Рой Александрович Медведев

Семья тирана: Мать и сын. Смерть Надежды Аллилуевой

Рой МЕДВЕДЕВ

СЕМЬЯ

ТИРАНА

Мать и сын

Смерть Надежды Аллилуевой

Н. Новгород „ЛЕТА" 1993.

УSBN 5 - 88022 - 012 - 5

Рой Медведев

МАТЬ И СЫН

Я хотел бы в этом очерке рассказать не о крупных событиях «Эпохи Сталина» и не о роли сталинизма, а о некоторых совсем, казалось бы, мелких событиях, протекающих поначалу в небольшом грузинском городе Гори еще в конце прошлого века. Речь пойдет о детстве и отрочестве Сталина и о его родителях, в первую очередь о матери Иосифа - Екатерине Джугашвили. Мы знаем, что именно события раннего детства и отношения с родителями определяют во многом становление личности каждого человека.

I

Следует сразу сказать, что сведения о предках Сталина немногочисленны, скудны и поверхностны. Когда еще при жизни Сталина некоторые из историков Грузии попытались разыскать документы и материалы на этот счет, копаясь в церковных, архивах деревень и небольших городов или опрашивая долгожителей из Гори, где родился Сталин и где прошло его детство, то грозный диктатор высказал по этому поводу не вполне ясную по содержанию, но крайне гневную по форме фразу, которая прервала подобного рода архивные изыскания.

Не менее решительно отреагировал Сталин на инициативу издательства детской литературы (Детгиз), которое уже подготовило к изданию «Рассказы о детстве Сталина» - по аналогии с известными рассказами о детстве Ленина.

Не думаю, чтобы Сталина смутила явная апологетичность прочитанных рассказов или их несоответствие истине. Он видимо, просто не хотел, чтобы советские люди увидели его не в привычном облике мудрого и сурового вождя, а в виде неопытного мальчика или даже смелого и романтичного юноши.

Именно Сталин, правда, без особого гнева, запретил к постановке пьесу Михаила Булгакова о революционной юности будущего «вождя народов».

Столь же решительно Сталин запретил в 1949 году издание небольшого сборника стихотворений, сочиненных когда-то молодым Джугашвили-Кобой и опубликованных в начале века в небольших социал-демократических газетах Грузии.

К 70-летию Сталина эти стихи были спешно, но в глубокой тайне переведены на русский язык группой ведущих советских поэтов и переводчиков. Только сам Сталин мог сказать в предисловии к первому тому своих сочинений, что в пору создания включенных в этот том статей он был еще «незрелым марксистом». Никто другой не мог бы повторить тогда или даже, процитировать эту фразу.

Лишь совсем недавно некоторые из историков ознакомились с рядом документов из церковных и иных архивов Тифлисской губернии. С Удивлением обнаружили они, например, что Сталин родился не 21 декабря 1879 года, как об этом говорилось в его «Краткой биографии» и как это отмечалось на всех торжественных юбилеях по поводу 50-летия, 60-летия, 70-летия Сталина.

В первой части метрической книги Горийской Успенской соборной церкви отмечено, что в 1878 году 6 декабря у жителей Гори православных крестьян Виссариона Ивановича и его законной жены Екатерины Гавриловны Джугашвили родился сын Иосиф. 17 декабря того же года он был крещен в церкви протоиереем Хахановым и причетником Квиникадзе. Та же дата рождения Сталина имеется и во всех документах Горийского духовного училища, которое Иосиф Джугашвили окончил в июне 1894 года (1) (Примечания на 25 стр.)

Не так-то легко проследить родословную простых крестьян.

Известно, например, что прадед Сталина Заза Джугашвили был крепостным и даже принимал участие в одном из крестьянских восстаний, время от времени вспыхивающих в Закавказье чаще, чем это случалось в России. Позднее Заза Джугашвили обосновался с семьей в деревне Диди-Лило, недалеко от Тифлиса, где и окончился его жизненный путь. Его сын Вана, дед Иосифа Сталина, унаследовал крестьянское хозяйство отца, выращивая виноград и занимаясь виноделием.

Здесь, в деревне, у него и родился сын Виссарион, прозванный «Бесо». В 1861 году в России было отменено крепостное право, и после смерти отца Виссарион решил забросить тяжелый крестьянский труд. Он отправился в Тифлис и устроился учеником на кожевенную фабрику, где потом недолго трудился в качестве рабочего. Именно сапожное ремесло привело Виссариона в маленький грузинский город Гори, где он познакомился с Екатериной Геладзе, ставшей вскоре его женой.

Мать Сталина - Екатерина Гавриловна Джугашвили.

Мать Сталина Екатерина Геладзе также происходила из семьи крепостных крестьян. Ее отец умер еще молодым, и она жила вместе с матерью в селе Гамбарсулы. Только после отмены крепостного права вместе с матерью она переехала в Гори. Здесь в 1874 году 19-летняя Екатерина и вышла замуж за Виссариона Джугашвили.

В документах Горийской церкви говорилось о Екатерине Гавриловне Джугашвили. В других документах мать Сталина называют Екатериной Габриеловной. Позднее ее чаще всего именовали Екатериной Георгиевной. Все эти разночтения связаны, как правило, с различной транскрипцией грузинских и русских православных имен, а также и географических названий. Иван и Вано, Гоги и Георгий, Тифлис и Тбилиси, Батуми и Батум и т. п. (2).

II

ПЕРВЫЙ СЫН у супругов Джугашвили - Михаил умер в возрасте одного года. Вторым сыном был Георгий, но и он умер в младенческом возрасте. Уже много десятилетий спустя, когда все руководство Советской Грузии приходило в дом Екатерины Георгиевны в Тифлис, чтобы поздравить ее с днем рождения «великого Сталина» или с ее собственным днем рождения, независимая и острая на язык мать Сталина нередко говорила, что именно первый ее сын Михаил был способнее, умнее и красивее двух других.

Сталин «Coco» был третьим ребенком в семье. Конечно, и он мог умереть от оспы, которая косила тогда миллионы детей и взрослый. Иосиф сумел переборрть эту болезнь, оставившую следы на его лице.

Конечно, рубцы от оспы не были видны ни на отретушированных фотографиях Сталина, ни тем более на его многочисленных портретах, в том числе и на известной картине В. Мдивани «Юный Сталин», которую и сегодня можно увидеть в музее современного искусства в Тбилиси.

Не только художники, но и фотографы убирали все оспины с его лица и увеличивали на один-два сантиметра лоб Сталина.

Поэтому многие люди, впервые встречавшиеся со Сталиным, невольно отмечали большое отличие официальных изображений «вождя» от его реального облика - небольшой рост, низкий лоб, частые оспины на лице, рыжеватые гипнотизирующие глаза. Иностранцы писали об этом в своих книгах и статьях, что советские люди отмечали этот факт лишь в узком кругу.

Мы почти ничего не знаем об отце Сталина.

Имеются свидетельства, что он был грубым и необразованным человеком и нередко бил маленького Coco, что вряд ли могло способствовать развитию добрых начал в характере мальчика.

Писатель А. Н. Рыбаков в романе «Дети Арбата», рисуя с немалым талантом внутренний мир Сталина, писал, что Иосиф Виссарионович вспоминал своего отца с нежностью или во всяком случа-е с добрыми чувствами. Историк А. В. Антонов-Овсеенко в большом очерке «Сталин и его время» утверждает, не ссылаясь при этом на источники, что маленький Coco «питал к отцу отвращение, которое скоро переросло в открытую ненависть».

Виссарион Джугашвили, пьяница и дебошир, безжалостно избивал мальчика за малейшую провинность. Случалось, и матери попадало.

Среди самых скандальных жителей города семья Виссариона («Бесо») Джугашвили пользовалась особо дурной славой.

Coco наблюдал, как его мать сидела за швейной машинкой ночами, ибо большую часть своего заработка отец пропивал. В мальчике рано развилось чувство мстительности, которое со временем станет чертой характера будущего вождя.

Беспричинная жестокость, побои породили ответную злобу и бессердечие ко всем окружающим (3).

Нельзя не отменить, однако, что сам Сталин решительно отвергал слухи о своем тяжелом детстве или побоях отца.

В декабре 1931 года в беседе с немецким писателем Эмилем Людвигом в ответ на вопрос, не повлияло ли на становление Сталина как революционера плохое отношение к нему со стороны родителей, тот ответил, что родители вовсе не обращались с ним плохо (4).

Так или иначе, но в 1895 году отец Сталина Покинул Гори и перебрался в Тифлис, где стал работать на небольшой фабрике, принадлежавшей обувному фабриканту Адельханову.

Это не означало разрыв с семьей, так как Виссарион время от времени приезжал в Гори. Через несколько лет он вернулся тяжело больным и вскоре умер.

Позднее Сталин фактически никогда не упоминал об отце, и даже дата его смерти не приводилась ни в «Краткой биографии Сталина», ни в официальной хронологии жизни и деятельности «великого вождя» (5).

III

ИМЕННО отсутствие точных данных об отце Сталина породило позднее множество легенд и о самом Виссарионе «Бесо», и о реальности его отцовства.

Некоторые из недоброжелателей Сталина распространяли в Грузии слух, что Виссарион Джугашвили был вовсе не грузином, а осетином. На Кавказе исстари были сильны проявления различного рода национальной и клановой розни, и между грузинами и осетинами имелись далеко не лучшие отношения. (К сожалению, в последние годы эта рознь вспыхнула с новой силой, приняв в близкой к Горийскому району Южной Осетии характер жестоких и кровавых столкновений, приведя к бегству осетин из многих городов и сел Грузии).

С другой стороны, еще в то время, когда автор данного очерка заканчивал в 1942 году в Тбилиси среднюю школу, ему приходилось слышать распространяемые шепотком «достоверные сведения», что подлинным отцом Сталина был какой-то грузинский князь, у которого молодая Екатерина Джугашвили работала прачкой.

В других рассказах речь шла не о князе, а о грузинском епископе.

Можно было услышать также, что отцом Сталина был знаменитый русский путешественник Н. М. Пржевальский, который некоторое время гостил в г. Гори. Пржевальский в зрелом возрасте похож на 50-летнего Сталина, в чем можно убедиться по фотографии этого путешественника, помещенной как в Малой Советской Энциклопедии, так и в первом издании Большой Советской Энциклопедии.

Однако, если мы заглянем не в энциклопедии, а в биографию Пржевальского, то сможем узнать, что он действительно гостил в г. Гори, но через полтора года после рождения маленького Иосифа.

Не отказываются, впрочем, от родства со Сталиным и многие его поклонники из осетин..

Еще в 1974 году один из моих знакомых совершил экскурсию из Северной Осетии в Грузию. При въезде в Дарьяльское ущелье он увидел высеченный на высокой скале барельеф Сталина. В глубине ущелья в музее известного грузинского писателя Александра Казбеги, которого очень любил читать и молодой Сталин, можно было увидеть большую статую Сталина. На вопрос, почему в Осетии чтут память Сталина, один из старых жителей поселка ответил: «Отцом Сталина был осетинский князь Джугаев»…

Я уже упоминал роман А Н. Рыбакова «Дети Арбата», в котором отец Сталина изображен как мягкий, добрый и веселый человек в противоположность суровой и раздражительной матери. Воспоминания об отце, по версии Рыбакова, это наиболее светлые воспоминания о детстве Сталина «вождя».

Совершенно иную версию детства Сталина и поведения его родителей, особенно матери, дает в романе «Сандро из Чегема» известный советский писатель Фазиль Искандер. Я не буду, однако, разбирать здесь эти версии, так как каждый писатель имеет право на художественный вымысел в тех случаях, когда ему недостает проверенных и достоверных фактов.

Но из всех прямых и косвенных свидетельств можно сделать вывод, что мать Сталина была не только умной, но весьма решительной, самостоятельной и строгой женщиной., В книге «Двадцать писем к другу» дочь Сталина Светлана писала:

«Он говорил, что она была умной женщиной. Он имел в виду ее душевные качества, а не образование, она едва умела наг царапать свое имя. Он рассказывал иногда, как она колотила его, когда он был маленьким, как колотила и его отца, любившего выпить. Характер у нее был, очевидно, строгий и решительный, и это восхищало отца. Она рано овдовела, и это сделало ее еще более суровой. У нее было много детей, но все они умерли в раннем детстве, только отец мой выжил» (6).

