вновь появился на фоне беспрерывных помех:

– Это последнее предупреждение. Не открывайте люк. Это опасно для вас… и для других космонавтов на борту станции.

Приняв поражение, Стоун опустил голову и повернулся к Ведале.

Полная решимости, Ведала решила возобновить миссию.

– Доктор Клайн, боюсь, мы больше не можем доверять вашему суждению. Считайте, что вы арестованы. Мы заходим.

Воссоединение

Упираясь ногами в стену, Стоун резким движением открыл люк модуля «Леонардо», откуда незамедлительно начали просачиваться завитки дыма.

Одетые в тяжелые скафандры, Стоун и Ведала протолкнулись через короткий цилиндрический проход. Встроенные в шлем внешние светодиоды испускали лучи света, однако для достаточного освещения их все равно не хватало.

Цилиндрический модуль «Леонардо» содержал в себе пространство в одиннадцать сотен кубических футов и точно равнялся по размерам отсеку шаттла «Дискавери», на котором, собственно, «Леонардо» и доставили на МКС. Внутренние плоские стены состояли из закругленных стоек, которые вписывались в цилиндрический модуль, как четыре куска пирога. Белесые металлические полки с синими поручнями были буквально напичканы белыми мешками. На дальней стене светился монитор компьютера. Иллюминаторы отсутствовали полностью.

Модуль «Леонардо» представлял собой практичный, даже скучный отсек хранения, который Клайн использовала в качестве удаленной рабочей станции.

Но сегодня что-то явно пошло не так. Внутреннее пространство было охвачено почти демоническими вихрями тонкого дыма, а поверхность полок запачкалась сажей.

Стоун заметил, что дальний конец модуля отличался более темным оттенком. Его стена как будто состояла из фиолетового стекла. Очевидно, инфекция распространилась от лабораторного модуля «Лесной пожар» к модулю «Леонардо», проникнув через корпус к внутренним стойкам. Кроме того, вакуум не стал для «Андромеды» помехой.

К счастью, заражение началось с дальнего конца и пока что не добралось до люка и остальной части МКС.

Но куда же подевалась Софи Клайн?

Стоун почувствовал, как пальцы крепко сжали его бицепс: Ведала стояла рядом с неописуемым ужасом на лице. Проследив за ее взглядом, Стоун мельком увидел проблеск приближающегося конца света.

– О Софи, – прошептал он. – Нет…

Нечто похожее на Софи Клайн раскинулось прямо возле дальней стены модуля. С закрытыми глазами она лежала на спине, окруженная россыпью из белокурых волос. Глаза оставались закрыты, а на лице виднелась переговорная гарнитура. Руки парили в невесомости в позе распятия. Ног не было видно – к тому времени они уже частично исчезли в пульсирующих складках зараженного металла.

Клайн не шевелилась.

Стоун пристально глядел на зараженное тело и замершие конечности.

– Доктор Стоун, послушайте меня внимательно, – хриплым голосом обратилась Ведала, едва сдерживая панику. – Доктор Клайн заражена новым штаммом «Андромеды», и она нуждается в немедленной медицинской помощи. Мне понадобится ваша помощь.

Стоун не отреагировал на слова, поэтому Нидхи схватила его за плечи и развернула к себе силой. Уткнувшись шлемом в его шлем, она установила зрительный контакт.

– Доктор Стоун. Мне нужна ваша помощь. Сейчас! – повторила она.

– Да-да, – наконец отозвался Стоун, как будто выйдя из транса. – Конечно. Но что мы можем сделать?

Ведала вновь отвернулась к Софи Клайн и внимательно рассмотрела ее тело, стараясь соображать быстрее.

– Единственный выход – ампутировать ей ноги. Если мы сможем переместить ее от места заражения, то, вероятно, у нас получится выиграть время для последующего допроса.

Клайн открыла глаза.

Стоун от неожиданности вскрикнул. Вопреки болезненным мучениям Клайн одарила ученых улыбкой. Щеки ее покрывал пепел, но открытые голубые глаза оставались ясными, пронзительными, настороженными.

– У вас очень практичное мышление, доктор Ведала, – похвалила Клайн. – Вот только все это бесполезно. Мне вам нечего рассказать.

– Софи, – обратился Стоун. – Вы умираете.

Среди повсеместного дыма Джеймс заметил блеск слез на ее щеках и островки черной сажи на краю губ и языке.

– Мы все умираем, Джейми, просто некоторые из нас уйдут быстрее других.

– Что бы вы ни создали, Софи, оно распространяется. Его нельзя остановить. Если инфекция спустится по тросу, она достигнет поверхности планеты и уничтожит все живое.

Теперь Клайн перевела на Стоуна пристальный взгляд.

– Может быть. Или нет? Мы оба знакомы со смертью, Джейми. Мы с вами знаем правду. И правда заключается в том, что отправка человечества к звездам стоит риска…

– Софи, пожалуйста, – настаивал Стоун.

– Теперь свободна не только я, – продолжала Клайн с покрасневшим от волнения лицом, – но мы как вид наконец освободились.

Лишь только после этих слов Стоун понял, что Клайн уже не спасти. И, скорее всего, спасение никогда не представлялось возможным, поскольку всю свою жизнь она стремилась к этим финальным моментам.

– Это, – продолжила Клайн, – это…

Поворачивая голову, Софи вздрогнула. Пряди «Андромеды», похожие на влажные щупальца, распространялись в радиальном направлении от захваченного тела, напоминая вены под поверхностью модуля.

– Это последний триумф над моим так называемым телом. Оно никогда не хотело сотрудничать… Всегда пыталось меня подвести. Но теперь оно станет частью моего творения. – Софи дрожала; голос звучал прерывисто. – Я рисковала. Я лишилась всего, чтобы разрушить барьеры, с которыми сталкивается человечество. Я никогда не позволяла этому искалеченному телу выиграть, и вы тоже не ждите победы.

Держась одной рукой за стену, Ведала заговорила спокойным, тихим голосом:

– Последний раз спрашиваю. Вы можете остановить распространение?

Клайн моргнула. Слезы отделились от ее глаз и поплыли во тьму модуля, как маленькие хрупкие планеты. Она протянула руку в перчатке и надела на глаза дисплей.

Как только козырек опустился, глаза Софи закатились, а губы и кончики пальцев начали дергаться.

– Она потеряла сознание. – Ведала обернулась к Стоуну. – Нам нужна информация! Нужно ее разбудить!

– Нет, – возразил Стоун, положив руку на плечо Ведалы. – Я так не думаю.

Джеймс лихорадочно рассматривал стены модуля, но никаких следов опасности не замечал. Тем не менее он принялся подталкивать Ведалу к открытому люку, чтобы вернуться к узловому модулю «Юнити». Ничего не понимая, Ведала оттолкнула коллегу.

– У нее, вероятно, судороги, – предположила она. – Обратите внимание на световой индикатор на нейронном имплантате… Видите, как он мигает?

– Что-то не так. – Стоун настороженно отвернулся. – Пора ух…

Он не успел закончить фразу, как вдруг в стойку рядом с головой громко и резко ударил кулак, в результате чего несколько датчиков вышли из строя, а кубики армированного стекла разлетелись по всему модулю. Рефлекторно Стоун оттолкнулся от стены и беспорядочно поплыл в противоположную сторону.

На него смотрело гладкое металлическое лицо «Робонавта R3A4».

Активировав робота, Клайн с хитростью хищника управляла машиной. Должно быть, все это время «Робонавт» скрывался на борту МКС. Стоун наблюдал, как он, цепляясь многозвенными ногами, грациозно перепрыгивал с одного голубого поручня на другой. В отличие от астронавтов, машина была разработана специально для передвижения в условиях микрогравитации – здесь она чувствовала себя как дома.

R3A4 надвигался безмолвно, без лишних колебаний.

– Стоун! – закричала Ведала.

Но робот уже устремился к мужчине, который как раз потерял равновесие. Одна изувеченная рука скрипела заостренными кусками металла, а другая выпячивала пальцы. Каждый его палец был рассчитан на применение пяти фунтов силы – в общей сложности более ста ньютонов, что в два раза сильнее, чем сила среднего взрослого мужчины, и более чем достаточно, чтобы сломать человеческую кость.

Размахивая руками в условиях микрогравитации, Стоуну почти удалось увернуться от атаки.

Неповрежденной рукой «Робонавт» успел ухватиться за ботинок, травмировав Стоуну стопу. Вскрикнув от боли, Джеймс вырвался из хватки и ударился о противоположную стену. Ботинок при этом остался целым и невредимым. Дальше в модуле стены пульсировали темными морщинами инфекции, а прямо над Стоуном на фоне тускло-красного аварийного освещения вырисовывалось лицо робота. Ученый оказался загнан в угол…

Пока на помощь не подоспела Нидхи Ведала и не схватила «Робонавта» со спины.

Хотя размеры R3A4 примерно соответствовали человеческим, центр его тяжести был смещен. С оптическим оборудованием, расположенным в относительно легкой голове, процессорами в животе и ранцем, полным тяжелых батарей, робот обладал неравномерно распределенной массой в 330 фунтов.

Столь неожиданная разница удивила Ведалу, когда она попыталась ухватить робота за плечи. Разработанный для эффективного маневрирования тяжелыми грузами под управлением опытного пилота, R3A4 без проблем схватил женщину и яростно перебросил через весь модуль.

Шлем Ведалы врезался в открытый металлический люк, и тело мгновенно обмякло, наполовину исчезнув в узловом модуле «Юнити».

Двигаясь с необычайной ловкостью, R3A4, точно паук, начал подниматься по стене к телу Ведалы. Стоун заметил, что машина не сводила пристального взгляда с неподвижного контроллера. Клайн по-прежнему лежала на месте, частично исчезнувшая в глубинах модуля; кончики ее пальцев в перчатках непрерывно дергались.

Стоун оттолкнулся, чтобы подобраться к Ведале. Пролетая, он осмотрел задымленную комнату на предмет наличия оружия.

Его взгляд остановился на длинном металлическом цилиндре с обернутой вокруг основания яркой оранжевой тканью: огнетушитель. Схватив его обеими руками, он приставил ногу к стене и как можно сильнее толкнул в голову «Робонавта».

За ударом последовал отрадный хруст.

Однако действия Стоуна не вызвали промедлений или необходимости отражать нападение: машина была изготовлена из жесткого углеродного волокна, нержавеющей стали и алюминиевого сплава. Удар слегка повредил шейные элементы, наклонив голову в сторону, но это не нанесло серьезного ущерба.

Робот повернулся лицом к Стоуну.

