Загвязинский Владимир Ильич

Педагогическое предвидение

НОВОЕ В ЖИЗНИ, НАУКЕ, ТЕХНИКЕ

Подписная научно-популярная серия «Педагогика и психология» № 4, 1987 г.

Издается ежемесячно с 1974 г.

В. И. Загвязинский,

доктор педагогических наук

ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ПРЕДВИДЕНИЕ

Издательство «Знание»

Москва

1987

ББК 74.20

3—14

ЗАГВЯЗИНСКИЙ Владимир Ильич — доктор педагогических наук.

Рецензенты: Гершунский Б. С. — доктор педагогических наук; Шубинский В. С. — кандидат педагогических наук.

Загвязинский В. И.

З 14 Педагогическое предвидение. — М.: Знание, 1987. — 80 с. — (Новое в жизни, науке, технике. Сер. «Педагогика и психология»; № 4).

15 к.

Чтобы руководить познанием и развитием школьников, учителю необходимо предвидеть результаты педагогических воздействий, проектировать развитие личности своих питомцев. Брошюра знакомит школьною учителя с задачами и методами педагогического предвидения и обучении.

Для учителей, директоров школ, работников органов народного образования.

4306000000

ББК 74.20

© Издательство «Знание», 1987 г.

ПЕДАГОГ ОБЯЗАН ПРЕДВИДЕТЬ

При всех различиях, при несомненном своеобразии почерка выдающихся педагогов прошлого и настоящего, подвижников педагогического труда, многое их объединяет. Одна из таких общих черт — оптимистическое прогнозирование, способность предвидеть, предвосхищать педагогическую действительность, причем предвосхищать с неизменной надеждой на успех, с верой в возможности и способности каждого воспитанника. В чем суть «системы перспективных линий», «завтрашней радости» А. С. Макаренко, методики «возвышения человека» В. А. Сухомлинского, идеи «трудной цели» у Л. В. Занкова и В. Ф. Шаталова, метода опережающих игр Ш. А. Амонашвили, опережающего обучения у С. Н. Лысенковой? Именно в стремлении и умении предвидеть близкое и отдаленное будущее, сознательно его строить. Если же говорить о просчетах и ошибках в педагогической деятельности, то среди факторов, их определяющих, нельзя не увидеть неумение ставить цели, предвосхищать развитие событий, результаты собственных усилий.

Процессы воспитания и обучения, представляющие собой сплетение взаимосвязанных и очень разнообразных явлений, включают в себя и то, что стало достоянием истории, и то сложное, интересное и содержательное, чем живут страна, школа, педагогика сегодня. Но по существу своему они нацелены на будущее. «Будущее во многом определяется тем.., какую молодежь мы воспитываем сегодня»[1], — сказал М. С. Горбачев в Политическом докладе ЦК КПСС XXVII съезду партии. Устремленность в завтрашний день, одухотворенность еще только планируемыми, возможными результатами — важнейшая черта плодотворной педагогической деятельности, существенная характеристика педагогического мастерства.

Всегда подчеркивается, что подлинному педагогу присущи педагогическая зоркость, умение понимать внутренний мир своих учеников, глубоко проникать в их мотивы, интересы, устремления. Но не менее важным выступает для учителя умение предвидеть результаты педагогических воздействий, проектировать развитие личности своих питомцев. Без этого он не сможет целенаправленно руководить познанием и развитием школьников. Но чтобы правильно увидеть завтрашний день своих учеников, их реальное продвижение в познании и развитии, а затем воплотить свое предвидение в систему конкретных педагогических целей и средств, учителю необходимы и соответствующие знания, и особый инструментарий. Ему нужно развить у себя прогностические способности и проектировочные умения, овладеть приемами выдвижения гипотез и моделирования педагогических ситуаций.

Педагог должен представить, каким может стать именно этот растущий человек, с его складом характера, интересами и развивающимися способностями, через год, через несколько лет, когда станет взрослым.

Любое предвидение, любая перспективная цель осуществляются постепенно. Профессиональное мастерство педагога поэтому выражается в системе повседневных «микропрогнозов», в предвидении на завтрашний день, ка предстоящий урок, в умении точно ставить сотни педагогических диагнозов и на их основе выдвигать, уточнять и корректировать педагогические задачи, предвидеть результаты своих действий и деятельности школьников, планировать и создавать необходимые ситуации, оперативно и точно принимать решения в постоянно изменяющихся условиях.

В обучении и воспитании важно умение правильно ставить цели каждого урока, каждого этапа деятельности и общения, предвосхищать их образовательные и воспитательные результаты.

Мы поведем речь о предвидении в повседневной учебной работе педагога. Педагогическое предвидение, конечно же, совершенно необходимо и во внеклассной воспитательной работе. Но это особый предмет разговора.

Предвидение как опережающее отображение действительности, которое позволяет педагогу моделировать будущее, причем именно «потребное», необходимое будущее, опирается на научно обоснованные суждения о возможных состояниях планируемого объекта (класса, ученика, знаний, отношений), на прогнозы, которые создают почву для конкретизации целей и дают возможность выдвинуть предположение (гипотезу) об осуществимости тех или иных целей. Это позволяет воплощать цели в реальные, доступные учащимся задачи.

Анализ педагогической практики свидетельствует о том, что предвидение в педагогическом процессе осуществляется не всегда корректно; тут часто проявляется субъективизм педагога, что приводит к непредвиденным, нередко нежелательным результатам. Непредвиденные затруднения могут подорвать у учащихся веру в собственные силы, педантизм в требованиях оборачивается потерей интереса к учению, а слишком легкие задания не дают развивающего эффекта. Но та же практика убедительно показывает, что способности и умения, необходимые для предвосхищения будущего, точного педагогического расчета, могут успешно формироваться как в процессе вузовской подготовки будущих педагогов, так и в ходе практической деятельности учителя. Это происходит под влиянием опытных педагогов-наставников, изучения содержания и техники целеполагания, упражнений, самоанализа.

В этой брошюре предпринята попытка показать сущность и содержание педагогического предвидения, а также его последующего воплощения в планировании и проектировании педагогического процесса. Будет раскрыта структура деятельности педагога, в которой осуществляется предвидение, зависимость ее от понимания социальных целей образования и воспитания, от психолого-педагогической диагностики и прогнозирования.

Речь пойдет не только о логических формах мышления педагога, но и о так называемых внелогических элементах целеполагающей деятельности учителя и воспитателя, что предполагает широкое использование опыта, догадки, интуиций, импровизации. Видимо, существуют условия, при соблюдении которых интуитивные решения, использование «здравого смысла» оказываются достаточно надежными. Особое значение приобретает в связи с этим соотношение между вскрытыми в науке законами и закономерностями, установленными принципами, правилами, с одной стороны, и догадкой, поиском, фантазией — с другой.

ПРЕДВИДЕНИЕ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

Среди творений природы самое удивительное, сложное, уникальное — человек. Не утеряв своей природной основы, он является существом социальным. Дитя, рожденное человеком, — еще не человек в полном смысле слова, не личность. Ему еще предстоит стать личностью. Величайшая миссия педагога в том и заключается, чтобы формировать человеческое в растущем человеке. Особый вид человеческой деятельности — педагогическая деятельность наряду с другими факторами (средой, наследственностью, общением), учитывая и объединяя их влияния, творит, созидает человека как гражданина, работника, семьянина. Это относится как к профессиональному, так и к непрофессиональному педагогическому труду, которым заняты наставники-общественники, руководители всех рангов и многие другие лица. Педагогической деятельности присущи и черты, общие для любой человеческой деятельности, и черты специфические.

Что такое человеческая деятельность вообще? Если сказать кратко, то это целенаправленная и мотивированная система действий и операций, предполагающая достижение определенного, заранее планируемого результата. Классики марксизма-ленинизма всегда подчеркивали целенаправленный, целесообразный характер деятельности человека[2].

Необходимость постоянно ставить цели трудовой деятельности и добиваться их осуществления потребовала от человека умения заглядывать в будущее, предвидеть ход событий и результаты своих действий. Человек должен был научиться не только отражать и объяснять мир, но и забегать вперед, предвосхищать развитие действительности. Предвидение, как определил его И. Кант, — это «способность представлять себе нечто как будущее»[3]. Предвидение и целеполагание — сердцевина творческой стороны сознания, способ опережающего отражения и последующего преобразования действительности человеком. Именно в этом смысле сознание, как подчеркивал В. И. Ленин, не только отражает объективный мир, но и творит его[4].

Психологи определяют цель как идеальный образ желаемого будущего, как сознательное мысленное предвосхищение результата деятельности.

Цель, да и сама способность предвидения рождаются в деятельности. Трудно переоценить роль целеполагания в деятельности человека. «Вся жизнь, все ее улучшения, вся ее культура делаются рефлексом цели»[5], — считал И. П. Павлов. Именно поэтому он называл рефлекс цели «драгоценнейшей частью» нашего существа, основной формой жизненной энергии каждого человека, рекомендовал родителям и учителям сделать своей задачей укрепление и развитие этого рефлекса.

Предвидение по отношению к целеполаганию, как уже отмечалось, понятие более общее, но оно возникло именно в связи с необходимостью осуществлять целеполагание. Усилия, предпринимаемые человеком, чтобы представить «потребное ему будущее», порождают мечту, идеалы, целую гамму чувств: ожидания, надежды, уверенности, сомнения, нетерпения, «завтрашней радости». Человек своим «мысленным взором» воссоздает необходимый ему и возможный при реально сложившихся условиях результат. Это и есть цель — смоделированный результат еще не осуществленной деятельности, представленный в психике чаще всего образом, мысленной моделью будущего продукта, а иногда качественными и количественными характеристиками, системой понятий или знаков.

В цели всегда соединяется достигнутое и планируемое, объективное и субъективное. Именно опираясь на достигнутое, анализируя и обобщая прошлое, выявляя тенденции развития, человек моделирует будущее. Объективное и субъективное в цели связаны прежде всего с отражением возможностей развития объективно существующих явлений в потребностях и действиях человека.

Цель формируется на основе сложного двупланного отражения действительности. Во внутреннем плане она является отражением потребностей субъекта, а во внешнем — реальных возможностей объективного мира[6]. Сопоставление внешнего и внутреннего позволяет человеку успешно двигаться к дели, сознательно управлять процессом ее достижения. Внешняя деятельность контролируется внутренним планом действия. Человек сравнивает производимое действие с запланированным, существующим в виде образов и мыслей. Умственный план реального действия и регулирование на этой основе движений и действий получили в психологии и психофизиологии название акцептора действия. Этот механизм позволяет сравнивать реальный результат с желаемым и вносить коррективы, направленные на достижение окончательной цели.

Сам по себе образ будущего результата еще не образует конкретной цели, если этот образ не связан с внутренними побуждениями, мотивами, установками. Именно от характера мотивов зависит смысл, который приобретает данная цель для человека, а от этого, в свою очередь, зависят энергия и настойчивость в достижении поставленной цели.

Субъективное представление цели, наполнение ее смыслом, ее мотивация связаны с такими человеческими способностями, как способность воображать, мечтать, фантазировать. Реальная мечта, о которой столь одобрительно отзывался В. И. Ленин, — преддверие научного и практического предвидения. О побуждающей силе мечты писал Д. И. Писарев. «Если бы человек был созершенно лишен способности мечтать, если бы он не мог изредка забегать вперед и созерцать воображением своим в цельной и законченной красоте то самое творение, которое только что начинает складываться под его руками, — тогда я решительно не могу себе представить, какая побудительная причина заставила бы человека предпринимать и доводить до конца обширные и утомительные работы в области искусства, науки и практической жизни»[7].

В деятельности человека предвидение, таким образом, выполняет ряд важнейших функций, Это функции: побудительная (к чему стремиться, во имя чего действовать), познавательная (выявление тенденций, проникновение в будущее), управляющая (ориентация на цель, планирование, контроль успешности продвижения к цели ).

Как видим, предвидение — сложный процесс, органически вписанный в структуру человеческой деятельности. Любую человеческую деятельность можно представить как состоящую из следующих этапов (звеньев):

анализ достигнутого (исходного) состояния, отправной ситуации; диагностика, выявление тенденций;

прогнозирование и предсказание; целеполагание, включающее определение целей и основных задач;

планирование, включающее выделение частных задач и основных этапов их решения;

конкретизация плана в виде программы или проекта (проектирование), предусматривающих способы и средства преобразования исходной ситуации в требуемую;

осуществление программы или проекта, решение выдвинутых задач, достижение заданного состояния;

осуществление контроля и коррекции.

Понятно, что самостоятельность отдельных этапов относительна, а порядок их следования отражает лишь принципиальную схему. В реальной деятельности последовательность этапов может быть несколько иной, отдельные этапы могут повторяться и т. д. Нетрудно заметить. что предвидение непосредственно осуществляется на втором и третьем этапах, а опосредованно, в «снятом виде» присутствует на всех.

Поясним некоторые употребленные нами понятия. Мы уже определили предвидение как предвосхищение будущего, как опережающее отражение действительности. Прогнозирование, представленное в практической деятельности в качестве одного из элементов предвидения, чаще всего определяется как процесс получения опережающей информации об объекте, опирающийся на научно обоснованные положения и методы[8] (хотя предвидение может осуществляться также и на основе интуиции, опыта, аналогии). Предсказание — это прогноз, выраженный в форме суждений и оценок.

Известны два стратегических подхода к прогнозированию — поисковый (изыскательский) и нормативный. При поисковом прогнозировании ученый или практик пытается определить будущее состояние объекта исходя из логики его развития и влияний внешней среды. Нормативное же прогнозирование предполагает будущее состояние объекта заданным; поэтому основной задачей выступает нахождение путей достижения заданного состояния. Чаще всего реальный процесс прогнозирования требует того или иного сочетания этих подходов.

Предвидение, осуществляемое и реализуемое в разнообразных видах деятельности, о которых уже шла речь (целеполагание, планирование), органически включает в себя процесс моделирования. Моделирование в составе предвидения — это создание мысленных аналогов, позволяющих получать новую информацию о возможных вариантах осуществления программ и проектов. Мысленные пробы, воображаемые эксперименты позволяют соотнести многочисленные факторы, влияющие на результат, представить их в действии, предвосхитить и оценить результат.

В дальнейшем изложении мы попытаемся показать, как все упоминавшиеся категории «работают» в педагогическом процессе, но для этого нужно выяснить сущность и специфику педагогического предвидения.

СУЩНОСТЬ И СПЕЦИФИКА ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ПРЕДВИДЕНИЯ

Важное в любой деятельности, предвидение играет особую роль в деятельности педагога в силу ее изначальной ориентации на будущее.

Педагогическое предвидение, как уже говорилось, выступает в разных формах.

Прежде всего, это умение заглянуть далеко вперед, представить своих воспитанников взрослыми, увидеть окружающую их новую социальную действительность, разгадать пока еще дремлющие или только пробивающиеся на свет способности. А. С. Макаренко считал, что должна быть и общая программа человеческой личности, и «индивидуальный корректив» к ней[9]. Здесь речь идет не только об идеале личности нового типа, но и о конкретном проекте личности каждого воспитанника. Такое предвидение, предвидение с большим упреждением, можно условно назвать педагогическим макропредвидением.

А. С. Макаренко, как известно, говорил о дальних, средних и ближних перспективах в жизни коллектива. Наверное, по аналогии можно говорить о дальнем, среднем и ближнем упреждении в процессе педагогического предвидения.