Дом семьи Джугашвили в Гори.

IV

ИСТОРИК А. В. Антонов-Овсеенко, ссылаясь на свидетельство некоторых старых большевиков или их родственников старается доказать, что Сталин грубо или даже цинично отзывался о своей матери и еще в 20-е годы приказал приставить к ней двух наиболее доверенных женщин-коммунисток (7). Некоторые из эпизодов на этот счет, приводимые Антоновым-Овсеенко, кажутся мне крайне сомнительными, и я не хотел бы их здесь даже повторять и оспаривать.

Так или иначе, но Сталин должен был быть благодарным своей матери, так как именно она взяла на себя всю тяжесть забот не только о содержании семьи, но и о воспитании и образовании сына. Приятель детства Сталина, а позднее один из его первых биографов - Иосиф Иремашвили описывал Екатерину Джугашвили как очень набожную и хозяйственную женщину и отмечал ее большую любовь к сыну (8). Мать мечтала о том, чтобы Coco стал священником. И она добилась того, чтобы 8-летнего мальчика приняли в Горийское духовное училище, что было для бедной и одинокой женщины нелегким делом.

Учиться Сталину было трудно, так как в его семье говорили по-грузински, и он почти не знал русского языка. Между тем обучение в училище велось в основном на русском, а учителя и воспитатели в прошлом веке имели право пороть учеников не только за плохое поведение, но и за неудачи в учении.

В первые годы в табелях, хранящихся в музее в г. Гори, у Coco преобладали тройки, есть там и документы о пересдаче некоторых экзаменов. Однако мальчик был упорен и за шесть лет не только сумел освоить четырехлетний курс училища, но и окончил его с отличием.

В свидетельстве об окончании Горийского духовного училища у Иосифа оценка «5» стоит по всем предметам религиозного обучения, по русскому и древнеславянскому языкам. Только по арифметике и греческому языку в итоговом свидетельстве мы видим оценку 4.

V

СТАЛИН неплохо знал русский язык, позднее пытался выучить немецкий, но до конца жизни он не мог избавиться от сильного грузинского акцента, что его явно тяготило, так как ему было трудно в годы революционных событий выступать перед русскими рабочими и солдатами. Но он любил и грузинский. С Серго Орджоникидзе, с Авелем Енукидзе. с приезжавшими к нему партийными и советскими руководителями Грузии, а к концу жизни, пожалуй, с одним лишь Лаврентием Берия Сталин и в своих кабинетах, и дома почти всегда говорил по-грузински, даже на заседаниях Политбюро или на общих вечерних трапезах Сталин иногда обменивался с Берия двумя-тремя грузинскими фразами.

Обучение в Горийском училище не было бесплатным, и чтобы обеспечить содержание и образование сына, Екатерина

Джугашвили должна была много работать, нанимаясь прачкой и швеей в богатые дома Гори. Приходилось ей выполнять и различную «черную» работу в том же церковном училище, где проходил начальное образование ее Coco.

Из событий детства, оказавших влияние на характер и поведение Сталина, следует сказать, конечно, о несчастном случае, когда в возрасте 10 или 11 лет маленький Иосиф попал под колеса проезжавшего фаэтона (кареты). У мальчика была сильно повреждена леаая рука. Она росла медленнее правой и начала сохнуть.

Сухорукость Сталина была выражена не слишком ярко, и он пытался ее всячески скрыть, не любил раздеваться даже перед врачами и поэтому обращался к ним очень редко, не купался в море и не умел вообще плавать.

Юный Сталин. Картина В. Мдивани. (1926-1981).

Во время отпуска в 20-е и в начале 30-х годов Сталин бывал на черноморских пляжах вместе с Кировым, Молотовым и другими «вождями», но и здесь мы его видим на фотографиях всегда одетым. Из-за сухорукости Сталин не проходил солдатской службы ни в годы русско-японской, ни в годы первой мировой войны, хотя в годы второй мировой войны он стал Маршалом СССР, Верховным главнокомандующим, а позднее и Генералиссимусом Советского Союза.

VI

УСПЕШНОЕ окончание Горийского училища открывало Иосифу путь в духовную семинарию - это была средняя ступень в церковном образовании. В Грузии семинария имелась лишь в Тифлисе, и в 1894 году 15-летний Иосиф Джугашвили покинул родной дом и начал жить и учиться в Тифлисской духовной семинарии.

Еще в духовном училище обучение и воспитание было не только догматичным, что вполне естественно для церковного и религиозного образования, но и крайне суровым.

В семинарии царила обстановка постоянного и мелочного контроля, здесь всячески поощрялись взаимные доносы. Еще в Горийском училище Coco нередко оказывался зачинщиком разного рода ссор и драк.

Наказания толкали его на организацию злобных проказ против учителей. Стыдясь бедности и «низкого происхождения», он нередко издевался над более слабыми -или младшими, одновременно окружая себя группой послушных ему детей.

В Тифлисской семинарии эти худшие черты характера молодого Джугашвили еще более развились. У своевольного и капризного семинариста довольно часто происходили конфликты с воспитателями и позднее Сталин утверждал, например, в той же беседе с Эмилем Людвигом, что именно из-за протеста против издевательского режима и иезуитских методов, насаждаемых в семинарии, он был готов стать и действительно стал революционером.

В этих утверждениях имеется доля истины, ибо Тифлисская семинария дала России не только многих известных священнослужителей, но и немало известных революционеров как большевиков, так и меньшевиков и эсеров.

Впрочем еще наиболее знаменитые идеологи революционного народничества Н. А. Добролюбов и Н. Г. Чернышевский учились не в гимназиях, а в духовных семинариях.

Существует немало свидетельств о пребывании Сталина в духовной семинарии, записанных со слов его соучеников и даже учителей, многие из которых оказались в эмиграции, где в Европе и в США грузинские эмигранты издавали газеты и книги на грузинском языке, но только в 20-е и в начале 30-х годов.

Конечно, немало людей, учившихся в Тифлисской семинарии, осталось жить в Грузии, но они остерегались говорить о Сталине слишком откровенно.

Из некоторых свидетельств мы знаем, что у молодого Иосифа почти не было друзей среди однокашников.

Молодой Сталин не обладал чувством юмора, простую шутку, а тем более насмешку, воспринимал как оскорбление. В драках он нередко оказывался битым и, по свидетельству Христофора Гвиниашвили, соученика Сталина, занимался фискальничанием, т. е. доносил учителям на товарищей (9).

Далеко не всегда это удавалось скрыть и очень многие семинаристы относились к Иосифу с крайней неприязнью, что, с другой стороны, усиливало в характере Сталина чувство озлобленности и мстительности.

На старших курсах семинарии молодой семинарист прочел первые популярные марксистские и социал-демократические брошюры, начал принимать участие в работе небольших социал-демократических кружков, которые появились в то время во всех городах России, в том числе и в Тифлисе.

Совсем недавно я получил письмо из г. Сысерти Свердловской области (Екатеринбургской). Его автор В. М. Колегов пишет: «Когда я собирал материалы по истории Сысерти. то познакомился со священником Сысертинского собора Симеона и Анны отцом Александром. Он мне много рассказал о юных годах Сталина, так как они вместе учились в Тифлисе. Александр даже помогал Сталину разбрасывать листовки, хотя и не ходил на тайные собрания революционно настроенной молодежи.

VI1

БЫЛИ у Сталина и приятели, и друзья из числа семинаристов. В конце 40-х годов, когда отношения между церковью и Советским государством существенно изменились, Сталин узнал однажды, что его бывший соученик избран в Грузии на высокий. пост в иерархии Грузинской православной церкви. Он пригласил своего давнего знакомого в Москву и принял его в Кремле. Сталин был очень приветлив и вместе с гостем вспоминал годы, проведенные в семинарии, расспрашивал о грузинской церкви.

Неожиданно он спросил: «Кого ты больше боишься - меня или Бога?»

Священнослужитель смутился, не зная, что ответить.

«Знаю, что меня, - ответил за него Сталин. - Иначе пришел бы в Кремль не в гражданской одежде, а в одеянии священника» (10).

Мне рассказывали в Тбилиси, что Сталин, узнав однажды о тяжелом положении одного из бывших учителей духовной семинарии, распорядился создать для престарелого пастыря все необходимые условия, что было немедленно сделано.

В то же время, по свидетельству Г. К. Цверавы, некоторые из бывших соучеников Сталина были репрессированы в 30-е годы по его личному указанию (11).

Ни обучение в Горийском училище, ни в Тифлисской семинарии не привило юному Сталину религиозности, что очень огорчало его мать. Однако религиозное образование все же повлияло на стиль и характер мышления и сознания будущего «вождя».

Догматизм и нетерпимость к инакомыслию. способность к обману, характерный для статей и выступлений Сталина стиль катехизиса сложились явно под влиянием церковного образования и.воспитания. Об этом писала и дочь Сталина в книге «Только один год», лучшей из нескольких книг, которые написала за границей Светлана Аллилуева.

«Церковное образование, - отмечала она, - было единственным систематическим образованием, полученным моим отцом. Я убеждена, что церковная школа, где он провел в общем более десяти лет, имела огромное значение для характера отца на всю его жизнь, усилив и укрепив врожденные качества».

Религиозного чувства у него никогда не было. Бесконечные молитвы, насильственное духовное обучение могли вызвать у молодого человека, ни минуты не верившего в бога, в дух, только обратный результат: крайний скептицизм ко всему «небесному», «возвышенному».

Результатом стал, наоборот, крайний материализм, цинический реализм «земного» «трезвого», практического и сниженного взгляда на жизнь.

Вместо духовного опыта он развил в себе совсем другой: близкое знакомство с лицемерием, ханжеством, двуличием, таким характерным для значительной части духовенства, которая верует лишь внешне, то есть на самом деле не верует вообще…

Из своего семинарского опыта он заключил, что люди нетерпимы, грубы, обманывают свою «паству» и тем держат ее в руках, интригуют, лгут и, наконец, имеют много слабостей и мало добродетелей. Нетерпимость, негибкость, неспособность согласиться с противоположным мнением, если оно очевидно более здравое, я отношу в нем также за счет опыта, вынесенного из семинарии, где воспитанникам прививались фанатизм и нетерпимость (12).

* * *

Когда душа своим сияньем

Вдруг озаряет мир земной,

И свет ее над дальней гранью

Играет бледной синевой.

Когда над рощею в лазури

Рокочут трели соловья,

И нежный голос саламури

Звучит свободно, не таясь,

Когда, утихнув на мгновенье,

Вновь зазвенят в горах ключи,

И ветра нежным дуновеньем

Разбужен темный лес в ночи.

Когда беглец, врагом гонимый,

Вновь попадет

в свой скорбный край,

Когда кромешной

тьмой томимый

Увидит солнце невзначай, -

Тогда гнетущий душу тучи

Развеян сумрачный покров,

Надежда голосом могучим

Мне сердце пробуждает вновь.

Стремится ввысь душа поэта,

И сердце бьется неспроста:

Я знаю, что надежда эта

Благословенна и чиста.

Иосиф Джугашвили

(16-17 лет от роду: газета «Иверия»).

VIII

В ГОДЫ обучения в семинарии Coco Джугашвили в праздники и на каникулы возвращался к матери в г. Гори. Надо полагать, что и Екатерина Джугашвили не раз приезжала в Тифлис, чтобы проведать сына. Однако в их отношениях уже не было никакой нежности, но, напротив, росло отчуждение.

Мать явно не понимала устремлений своего Иосифа и была, конечно, крайне огорчена, что он так и не закончил Тифлисской семинарии, а был исключен из нее на последнем году обучения «за плохое поведение».

По более поздней версии, Сталина исключили из семинарии за чтение запрещенной литературы и создание подпольного социал-демократического кружка. Обе версии могут и не противоречить друг другу, так как семинарское начальство вряд ли хотело указывать при своем решении об исключении И. Джугашвили истинную причину своего неудовольствия.