Софи Клайн почувствовала нападение, которое вызвало сотрясение камер и ограниченный диапазон движений в шее. Она легко направила R3A4, чтобы тот вырвал огнетушитель из рук нападающего. Стоун ловко увернулся, когда робот-марионетка Клайн отбросил огнетушитель назад, словно футбольный мяч.

Металлический цилиндр врезался в выпуклый щиток его шлема, разбил лицевую панель и оставил во лбу резаную рану. Помятый огнетушитель отскочил обратно.

Моргая, чтобы убрать слезы с глаз, Стоун задыхался и затыкал рот от дыма, проникающего в разбитый шлем.

Кровь бусинами стекала из раны во лбу, и когда Джеймс повернул голову, они разом оторвались и зависли перед ним как горсть темных рубинов.

На дальнем конце модуля Клайн окружало еще больше зараженных щупалец «Андромеды». Поверхность, похожая на желе, теперь казалась расплавленной, дрожащей, отчего у Стоуна было ужасное ощущение, будто он находится внутри какого-то инопланетного органа.

В нескольких ярдах от него Ведала только что пришла в себя.

– Стоун? – позвала она. Голос до сих пор проецировался из переговорного устройства, встроенного в горловину костюма. – Где… Что происходит?

Повернувшись на звук голоса Ведалы, робот продолжил мчаться вдоль стены модуля прямо в ее сторону. Казалось, Клайн знала местоположение каждого поручня, поскольку робот двигался быстрее, чем Стоун мог даже вообразить. Машина была слишком далеко от него, слишком сильной и слишком быстрой, чтобы ее остановить. И она направлялась прямо к Ведале.

Стоун повернулся к дрожащему телу Клайн.

– Софи! – закричал он. – Прекратите! Я вас предупреждаю!

Конечно, Софи Клайн не собиралась останавливаться. Умирая в одиночестве и подпитываясь железной волей, она добилась беспрецедентного научного достижения. Несмотря на просьбу прекратить происходящее, Стоун знал наверняка, что она никогда не остановится.

Открыв сумку на липучке, что висела на груди скафандра, Джеймс вытащил оттуда маленький футляр. Задыхаясь от кашля и ничего не слыша из-за сильнейшего звона в ушах, он едва что-либо видел сквозь кровь и дым.

Тем временем R3A4 остановился возле люка рядом с Нидхи Ведалой.

Все еще дезориентированная, она тщетно пыталась забраться в темное устье узлового модуля «Юнити». Но движения оказались слишком медленными. Робот аккуратно схватил женщину за лодыжку и с рокотом механизмов резко повернул ее в сторону, тем самым разорвав связки в правом колене.

От боли и неожиданности Нидхи взорвалась криком. Борьба с такой грубой силой, какой обладал «Робонавт», была бесполезной.

Когда Стоун услышал крик Ведалы, в глазах у него резко потемнело.

В руках он держал маленький черный футляр, внутри которого мирно покоился стеклянный флакон с надписью OMEGA. Пенг, найдя его у Эдуардо Бринка, впоследствии отдала Ведале на хранение. Нидхи хотела оставить яд среди ненужных вещей, но Стоун посчитал, что бросать его – верх безрассудности. Во-первых, опасная жидкость могла причинить вред Тупе, а во‐вторых, он бы мог пригодиться в случае страшного исхода экспедиции.

Оставив дальнейшие предупреждения, Стоун резким движением открыл чехол и вытащил пузырек. Как и «Робонавт», он больше не медлил.

Сняв крышку легким движением запястья, Стоун бросил флакон к гротескным останкам доктора Софи Клайн. Крошечный пузырек плыл через пустое пространство, слегка вращаясь и выпуская наружу ядовитые янтарные капли. Вмиг они образовали миниатюрный метеоритный дождь и разлетелись по всему пространству модуля.

Стоун услышал очередной пронзительный крик, когда R3A4 принялся тащить Ведалу за раненую ногу обратно в модуль. Джеймсу оставалось лишь беспомощно наблюдать, как «Робонавт» поднял покалеченный кулак, чтобы навечно покончить с криками жертвы.

Софи Клайн не видела скользящие по щеке капли нейротоксина. Поглощенный кожей, он атаковал нервную систему, немедленно уничтожив тонкую связь с роботом-гуманоидом «Робонавт R3A4». Замахнувшись кулаком, машина так и застыла на месте.

– Омега, – с сожалением промолвил Стоун. – Конец всего.

Рефлекторно Клайн стянула очки и перевела взгляд на Джеймса. Ее челюсть начала шевелиться, сухожилия на шее заметно напряглись, а изо рта вытекла струйка слюны – она пыталась выговорить слова.

– Ты… – испустив последний выдох, прошептала Клайн.

Все закончилось в считаные секунды.

В 17:58:11 UTC доктор Софи Клайн, ученая проекта «Лесной пожар», погибла на борту МКС в модуле «Леонардо». Официальной причиной смерти стало удушье, вызванное кожно-абсорбированным нервно-паралитическим веществом, нарушившим контроль над вегетативными функциями.

Тело Клайн замерло, и свет покинул открытые глаза.

Осматривая дымную комнату, Стоун увидел Ведалу. Она все еще плавала в невесомости возле прохода к узловому модулю «Юнити». За стеклянным шлемом Нидхи тяжело дышала и, судя по лицу, испытывала сильнейшую боль.

«Робонавт», застывший в последнем движении, вращался на месте, как заброшенная скульптура. И тогда он врезался в зараженную стену, которая стала темной и гладкой, словно обсидиан. Фиолетовые пятна уже появились на внешней высокопрочной материи.

Оттолкнувшись, Стоун направился к Ведале и открытому люку, ведущему в узловой модуль «Юнити».

Стоун встретил коллегу объятиями. На лице Нидхи отразилось потрясение, вызванное жутким видом разбитого шлема. В отражении неповрежденного щитка он вдруг заметил собственное потное, окровавленное лицо… и двойные следы металлической сажи под ноздрями.

Очевидный признак инфекции.

– О Джеймс, – промолвила Ведала, отступая назад. – Мне так… так жаль…

Прощания

Взглянув мимо своего отражения, Стоун наконец нашел глаза Нидхи Ведалы. Она наблюдала за ним, не обращая внимания на аварийное освещение и дым. Ее глаза оставались серьезными, испуганными и печальными.

Джеймс Стоун все понял.

Если пепел попал на ноздри, значит, микрочастицы уже попали в легкие. И неважно, был ли это реверсивный штамм или его таинственная новая эволюция – Стоун без всяких сомнений заразился.

– Все в порядке, Нидхи, – успокаивал Джеймс, сохраняя дистанцию. – Я знаю, вы ранены, но вы еще можете все исправить. Закройте люк. Освободите остальных астронавтов. И отделите станцию от зараженных модулей.

– Нет, Джеймс, – пробормотала она. – Нет, нельзя, чтобы…

Наперекор собственному оцепенению, Стоун быстро схватился обеими руками за дверь люка.

– Простите, доктор. Вы знаете протокол. Инфицированное место должно находиться на карантине.

Открыв люк, он услышал дрожащие слова коллеги:

– Вам больно? Что вы чувствуете?

– Нет, мне не больно. Пока что я ничего не чувствую.

Услышав ответ Стоуна, брови Ведалы заметно нахмурились.

– Подождите. Этого не может быть. Симптомы начинаются уже через несколько минут после заражения. Вы должны что-то чувствовать.

– Это не имеет значения, Нидхи.

Обернувшись, Стоун бросил взгляд на то, что осталось от Софи Клайн. Ее труп, казалось, смотрел на него широко открытыми серо-голубыми глазами, пока тело сливалось с извивающейся массой дальней стены. Нити чернильно-фиолетового вещества обвили ее грудь, как щупальца чудища, утаскивающего жертву под темную воду.

Клайн наконец слилась с собственным творением.

До люка инфекция пока не добралась. Вероятно, у них оставалось еще немного времени.

– Вы должны уходить, – настаивал Стоун. – Позаботьтесь о Тупе. Найдите его. Вы нужны ему.

Ведала кивнула, глотая слезы.

Стоун прочистил горло, стараясь скрыть излишние эмоции.

– Пора закрывать люк, доктор Ведала.

– Джеймс, подождите… должен быть другой способ…

– Хотелось бы… – Стоун крепче сжал люк.

Гениальный ум Ведалы работал на полную мощность, отчаянно перебирая сценарии, при которых Джеймс Стоун остался бы в живых. Она чувствовала, как в глубине сознания зарождалась идея, но не могла уловить ее нить. Время утекало сквозь пальцы.

И правильное решение отыскать не удавалось.

– Спасибо вам, Нидхи, – благодарил Стоун, опуская люк на первые несколько дюймов. Голос его ясно отзывался в шлеме коллеги. – Спасибо вам за все. Жаль, что… у нас не было времени для более близкого знакомства.

Ведала наблюдала, как инфекция «Андромеды» распространялась за плечом Стоуна по механизмам модуля, неуклонно приближаясь к остальной части МКС. Останки «Робонавта» плавно вращались, демонстрируя наполовину разъеденное золотое лицо.

– Прощайте, Джеймс, – прошептала Ведала. – Храни… вас Бог.

Как только Нидхи неохотно отступила и медленно отплыла в сторону, Стоун, схватившись за крышку, начал опускать ее вниз. Через иллюминатор Ведала смотрела на решительное лицо коллеги и старалась не обращать внимания на пульсирующую боль в поврежденном колене. Прижавшись к стене, он дюйм за дюймом закрывал люк.

Пока он медленно смыкал пространство, Ведала сделала окончательное признание по радиосвязи:

– Когда вы присоединились к миссии, я думала, что вас выбрали исключительно из-за отца. За это я вас ненавидела, хотя мы с вами даже знакомы не были. Но я ошиблась, Джеймс. Я хочу, чтобы вы знали это. Неважно, кем был ваш отец, потому что вы – правильный выбор.

Стоун ненадолго помедлил, прежде чем сделать собственное признание:

– Не переживайте, Нидхи. У меня были причины, чтобы приехать. Джереми Стоун, к слову, мой приемный отец. Информация была строго засекречена, но Стерн, думаю, знал. Мое настоящее имя – Джейми Риттер. Пятьдесят лет назад я стал одним из двух выживших после первого инцидента с «Андромедой». Я и есть тот ребенок.

Подошвой ботинок Стоун чувствовал вибрацию инфекции. Время прощаний закончилось. Морщась, он потянул за рычаг, чтобы закрыть люк.

Но тот почему-то заклинило.

Ведала успела засунуть в проем помятый огнетушитель, после чего, упираясь ногами в стену, обеими руками открыла люк. Прежде чем Стоун успел среагировать, она схватила его за грудь и втянула в модуль «Юнити».

– Нидхи! – закричал Стоун, но было уже слишком поздно.

