Олег Хлобустов

Лубянский долгожитель. Юрий Андропов на фоне эпохи

Предисловие

Обращаясь к организаторам и гостям открывшейся 17 июня 2014 г. в Москве историко-документальной выставки «Ю.В. Андропов. К 100-летию со дня рождения», президент Российской Федерации В.В. Путин охарактеризовал юбиляра как «талантливого, неординарного, наделенного огромным потенциалом человека», государственного, партийного и общественного деятеля.

За прошедшие со дня смерти Юрия Владимировича Андропова годы большой корпус архивных документов о его жизни и деятельности стал доступен для исследования. «И, значит, — подчеркивал В.В. Путин, — наша оценка событий становится более объективной и взвешенной, основывается на реальных свидетельствах эпохи. Уверен, что сегодняшний и другие просветительские, исследовательские проекты будут содействовать утверждению в обществе уважительного, достойного отношения ко всем страницам отечественной истории, к тем людям и государственным лидерам, которые внесли свой вклад в развитие страны»[1].

Но нужно ли знание недавней истории нашего Отечества современникам? Думается, что да, нужно, важно и необходимо. Поскольку именно уроки истории помогают не только заглядывать в будущее, но и стремиться целенаправленно строить его в соответствии с желаемым общественным идеалом. Хотя человеческие представления об общественном идеале также не являются неизменными, изменяются, развиваются в соответствии с прогрессом человечества.

Юрий Владимирович Андропов занимал многие ответственные посты: секретаря, Генерального секретаря ЦК КПСС, Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Однако в памяти народа он остался, прежде всего, председателем Комитета государственной безопасности, хотя об этом периоде его деятельности известно было немного.

С приходом к руководству Ю.В. Андропова, вспоминал член Коллегии КГБ СССР в 1967–1985 годах генерал-полковник В.И. Алидин, «развернулась активная творческая работа по совершенствованию оперативной деятельности подразделений центрального аппарата и местных органов госбезопасности… Андропов стремился к тому, чтобы деловитость, профессионализм принизывали весь аппарат государственной безопасности сверху донизу, в центре и на местах… Юрий Владимирович внес новую струю в работу всей системы государственной безопасности, открыв, в полном смысле этого слова, новую эпоху в деятельности чекистского аппарата»[2].

В интервью газете «Вечерняя Москва» 16 апреля 1992 г. генерал-майор КГБ, первый заместитель начальника управления КГБ — управления Министерства безопасности России по Москве и Московской области А. В. Коробов заявлял:

— Я начал работать в КГБ в 1958 году. Долгое время им руководил Юрий Владимирович Андропов (обидно, что он как бы бесследно уходит из истории нашего государства). На совещаниях он любил говорить: в конечном счете арест человека — брак в нашей работе. Задача органов госбезопасности — предотвратить преступление, не дать людям совершить непоправимое, сделать их союзниками или хотя бы нейтральными.

Не хочу и не буду скрывать: мне приходилось заниматься борьбой с «идеологическими диверсиями». Тогда это воспринималось, как разновидность контрразведывательной работы. Шла холодная война. Подобная диверсия осуществлялась со стороны противника изощренными методами спецорганами, системой организаций, центров. Она была направлена на подрыв нашей государственности. Должны ли мы были защищать государство? Мы же отвечали за его безопасность[3].

Сам Юрий Владимирович неоднократно подчеркивал, что обращение к историческому опыту необходимо не для того, чтобы «еще раз вспомнить о славном боевом прошлом», а прежде всего для того, чтобы снова обратиться к назревшим проблемам современности, «чтобы на историческом опыте… учиться решать задачи сегодняшнего дня» [4].

Каждый человек, вне зависимости от возраста, воспринимает и оценивает окружающий мир в соответствии с имеющимися знаниями, опытом, мировоззренческими принципами и установками. То есть, в соответствии с полученной и имеющейся информацией. Последняя же далеко не всегда бывает объективной, проверенной и достоверной. Сегодня в исторической литературе очень часто объективная информация подменяется мифами, оценочными суждениями, имеющими весьма отдаленное отношение к тому, что действительно было и происходило в жизни. В 2016 г. это явление даже получило свое определение — постправда, послеправда (англ. post-truth). Оно означает попытку формирования общественных настроений посредством распространения информации, оперирующей не фактами, а эмоциями человека, знакомящегося с ней.

О масштабности личности Андропова свидетельствуют следующие факты. Осенью 1991 г. Всероссийским центром изучения общественного мнения (ВЦИОМ) респондентам был предложен прожективный вопрос: «Кого из названных государственных, общественных и культурных деятелей России и СССР будут вспоминать через десятки лет?».

Ю.В.Андропова тогда назвали 32 % респондентов. На втором месте оказался писатель М.А.Булгаков (15 % ответов)[5], за ним следовали В.И.Ленин (11 %), М.С.Горбачев (9 %), Б.Н.Ельцин (7 %), А.Д.Сахаров (6 %). И как бы ни показалось это парадоксальным, но этот народный прогноз полностью подтвердился.

Подлинным феноменом, учитывая, что он возглавлял Советский Союз менее 15 месяцев, стала констатация в апреле 2006 г. Левада-Центром того факта, что Юрий Владимирович Андропов воспринимался современниками как лучший руководитель нашей страны в ХХ веке! А секрет этого феномена заключен в личности Андропова.

И именно новаторская деятельность Юрия Владимировича на различных государственных постах — это бесценный опыт творческого отношения к изучению и осмыслению современных социальных процессов, выработки выверенной и взвешенной внутренней и внешней политики государства.

Сентябрь 2018 г. — июль 2020 г.

Часть первая

Становление личности

… память — основа разума.

Алексей Толстой

Когда-то, наверное, будет написана исчерпывающая история нашей эпохи. Можно быть уверенным, что в эту историю золотыми буквами будет вписан тот несомненный факт, что без твердой миролюбивой политики Советского Союза наша планета была бы не только куда более опасным местом для жизни человека, но, вполне возможно, ее уже постигла бы непоправимая беда.

Юрий Андропов[6]

Глава 1

Комсомольский вожак

Мы не ставим своей задачей воссоздание полной биографии Юрия Владимировича Андропова — об этом выдающемся советском партийном и государственном деятеле немало написано как в нашей стране, так и за рубежом.

Нам же представляется необходимым познакомить читателей с личностью, мировоззрением и деятельностью будущего секретаря ЦК КПСС, председателя КГБ, а затем и Генерального секретаря ЦК, председателя Президиума Верховного Совета СССР.