Включившись в революционную деятельность на Кавказе, Сталин перестал приезжать в Гори, с матерью он не переписывался, и она почти никогда не знала, в какой части Кавказа или в какой тюрьме и ссылке находится ее единственный сын.

Позднее в некоторых воспоминаниях можно было найти упоминания о том, что Екатерина Джугашвили приезжала в Батуми, чтобы навестить Сталина, принявшего партийную кличку «Коба» в батумской тюрьме.

Можно встретить свидетельства о том, что как мать Сталина Екатерина Джугашвили подвергалась преследованиям как в годы царизма, так и в годы правления меньшевиков в Грузии (1918 - 1921).

Лично я склонен считать все это легендами, не соответствующими действительности.

Екатерина Джугашвили была слишком далека от политики и могла лишь молиться за то, чтобы Бог вернул ее сына на путь истинный.

Да и каким «преследованиям» могла подвергаться простая и неграмотная швея и прачка? О ней почти не вспоминал сам Сталин, не вспоминали о ней и власти, как царские, так и меньшевистские. Перебравшись сначала в Баку, а потом и в Петербург, оказавшись в 4-летней Туруханской ссылке, а потом и в водовороте событий революции и гражданской войны, Сталин в течение 15 лет не появлялся в Грузии и вряд ли что-либо знал о жизни и судьбе матери.

IX

ПОСЛЕ многих лет, изменивших судьбу России и Грузии, Сталин только в 1922 году прибыл в Тифлис, как член Политбюро РКП (б) и как Народный комиссар РСФСР по делам национальностей- Здесь он встретился со своей матерью, которую не видел почти 20 лет. Екатерина Георгиевна продолжала жить в г. Гори, и ей шел уже 67-й год. Сталин пригласил мать жить в Москву, и она, вероятно, впервые выехала из Грузии в Россию, чтобы поселиться в небольшой тогда еще квартире Сталина в Кремле. Сталин жил здесь со своей второй женой Надеждой Аллилуевой и маленьким сыном Василием, которому исполнился только один год. В 1921 году к Сталину в Москву приехал и его сын от первого брака Яков Джугашвили. Якову было уже 14 лет, его мать Екатерина Сванидзе умерла совсем молодой и Яков воспитывался в семье Сванидзе.

Мать Сталина не смогла, однако, жить в незнакомой и чуждой среде, а тем более в Кремле, где в то время не работала ни одна церковь. Ей негде было даже повесить свои иконы. В среде большевиков культивировался в то время не просто атеизм, а «воинствующий» «теизм и под редакцией Емельяна Ярославского издавался журнал «Безбожник»-

Гордая и независимая Екатерина Георгиевна не захотела оставаться в Москве и через несколько месяцев вернулась в свой г. Гори.

О жизни и судьбе сына Екатерина могла знать ло рассказам соседей, читавших грузинские газеты. Сталин мало интересовался жизнью матери и даже, отдыхая в Грузии, не приглашал ее побыть вместе с ним.

Никогда не посещал Сталин и г. Гори, где еще при его жизни в небольшом деревянном доме семьи Джугашвили, который был покрыт большим отделанным мрамором павильоном, был устроен «музей Сталина».

Молодой И. В. Сталин (1900 г.)

Однако как партийные, так и советские власти Грузии не могли проявлять равнодушие к матери Сталина, чья власть после смерти Ленина непрерывно усиливалась и чья жестокая воля ощущалась во всех уголках необъятного Советского Союза.

Руководители Грузии настояли на том, чтобы Екатерина Джугашвили переехала на постоянное жительство в Тифлис, где в ее распоряжение был предоставлен один из дворцов в центре города. Мать Сталина перебралась в столицу Грузии со своим скарбом и заняла в отведенном ей дворце лишь одну небольшую комнату.

Когда кто-либо из руководителей Грузии выезжал в Москву, Екатерина Георгиевна писала письмо Сталину или, вернее диктовала его по-грузински, так как русскому языку она не могла научиться в заброшенной грузинской провинции-

Сталин иногда отвечал матери короткими записками, которые даже трудно назвать письмами. Мать Сталина бережно хранила эти записки - их было всего одиннадцать за тринадцать лет (1922 - 1934).

Позднее они хранились как «строго секретные» документы в одном из фондов Сталина при Институте Маркса-Энгельса-Ленина-Сталина (этот институт многократно менял название и я не буду приводить все эти названия).

По заданию ЦК КПСС историк Шота Чивадзе перевел письма Сталина на русский язык, но сохранил себе черновики переводов. Незадолго до свой смерти Ш. Чивадзе передал эти черновики своему сослуживцу профессору Леониду Спирину.

X.

НЕДАВНО Л. Спирин опубликовал их в «Независимой газете», пожалуй, лучшей из всех новых газет, которые появились у нас в стране в последние 4 - 5 лет. Поражает примитивность всех этих писем. Вот некоторые из них.

16 апреля 1922 года.

«Дорогая Мама! Здравствуйте!

Будь молодцом, не допускай к сердцу печаль. Ведь сказано: Пока жив, буду действовать так, радовать буду свою фиалку, умру, порадуются черви в могиле».

Эта женщина - моя жена, - постарайся не дать ее в обиду;

Твой Coco».

(Письмо привезла в Тифлис Надежда Аллилуева, и как раз вскоре после этого письма и встречи жены Сталина со свекровью Екатерина Георгиевна приняла приглашение сына и выехала в Москву).

Два следующих письма отправлены в 1923 году.

«Дорогая Мама!

Здравствуйте!

Живите десять тысяч лет

Целую, твой Coco.

1 января. 1923 год».

23 февраля 1923 г.

«Дорогая Мама!

Ваши письма получил.

Будьте здоровы, тверды, в ближайшее время увидимся. Живите тысячу лет!

Целую. Привет от Нади.

Твой Coco».

В 1924 году Екатерина Джугашвили получила одно письмо от сына. В 1925 - два. Все они столь же коротки:

25 июня 1925 г.

«Привет дорогой Маме!

Как живете и здравствуете?

Тысячу лет Вам жизни бодрой и здоровой.

Я чувствую себя пока хорошо. До свидания.

Привет знакомым.

Твой Coco».

До 1929 года Сталин не написал матери ни одного письма: шла острая и жестокая внутрипартийная борьба, и Сталин, видимо, просто не вспоминал о матери. Очередное письмо поэтому на несколько строчек длиннее:

«Здравствуйте, дорогая Мама!

Как живете, как Ваше самочувствие? Давно от Вас нет писем, видимо, обижены на меня. Но что делать, ей-Богу, очень занят.

Посылаю сто пятьдесят рублей - больше не сумел. Если понадобятся деньги, сообщите мне. Сколько сумею - пришлю. Привет знкомым- Надя шлет привет. Живите много лет.

Твой Coco.

25 апреля 1929 г.».

Нет смысла приводить здесь другие похожие письма, кроме последнего, которое было написано уже после самоубийства Надежды Аллилуевой:

«Здравствуйте, дорогая Мама!

Ваше письмо получил. Получил также варенье, чурчхели, инжир. Дети были очень рады и шлют Вам благодарность. Очень рад, что чувствуете себя хорошо, бодро.

Я здоров, не беспокойтесь обо мне. Я своего добьюсь. Не знаю, нужны Вам деньги или нет. Во всяком случае шлю Вам пятьсот рублей. Высылаю также фотокарточку свою и детей. Будьте здоровы, дорогая Мама, не теряйте бодрости духа.

Целую. Ваш сын Соео.

24 марта 1934 г.

Дети кланяются Вам. После кончины Нади, конечно, тяжеловата моя личная жизнь. Но ничего. Мужественный человек должен оставаться всегда мужественным.

Coco» (13).

XI

КОНЕЧНО, о матери Сталина очень заботились. Она находилась под наблюдением лучших врачей, все ее скромные потребности удовлетворялись за счет государства.

У старой женщины, которая большую часть жизни прислуживала другим, как правило, богатым людям, теперь появилась своя прислуга. Однако мать Сталина не злоупотребляла своим новым положением, она сохраняла почти все старые привычки и отказывалась от многих предлагаемых ей привилегий.

Еще с начала 30-х годов здоровье Екатерины Георгиевны пошатнулось, она часто болела и почти не выходила из отведенного ей флигеля во дворце, разве что в церковь. В 1934 году Сталин решил послать свою дочь и сыновей в Тифлис «навестить бабушку».

Вот как описывала эту поездку Светлана Аллилуева:

«Я вспомнила, как в 1934 году Яшу, Василия и меня послали навестить бабушку в Тбилиси, - она болела тогда…

Возможно инициатором поездки был Берия - мы останавливались у него в доме.

Около недели мы провели тогда в Тбилиси и полчаса были у бабушки.

…Она жила в каком-то старом красивом дворце с парком; она занимала темную низкую комнату с маленькими окнами во двор. В углу стояла железная кровать, в комнате было полно старух - все в черном, как полагается в Грузии. На кровати сидела старая женщина.

Нас подвели к ней. Она порывисто нас всех обнимала худыми, узловатыми руками, целовала и говорила что-то по-грузински. Понимал один Яша и отвечал ей, а мы стояли молча…

Все старухи - бабушкины приятельницы - целoвали нас по очереди и все говорили, что я очень похожа на бабушку.

Она угощала нас леденцами «а тарелочке, протягивая ее рукой, и по лицу ее текли слезы…

Мы скоро ушли и больше не ходили во «дворец», и я все удивлялась, почему бабушка так плохо живет? Такую страшную черную кровать я видела вообще первый раз в жизни» (14).

Состояние здоровья Екатерины Георгиевны продолжало ухудшаться, и в конце 1935 г. Сталин решил сам после многолетней разлуки посетить свою мать.

В грузинской газете «Заря Востока» 18 октября 1935 г. на первой странице большими буквами было напечатано сообщение:

«Товарищ Сталин в Тифлисе. Семнадцатого октября утром товарищ Сталин прибыл в Тифлис навестить свою мать. Проведя с матерью весь день, товарищ Сталин отбыл ночью семнадцатого октября в Москву».

Никаких подробностей об этой встрече газета не публиковала. Однако через несколько дней в гости к Екатерине Георгиевне пришли сотрудники ТАСС, чтобы узнать от нее подробности встречи с сыном.

Их репортаж был выдержан в обычных для того времени стереотипах, полных фальшивой апологетики.

Он был опубликован 22 октября газетой «Заря Востока» пол заголовком «Беседа с матерью товарища Сталина».

Вот несколько отрывков из этой «беседы».

«Моя встреча с Coco… Я не видела его уже порядочно времени. Нездоровится мне, чувствую себя слабой, а.при встрече с ним так обрадовалась, будто крылья выросли. Сразу прошли и слабость, и болезнь…

Спросила я и о внучатах. Я люблю их больше всего на свете моих Светлану, Яшу и Васю…

A Coco в шутку мне говорит, что он приехал как раз по приказу Светланы, которая просит бабушку прислать ей орехового варенья…

Время летело незаметно… Вспоминали старые годы, друзей, близких. Он много шутил, смеялись. Долго сидели вместе и я была очень счастлива, со мной ведь был мой Coco…»

«Внимательно и напряженно, заключают сотрудники ТАСС свой репортаж, слушали мы медленную речь этой худенькой старушки, подарившей миру величайшего из людей…»

XII

ПО СВИДЕТЕЛЬСТВУ Л. Спирина, Екатерину Джугашвили предупредили о приезде к ней сына всего за час до появления Сталина, который решил вернуться в Москву после проведенного в Гаграх отпуска через Тифлис.

Сталин приехал с охраной. Екатерина Георгиевна знала, что ее сын теперь очень большой «начальник» в Москве, но плохо представляла его реальную власть и влияние. Она поэтому спросила:

«Иосиф, кто же ты теперь будешь?»

«Секретарь Центрального Комитета BKП (б)», - ответил Сталин.

Но мать Сталина, которую окружавшие люди звали «Кеке», плохо понимала, что такое «Секретарь ЦК». Сталин поэтому пояснил:

- Вы, мама, помните нашего царя?

- А как же, помню.

- Ну, вот, я вроде бы царь (15).

В центральных газетах, между тем, не было опубликовано никаких подробностей о встрече Сталина с матерью.