Волна зараженного вещества приближалась к люку, расширяясь змеевидными лентами. Теперь у Стоуна не оставалось выбора, кроме как помочь Нидхи закрыть и задраить люк. А затем он повернулся и закричал:

– Какого черта вы делаете…

Фразу закончить он не успел, поскольку Нидхи притянула его к себе и прижала прохладную поверхность полузеркального щитка к разбитому шлему товарища. Глядя на Стоуна в непосредственной близости, она улыбалась, а глаза стали блестящими и влажными от слез.

Ведала заговорила спокойно, с уверенностью самого умного человека на планете… и самой умной женщины в космосе.

– Джеймс, единственная причина, по который у вас нет симптомов, заключается в отсутствии заражения. Поняли?

– Но я вдохнул ее. И я не мог сформировать иммунитет. Это просто невозможно.

– Возможно. Когда вы были ребенком, ваши легкие заразились AS‐1, но «Андромеда» не убила вас, потому что из-за постоянного детского плача у вас возникло нарушение кислотно-щелочного равновесия. Когда штамм мутировал и превратился в разновидность AS‐2, ваши легкие уже оставались покрытыми доброкачественными микрочастицами.

– И поэтому… штаммы игнорировали друг друга, – добавил Стоун.

– Таким образом работает мой ингибитор.

– О, – выдохнул Стоун.

– Точно. Заражение, которое вы перенесли в детстве, делает вас невосприимчивым к инфекции, проникшей в дыхательные пути. Вот почему вы здесь, доктор Стоун. Вот почему Стерн выбрал вас в последнюю минуту. Опираясь на чертову интуицию.

Перехваченная передача

На авиабазе Петерсон стрелки часов чуть перевалили за полдень. Генерал Рэнд Стерн молча радовался, что четыре его дочери привыкли к случайным необъяснимым отсутствиям отца. Они были хорошими детьми и относились к работе главы семейства с должным пониманием.

Генерал стоял в командном пункте, сложив руки за спиной. В пальцах он держал клочок бумаги с указанным кодом авторизации. Он размышлял, доживет ли он до того, чтобы донести причину очередного отсутствия до жены и детей.

Еще никогда в своей жизни Стерн не чувствовал себя более беспомощным.

На передних экранах появились фотографии с разнообразных орбитальных телескопов. Одни из них были военные, правительственные, другие пришлось изъять у частных учреждений. Все они выполняли одну главную задачу – демонстрировали Международную космическую станцию со всех возможных ракурсов. МКС отдалялась все дальше, становилась все темнее, и от нее тянулся странный, едва различимый и похожий на ленту трос. Своим видом он напоминал плывущую по ветру тонкую нить паутины.

То, что происходило внутри в течение последнего часа, осталось невидимым. После фиаско с роботизированной рукой о полевой команде ничего было не слышно. В почти безмолвной тишине над диспетчерской нависло облако напряжения.

Стерн знал, что борьба за жизнь или смерть уже произошла. Он просто не знал, кто победил.

– Сэр, – обратился ведущий аналитик генерала. – Признаков жизни нет. Возможно, время пришло?

– Пока нет, – отрезал Стерн командным голосом. – Когда время придет… если придет… то я вам обязательно сообщу.

– Да, сэр.

– А пока держите эскадрильи наготове. Все бойцы снаряжены боеприпасами и имеют право на безоговорочную защиту троса.

Стерн безмолвно взглянул на бумагу в руках. Одно его слово, и операция «Зулу» начнется.

Двумя часами и шестнадцатью минутами ранее генерал получил разрешение президента на проведение операции – секретный план действий, который одним лишь словом вызвал бы поток предупреждений, распространяющихся среди местных муниципалитетов по всей территории Соединенных Штатов. Беспрецедентный призыв должен был положить начало эвакуации членов высшего правительства в заранее определенные безопасные районы. А далее – объявление военного положения по всей стране.

Кроме того, в ходе операции пришлось бы призвать всю полумиллионную армию Национальной гвардии США; задействовать весь персонал полиции и пожарной охраны; предупредить низовую сеть церковных лидеров и городских приютов начинать подготовку к массовым жертвам. Все врачи и медсестры отправились бы на дежурства в крупные столичные больницы.

При планировании военных сценариев операция «Зулу» была разработана с единственной маловероятной целью – в качестве последнего шага в ответ на полномасштабное неожиданное вторжение наземных войск из объединенной коалиции вражеских стран.

Невероятно, но теперь разворачивался худший сценарий.

Стерн рассматривал активацию «Зулу» как ответ на высокую вероятность заражения почвы и воды самовоспроизводящейся внеземной микрочастицей «Андромеды», которая, вероятно, начнет продвигаться к северу вокруг экватора. Во-первых, спасаясь от инфекции, прибудут десятки миллионов беженцев из Мексики и Центральной Америки. А во‐вторых, нация столкнется с непреодолимой цепной реакцией «Андромеды», которая потребит почву, воздух и воду.

Это будет настоящий конец света.

Большинство аналитиков вздрогнули, когда в комнате вспыхнуло змееподобное шипение помех.

– Хьюстон сообщает о возобновленной связи с МКС, сэр. – Аналитик прижал два пальца к гарнитуре.

Тотчас комната взорвалась шумом и внезапными аплодисментами, которые стихли под одним-единственным суровым взглядом.

– Включите конференц-связь, – приказал генерал. Заметив удивление на лице аналитика, Стерн с ходу добавил: – Центры Управления в Хьюстоне и Москве будут слышать разговор. Сейчас мы все вместе, и тут уже не столь важно, хорошие новости или плохие.

Аналитики стреляли друг в друга серьезными взглядами, пока из динамиков в комнате раздавалось шипение. Стерн так и стоял на месте, крепко сжав за спиной влажную от пота бумагу с кодом авторизации. Лицо при этом не выражало тревоги.

Стоя во главе комнаты, Стерн выглядел как капитан, собирающийся уйти ко дну вместе со своим кораблем.

– Мы на линии, сэр, – сообщил аналитик, когда шипение начало превращаться в слова. – Связь установлена между модулями МКС. К нам она не направлена. Аудио отрывистое. Будем вести транскрипцию в режиме реального времени.

<…>

ISS-HAMANAKA

…скажите нам, что делать.

ISS-STONE

У моей коллеги травма голени. Она едва перемещается. У вас есть медицинский пункт?

ISS-HAMANAKA

Я помогу. Сейчас приду к вам.

ISS-STONE

Благодарю. Люк свободен. Комаров, вы можете стабилизировать систему жизнеобеспечения и связаться с Центром Управления? Скажите им… что инфекция почти распространилась на трос. Как только это произойдет, по оценкам Ведалы, «Андромеда» достигнет поверхности планеты через час, может быть, даже меньше.

ISS-KOMAROV

Они слышат нас, Стоун, если я не ошибаюсь.

HOU-CAPCOM

Это Хьюстон. Прием.

ISS-STONE

Отлично. Привет. Слушайте, мне сейчас пригодится каждый блестящий аналитический ум. Во-первых, подтвердите, что произойдет, если мы разорвем трос с Земли.

HOU-CAPCOM

Минуту… Стоун, по нашим расчетам, если разорвать трос, то вес медленно приведет к тому, что МКС сойдет с орбиты и сгорит в атмосфере. И ничего хорошего нас не ждет, пока станция находится за геосинхр… на высоте в тридцать пять тысяч миль.

ISS-STONE

Тогда это не вариант.

HOU-CAPCOM

Верно. Но и на этом плохие новости не заканчиваются. Если МКС отсоединится от зараженных модулей, вес троса утащит их обратно на Землю. Поэтому я боюсь, что здесь, на Земле, нам не найти решение.

ISS-STONE

А что, если… Что, если разорвать трос в центральной точке?

HOU-CAPCOM

Интересный вариант [слышен шепот вне микрофона]. На основании подсчетов, идея может сработать. Трос со стороны Земли подвержен наибольшему притяжению, в связи с этим его можно считать самой тяжелой частью этой конструкции. Нам нужно отделить ленту на высоте… тридцати миль. В результате МКС потеряет достаточно веса, чтобы набрать вторую космическую скорость. Нижняя часть окажется достаточно короткой, чтобы упасть на Землю, не сгорев в атмосфере. Сразу после этого МКС необходимо отделить от зараженных модулей, а затем перейти к замедлению, чтобы избежать выброса в открытый космос.

ISS-STONE

Значит, вы полагаете, что это возможно …

PAFB-STERN

Стоун, это генерал Стерн. Это не сработает. Тридцать миль – это чертовски высоко. Давайте запустим МБР, распылим ингибитор на ленту и уничтожим цель. Более того, наши ракеты класса «земля – воздух» имеют максимальную вертикальную дальность в двадцать миль. Максимальная высота наших самолетов в этом районе составляет тринадцать миль, даже не половина того, что нам нужно.

ISS-STONE

Есть один способ.

PAFB-STERN

…вы же не серьезно…

ISS-STONE

Я спущусь вниз на подъемнике. Я смогу разорвать ленту на высоте тридцать миль, а затем спрыгнуть с парашютом… Хьюстон, что думаете?

HOU-CAPCOM

Боже праведный. О да, да. Подождите секунду… Инвентарная ведомость сообщает о наличии старого защитного скафандра[69]. Он лежит там со времен «Шаттла»[70]. Хранится в «Заре». Это… передовой спасательный костюм экипажа с парашютом. Надеюсь, он до сих пор работоспособен.

PAFB-STERN

Это слишком высоко.

HOU-CAPCOM

Двадцать пять миль. Технически это возможно…

ISS-STONE

Как насчет того, чтобы разрезать трос? Может, у нас получится смешать какие-то вещества? Или бомбу сделать?

HOU-CAPCOM

Нет… ни за что. [нервный смех] Трос слишком крепкий… К тому же он начнет самовоспроизводиться. Чтобы взорвать эту штуку, ему понадобится… [шепот вне микрофона]… тогда получится! [шаркающие звуки]

ISS-STONE

Прием! Вы там?

HOU-CAPCOM

Доктор Стоун, вам понадобится переносной кумулятивный заряд, способный разрезать металл.

ISS-STONE

Ну это невозможно.

…

ISS-STONE

Хьюстон?

…

HOU-CAPCOM

Скажите ему, сэр. Вы должны сказать ему.

…

PAFB-STERN

Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть детали некоторых орбитальных экспериментов, но могу сказать, что… данный инструмент доступен на борту.

ISS-STONE

Вы, должно быть, шутите.

HOU-CAPCOM

Комаров, приготовьте противоспутниковое оружие…

ISS-KOMAROV

Уже этим занимаюсь, Хьюстон.

HOU-CAPCOM

Тогда это и есть наш план.

ISS-STONE

Подтверждаю.