Юрий Владимирович родился 2 (15, нового стиля) июня 1914 г. на станции Нагутская Ставропольского края в семье учительницы музыки Евгении Карловны и железнодорожного служащего Владимира Константиновича Андроповых. Но уже через два года семья переезжает в город Беслан.

В автобиографии Юрий Владимирович писал: «Отец происходил из донских казаков. Мать родилась в семье прачки (или горничной). Отца она не знает. После смерти матери (моей родной бабки) она была взята на воспитание в семью Флекенштейн. Сам Флекенштейн был часовых дел мастер. По документам числился как купец. Умер в 1915 году. Жена его сейчас живет в Москве, пенсионерка».

Мы не будем касаться многочисленных спекуляций, связанных с его происхождением, появившихся в 2004 году, поскольку даже ни один из их авторов не приводит фактов какого бы то ни было участия мифических родственников в жизни или воспитании Юрия Андропова. К тому же и в интернациональном СССР, и в «цивилизованном демократическом» обществе, вопрос национального происхождения не является критерием оценки личных, моральных, деловых и иных качеств человека.

Сторонникам «конспирологических» теорий происхождения Юрия Андропова позволю указать и на то принципиально важное обстоятельство, что вряд ли мать будет посвящать шестнадцатилетнего сына в тайну его рождения.

Гораздо больший интерес представляет сам по себе процесс формирование этой незаурядной личности, о которой с полным правом можно сказать «self made man»: человек, сделавший себя сам. А данные способность и умение всегда высоко ценились у всех цивилизованных народов.

Еще не окончив школы, начал работать на телеграфе. В том же 1930 году Юрий Андропов вступил в комсомол — Всесоюзный Ленинский Коммунистического Союз Молодежи (ВЛКСМ), и, подобно многим своим сверстникам, много времени и юношеской энергии отдавал комсомольской работе.

Сегодняшним молодым читателям надо пояснить, что комсомол — коммунистический союз молодежи, образованный 29 октября 1918 г., был молодежной общественно-политической организацией, объединявшей юношей и девушек 14–29 лет, ставившей своими целями помощь молодежи в получении образования, профессии, решении жилищных и иных социальных вопросов, организации занятий спортом, досуга.

Комсомольские организации, от самой низовой, ячейки, объединявшей три-пять человек, совместно работавших или учившихся, обладали правом обращаться с ходатайствами и просьбами к администрации предприятий, учебных заведений, партийным организациям и т. д. И «партячейки», и партийные комитеты, и администрации, по мере возможностей, всегда шли «навстречу молодежи», «молодой смене».

Но также комсомольские ячейки имели право дать комсомольцам, или кандидатам на вступление в организацию, общественное поручение, отказываться от которого было не принято. Оно могло касаться и направления на работу на новостройки, или новое предприятие, остро нуждавшееся в кадрах.

Девизом комсомольцев стали слова из речи председателя Совета Народных комиссаров В.И. Ульянова (Ленина) на Ш съезде союза: «Учиться, учиться и учиться!». Поэтому нередко общественные поручения («путевки») имели характер направления в вузы, техникумы для получения образования и профессии, или военные училища.

Объективно комсомол был общественным институтом социализации молодежи, хотя и работал под руководством Всесоюзной коммунистической партии (большевиков) (ВКП(б); с октября 1952 г. — Коммунистическая партия Советского Союза, КПСС).

Комсомол давал молодым людям навыки организации и самоорганизации, воспитывал товарищеское, доброжелательное, но, в тоже время — принципиальное и объективное, интернациональное отношение к людям других национальностей, чего порой так недостает нынешней молодежи.

Разумеется, комсомол, который и в официальных документах того времени, именовался «помощником и резервом коммунистической партии», занимался и политическим, и идеологическим просвещением и воспитанием юношей и девушек. И именно поэтому такую популярность в нашей стране получила «Песня о тревожной молодости» А.Н. Пахмутовой:

Забота у нас простая,

Забота наша такая, —

Жила бы страна родная,

И нету других забот!

Комсомольцы 20-х — 30-х годов были романтиками и идеалистами, стремившимися стать активными участниками процесса созидания «нового общества, новых общественных отношений» в нашей стране и во всем мире. Именно поэтому «по зову и велению сердца» они отправлялись на комсомольско-молодежные стройки, спеша реализовать свой юношеский задор и потенциал, по «комсомольским путевкам» (рекомендациям) отправлялись в воинские училища, милицию, вузы и т. д., получали профессии, которые так остро были нужны стране.

И именно поэтому же, в июне 1941 г. они осаждали военкоматы и комитеты комсомола, чтобы получить направление в армию, на фронт или «за линию фронта», совершая свой первый осознанный выбор, который вел одних к славе, бессмертию, других — к трагической, порой безвестной смерти…

«Комсомольская путевка» подчас становилась началом биографии для очень многих представителей ранее самых непривилегированных сословий российской империи. (Со временем, наличие комсомольской рекомендации стало необходимым условием для лиц комсомольского возраста — 14–28 лет, для получения некоторых профессий, поступления в некоторые вузы).

Комсомол, в том числе в воинских частях Рабоче-крестьянской Красной армии (РККА), был настоящей «школой жизни». И поэтому отнюдь не удивительно, что многие комсомольцы, получавшие и закалку, и опыт работы с различными людьми, в различных коллективах и в различных условиях, становились советскими руководителями, комсомольско-партийными, государственными и военными деятелями самых высоких рангов.

Как добровольный общественный, точнее, все же — общественно-политический институт, комсомол, безусловно, был не только «кузницей кадров», но и школой воспитания будущей элиты страны.

На 1940 г. в рядах ВЛКСМ насчитывалось 10 миллионов 223 тысячи членов. Комсомольцы играли заметную роль во всей жизни республик, в строительстве и работе промышленных предприятий.

Да, безусловно, были среди комсомольцев той поры и отдельные беспринципные приспособленцы, лицемеры и карьеристы, поскольку и такие субъекты в определенной пропорции также воспроизводятся или воспитываются матерью-природой.

В речном училище Рыбинска, Юрий Андропов — справа

В 1931 г. Юрий окончил семилетнюю железнодорожную фабрично-заводскую школу в Моздоке и начал трудиться помощником киномеханика в железнодорожном клубе. После смерти матери, Юрий остался проживать с отчимом, с которым не очень ладил. В начале 1932 г. написал заявление о приеме на судоводительский факультет Рыбинского речного техникума. И с апреля того же года приступил к учебе.

Однажды, во время судоходной практике, курсант Андропов упал в холодную октябрьскую воду, был спасен товарищами, долго болел, а как следствие — получил осложнение на почки, что стало его хроническим заболеванием, приведшим, в конце концов, к летальному исходу. Именно по причине этого заболевания в 1936 г. Ю.В. Андропов был освобожден от призыва в РККА и признан негодным к строевой службе.