Педагогу важно суметь предвидеть и то, что будет через много лет, и то, что может свершиться через год или месяц, и то, что произойдет на уроке завтра (представить поведение ребят, их реакцию на затруднения, возникающие вопросы, а главное — желательные и возможные микросдвиги в их развитии). Последний вид предвидения мы условно называем предвидением на завтра, «ближним» предвидением, или микропредвидением.

Все виды предвидения взаимосвязаны. Без предвидения на длительную перспективу не может быть и предвидения на завтра. Ведь именно общие цели и прогнозы на перспективу дают возможность прогнозировать сдвиги в развитии интеллекта, эмоций, интересов, поведении школьников.

В педагогическом процессе своеобразно сочетаются элементы поискового и нормативного предвидения. Общая норма, эталон задаются учебными программами и другими руководящими документами (уровень воспитанности, объем и глубина знаний, перечень умений и т.д.). Уровень же реализации нормы на конкретном этапе обучения, методы, приемы и средства его достижения — предмет предвидения, учитывающего реальные условия.

Поскольку общие цели воспитания и образования, обусловленные закономерностями социального развития, задаются системе образования в виде социального заказа, то именно вопрос о процедуре перевода социального заказа в педагогические цели и задачи выступает центральным в педагогическом предвидении. С этого вопроса мы и начнем наш анализ.

Педагогическая цель не является плодом фантазии, субъективных желаний педагога. Она объективно обусловлена требованиями общества к человеку — участнику материального и духовного воспроизводства. Например, К. Маркс убедительно показал, как развитие капиталистического производства потребовало замены «частичного» рабочего, носителя отдельных производственных функций, всесторонне развитым индивидом. Уже при капитализме возникает объективная потребность во всесторонне и гармонично развитой личности, хотя только при социализме создаются реальные условия для осуществления этой задачи.

Всестороннее и гармоничное развитие личности, формирование политически зрелого, способного к разнообразному творческому труду, общественно активного гражданина — такова в общих чертах цель воспитания и образования, заданная школе современным социалистическим обществом. Эта общая социальная цель конкретизирована в ряде работ В. И. Ленина, в документах партийных съездов, в постановлениях ЦК КПСС и Советского правительства. Глубокая, перспективная и разносторонняя система целей коммунистического воспитания развернута В. И. Лениным в его известной речи на III съезде РКСМ. Программу всестороннего развития личности советского человека, его политической и трудовой активности, творческих способностей, интересов, моральных качеств содержит новая редакция Программы КПСС, принятая XXVII съездом партии.

Для педагогики в целом и для каждого педагога очень важно правильно и глубоко понять социальные цели, проникнуться ими. Однако этого все же недостаточно. Их нужно «перевести» на язык педагогики, выразить в задачах деятельности учителя и учеников, соотнести с конкретными условиями и средствами воспитания и обучения. Перевод этот оказывается довольно сложным делом.

Цель как непосредственно педагогическая категория получила развитие в трудах К. Д. Ушинского, Н. К. Крупской, А. С. Макаренко, В. А. Сухомлинского и других выдающихся педагогов. Об умении точно определить и уяснить цель воспитательной работы Н. К. Крупская писала: «Ясно поставленная цель, углубленное понимание цели, определение путей к этой цели — это то, что необходимо каждому...»[10]. А. С. Макаренко, считавший «завтрашнюю радость» движущей силой жизнедеятельности человека, ценил в педагоге как важнейшее профессиональное качество умение ясно видеть цели воспитательной работы. «Проектировка личности как продукта воспитания, — считал он, — должна производиться на основании заказа общества»[11]. Не раз обращался к указанной проблеме В. А. Сухомлинский. «Если внимательно вдуматься в кашу работу, — писал он, — то самой главной сферой соприкосновения теории и практики является в ней проектирование человека»[12].

Особую роль в конкретизации педагогических целей играет их трансформация в систему воспитательных и образовательных задач. Задача в данном случае выступает как цель, воплощенная в конкретном материале (математики, физики, языка, общественной, трудовой, спортивной деятельности), с учетом уровня подготовленности и ближайших резервных возможностей личности и коллектива.

Исходные принципы и механизмы педагогического предвидения в учебном процессе определяются в значительной мере соотношением овладения знаниями, умениями и навыками, с одной стороны, и развития, формирования личности, с другой. Советская психология и педагогика исходят из положения Л. С. Выготского о том, что обучение (и воспитание в целом) должно идти впереди развития, стимулировать и вести его за собой[13]. Педагогические воздействия должны поэтому располагаться в «зоне ближайшего развития» ребенка. Л. С. Выготский относил к этой зоне действия и операции, которые ребенок еще не может выполнить самостоятельно, но с которыми он уже справляется с помощью взрослого.

Видимо, в этой зоне находятся все действия и операции, к выполнению которых растущий человек подготовлен в соответствии со своим познавательным и практическим опытом, все понятия, которыми он в состоянии овладеть, все отношения и чувства, которые он может освоить как с помощью педагога, так в ряде случаев и самостоятельно.

Говоря об овладении знаниями и развитии, мы постоянно оперируем понятиями «действие», «операция», то есть категориями, характеризующими деятельность. В современной психологии и педагогике прочно утвердилось марксистское положение о том, что человек развивается в процессе собственной активной деятельности. Последняя, как уже подчеркивалось, всегда должна быть целенаправленна и мотивирована, но для того чтобы деятельность развивала, необходимо еще одно условие. Она должна быть в такой мере сложной, чтобы представлять определенную трудность, преодолимую при мобилизации познавательных сил и опыта. Иными словами, осваиваемые, в чем-то новые действия и операции должны находиться именно в «зоне ближайшего развития» человека. Тогда выполнение деятельности обогащает новыми знаниями, образцами, понятиями или же совершенствует имеющиеся, что и влечет за собой развитие.

Итак, зародыш, начало развития «запроектированы» уже в задаче, которая ставится перед учеником и побуждает его к новым действиям, операциям, оценкам. Педагогические цели, ложась на материал конкретных тем, изучаемых в школе, или воплощаясь в общественно полезные дела, конкретизируются, приобретают предметный характер и выражаются в форме познавательных, развивающих и воспитывающих задач.

Задача (в том смысле, в котором мы употребляем здесь это понятие) есть цель деятельности, конкретизированная с учетом условий ситуации. Воспринятая учащимися задача связывается с мотивом, приобретает в их сознании личностный смысл и в таком своем качестве выступает побудителем очередного этапа развивающей деятельности.

Задача, таким образом, синтезирует содержательную, мотивационную и операциональную стороны деятельности. Она является своеобразным фокусом, куда сходятся все силовые линии педагогического процесса, служит источником стимулирования деятельности школьников.

Развивающее обучение поэтому должно представлять собой цепь усложняющихся предметных задач, нацеленных на использование потенциальных способностей личности, лежащих в «зоне ее ближайшего развития».

Итак, социальные цели переводятся на язык педагогики (овладение знаниями, способами деятельности, развитие способностей, интересов), а педагогические цели конкретизируются при составлении проекта предстоящих уроков в виде системы учебно-познавательных задач.

Нужно указать и на еще одну чрезвычайно важную тонкость педагогического труда. Педагогические задачи педагог сначала должен формулировать для себя. Только затем эти задачи можно выразить для школьников. При этом их надо переформулировать так, чтобы они были доступны, понятны учащимся и побуждали их к такой деятельности, которая способна принести ожидаемые педагогом не только предметные, но и воспитательные результаты. При этом, как известно, воспитательный и развивающий смысл поставленных задач часто остается завуалированным, поскольку учащимся не всегда полезно сознавать, что их «воспитывают». Если в результате решения задачи или выполнения задания учащийся обогатился новыми знаниями, чувствами, оценками, отношениями, овладел умениями, подходами, обрел уверенность, пожелал узнать больше, то это как раз приводит к тому, что психологи называют психическими новообразованиями. Эго реальная «прибавка» в личности школьника и, таким образом, реализация воспитательных и развивающих целей обучения.

Например, в системе обучения воспитанников Тюменского военно-патриотического клуба им. Ф. Э. Дзержинского трудовым, военно-прикладным, спортивным, организаторским умениям и навыкам успешно используется разработанная педагогом Г. А. Нечаевым «система инструкторского роста». Педагоги клуба и старшие воспитанники помогают младшим решать все более усложняющиеся задачи, двигаясь со ступеньки на ступеньку и овладевая все новыми умениями и навыками.

Итак, педагог не только может, но и обязан предвидеть. В практике обучения и воспитания элемент предвидения всегда так или иначе присутствует, хотя часто не выделяется специально. Но вот на каком уровне, насколько полно и точно осуществляется предвидение?

Изучение этого вопроса показало, что большинство педагогов осуществляет предвидение, опираясь преимущественно на собственный опыт, то есть на эмпирически-интуитивном уровне. Интуиция, как способность человека постигать истину без доказательств, путем прямого ее усмотрения, выступает результатом прошлого опыта, но этот опыт остается недостаточно глубоко осознанным, осмысленным, он не подвергается анализу с позиций современного научного знания. Вот почему предвидение на этом уровне зачастую оказывается неточным, приблизительным, неадекватным.

Для части педагогов характерно предвидение на опытно-логическом уровне. У них прогнозы, постановка целей выступают функцией осмысленного и проанализированного опыта. Лучшие, наиболее результативные для ряда типичных ситуаций образцы опыта выступают эталонами. Конкретные ситуации обучения и воспитания ассоциируются с этим опытом. Этот вид предвидения отличается большей точностью, хотя не лишен определенной стереотипности, что порой чревато ошибками.

Например, учитель, исходя из накопленного опыта, решил начать изучение «Евгения Онегина» с художественного чтения ярких фрагментов романа. В одном классе такой прием оправдал себя, вызвав интерес к произведению, а в другом он оказался малоэффективным, ибо большинство учащихся, как выяснилось, хорошо знали роман А. С. Пушкина.

Только сравнительно небольшая часть учителей, как правило, обладающая достаточными знаниями в области педагогики, психологии, методики обучения и определенным опытом (не менее 5 лет педагогической работы), осуществляет предвидение на научном уровне. Предвидение у них выступает результатом синтеза научного знания и опыта, освоенных методик и интуиции. Это результат свернутого анализа, выработавшегося умения видеть процесс целостно, находить верные решения в условиях неполной информации. Такой уровень поэтому можно назвать и научно-интуитивным. Он характерен для мастеров педагогического труда, зрелых педагогических коллективов.

В одной из тюменских школ учителя литературы и истории решили провести диспут «Герои в жизни и в литературе». Обоснование такого решения они видели в необходимости побудить учащихся оценить свое место в жизни, активизировать их жизненную позицию, помочь им глубже понять и прочувствовать связь литературы с жизнью. Как показала беседа, учителя фактически учли все психолого-педагогические требования к использованию методов проблемного обучения: проблемный характер материала, его высокую общественную и воспитательную значимость, достаточную информированность учащихся по обсуждаемым вопросам, наличие определенного лимита времени. Только они, как выразился один из собеседников, «имели все это в виду, специально не выделяя».

НАУЧНАЯ БАЗА ПРЕДВИДЕНИЯ И ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ИНТУИЦИЯ

Значение научных знаний для практической деятельности и для педагогического предвидения в частности как будто бы совершенно ясно и не нуждается в особых комментариях. Но что получается на деле? Немалая часть учителей все-таки не использует важнейшие положения педагогики, психологии, в какой-то степени — частных методик. Происходит «сползание» части учителей на сугубо эмпирические позиции. Опыт и интуиция как бы замещают в сознании и деятельности этой категории педагогов теоретические знания или же сосуществуют с ними в различных, несовпадающих сферах.

Происходит это в силу ряда причин. Прежде всего, сама система знаний по педагогике и методикам, предлагаемая студентам педагогических вузов, во многом остается еще описательной и эмпиричной, что снижает престиж этих знаний, затрудняет их использование. Изучение теоретических знаний слабо связано с практической деятельностью студента, в силу чего многие положения остаются абстрактными, не подкрепляются соответствующими умениями и навыками.

Лекции по дидактике, например, читаются студентам второго или третьего курса, затем дидактические положения конкретизируются через год-полтора на занятиях по методике преподавания и лишь еще позже — на четвертом-пятом курсах — наступает черед практического применения изученных (и скорее всего уже утраченных) положений в живой педагогической практике. Лаборатория формирующейся мысли и поле практической деятельности будущего педагога настолько отдалены друг от друга, что трудно надеяться на какую-то связь, а тем более единство теории и практики в их деятельности и сознании.

К тому же авторам учебных пособий по педагогике не удалось пока органически соединить научность изложения теории с практической направленностью и увлекательностью. Педагогическому предвидению, умению анализировать ситуацию, ставить цели и переводить их в педагогические задачи студентов обучают очень мало и бессистемно.

Слабо решаются эти задачи и в системе повышения квалификации педагогов.

Надо надеяться, что начавшаяся перестройка высшего образования позволит решать данные задачи значительно лучше.

Здесь не место подробно излагать основные положения и рекомендации педагогической и психологической науки, которые должны быть положены в основу педагогической деятельности. Попытаемся, однако, выделить ведущие законы, идеи и принципы, которые составляют основное содержание, суть современной педагогической теории и которыми совершенно необходимо овладеть всем, кто помышляет о педагогическом творчестве.

Общепризнано, что в основе педагогического процесса лежат объективные законы и закономерности.

В работах последних лет сформулировано значительное количество педагогических законов и закономерностей, хотя пока преждевременно говорить о строгой их системе. Некоторые из выделенных положений, по нашему мнению, нельзя возводить в ранг законов, ибо они выражают не внутренние, а внешние, не устойчивые, а вариативные связи.

Вот почему мы обратимся к содержанию лишь тех законов, которые выделяют многие исследователи (Ю. К. Бабанский, И. Я. Лернер, М. И. Махмутов, П. И. Пидкасистый, М. Н. Скаткин и др.) и которые представляются нам бесспорными.

Закон социальной обусловленности целей, содержания и методов обучения раскрывает объективный процесс определяющего влияния общественных отношений, социального строя, особенностей конкретного этапа общественного развития на формирование всех элементов воспитания и обучения. Речь идет о том, чтобы, используя данный закон, полно и оптимально перевести социальный заказ на уровень педагогических средств и методов.

Закон воспитывающего и развивающего характера обучения раскрывает соотношение овладения знаниями, способами деятельности и всестороннего развития личности.

Закон обусловленности результатов обучения и воспитания характером деятельности обучаемых раскрывает соотношение между педагогическим руководством и развитием собственной активности обучающихся, между способом организации обучения и его результатами.

Закон целостности и единства педагогического процесса раскрывает соотношение части и целого в педагогическом процессе, необходимость гармонического единства рационального и эмоционального, сообщающего и поискового, содержательного, операционного, мотивационного компонентов деятельности.

Очевидны соотношения, регулируемые законами единства и взаимосвязи теории и практики в обучении, единства и взаимообусловленности индивидуальной и коллективной организации учебной деятельности.

Указанные законы служат базой для выработки системы ведущих педагогических идей. Мы пока редко и как-то несмело используем эту категорию. Между тем о значении педагогической идеи писали К. Д. Ушинский, П. П. Блонский и другие известные педагоги.

В. И. Ленин рассматривал идею как высшую форму теоретического освоения действительности[14]. В идее органически воплощается единство отражения объективной действительности и цели ее преобразования. Закон фиксирует установленное, открытое; идея же в большей степени отражает процессы становления и развития знания, бесконечность развития науки и практики. Идея скрепляет в единое целое многообразные разделы и категории науки (понятия, гипотезы, законы, принципы), являясь общим корнем многих ее живых побегов.