ISS-KOMAROV

Доктор Стоун, я бы хотел выпить за ваше возвращение домой в целости и сохранности, но придется просто пожелать вам удачи. Вы смелый человек.

[конец связи]

Стерн опустил голову и заметил, что все аналитики, присутствующие в центре управления, смотрели на генерала с бледными лицами. Он тоже на них смотрел, медленно моргая.

Наконец оператор связи прочистил горло и заговорил:

– Сэр, если план не удастся… нам готовить «Зулу»?

Взглянув на лицо аналитика, Стерн заметил круги под глазами, щетину на подбородке и кофейное пятно на кармане рубашки, по крайней мере, двухдневной давности.

– Нет, – ответил генерал Стерн. – Нет, боюсь, для «Зулы» уже слишком поздно. У нас либо получится, либо нет. Идите все домой к своим семьям. – Стерн повернулся и зашагал к своему кабинету, добавив: – Это приказ.

Скорость падения

– Скорее, – торопила Нидхи Ведала, прижимая лицо к темному окну иллюминатора модуля «Звезда». – Инфекция сдерживается, но это не продлится вечно.

Снаружи органические нити зараженного материала пересекались между модулями «Лесной пожар» и «Леонардо», словно хрящ, соединяющий кусочки мяса.

– Тише, – шикнула Джин Хаманака, осматривая шину из углеродного волокна, наложенную на правую ногу Ведалы. Шине предшествовала внутримышечная инъекция двадцати миллиграммов морфина. – Вы почувствуете усталость и тошноту, так что лучше вам отдыхать.

– Ну уж нет. – Ведала повернулась к резервной удаленной рабочей станции. – У меня дел невпроворот.

Стараясь изо всех сил сосредоточиться, Ведала получила доступ к компьютеру и ткнула пальцем в клавиатуру, чтобы ознакомиться с программами Клайн. Наконец она подошла к простому экрану со словами: «ПРОФИЛЬ СНИЖЕНИЯ».

– Готово.

Настойчивый голос Ведалы эхом отозвался в наушниках Комарова и Стоуна. Спина к спине, они находились глубоко внутри лабораторного модуля «Дестини». Белые стены модуля, одного из самых больших отсеков МКС, изобиловали металлическими синими поручнями и аккуратно упакованными стойками, полными оборудования, экспериментов и немалого количества мусора. Скафандр Стоуна соединялся с панелью обслуживания и охлаждения модуля посредством универсального кабеля. Пока они разговаривали, скафандр подзаряжал батареи и восполнял запасы кислорода и воды. Экипаж МКС поспешно одобрил потрепанный костюм, внимательно осмотренный на предмет повреждений.

Комаров достал ярко-оранжевый спасательный скафандр, снял парашют и прикрепил его к спине Стоуна. Русский космонавт заверил, что старый парашют спроектирован для высокоскоростных эвакуаций – как раз для таких, как нынешняя. Единственное различие заключалось в том, что обычно экипаж заранее не знал о надвигающейся опасности.

– Для вас это еще и лучше, верно? – спросил Комаров.

Русский мужчина погрузил руки в экспериментальный поднос и принялся что-то искать, одновременно насвистывая какую-то мелодию.

– Вы видите нужную полку? – обратился Стоун. – Хьюстон уверяет, что нужный нам инструмент здесь. Стойка номер два по левому борту.

– Да-да, – отозвался Комаров. – Поймите, ситуация весьма деликатная. Имейте терпение.

Русский вытащил длинную канистру, а затем поднял плавающий рядом блестящий стальной топор. Мышцы предплечий Комарова напряглись, когда тяжелым острым лезвием он пытался сорвать наконечник.

– Знаете что? Я бы и сам отправился вниз, – прохрипел Комаров, продолжая напряженно трудиться над канистрой. – Но я здесь уже шесть месяцев. Ноги резиновые, понимаете? Кроме того, Хьюстон не доверит мне такую миссию.

– Где вы взяли топор? – неожиданно поинтересовался Стоун.

Комаров пренебрежительно покачал головой.

– У всех русских модулей возле дверей есть маленький топор. Прокладывать, как у американцев, инженерные коммуникации за пределами модуля – это пустая трата денег. У нас на случай чрезвычайной ситуации и необходимости закрыть люк всегда есть под рукой топор.

– Топор? Но зачем?

– Как зачем? Для кабелей. Бах-бах. – и готово. Затем просто закрываете дверь.

Потеряв дар речи, Стоун молча порадовался, что битва с Клайн произошла в американском модуле.

Покончив с первой канистрой, Комаров осторожно извлек небольшой баллон размером с вазу. Впереди был установлен полый медный конус, придающий конструкции вид ракеты или огромной пули. Толстая золотая чека крепилась к свисающему уплотнительному кольцу, выступающему из задней части устройства.

– Вот и все, – отчеканил Комаров. – Проще не бывает.

Оружие было явно создано из самонаводящейся ракеты, о чем никто не хотел говорить по вполне понятным причинам.

Стоун заметно нахмурился.

Увидев мрачный вид товарища, русский космонавт пожал плечами.

– Китайцы постоянно этим занимаются. Мы, по крайней мере, более осторожны.

– Как оно работает? – спросил Стоун.

– Крепите его таким образом, чтобы острый конец был направлен на трос, – объяснил Комаров, держа металлический конус. – Выдергиваете чеку, и через две секунды БА-БАХ! Поняли?

Стоун кивнул.

– Я готов. Открывайте шлюз.

– А, еще одна вещь, дружище.

– Да?

– Не знаю, может быть, вы все-таки захотите надеть рабочий шлем?

Стоун коснулся лица рукой в перчатке, чувствуя прилив крови к щекам. Комаров громко рассмеялся, цепляясь за перила, чтобы не упасть от столь бурной радости. Вскоре после этого русский надел старый шлем Нидхи на голову Стоуна, надежно закрепив его всего несколькими опытными движениями.

– Ох уж эти американцы, – пробормотал он, качая головой. – И вы еще говорите, что мы, русские, безрассудные.

Спустя несколько мгновений Стоун вместе с кумулятивным зарядом направился в шлюзовую камеру «Квест».

Подняв вверх большие пальцы, Комаров закрыл люк и активировал насос откачки. Стоун почувствовал странное дрожащее ощущение исчезающей атмосферы. Прохлада в мгновение охватила тело, и заряженные внутренние обогреватели приступили к нагреву бедер и груди. За последние несколько часов Стоун привык к скафандру «Z‐3», однако теперь, после тяжелого испытания, которое устроила Клайн, ему казалось, что на утомленные плечи легла тяжелая железная броня.

Ожидая дальнейших действий, Джеймс заговорил во встроенный в воротник микрофон:

– Нидхи, как выглядят элементы управления?

– Все… – прошептала она в ответ.

– Все? Нидхи? Что не так?

– Н-нормально, – закончила Ведала, едва выговаривая слова, несмотря на явную попытку сосредоточиться. – Все нормально. С управлением я разобралась.

– Сколько морфина вам вкололи?

– Столько, сколько необходимо с медицинской точки зрения. Но Джеймс, вот что я хочу сказать. Я хотела сказать… вам не нужно этого делать.

– Если я не сделаю этого, многие люди умрут. Включая тех, кто мне небезразличен.

– Да, все верно, – согласилась Ведала. – Но не ради меня. Вы не должны делать это для меня. Я сама знала, на что шла, Джеймс. Я понимала все риски… Поэтому меня не нужно спасать.

– Я делаю это ради вас, Нидхи. Но еще ради него, понимаете?

– Ради Тупы…

– Он там один. «Андромеда» забрала его семью. Забрала единственный мир, в котором он по-настоящему чувствовал себя дома… – Стоун смолк, но, собравшись с духом, медленно продолжил: – Я возвращаюсь за ним. Однажды кто-то сделал то же самое и для меня.

Джеймс ощутил тремор – наружный воздушный шлюз раскрылся. Красный квадрат света на стене вспыхнул зеленым. Время пришло.

– Пожелайте мне удачи, Нидхи, – произнес Стоун.

Но Ведала так и не смогла заставить себя ответить.

* * *

В последние минуты данные физиологического мониторинга, регистрируемые скафандром Стоуна, показали, что он испытывал почти полное истощение. Вскоре дыхание затруднилось до такой степени, что он не мог общаться по радио. Казалось, он то терял сознание, то вновь приходил в себя. Двигаясь медленно, словно под водой, Стоун шел через разрушенный корпус Международной космической станции.

Оттуда Земля выглядела очень маленькой и далекой.

Джеймс нес на спине очень большой груз, состоящий из парашюта и контейнера с кумулятивным зарядом. Маневрировать было почти невозможно, поэтому приходилось постоянно останавливаться и собирать всю свою силу в кулак. В каждом из случаев было неясно, отдыхал он или окончательно терял сознание.

Двадцать минут спустя Стоун перестал двигаться.

– Джеймс? – звала Ведала через переговорное устройство. – Джеймс, вам нельзя останавливаться. В любой момент инфекция может перебраться на трос. Вам необходимо спустится вниз до того, как это произойдет.

Миновало двадцать секунд статических помех.

Наконец, между глубокими вдохами Стоун сумел промолвить ответ:

– Готовьте подъемник, Нидхи. Я пристегиваюсь. Будьте готовы отделить МКС и сбавить ход сразу после взрыва. Отправим остальную часть этого беспорядка прямо в открытый космос.

В результате близости зараженных модулей внутренняя температура МКС повысилась на десять градусов. Системы вентиляции и охлаждения вышли далеко за пределы своих возможностей. В связи с тем, что МКС отключилась от центра управления полетами более чем на двадцать четыре часа, многие проблемы остались без наблюдения.

Выбравшиеся из своего заточения Хаманака и Комаров быстро восстановили радиосвязь с Москвой и Хьюстоном. Благодаря помощи ученых-землян в обеих странах они быстро и эффективно решали возникшие экологические трудности и проблемы с жизнеобеспечением станции. С другой стороны, математики лихорадочно занялись вычислениями для дистанционного и своевременного управления силами тяги.

Ведала тем временем визуально контролировала инфекцию снаружи станции. И судя по тому, что предстало перед глазами, ситуация выглядела малообещающе.

Подергивающиеся нити поглощали модули «Лесной пожар» и «Леонардо», медленно объединяя их в пластичный шарик из черно-фиолетового металла, поверхность которого мерцала зеленым светом. Сначала Ведала задумалась о вероятных галлюцинациях, вызванных действием морфина, но потом заметила пугающие формы, появляющиеся из кипящей массы. Извилистые изгибы металла, чем-то напоминающие конечности, имели сложную поверхность. Глядя на наружную часть этих странных щупалец, Ведала невольно подумала о микросхеме.