Секретарь комитета ВЛКСМ Рыбинского речного техникума

В 1935 г. Юрий женился на студентке того же техникума Нине Енгалычевой, в браке с которой у него родился сын Владимир и дочь Евгения (ее сын, внук Андропова, впоследствии проходил службу в УКГБ — УФСБ по Ярославской области, закончив ее в звании подполковника).

Окончив в 1936 г. техникум, Ю.В. Андропов получает направление на Рыбинскую судоверфь имени Володарского. Однако проработал он там немного: после избрания его в мае 1936 г. освобожденным секретарем комсомольской организации Рыбинского техникума водного транспорта, начинается комсомольская карьера Андропова.

После пребывания на ряде комсомольских должностей в Рыбинске, включая пост секретаря горкома ВЛКСМ, Андропова переводят на должность заведующего отделом Ярославского областного комитета комсомола, а в декабре 1938 г. — избирается первым секретарем Ярославского обкома комсомола.

Столь «головокружительный» карьерный взлет объясняется тем обстоятельством, что комсомол в те годы, как и все общество, стал объектом «политических чисток», сопровождавшихся порой необоснованными уголовными репрессиями. Однако «карьерный рост» Андропова в 1938–1947 гг. объясняется не только репрессиями среди партийно-комсомольского аппарата, но и продемонстрированными им деловыми качествами, такими как ответственность и исполнительность.

Андропов, безусловно, был, и объективно не мог не быть, человеком «своего времени», воспитанным именно в сталинскую эпоху, со всеми ее противоречивыми тенденциями, что не могло не сказаться на его личности. Но главным на всю жизнь в нем осталась преданность юношеским романтическим революционным идеалам, убежденность в истинности марксистско-ленинской теории и коммунистической идеологии.

Многочисленным сегодняшним скептикам и хулителя коммунистических идеалов я предлагаю просто вдуматься в следующие слова одного из признанных на Западе экспертов в вопросах коммунизма:

«Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать совершенное общество.

Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства — любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом, ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души, он привел к самым ужасным преступлениям нашего, да и не только нашего столетия».

Прежде, чем раскрыть читателю тайну имени цитируемого автора, отметим, что партийно-политическая оценка злодеяний и преступлений 30-х — 50-х годов, была уже дана ХХ съездом КПСС.

Однако продолжим прерванное нами цитирование сочинения еще не названного американского автора. «Более того, коммунизм представлял собой ложно направленное усилие навязать общественным явлениям тотальную рациональность. Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социо-экономические перемены к заранее намеченным целям.

Так, чтобы история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния, посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Признаемся, что нами цитировалась книга бывшего помощника президента США по национальной безопасности профессора Збигнева Бжезинского, причем ее русскоязычное нью-йоркское издание. Добавим при этом, что Бжезинский, в отличие от большинства нынешних доморощенных «антикоммунистов», отнюдь не отрицал наличия у коммунистической идеи «плодотворных и даже конструктивных аспектов стремления к совершенному обществу», и даже выражал надежду, что уже в ХХ веке «современные плюралистические демократии сделают их частью своих систем»[7].

Отчётная карточка кандидата в члены ВКП (б) Ю. Андропова.

Март 1938 года

Секретарю обкома комсомола Юрию Андропову пришлось принять участие и в возведении Угличской и Рыбинской гидроэлектростанций. Позднее читателям станет понятно, почему мы подчеркиваем данное обстоятельство. Строительство в Угличе началось в 1935 г., а и Рыбинской ГЭС — в следующем году. Возводимые гидроэлектростанции являлись на тот момент времени вторыми по мощности в СССР.

Создание Рыбинского водохранилища, также в то время крупнейшего в мире, предопределило необходимость переселения из зоны затопления минимум 117 тысяч человек, и в районе Углича — 24, 6 тысяч человек. Помимо оказания помощи в переездах и переносе домов в 1936–1940 гг., комсомольцы Ярославщины участвовали также в возведении жилья для переселенцев, в строительстве гидроэлектростанций. Только непосредственно в Волгострой в 1939 г. комсомол направил 6 400 членов областной организации.

В январе 1940 г. начался монтаж первого агрегата Угличской ГЭС, а через месяц — второго. Их ввод в эксплуатацию состоялся, соответственно, 8 декабря 1940 г. и 20 марта 1941 г. К началу Великой Отечественной войны Угличская гидроэлектростанция эксплуатировалась в соответствии с проектом, строительные работы были близки к завершению. Первый агрегат Рыбинской ГЭС дал ток 18 ноября 1941 г.

Следует особенно подчеркнуть исключительно важную роль этих электростанций в обеспечении электроэнергией Москвы в период обороны столицы осенью 1941 г. после выхода из строя Днепрогэса.

Активная творческая работа Андропова на посту секретаря обкома ВЛКСМ не осталась не замеченной как местным партийным руководством — секретарем обкома ВКП(б) Н.М. Патоличевым, так и ЦК ВЛКСМ в Москве, что и стало причиной дальнейшей резкой перемены в его судьбе.

7 июня 1941 г. Андропов выступил на XI Пленуме ЦК ВЛКСМ, где вновь говорил об опыте работы Ярославского обкома комсомола. Редакцией «Комсомольской правды» изложение его выступления на этом пленуме было озаглавлено «Выращивать новый актив».

Глава 2

Высокое доверие

После подписания в Москве 12 марта 1940 г. мирного договора с Финляндией, в соответствии с которым СССР была возвращена большая часть территории Карелии, входившая в состав Российской империи, и отторгнутая в 1920 г. Решением VI сессии Верховного Совета СССР 31 марта была образована Карело-Финская Советская Социалистическая Республика со столицей в Петрозаводске.

В соответствии с замыслами И.В. Сталина, Карело-Финская ССР должна была стать «витриной» Советского Союза для западного мира. Для эффективной организации всех сфер жизни республики были необходимы опытные руководящие кадры. В этой связи И.В. Сталин лично контролировал процесс формирования руководства республики.

Центральный Комитет ВЛКСМ рекомендовал на должность секретаря ЦК комсомола Карело-Финской ССР, кандидатуру Ю.В. Андропова, которая была одобрена Сталиным.

В мае 1940 г. Первому секретарю ЦК компартии КФССР Г.Н. Куприянову позвонил Первый секретарь ЦК комсомола Н.А. Михайлов и сообщил, что ЦК ВЛКСМ считает нужным рекомендовать на пост первого секретаря комсомола республики Юрия Андропова, охарактеризовав его как опытного комсомольского руководителя, чьи выступления на Пленумах ЦК всегда интересны, конструктивны, нестандартны.