Однако в передовых статьях газет «Правда» и «Известия» в необычном ранее ракурсе зазвучала тема детей и родителей.

Здесь говорилось, что многие из большевиков, коммунистов и комсомольцев за годы гражданской войны, разрухи, коллективизации и индустриализации потеряли связь со своими родственниками и не знают, часто, как и где живут их родители.

Долг таких большевиков проявить внимание и заботу о своих родителях и престарелых родственниках.

Надо отметить и то, что Екатерину Джугашвили стали теперь посещать не только местные руководители, но и высокие госта из Москвы.

Так, например, в конце осени 1935 года ее навестили в Тифлисе сестра и мать Председателя Коминтерна Георгия Димитрова.

Большая фотография трех женщин - двух старых и одной более молодой была опубликована на страницах грузинских газет.

Здоровье Екатерины Георгиевны не улучшалось. В конце мая 1937 года она заболела воспалением легких. Старый организм не сумел справиться с болезнью и, несмотря на все меры, доступные в те годы врачам, 4 июня поздно вечером мать Сталина умерла. Об этом немедленно сообщили в Москву Сталину.

Однако начало июня в Москве в 1937 году было временем жесточайших репрессий. Шли массовые аресты среди крупнейших военачальников, членов ЦК ВКП (б), руководителей областей и республик. Готовился июньский пленум ЦК, на котором НКВД было наделено чрезвычайными полномочиями и превратилось на многие годы в высший орган власти в стране, подчинив себе все государственные и партийные органы и подчиняясь только Сталину.

В стране вводился фактически режим чрезвычайного положения и ничем не ограниченной тоталитарной личной власти. В этих условиях Сталину было не до матери.

Однако во избежание разного рода кривотолков он распорядился вообще не помещать в центральных газетах и в газетах всех областей каких-либо сообщений о смерти своей матери. Поэтому нигде не публиковалось и никаких соболезнований в адрес Сталина.

Он не только сам не поехал в Тбилиси на похороны матери, но не послал туда своих детей проститься с бабушкой.

XIII

ОДНАКО Грузия и ее власти не могли «не заметить» смерти матери Сталина хотя бы потому, что ритуал похорон занимает особое место в грузинских традициях.

В субботу 5 июня все газеты Грузии поместили фотографию Екатерины Джугашвили и следующее сообщение:

«От Центрального Комитета КП(б)П ЦИКа и Совнаркома Грузинской ССР.

Центральный Комитет Коммунистической Партии (большевиков) Грузии, Центральный исполнительный Комитет и Совет Народных Комиссаров Грузинской ССР извещают трудящихся Грузии, что 4 июня в 23 часа 05 минут у себя на квартире после тяжелой болезни (воспаление легких) при явлениях паралича сердца скончалась мать товарища Сталина Екатерина Георгиевна Джугашвили».

Аналогичные извещения публиковались от горкомов партии, от комсомола Грузии, от профессиональных союзов и других организаций республики.

Комиссию по похоронам матери Сталина возглавил Председатель Совнаркома Грузии Г. Мгалоблишвили. В нее вошли старые большевики А. Кекелия, Г. Стуруа, М. Ниорадзе, Г. Гочашвили. Хотя мать Сталина была всю жизнь глубоко религиозной женщиной, никто из священнослужителей не присутствовал на похоронах, ее было решено хоронить по советскому ритуалу, установленному для выдающихся партийных и государственных деятелей.

На следующий день газеты Грузии сообщили о переносе тела Е. Г. Джугашвили из ее квартиры во Дворце правительства на улице Руставели в Дом Красной Армии и флота. Для желающих проститься с покойной было отведено три дня - 6, 7 и 8 июня, в первые два дня до 10 часов вечера, 8 июня до 4-х часов дня.

Среди многих десятков венков у гроба на переднем плане выделялись большими размерами два венка с надписями на грузинском языке «Дорогой и любимой матери от сына Иосифа Джугашвили (от Сталина)» и «Дорогой и незабвенной Екатерине Георгиевну Джугашвили от Нины и Лаврентия Берия».

Три дня мимо гроба матери Сталина шли сотни тысяч людей со всей Грузии, а также немало делегаций из соседних республик. Как писали.газеты: «Растянувшись на несколько кварталов, до позднего вечера движется бесконечная лента людей, пришедших отдать последний долг Е. Г. Джугашвили»…

«Не прерываясь ни на минуту в глубоком скорбном молчании движется вереница трудящихся Тбилиси, прощающихся с Екатериной Георгиевной (16).

В печати появился также некролог, подписанный руководителями- Грузии и содержащий краткое изложение фактов из биографии Екатерины Георгиевны.

Кроме того, что мы уже знаем из данного очерка, в некрологе можно было прочесть, что у родителей Екатерины Джугашвили была не только одна дочь, но и несколько сыновей, которым они сумели, дать образование. Речь шла в данном случае о близких, по грузинским понятиям, родственниках Сталина.

Однако никого из них не было на похоронах, и о судьбе этой части родственников Сталина, а также его двоюродных братьев и сестер мы до сих пор ничего не знаем.

8 июня в 4 часа дня состоялась краткая гражданская панихида по умершей и опять без каких-либо религиозных обрядов. В 5 часов 15 минут Л. Берия, Г. Мгалоблишвили, Ф. Махарадзе, В. Бакрадзе, Г. Мусабеков и С. Гоглидзе подняли гроб и вынесли его из Дома Красной Армии. Как писала газета «Заря Востока», «Траурная процессия медленно движется по улицам и направляется к Давидовой горе. Многочисленная толпа трудящихся Тбилиси следует за гробом. По высоким нагорным улицам города под звуки траурного марша процессия приближается к зданию Мтацминского музея писателей, недалеко от которого вырыта свежая могила. Минуты последнего молчания» (17).

С короткими речами выступили представители грузинского правительства, а также руководства Азербайджана и Армении, народный артист СССР Акакий Хорава, представители трудовых коллективов города.

В 6 часов 50 минут вечера гроб с телом Екатерины Джугашвили опустился в могилу.

Так недалеко от могил И. Чавчавадзе и А. Грибоедова нашла свой вечный покой мать Сталина, простая крестьянка, швея и прачка, которая мечтала, чтобы ее сын стал священником, и не желала видеть в нам нового Бога или царя, дарованного нам судьбой и революцией. Она продолжала верить в Бога на небесах, но ее гроб опустили в могилу под звуки «Интернационала»…

ПРИМЕЧАНИЯ

1. «Известия ЦК КПСС». 1990, №11, с. 132-133. «Гласность», 22/XI-1990 г.

2. Большая часть данных о родителях и родословной Сталина содержится в музее Сталина в г. Гори, ныне закрытом, но сохраняющем все экспозиции. В Грузии есть и.несколько частных музеев Сталина.

3. «Вопросы истории», 1989, № 7, с. 95.

4. Сталин И. В. Сочинения, т. 13, с. 113.

5. Сталин И. В. Сочинения, т. I.e. 415-425.

6. С. Аллилуева. «Двадцать писем к другу». М., 1989, с. 145.

7. А. В. Антонов-Овсеенко…

8. И. Иремашвили «Сталин и трагедия Грузии», 1932, Берлин, с. 5-6. (автор был противником большевиков и эмигрировал из СССР. Его книга не. всегда объективна, но другой более достоверной работы о детстве Сталина нет).

9. «Вопросы истории», 1990, № 2, с. 186. Из письма Г. К. Цверавы.

10. Свидетельство режиссера М И. Ромма.

11. «Вопросы истории», 1990, № 2, с. 186.

12. С. Аллилуева «Только один год». Лондон, 1969, с. 342, 341, 355 (русское издание).

13. «Независимая газета», 13 августа 1992 г.

14. С, Аллилуева «Двадцать писем к другу», М., 1989, с. 188-189 (столица Грузии сохраняла название «Тифлис» до 1936 г.).

15. «Независимая газета», 13 августа 1992 г.

16. 17. «Заря Востока», 8 и 9 июня 1937 г. («Музей писателей»; был создан в здании ныне восстановленного храма).

Рой Медведев

СМЕРТЬ НАДЕЖДЫ АЛЛИЛУЕВОЙ

Трагическая судьба жены И. В. Сталина Надежды Сергеевны Аллилуевой до сих пор привлекает внимание не только историков, но также писателей, публицистов, деятелей искусства - и не только в нашей стране. Совсем недавно в Москве состоялась премьера большого американского фильма «Сталин», съемки.которого проходили главным образом в Москве с участием нескольких ив наиболее известных в Америке артистов. Этот фильм построен по канонам американских гангстерских фильмов, однако главной линией сюжета в первых частях являются отношения Сталина. и его молодой жены Надежды Аллилуевой. Этот интерес неудивителен, ибо семейные и личные драмы таких людей, как Сталин, по своим последствиям выходят далеко за пределы их частной жизни, отражаясь на судьбах сотен и тысяч людей. К тому же многое в этих личных трагедиях в семье деспота остается неясным и даже тайным, что порождает немало версий и легенд, а то и прямых фальсификаций, разбор которых придает даже научно-историческому очерку черты детектива.

Известно, что Сталин был женат дважды. Первой женой Сталина стала Екатерина Сванидзе, с которой Иосифа познакомил его близкий приятель по Тифлисской семинарии и браг Екатерины Александр Сванидзе. Это было еще в самом начале века, когда Екатерине исполнилось всего 16 лет. Знакомство вскоре надолго прервалось, так как Джугашвили-Коба-Сталин оказался в апреле 1902 года в батумской тюрьме, а потом и в сибирской ссылке. Только в начале 1904 гада он бежал из ссылки и через несколько месяцев появился в Тифлисе. Здесь в 1905 году в храме св. Давида состоялось бракосочетание Иосифа Джугашвили. и Екатерины Сванидзе. В течение нескольких месяцев супруги жили в деревне Диди-Лило, недалеко от Тифлиса. Оказалось, что эта деревня была не только родиной предков Сталина, но и местом.рождения его жены. Это обстоятельство породило легенду о том, что первую жену Сталину - Coco нашла его мать Екатерина Джугашвили. Но это не так. Деревня Диди-Лило являлась местом рождения отца Сталина. У нас нет сведений о том, что мать Сталина когда-либо бывала в этой деревне и даже о том, что она встречалась с первой женой своего сына. Сам Сталин не так уж часто находился рядом с женой. Он вел жизнь профессионального революционера, и ему приходилось нелегально переезжать с места на место - от Батуми до Баку. Как и мать Сталина, его первая жена являлась очень набожной женщиной. Она не занималась политикой, и непонятная для нее Жизнь мужа, прошедшего уже через несколько тюрем и ссылку, вызывала лишь страх у Екатерины. Но верная традициям грузинской семьи, сложившимся веками, она не задавала мужу лишних вопросов и могла только молиться за него.

Весной 1907 года у Екатерины родился сын Яков. Обстоятельства и даже точная дата его рождения до сих пор не совсем ясны. В автобиографии самого Якова Джугашвили, которую старший лейтенант написал, незадолго до войны и которая находится в его личном деле в архиве армии, говорится, что он родился в марте 1908 года в Баку. Думаю, однако, что Яков ошибся, так как по воем другим источникам можно заключить, что он родился в марте 1907 года в Тифлисе. Эта дата указывается и в обстоятельном документальном повествовании Семена Апта «Сын Сталина». 1 [1 С. Апт. «Сын Сталина», ж. «Подъем». Воронеж, 1969. № 4, с. 4.] Сталин весной 1907 года работал в бакинском подполье, и Екатерина, несмотря на протесты родных, вскоре приехала к нему с сыном. Она была неплохой портнихой, но не отказывалась и от любой другой работы, чтобы поддерживать жизнь семьи. Известный советский писатель Александр Бек, многие Годы изучавший именно бакинский период жизни Сталина, так описывал семью Сталина конца 1907 года: «Однажды, уже поздней осенью, за полдень, к Каурову, проживавшему в семье рабочего нефтепромыслов, пришел Серго… Откуда-то из-под пальто он вынул отпечатанную на тонкой бумаге заграничную большевистскую газету «Пролетарий». И объяснил, что этот номер в Баку только что получен.