Эволюция «Андромеды» продолжалась.

Стоуну потребовалось еще двадцать минут, чтобы окончательно пристегнуть себя и заряд взрывчатого вещества к подъемной платформе. Сначала он использовал карабины, чтобы прикрепиться к окружающей подъемник узкой металлической решетке. Затем, при помощи российских кабельных стяжек – чрезвычайно прочных медных проводов с петлями на обоих концах, – Стоун прикрепил канистру к основанию подъемника.

Наконец, схватив крюк, Стоун пристегнул короткий ремень к потертому полу. Более длинный ремень он застегнул вокруг золотой чеки в задней части кумулятивного заряда. Оба троса надежно цеплялись к точкам крепления на талии.

Потея и почти находясь в бреду в своем герметичном скафандре, Стоун уселся на металлический выступ. Внизу – пугающе далеко – красовался полукруглый изгиб планеты Земля. Сам трос было сложно разглядеть – лишь проблески давали знать о его присутствии. Тем не менее Джеймс чувствовал, как его нескончаемое пение вибрацией проходило по всей платформе.

Доктор Джеймс Стоун поднял вверх большой палец.

– Готов, – сообщил он. – Готов, как никогда.

– Джеймс, – обратилась Ведала, растягивая момент. – Я хочу, чтобы вы остались в живых. Поняли?

– Это просто американские горки-переростки, Нидхи. Поехали.

Ведала неохотно нажала кнопку спуска.

Подъемник покачнулся, вызвав яростную дрожь по всей МКС. Катушки в верхней части подъемника начали обратное вращение, и едва работающая платформа стала стремительно опускаться. Спустя несколько секунд подъемник достиг скорости 7500 миль в час.

Пол как будто выдернули из-под ног Стоуна.

Пока масса лифта переносилась вниз по тросу, на борту МКС сильно задрожали солнечные панели. Не считая жуткого гудения, проникающего через трос вибрациями, в остальном все проходило тихо.

* * *

Стоун вцепился ноющими пальцами в дрожащее сиденье платформы. Глядя через зеркальное стекло шлема, он с благоговением наблюдал, как Земля медленно увеличивалась в размерах.

Лифт двигался со скоростью более 7500 миль в час. На поверхности Земли эта скорость показалась бы невероятной, тем не менее она была меньше половины нормальной орбитальной скорости Международной космической станции. В условиях микрогравитации и без воздушного трения было вообще трудно заметить какое-либо движение.

Каждые несколько минут Стоун проверял контейнер в точке крепления, следя за тем, чтобы она находилась в безопасности. Если не получится взорвать заряд или разорвать трос, то любой инопланетный разум, стоящий за созданием штамма «Андромеды», очень вероятно, уничтожит планету.

Но все, о чем действительно мог думать Стоун, – это Тупа. Одинокий и брошенный, он ждал в карантинной зоне. Данное мальчику обещание никак не выходило из головы, поэтому, чтобы отвлечься, Стоун сосредоточился на шагах, необходимых для выполнения поставленной задачи. И за этим занятием пролетело более двух часов.

– Как обстановка? – спросила Ведала. Голос ее почти утонул на фоне сильного грохота.

– Вид умопомрачительный. Что там с высотой?

– Осталось чуть менее двух тысяч миль. Как только вы попадете в атмосферу на высоте около ста миль, мы вас замедлим.

– Отлично, это…

В 21:11:20 UTC подъемник подвергся сильной тряске. Источник столь сильной дрожи находился где-то наверху. Под воздействием невиданной силы платформа начала резко раскачиваться из стороны в сторону. Неожиданный толчок – и Стоун уже свалился с сиденья, удерживаемый лишь коротким ремнем. И всего в нескольких дюймах от Джеймса, который испуганно свисал с края платформы, безудержно толкаясь ногами, парила длинная лента.

На протяжении почти трех минут подъемник качался и сотрясался. Стоун тем временем болтался на ремне над небытием, словно какая-то тряпичная кукла. Но наконец, с последним криком полного изнеможения, Джеймс сумел ухватиться за металлическую решетку и подтянуться на место. Последующие несколько минут он отчаянно пытался восстановить силы.

– Что… Что это было? – выдавил он в переговорное устройство, тяжело дыша.

– Инфекция перешла на трос, – объяснила Ведала. – Она движется вниз с большой скоростью.

– Насколько быстро? Быстрее, чем я?

– Не могу точно сказать. Подождите, я сейчас выясню. Держитесь, Стоун, осталось чуть больше десяти минут.

Стоун ждал, однако в дрожащем голосе Ведалы он услышал намек на ложь. Плавный спуск сменился нескончаемой жесткой тряской, сравнимой с тряской машины, едущей по булыжникам. Стоун предположил, что предел прочности троса немного сместился. А это означало, что процесс преобразования наномасштаба превращал атомы троса в новую эволюцию вещества «Андромеды».

Похожую на ту, из чего была создана лента, но далеко не одинаковую.

Желудок Стоуна сжался, когда подъемник замедлился, достигнув верхних слоев атмосферы. Чтобы избежать смерти от сильного сопротивления воздуха, ему пришлось замедлиться до все еще невероятной скорости в пятьсот миль в час. Планета снова выросла, охватив собой почти все поле зрения. И тогда, взглянув вверх, Стоун заметил, что верхняя часть серебристого троса залилась черной краской.

– У меня хватит времени, Нидхи? Скажите мне правду.

– Вам осталось всего пятьдесят миль…

– Правду!

– Трос очень тонкий, Джеймс. Он слишком быстро темнеет. По моим предположениям, «Андромеда» доберется до вас за считаные минуты. Может, за две, может, за три.

Стоун быстро сделал мысленные расчеты. Двигаясь со скоростью пятьсот миль в час, ему потребуется шесть минут, чтобы преодолеть последние пятьдесят миль. Это была простая математическая задача с ужасным ответом – ему нужно проделать расстояние в пятьдесят миль за две минуты.

– Я должен ускориться, – заявил Стоун. – Это просто, Нидхи. Пятьдесят миль за две минуты. В три раза быстрее.

– Стоун, в этом случае вы сгорите при входе в атмосферу, – возразила Ведала. – Вы умрете.

– Мы обязаны попробовать, – настаивал Джеймс. – Нидхи, у нас нет другого выбора. Мы просто обязаны.

Ведала заметила отчаяние в голосе Стоуна.

Любой другой человек взял бы паузу; возможно, подождал бы, пока не стало слишком поздно. Тем не менее, несмотря на угасающее действия морфина, доктор Нидхи Ведала ясно понимала каждую переменную в этом уравнении, включая собственные эмоции.

И тогда она нажала на кнопку.

– Держись крепче, – велела она.

Стоун не мог ответить – дыхание перехватило от резкого увеличения скорости спуска.

– Я сообщу, когда придет время взрывать трос и прыгать вниз, – обещала Ведала. – Готовьтесь, Джеймс. Будет больно.

В последнем замечании Ведалы было неясно, говорила ли она с Джеймсом или же с собой. Все участники миссии прекрасно понимали, что вероятность выживания Стоуна снизилась практически до нуля.

Стоун слышал и чувствовал пронзительную вибрацию металла на металле, которая, казалось, пронзала кости. Его зрительное восприятие постоянно нарушалось тряской.

– Максимальное ускорение…

Голос Ведалы пропал за хаосом дрожи. Стоун ощутил прилив крови к голове, когда ускорение подняло его с места, – тем лучше, ведь металлическое дно, сталкиваясь с частицами верхней мезосферы, начало сильно нагреваться. Согнувшись, Стоун поднялся в положение стоя.

Он выглядел как человек на трамплине перед прыжком в бесконечность.

– Пятьдесят секунд, – доложила Ведала, хотя Стоун больше не узнавал ее голос. Вокруг вспыхнула корона пламени, словно взмывающий вверх водопад света.

В течение нескольких секунд Стоун даже любовался его великолепием.

– Дружище, осторожнее там, – призвал Комаров. – Вы сгорите до пепла. Отсюда вы похожи на огненный шар.

Почувствовав очередную вибрацию, он поднял глаза и тотчас обратил внимание, что микроскопические части механизма вращения начали распадаться. Скорость и трение оказывали на подъемник разрушительное воздействие. Когда невидимые частицы столкнулись с лентой над головой, они в момент превратились в парящий огненный хвост.

– Я в порядке, все хорошо, – доложил Стоун. Его голос был едва различим среди рева помех. Теперь платформа летела вниз со скоростью более тысячи миль в час.

Это станет последней радиосвязью.

Изображения катастрофического снижения были получены при помощи телеобъективов, расположенных на борту трио бомбардировщиков дальнего действия «B‐150», работающих на максимальной высоте. Самолет-шпион заметил сюрреалистическое зрелище – конус голубоватого пламени, струящийся по изогнутой белой нити света. Среди этого огненного ада в колеблющихся линиях пламени едва проглядывалась одинокая фигура. А за полыхающим конусом холодная пустота черного космоса накрыла сине-белый горизонт.

Радиосигнал больше не передавался, но Стоун все равно закричал, когда случайно коснулся лбом стекла своего шлема и обжегся о раскаленную поверхность. Ткань скафандра обугливалась, а подошва ботинок начала плавиться.

– Тридцать секунд, – прошипел голос внутри шлема.

Решетка под ногами обрела красный оттенок, и вскоре капли расплавленного металла начали проноситься мимо, точно метеоры. Стоун, стиснув зубы, потянулся вниз, чтобы схватиться за ремень на талии. Следуя за ним обеими руками, он сфокусировался на золотой чеке, установленной в задней части контейнера с кумулятивным зарядом.

Удивительно, но она так и осталась на месте, даже не сдвинувшись с места.

Перед глазами Стоуна предстал образ раскаленной пустыни, на песках корой лежала сильно пострадавшая женщина. Кровь ручьем текла из запястий, образуя на песчинках огромную лужу. Этот образ родился из воспоминаний о засекреченной черно-белой фотографии, которая в конечном счете превратилась в ночной кошмар.

– Пятнадцать секунд, – отсчитывал голос. – Держитесь, Джеймс.

Почерневшей от пламени перчаткой Стоун отсоединил первый карабин. Теперь оставался лишь вторичный ремень, прикрепленный к золотой чеке. В кругах ядерной стратегии подобный метод детонации назывался «смертельно опасным». Взрывное устройство, в отличие от устройства с предохранителем, обязательно сработает, если не найдется специально обученный человек, способный его остановить.

– Не отключайтесь.

С закрытыми глазами и сжатыми в агонии зубами Стоун цеплялся за ремень и плакал испаряющимися слезами, пока вокруг полыхал ад. На фоне яркого сияющего света он открыл глаза и увидел зеленую массу южноамериканского континента. Это зрелище не имело для него логического смысла. Джеймс видел его водоворотом оттенков – невероятно красивым рисунком, состоящим из зеленых, бирюзовых и коричневых цветов.