Система стратегических идей, которые составляют ядро современной теории коммунистического воспитания и тесно с ней связанной теории активного развивающего обучения, имеет по крайней мере пять основных элементов:

1) идея нацеленности обучения и воспитания — на всех его этапах, применительно к любому предмету, любому виду деятельности, любому составу учеников — на формирование коммунистических идеалов и мировоззрения, высоких нравственных принципов, общественной активности, на всестороннее и гармоничное развитие способностей каждого школьника; эта идея получила последовательное воплощение в документах XXVII съезда партии (личностный, развивающий подход);

2) идея комплексного подхода к обучению и воспитанию, включающая ориентацию на развитие всех сфер личности, на решение в единстве одновременно многих воспитательных, образовательных и развивающих задач (комплексный подход);

3) идея включения воспитуемых в разнообразную по содержанию и характеру, постепенно усложняющуюся познавательную и практическую деятельность (деятельностный подход);

4) идея сочетания индивидуального подхода и индивидуальных форм деятельности с включением в разнообразные формы коллективных отношений (коллективистический подход);

5) идея оптимизации, то есть создания таких условий, выбора таких форм, методов и средств в конкретных условиях, в реальных ситуациях учебно-воспитательного процесса, которые приводят к достижению наивысших результатов при наиболее экономных затратах времени и сил обучающихся.

Указанные закономерности и идеи воплощены в обращенных к практике принципах педагогической деятельности. К ним нужно отнести:

1) принцип социальной обусловленности целей, содержания, методов воспитания и образования;

2) личностный принцип, ориентирующий на целостный подход к изучению и воспитанию человека, на учет его возрастных и индивидуальных особенностей, заключающий в себе требование развивающего и воспитывающего характера обучения;

3) принцип комплексности, требующий строгой системы, последовательности и преемственности, а также одновременного разрешения целого «веера» воспитательных задач в той или иной предметной деятельности (Ю. К. Бабанский);

4) деятельностный принцип, требующий включения человека в многообразные виды развивающей деятельности, учета соотношения целей и мотивов, внутренней позиции личности, механизма превращения школьника из объекта в субъекта деятельности;

5) принцип коллективизма, содержащий требование сочетания индивидуального и коллективного подходов в воспитании и образовании, «параллельного действия» через личность на коллектив и через коллектив на личность (А. С. Макаренко), организации плодотворного общения и коллективной деятельности;

6) принцип оптимизации и творческого подхода к решению педагогических задач.

Приведенные принципы носят общий характер, проявляются в любых процессах обучения и воспитания, во всех видах педагогической деятельности, на любых этапах воспитательной и образовательной работы.

С позиции указанных принципов появляется возможность выявить, оценить и более глубоко обосновать общую теорию коммунистического воспитания как руководства всесторонним и гармоничным развитием личности в системе разнообразных педагогически регулируемых видов деятельности и отношений.

На базе указанных идей советскими педагогами, психологами разработана теория развивающего и воспитывающего обучения. Суть ее заключается в том, что обучение рассматривается как способ всестороннего и гармоничного развития личности на основе руководимого педагогом овладения системой современных научных знаний и способов деятельности. Знания и способы деятельности при таком подходе перестают быть самоцелью. Они становятся средством воспитания и развития. Отсюда следует понимание путей развития обучаемых прежде всего как способов включения их в усложняющуюся учебную деятельность с ориентацией заданий на потенциальные возможности личности.

Проектируя обучение, учитель анализирует возможности изучаемого материала, деятельность учащихся в свете проявления основных закономерностей и известных в дидактике принципов (единства овладения знаниями и развития активности, научности, систематичности и системности, доступности, прочности, создания положительного эмоционального фона учения).

Педагог при этом не должен забывать, что педагогические законы носят вероятностный характер. Многообразие и неповторимость ситуаций, множественность факторов, влияющих на результат, делают их законами-тенденциями, законами, прокладывающими себе дорогу через массу разнообразных отклонений, неповторимых вариантов. Эти законы проявляют себя в массе случаев. В конкретных же обстоятельствах их проявление вариативно, а точность относительна. Законы и выражающие их принципы не срабатывают автоматически. Каждый раз необходимы анализ особенностей учебной ситуации и последующий мысленный синтез, соотнесение законов развития педагогических явлений с особенностями ситуации, с наличием определенных условий. Так, закон развивающего и воспитывающего характера обучения срабатывает только при условии, если удалось возбудить интерес, столкнуть учащихся с трудными, но посильными задачами, внести новые элементы в систему деятельности и отношений школьников, добиться осознания ими хода и результатов их деятельности.

Как же воплощается в практике учителя-предметника положение о первостепенном значении овладения педагогическими законами, идеями, принципами? Нуждается ли он в общих представлениях о сущности учебного процесса, в научной дидактической концепции? Мы глубоко убеждены, что непременно.

Первейшими и важнейшими для учителя являются вопросы: зачем я сегодня иду на урок? Чего я хочу добиться системой уроков?

Если обучение рассматривается исключительно или прежде всего как вооружение учащихся системой научных знаний, то и цели, и задачи обучения, и предмет педагогического предвидения будут связаны с овладением фактами, понятиями, законами.

Если обучение рассматривается как процесс не только вооружения знаниями, но умениями и навыками по предмету, то цели, задачи и средства обучения будут включать, помимо названного, систему упражнений и творческих задач, направленных на выработку умений и навыков, опыта творческой деятельности.

Если в учебной работе, помимо указанных, ставятся еще цели формирования мыслительных способностей и интеллектуальных умений, то в процесс обучения вводится специальная работа по развитию общелогических умений и так называемых внелогических элементов деятельности (догадка, фантазия, воображение).

Но коль скоро дидактическая теория трактует обучение как средство всестороннего и гармоничного развития личности, то изучаемое выступает именно как материал (выражение «учебный материал» очень точно по смыслу), усвоение которого совершенно необходимо, но не представляет самоцели. Конечными целями не только обучения предмету, но и его определенного этапа становятся развитие речи, мышления, интересов, способностей, формирование нравственных качеств и убеждений.

Помимо овладения ведущими педагогическими законами, идеями и принципами для учителя очень важно владение современными методами обучения, техническими средствами, в том числе компьютерной техникой, умением верно выделить, оценить и использовать влияющие на обучение внешние и внутренние факторы. Он должен освоить технику педагогического общения.

Овладение научными знаниями и научно обоснованными способами деятельности во многом определяет характер формирующегося у педагога опыта, соотношение в нем эмпирически-интуитивных и научно-интуитивных элементов. Опыт, в свою очередь, становится важнейшим фактором педагогического предвидения, особенно если он не изолирован, а тесно связан с опытом коллег, всей нашей школы. Накопление опыта, естественно, зависит от продолжительности педагогической деятельности, от педагогического стажа. Но зависимость эта далеко не пропорциональная и не однозначная. Если опыт оплодотворен научным знанием, если он вдумчиво анализируется, то его созревание происходит гораздо быстрее, интуитивные его элементы качественно преобразуются, превращаясь в важный источник верных прогностических решений и проектов. В противном случае приобретение опыта может привести к шаблонам и штампам.

Несколько слов специально об интуиции. Прошло время, когда к ней относились недоверчиво и настороженно. Исследования по физиологии и психологии творчества показали, что интуитивные решения далеко не всегда плохи. Более того, интуиция — важная составляющая любого творческого решения. В педагогическом предвидении она играет особую роль.

Если учесть неполноту и приблизительность информации, которой располагает педагог, многообразие возможных вариантов, нестрогость методик, ограниченность времени для поиска решений, то становится понятным, что в таких условиях точный расчет часто просто невозможен, а интуитивное предвосхищение может оказаться точнее логических выкладок. Интуиция, педагогическое чутье с успехом часто заменяют опытному учителю логические рассуждения. Опыт, накопленный в аналогичных ситуациях, позволяет «с ходу» увидеть верное решение.

И все же чаще всего механизмы интуиции дополняются, контролируются средствами логического анализа и контроля. Интуиция в таком случае выступает элементом поискового механизма, который подготавливается к работе, запускается и проверяется средствами логики.

В школе № 1 г. Урая Тюменской области есть прекрасно оборудованный кабинет биологии. Его создала вместе со своими учениками заслуженная учительница школы РСФСР Г. Т. Мурзина. Мы наблюдали уроки Галины Трофимовны в параллельных классах. Все они разные. Пытаемся выяснить, как рождаются у учителя варианты урока, как предвидит она эффективность педагогических ситуаций. «Кабинет мне сам подсказывает, как строить урок», — серьезно заявляет учительница. И это действительно так. Кабинет создан по ее замыслу. Все его содержание — помещенные на карточках разработки уроков, муляжи, гербарии, слайдотека, фотографии, биологические задачи и многое другое — материальное воплощение сотен и сотен уроков, долгих раздумий, поисков и проб. «А все-таки, — интересуюсь я, — почему вы в шестом А начали с рефератов учащихся, а в шестом Б с игры?» Подумав, Галина Трофимовна дает четкое объяснение принятого решения. Еще раз подтверждается мысль: научная интуиция — это свернутая логика. В случае необходимости ее можно развернуть.

ОТ ПРОГНОЗА К ЗАМЫСЛУ УРОКА

Если предвидение — процесс творческий, то не обречены ли на неудачу всякие попытки разработать его «технологию», определить своего рода алгоритм? Да, строгой алгоритмизации этот процесс действительно не поддается, но все же выделить его основные методы и процедуры, описать их последовательность, раскрыть условия их правильного использования вполне возможно.

Это мы и будем понимать под «технологией» педагогического предвидения, никак не отождествляя ее с какой-либо другой технологией, связанной со строгими стандартами и нормативами.

Накопленный теоретический материал и практический опыт позволяют говорить о том, что предвидение предстоящего процесса обучения опирается в основном на следующие факторы: содержание изучаемого (его значимость, новизна, сложность, характер); учебные возможности школьников; собственные возможности, склонности и предпочтения учителя; время, отпущенное на обучение. Возникают, однако, и другие вопросы. В одинаковой ли мере влияют перечисленные факторы на предвидение? Как их связывать и в какой последовательности с ними обращаться, какими методами получать и обрабатывать факты?

Прежде всего отметим, что в предвидении определяющую роль играют тесно взаимосвязанные процессы прогнозирования и целеполагания.

Прогнозирование, как уже говорилось, есть процесс получения более или менее достоверных предсказаний о будущем состоянии объекта (для нас — класса, ученика), Оно служит базой для целеполагания, хотя содержание и характер целей сами в немалой степени влияют на планируемую деятельность и ее прогнозируемые результаты.

Методами прогнозирования служат моделирование, выдвижение гипотез, мысленный эксперимент, экстраполяция, экспертные оценки, то есть методы, используемые в прогностике, в том числе и педагогической, для получения прогнозов на длительную перспективу [15]. Полезно ли учителю овладеть этими методами? Мы убеждены, что да. Их использование приводит к развитию своего рода «прогностической интуиции», когда действия и операции свертываются, осуществляются с ходу, порождая видимость внезапно возникших догадок и решений.

Моделирование, как известно, заключается в том, что более сложные объекты изучаются путем оперирования с менее сложными, но в чем-то аналогичными им. Это позволяет получить новую информацию об изучаемом, в данном случае прогностическую — о возможных состояниях объекта в результате специально организуемых воздействий в заранее известных условиях.

Прогнозирование в учебном процессе связано с построением информационной модели изучаемого материала. Это может быть логическая схема, построенная в виде так называемых ориентированных графов (она показывает, от каких понятий и определений к каким двигаться), разнообразная символика, отражающая основные моменты содержания (вспомним шаталовские опорные сигналы), или просто четкий план изучения темы.

Информационная модель, дополненная способами деятельности педагога и учащегося, преобразуется в модель деятельности, операционную модель. Учитель сопоставляет имеющуюся у учеников и новую информацию, наличные и необходимые умения и навыки, реальный и возможный уровень воспитанности и гипотетически определяет те трудности, с которыми может столкнуться ученик. На основе гипотезы он предвидит ходы решения, возможные ошибки, нецелесообразные действия и намечает средства, обеспечивающие успешность деятельности, то есть ведет мысленное экспериментирование. Но до этого в мысленный эксперимент нужно ввести еще одно условие — предусмотреть характер и силу мотивов, побуждающих учеников к деятельности, степень их интереса к изучаемому, желание заниматься самовоспитанием и, если необходимо, меры по развитию мотивации. В результате педагог получает возможность делать мысленные прикидки основных вариантов: если будет предложено такое-то задание, то ученики воспримут его так-то, затруднятся в том-то, если внести такие-то коррективы, то процесс изменится так-то. И т. д.

Мысленный эксперимент, построенный, смоделированный на основе выдвинутых гипотез, носит обычно вариативный характер. Но это не беспорядочный набор случайных вариантов, а сознательный отбор нескольких наиболее перспективных для мысленного сравнения и выявления оптимального.

Готовясь к изучению вопроса о роли семьи в воспитании детей (курс «Этика и психология семейной жизни»), учитель сравнил два основных варианта урока — сообщающе-информационный и проблемный. Он предположил, что у учащихся есть достаточный запас знаний и наблюдений о воспитании детей в семье, и не ошибся. Проблемный урок прошел весьма продуктивно. «Как вы относитесь к предложению о том, чтобы каждый ребенок прямо из родильного дома получал путевку в круглосуточные ясли, оттуда в круглосуточный садик, а затем в школу-интернат? Может быть, общество лучше осуществит воспитание, чем семья (есть ведь и неблагополучные, и неполные семьи, многие родители не уделяют достаточного внимания детям)?» На эти вопросы большинство учащихся дало отрицательный ответ. «Не будем, однако, поддаваться эмоциям, — настаивал учитель. — Нужно установить, дает ли семья детям то, чего, не могут дать никакие воспитательные учреждения?» Учитель и учащиеся вместе искали ответ на этот и другие вопросы, поставленные на уроке.

Продуктивным в прогностике является метод экстраполяции — распространения каких-либо закономерностей или тенденций, наблюдавшихся в определенном временном интервале (его называют базовым), на другой временной интервал (прогнозный). Знание психологических и педагогических закономерностей и прошлый опыт дают возможность находить аналогичные ситуации и предполагать аналогичные результаты с некоторыми поправками.

Наконец, используется еще и метод экспертных оценок (его называют также методом компетентных судей), который заключается в сборе предположений, оценок знающих и опытных людей, в нашем случае — мнений о будущем опытных педагогов-методистов.

На основе раскрытых в прогнозе возможностей ситуации педагог может выдвинуть более ими менее обоснованную гипотезу, мысленно опробовать найденное решение в планируемых ситуациях. Очевидно, однако, что точность таких прогностических решений все же весьма относительна. Ведь педагогические законы и принципы отражают, как уже отмечалось, только общие тенденции, играют роль ориентиров в сложнейшем процессе воспитания и обучения, не обеспечивая абсолютной прогностической непогрешимости в каждом отдельном случае[16].

В учебном и воспитательном процессах нет тождественных, строго одинаковых условий, причин, но имеются близкие, существенно сходные условия и причины, из которых вытекают во многом совпадающие следствия. На этом и основывается прогнозирование в педагогике.

Прогнозирование позволяет выдвинуть конкретные цели и задачи предстоящего обучения. Для определения целей, их конкретизации, отыскания конструктивного замысла их воплощения важно выявить тенденции развития личности школьников, коллектива учащихся, изучить историю этого развития, выявить сильные и слабые стороны в личности и деятельности учащихся.