- Надо, Вано, отнести эту газету Кобе. Он завтра выступает. Готовится. Сходи к нему, отдай. Ты прочтешь потом… - Серго дал адрес Кобы, объяснил путь. - Опросишь, где живет портниха. Это его жена.

- Как? Разве он женат? - А ты не знал? - Женат… Кауров отправился по адресу. Коба под фамилией Нижерадзе проживал в одном из рабочих поселков, которые раскинулись вокруг Бaкy, снимал комнату в невзрачном глинобитном домике. Нашел этот дом, постучался.

Екатерина Сванидзе - первая жена И. Сталина.

Ему послышалось какое-то приглушенное движение в доме, и лишь минуту спустя дверь отворилась. Гостя встретила с поклоном миниатюрная молодая женщина, по облику грузинка. Поклон был по-восточному длительным. Блестели витки ее черных густых волос… Она уже смотрела на Кобу. Тот обедал, сидя за столом вблизи кухонной плиты… Каурова поразил контраст между неказистой внешностью обшарпанного домика и ухоженностью, чистотой внутри. Занавески на окнах сияли белизной. Кружевная накидка украшала взбитые подушки на деревянной кровати. По глинобитному без соринки полу пролегла ковровая дорожка. О, тут еще и детская! В углу находилась колыбель, где под стеганым розовым одеялом чуть слышно посапывал, опал младенец, нареченный, как потом узнал Кауров, Яшей. И мастерская портнихи! - Като, - обратился он (Коба) к жене, - подай ему обод. Коба не счел нужным познакомить гостя и жену, повеление было грубоватым, но она, минув преданный взгляд на мужа, мигом в своей легкой обуви понеслась к плите…»1. [1«Знамя», 1988, № 8, с. 42 - 43. А. Бек работал над большим романом о Сталине, но не успел завершить его.] Недолго продолжалась, однако, эта семейная идиллия. Сталин был вскоре арестован, и его жена должна была носить передачи в тюрьму. Когда сыщу Сталина не исполнилось я года, Екатерина Сванидзе (Джугашвили) тяжело заболела и умерла - по одним свидетельствам от пневмонии, по другим - от тифа. Тюремные власти разрешили заключенному Иосифу присутствовать на похоронах жены. В архиве одной из дочерей Прокофия Джапаридзе (погибшего среди 26 бакинских комиссаров под партийной кличкой «Алеша») еще в 60-е годы мне довелось видеть фотографию, подаренную матерью Екатерины Сванидзе. На снимке виден обросший черной короткой бородой Иосиф Сталин и родственники его умершей жены, стоящие у изголовья открытого гроба. Сейчас эта фотография опубликована в книге Д. Волкогонова «Триумф и трагедия»2.[2 Д. Волкогонов. «Триумф и трагедия», 1990. Книга 1-я, Москва.] Заботу о воспитании маленького Якова взяла на себя семья Сванидзе. Сталин после бакинской тюрьмы на долгие годы покинул Кавказ и только в 1921 году 13-летний Яков смог приехать в Москву, где он стал жить в новой семье отца.

С отцом своей второй жены профессиональным революционером-большевиком Сергеем Яковлевичем Аллилуевым Сталин познакомился еще в 1903 году, куда тот приезжал по делам Бакинской подпольной типографии3. [3 С. Я Аллилуев. «Пройденный путь». М., 1956, с. 60.] Сергею Аллилуеву было тогда уже 37 лет и 24-летний Сталин смотрел на него.еще как на старшего. В 1907 году судьба вновь свела их в Баку, где С. Я. Аллилуев жил с семьей. Сталин часто посещал эту семью, где его приветливо встречала будущая теща - Ольга Аллилуева, старшие дети - Павел и Анна, а также младшая - живая и привлекательная 6-летняя Надя. Посемейным преданиям Сталин однажды, гуляя с семьей Аллилуевых на набережной в Баку, спас маленькую Надю, неожиданно упавшую в воду.

Из Баку С. Я. Аллилуев с семьей переехал в Петербург и устроился рабочим на электромеханический завод. Он продолжал поддерживать связь с партией и выполнять ее поручения. В 1910-м году Сталин, нелегально покинувший ссылку в Вологде, остановился именно в семье Аллилуевых. Связь с этой полюбившейся одинокому и нелюдимому Сталину семьей продолжалась и далее. Когда Сталин находился в Туруханской ссылке, Аллилуевы отправляли ему посылки с теплыми вещами, а также немного денег. Сохранилось письмо Сталина к Ольге Аллилуевой, где он благодарит Ольгу за только что полученную посылку и просит не присылать больше денег, в которых явно нуждалась эта многодетная семья. Письмо датировано 1915-м годом.

Похороны Е. Сванидзе, крайний справа И. В. Сталин. 1908 г.

Нет поэтому ничего удивительного, что после Февральской революции, когда Сталин приехал в Петроград, он разыскал семью Аллилуевых, живших на окраине города. Ему был устроен самый радушный прием. Вскоре Аллилуевы перебрались в более просторную квартиру, и их дом стал местом конспиративных встреч большевиков. После июльских событий я приказа Временного правительства об аресте Ленина Владимир Ильич несколько дней скрывался именно в доме Алилуевых. Что касается Сталина, то он неделями жил у своего старого бакинского товарища и стал почти членом семьи Аллилуевых. Старшая дочь - Анна работала в штабе большевиков в Смольном. 16-летняя Надежда заканчивала гимназию. Часть летних каникул Надежда Аллилуева провела на даче под Москвой - в семье старого революционера И. И. Радченко. Это был большевик из богатой купеческой семьи. В начале 1917 года его избрала председателем Богородского Совета Московской губернии. С его женой - Алиной Ивановной Надежда Аллилуева в 1916-1918 гг. поддерживала интересную переписку. Но в конце лета Надежда вернулась в Петроград, чтобы подготовиться к учебе в гимназии. Сталин приходил к Аллилуевым поздно, но сестры ждали его, кормили и поили чаем. Сталин рассказывал девушкам различные истории из своей жизни, даже читал отрывки из книг Чехова, Горького, Пушкина. При этом уже тогда Сталин начал оказывать Надежде особые знаки внимания, которые та отнюдь не пыталась отвергать. Она выросли в семье профессионального революционера, сочувствовала им и их идеям, и она также все больше увлекалась 37-летним Сталиным, который -не был в ее обществе ни молчаливым, ни мрачным. Даже и в 50 и 60 лет Сталин умел сдерживать присущую ему грубость, быть внимательным, предупредительным и даже нежным к тем людям, которые были ему нужны, а тем более к женщинам, которые ему нравились.

В конце 1917 года Сталин редко встречался с Аллилуевыми. Теперь он член первого Советского правительства, активный участник почти всех драматических событий октября-декабря, а потом и января-февраля 1918 года. Надя учится в послед нем классе гимназии. В декабре 1917 года она писала А. И Радченко: «Я теперь в гимназии все воюю. У нас как-то собирали на чиновников деньги, и вое дают по два-три рубля. Когда подошли ко мне, я говорю: «Я не жертвую». Ну и была буря! А теперь все маня называют большевичкой, но не злобно, любя… А пока до свидания, мне еще надо несчастный Закон Божий учить».1 [1 Лариса Васильева. «Кремлевские жены». Москва, 1992, с. 182.]

В начале 1918 года Советское правительство, как известно, было вынуждено из слишком близкого к русско-немецкому фронту Петрограда перебраться в Москву. Переехала в Москву и семья Аллилуевых. В Москве Сталин начал создавать небольшой поначалу аппарат Наркомата по делам национальностей. При этом он предложил Надежде Аллилуевой работу секретарши. Можно предположить, что именно в Москве в апреле-мае 19,18 года 17-летняя Надежда и соединила свою судьбу с судьбой Сталина, приняв на себя хлопоты 6 его несложном хозяйстве. При этом она сохранила свою девичью фамилию. Это было принято тогда среди многих большевиков. Не устраивалось никаких свадеб и даже к гражданской регистрации брака прибегали очень редко. Молодые партийцы просто объявляли себя мужем и женой и начинали жить вместе. Неудивительно, что многие знакомые Сталина в. ЦК и Совнаркоме продолжали считать его холостяком или, вернее, вдовцов. В разного рода материалах о Надежде Аллилуевой, можно встретить утверждения, что они стали мужем и женой только летом 1918 года, когда оказались в одном поезде или даже в одном вагоне, отправившись в Царицын. Сталин получил от Советского правительства и от ЦК партии чрезвычайные полномочия для наведения порядка в Поволжье и организации снабжения промышленного центра России хлебом ив богатых хлебом южных губерний. Эта версия широко тиражируется и в упомянутом нами в начале очерка американском фильме «Сталин». При этом автор сценария Пол Монаш называет Надежду Аллилуеву секретаршей Ленина, которую Ленин посылает едва ли не шпионить за Сталиным и которую Сталин почти насильно делает своей любовницей. Все это плод более поздних болезненных фантазий Анны Аллилуевой, которая вскоре после войны написала свои воспоминания, была арестована и освобождена только после смерти Сталина.

Джулия Ормонд - Надежда Аллилуева, Роберт Дювалл - супруг Н. Аллилуевой.

В Царицын Надежда отправилась уже не как работник Наркомата национальностей, а как жена Сталина и только после возвращения в Москву она начала работать в секретариате В. И. Ленина. В это время она уже и формально вступила в партию большевиков.

До конца 1920 года Сталин не так уж много времени проводил в Москве, и на скромную молодую секретаршу ив аппарата Совнаркома мало кто обращал внимания. Семьи, как таковой, не было. Для характеристики нравов и отношений того времени показателен эпизод, связанный с чисткой партии в 1921 году. Среди других служащих аппарата Н. Аллилуева была исключена из партии «за недостаточную общественную активность». Узнан об этом, Ленин обратился с письмом к руководителям комиссии по чистке партии А. А. Сальцу и П. А. Залуцкому с письмом, «считая долгом» довести до сведения комиссии обстоятельства, оставшиеся неизвестными «ввиду молодости Надежды Сергеевны Аллилуевой». «Лично я, - писал Ленин, - наблюдал ее работу в Управлении СНК, т. е. мне очень близко.

Считаю, однако, необходимым указать, что всю семью Аллилуевых… я знаю с периода, до Октябрьской революции. В частности, во время июльских дней, когда мне и Зиновьеву приходилось прятаться и опасность была очень велика, меня прятала именно эта семья, пользуясь полным доверием тогдашних большевиков-партийцев, не только прятали нас обоих, но и оказывали ряд конспиративных услуг, без которых нам не удалось бы уйти от ищеек Керенского».1 [1 В. И. Ленин. ПСС, т. 54, с. 82.]

«Недостаточная общественная активность» Н. Аллилуевой была связана, надо полагать, в первую очередь с тем, что именно в 1921 году у нее родился сын, которому Сталин дал имя Василий - по одной из своих партийных кличек. Еще через 5 лет появилась на свет и дочь - Светлана. В первой половине 20-х годов со Сталиным жил и Яков, он оканчивал в Москве школу. Позднее он уехал в Ленинград учиться на инженера, но часто приезжал в Москву.

Надежда Аллилуева мало занималась воспитанием своих детей, да и Сталин уделял им внимание от случая к случаю. В той системе воспитания нового советского социалистического человека, которую большевики пытались воплотить в жизнь, семейному воспитанию отводилась крайне незначительная роль. Что касается высших кадров партии и государства; то к их услугам был немалый штат «обслуги», включая воспитателей, гувернанток, нянь и домашних работниц. Так, например, у Василия сразу же появилась няня, а потом и воспитатель - Александр Иванович. У Светланы с малолетства была няня - Александра Андреевна, которая была фактически и первой учительницей Светланы, а потом и ее собственных детей. Кроме няни была воспитательница - Наталья Константиновна, занимавшаяся рисованием, лепкой, музыкой, изучением немецкого языка с группой детей из кремлевских семей. Жены партийных работников 20-х годов сами занимались партийной, государственной или иной работой, отдавая этому большую часть своего времени.

Надежда Сергеевна Аллилуева - втора жена Сталина с дочерью Светланой.