Представший перед ним вид не имел ничего общего с текущей болезненной жизнью.

Стоун видел этот вид в материалах «Андромеды». Его родная мать лежала мертвой на песке Аризоны. Кровь ее превратилась в пыль, и она поднималась вихрем на горячем ветру. Это была его единственная фотография, единственное воспоминание о ее лице.

Миллисекунда за миллисекундой Стоун чувствовал, как его сознание исчезало в ревущем хаосе. Он чувствовал жару пустыни, чувствовал, как она поглощала его и разносила кровь жарким дыханием – точно так же, как это случилось с матерью и отцом, которых он никогда не узнает, и с миром, в котором у него никогда не было возможности вырасти. Всю его жизнь безжалостно украла «Андромеда».

Джеймс слышал далекий, шепчущий на ухо голос. Нежный голос… Он изо всех сил пытался расслышать слова.

– Мама? – спросил он.

– Пора! – закричал голос. – Пора! Пора!

Джеймс Стоун ощутил, как подкосились колени. Он повернулся и упал с горящей платформы. Он почувствовал щелчок ремня и выстрел заряда. С сотрясающим грохотом канистра взорвалась в бледном клубе дыма.

Никаких видимых эффектов не происходило еще целых пятнадцать секунд.

Последующее мерцание пламени произошло на высоте тридцать семь миль над поверхностью земли, далеко за пределами тропосферы. Это было необычное зрелище для тех, кто в тот момент его наблюдал. И из тех немногих свидетелей никто не заметил падающее пятнышко.

Пятнышко в форме человека.

Резолюция

…мы понимаем, что происходит…

И это самое важное знание.

Майкл Крайтон

Путь из рая

Взрыв было видно на расстоянии в двести миль во всех направлениях. Это произошло в эпицентре неумолимо увеличивающейся зоны международных карантинов, установленных различными правительственными учреждениями с такими же различными уровнями принудительных мер. Страны-участницы включали Соединенные Штаты, Россию, Китай, Бразилию, Перу и почти все другие экваториальные страны. Вместе с тем воздушное пространство над навесом джунглей патрулировалось многочисленными группами американских, российских и китайских истребителей.

И все же, помимо воздушной слежки, на земле затаился один-единственный наблюдатель – мальчик по имени Тупа.

После того как лифт поднялся, ребенку удалось протолкнуться сквозь незаконченный туннель в стене шпиля. Упав в озеро с высоты в тридцать футов, Тупа поплыл к берегу, где, конечно же, никого не нашел. Поэтому мальчик просто ждал.

И наблюдал.

Согласно свидетельству юного очевидца, серебряный трос в небе начал качаться. Сначала упала темная точка, за которой последовала надвигающаяся чернота. Серебряная лента темнела сверху вниз. Затем в небе вспыхнуло оранжевое пятно, оставив на ветру лишь бледный дым. И тогда черная лента поднялась в небеса. Нижняя часть медленно падала, устилая собой километры тропического леса.

На представшее перед глазами зрелище Тупа смотрел с благоговейным трепетом.

Но потом, по его словам, он закрыл лицо руками и заплакал.

Мальчику было десять лет. Он остался совершенно один. И только ему пришлось стать свидетелем смерти единственного человека, которому он доверял.

Спустя четыре минуты сквозь слезящиеся глаза Тупа первым заметил маленькое красно-белое облако. Необъяснимый объект медленно падал к земле, лениво вращаясь в воздухе.

И прямо под ним Тупа увидел силуэт человека.

* * *

Голос, казалось, доносился откуда-то издалека.

– Джамайс! – приглушенно, даже едва слышно, кричал он.

Джеймс Стоун открыл глаза и увидел собственное лицо, отражающееся от внутренней стороны шлема. При виде скверного волдыря на лбу он невольно вздрогнул. Но в тот же миг на лице появилась лучезарная улыбка. Глядя сквозь собственное отражение, Стоун вновь разглядел перевернутое улыбающееся лицо друга.

Стеная от боли, Стоун протянул руку и снял обугленный шлем. Как только мальчик помог снять оборудование с головы, Джеймс сразу почувствовал кожей такой знакомый влажный воздух джунглей. Вместе с обломанными ветками и оборванными лианами его устилал красно-белый парашют, напоминая погребальный саван.

Вдохнув свежий воздух, Джеймс Стоун задержал его в ноющих легких. Он пошевелил пальцами рук и ног, после чего наконец выдохнул и сомкнул веки.

Вскоре Стоун почувствовал прикосновение маленькой руки.

– Джамайс, – обратился Тупа отчетливым, радостным голосом.

– Тупа, – прохрипел Стоун.

Стоя на коленях, мальчик наклонился и прижался лбом ко лбу Джеймса. Затем он сел и начал указывать на небо, что-то тарахтя на родном языке. Его первоначальное описание акцентировалось жестами, восторженной гимнастикой и множеством звуковых эффектов, которые наверняка знакомы любому десятилетнему ребенку в мире.

– Тупа, – повторил Стоун. – Рад видеть тебя, дружище.

* * *

Джеймс Стоун прожил свою жизнь в тени знаменитого отца. Вместо того чтобы обзавестись женой и детьми, он полностью посвятил себя тому, чтобы соответствовать высоким требованиям семейных ценностей.

Стоун полагал, что участие в миссии в полевой команде «Лесной пожар» станет окончательным приключением его жизни. Однако он сильно ошибался.

Следующая часть документа, любезно предоставленная доктором Джеймсом Стоуном и доктором Нидхи Ведалой, объясняет намного больше, чем сумел бы интерпретировать любой историк.

* * *

ОКРУЖНОЙ СУД ШТАТА КАЛИФОРНИЯ

АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ОКРУГ ЛОС-АНДЖЕЛЕС

ДЕПАРТАМЕНТ СЕМЕЙНОГО ПРАВА

Эпилог

По официальному сообщению, траекторию орбиты Международной космической станции списали на маневр, необходимый для предотвращения столкновения с космическим мусором, в сочетании с тренировочными учениями по готовности к чрезвычайным ситуациям в случае экстремального смещения радиационных поясов Ван Аллена.

Вскоре после инцидента Национальный фонд индейцев Бразилии получил крупный грант от неизвестного благотворителя. В результате обширная полоса Амазонки была вынесена под охрану, а периметр фактически помещен на карантин. Международная коалиция исследователей получила одобрение на исследование данной области.

Североамериканское командование по аэрокосмической обороне, размещенное на базе ВВС Петерсон, настроило наземные и спутниковые радиолокационные сети на пару грузовых модулей, отсоединенных от Международной космической станции. Первоначальные данные продемонстрировали невозвратную, неуправляемую траекторию выхода из плоскости эклиптики. Телескопические измерения, проведенные с МКС (теперь самой находящейся на траектории возвращения), показали, что объекты быстро и неуправляемо вращались.

Как и ожидалось, модули были отброшены от планеты и навсегда направлялись в глубины космоса.

Однако в течение нескольких минут замедление вращения наблюдалось по всем трем осям. Подобный маневр, как правило, возможен только с помощью сложной процедуры стабилизации, требующей больших расходов топлива. Траектория обломков начала смещаться назад к плоскости эклиптики – как будто ими кто-то управлял. Учитывая, что на борту не было топлива, единственное объяснение состояло в том, что происходил маневр по массовому сдвигу. Перераспределяя внутреннюю массу, можно вносить корректировки курса без топлива.

Явление официально объяснили выделением атмосферы, все еще содержащейся в модуле. Вероятно, это происходило через проколы, вызванные воздействием микрометеоритов. Однако неофициальное мнение заключалось в том, что зараженный мусор двигался сам.

На последних нескольких изображениях, снятых до того, как расстояние рассеяло видимый свет, была заметна лишь аморфная форма, заметно отличающаяся на каждом снимке. На поверхности объекта виднелись выгравированные гексагональные узоры. В последний раз его заметили на прерванной газовым гигантом Сатурном траектории.

Что произошло после соприкосновения обломков с Сатурном – неизвестно.

Тем не менее, стоит отметить группу новостных статей, выпущенных вскоре после события. И научные журналы, и популярная пресса сообщали о странном явлении, не делая при этом никаких выводов. Одна из статей приведена ниже:

НА САТУРНЕ ЗАМЕЧЕН

ШЕСТИГРАННЫЙ ВИХРЬ

ИСТОЧНИК: ЕВРОПЕЙСКОЕ КОСМИЧЕСКОЕ АГЕНТСТВО

Ученые подтвердили, что двадцатилетняя космическая миссия «Кассини» завершилась обнаружением массивного шестиугольного шторма вокруг северного полюса планеты Сатурн.

Исследуя снимки, полученные четырехмиллиардным космическим зондом «Кассини», который преднамеренно сблизился с поверхностью планеты вскоре после передачи данных, исследователи выдвинули гипотезу. По их мнению, метеорологический вихрь шириной 32 000 километров образовался в результате струйного потока воздуха, движущегося сквозь плотные облака верхней атмосферы Сатурна, а также подпитывался вращением планеты.

«Шестиугольник – это побочный результат погодных условий», – так объяснил необычное явление Деннис Верулам, специалист из команды, ответственной за снимки «Кассини».

Хотя исследователи и уверены в своих заключениях, существует еще один загадочный фактор гексагонального вихря – кажется, он увеличивается в размерах.

Ведущие специалисты, занятые в исследовании второго инцидента с «Андромедой», выступили впоследствии перед Комитетом по науке, космосу и технологиям. Конгрессвумен Лаура Перес допросила генерала Рэнда Стерна о результатах мероприятия. После предотвращения масштабного бедствия основное внимание теперь уделялось «возвращению к нормальной жизни». И, по большей части, это казалось вполне осуществимым.

Ниже приводится частичная стенограмма конференции:

…

Q: Стерн, каков конкретный результат? Угроза миновала. Мы вернулись к доброкачественной частице?

A: Похоже на то. Однако мы не до конца понимаем последнюю эволюцию штамма «Андромеды». Мы восстановили некоторые исследования нашей покойной ученой…

Q: Террориста, вы хотите сказать. Давайте сосредоточимся, генерал. Вы и ваша команда отразили попытку биологической террористической атаки, и мы вам безмерно благодарны. Погибшие члены полевой команды «Лесной пожар» будут посмертно награждены – секретно, конечно же. А теперь, подтвердив, что находящаяся в воздухе частица безвредна, можно с уверенностью сказать: все хорошо, что хорошо кончается!

A: Благодарю вас, но, боюсь, это еще не конец. Во всяком случае, такой исход вполне возможен.