В. А. Сухомлинский справедливо писал: «Умение предвидеть — это прежде всего умение оглянуться на пройденный путь, обозреть его, увидеть в нем истоки, сегодняшних успехов и недостатков»[17]. Он подчеркивал, что чем продолжительнее период нашего труда, который мы мысленно обозреваем, тем дальше коллектив видит вперед, тем яснее представляет себе каждый член коллектива свои собственные задачи. Он настаивал на развитии у педагога способности видеть связи между явлениями, способности обобщать. Молодому директору школы В. А. Сухомлинский особенно советовал видеть взаимосвязь таких явлений, как труд учителя и знания учащихся, книга и умственный труд школьника, духовная общность учителя и детей и воспитательное влияние учителя как человека. На основе продолжительного изучения учебных успехов учащихся В. А. Сухомлинский пришел, например, к выводу, что если ребенок не научится вовремя бегло читать, то это чревато серьезными недостатками его умственного развития в дальнейшем. Неумение читать затормозит развитие абстрактного мышления.

В предвидении, которое осуществляет учитель, практически невозможно строго дифференцировать прогнозирование, целеполагание и педагогическое проектирование, включающее оформление замысла урока, подбор средств и методов. Для учителя это целостный процесс. Но в этом целостном процессе все же можно выделить три вида предвидения, различающихся между собой широтой охвата прогнозируемого будущего, временным интервалом прогнозируемого упреждения: 1) содержательно-целевое, или стратегическое предвидение; 2) организационно-методическое, или тактическое; 3) ситуативное, оперативное предвидение. Попробуем показать, в чем их сходство и различие[18].

Вряд ли можно представить себе учителя, разрабатывающего поурочные планы для каждого из параллельных классов, в которых он ведет уроки. Несмотря на то что в разных классах учитель ведет уроки по-разному, он пользуется при этом одним базовым конспектом, одной базовой моделью урока. В том случае, когда учитель первоначально разрабатывает план или кардинально перестраивает базовую модель урока, он осуществляет содержательно-целевое, или стратегическое, предвидение.

Это бывает не часто, далеко не каждый год. Зависит перестройка базовой модели урока от изменения учебных планов, программ, от появления новых учебников, но не только. Как отмечают сами учителя, в первую очередь содержательно-целевое предвидение напрямую зависит от опыта учителя, уровня его профессионального мастерства. При разработке базовой модели урока учитель ориентируется не на уровень подготовленности какого-то определенного класса, а на общие дели, нормативный уровень готовности учеников, содержание изучаемого, собственный опыт и собственные предпочтения.

Как говорят сами учителя, цели урока постепенно, с накоплением опыта видоизменяются. Первоначальная цель начинающего учителя — донести до учащихся материал примерно так, как он изложен в учебнике (по такой же схеме) или методических пособиях. Главное здесь — не сбиться, рассказать все, вовремя закончить. В этом случае наблюдается ярко выраженная обращенность цели на собственную педагогическую деятельность. Затем, когда учитель научится свободно владеть материалом, не боясь, что что-то забудет или упустит, он начинает думать над тем, как лучше его построить. Основная цель при этом заключается в том, чтобы все учащиеся лучше все поняли и усвоили. Следующий этап конкретизации целей у разных учителей протекает по-разному. Одни углубляют предыдущую цель, добиваясь дифференциации процесса обучения для разных групп учащихся; вторые обращают особое внимание на то, чтобы привить интерес к предмету, подбирая занимательные факты, примеры; третьи акцентируют внимание на развитии учеников, продумывают усложняющиеся системы заданий, большое внимание уделяют творческим заданиям. Успеха добиваются те учителя, которые при конкретизации целей постоянно ищут свое, личное, ту «прибавку», которая улучшит процесс обучения. Они читают литературу, накапливают интересные факты, методический материал, упражнения, игры, ситуации, вопросы, задания, ищут и испытывают новые подходы и приемы.

Изменение, трансформация целей приводит и к преобразованию базовой модели урока. Четкой периодичности в изменении базовой модели обычно не наблюдается даже у одного и того же учителя. У одних учителей это изменение (то есть содержательно-целевое предвидение) связано с заимствованием опыта других педагогов посредством личного контакта или знакомства с литературой, у других — с собственными открытиями и изобретениями. Конечно, и эти «озарения» в своей глубинной основе связаны с изучением педагогической и методической литературы, но больше — с собственными раздумьями, размышлениями о сущности и закономерностях педагогического процесса, о целях педагогической деятельности.

Итак, если учитель изменяет, углубляет цели обучения, а на основании этого — и построение содержания, то есть изменяет базовую модель урока, то он осуществляет содержательно-целевое предвидение.

Попробуем проследить, как осуществляется содержательно-целевое предвидение, на примере работы заслуженной учительницы школы РСФСР, преподавателя биологии школы № 37 Тюмени Нины Тихоновны Тишенских.

Долгие годы при изучении в десятом классе темы «Методы селекции» она строила процесс обучения традиционно, в соответствии с тем, как дан материал в учебнике. Сначала давала понятие отбора, его видов (массовой и индивидуальный), характеризовала типы массового и индивидуального отбора (бессознательный и методический), потом переходила к понятию гибридизации, характеристике ее видов, причем сначала изучались отбор и гибридизация у растений, потом у животных.

Через некоторое время Нина Тихоновна несколько видоизменила стратегию изучения темы и стала давать одновременно характеристику отбора и гибридизации у растений и животных, поскольку между ними наблюдается очень большое сходство. В целом изучение темы шло по следующей схеме.

Несмотря на постоянное совершенствование методики, учительница была все-таки не удовлетворена общим замыслом урока. Ей было психологически трудно говорить сначала об отборе, а потом о гибридизации, недоставало плавного перехода. Она много над этим думала, но ничего не получалось. А потом как-то вдруг, совершенно для нее неожиданно она пришла к значительно более логичному и простому замыслу построения урока. Поскольку гибридизация является частным случаем индивидуального отбора, структура изучения материала может быть совершенно иной. Появилась на свет следующая схема.

Как пришла в голову такая простая и оригинальная идея и почему она не появилась раньше, учительница объяснить не может. «Очевидно, это произошло во сне, — говорит она. — Но я была так счастлива, до сих пор переживаю волнение, когда вспоминаю об этом, даже листочек с наброском схемы сохранила».

Примерно то же было со сказками.

В пятом классе, где одной из основных тем является «Строение листа», контрольные уроки по этой теме проходили как-то тяжело. Несмотря на все усилия учителя, многочисленные карточки с заданиями, вопросами, упражнениями, лабораторные работы, ребятишки усваивали материал с трудом. И вот однажды Нине Тихоновне пришла в голову идея: ведь они еще маленькие, пусть лучше вместо устного опроса, письменной контрольной работы сочиняют сказки, тогда им эта тема надолго запомнится.

С тех пор на контрольном уроке пятиклассники сочиняют сказки — да еще какие!

Сказка о листе Рябовой Ирины

«Однажды листику Топольку приснился сон. Он идет по коридору проводящих сосудов и попадает в большой сверкающий зал. Посреди зала на троне сидит грозный король, а вокруг него множество зеленых шутов — хлоропластов. Они веселят и угождают королю. Поют, танцуют, подносят ему вакуоли со сладким клеточным соком. Вдруг король увидел Тополька и закричал: «Как он посмел зайти сюда без моего разрешения!? Стража, схватить и привести его сюда!» Появилась стража: длинные и цепкие волокна. Они опутали Тополька с ног до головы и привели к королю. Король посмотрел на испуганного Тополька и, сжалясь, спросил: «Почему ты такой бледный? Разве тебе недостает хлорофилла?» Король напоил листика сладким клеточным соком вакуолей и подарил несколько хлорофилловых зернышек. Затем Тополек по волокнам, образующим сосудисто-волокнистые пучки, выбрался через устьице домой. На этом Тополек проснулся».

Как вспоминала Нина Тихоновна, мысль о сказках пришла к ней под воздействием В. А. Сухомлинского, произведения которого она не раз перечитывала. Однако идея эта возникла не непосредственно при чтении. Как, при каких обстоятельствах, что послужило непосредственным толчком, учительница объяснить затрудняется. Видимо, здесь «сработали» опережающее ассоциативное мышление и интуитивные пробы.

Яркие примеры экспромтных решений, связанных с появлением оригинального замысла урока, приводит Е. Н. Ильин. Этот учитель — мастер неожиданных, всякий раз несущих большую смысловую нагрузку ассоциаций.

Вот один из примеров. Решение возникло на первый взгляд случайно. Толчком к нему послужил... звон связки ключей, лежащей в кармане учителя. «Как-то привычно взял с полки папку: «Новые люди» у Чехова (Петя Трофимов и Аня Раневская)... В автобусе бегло просмотрел до мелочей знакомый текст и вдруг... Потом понял: никогда не бывает просто вдруг. То тихим, то громким звоном ключи творили замысел. Добрую половину пути я уже ехал... с новым уроком. «Ключи в нашей жизни» — так и записал тему. Ребята удивились: готовились к одному — и вот... К чему готовились, то и будет. Только... с ключами». И вот на уроке обыграна реплика Трофимова: «Если у вас есть ключи от хозяйства, то бросьте их в колодец и уходите. Будьте свободны, как ветер». Вспоминают: «Входит Варя, на поясе у нее вязка ключей», она со звоном отпирает старинный шкап, наконец снимает с пояса ключи и бросает их на пол. Поднимает их, «ласково улыбаясь», новый хозяин — Лопахин. Затем ремарка: «Звенит ключами». И вопрос: почему Чехову так важно, чтобы Аня отказалась от ключей, еще будучи хозяйкой, не в пример Варе, которая бросает их после продажи имения? Споры, рассуждения и вывод — ключи пока нужны, но сколько их иметь и какие? В руках у учителя связка ключей, натолкнувшая на замысел урока. Какой ключ мне особенно дорог? — спрашивает учитель. И ребята догадываются: маленький ключ от почтового ящика, который связывает их учителя с миром, с людьми[19].

Такие кардинальные перестройки базовой модели урока под воздействием только внутренних импульсов случаются не столь уж часто. Значительно чаще трансформация базовой модели урока происходит не резко, а постепенно; она плавно видоизменяется, переходя на другой, более высокий уровень. Такой плавный переход связан с накоплением дополнительного материала: интересных фактов, примеров, упражнений. Постепенное количественное накопление приводит к качественному скачку, преобразованию базовой модели урока.

Учительница Н. Т. Тишенских, о которой шла речь выше, рассказала нам, что вначале она писала конспекты уроков на обыкновенных листах, оставляя небольшие поля, где делала пометки, исправления. Теперь же она делит конспект по вертикали на две равные части. В одной излагается основной материал, другая часть — пустая — предназначена для дополнений. Когда накопления дополнительного материала начинают «подавлять» основной, когда их становится столько, что они затрудняют деятельность педагога, тогда и возникает потребность в их систематизации, более тесной, логичной и целесообразной увязке с основным материалом, что в итоге обычно приводит к трансформации базовой модели урока.

Резюмируя все сказанное относительно содержательно-целевого предвидения, попытаемся сформулировать причины, подталкивающие учителя к качественной трансформации замысла урока.

Таких причин можно выделить три вида:

1) причины внешнего порядка, связанные с изменением учебных планов, программ, учебников;

2) причины как внешнего, так и внутреннего порядка, связанные: а) с накоплением большого количества дополнительного материала, что вызывает внутреннюю потребность педагога в переработке, переосмыслении имеющейся базовой модели урока, или б) с серьезными изменениями условий обучения;

3) причины внутреннего порядка, связанные с неудовлетворенностью учителя собственной деятельностью, с возникновением противоречий между усложняющимися целями обучения, растущими возможностями педагога и не соответствующими им структурой, замыслом обучения.

Конечно, и причины первого вида могут привести педагога к творческому содержательно-целевому предвидению. Но все-таки только при внешних стимулах и при уже готовых вариантах базовых моделей урока, обычно предлагаемых учителю в связи с введением новых программ, вряд ли можно ожидать индивидуальных творческих решений. Да и новые программы и учебники вводятся не так уж часто. Причины второго вида могут привести к большему количеству индивидуальных творческих решений, однако в той же степени и к воспроизведению, тиражированию уже готовых вариантов, взятых из опыта коллег. Конечно, копирование не так уж плохо, если оно приводит к повышению качества и эффективности обучения. Главное состоит в том, что причины второго вида прямо связаны только с накоплением опыта, с овладением педагогическим мастерством. А как же быть молодому, начинающему учителю — ждать долгие годы, пока накопится материал, появится опыт? Все-таки выход есть, и заключается он в более оперативном обмене информацией между предметниками, в централизованном выпуске большего количества литературы в помощь учителю. Наличие у молодого учителя различных вариантов базовой модели урока поставит его перед необходимостью, во-первых, анализа и выбора оптимального варианта урока и, во-вторых, собственных поисков модификации базовой модели урока.

Причины третьего вида носят внутренний характер, только опосредованно зависят от внешних стимулов. Именно здесь можно ожидать большого количества индивидуальных, творческих, оригинальных решений. Однако на первый взгляд эти процессы не поддаются регулированию и совершенствованию. Новая базовая модель урока появляется как бы сама собой. Что же тогда — ждать, надеяться на то, что к педагогу когда-нибудь придет озарение? Нельзя ли развить в себе качества, способствующие созданию творческих решений? Очевидно, попробовать можно. Необходимы прежде всего постоянный поиск, «прикидка» вариантов, расширение своего духовного кругозора. Можно предложить учителю и специальные упражнения.

Если ясна причина, побуждающая учителя осуществлять содержательно-целевое предвидение на самом высоком, творческом уровне, то можно, не дожидаясь, когда выявленное противоречие возникнет непроизвольным путем, вызвать его произвольно, стимулируя учителя таким образом развивать в себе необходимые для прогнозирования качества. Главное в таких упражнениях — создание противоречий между целями обучения и структурой его построения. Если такого противоречия нет, то нет и творчества в процессе содержательно-целевого предвидения.

Вот несколько упражнений, в которых использованы такие противоречия:

1. Попробуйте представить себе, что все ваши ученики после окончания школы будут поступать в университет на факультет, соответствующий профилю преподаваемой вами дисциплины. (Такого в реальной жизни, конечно, никогда не случится, но ведь мы создаем искусственную ситуацию; эта ситуация не только поможет углубить цели обучения, но и будет способствовать созданию противоречия между целью и используемым вами замыслом обучения, стратегической моделью урока.) Попробуйте с этой точки зрения посмотреть: решит ли имеющаяся у вас базовая модель урока поставленные задачи. А может быть, ее нужно будет пересмотреть, выделить в качестве особо важных какие-то понятия и термины, подобрать другие задания для закрепления, проверки. Попробуйте для этого же случая составить схему построения содержания изучаемого, добиваясь при этом четкой логики, последовательности, взаимосвязи отдельных элементов урока.

2. Представьте себе что ни один ваш ученик не изберет для себя профессии, связанной с вашей дисциплиной, все они в своей взрослой жизни будут достаточно далеки от нее. (А такая ситуация вполне вероятна.) Что из вашего предстоящего урока пригодится им в жизни? Зачем? Будет ли в таком случае нуждаться в перестройке содержание изучаемого? Изменится ли базовая модель урока? Постарайтесь забыть, что ученикам придется писать контрольную или сдавать экзамен. Знания, которые вы им дадите на уроке, забудутся, им на смену придут новые. Что, кроме знаний и умений, вынесут ученики из вашего урока? Научатся ли мыслить? Побудите ли вы их к изменению каких-то нравственных, гражданских или других качеств личности? Подобная ситуация помогает расширить диапазон целей обучения, а в конечном итоге должна привести к оформлению совершенно нового замысла урока, его новой модели.