Я уже писал, что в начале 20-х годов Надежда Аллилуева работала в Секретариате Ленина. Ее записи имеются и а книге дежурных секретарей Ленина во время его долгой и неизлечимой болезни. Мы знаем, что и во время болезни Ленин интенсивно работал, он писал статьи, предложения, письма и но основополагающим проблемам теории социализма, партийного и государственного строительства и по текущим делам партийной и государственной жизни. Некоторые из писем и записок Ленина по его требованию запечатывались как «секретные» - даже для членов Политбюро. Но мы знаем также, что большая часть этих секретных писем была известна Сталину, который по поручению Политбюро наблюдал за соблюдением рекам ендов энного врачами режима Ленина и поступлением к нему разного рода информации. Некоторые из биографов Ленина и Сталина считали, что именно Надежда Аллилуева обо всем информировала своего мужа. Но это было не так. Надежда Аллилуева никогда не передавала мужу тех документов, которые Ленин помечал как «секретные». Мы знаем сегодня, что содержание многих таких документов Сталин узнавал от личного секретаря Ленина Л. А. Фотиевой. Может быть, именно поэтому Фотиева не подвергалась в 30 - 40-е годы никаким репрессиям и спокойно дожила до глубокой старости. Совсем другая судьба ждала впоследствии большую часть членов семей Сванидзе и Аллилуевых.

После смерти Ленина Н. Аллилуева ушла из секретариата Совнаркома и несколько лет работала в журнале «Революция и культура». Она постоянно общалась с семьями Авеля Енукидзе, Вячеслава Молотова, Серию Орджоникидзе, с большой семьей Сванидзе и другими людьми, считавшимися тогда друзьями Сталина. Очень хорошие отношения связывали Надежду Аллилуеву с Николаем Бухариным. Они сохранились и после разрыва Бухарина со Сталиным. В своих поступках Надежда Аллилуева сохраняла немалую самостоятельность, не считаясь с недовольством мужа. Она присутствовала, например, на похоронах известного дипломата А. А. Иоффе, покончившего с собой в самый разгар внутрипартийной борьбы в 1927 году Иоффе был троцкистом, и речи на похоронах произносили Троцкий, Каменев и Зиновьев. При этом они самыми резкими словами характеризовали Сталина и «аппаратный режим» в партии. Это вовсе не означало, что жена Сталина была внутренне на стороне оппозиции, как пытаются представить некоторые историки. Однако ей не нравилась и крайняя резкость Сталина, для которого каждый партийный деятель, не поддержавший его политическую позицию, становился и личным врагом. Надежда Аллилуева не могла так легко и просто рвать прежние дружеские и личные связи.

Охватившая тогда почти всех большевиков идея всеобщей быстрой индустриализации пришлась по душе и Надежде Аллилуевой. Она решила продолжить свое образование и поступила в только что организованную Промышленную Академию, чтобы изучить новую тогда технологию химических волокон.

И. Сталин и его дети Василий и Светлана на даче на Черной речке (1947)

И на работу в редакцию журнала «Революция и культура» и в Промышленную Академию Надежда Аллилуева приходила без какой-либо охраны или приезжала в трамвае, всегда переполненном пассажирами. Немалое число ее знакомых, а тем более слушателей Промышленной Академии долгое время не подозревали, что эта молодая женщина являлась женой Сталина, о котором уже знала вся страна. С 1930 года была усилена охрана «вождей», и личный охранник должен был сопровождать Надежду Аллилуеву. К ней прикрепили машину. Но и теперь, отправляясь на занятия, она останавливала машину за один - два квартала от Академии и шла на занятия пешком. В Промышленной Академии Аллилуева познакомилась и подружилась с молодым партийным работником с Украины Никитой Сергеевичем Хрущевым, который после поражения так называемой «правой оппозиции» был избран парторгом Академии, В 1932 году многих слушателей или студентов этой академии перевели на работу в партийные органы Москвы. Хрущев возглавит один из райкомов столицы, а Надежда Сергеевна перешла в аппарат горкома партии.

Вторая половина 20-х годов оказалась трудной не только для страны, но и для семьи Сталина. Сталин любил свою молодую жену, детей, любила мужа и Надежда Аллилуева, Но что-то надломилось в их отношениях, и между супругами часто возникали конфликты. В 1927 году Сталин был уже совсем не тем внимательным и даже нежным Кобой, которого сестры Аллилуевы по вечерам поили чаем и который читал им Чехова и Пушкина. Сталин приходил домой чаще всего поздно ночью, иногда с двумя - тремя близкими ему политиками. Они могли петь нецензурные песни, пить много вина. В такой компании Надежде делать было нечего, она уходила к себе спать и рано утром уезжала на работу или учебу. Сталин же вставал обычно не раньше 11 - 12 часов дня. Да и Надежда Аллилуева уже не была той восторженно романтической девушкой, какой ее встретил в 1917 году Сталин. Она многое повидала, многого наслышалась и многое понимала и оценивала иначе, чем раньше. Она была строга к детям и лишена грузинской традиции полного послушания мужу. Она не прощала ему невнимания, а тем более вспышек гнева и ругани. Вспоминая мать, Светлана Аллилуева.писала: «Мама была строга со своими, детьми - неумолима, недоступна. Это было не от сухости души, нет, а от внутренней требовательности к нам и к себе. Я запомнила маму очень красивой, - она, наверное, не только мне казалась такой. Я не помню точно лица, но общее впечатление чего-то красивого, изящного, легко двигающегося, хорошо пахнувшего. Это было неосознанное впечатление детства, просто так чувствовалась ее атмосфера, ее натура. Она редко ласкала меня, а отец меня вечно носил на руках, любил громко и сочно целовать, называть ласковыми словами - «воробушек», «мушка». Однажды я прорезала новую скатерть ножницами. Боже мой, как больно отшлепала меня мама по рукам! Я так ревела, что пришел отец, взял меня на руки, утешал, целовал, кое-как успокоил».1 [1 С Аллилуева. «Двадцать писем к другу» М. Репринтное воспроизведение издания 1967 г. М., 1989. с. 92.] Размышляя над конфликтом отца и матери, Светлана не без оснований приходит к следующему выводу: «Все дело было в том, что у мамы было свое понимание жизни, которое она упорно отстаивала. Компромисс был не в ее характере. Она принадлежала сама к молодому поколению революции - к тем энтузиастам-труженикам первых пятилеток, которые были убежденными строителями новой жизни, сами были новыми людьми и свято верили в свои новые идеалы человека, освобожденного революцией от мещанства и всех прежних пороков. Мама верила в это со своей силой революционного идеализма, и вокруг нее было всегда очень много людей, подтверждавших своим поведением ее веру. И среди всех самым высоким идеалом нового человека казался ей некогда отец. Таким он был в глазах юной гимназистки, - только что. вернувшийся из Сибири «несгибаемый революционер», друг ее родителей. Таким он был для нее долго, но не всегда…»1. [1 С. Аллилуева. «Двадцать писем к другу». М., Репринтное воспроизведение издания 1967 г. М., 1989. с. I01.]

Известно, что равного рода ссоры переросли в крупный конфликт еще в 1926 году, когда Надежда Аллилуева, забрав детей, уехала в Ленинград, где жили многие из ее родных. Она не собиралась возвращаться в Кремль. Но ни отец,.ни мать Надежды не приняли ее доводов и месяца через два - под дружным напором своего отца, родственников и, конечно, настойчивых просьб самого Сталина Надежда вернулась в Москву. Если в середине 20-х годов главной причиной конфликтов в семье Сталина были его грубость, резкость, капризы, то после 1928 года все четче стали проявляться и конфликты на политической почве. Среди друзей Надежды Аллилуевой было немало моло-дых партийных работников, обвиняемых теперь в «правом уклоне», изгоняемых из партии и с работы. Были и молодые партийные работники, которые вошли вскоре в так называемую «группу Рютина» или в «Союз марксистов-ленинцев». Чуждым казался Надежде Аллилуевой и тот образ жизни «вождей», который складывался постепенно еще с середины 20-х годов: большие купеческие дачи под Москвой, обилие привилегий и «Обслуги», атмосфера вседозволенности, пренебрежение к нуждам простого народа, почти не скрываемый «в своем кругу» цинизм. Так, например, кроме скромной квартиры в Кремле семья Сталина, как и другие семьи членов Политбюро, имела большую государственную дачу - недалеко от деревни Усово, близ Москвы и на берегу Москва-реки. Супруги называли свой дом «Зубалово» - по фамилии крупного нефтепромышленника, владевшего этим домом до революции. Дета Сталина большую часть времени жили в Москве, им надо было учиться. Сам Сталин и его жена все большей больше времени проводили в Зубалово. В то время Сталин не был еще столь нелюдимым и подозрительным, каким он стал в 30-е годы. В его доме подолгу жили родственники и друзья, они занимали весь первый этаж. На втором этаже жили Сталин с женой, но комнат в даме богатого нефтепромышленника имелось немало, и тут же на этаже подолгу жили братья Надежды - Федор и Павел Аллилуевы с женами и детыми. Частыми гостями в доме Сталина были Анна Аллилуева и ее муж - чекист Станислав Реденс, а также родственники Сталина со стороны первой жены - Александр Сванидзе с женой, Александра и Марико Сванидзе. Надежда Аллилуева была в хороших отношениях со всеми. Однако из женщин ее наиболее близкой подругой в то время была, пожалуй, молодая жена В. М. Молотова - Полина Жемчужина.

В середине 20-х годов Сталин, уезжая в отпуск, брал с собой и семью. Сталин отдыхал обычно в сентябре - начале октября на абхазском побережье Черного моря. Но в конце 20-х годов он уезжал в отпуск один, Надежда оставалась в Москве. Формальным поводом была ее учеба в Промышленной Академии; но главной причиной было, конечно, желание отдохнуть друг от друга. Сталин и его ж‹ена в эти недели разлуки часто писали друг другу, и большая часть этих писем сегодня опубликована. Эти письма лишены подлинной теплоты, в них не чувствуется прежней любви.

«2 сентября 1929 г.

Здравствуй, Иосиф.

Твое письмо от 29/VIII получила…

Очень рада за тебя, что в Сочи чувствуешь себя лучше. Конечно, там ты поправишься, особенно, если будешь следить за собой… Вчера звонил Микоян: интересовался твоим здоровьем и моими делами. Говорил, что будет у тебя. Кстати должна тебе сказать, что в Москве всюду хвосты и за молоком и за мясом. Зрелище неприятное, а главное, все же можно было бы путем правильной организации это все улучшить… Я разболталась, забыв, что ты длинных писем не любишь. Пиши мне что-нибудь, тогда будет не так скучно. А сейчас крепко тебя целую.

До свидания.

Твоя Надя».

Ответ Сталина краток и не нуждается в многоточиях при цитировании:

«16 сентября 1929 г.

Татька!

Как твои дела, как приехала? Я выздоравливаю помаленьку.

Целую. Твой

Иосиф».

В одном из следующих писем Надежда пишет о работнике «Правды» Ковалеве, поместившем в газете острый материал и несправедливо за это наказанном. Она также просит выслать ей 50 рублей, - в Промакадемии деньги выдадут только через 20 дней, а «я сижу без копейки». Сталин высылает 120 рублей. Он замечает при этом, что «мало знакам с делом (Ковалева), но думаю, что ты права… Все, что можно сделать, сделаю, если уже не поздно. У нас погода все время вихляет. Целую мою Татьку крепко, очень крепко. Твой Иосиф».

Ровно через год эта переписка возобновляется, так как пробыв недолго с мужем на юге, Надежда возвращается в Москву. Она прямо пишет Сталину, что «не чувствовала, что тебе будет приятно продление моего отъезда, а наоборот… Оставаться же с таким настроением, конечно, не имело смысла, так как это уже меняет смысл и пользу моего пребывания».

Последние из опубликованных недавно писем относятся к сентябрю 1931 года. Письма короткие, во многом деловые.

«26 сентября 1931 г.

Здравствуй, Иосиф.