Q: Как так?

A: Вопрос радиосигналов остается открытым.

Q: Генерал Стерн, вы намекаете, что мы получаем сигналы с Сатурна? От маленьких зеленых человечков?

[смех в зале]

A: Нет, мэм. Я вовсе не это имею в виду.

[Стерн обращается к комитету]

А: Я хочу сказать, что на Сатурне находится новая структура. Шестиугольная, как наша микрочастица. Она сама по себе обладает большими размерами, но при том постоянно увеличивается. И да, дамы и господа, похоже, она передает радиосигналы. Вот только не для нас…

Ссылки

Ниже приведен список незасекреченной документации, отчетов и прочих ссылок, которые легли в основу этой книги.

ДЕНЬ 0

1. Майкл Крайтон. «Штамм «Андромеда». Нью-Йорк: А. А. Нопф, 1969.

2. Кувингтон П. «Саморазрушение цивилизации: самоисполняющееся пророчество». Журнал «Философская антропология» 11, № 4 (2007): 81–89.

3. Диаз К., и др. «Дистанционная воздушная масс-спектрометрия вулканического шлейфа». Журнал «Американское общество и масс-спектрометрия» 24, № 2 (2015): 210–26.

4. Герберт, Н., Дежонг Р. и Дж. Цинь. «Марвин: концепция картографирования местности». GIScience & Remote Sensing 38, № 1 (2013): 26–51.

5. Холланд Р. Дж. и Б. Мур. «Практический опыт закона больших чисел». PNAS31, № 2 (1947): 25.

6. Джекс, Ренальдо и Мартин С. Уильямс. «Автоматизированная логистика и анализ решений (ALDA)». № TR‐87 Исследовательский центр MIT, 1973.

7. Лебланк, Джерри. «Штамм Майкла Крайтона». Southwest Scene, май 1971 г., 18–23.

8. Ли, Р. С., Б. Уолдингер, В. Дорн и У. Митчелл. «Сверхширокополосная радиолокационная интерферометрия с синтезированной апертурой». Журнал «Компьютерная графика и обработка фотографий»14, № 1 (1998): 22–30.

9. Б. МакКаллум. «Геопечать: использование оптических изображений со сверхвысоким разрешением для трехмерных моделей с высокой точностью». Журнал «Наука и Земля» 42, № 1 (2014): 156–78.

10. Павар Ф. «Межпоколенческое дисконтирование и наследственное неравенство». Материал одиннадцатой международной конференции по социальной экономике, 226–32. Сан-Франциско: Морган Кауфманн, 1982.

11. Сингх, А.Л., Р. Бишоп и А. Нильссон. «Тактильная пространственная четкость: губы, язык, пальцы». Журнал «Нейронаука» 11, № 8 (2016): 7014–37.

ДЕНЬ 1

1. Уайз, Роберт. «Штамм «Андромеда»: Создание фильма». «Портрет Майкла Крайтона». Universal City, CA: Universal Pictures Home Entertainment, 2000. DVD.

2. Чалонер, Дж. Б. «Анализ первый путешествия Скайлэба: что пошло не так». Материалы десятой научной конференции, 143–57. Хьюстон: Холт, Райнхарт и Уинстон, 1979.

3. Хейтжан, У. и др. «Классификация эмоций». Международный журнал «Компьютеры и коммуникации» 1, № 2 (2007): 21–25.

4. Коза, Д.Е., М. Теллер и Т. Райт. «Двигатели на эффекте Холла». Журнал «Физика плазмы» 8, № 5 (2001): 2347–54.

5. Крупа Б. и В. Уильямс. «Купол МКС. Исследование и проектирование». Технический документ SAE № 1999–01–2003, 1999.

6. Лиу, Бо и П. Эциони. «Адаптивное изображение с высоким разрешением посредством стохастической оптической реконструкции». Журнал «Наука» 222, № 4853 (2010): 610–13.

7. Пури М., Гольденберг А., Сербан Н. «Достижения в лечении ювенильного амиотрофического бокового склероза: обзор». Acta neuropathologica 104, № 3 (2012): 359–72.

8. Смит С. «Стратегии предотвращения столкновений с космическим мусором». Материалы конференции AIP 595, № 1 (2001): 480–92.

9. Стендер К. и Т. Редди. «Умственный протез: оценка успеха внедрения нейрокомпьютерного интерфейса Kinetics-V среди несовершеннолетних». IEEE Transactions on Rehabilitation 8, № 2 (2000): 144–49.

10. Ведала, Нидхи и др. «Демонстрация метаматериалов с нулевым оптическим обратным рассеиванием». Nano Letters 11, № 4 (2017): 1606–9.

ДЕНЬ 2

1. Брамоуз, Р. и др., «“Робонавт”: платформа гуманоидного телеприсутствия НАСА». Журнал ИИЭЭ[71] «Интеллектуальные системы и их применение» 14, № 5 (2000): 47–53.

2. Одиамбо, Г. «Введение в современную ксеногеологию». Кембридж, Англия: издательство Кембриджского университета, 2014.

3. Резек, Джон и Дэвид Шефф. «Интервью: Майкл Крайтон». Журнал Playboy, январь 1999, 73–75.

4. Стоун, Дж. «Дроны и картография: путь к автономным, самозаряжающимся беспилотникам». Журнал «Интеллектуальные и роботизированные системы» 51, № 1 (2016): 329–43.

5. Теплин, Джон. «Грабители джунглей: история каучукового бума». Нью-Йорк: New York University Press, 2010.

ДЕНЬ 3

1. Бесаг, Иксна. «Традиционная мифология Амазонии: семейное предание Тупи-Гуарани». Журнал «Этноистория» 37, № 2 (1998): 299–322.

2. Давид, Стефан. «Универсальная система перевода и распознавания жестов». Патентная заявка США № 11/342 482.

3. Хейтжан, У. и др. «Датчик биоактивной бумаги и распознавание нейротоксинов». Журнал «Аналитическая химия» 71, № 13 (2009): 5272–83.

4. Новик С. и Р. Линдли. «Устные придания о традиционной медицине бассейна реки Джавари». Журнал «Фитотерапия» 60, № 2 (1999): 124–29.

5. Одиамбо, Г. «Адаптивное подавление ритмической вибрации сейсмических данных». Журнал «Геофизика» 46, № 10 (2013): 1577–90

6. Пол, Кристофер. «Летные испытания многоцелевых самолетов F / A‐18 E / F». Материалы ИИЭЭ 7, № 19 (2001): 198–204.

ДЕНЬ 4

1. Харвилл Д. «Электроэнергия микрогидроэлектростанции в условиях автономного энергосбережения». Журнал «Ядерные технологии и инженерия» (ранее «Гидротехнические сооружения») 17, № 10 (2013): 495–99.

2. Лончев, М. «“Пиллион”: системы на основе изображений для общей разведки». Журнал «Искусственный интеллект» 44, № 1 (2017): 1–64.

3. Лонг А. С. «Оценка интуиции и ее влияние». Журнал «Взаимоотношения» 54, № 1 (2011): 67–96.

4. Питман, Рейчел. «Поведенческие и нервные корреляты». Материал Национальной академии наук 112, № 16 (2011): 13288–300.

ДЕНЬ 5

1. Диль, Дигби. «Человек в движении» / Майкл Крайтон. Signature Magazine, февраль 1978, 36–37.

2. Дрейсон В. Л. «Есть ли у человека будущее?». 119: 1–13.

3. Циолковский, Константин. «Грезы о Земле и Небе». Москва, 1895.

Привлечь внимание читателя к миру, созданному Майклом Крайтоном более пятидесяти лет назад в новаторском романе «Штамм “Андромеда”», – это поистине вдохновляющий опыт. То же самое можно сказать и о последующем сотрудничестве с Дэниелом Х. Уилсоном. «Эволюция “Андромеды”» – это в первую очередь праздник для поклонников Крайтона, восхваление созданной им вселенной и способ познакомить ее с теми, кто впервые открывает удивительные миры.

Огромное количество людей внесли вклад в столь замечательное путешествие, и за это им выражается отдельная благодарность. Большое спасибо Лорану Бузеро, Эрнесту Клайну и нашей невероятной команде в «Харпер»: Джонатану Бернхэму, Дженнифер Барт, Саре Рид, Люси Альбаниз, Джону Джусино, Лии Василевски, Кэти О’Каллаган, Тине Андредис, Лесли Коэн и их рекламным и маркетинговым командам. Также я бы хотела поблагодарить моих агентов в WME: Дженнифер Рудольф Уолш, Джей Мэндель и Кимберли Байлек. Выражаю благодарность Уиллу Стайлу, Дженнифер Фишер, «Фильмографу», «ХарперКоллинс» Австралии и Великобритании, Майклу С. Шерман, Меган Бэйли, Лори Рейс, Лори Фокс и верным поклонникам Майкла. И, конечно, замечательному Дэниелу Х. Уилсону за мастерское повествование и дух сотрудничества.

И последнее, но не менее важное: я в долгу перед дочерью Майкла, Тейлор, и нашим сыном, Джоном Майклом. Спасибо вам за любовь, поддержку и вдохновение в нашей общей миссии по сохранению наследия Крайтона.

Шерри Крайтон

Глоссарий

Аббревиатуры

CSNA Китайское национальное космическое управление

FUNAI Национальный фонд индейцев

AFB Авиационная база

AMC Командование воздушных перебросок

USNORTHCOM Северное командование США

NORAD Североамериканское командование аэрокосмической обороны

CAPCOM Оператор по связи с экипажем

USSTRATCOM Стратегическое командование вооруженных сил США

SEP Солнечный электроракетный двигатель

DISA Агентство оборонных информационных систем

FUNAI Национальный фонд индейцев

BCI Нейрокомпьютерный интерфейс

CBM Единый механизм пристыковки

ICBM Межконтинентальная баллистическая ракета

ASAT Антиспутниковое оружие

Об авторах

Майкл Крайтон (1942–2008) – автор бестселлеров «Человек-компьютер», «Великое ограбление поезда», «Парк юрского периода», «Сфера», «Разоблачение», «Добыча», «Государство страха», «Next», «Зубы дракона» и многих других. Продажи его книг составили более 200 миллионов экземпляров по всему миру. Его труды переведены на сорок языков, и, кроме того, они послужили основой для пятнадцати художественных фильмов. Майкл Крайтон стал сценаристом и режиссером таких фильмов, как «Западный мир», «Большое ограбление поезда», «Бунт роботов», «Лукер» и «Кома», а также создал популярный телесериал «Скорая помощь». Майкл Крайтон – единственный человек, у которого одновременно за год появилась лучшая книга, фильм и телесериал.