После посещения ЦК ВЛКСМ на Новой площади в Москве Юрий Андропов выехал в Петрозаводск, где в Доме Красной Армии 1 июня 1940 г. начал работу I съезд комсомола Карело-Финской ССР.

Делегат того съезда П.П. Потапова вспоминала: «На трибуну поднялся незнакомый нам высокий темноволосый молодой человек. Четкая дикция, спокойный голос, лаконичные, без длиннот предложения, делали речь его доходчивой, привлекающей внимание, а содержание ее — Андропов говорил об опыте работы Ярославской организации, — показывало, что докладчик — большой знаток комсомольской работы».

Ю.В. Андропов на трибуне во время парада физкультурников.

Петрозаводск. 1940 год

3 июня 239 делегатов съезда избрали 51 одного члена и 17 кандидатов в члены ЦК комсомола республики. 3 июня 1940 г. Первым секретарем ЦК ЛКСМ Карело-Финской ССР был избран Ю.В. Андропов.

После съезда Андропов пригласил избранных первых секретарей райкомов республики на беседу. В напутствие подчеркнул, что главное — растить на живом деле актив молодежи, расширять его, пополнять ряды комсомола. Особый упор — на оборонную работу. Было решено, что комсомол республики возьмет шефство над Северным флотом СССР. Отметим, что к апрелю 1941 г. комсомол Карелии насчитывал 1 956 первичных организаций, объединявших 31 603 комсомольца (4 478 из них вступили в организацию в 1940, а 862 — в 1941 г.).

ЦК комсомола Карело-Финской ССР располагался на одной из старинных площадей города, в старинном двухэтажном здании построенном в последней четверти XVIII века. Работа Андропова на новом месте начиналась в сезон длинных белых ночей и первые полгода пролетели быстро, вобрав в себя множество важных дел и событий.

Комсомол Карелии не только организовывал пионерские лагеря для детей, но и организовал республиканскую школу пионерских вожатых (пионерские лагеря Карелии возобновили свою работу уже в 1943 г.).

Необходимо отметить и следующее немаловажное для судьбы Юрия Владимировича обстоятельство: его жена с дочерью Евгенией (1936 г.р.) и сыном Владимиром (1940 г.р.) ехать к новому месту назначения супруга отказалась.

Мы не будем спекулировать на этом, столь любимом журналистами, факте биографии Андропова. Во-первых, я считаю, что любой человек пользуется правом, между прочим, записанным в Конституции нашей страны, на тайну, неприкосновенность личной жизни. Ту самую, трепетно пестуемую «прайвиси», что нередко грубо и цинично попирается недостаточно воспитанными журналистами и писателями. Как говорится, «пусть бросит в него камень тот, кто сам без греха». И, во-вторых, оставшаяся в Ярославле жена Андропова Нина Ивановна до конца своих дней сохранила теплые чувства по отношению к своему супругу.

27 и 29 июня Ю.В. Андропов проводит заседание бюро ЦК, на котором обсуждается вопрос о борьбе с детской преступностью и безнадзорностью.

Среди множества самых разных событий, отметим одно, крайне важное не только для республики Карелия — 1 сентября 1940 г. начались занятия в новом Карело-Финском университете, в котором были образованы 4 факультета. 28 сентября открылся Петрозаводский Дворец пионеров.

2 октября, в день двадцатилетия выступления В.И. Ленина на III съезде Российского коммунистического союза молодежи, республиканская газета «Ленинское знамя» опубликовала статью Ю.В. Андропова «Ленинские указания в действии».

На первом заседании бюро ЦК ЛКСМ КФССР 3 января 1941 г. в качестве основного вопроса предстоящего пленума ЦК определил состояние военно-физкультурной работы среди комсомольцев.

А в феврале по инициативе Ю.В. Андропова был проведен народный лыжный праздник, самое активное участие в котором принимала молодежь Карелии.

31 марта 1941 г. был зарегистрирован брак Ю.В. Андропова с учительницей Татьяной Филипповной Лебедевой (1917–1991). Для сведения любопытствующего читателя сообщаю, что от второго брака у Андропова были сын Игорь (1941–2006), выпускник МГИМО, профессиональный дипломат, только после смерти отца получивший назначение послом СССР в Грецию, и дочь Ирина, по образованию филолог, работавшая в редакции известной литературной серии «Жизнь замечательных людей» издательства «Молодая гвардия», а позднее — в редакции журнала «Музыкальная жизнь». В отличие от многих других «кремлевских детей», сына и дочь Андропова характеризовали воспитанные родителями порядочность, трудолюбие и скромность.

В 7 часов утра 22 июня 1941 г. началось созванное первым секретарем Г.Н. Куприяновым заседание ЦК КП(б) Карело-Финской ССР, на котором рассматривались первоочередные вопросы в связи с началом боевых действий по отражению фашистской агрессии. В три часа дня на главной площади Петрозаводска состоялся митинг жителей города, но котором Ю.В. Андропов призвал молодежь республики встать на защиту Родины.

Понятно, что после 22 июня главным направлением в работе ЦК комсомола Карелии стала военная работа.

Многие комсомольцы, в том числе студенты Карельского госуниверситета (328 преподавателей и студентов университета) добровольцами вступили в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА). (Здесь в скобках следует заметить, что позднее университет был эвакуирован в г. Сыктывкар республики Коми, где занятия со студентами продолжались вплоть до возвращения в Петрозаводск 30 июня 1944 г.).

23 августа 1941 г. был образован Карельский фронт. Однако наступления противника продолжало стремительно развиваться, в связи с чем часть территории Карелии оказалась оккупированной неприятелем.

Комсомольцы республики также активно трудились в народном хозяйстве для нужд фронта, 500 девушек прошли обучение на курсах шоферов и трактористов.

В связи с оккупацией Петрозаводска в сентябре 1941 г. правительственные учреждения были эвакуированы г. Беломорск, находящийся в 367 километрах к северу от столицы Карелии, который на три года становится военной столицей сражающейся республики. Здесь же в двух одноэтажных жилых домах располагается ЦК комсомола, штат которого состоял из 21 сотрудника.

В кабинете первого секретаря ЦК комсомола республики Андропова находился двухтумбовый стол и 15 стульев. На стене — политическая карта мира, на которой красными флажками обозначалось движение фронтов согласно сводкам Совинформбюро.

«В общении с сотрудниками ЦК Юрий Владимирович был краток, лаконичен и очень требователен. — вспоминала К.В. Быкова. — Независимо от должности и возраста называл всех по фамилии и с неизменной приставкой «товарищ» … Работа для Юрия Владимировича всегда была на первом месте, он умел ценить не только свое, но и чужое время, не делил сотрудников на руководителей и рядовых».