Если вы добросовестно старались выполнить предложенные вам упражнения, то у вас должно получиться две совершенно различных модели одного и того же урока. А теперь попробуйте их синтезировать, взяв лучшее из обеих моделей, ориентируясь на обычный класс, где есть ученики, увлекающиеся вашим предметом, но есть и масса таких, которые к нему равнодушны.

Особенно важным, центральным, сугубо творческим ядром того предвидения, которое мы назвали содержательно-целевым, является возникновение идеи решения и общего замысла ее воплощения.

Идея содержит догадку о целесообразной логике и структуре изучаемого, о магистральном пути деятельности школьников, о способах сочетания известного и нового, о контакте учителя с учащимися.

Замысел претворяет идею в конкретные формы, связывает с методами ее воплощения. Замысел — ключ к построению урока. Он включает и отбор материала (особенно выделение центральных мыслей, ведущих положений), и логическую схему его развертывания. Быть может, еще важнее в замысле верное соотнесение материала с жизненным и познавательным опытом учеников, выяснение того, чем их увлечь, как убедить.

Замысел урока — во многом раскрытие внутренней позиции педагога, педагогически эффективных способов связи его личного мира с внутренним миром школьников. Рождение замысла требует педагогического перевоплощения учителя, который должен представить себя в роли своих учеников, увидеть изучаемое их глазами, исходя из их внутренней позиции оценить планируемую ситуацию.

Очень важно определить, в каком ключе вести урок — приподнято-эмоциональном, логически-доказательном, полемическом. И уже от определения этих ключевых позиций во многом зависит методическое оформление, выбор методов и приемов.

ОТ ЗАМЫСЛА К ЕГО ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ

Итак, создана базовая модель урока, сформирован его замысел. Но этим предвидение не ограничивается: модель одна, а классов несколько, и все ученики в них непохожи друг на друга. Вот поэтому учителя-мастера единодушно отмечают, что разработка урока у них одна, а уроки, проходящие по ней, разные.

Готовясь к уроку, учитель как бы «примеряет» к данному классу базовую модель урока, размышляет над тем, какие методы и средства оптимальны для реализации общего замысла в этом конкретном случае. Такой вид предвидения мы называем организационно-методическим, или тактическим.

При осуществлении такого предвидения главными факторами, на которые ориентируется учитель, являются возможности конкретных групп учащихся и время, необходимое и достаточное для проведения отдельных элементов урока. Учитель, сохраняя общую стратегию, замысел, а чаще всего и структуру урока, по-разному его инструментирует. Скажем, этот класс сильный, поэтому в начале урока я ввожу проблемную ситуацию, затем в быстром, насыщенном темпе излагаю информацию, для закрепления использую дифференцированные задания. Этот класс — слабый, на решение проблемной ситуации потребуется значительно больше времени, да и не все справятся; поэтому с начала урока приступаю к изложению основной информации, двигаясь в более медленном темпе, обращая особое внимание на трудные моменты; для закрепления использую коллективные задания с вызовом одного из учеников к доске. Этот класс — не очень организованный, поэтому особое внимание надо уделить четкости заданий и поэтапному контролю. И т. д.

Этот вид предвидения наиболее хорошо разработан, он лучше всего поддается алгоритмизации и постоянно применяется в практике работы учителя. Для осуществления организационно-методического предвидения необходимы знания о выборе методов и приемов обучения и соответствующие умения. Процедура выбора оптимальных для данных условий методов обучения основательно изложена в работах Ю. К. Бабанского, в книгах под его редакцией по проблеме оптимизации обучения[20].

Для развития навыков организационно-методического предвидения, без которого не обходится ни один учитель, можно пользоваться алгоритмом выбора метода, основанным на постепенном ограничении круга методов при последовательном учете условий и особенностей предстоящего процесса обучения. Напомним основные шаги этого алгоритма. Учителю нужно ответить на вопросы: 1) возможно ли организовать изучение темы методом самостоятельной работы учащихся; 2) возможно ли изучение данной темы поисковыми методами; 3) можно ли организовать изучение темы дедуктивным методом; 4) возможно ли сочетать на уроке словесные, наглядные и практические методы; 5) какие методы стимулирования активности школьников будут использованы (познавательные игры, дискуссии и др.); 6) какие методы контроля и самоконтроля будут применены с целью проверки усвоения нового материала в момент его закрепления.

Возможен и иной подход к выбору методов и приемов обучения. Он предполагает обращение не к отдельным методам обучения, а к более крупным единицам — видам (или типам) обучения, где метод берется не изолированно, а в общей структуре педагогического процесса. Обращение к видам обучения упрощает процедуру выбора, поскольку выбирать приходится всего из нескольких практикуемых ныне основных видов обучения, среди которых ведущую роль играют сообщающее, проблемное и программированное. Научно обоснованный выбор вида обучения предполагает знание учителем возможностей и ограничений каждого из них.

Что же такое вид обучения? Вид (тип) обучения в нашем понимании представляет собой условно выделяемую из живой ткани учебного процесса совокупность подходов, приемов, средств, отражающих определенную теоретическую концепцию обучения, то есть определенное понимание целей, сущности, законов и закономерностей, механизмов обучения и развития личности. Если, например, обучение рассматривается прежде всего как передача информации и способов ее применения, то этой позиции отвечают концепции сообщающего и репродуктивного обучения, а соответствующие виды обучения реализуются посредством группы методов изложения и усвоения «готовых» знаний и репродукции (воспроизведения) образцов деятельности. Если обучение рассматривается преимущественно как формирование типовых способов деятельности на основе усвоенной информации и заданных ориентиров, то возникают концепции программированного и алгоритмизированного обучения. В воплощающем их виде обучения используются методики пошагового усвоения и пооперационного контроля деятельности. Если обучение трактуется как способ развития творческих способностей, то этому подходу более всего соответствует концепция проблемного обучения, а условно именуемый проблемным вид обучения реализуется при помощи группы методов и приемов организации поисковой, продуктивной деятельности учащихся (эвристическая беседа, решение нестандартных задач, дискуссия, анализ ситуаций, имитационные игры).

При таком подходе метод перестает быть только совокупностью приемов для решения конкретных учебных задач. Он выступает воплощением определенных представлений о целях, закономерностях и средствах обучения, способом целенаправленного и систематического руководства деятельностью.

Некоторые виды обучения, такие, как догматический или чисто репродуктивный (копирование образцов деятельности по принципу «делай как я»), уже ушли в прошлое. Остались только их элементы — скажем, в виде совершенно необходимого заучивания названий, формул, дат, отдельных текстов, воспроизведения действий.

Существуют и вновь зарождающиеся, становящиеся виды обучения. Это гипнопедия (обучение в состоянии естественного или искусственного сна), а также тесно связанные между собой релаксопедия (обучение в расслабленном состоянии) и суггестопедия (обучение при помощи внушения). Элементы этих видов обучения постепенно входят в жизнь, а игровые методики получили уже значительное распространение.

Для более детального рассмотрения мы возьмем три основных современных вида обучения: сообщающее, программированное и проблемное.

Чтобы принять решение о выборе одного из этих видов как доминирующего на данном этапе обучения или на конкретном уроке, нужно знать их образовательные, развивающие, воспитывающие возможности. Надо также четко представить себе те задачи, которые данный вид обучения не решает или решает недостаточно эффективно.

Сообщающее (или информационно-иллюстративное) обучение играло и играет ведущую роль в усвоении школьниками сложного и значительного по объему материала. Оно позволяет в сжатом, концентрированном и в то же время целостном виде передать подрастающему поколению достижения, которые человечество накапливало тысячелетиями. Авторы учебников и пособий, учителя могут отобрать самые яркие и характерные факты, сделать изложение логичным, доказательным, доступным, а если нужно, и весьма эмоциональным.

В последние годы исследователи, ратующие за утверждение новых видов обучения (проблемного, программированного, игровых методик), обычно противопоставляют их традиционному, то есть сообщающему типу, доказывая преимущества первых. Утверждают, что традиционное обучение слабо развивает школьников. Между тем нельзя ни в коей мере третировать сообщающее обучение. Обладая преимуществами целостности, концентрированности, эмоциональности, доказательности, оно располагает и немалыми развивающими возможностями: формирует умение слушать и воспринимать, тренирует внимание, развивает образную и логическую память, обогащает эмоциональную сферу, формирует репродуктивную, исполнительскую деятельность. Без этих качеств ни о каком систематическом обучении и труде, ни о каком творчестве не может быть и речи.

Но как и любой иной вид обучения, сообщающее обучение может не все. Информационные возможности лучших образцов сообщающего обучения близки к пределу, то есть если мы попытаемся насытить рассказ или текст еще большим количеством информации, то она просто не будет усваиваться. Сообщающее обучение слабо развивает творческие способности учащихся, их продуктивную деятельность, оно зачастую не обеспечивает достаточной обратной связи и индивидуализации, а поэтому и достаточно эффективного управления учебной деятельностью.

Слабые стороны, а точнее сказать, ограничения сообщающего обучения и породили стремление к поиску новых видов обучения.

Программированное обучение, в котором весь материал делится на кадры, порции и обеспечивается пошаговый контроль усвоения, обучение действиям по строгим предписаниям (алгоритмам), имеет ряд преимуществ по сравнению с сообщающим. За счет исключения второстепенного, иллюстративного, пояснительного материала увеличивается информационная емкость обучения, усиливаются обратная связь и управление учебной деятельностью, открываются возможности более последовательной индивидуализации, каждый учащийся работает в оптимальном для него темпе. У учащихся формируются навыки самоконтроля и саморегуляции.

Исследования возможностей программированного обучения выявили, однако, и его весьма существенные ограничения. Оно мало пригодно для изучения материала целостного, ибо дробление на порции разрушает целостность. Оно неприемлемо для изучения материала эмоционально-образного. Программированное обучение существенно ограничивает возможности организации коллективной учебной деятельности. Оно недостаточно развивает творческие способности обучаемых в силу максимальной облегченности каждой порции информации. Наконец, недостаточно его воспитательное воздействие, ибо мировоззренческие идеи в программированном обучении не выделены рельефно, не повторяются многократно. Кроме того, практически исключено непосредственное воспитательное воздействие личности педагога, поскольку обучаемый почти все время самостоятельно работает с материалами обучающих программ.

Именно эти существенные ограничения (наряду с рекламной подачей программированного обучения как якобы универсальной системы обучения эпохи НТР) и вызвали в свое время у многих учителей неприятие идей и методов этого типа обучения. В школе закрепились преимущественно элементы программированного контроля. Между тем возможности программированного обучения нельзя недооценивать, особенно в связи с начинающейся компьютеризацией обучения, разработкой и использованием дисплейных устройств, обеспечивающих продуктивный диалог обучающихся с машиной, снабжающих учащихся информацией для выбора решения. Имеются значительные возможности для введения в программы элементов эвристики, для организации поиска решений на основе «нежестких» алгоритмов. В таком случае программированное обучение может стать средством развития логического мышления и некоторых поисковых умений.

Однако ни сообщающее, ни программированное обучение сами по себе не решают сколько-нибудь полно задачи формирования творческой личности.

Эти задачи решаются в другом виде обучения — проблемном. Учебный материал в проблемном обучении не дается в готовом виде, а становится предметом поиска. Включая учащихся в процесс поиска как результатов, так и самих методов решения, стимулируя мышление и интерес школьников путем введения их в проблемные ситуации, такое обучение позволяет направленно развивать творческие способности, формировать активность, самостоятельность и инициативу учащихся как черты личности. В этом несомненные достоинства, высокая ценность проблемного обучения.

Однако и эта система применима далеко не всегда. Она уместна по отношению к достаточно значимому и проблемному по своему содержанию материалу. Для этого вида обучения нужна более или менее основательная база: знания и умения, познавательный и практический опыт учащихся. Немаловажно и то, что проблемное обучение требует значительно больше времени, особенно если используются методы, рассчитанные на самостоятельную работу учащихся, — частично-поисковый и исследовательский...

Зная эти особенности, педагог может сознательно осуществить выбор ведущего вида обучения.

Попытаемся наметить примерную последовательность этапов этого выбора и раскрыть их содержание. Мы приводим более или менее полное описание процедуры выбора, чтобы читатель мог уяснить принцип выбора, овладеть всеми этапами. В дальнейшем же, как и любая типовая процедура, она чаще всего используется в свернутом виде.

Первым этапом выбора является анализ содержания изучаемого материала. Он может быть проведен по различным направлениям. Непосредственно определяют выбор вида обучения два показателя: тип логической структуры материала (целостный или дискретный) и характер содержания (фактологический, логико-доказательный, эмоционально-образный). Если учесть, что эмоционально-образный материал по своему логическому строю всегда выступает целостным, то возможны всего пять сочетаний этих показателей. Каждому сочетанию соответствует один или несколько возможных (предпочтительных) видов обучения и несколько характерных для них методов и методических приемов.

Выбор системы и методов обучения в зависимости от характера изучаемого материала

Характер материала

Предпочтительные виды обучения

Возможные методы

Целостный описательно-фактологический

Сообщающее

Информационный рассказ, демонстрации, самостоятельная работа с книгой, наблюдение

Целостный логико-доказательный

Проблемное, сообщающее

Объяснение, рассуждение, эвристическая беседа, самостоятельная работа поискового характера, диспут

Целостный образно-эмоциональный

Сообщающее, проблемное

Рассказ-описание, проблемное изложение, работа с художественным текстом, демонстрации

Дискретный описательно-фактологический

Сообщающее, программированное

Информационный рассказ, работа с книгой, наблюдение, работа с учебными программами

Дискретный логико-доказательный

Сообщающее, проблемное, программированное

Рассуждающее изложение, эвристическая беседа, самостоятельная работа по решению задач, практические и лабораторные работы, обучение с помощью дисплейных устройств, программированных пособий

По итогам первого этапа определяется исходный для дальнейшего выбора «веер» вариантов.

На втором этапе отобранные варианты как бы «примериваются» к возможностям учащихся с учетом общих целей обучения. При этом особенно важно установить: насколько знаком материал ученикам (если знаком плохо или очень хорошо, проблемное обучение мало эффективно, лучше сообщающее); каковы характер и степень интереса к материалу (если интерес недостаточно высок, предпочтительнее проблемные методы); какова субъективная трудность изучаемого (если трудность высокая, предпочтительнее методы сообщающие, частично-поисковые, если средняя — различные варианты самостоятельной работы, в том числе исследовательской).

На этом этапе число подлежащих дальнейшему анализу вариантов должно сократиться. Может быть ориентировочно определен предпочтительный вариант, по всяком случае — ведущий вид обучения.

На третьем этапе соотношение проблемных и непроблемных методов корректируется с учетом лимита времени. Приходится порой отказываться от таких форм проблемного обучения, как диспут, дискуссия и даже эвристическая беседа, из-за недостатка времени. Учитываются наличие, возможность изготовления или приобретения средств обучения (фоно- и видеозаписей, таблиц, кинофильмов, лабораторного оборудования). Должны быть учтены имеющиеся в школе дидактические средства, оборудование, а также степень умелости и, где это возможно, личные предпочтения педагога, его стиль деятельности.

Итак, мы снова пришли к определенному, хотя и «нежесткому», алгоритму — алгоритму выбора ведущего вида обучения.