Дэниел Х. Уилсон – автор бестселлеров «Роботы Апокалипсиса» и его продолжения «Робогенезис», а также десяти других книг. Недавно он написал серию комиксов «Земля 2: общество» для DC Comics. Уилсон получил докторскую степень в области робототехники в Университете Карнеги-Меллона, а также степень магистра в области искусственного интеллекта и робототехники. Живет в Портленде, штат Орегон.

Примечания

1

FUNAI (Fundação Nacional do Indio) – Национальный фонд индейцев.

2

Сертан – исторический термин для описания малоизвестных районов континентальной Бразилии, а также современные штаты и области континентальной Бразилии. Сертанист – ученый, ведущий исследования среди индейцев.

3

Территория коренных индейцев (португ.).

4

Наркоторговцы (португ.).

5

Малока – тип хижины, большое общинное жилище у индейцев тропических лесов Южной Америки.

6

Очень умный (португ.).

7

Это невозможно (португ.).

8

1 ярд – 91,44 см

9

100 футов – 30,5 м.

10

1 миля – 1,61 км.

11

«Боинг KC‐135 Stratotanker» – американский реактивный специализированный многофункциональный военно-транспортный самолет-заправщик.

12

В переводе с китайского «Тяньгун‐1» – «Небесный дворец‐1».

13

«Тяньгун‐1» – первый китайский космический аппарат класса орбитальной станции.

14

Известно, что ответственный за программу «Скуп» Артур Менчик отличался медлительностью. Эта медлительность зачастую наводила на мысль о потере интереса к своему делу. На самом же деле он годами оттачивал эту способность, чтобы в случае чрезвычайных ситуаций иметь возможность мыслить трезво. Это качество Менчик высоко ценил среди кандидатов.

15

Принцип KISS (keep it simple, stupid) утверждает, что большинство систем работают лучше всего, если они остаются простыми, а не усложняются.

16

Масс-спектрометрия – метод исследования и идентификации вещества, позволяющий определять концентрацию различных компонентов в нем.

17

Атлант – в древнегреческой мифологии могучий титан, держащий на плечах небесный свод.

18

НОАК – Народно-освободительная армия Китая.

19

Территория коренных народов.

20

1 дюйм – 2,54 см.

21

1 фунт – 0,45 кг.

22

Двигатель на эффекте Холла – разновидность электростатического ракетного двигателя, в котором используется эффект Холла (обеспечивает замкнутый дрейф электронов).

23

Ежегодное послание президента Соединенных Штатов Америки Конгрессу, в котором он излагает свою оценку ситуации в стране и описывает предстоящие законодательные инициативы.

24

«Скайлэб» – первая и единственная национальная орбитальная станция США, предназначенная для технологических, астрофизических, медико-биологических исследований, а также для наблюдения Земли.

25

Судя по официальным источникам, повреждение возникло в результате случайного раскрытия щита, необходимого для защиты от микрометеорных тел.

26

В нескольких отчетах ЦРУ начала 1970-х годов упоминается маленький поселок в Сибири – Верлак. Из отчетов ясно, что жители населенного пункта случайно столкнулись с микрочастицей, полученной из верхних слоев атмосферы советской космической программой. Однако, несмотря на упоминания, прямого доказательства существования поселка с таким названием нет.

27

«Гармония» – модуль международной космической станции.

28

Класс ISO 1 – высший (очень чистое помещение).

29

«Антарес» – одноразовая ракета-носитель, разработанная для запуска полезных грузов массой до 8,0 т на низкую опорную орбиту.

30

«Кибо» – японский экспериментальный модуль МКС.

31

Анскулинг – философия и практика образования, основанные на важности соблюдения интересов ребенка. Ребенок обучается без отрыва от семьи, основываясь на опыте своей повседневной, зачастую весьма разнообразной жизни, задавая вопросы, получая или отыскивая самостоятельно ответы на них.

32

Американца.

33

AIM‐120 AMRAAM – американская всепогодная управляемая ракета класса «воздух – воздух».

34

Мы снижаемся (португ.).

35

Карантин (португ.).

36

Слой атмосферы на высотах от 40–50 до 80–90 км.

37

Метаматериалы – специальные композиционные материалы, которые получаются искусственной модификацией внедряемых в них элементов.

38

Данный вид патента был бы весьма эффективен при производстве бутылок для кетчупа.

39

Нанотехнология – направление науки и технологии, включающее создание и использование материалов, устройств и технических систем, функционирование которых определяется наноструктурой, то есть ее упорядоченными фрагментами размером от 1 до 100 нанометров.

40

Го (кит. вэйци) – логическая настольная игра с глубоким стратегическим содержанием, возникшая в Древнем Китае.

41

Национальный фонд индейцев.

42

Окружности с общим центром, но разными радиусами.

43

Исходя из современных исследований генетических различий древнее и почти катастрофическое вымирание рода сократило население чуть ли не до шестисот человек. Впоследствии эта небольшая группа древних предков разрослась до миллиардов, которые живут в наши дни.

44

Сок сананги капают в глаза, чтобы улучшить зрение, которое является неотъемлемой частью для успешной охоты или войны. И хотя современные ученые до сих пор не выяснили механизм действия сананги, источники сообщают, что целебный корень используется коренным населением Амазонии более двух тысяч лет.

45

«Ходячая пальма»: пальма, корни которой опираются на почву и внешне напоминают ноги.

46

Кураре – опаснейший в мире старинный южноамериканский стрельный яд, приготовляемый главным образом из коры стрихоноса ядоносного.

47

К всеобщему удивлению, военно-морской флот США до сих пор разрешает служащим курить, и, скорее всего, так будет продолжаться еще долго. Причина того – федеральный закон, обязывающий военные корабли торговать сигаретами и табаком. Запрет курения на борту военного корабля буквально требует постановления Конгресса.

48

«Серая слизь» – гипотетический сценарий конца света, связанный с успехами молекулярных нанотехнологий и предсказывающий, что неуправляемые самореплицирующиеся нанороботы поглотят все доступное им вещество Земли, выполняя программу саморазмножения.

49

Так называют в испанской Америке индейцев неоседлых и не обращенных в христианство.

50

Ссылка на героя фольклора, известного среди многих племен Бразилии. Саси-Перере – озорной одноногий мальчуган с курительной трубкой и волшебным красным колпаком. Известен способностью перевоплощаться в неуловимую птицу, чье пение весьма трудно выследить. Тупа связал дрон с птицей, а красный огонек – с трубкой Саси-Перере.

51

Шайенн – гора, расположенная в штате Колорадо (США). В горе находится подземный комплекс NORAD (Центр объединенного командования воздушно-космической обороны Северной Америки).

52

Левиафан – морское чудовище.

53

Так Тупа произносит имя Джеймс.

54

Недавние исследования Орегонского института здравоохранения продемонстрировали влияние бессознательного на процесс принятия решений. Исследование, проведенное доктором Анной Лонг, опубликовано в журнале «Социальная психология» 13, № 7 (2016): 117–21 под названием «Влияние интуиции».

55

Геотермальный градиент – физическая величина, описывающая прирост температуры горных пород в °C на определенном участке земной толщи.

56

Zhijue (кит.) – интуиция, восприятие путем опыта.

57

Лян Ан. «Этимология: столкновение Востока и Запада».

58

Нейрокомпьютерный интерфейс, внедренный в двигательную зону коры головного мозга Клайн, все равно продолжил регистрировать данные и отправлять их в центр управления.

59

После проведенной экспертизы стало ясно, что останки принадлежали рабочим, ранее занятым в независимой немецкой гидроэлектрической компании. Управление располагалось в Мехико. Рабочие зачастую отправлялись в другие страны на подпольные работы. Невзирая на факт исчезновения сотрудников, компания не подала в розыск.

60

Сверхсекретные институционные знания «Андромеды» требовали создания карантинных мер, с помощью которых можно было удостовериться в отсутствии заражения астронавтов, задействованных в лунной миссии.

61

«Стардаст» – автоматическая межпланетная станция НАСА, предназначенная для исследования кометы 81P/Вильда.

62

«Хаябуса» – космический аппарат Японского агентства аэрокосмических исследований, предназначенный для изучения астероида Итокава и успешно доставивший образцы его грунта на Землю.

63

Парадокс Ферми – отсутствие видимых следов деятельности инопланетных цивилизаций, которые должны были бы расселиться по всей Вселенной за миллиарды лет ее развития.

64

Ее решение было крайне опасным, поскольку наземные эксперты ответственны за отслеживание и обеспечение практически всех аспектов ежедневных операций МКС. На самом деле станцией можно управлять без экипажа, но для поддержания порядка на борту станции без людей не обойтись.

65

Способность откладывать удовольствие и способность выбирать серьезные преимущества в будущем вместо небольших преимуществ сейчас.

66

Боже мой! (исп.)

67

Крупнейшее научно-исследовательское учреждение в системе национальных лабораторий Министерства энергетики США.

68

Сила Кориолиса – одна из сил инерции, использующаяся при рассмотрении движения материальной точки относительно вращающейся системы отсчета.

69

ACES – американский космический скафандр, который надевали астронавты на борту «Шаттла» во время его взлета и посадки, а также стыковки и расстыковки. Скафандр является защитным, так как служит только для спасения космонавтов в случае разгерметизации космического корабля. Он мягкий, сделан из тканого материала, защищает от переохлаждения в случае приземления на воду. Не предназначен для выхода в открытый космос.

70

«Шаттл» – американский многоразовый транспортный космический корабль.

71

Институт инженеров по электротехнике и электронике.

Content

Крайтон Майкл, Уилсон Дэниел
Эволюция «Андромеды»

Благодарности

День 0 Контакт

Классификация событий

Авиабаза Фэйрчайлд

Тревога

День 1 Terra Indigena

Экстренный маневр

«Небесный дворец»

Код – «Андромеда»

Сборы

Полуденный брифинг

Манифест

День 2 «Лесной пожар»

Открытие

Двадцатимильный периметр

Высококачественное исследование

Неполные сведения

Второй лагерь

День 3 Аномалия

Ночная западня

Альфа и омега

В утреннем свете

Решения

Индиос-бравос

Первый контакт

План «B»

Аномалия

Страховка

День 4 Пролом

Тактика «выжженной земли»

Удар

Вход

Первый спуск

Эволюция

Экспертиза

Отпор или бегство

Чрезвычайное положение

Туннель

Продуманный план

Наводнение

Активация

День 5 Подъем

Новая парадигма

«Перст божий»

Перегруппировка

Ось Z

Подготовка к миссии

Пункт назначения: МКС

Стыковка

Теория Стоуна

Воссоединение

Прощания

Перехваченная передача

Скорость падения

Резолюция

Путь из рая

Эпилог

Ссылки

Глоссарий

Аббревиатуры

Об авторах

Примечания