На одном из партсобраний, давая рекомендацию на вступление в ВКП(б) инструктору ЦК комсомола Нине Леонтьевой, Юрий Владимирович напутствовал ее словами:

— Короткая будет твоя жизнь или долгая, это неважно. Но ты должна всегда помнить, что человек на земле должен оставить хороший след.

В 1942 г. в Карелии в комсомол вступили 1 144 человека, в 1943 г. — 1 412 человек.

В начале января 1942 г. Юрий Андропов получил из Москвы следующую телеграмму: «6 января в 9 вечера молодежная передача, посвященная комсомолу Карелии. Организуйте прослушивание».

Ю.В. Андропов на вручении переходящего Красного знамени ЦК комсомола Карелии 73-му Краснознаменному отряду 101-го пограничного полка

В конце апреля Ю.В. Андропов получил письмо заведующего отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ М. Тюрина, в котором он, в частности, отмечал: «…Мы совсем ничего не знаем о жизни, борьбе, работе комсомольских организаций республики. После передачи, посвященной молодежи КФССР, мы смогли дать несколько коротких сообщений, которые сделаны по Вашему письму Постникову. И более ничего. А интерес у слушателей большой, молодежь у вас прекрасная, мужественная. Было бы очень хорошо, если бы Вы подготовили для нас необходимый материал, а мы бы опять дали для вас передачу. Давайте условимся, что Вы будете систематически, хотя бы раз в две недели, посылать нам в радиосектор ЦК информацию, статьи комсомольских активистов об интересных делах Вашей организации, а мы позаботимся о том, чтобы обо всем этом рассказать молодежи нашей страны».

По материалам сообщений Ю.В. Андропов в ЦК ВЛКСМ в 1942 г. будет сделано еще несколько радиопередач. Материалы о деятельности комсомольцев Карелии также были представлены на Всесоюзной выставке «Комсомол в Отечественной войне».

Ю.В. Андропов и зав. организационным отделом ЦК КП (б) КФССР И.В. Власов. 1943 год

В отчете «О работе комсомольских организаций в тылу противника среди населения захваченной территории КФССР» от 15 января 1942 г., направленном в ЦК ВКП(б) сообщалось, что с начала войны на нелегальную работу в органы разведки и для руководства подпольными организациями направлены 403 комсомольца. Комсомольские группы, с которыми установлена связь, действуют в 4 районах республики, при этом в Петрозаводск было направлено 8 комсомольцев. Всего же в годы оккупации в Петрозаводске действовали две партийно-комсомольские ячейки, насчитывавшие 26 членов.

О руководстве Ю.В. Андроповым деятельностью комсомольцев на оккупированной территории республики Г.Н Куприянов так информировал ЦК ВКП(б) 17 апреля 1942 г.: «Значительная работа проведена комсомольской организацией по оказанию помощи разведотделам 7-й армии и штабу Карельского фронта. В распоряжении 7-й армии на разведработу послано 420 комсомольцев. Среди посланных 98 парашютистов, 210 лыжников, 48 радистов. Все комсомольцы выполняют боевые задания по разведке неприятельского тыла…

Ю.В. Андропов (слева) на боевых стрельбах в Спецшколе ЦК КП(б).

КФССР. 1943 год

При отходе частей Красной Армии в пос. Соломенное были оставлены 5 комсомольцев. При помощи рации и ходок с этими товарищами установлена связь и даются задания по созданию комсомольских организаций. Ряд комсомольцев удачно осели в районах и устроились на работу в финских государственные учреждениях, а в Шелтозерском районе комсомолка работает в финском штабе машинисткой. Через этих комсомольцев также ведется разведка неприятельского тыла. Для ведения работы в комсомольском подполье ЦК ЛКСМ имеет три рации, из которых одна уже доставлена и работает в Петрозаводске…».

10 августа 1942 г. «Могикан» (партизанский позывной Ю.В. Андропова в 1991–1944 гг.) отправил первому секретарю ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову сообщение о том, что для работы на оккупированной территории подобраны и прошли обучение по линии НКВД и разведотдела фронта секретари подпольных райкомов и связные — всего 21 человек. Отмечаются сложности ведения работы, поскольку оккупационные власти массово выселяют население из захваченных районов.

А всего первым секретарем ЦК ЛКСМ КФССР Ю.В. Андроповым были подобраны и отправлены на подпольную работу во вражеском тылу 120 человек — разведчиков, радистов, связников, секретарей комсомольских организаций…

В ноябре 1942 г. ЦК комсомола формирует комсомольско-молодежный партизанский отряд «Комсомолец Карелии». Отряд, насчитывавший на 20 ноября 98 бойцов, до начала боевых операций (24 декабря), занимался тактической, стрелковой и специальной, а также лыжной и физической подготовкой. До своего расформирования 15 ноября 1944 г. в связи с прекращением боевых действии, отряд совершил 17 рейдов по тылам финских оккупационных войск, а также в самой Финляндии.

Но борьба велась не только на фронте. Комсомольцы Карелии несли дежурство в истребительных батальонах НКВД и на наблюдательных постах местной противовоздушной обороны (МПВО); выполняли на производстве военные спецзаказы; участвовали в строительстве военных объектов, очищали от снега аэродром в Беломорске; изучали военное дело на специальных пунктах, курсах и в кружках; работали на лесозаготовках (круглогодично) и сплаве древесины (весной и летом); сдавали кровь для раненных бойцов; собирали металлолом, дикорастущее лекарственное сырье (более двух десятков наименований); грибы и ягоды (по установленной нормовыработке на человека); вели шефскую работу в госпиталях и над семьями фронтовиков, сиротами и инвалидами войны; осуществляли сбор вещей и подарков для фронтовиков и партизан; подписывались на Государственный займ (как минимум, на одну месячную зарплату)… и многое, многое другое.

В 1943 г. молодежью республики было заготовлено 50 109 кг. грибов, 53 289 кг. ягод, собрано металлолома 1 077 тонн.

В 1942–1943 гг. комсомольцы организовали сбор средств для строительства танковой колонны и авиаэскадрильи. В начале апреля средства были сданы на счет госбанка и Ю.В. Андропов направил 7 апреля телеграмму об этом председателю Государственного комитета обороны (ГКО) И.В. Сталину. Через две недели из Москвы пришел ответ, 25 апреля 1943 г. опубликованный в республиканской газете «Ленинское знамя»:

Беломорск. Центральный комитет комсомола Карело-Финской ССР. АНДРОПОВУ. Передайте комсомольцам и молодежи Карело-Финской ССР, собравшим 1 191 000 рублей на строительство вооружений для Красной Армии, мой горячий привет и благодарность Красной Армии. СТАЛИН.