Осуществить организационно-методическое предвидение, или разработать тактику обучения, можно, таким образом, как на основе алгоритма выбора методов обучения, так и в результате научно обоснованного анализа и выбора доминирующего типа обучения. Организационно-методическое предвидение позволяем окончательно оформить замысел урока, его базовую модель, наполнить их конкретным содержанием, соответствующим особенностям и возможностям отдельных групп учащихся.

Попробуем показать, как происходит инструментовка базовой модели урока, на примере из опыта отличника народного образования, преподавателя химии Тюменского педагогического училища Тамары Васильевны Тимофеевой. Один и тот же урок на тему «Соли аммония» (неорганическая химия) она строит по-разному для разных учебных групп.

1-й вариант. Группа учащихся сильная, проявляет интерес к химии.

I. Вводная часть урока — подготовка учащихся к восприятию нового материала путем повторения ранее изученного методом беседы.

II. Изучение нового материала методом самостоятельной работы учащихся с включением лабораторной работы по изучению физических и химических свойств солей аммония. Учащимся дается задание:

1. Рассмотрите выданные образцы солей аммония, обратите внимание на их цвет, кристаллическое строение. Проверьте растворимость солей аммония в воде.

2. Проведите реакции обмена:

а) между растворами сульфата аммония и хлорида бария;

б) между растворами хлорида аммония и нитрата серебра;

в) между кристаллическим хлоридом аммония и концентрированной серной кислотой;

г) между кристаллическим хлоридом аммония и раствором гидроксида натрия при нагревании. Обратите внимание на выделение газа, постарайтесь по запаху определить, что это за газ.

3. Поместите в сухую пробирку небольшое количество хлорида аммония. Нагрейте. Понаблюдайте.

4. Напишите молекулярные и ионные уравнения проведенных реакций.

5. Ответьте на вопросы:

а) чем сходны по составу соли аммония с другими солями? в чем различия?

б) какие химические свойства солей аммония являются общими для всех солей?

в) какие химические свойства солей аммония отличают их от других солей?

г) какие ионы являются реактивом на ионы аммония?

III. Краткие обобщения и выводы методом беседы.

2-й вариант. Возможности учащихся средние, устойчивого интереса к химии они не проявляют.

I. Вводная часть урока такая же, как в первом варианте.

II. Изучение нового материала методом рассказа, сочетаемого с демонстрацией опытов, включением лабораторных опытов 1 и 3 из первого варианта, производимых по указанию учителя,

III. Обобщения и выводы делаются учителем, затем закрепление методом беседы — обсуждение вопросов (п. 5 первого варианта).

3-й вариант. Группа учащихся слабая, устойчивого интереса к химии не проявляет.

I. Вводная часть — краткое напоминание учителем ранее изученного материала.

II. Изучение нового материала с использованием конспекта (всех уравнений реакций), заранее написанного на доске. Первоначальное очень подробное объяснение материала с использованием записей (опорного конспекта), демонстрацией опытов, затем — повторное объяснение и еще одно объяснение с выводом по уроку. Учащиеся записывают уравнения реакций в тетрадях, составляют опорный конспект после того, как весь материал объяснен трижды. Этот конспект воспроизводится на следующем уроке письменно на отметку. Проводится и устный опрос.

III. Закрепление материала путем ответов на вопросы (п. 5 первого варианта) коллективно с вызовом одного ученика к доске.

В описанном примере используется одна и та же базовая модель урока во всех трех вариантах: те же элементы урока, та же логика изучения материала. Однако инструментовка уроков, методы, применяемые на них, совершенно разные. В первом варианте основной упор сделан на самостоятельность учащихся во время изучения нового материала; второй вариант наиболее близок к традиционной методике с примерно равным удельным весом методов объяснения и самостоятельной работы; в третьем варианте применены элементы системы В. Ф. Шаталова.

Для развития навыков организационно-методического предвидения можно, как и при разработке базовой модели урока, воспользоваться специальными упражнениями, основанными на разрешении противоречий, в данном случае — противоречий между замыслом урока, его базовой моделью и способами его реализации в каждом классе. Для выполнения специальных упражнений необходимо воспользоваться базовыми моделями уроков, которые разработал учитель, выполняя приведенные выше упражнения.

1. Используя базовую модель, созданную для учеников несуществующего класса, полным составом готовящегося в университет, попробуйте представить себе, как» реализовать ее: в классе, где большинство «средних» учеников, по есть несколько учеников и очень сильных; в классе, где большинство учеников сильные, но не интересующиеся вашим предметом; в классе, где большинство «средних», но увлекающихся вашим предметом, и т. д.

2. Используя вторую базовую модель (класс, в котором ни один ученик не собирается выбрать специальность, ориентированную на преподаваемый вами предмет), попробуйте, как и в первом упражнении, наполнить ее конкретным содержанием применительно к разным классам.

Организационно-методическое предвидение, таким образом, очень тесно связано с содержательно-целевым, производится на его основе, вторично по отношению к нему. Однако бывает и так: удачная тактическая инструментовка урока приводит к изменению стратегии, то есть базовой модели урока. Это может быть еще одной причиной видоизменения замысла урока.

Преподаватель Т. В. Тимофеева долгое время проводила ознакомление учащихся с предметом органической химии (тема «Введение в органическую химию») лекционным методом. Однажды, исходя из того, что материал этот, хотя и новый, но не очень сложный, она попробовала в одной из групп использовать самостоятельную работу учащихся с последующими ответами на вопросы. С тех пор Тамара Васильевна строит урок иначе. Вначале она записывает на доске ряд вопросов, на которые учащиеся должны дать ответ после ознакомления с текстом учебника: 1) докажите материальное единство и взаимосвязь органических и неорганических веществ; 2) раскройте сущность виталистических теорий и докажите их несостоятельность и т. д. Вопросы носят мировоззренческий характер, и готовых ответов на них нет в учебнике. Поэтому для ответа на них учащимся необходимо самостоятельно проанализировать факты, сравнить их с изученными ранее. Вторая часть урока посвящается коллективному обсуждению поставленных вопросов.

Преподаватель биологии железнодорожной школы № 18 пос. Салым Тюменской области Татьяна Александровна Волкова в одном из методических журналов прочитала заметку об использовании на уроках стихов. Эта идея ей понравилась, и она сама стала искать подходящие стихи. Однако в сельской школе выбор книг не очень богатый, да и времени поиск стихов занимает много.

Однажды она дала детям задание: подыскать стихи, картинки, иллюстрации к теме предстоящего урока. Учительница рассчитывала наиболее удачные из них использовать на уроках в параллельном классе или в следующем году. Это задание, однако, так захватило ребят, так много интересного они нашли, что учительница стала использовать это задание во всех классах. И что важно: многие слабые ученики, которые интереса к биологии раньше не проявляли, показали себя тут с совершенно новой стороны, собрали множество иллюстраций и стихов.

Толчок к изменению тактики урока может дать случай.

Однажды ученики заслуженной учительницы школы РСФСР Людмилы Дмитриевны Стенниковой (школа № 7 Тюмени) выполняли контрольную работу по математике, предложенную отделом народного образования. Работу получили поздно, и сама учительница не успела прорешать задачи. Пока она дописывала условия последней задачи на доске, ребята приступили к решению первых. И вдруг одна ученица сказала: «Людмила Дмитриевна, с этими условиями задачу не решить, здесь чего-то не хватает». Это была одна из лучших учениц, поэтому учительница вначале даже растерялась. Стала решать сама. И действительно, условие задачи было неполным, хотя на первый взгляд все казалось правильным. С тех пор в некоторых классах Людмила Дмитриевна использует в качестве одного из приемов анализ задачи с неполными условиями. Ученики сначала уточняют и дополняют условие и уже затем решают задачу.

Нина Тихоновна Тишенских, учительница биологии школы № 37 Тюмени, рассказывает, как однажды в расписании произошла перестановка: первым шел урок в пятом классе, затем в десятом, потом снова в пятых. В пятых классах должна была проходить лабораторная работа, и все оборудование должно было стоять на столах. Но для того чтобы десятиклассники не отвлекались, оборудование нужно было убрать, а через урок снова быстро расставить. Перемена была очень короткая, поэтому Нина Тихоновна не стала сама расставлять оборудование, а в начале урока сказала пятиклассникам, что должно быть у них на столах. Они по очереди подходили к столу учителя и брали все необходимое. Это получилось очень удачно. Ребята пытались сами оперировать еще малознакомыми им терминами (названиями оборудования), сами выбирали необходимые инструменты и препараты. С тех пор Нина Тихоновна начинает уроки по этой теме во всех классах именно так.

Думается, что роль случая в педагогическом творчестве аналогична его роли в научных открытиях. Случай помогает подготовленному уму, венчает поиск и в этом смысле выступает формой проявления закономерности.

Как видим, изменение тактики проведения урока может привести и к изменению его базовой модели, замысла в целом.

ВСЕ ЛИ НУЖНО ПРЕДВИДЕТЬ?

И вот предварительная работа закончилась, урок начался. Может ли учитель предвидеть все, что произойдет, даже при самой тщательной подготовке? Большинство опрошенных нами педагогов считают, что чем опытнее учитель, тем меньше вероятность возникновения на уроке непредвиденных ситуаций. И все-таки непредвиденные ситуации случаются в обучении и воспитании довольно часто. И учителю необходимо моментально перестраиваться, мгновенно оценивать ситуацию и оптимально выходить из нее.

Можно сказать, что в этом случае он опирается на оперативное предвидение, в основе которого — быстрый выбор из заранее продуманных (как потенциально возможных), логически или интуитивно обоснованных вариантов (хотя нередко приходится прибегать и к импровизации, экспромту, рождающемуся тут же решению).

Неопытным учителям в таких случаях приходится трудно.

Шел урок английского языка в шестом классе. У доски только что ответил Саша.

— Молодец! — похвалил его молодой учитель. — Ведь можешь выучить, когда захочешь. Ставлю тебе «четыре». А вот за контрольную работу двойка осталась неисправленной...

— Александр Иванович, — перебил учителя Саша, — а вы мне вместо «двойки» и «четверки» поставьте в журнал две «тройки», в сумме ведь все равно шесть получится.

Учитель растерялся, начал объяснять, почему он не может изменить оценки. Саша тем не менее настаивал. Начался спор, нарушивший запланированный ход урока. Минуты шли, а впереди было объяснение нового материала.

Вот еще один пример.

Студенты-биологи проходили практику в школе. Первый урок, который они должны были давать самостоятельно, был посвящен строению сердца (восьмой класс). Практикантка приготовила таблицы, муляжи, картинки и, очень волнуясь, начала объяснение нового материала. Вдруг встал один ученик и заявил, что он знает, как устроено сердце, стал говорить о желудочках, предсердиях, клапанах. Ученики с места помогали ему. Студентка растерялась. Она не знала, что несколько человек из класса занимаются в кружке при медицинском институте, готовясь к профессии врача. Она тщательно готовилась к уроку, но не была готова к изменению его запланированного хода. Практикантка продолжала урок по разработанному ранее конспекту, не учитывавшему изменения ситуации. Ребята поскучнели, весь класс слушал невнимательно, практикантка краснела и запиналась. Будь на ее месте опытный учитель, он, вероятно, смог бы на ходу видоизменить, перестроить урок, произвести оперативную корректировку.

Для развития навыка оперативного предвидения начинающим учителям можно посоветовать выполнить следующие упражнения.

1. На уроке вы собираетесь объяснять новый материал, основанный на материале предыдущего урока. В начале урока вы пытаетесь актуализировать, казалось бы, уже усвоенные знания, и тут выясняется, что ученики предыдущий материал практически не усвоили. Что вы будете делать в таком случае: повторять и закреплять старый материал или же все-таки объяснять новый? Если вы остановитесь на втором варианте, то будут ли какие-то изменения в общей схеме вашего урока?

2. Вам предстоит объяснение очень сложного нового материала. Придя на урок, вы обнаруживаете, что в классе только половина учащихся, остальные болеют. Что вы предпримете: будете ли, несмотря ни на что, объяснять новый материал или же займетесь чем-то другим? чем?

3. Вы ведете первый урок по вашему предмету в новом для вас классе. И вот во время объяснения нового материала встает ученик и заявляет, что специалистом по вашему предмету он быть не собирается и изучать этот предмет ему ни к чему. Его поддерживают еще несколько учеников. Как вы будете реагировать на этот выпад: не заметите, будете продолжать урок так, как он у вас был запланирован, или же измените ход урока? как?

Немало упражнений можно найти в специальных сборниках, в публикациях «Учительской газеты». В качестве примера приведем три таких упражнения.

1. Учительница географии попросила перед уроком одного из учеников повесить на доске географическую карту, а он — для потехи — повесил ее «вверх ногами». Как бы вы отреагировали на подобную выходку?

2. «...Я уверенно открыл дверь классной комнаты 7 «А» и вошел, учащиеся дружно поднялись. Они стояли как по команде «смирно», только у некоторых из них почему-то были опущены глаза... Я подошел к столу и тут почувствовал, что краснею, не в силах справиться с волнением... На большом листе был нарисован мой портрет. Нарисован мастерски, талантливо. Правда, несколько карикатурно... Весь класс с особым вниманием следил за каждым моим движением...

Что предпринять? Как реагировать на вызов? Выразить классу свое глубокое возмущение? Пристыдить? Ответить на дерзость справедливым выговором? Сейчас же пригласить сюда директора, завуча?» (Кондратенков А. Е. Труд и талант учителя. — М., 1982. — С. 100). А как бы поступили вы в этой ситуации?

3. «Шел урок математики в X классе. У Павла Петровича было хорошее настроение: он опросил четверых ребят, ответы отличные и хорошие. Подойдя к доске, учитель хотел написать новую тему, как вдруг обнаружил шпаргалку: на раме классной доски были написаны все формулы тригонометрических уравнений... Павла Петровича будто оскорбили. Он изменился в лице и сел за учительский стол, чтобы прийти в себя и решить, что предпринять.

Исправить всем четверым отвечавшим хорошие отметки на двойки? Но кто-то из них, возможно, и не пользовался шпаргалкой. Уйти с урока? Но разве это метод наказания ребят? Начать выяснять, кто это сделал? Время от урока потеряешь» (Поташник М. М., Вульфов Б. 3. Педагогические ситуации. — М., 1983. — С. 117). А как бы поступили вы?

Чем лучше учитель знает особенности каждого класса и каждого ученика, тем успешнее он осуществляет не только организационно-методическое предвидение, но и оперативное, предусматривая те возможные ситуации, которые могут возникнуть на уроке, корректируя ход урока.

Но следует ли стремиться предвидеть все?

Прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, сначала поставим его иначе: все ли можно предвидеть? Ответ очевиден: далеко не все. Настолько вариативны сочетания факторов, определяющих учебный процесс, что учитель всегда должен быть готов к неожиданным поворотам событий.

Ну а в идеале следует ли стремиться к возможно более полному, исчерпывающему предвидению? Не будем торопиться с ответом.

Ясно, что нужно предвидеть возможно более полно основные образовательные, развивающие, воспитательные результаты урока, а также, как мы пытались показать, стратегию движения к этим результатам и прежде всего характер деятельности учащихся. Что же касается тактических и оперативных средств, методов и приемов, воплощающих стратегию, то предвидение тут должно быть примерным, достаточно гибким и вариативным. Предвидеть можно и нужно только основные варианты предстоящего обучения. Конкретные же приемы живого контакта с учащимися, интонацию и образный строй речи, мимику и жесты учителя — все, что связано с общением, нецелесообразно и невозможно предугадать заранее. Излишняя заданность, заорганизованность только вредит общению, лишает его непосредственности. Способ общения в его живой, конкретной форме должен рождаться на самом уроке, хотя готовиться к общению, конечно же, нужно.