В Москве льет без конца дождь. Сыро и неуютно. Очень много заболеваний гриппом. На днях Яковлев прислал снимки, сделанные у нас в Сочи, посылаю тебе, смешные только. Особенно смешной вышел Молотов. Только привези их обратно, обязательно. Поручений у тебя никаких за эти дни, так что ничего не посылаю. Со следующей почтой, если не вернешься к тому времени, пошлю книгу Дмитриевского «О Сталине и Ленине» (это невозвращенца), сейчас не могу послать, так как Двинский не достал еще ее, а я вычитала в белой прессе о ней, где пишут, что это интереснейший материал о тебе. Любопытно? Поэтому я попросила Двинского достать ее. Нового ничего пока. На днях звонил Серго, жаловался, подхватил плеврит и провалялся несколько дней.

Отдыхай хорошенько.

Целую тебя.

Надя».

«19 сентября 1931 г.

Здравствуй, Татька!

Получил письмо, книги. Здесь погода пока хорошая… Был раз (только раз!) на море. Купался. Очень хорошо! Думаю ходить и впредь. С Кировым провели время хорошо.

Пока все.

Целую крепко.

Твой Иосиф».1

[1 «Куранты», 11 сентября 1902 г. Публикация Ю. Мурина «Любовь тирана».

Холод растущего отчуждения чувствуется и в этих письмах. «На днях была у Молотова, по его предложению, проинформироваться. Это очень хорошо, т. к. иначе я знаю только то, что в печати. В общем приятного мало… Ответь, если не очень недоволен будешь моим письмом, а впрочем как хочешь.

Всего хорошего. Целую Надя». Так, конечно, не пишут горячо любимому человеку. Неудивительно, что ссоры Сталина и Надежды Аллилуевой продолжались и после внешнего примирения. Дочь Сталина Светлана приводит эпизод ссоры отца и матери из-за присутствия в ее доме «мерзавца Берия». Этот эпизод мог произойти в конце 1931 или в 1932 гг., так как Сталин и Берия близко познакомились только в 1931 году во время очередного отпуска Сталина. Начальник ГПУ Грузии Л. П. Берия решил лично возглавить охрану дачи Сталина близ озера Рица. Сталин оценил тогда не только угодливость Берия, но и его способность угадывать тайные замыслы «вождя» и не стесниться в средствах для их исполнения. Но Надежда Аллилуева с первых же дней знакомства испытывала острую неприязнь к Берия. В 1931 г. Надежда Аллилуева высказала желание переехать в Харьков, до 1934 года этот город являлся столицей Украины. Там работал начальником ГПУ Станислав Реденс и жила старшая сестра Надежды - Анна. К тому же в Харькове строились предприятия по производству химических волокон. Однако отец, мать и другие родственники дружно отговорили Надежду от такого шага - во всех конфликтах они обычно поддерживали Сталина, от благосклонности которого зависело и их благополучие.

Можно предположить, что именно в это время у Надежды Аллилуевой возникла мысль о самоубийстве. Когда Павел Аллилуев, участник гражданской войны, военный инженер и комиссар Автобронетанкового управления в Наркомате обороны, уезжал по делам за границу, спросил Надежду, что ей привезти, она попросила его не о косметике или одежде, а о небольшом револьвере. Павел вскоре привез ей дамский браунинг с патронами. Надежда скрыла этот подарок от мужа и друзей, хотя владение оружием в то время было делом обычным для большевиков. Почти у всех ответственных работников были револьверы разных моделей и марок. Еще со времен гражданской войны повелось, что лучшим подарком за военные, а той гражданские отличия являлся хороший пистолет. У Ворошилова и Буденного имелись целые арсеналы разного оружия, но каждый член Политбюро держал в своем столе один или два револьвера. Даже у такого мирного человека, как Бухарин имелось дома два пистолета, на одном из которых была пластинка с надписью: «Дорогому Бухарчику от Клима Ворошилова». Не только охотничий ружья, ню и хорошие револьверы были у Сталина - дома в Кремле я в Зубалово. Немало оружия было у рядовых коммунистов, у советского и комсомольского актива. Но для женщин - членов партии наличие пистолета и в те времена было редким, хотя и не столь уж необычным делом. Поэтому Павел вовсе не удивился просьбе своей сестры.

Хотя отношения Сталина и Надежды становились все хуже, что-то оставалось еще от прежних отношений. «Ты меня все еще немножко любишь», - сказала она однажды Иосифу. Н. С. Хрущев рассказывал Аджубею, что 7 ноября 1932 г. он оказался на одной из нижних трибун Мавзолея рядом с Надеждой. Было ветрено и холодно, шел дождь. Аллилуева, поглядывая на верхние трибуны, явно беспокоилась. Сказала Хрущеву: «Мерзнет ведь! Просила одеться потеплее, а он, как всегда, буркнул что-то грубое и ушел».1 [1 А. Аджубей. «Те десять лет». «Знамя», 1988, № 6, с. 86] А всего через 40 часов - в ночь с 8 на 9 ноября Надежда Аллилуева застрелилась.

Существует несколько версий самоубийства Н. Аллилуевой, которые разнится лишь в несущественных деталях. В книге Светланы Аллилуевой «Двадцать писем к другу» приводятся рассказы няни Светланы, а также Полины Жемчужиной. Обе женщины решились поведать дочери Сталина об обстоятельствах смерти ее матери лишь в 1955 году, когда они избавились от многолетнего страха перед Сталиным. Согласно этим рассказам, экономка семьи К. В. Тиль, которая по утрам обычно будила Надежду Сергеевну, первой увидела ее в крови возле кровати с зажатым в руке маленьким пистолетом. В ужасе она позвала няню из детской. Две женщины положили тело на постель и привели его в порядок. Потом они вызнали жившего рядом секретаря ЦИК СССР Авеля Енукидзе, друга семьи Сталина, а также коменданта Кремля К. В. Паукера и Полину Жемчужину. Через несколько минут пришли Ворошилов и Молотов. Лишь после этого разбудили Сталина, спавшего в небольшом кабинете на диване. Сталин был потрясен. На столике лежало письмо Надежды, адресованное мужу. Он взял его, но не стал читать, сунул в карман. В последующие дни Сталин был в тяжелом состоянии, и его боялись оставлять одного. Отчаяние и горе сменялись у него приступ а ми гнева и злобы, причиной которых было, вероятно, содержание письма жены, о содержании которого Сталин ни с кем не говорил.

Непосредственным поводом к самоубийству стала ссора Сталина и его жены на банкете в Кремле по случаю 15-летия Октябрьской революции..Очень давно я записал рассказ близкого знакомого А. Енукидзе. Согласно этому рассказу, Сталин запаздывал на банкет. Когда он. пришел, Надежда сделала ему насмешливое замечание. Сталин вспылил и ответил грубостью. Он курил иногда не трубку, а папиросы. В порыве злобы он неожиданно бросил не потухшую папиросу в лицо жене. Окурок попал в вырез платья. Вытолкнув его, Надежда вскочила и покинула банкет. Примерно то же самое писала в воспоминаниях и вдова Бухарина А. М. Ларина: «В ноябре 1932. г., придя домой из института, я застала там Н. И. (Бухарина)… Я увидела его взволнованного, бледного. Они тепло относились друг к другу - Н. И. и Надежда Сергеевна; тайно она разделяла взгляды Н. И., связанные с коллективизацией, и как-то улучила удобный момент, чтобы сказать ему об этом. Надежда Сергеевна была человеком скромным и добрым, хрупкой, душевной организации и привлекательной внешности. Она всегда страдала от деспотического и грубого характера Сталина… 7 ноября Н. И. видел ее на банкете в честь 15-летия Октябрьской революции. Как рассказывал Н. И., полупьяный Сталин бросал в лицо Надежде Сергеевне окурки и апельсиновые корки. Она не выдержала такой грубости, поднялась и ушла до окончания банкета… Утром Надежда Сергеевна была обнаружена мертвой».1[1 «Знамя», 1988, № 11, с. 135.]

По свидетельству П. Жемчужиной, она вышла из-за стола сразу же после Надежды, чтобы не оставлять ее одну. Они несколько раз обошли Кремлевский дворец, беседуй, пока Надежда, по мнению ее подрули, не успокоилась. Тогда они разошлись по домам. Но есть свидетельство о том, что свое письмо Сталину Надежда написала заранее, еще за несколько дней до праздников.

Смерть Н. С. Аллилуевой породила множество легенд и слухов, включай и олухи об убийстве Сталиным своей жены. Не подкрепленные никакими серьезными свидетельствами и фактами эти слухи не заслуживают подробного опровержения. Однако, возникнув среди явных аратов Сталина, они неоднократно приводились как в вульгарной, так и в серьезной советологической литературе. Так, например, известный французский ученый и публицист Борис Суворин, принимавший участие в создании Французской компартии и Коминтерна, но позднее порвавший с коммунистическим движением, написал и издал еще в 1936 году одну из первых и лучших по тем временам биографий Сталина - «Жизнь Сталина». В 1977 году Б. Суварин переиздал эту книгу без изменений, но с обширным новым предисловием и многими примечаниями, а также обзором большей части новой литературы о Сталине, где он приветствует издание двух книг дочери Сталина, замечая при этом: «Она верит в самоубийство своей матери, Надежды; но она повторяет то, что говорилось в Кремле, где все лгут, между тем как версия о самоубийстве, приемлемая в свое время (и принятая даже в этой книге), неофициально отклонена в кремлевских кругах и опровергается вескими доказательствами».1 [1 Б. Суварин. «Сталин». Париж, 1977, с. 605.] Суварин, однако, не приводит этих «-веских доказательств». Версию об убийстве Сталиным своей жены выдвигает также Лидия Шатуновская в книге «Жизнь в Кремле». Жена одного из крупных хозяйственников, семья которого жила недалеко от Кремля в так называемом «Доме на набережной», Л. Шатуновская густо перемешала в своих воспоминаниях реальные факты и множество слухов и сплетен, а то и прямых выдумок о «тайнах Кремля». Ссылаясь на беседу с женой Серго Орджоникидзе Зинаидой Гавриловной, Шатуновская утверждает, что пулевое ранение, ставшее причиной смерти Надежды Аллилуевой, находилось на затылке, что исключает версию самоубийства. На этом основании Шатуновская «реконструирует» картину последнего разговора Сталина и его жены, результатом которого был «приступ неукротимого гнева… Он потерял контроль над собой, и когда Надежда повернулась, чтобы выйти из кабинета, он выстрелил ей в затылок… Быть может, Надежда была убита не в кабинете Сталина, а в своей спальне. Значения это не имеет, ню в том, что она была убита и притом выстрелом в затылок, у меня сомнений нет, ибо я располагаю свидетельством, полученным от единственного, быть может, человека, который близко видел тело Надежды Аллилуевой».2 [2 Л. Шатуновская «Жизнь в Кремле», Нью-Йорк, 198(1 и сокращенный вариант в журнале «Европа и Америка», 1991, № 1, с. 131.]