В своих воспоминаниях «От Баренцева моря до Ладоги» бывший первый секретарь ЦК КП(б) Карелии Г.Н. Куприянов писал: «комсомольской организацией республики руководил, по существу, один Ю.В. Андропов с небольшим аппаратом. Правда, к тому времени Юрий Владимирович имел большой опыт работы. В годы войны Ю.В. Андропов многое сделал для развертывания подпольной работы в тылу врага, особенно в деле подбора кадров, их обучения и отправки за линию фронта… Я очень уважал Юрия Владимировича. С ним было легко работать, приятно беседовать. В любом большом и малом деле он находил что-то новое, всегда вносил живую струю в проведение любого мероприятия. Его любили не только комсомольцы, но и весь партийный актив. За годы войны Ю.В. Андропов значительно вырос, обогатился опытом».

В октябре 1943 г., к двадцатипятилетнему юбилею ВЛКСМ в Беломорске была издана брошюра Ю.В. Андропова «Карело-финские комсомольцы в Отечественной войне».

23 октября 1943 г. секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Николаевич Шелепин подписал следующую характеристику на Ю.В. Андропова (она полностью повторяет представление к ордену, подписанное ранее Г.Н. Куприяновым):

«За период Отечественной войны тов. Андроповым проделана большая работа в деле развития партизанского движения и создания комсомольского подполья на временно оккупированной территории Карело-Финской республики. За 1941–1943 годы ЦК ЛКСМ КФССР при непосредственном участии тов. Андропова подготовлено и направлено в партизанские отряды Карело-Финской республики более 1 000 комсомольцев и молодежи, кроме этого, около 50 ответственных комсомольских работников было послано в тыл врага организаторами комсомольского подполья и агитаторами. Создано и работают 7 подпольных РК ЛКСМ и более 30 первичных комсомольских организаций.

За два года для оккупированного населения ЦК ЛКСМ КФССР выпущено около миллиона листовок, большое количество книг, брошюр и газет. По инициативе тов. Андропова было собрано значительное количество подарков для партизан.

Партизаны-комсомольцы Карело-Финской республики в борьбе против немецко-финских захватчиков показывают образцы героизма и самоотверженности. Более 300 партизан-комсомольцев награждены правительственными орденами и медалями СССР.

За активное участие в развитии партизанского движения тов. Андропов награжден начальником Центрального штаба партизанского движения медалью «Партизану Отечественной войны» I степени.

По инициативе комсомола молодежь республики ежедневно работает 2 часа сверх рабочего времени в помощь фронту. В еженедельные комсомольские вторники сделано и передано армии и партизанам свыше 50 тысяч лыжных колец, 4 200 минных ящиков, выстирано и отремонтировано 20 тысяч кг. белья, собрано и заготовлено 92 800 кг. грибов, 82 315 кг. ягод и т. д.

Тов. Андропов во всех мероприятиях комсомольской организации проявляет личную инициативу и обладает большими организационными способностями.

ЦК ВЛКСМ ходатайствует о награждении тов. Андропова Юрия Владимировича орденом Красного Знамени».

На первой странице этого архивного документа имеется резолюция начальника Центрального штаба партизанского движения П.К. Пономаренко «Представить к награждению», хотя этого награждения по неизвестным причинам и не состоялось.

Уже в марте 1944 г. Совет народных комиссаров и ЦК ЛКСМ КФССР принимают решение об открытии пионерских лагерей «для обеспечения летнего отдыха детей, и в первую очередь детей фронтовиков, партизан, инвалидов Отечественной войны и детей эвакуированных», а также были учреждены 100 комсомольских стипендий по 100 рублей «для остро нуждающихся детей фронтовиков, имеющих отличную успеваемость и дисциплину».

11 апреля 1944 г., статья Андропова «О насущных вопросах комсомольской работы», напечатанная в «Ленинском знамени», а в следующем месяце — перепечатана в «Комсомольской правде». В ней Андропов обращал внимание на то, что в организации работы с молодежью 14–16 лет, которая составляет до 40–60 % от числа работающих на некоторых предприятиях, следует учитывать как ее возрастные различия, так и особенности психологии, что в этой работе, поэтому необходимы и элементы романтики, приключений, новизны.

В телеграмме Андропову главный редактор «Комсомольской правды» Б.С. Бурков писал «Ожидаем, что продолжите начатую работу [над] проблемными статьями» и просил подготовить материалы о работе комсомольских организаций с учетом возрастных особенностей членов ВЛКСМ.

21 июня 1944 г. началась Свирско-Петрозаводская операция войск Карельского фронта и 19 отрядов карельских партизан при поддержке Ладожской и Онежской военных флотилий.

28 июня Ю.В. Андропов на военном катере еще с несколькими партизанами отправляется для выполнения заданий Штаба партизанского движения в районе Петрозаводска. Однако они опоздали: к часу дня десант морской пехоты освободил столицу Карелии и Юрий Владимирович и его спутники ступили на пристань уже освобожденного города.

Однако Петрозаводск был полуразрушен, население вместе с бойцами РККА продолжало тушить пожары, а кое-где еще раздавались взрывы оставленных противником мин.

Командир партизанского отряда «Красное знамя» В.П. Введенский вспоминал об этом дне биографии Андропова так: «военный комендант города И.С. Молчанов сообщил, что петрозаводчане уже образовали «временное управление» и разъяснил, где его найти. Их встретили полтора десятка плохо одетых, исхудавших мужчин — они только что были освобождены из одного из концлагерей, устроенных оккупантами в Петрозаводске, но уже обсуждали, как можно помочь коменданту города.

Поздоровались. Юрий Владимирович сказал, что он секретарь ЦК комсомола республики и депутат Петрозаводского горсовета. Общий язык был найден сразу. Юрий Владимирович предложил заняться восстановлением разрушенных мостов. И в течение суток силами жителей города было восстановлено несколько мостов через реки».

Через радистку находившейся с Андроповым группы он доложил руководству республики об обстановке в городе. Бывшее полуразрушенное здание ЦК ЛКСМ Карелии на проспекте Карла Маркса на несколько недель стало местом жительства Андропова и прибывшей вместе с ним группы партизан. С первых же часов это одноэтажное здание стало штабом молодежных отрядов по восстановлению столицы Карелии. Так буднично, по сути, начался следующий этап трудовой биографии Ю.В. Андропова.