В зависимости от своего индивидуального стиля деятельности, во многом обусловленного типологическими особенностями личности (об этом подробнее см. в следующей главе), и опыта учитель более или менее детально продумывает предстоящие ситуации, оставляя место и для импровизации, и для мгновенных, порой неожиданных для него самого решений.

План урока приходится менять в зависимости от содержания полученных ответов, допущенных учащимися ошибок, от эмоционального настроя класса. Вот тогда и выручают оперативное предвидение (о нем уже шла речь), педагогическая импровизация.

Учитель рассчитывал на жаркую дискуссию, но первый же выступающий дал верный и достаточно полный ответ! Как быть? Отказаться от дискуссии? Но ведь многие учащиеся еще не проработали материал достаточно глубоко. И учитель приводит заранее заготовленные правдоподобные, но неверные суждения, односторонние оценки, предлагает практические ситуации, в которых следует разобраться. Ученики анализируют, ищут аргументы. Запланированная цель достигнута. Кое-что было взято учителем из резервных заготовок, из «педагогического запасника» (оперативное предвидение), многое пришлось выстраивать на ходу, прямо в классе (импровизация).

Придя на урок, учитель обнаружил, что школьники не в меру возбуждены, страсти накалены. И он меняет задуманную структуру урока, отказывается от опроса. «У нас сегодня сложная тема, — говорит учитель, — запишите ее название и план. Разграфите тетрадь для таблицы, которую мы будем составлять. Спрашивать буду в процессе изложения». Все включаются в работу и быстро успокаиваются.

Постоянная готовность к импровизации необходима учителю. В основе импровизационной готовности находится, видимо, какое-то особое качество личности, выработанное на основе природных и приобретенных данных, умение быстро находить выход из неожиданных ситуаций. Однако удачная импровизация возникает только на соответствующей почве. Ведь недаром говорят, что лучшая импровизация та, которая хорошо подготовлена.

Предвидение, даже не совсем точное, если оно связано с внимательным изучением возможностей школьников, характера их предполагаемой деятельности, факторов, влияющих на обучение и воспитание, облегчит поиски выхода из сложной ситуации, когда необходимо найти решение буквально в считанные секунды.

«Творчество, — подчеркивал В. А. Сухомлинский, — ни в коем случае не означает, что педагогический процесс — что-то непостижимое, подвластное только наитию и не поддающееся предвидению. Как раз наоборот. Именно тонкое предвидение, изучение зависимостей многих фактов и закономерностей педагогического процесса позволяют подлинному мастеру мгновенно изменить план. Если, скажем, в школу сегодня не пришел тугодум Коля, урок уже будет проходить не так, как мыслил его учитель, планируя работу с этим мальчиком»[21].

На уроке нет времени для долгих размышлений, и педагог принимает решение, опираясь на опыт и интуицию.

«Без предвидения и плана, — писал В. А. Сухомлинский, — в нашем деле работа немыслима, но контуры хорошего урока рождаются в представлении учителя лишь вчерне, в общих чертах, хороший же урок как подлинное творчество учителя создается уже на уроке». И хороший учитель тот, кто «умеет правильно отступать от намеченного плана»[22].

Педагогическая импровизация, ее природа и виды пока еще недостаточно исследованы педагогами и психологами. Один из немногих ее исследователей В. А. Кан-Калик выделяет несколько вариантов возникновения педагогической импровизации в зависимости от ее источника[23].

Первый, наиболее распространенный вариант педагогической импровизации вызывается корректирующими факторами педагогического творчества. Педагог, осуществляя запланированное, неожиданно встречается с иной, чем предполагалось, педагогической ситуацией. От него требуется эмоциональная устойчивость, умение мобилизоваться, быстро оценить обстановку, найти верное решение, скорректировать принятое ранее. Импровизация в данном случае вызвана извне, факторами, находящимися вне педагога.

Второй вариант педагогической импровизации на уроке связан с тем, что в процессе изложения материала педагогу приходят в голову неожиданные ассоциации, аналогии, сравнения, образы, он усматривает такие зависимости в материале, которые ранее оставались для него скрытыми, не были им учтены. На этой основе он на ходу совершает перекомпоновку материала, совершенствует структуру изложения. Источник этого вида импровизации находится внутри педагога и связан с его эрудицией, свободной ориентацией в изученных проблемах, гибкостью мышления.

В. А. Кан-Калик говорит еще о третьем и четвертом вариантах импровизации, которые он связывает с самокритикой, идущей параллельно выполняемой педагогом деятельности, и с взаимодействием сознательных и подсознательных элементов творческой деятельности. Как нам представляется, это не отдельные варианты, а объяснение механизмов психической деятельности при возникновении импровизационных решений. Действительно, импровизация может порождаться самокритикой, идущей параллельно с самим уроком. Учитель как бы смотрит на себя, на ход и результаты учебной деятельности со стороны, переживает эффект успеха-неуспеха, на ходу ищет возможности исправить недостатки, ликвидировать прорывы. В данном случае совмещаются источники, действующие изнутри и извне.

Истоки педагогической импровизации могут быть обусловлены взаимодействием сознательных и подсознательных механизмов творческой деятельности. Готовясь к уроку, перелопачивая обширный материал в обстановке ограниченного времени, учитель вынужден довольствоваться теми решениями, которые он способен найти сразу. Но получив установку на поиск, его мышление продолжает действовать. На подсознательном уровне идут мыслительно-ассоциативные поисковые процессы.

И вот неожиданно на уроке, в обстановке эмоционального подъема и мобилизованности, механизмы творчества «выдают» решение. Возникает своеобразное озарение (инсайт), являющееся на деле плодом большого творческого труда. «Озарению», мгновенному нахождению правильного способа педагогического воздействия всегда предшествуют накопление и анализ фактов, напряженные искания.

Иногда спрашивают, имеет ли педагог право на импровизацию. В свете изложенного мы должны ответить: педагог не только имеет право на импровизацию, но в определенных ситуациях он не имеет права не импровизировать. Он должен постоянно работать над собой, чтобы находиться в состоянии импровизационной готовности, готовности не только воплощать задуманное, но и творить непосредственно на уроке. Эта готовность, однако, в решающей степени определяется тем предвидением, которое осуществляется заранее.

Таким образом, мы попытались показать соподчиненность, взаимосвязь и взаимозависимость всех видов педагогического микропредвидения. Высшим и важнейшим его уровнем является содержательно-целевое предвидение, которое дает общее направление осуществлению организационно-методического предвидения. Последнее, в свою очередь, является определяющим для оперативного предвидения, которое служит базой для импровизации. В то же самое время каждый из последующих уровней предвидения может давать толчок переосмыслению, переоценке, видоизменению предшествующих уровней.

«ДАР» ПРЕДВИДЕНИЯ ИЛИ УМЕНИЕ ПРЕДВИДЕТЬ?

Как мы убедились, педагогическое предвидение, прогностические, целеполагающие и проектировочные действия учителя в широком смысле слова есть оценка им педагогических явлений с точки зрения перспектив их развития в заданном направлении. Это важный компонент творчества педагога.

От чего зависят глубина и всесторонность педагогического предвидения? Играют ли тут решающую роль природно обусловленные или приобретенные качества? Можно ли научиться педагогическому предвидению? Если да, то как это лучше сделать? Эти и другие вопросы не могут не волновать думающих учителей.

Анализ педагогической практики показывает (и очень убедительно), что умение предвидеть и необходимые для этого качества личности, способности педагога могут и должны формироваться как в процессе специальной подготовки в вузе, так и в практической работе в школе.

Хорошо известно, что передовые педагогические теории, современные системы и методы, прекрасно составленные инструкции и разработки сами по себе не сделают предвидение учителя точным и эффективным. Решающую роль в обучении и воспитании играет личность учителя.

И сегодня ни на йоту не утратили актуальности слова К. Д. Ушинского: «В воспитании все должно основываться на личности воспитателя, потому что воспитательная сила изливается только из живого источника человеческой личности. Никакие уставы и программы, никакой искусственный организм заведения, как бы хитро он ни был придуман, не может заменить личности в деле воспитания»[24].

Очень часто разговор о творческой личности учителя сводится к проблеме поиска талантов или к развитию педагогических способностей. Это важные характеристики, но они не исчерпывают предмет разговора.

Личность — понятие многогранное, и ее характеризуют не только специальные дарования. Педагогическое творчество предполагает наличие у учителя комплекса общих качеств, независимых от рода деятельности: эрудированности, чувства нового, способности к анализу и самоанализу, гибкости мышления, активности, волевых качеств, развитой фантазии и т. д. Для творческой деятельности весьма существенны и выделяемые многими исследователями (Ф. И. Гоноболин, Н. В. Кузьмина, В. А. Сластенин, А. И. Щербаков) специфические педагогические способности и качества личности: педагогическая наблюдательность, распределенное внимание, умение передавать другим накопленные знания, умение встать на точку зрения ученика, проникать в его внутренний мир, проектировать развитие его личности, педагогический такт.

В реальной жизни общие и специфические черты личности неразрывно слиты. Всю совокупность черт, характеризующих личность учителя, можно условно свести к следующим интегральным характеристикам: направленность, знания, способности, умения.

Рассмотрим эти характеристики.

Направленность личности педагога теснейшим образом связана с системой педагогических целей и осознанием способов их достижения, она задает характер и содержание педагогического предвидения. В этой связи полезно обратить внимание на характернейшую черту, определяющую и объединяющую деятельность и устремления таких выдающихся советских педагогов, как А. С. Макаренко, В. А. Сухомлинский, Ш. А. Амонашвили, и многих других: изначальное отношение к ребенку как к гражданину, вера в возможности каждого, опора на развитие положительного в личности. «...Педагог, — утверждал А. С. Макаренко, — в своем воспитательном деле должен брать далеко вперед, много требовать от человека и страшно уважать его, хотя по внешним признакам, может быть, этот человек и не заслуживает уважения»[25]. Только такая ориентация учителя сделает его труд подлинно гуманным и перспективным.

«Мастер педагогического дела настолько хорошо знает азбуку своей науки, что на уроке, в ходе изучения материала, в центре его внимания не само содержание того, что изучается, а ученики, их умственный труд, их мышление, трудности их умственного труда»[26], — писал В. А. Сухомлинский.

Учитель обязан видеть свою науку и смежные с ней области во всех их существенных чертах, понимать и уметь передать учащимся логику движения и развития науки, диалектику тех областей действительности, которые она отражает. Школьному учителю приходится быть в какой-то степени и методологом, и историком, и теоретиком, и практиком в своей области. Только это дает ему достаточный «запас прочности», обеспечивает свободу и вариативность в оперировании материалом, без чего последний не становится действительным источником образованности и воспитанности. Творческое отношение к своей науке, к преподаваемому предмету, умение увидеть развивающие и воспитывающие возможности материала (что и почему заинтересует, где возникнет вопрос, что встретит возражения) — действенные факторы, стимулирующие творчество как учителя, так и учеников. Большие возможности творчества, значительная роль конструктивного элемента, предвидения и прогноза — то существенно общее, что сближает научную и педагогическую деятельность. Поэтому нередко творческое начало конкретной науки оплодотворяет, стимулирует творчество педагогическое.

Мы уже говорили о значении для педагога научных знаний по педагогике, психологии, методике преподавания. Владение современными научными знаниями во многом определяет характер формирующегося у педагога опыта. Если опыт оплодотворен научным знанием, если он вдумчиво анализируется, то его созревание происходит быстрее, он становится важным источником творческих решений и проектов. В противном же случае понятие «опыт» будет отражать только стаж и ничего более. Данные социологических и педагогических исследований говорят о том, что прирост мастерства молодых учителей наиболее интенсивно идет первые 4—7 лет, а затем могут наступить резкое замедление, спад и даже регресс в развитии профессиональных качеств.

В психологической и педагогической литературе немало внимания уделено педагогическим способностям. Надо иметь в виду, что успешное выполнение какого-либо вида человеческой деятельности может быть обеспечено не отдельной способностью, а их своеобразным сочетанием, ансамблем. Несомненно, что педагогу как творческому работнику должен быть присущ своеобразный ансамбль способностей.

Значительный интерес представляет концепция педагогических способностей Н. В. Кузьминой.

Она определяет способности как индивидуальные, устойчивые свойства личности, состоящие в специфической чувствительности к объекту, средствам, условиям деятельности и нахождению (т. е. созиданию) наиболее продуктивных способов получения в ней искомых результатов. В структуре педагогических способностей она выделяет два взаимосвязанных уровня: рефлексивный уровень связан с особой чувствительностью к ученику — субъекту — объекту деятельности учителя, проективный уровень обращен к способам и моделям преобразования субъекта—объекта, к методам педагогического воздействия[27].

Рефлексия педагога (то есть процесс познания самого себя, своих возможностей, того, как воспринимают и оценивают человека окружающие) включает: 1) «чувство объекта» (чувствительность к тем объектам окружающей действительности, которые вызывают у учащихся наибольший эмоциональный отклик); 2) «чувство меры или такта» (чувствительность к тем изменениям, которые происходят в личности, деятельности, поведении учащегося под влиянием педагогических воздействий); 3) «чувство причастности» (чувствительность к достоинствам и недостаткам собственной деятельности, проявляющимся во взаимоотношениях с учащимися).

Проективный уровень педагогических способностей связан с особой чувствительностью к способам педагогического воздействия. Педагог чувствителен: 1) к психологическим целям педагогической деятельности и к тому, что может способствовать их достижению (имеет проектировочные педагогические способности); 2) к содержанию учебной и воспитательной информации и способам ее композиции, соответствующим целям педагогической деятельности (имеет конструктивные педагогические способности); 3) к личности ученика, его окружению и способам завоевания авторитета у учащихся (обладает коммуникативными педагогическими способностями); 4) к способам включения учащихся в различные виды деятельности и побуждения к достижению результатов в них (имеет организаторские педагогические способности); 5) к недостаткам собственной деятельности и способам их преодоления (имеет гностические педагогические способности)[28].

Концепция педагогических способностей Н. В. Кузьминой по существу пронизана идеей опережающего отражения педагогом своей деятельности, причем эта идея проходит и на рефлексивном, и на проективном уровнях педагогических способностей.

Любые способности, как известно, развиваются в деятельности, а она, в свою очередь, невозможна без определенных умений и навыков. Поэтому развитие способностей всегда связано с приобретением определенных умений и навыков. Педагогическую деятельность чаще всего рассматривают как решение бесчисленного ряда педагогических задач (Н. В. Кузьмина, В. А. Сластенин, Л. Ф. Спирин, М. Л. Фрумкин и др.). Следовательно, педагогические умения — это умения решать педагогические задачи.

К умениям и навыкам, необходимым для решения педагогических задач, следует прежде всего отнести педагогическую технику. Педагогическая техника включает в себя умение найти верный тон и стиль общения с учащимися, овладевать и управлять их вниманием, выбирать верный темп обучения, управлять проявлением своих чувств, убедительно выражать внешне свое отношение к действиям и поступкам учеников. Для этого педагогу нужно в совершенстве отработать многие приемы отбора материала, общения, организаторской работы, владеть голосом, мимикой, жестикуляцией. А. С. Макаренко придавал педагогической технике особое значение. Такие «пустяки», как стоять, как сидеть, как подняться со стула, как повысить голос, улыбнуться, как посмотреть, подчеркивал он, становятся решающими в педагогической практике.

Педагогическая техника в структуре педагогической деятельности выполняет роль инструмента, помогающего воплотить решение. Само же решение нужно искать, предвосхищая будущее, прикидывая варианты, раскрывая проекцию изучаемого материала на личность школьника.