В данном случае речь идет не о невольных ошибках, а о сознательном вымысле. Л. Шатуновская не была членом партии, не являлась подругой Зинаиды Орджоникидзе и при крайней осторожности Зинаиды Гавриловны ока никогда не стала бы откровенничать с малознакомой женщиной о смерти жены Сталина. Можно отметить также, что 3. Г. Орджоникидзе умерла еще в 1966 году, т. е. за 15 лет до появления в свет книга Шатувовской. Историки знают - чего стоят ссылки на свидетельства давно умерших людей. Шатуновская не знает, однако, что еще в начале 60-х годов Зинаида Гавриловна давала подробные письменные показании о преступлениях Сталина для специальной комиссии при ЦК КПСС, созданной по инициативе Хрущева. Жена Орджоникидзе знала очень много и раоскаэынала также много. Но и этих рассказах нет и намека на убийство Сталиным Надежды Аллилуевой. Известно также, что внимательный осмотр тела Надежды Аллилуевой производился не ее знакомыми, а главным врачом Кремлевской больницы А. Канслем, а также врачами Л. Левиным и Д. Плетневым. Их убеждали подписать бюллетень о смерти Н. Аллилуевой от аппендицита, но все трое отказались.1 [1 «Общественные науки», 1989. № 4, с. 147.] В 1932 году это не повлекло дли врачей никаких последствий, так как атмосфера в стране И в Кремле еще существенно отличалась от той обстановки, которая сложилась гам в 1936 - 1937 гг. Кремль был закрыт для простых людей, но он был местом жизни и работы как самих «вождей», так и части «обслуги». На Западе еще. существовали советологии и «кремленологни», и о жизни в СССР и в Кремле распространялись особенно в белоэмигрантских кругах самые нелепые слухи. Еще в 60-х годах в моих руках оказалась книга «Сталин», изданная на русском языке в 1930 в Риге. Автор ее, скрывший свое имя под псевдонимом «Эссад-Бей», утверждал, что С талин, подобно восточному деспоту, держит свою жену взаперти в большой квартире и что никто из других обитателей Кремля ее никогда не видел. Между тем, в небольшой кремлевской «общине» все хорошо знали друг друга, и каких-либо семейных тайн было очень мало. Хорошо все знал и пытался всем угодить также комендант Кремля К. В. Паукер. От широкой советской общественности можно было скрыть самоубийство жены Сталина. Но для узкого круга семей, живших в Кремле, такого рода событие не могло быть тайной, как не могло оно быть тайной и для большой семьи Аллилуевых. Характерно, что члены этой семьи не только не осуждали Сталина за смерть Надежды, но их первым побуждением стало желание как-то помочь Сталину пережить обрушившуюся,на него трагедию. Срочно вернувшийся из Берлина Павел Аллилуев на несколько лет поселился снова на даче Сталина: Тот иногда начинал говорить с ним о Надежде. Он чувствовал себя порой виноватым и пытался как-то оправдаться перед братом покойной. «Я все делал, как она хотела. Могла ходить куда угодно, покупать все, что хотела, Чего ей не хватало? Смотри!» Сталин выдвинул незапертый ящик письменного стола. Он был набит червонцами.1 [1 Свидетельство А. П. Аллилуева, сына П. G. Аллилуева. Светлана Аллилуева также писала, что отец складывал пакеты с зарплатой в ящик стола, даже не распечатывая конвертов.]

Английский историк и советолог Р. Конквест утверждал в своей знаменитой книге, что после смерти Надежды ее брат Павел потерял доверие Сталина.

«Брат Надежды, старый большевик Павел Аллилуев, - писал Конквест, - был политическим комиссаром в бронетанковых войсках. Его взяли под особое наблюдение. Позже он рассказывал старому знакомому, что со времени смерти сестры его не допускали к Сталину, и кремлевский пропуск был у него отобран. Ему стало ясно, что по мнению Ягоды и Паукера, он стал опасным для Сталина в том смысле, что мог отомстить за сестру». 2 [2 Р. Конквест. «Большой террор›, 1970, Лондон, с. 138 - 139.]

Эти утверждения также основаны на ложных олухах. В Москве живут два сына Павла Аллилуева, и один из них А. П. Аллилуев, доктор медицинских наук, рассказывал мне о жизни своей семьи, в том числе и о жизни на даче Сталина в 1933 - 1935 гг., где мальчиком он несколько раз встречался со Сталиным. Лишь в 1935 году Сталин перебрался на специально построенную для него дачу в Кунцево. После убийства Кирова было принято специальное постановление «Об охране вождей», и вся система охраны Сталина изменилась, а количество специальных подразделений охраны стало непрерывно увеличиваться. В Кунцево уже не гостили неделями и месяцами ни Сванидзе, ни Аллилуевы. Зубалово не опустело, но обитатели здесь изменились. Семья Павла Аллилуева перебралась на огромную дачу Анастаса Микояна - это также было одно из очень красивых и крупных купеческих имений под Москвой. Но и теперь Павел мог свободно проходить в Кремль и навещать Сталина на его московской квартире. «На квартиру к нам в Кремль еще заходили оба Ованидзе, дядя Павлуша и Реденсы, - свидетельствует Светлана Аллилуева. - Но без мамы это было уже не то. Вое распалось - и дом, и отношения взаимной заинтересованности и дружбы»,1 [1 С. Аллилуева. «Двадцать писем…», с. 129.]

Официальные сообщения о смерти Н. С. Аллилуевой были опубликованы во всех центральных газетах 10 и 11 ноября 1932 года.

«ЦК ВКП(б) с прискорбием доводит до сведения товарищей, что в ночь на 9 ноября скончалась активный и преданный член партии тов. Надежда Сергеевна Аллилуева». Это сообщение, как и фотография Н. Аллилуевой были помещены в траурной рамке. Здесь же публиковались и многочисленные некрологи. «…Не стало дорогого, близкого нам товарища, человека прекрасной души. От вас ушла еще молодая, полная сил. и бесконечно преданная партии,и революции большевичка… Память о Надежде Сергеевне как о преданнейшей большевичке, жене, близком друге и верной помощнице тов. Сталина будет всегда нам дорога». Под этим некрологом стояли подписи Елатерины Ворошиловой, Полины Жемчужиной, Зинаиды Орджоникидзе, Доры Хаван, Марии Каганович, Татьяны Постышевой, Ашхен Микоян, а также всех членов Политбюро и А. Енукидзе. В некрологе от коллектива Промышленной Академии говорилось:

«…1 декабря Надежда Сергеевна должна была закончить Всесоюзную промышленную академию и Менделеевский институт искусственного волокна. Болезненное состояние не могло приостановить ее большевистского упорства в учебе…».

Комиссию по организации похорон возглавил А. Енукидзе, в нее вошли также К. Паукер и представители П ром академии. Гроб с телом Н. Аллилуевой был установлен в Большом.зале здания ЦИК СССР на Красной площади (ныне здание ГУМа). С утра 10 ноября был открыт доступ для всех, кто хотел проститься с исконной. Похороны были назначены на 11 ноября на Новодевичьем кладбище. Ни в одном некрологе не говорилось о причинах смерти Аллилуевой. Здесь имелись слова о «неожиданной кончине», «преждевременной смерти», «смерть вырвала», «смерть скосила» и т. п. Все это не могло ие породить волны противоречивых слухов. Даже Ромэн Роллан, посетивший Москву в 1935 году и расспрашивавший М. Горького о смерти Надежды Аллилуевой, записал в своем дневнике, что жена Сталина отравилась.1 [1 «Вопросы литературы», 1989, № 5, с..177.]

11. ноября газеты сообщали о прощании с Аллилуевой. «Скорбью льются звуки оркестра. Меняется почетный караул. Вот правдисты, в среде которых работала Надежда Сергеевна. Вот слушатели Промакадемии, где она училась: Вот близкие, друзья и товарищи. Сталин, Молотов, Каганович, Ворошилов, Постышев, Орджоникидзе, Киров, Калинин, Енукидзе. Тянется лента людей…».

Сталин появился в самом начале панихиды. Он подошел к гробу и поцеловал лоб покойной. Затем сделал неожиданный жест, как бы отталкивая гроб от себя и отчетливо произнес: «Она ушла как враг». После этого покинул зал и больше не приходил ни на панихиду, ни на похороны. За гробом на следующий день шел Авель Енукидзе, рядом был Алеша Сванидзе, и те, кто видел процессию со стороны, принимали их за Сталина. Но Сталин и позднее ни разу не побывал на могиле жены, и замечательный памятник покойной был изваян скульптором И. Д. Шадром по заказу семьи Аллилуевых. Поклонники Сталина позднее утверждали, что тот нередко по ночам приходил на могилу супруги и при свете прожекторов молча сидел здесь по нескольку часов. Эту же версию можно встретить и в очерках такого, противника Сталина, как А. Антонов-Овсеенко. Он утверждает, что Сталин посещал могилу жены несколько лет подряд и всегда в один день - второго мая. Для этого в стене новой Территории близ могилы будто бы прорубили специальные ворота и ввели систему пропусков.2 [2 «Вопросы истории», 1989, № в, с. 108.] Эпизод.с ночным посещением могилы Надежды Аллилуевой Сталиным под свет прожекторов попал и в недавно вышедший американский фильм «Сталин». Но все это легенды.

И после похорон Надежды Аллилуевой, на которых первым выступил Л. Каганович, газеты продолжали публиковать соболезнования Сталину. От ЦК ВЛКСМ, от Московского горкома ВКП(б), от ЦК Французской компартии, от Исполкома Коминтерна. Вильгельм Пик, Клара Цеткин и Эрнст Тельман прислали телеграмму от революционных рабочих Германии. Отдельно выразил свое соболезнование Лаврентий Берия. 12 ноября в «Заре Востока» откликнулась на смерть невестки и горе сына мать Сталина Екатерина Георгиевна Джугашвили. Протокол не предусматривал соболезнований от дипломатов и государственных деятелей. Все же телеграмму Сталину прислал Председатель Совета Министров Турецкой республики Намет-паша и его жена. Только 16 ноября в «Правде» появилось письмо Н. К. Крупской:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

В эти дни как-то все думается о вас и хочется пожать вам руку. Тяжело терять близкой» человека. И мне вспоминается пара разговоров с вами в кабинете Ильича во время его болезни. Они мне тогда продали мужества.

Еще раз жму руку.

Н. Крупская».

Я могу согласиться, но не буду повторять те комментарии, которые дает этому письму Лариса Васильева.1 [1 Лариса Васильева. «Кремлевские жены›. М., 1992, с. 202.] Еще через день короткую телеграмму прислал из Италии А. М. Горький. 18 ноября Сталин через печать выразил «сердечную благодарность» воем организациям и отдельным лицам, приславшим ему соболезнования по поводу «кончины моего близкого друга и товарища Надежды Сергеевны Аллилуевой-Сталиной». Впервые в печати появилось сочетание этих двух фамилий.

Вскоре после смерти жены Сталин обменялся квартирами с Бухариным. В прежней квартире он жить уже не хотел или не мог. Были удалены из Кремля или даже сосланы некоторые работники из «обслуги», которые хорошо знали семью Сталина. Но только в 1937 - 1938 гг. были арестованы и погибли почти все родственники как первой, так и второй жены Сталина. Был расстрелян как Александр Сванидзе, так и Авель Енукидзе. По приказу Сталина расстреляли коменданта Кремля К. Паукера, он знал слишком много. Старшая сестра Надежды Анна Аллилуева, а также Полина Жемчужина были арестованы и сосланы уже после войны. Сталин все реже встречался со своими детьми, а многих внуков не видел никогда. Он остался вдовцом до конца жизни. У него были короткие и не слишком частые «связи» с отдельными женщинами, но никто из них не мог повлиять на его поведение или образ жизни. В разговорах он никогда не вспоминал о жене, но после войны неожиданно распорядился сделать две увеличенные во много раз фотографии Надежды Аллилуевой. Одна из этих фотографий стояла на столе в его домашнем кабинете в Кремле, другую повесили в спальне на даче в Кунцево. Сталин сохранил свободу отцу Надежды и своему другу по подполью Сергею Аллилуеву, но никогда не встречался с ним. У него больше не было семьи и неделями он жил в полном одиночестве. Во время праздников или при встрече Нового года Сталин приглашал к себе многих руководителей партии и правительства, генералов и адмиралов. Все они приезжали к Сталину на ночные застолья, но без своих жен, позднее здесь могла появляться ненадолго лишь дочь Сталина Светлана, которая мало что унаследовала от своей матери, но оставила в своих книгах лучшее описание жизни и трагической гибели Надежды Сергеевны Аллилуевой.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Мать и сын.

Смерть Надежды Аллилуевой

Сдано в набор 12.01.93 г. Подписано к печати 03.02.93 г.

Формат 60x84 1/16. Гарнитура «Литературная».

Печать офсетная. Бумага типографская № 2. Усл.-печ. л. 3,25.

Заказ 365. Тираж 25000. Балахшшская типография комитета по полиграфии администрации Нижегородской области.

This file was created

with BookDesigner program

bookdesigner@the-ebook.org

07.09.2022

Content

Рой Александрович Медведев
Семья тирана: Мать и сын. Смерть Надежды Аллилуевой

МАТЬ И СЫН

I

II

III

IV

VI

VI1

VIII

IX

X.

XI

XII

XIII

ПРИМЕЧАНИЯ

СМЕРТЬ НАДЕЖДЫ АЛЛИЛУЕВОЙ