30 июня 1944 г. в 12 часов дня на главной площади Петрозаводска состоялся митинг освобожденных и освободителей. На нем выступили Г.Н. Куприянов, начальники политотделов Онежской флотилии И.В. Пильщиков и 368-й стрелковой дивизии М.Н. Вечер. Секретарь ЦК КП(б) КФССР Куприянов вспоминал: «Когда я начал говорить о страданиях советских людей под гнетом оккупации и о том, как мы постоянно помнили о них, думали о них, несколько тысяч человек заплакали. Этот тихий плач перешел в рыдания. Это были слезы радости, радости освобождения от плена.

Я отчетливо видел эти тысячи людей и, глядя на них, сознаюсь, чуть не заплакал сам. Это видели мои товарищи — гражданские и военные, стоявшие рядом на гранитном цоколе разрушенного памятника Ленину».

Андропову на этом митинге была отведена особая роль: он зачитал текст письма участников митинга Верховному главнокомандующему И.В. Сталину.

А через две недели, 15 июля 1944 г., был оглашен Указ о награждении Ю.В. Андропова орденом Трудового Красного Знамени… за организацию работы по возведению в 1938–1940 годах Рыбинской и Угличской ГЭС!

5 сентября 1944 г. в соответствии с приказом Верховного главнокомандования войска и партизаны Карельского фронта прекратили боевые действия против финской армии, а 6 сентября Ю.В. Андропов подписал постановление об учреждении комиссии по сбору документов и материалов об участии молодежи и комсомольцев республики в Великой Отечественной войне.

В связи с царившей в Петрозаводске разрухой, вспоминала бывшая секретарем ЦК комсомола Карелии в 1944–1947 и 1950–1955 гг. М.О. Руоколайнен, «после рабочего дня комсомольцы и молодежь выходили на разборку, расчистку разрушенных зданий. Работники аппарата ЦК комсомола трудились на расчистке руин гостиницы «Северная». И с нами всегда был Юрий Владимирович. Какое бы мероприятие на проводилось в городе, связанное с восстановлением, благоустройством, Андропов всегда был в первых рядах. Своим трудолюбием, оптимизмом, задором он заражал всех, и хотелось от души все делать как можно лучше».

8 октября на площади Ленина в Петрозаводске состоялся парад партизан и подпольщиков, которым командовал начальник штаба партизанского движения Карельского фронта С.Я. Вершинин.

Напряженная работа Ю.В. Андропова в годы Великой Отечественной войны была отмечена медалями «Партизану Отечественной войны» I степени, «За Победу над Германией», «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941–1945 гг.».

После прибытия в Петрозаводск, сначала неформально, а затем и официально, на Юрия Владимировича была возложена задача его восстановления: 2 ноября 1944 г. он был утвержден вторым секретарем Петрозаводского городского комитета Коммунистической партии КФССР.

На новый пост Андропова провожали всем немногочисленным коллективом ЦК комсомола. Как вспоминал один из его участников, «на столе ничего особенного не было, чай с «таком». Сказали добрые слова напутствия. Кто-то даже прослезился. В конце встречи Юрий Владимирович встал и спел свой любимый романс «Вернись, я все прощу». Голос у него был хороший и сильный, и в редкие минуты отдыха он пел с большим чувством».

Важная деталь: Петрозаводский горком, как и все другие городские комитеты ВКП(б) страны, отвечал за все стороны жизни города, от снабжения продовольствием, до восстановления школ и оказания медицинской помощи населению. Но, поскольку первым секретарем горкома являлся первый секретарь ЦК компартии КФССР Г.Н. Куприянов, всю работу столичного горкома возглавлял его второй секретарь Ю.В. Андропов.

Позднее Г.Н. Куприянов вспоминал: «Положение в 1945–1946 годах было еще кране тяжелым, не хватало продуктов питания, плохо обстояло дело с обувью и одеждой. Народ строил полуземлянки, небольшие деревянные избушки. В выходные дни и отпуска многие ловили рыбу, осенью собирали грибы, ягоды, съедобные водоросли, широко было развито индивидуальное огородничество. Все это ощутимо смягчало недостаток продуктов, выдаваемых по карточкам…».

Из 80 тысяч жителей довоенного Петрозаводска к сентябрю 1944 г. осталось 43 794 человек, из них трудоспособных — 16 005… Из 123 промышленных предприятий работали только 23. Город, предприятия — по сути предстояло отстраивать заново. Вместо 172 первичных парторганизаций с 3 050 коммунистами, на учет в горкоме КП(б) КФССР встали 2 070.

О характере работы Юрия Владимировича свидетельствую даже почти протокольные заметки лишь о самых значимых проводимых им мероприятий.

На первом же заседании бюро горкома 10 ноября 1944 г. принимается решение о проведении общегородского воскресника по восстановлению города с привлечением учащихся 6 — 10-х классов. Заработанные во время субботника средства — перечислить в фонд помощи семьям военнослужащих и инвалидам.

14 ноября бюро горкома постановляет: школы обеспечить дровами, провести ремонт квартир учителей, выделить для детей 60 пар обуви, 15 пальто, 20 платьев, 500 метров хлопчато-бумажной ткани…

И еще одна немаловажная, на наш взгляд, деталь: 10 октября начались занятия в восстановленном здании Петрозаводского университета…

1945 год для Андропова заполнен делами по налаживанию мирной жизни столицы союзной республики: организацией выпуска продукции местных предприятий широкого спроса, обеспечения горожан топливом. техническом обучении кадров и подготовке работников массовых профессий.

Но при этом он не забывал, что городской комитет партии — это орган политического руководства, поэтому, повседневно решая сотни самых безотлагательных практических хозяйственных и бытовых вопросов — обеспечения жильем, продовольствием, отопления, энергоснабжения, помощи школам, интернатам и больницам, — непременно ставил в них политические и партийные акценты, поправляя коллег по горкому КП КФССР, когда они забывали о своих партийно-политических функциях. Касалось это как жизнеобеспечения города, и прежде всего школ и больниц топливом, так и пополнения книжного фонда библиотек, работы кинотеатров.

30 марта 1945 г. начал давать продукцию восстановленный Онежский тракторный завод, ведущее промышленное предприятие города.

9 мая 1945 г. Ю.В. Андропов выступал на митинге жителей Петрозаводска, посвященном Победе советского народа в Великой Отечественной войне.

1 июля открылось авиационное сообщение Петрозаводск — Москва. Рейсы осуществлялись пассажирским самолетом Ли — 2 два раза в неделю.

А 19 августа Ю.В. Андропов участвовал в работе первого республиканского слета юных пионеров.

31 октября 1945 г. бюро горкома ВКП(б) Петрозаводска принимает решение заложить в городе Парк Победы.