Анализ всего комплекса педагогических умений позволил психологу Ю. П. Строкову выделить группу особенно важных для педагогического предвидения прогностических умений. Ими оказались: 1) умение представлять процесс возможного развития педагогического явления (своеобразное педагогическое «внутреннее зрение»); 2) умение мысленного педагогического экспериментирования; 3) умение формулировать педагогические гипотезы; 4) умение осуществлять ретроспективный анализ для выделения возможных закономерностей развития педагогического явления; 5) умение экстраполировать педагогические знания, то есть распространять установленные законы и тенденции на новые области, представлять их действие в измененных ситуациях.

Формирование указанных умений, по существу, является развитием важнейшего компонента профессионального мастерства педагога — вероятностного мышления.

В сложной деятельности педагога нет жесткой регламентации путей и способов достижения конечных результатов; они могут быть получены разными методами и приемами. Советский психолог Б. М. Теплов писал: «Нет ничего нежизненнее и схоластичнее идеи о том, что существует только один способ успешного выполнения всякой деятельности. Эти способы бесконечно разнообразны, как разнообразны человеческие способности»[29].

Творческий подход к делу предполагает самобытность педагогического почерка, развитие и использование прежде всего наиболее сильных сторон личности учителя, формирование индивидуального стиля деятельности, весьма явственно проявляющегося и в особенностях осуществления педагогического предвидения.

Индивидуальный стиль деятельности учителя, как показано в исследовании Н. И. Петровой[30], во многом зависит от природно обусловленных типологических особенностей и некоторых качеств личности. Педагогическое мастерство может быть достигнуто учителями, различными по особенностям нервной системы, темперамента, только при условии формирования индивидуального стиля деятельности.

Особенности индивидуального стиля деятельности связаны в основном с динамической стороной преподавания (темп, степень экспрессии, разнообразие действий и т. д.).

Учителя, обладающие сильной и подвижной нервной системой, добиваются успехов за счет быстроты, оригинальности, порой даже экспромтности решений, артистичности, непосредственности эмоциональных реакций, быстрой смены настроений, выразительности речи.

Учителя сильного, но инертного и уравновешенного типа действуют неторопливо, сдержанны в эмоциональных проявлениях, они берут спокойствием, последовательностью в требованиях, глубиной размышлений, основательностью решений, деловитостью.

Исследование показало, что и учитель, наделенный слабым типом нервной системы, вполне может стать мастером, творцом, успешно выполняющим все педагогические функции. Тонкая чувствительность, наблюдательность, вдумчивость, склонность к глубокому анализу, способность к сопереживанию и педагогическому перевоплощению — преимущества этой группы учителей.

Индивидуальные различия, обусловленные типологическими особенностями нервной системы, обнаруживаются достаточно отчетливо, однако поведение и деятельность учителя-мастера, учителя творческого склада, как подчеркивает Н. И. Петрова, «отнюдь не являются непосредственным отражением его природной подвижности или инертности»[31]. Благодаря опыту, отточенной технике, заблаговременной ориентировке и предвидению ситуаций учителям инертного типа практически доступны все необходимые варианты поведения на уроке. Учителя с сильной и подвижной нервной системой могут не только действовать быстро и выразительно, но, когда это необходимо, проявлять спокойствие, выдержку, точный расчет. А учитель со слабой нервной системой успешно преодолевает скованность, неуверенность в своих силах.

Однако такое преодоление, такая компенсация требуют от учителей разных групп неодинаковой по содержанию предварительной подготовки, разной степени детализации и вариативности в предвидении.

Учитель подвижного типа должен сосредоточиться на предвидении стратегических путей, общего плана, ведущих целей и средств обучения. В тактических же решениях он в определенной степени может полагаться на импровизацию. Ему зачастую нецелесообразно продумывать все до мелочей. Находчивость и оптимизм позволяют ему избирать верные решения и способы деятельности непосредственно на уроке.

У учителей инертного типа импровизация если и выступает неожиданной для учеников, то для учителя она хорошо продумана и заранее подготовлена. Ее основа — продумывание возможных вариантов, многих деталей обучения на основе тщательно выполненного прогнозирования и проектирования.

Психологическое чутье, тренировка в развитии коммуникативных умений и волевых качеств позволяют уверенно чувствовать себя на уроке и учителям со слабой нервной системой.

Несомненно, что и в системе вузовской подготовки, и в методической работе с учителями, и в системе повышения квалификации педагогических кадров полезно учитывать индивидуальные различия, обусловленные типологическими особенностями нервной системы. Пора преодолеть «валовой», усредненный подход к учителю, создавать благоприятные условия для формирования самобытности, неповторимости каждого педагога.

Из сказанного ясно, что способность предвидеть не есть некий «божественный дар». Она развивается в процессе профессиональной подготовки и самосовершенствования педагога, являясь их существенным звеном. Особенно важное место в становлении способности предвидеть принадлежит развитию педагогической рефлексии, овладению прогностическими умениями, техникой педагогической работы, формированию индивидуального стиля деятельности. Хочется особо подчеркнуть значение самообразования и самовоспитания педагога в развитии целеполагающей, прогностической и проектировочной деятельности. Определенную помощь здесь могут оказать система педагогического тренинга (специальные упражнения, педагогические игры), обращение к опыту мастеров педагогического труда.

* * *

Итак, мы попытались показать, что умение предвидеть — совершенно необходимый элемент педагогического мастерства, а прогностические способности — неотъемлемое качество личности педагога, условие осуществления развивающего и воспитывающего обучения.

Предвидение, как и другие стороны педагогического процесса, нельзя эффективно использовать, верно оценивать, совершенствовать без регулярной информации о результатах, без постоянной «обратной связи». Такую информацию дает практика. Если речь идет о макропредвидении, то эти результаты весьма отдалены. Тут нужны годы, по прошествии которых педагог, вдумчиво и постоянно анализирующий свою работу, начнет регулярно получать «обратную связь», если станет интересоваться судьбой своих питомцев. Что же касается микро-предвидения, о котором мы вели речь здесь, то оперативную информацию о его достоверности учитель может и должен получать и анализировать постоянно в процессе непосредственного общения со школьниками, проверки их работ, анализа их деятельности и поведения.

Как совпадение, так и несовпадение запланированного и реального — пища для размышлений.

«Нужно научно предвидеть. — убежденно писал В. А. Сухомлинский, — в этом суть культуры педагогического процесса, и чем больше тонкого вдумчивого предвидения, тем меньше неожиданных несчастий»[32].

Овладение методикой педагогического предвидения вооружает учителя комплексом стратегических и тактических средств для более совершенной организации учебно-воспитательного процесса.

СЛОВАРЬ УПОТРЕБЛЯЕМЫХ ТЕРМИНОВ

Деятельность — целенаправленная и внутренне мотивированная система действий человека, в учебном процессе — учителя и учащихся.

Закон педагогический — отражение устойчивых, существенных, необходимых, повторяющихся связей, объективно существующих педагогических явлений.

Идея в педагогике — форма познания сущности педагогического процесса, обобщающая мысль, отражающая процесс овладения педагогическими законами и способами преобразования действительности.

Импровизация — сиюминутное творчество, решения, рождающиеся в момент осуществления деятельности.

Инсайт — озарение, догадка, внезапное рождение новой идеи или решения.

Интуиция педагогическая — развивающаяся на основе опыта и научного познания способность непосредственно, без логического анализа усматривать верное решение.

Предвидение — предвосхищение возможного хода событий, представление о будущем.

Предвидение поисковое — вид предвидения, в котором ученый или практик стремится определить будущее состояние объекта исходя из логики его развития в определенных условиях.

Предвидение нормативное — вид предвидения, при котором будущее состояние объекта предполагается заданным, а предметом поиска выступает нахождение путей и способов достижения заданного состояния.

Прогнозирование — процесс разработки прогноза — вероятностного суждения о будущем, предсказания о возможных состояниях объекта при определенных условиях.

Прогностические способности — качества личности, позволяющие успешно осуществлять предвидение, прогнозирование и целеполагание.

Рефлексия педагогическая — осознание педагогом самого себя, своего внутреннего мира, возможностей, а также того, как он воспринимается партнерами по общению, субъективное воспроизведение внутреннего мира партнеров, прежде всего учеников.

Целеполагание — процесс определения целей — идеально представленного желаемого результата деятельности.

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Ленин В. И. О работе Наркомпроса // Полн. собр. соч. — Т. 42.

Ленин В. И. Странички из дневника // Полн. собр. соч. — Т. 45.

Материалы XXVII съезда КПСС.—М., 1986.

Горбачев М. С. Живое творчество народа. — М., 1984.

О реформе общеобразовательной и профессиональной школы // Сборник документов и материалов. — М., 1984.

Амонашвили Ш. А. Здравствуйте, дети! — М., 1983.

Бабанский Ю. К. Оптимизация учебно-воспитательного процесса: Методические основы. — М., 1982.

Виноградов В. Г., Гончарук С. И. Законы общества и научное предвидение. — М., 1972.

Виноградов В. Г. Научное предвидение. — М., 1975.

Гершунский Б. С., Пруха Я. Дидактическая прогностика. — Киев, 1979.

Гершунский Б. С. Педагогическая прогностика: методология, теория, практика. — Киев, 1986.

Загвязинский В. И. Учитель как исследователь. — М., 1980.

Кузьмина Н. В. Способности, одаренность, талант учителя, — Л., 1985.

Львова Ю. Л. Творческая лаборатория учителя: Из опыта работы. — М., 1985.

Макаренко А. С. Цель воспитания. — Соч. — М., 1958.— Т. V.

Сухомлинский В. А. Разговор с молодым директором школы // Избр. пед. соч. в 3-х т. — М., 1981. — Т. 3.

Загвязинский Владимир Ильич

ПЕДАГОГИЧЕСКОЕ ПРЕДВИДЕНИЕ

Гл. отраслевой редактор Р. Д. Смирнова

Редактор Е. И. Соколова

Мл. редактор Е. С. Волкова

Художник Г. Ш. Басыров

Худож. редактор М. А. Бабичева

Техн. редактор Н. В. Калюжная

Корректор В. И. Гуляева

ИБ № 8802

Сдано в набор 12.01.87. Подписано к печати 13.03.87. А 07892. Формат бумаги 70Х108^1/32. Бумага тип. № 2. Гарнитура литературная. Печать высокая. Усл. печ. л. 3,50. Усл. кр.-отт. 3,76. Уч.-изд. л. 3,70. Тираж 159 615 экз. Заказ 80. Цена 15 коп. Издательство «Знание». 101835, ГСП, Москва, Центр, проезд Серова, д. 4. Индекс заказа 872204.

Типография Всесоюзного общества «Знание». Москва, Центр, Новая пл., д. 3/4.

Примечания

1

Материалы XXVII съезда Коммунистической партии Советского Союза. — М., 1986. — С. 58.

2

См.: Маркс К., Энгельс Ф. Соч. — Т. 23. — С. 189.

3

Кант И. Соч.: В 6 т. — М., 1966. — Т. 6. — С. 418.

4

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т. 29. — С. 194.

5

Павлов И. П. Полн. собр. соч. — М. — Л., 1951. — Т. 3. кн. 1. — С. 310.

6

См.: Гендин А. М. Предвидение и цель в развитии общества. — Красноярск, 1970. — С. 82.

7

Писарев Д. И. Соч. — М., 1956, — Т. 3. — С. 148.

8

См.: Гершунский Б. С., Пруха Я. Дидактическая прогностика. — Киев, 1979. — С. 21—22.

9

См.: Макаренко А. С. Соч.: В 7 т. — М., 1958. — Т. V. — С. 118—119.

10

Крупская Н. К. Пед. соч.: В 10 т. — М., 1959. — Т. 5 — С. 113—114.

11

Макаренко А. С. Соч.: В 7 т. — М., 1958. — Т. 5. — С. 465—466.

12

Сухомлинский В. А. Избр. соч.: В 3 т. — М., 1981. — Т. 3. — С. 186.

13

Выготский Л. С. Избр. психол. исслед. — М., 1956. — С. 446.

14

См.: Ленин В. И. Полн. собр. соч. — Т, 29. — С. 151.

15

См.: Гершунский Б. С. Прогностические методы в педагогике. — Киев, 1974; Скаткин М. Н. О школе будущего. — М., 1974; Прогнозирование развития школы и педагогической науки / Тезисы докладов VII сессии Всесоюзного семинара по методологии педагогики и методике педагогических исследований. — Ч. 1 и 2/ Под ред. М. Н. Скаткина и Г. В. Воробьева. — М., 1974.

16

См.: Гершунский Б. С., Пруха Я. Дидактическая прогностика. — С. 77.

17

Сухомлинский В. А. Избр. пед. соч. — Т. 3. — С. 184.

18

Вопрос о видах предвидения и упражнения для их развития разработаны нами совместно с кандидатом педагогических наук И. Г. Фомичевой.

19

Ильин Е. Н. Рождение замысла//Учительская газета. — 1985 — 10 сентября.

20

См.: Бабанский Ю. К. Оптимизация учебно-воспитательного процесса. — М., 1982; его же: Методы обучения в современной общеобразовательной школе. — М., 1985; Выбор методов обучения в средней школе. — М., 1981.

21

Сухомлинский В. А. Избр. пед. соч. — Т. 3. — С. 196.

22

Там же. — С. 181.

23

Кан-Калик В. А. Педагогическая деятельность как творческий процесс. — Грозный, 1976. — С. 245—251.

24

Ушинский К. Д. Собр. соч.: В 11 т. — Т. 2. — М. — Л., 1948. — С. 63—64.

25

Макаренко А. С. Соч. — Т. 5. — С. 305.

26

Сухомлинский В. А. Избр. пед, соч. — Т. 3. — С. 56.

27

См.: Кузьмина Н. В. Способности, одаренность, талант учителя. — Л., 1985. — С. 8, 14—15.

28

См.: Кузьмина Н. В. Очерки психологии труда учителя: Психологическая структура деятельности учителя и формирование его личности. — Л., 1967.

29

Теплов Б. М. Проблемы индивидуальных различий. — М., 1961. — С. 25.

30

Петрова Н. И. Индивидуальный стиль деятельности учителя. — Казань, 1982.

31

Петрова Н. И. Индивидуальный стиль деятельности учителя. — С. 45.

32

Сухомлинский В. А. О воспитании. — М., 1982, — С. 15.

Content

Загвязинский Владимир Ильич Педагогическое предвидение

ПЕДАГОГ ОБЯЗАН ПРЕДВИДЕТЬ

ПРЕДВИДЕНИЕ В ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ЧЕЛОВЕКА

СУЩНОСТЬ И СПЕЦИФИКА ПЕДАГОГИЧЕСКОГО ПРЕДВИДЕНИЯ

НАУЧНАЯ БАЗА ПРЕДВИДЕНИЯ И ПЕДАГОГИЧЕСКАЯ ИНТУИЦИЯ

ОТ ПРОГНОЗА К ЗАМЫСЛУ УРОКА

ОТ ЗАМЫСЛА К ЕГО ОСУЩЕСТВЛЕНИЮ

ВСЕ ЛИ НУЖНО ПРЕДВИДЕТЬ?

«ДАР» ПРЕДВИДЕНИЯ ИЛИ УМЕНИЕ ПРЕДВИДЕТЬ?

СЛОВАРЬ УПОТРЕБЛЯЕМЫХ ТЕРМИНОВ

РЕКОМЕНДУЕМАЯ ЛИТЕРАТУРА

Примечания