9 июля 1946 г. Ю.В. Андропов провел профучебу с работниками горкома и городских райкомов комсомола на тему «О культуре работы комсомольского аппарата».

30 августа Андропов выступает на собрании партийного актива города с докладом о подготовке промышленных и коммунальных предприятий, строительных организаций и социально-культурных учреждений города к зиме.

1 ноября в Петрозаводске открылась республиканская партийная школа, секретарь горкома ВКП(б) Ю.В. Андропов вошел в число ее преподавателей (сам он в то же время с сентября 1944 г. продолжал заочное обучение в Высшей партийной школе ВКП(б).

15 ноябре в Доме партийного просвещения открылся кабинет обмена опытом комсомольской работы, одним из первых докладчиков которого стал Ю.В. Андропов.

В том же 1946 г. был возобновлен выпуск киножурнала «Советская Карелия», помощь в создании которого оказывали сотрудники Ленинградской студии документальных фильмов.

Фактически с 11 января 1947 г. Ю.В. Андропов начинает работу на новом посту второго секретаря ЦК, хотя официально он будет утвержден в этой должности Пленумом ЦК КП(б) КФССР только 29 января. В партийно-советской иерархии тех лет это второй по значимости (и ответственности!) пост в союзной республике. Юрий Владимирович — напомним, ему 32 года, — был самым молодым среди 5 секретарей ЦК и членов бюро ЦК КП(б) КФССР. Но, кому много дано — с того многое и спрашивается.

16 февраля Ю.В. Андропов избирается депутатом Верховного Совета Карелии по Сталинскому избирательному округу Петрозаводска. А 19 апреля председателем Президиума Верховного Совета КФССР был избран «старый ленинец» Отто Вильгельмович Куусинен.

20 сентября в Петрозаводске Ю.В. Андропов выступил на собрании Союза писателей Карелии. Привести это выступление Юрия Владимировича целесообразно потому, что оно дает представление о его взглядах на задачи советской литературы и искусства, которыми он всегда живо интересовался и хорошо знал. В частности, он отмечал:

— Центральный комитет ВКП(б) и лично товарищ Сталин неустанно учат нас тому, чтобы, ведя идеологическую работу, мы не забывали о том, что движение нашего советского общества к коммунизму сопровождается и будет сопровождаться ожесточенной борьбой против чуждых нам идеологических влияний, которые проникают в нашу советскую среду из капиталистического окружения. Что произошло в работе Союза писателей после решения ЦК ВКП(б) о литературе? Во-первых, наши писатели активизировались. Они правильно поняли требования нашей партии об активном участии в социалистическом строительстве средствами художественного слова. У нас стало больше произведений… Я не берусь сейчас подробно разбирать их с точки зрения литературных достоинств, но считаю, что уже сам факт обращения авторов к актуальным вопросам нашего сегодня — положительное явление в литературе республики… Другим недостатком многих наших писателей является, как уже здесь говорили, слабое знание жизни республики, плохая связь с нашими предприятиями, колхозами, с нашей интеллигенцией. Я думаю, этим в основном объясняется то, что многие из авторов описывают нашу республику как некий экзотический объект, не замечая совершившихся и происходящих в ней экономических, политических и культурных изменений. Третий недостаток состоит в том, что наши писатели и поэты в освещении современной действительности все еще оглядываются назад, проходя мимо событий сегодняшнего дня. Между тем трудящиеся хотят осмыслить их, хотят увидеть в литературе то, что они творят повседневно. И дело чести наших писателей — уметь ответить на эти запросы. Четвертый недостаток в работе писателей республики заключается в слабом внимании их к показу наших советских людей, к раскрытию перед читателями наиболее сильных и лучших сторон их характера, их духовной жизни, качеств, воспитанных советским строем и большевистской партией…

Каковы задачи нашей литературы, ее писательской организации? Во-первых, неутомимо бороться за дальнейшее осуществление задач, поставленных решением ЦК ВКП(б) — за глубокую идейность, партийность нашей литературы. Во-вторых, уделять больше внимания показу современной действительности, исходя из задач построения коммунистического общества. В — третьих, правление Союза и наши партийные организации должны усилить воспитательную работу среди писателей, помочь им осмыслить громадный опыт, который приобрел наш народ в ходе борьбы за социализм, организовать их политическую и литературную учебу…

Разговор о проблемах культуры продолжился 1–2 ноября на Пленуме ЦК компартии Карелии, посвященном вопросу состояния идеологической работы. В своем докладе Ю.В. Андропов говорил о проблемах академической — и вузовской науки, о задачах по улучшению политической учебы и пропагандистской работы. Предупреждая против самоуспокоенности, Андропов подчеркивал, что «то, что сделано в области перестройки искусства — это только начало. Серьезным недостатком является запаздывание наших театров с постановкой пьес, отражающих вопросы современности. Пьеса «Русский вопрос» [8], например, была поставлена спустя долгое время после показа этой пьесы многими театрами страны…

В театрах и филармонии имеет место частая замена одних спектаклей и концертов другими. Это вызывает справедливое недовольство зрителей».

В 1946–1951 годах Андропов заочно учился на историко-филологическом факультете Петрозаводского государственного университета, окончил Высшую партийную школу при ЦК КПСС.

В 1946–1951 годах Ю.В. Андропов заочно учился на историко-филологическом факультете Карело-Финского государственного университета.

Страница зачетной книжки с фотографией

Многие, писавшие об Андропове, извели немало времени, чернил и бумаги на вопрос о том, какие свидетельства об образовании имелись у него. На наш же взгляд, гораздо важнее то обстоятельство, что, по мнению многих, как отечественных, так и зарубежных свидетелей, он был хорошо образованным, широко эрудированным, культурным и деликатным человеком и руководителем. То есть обладал теми качествами, которые приобретаются человеком только в процессе самообразования и самовоспитания.

«Об Андропове нелегко писать не прибавляя к известным его качествам восхитительную степень», отмечал знакомый с ним современник, с чьим мнением мы вынуждены согласиться в результате многолетнего изучения биографии моего героя. Что особенно отличает сироту из «неинтеллигентной», рабочей среды, всего в жизни добивавшегося исключительно собственными стараниями, самообразованием и самовоспитанием, собственным трудом.

Понятно, что для этого необходимо наличие таких высоко ценимых персональных качеств личности как воля, целеустремленность, трудолюбие и работоспособность, энергичность, желание и умение много, систематически и напряженно работать над собой, сохраняя при этом и живой интерес ко всему новому, появляющемуся в жизни, и умение налаживать деловые и дружеские, человеческие отношения с окружающими.

Однако «карьерный взлет» Андропова в 1938–1947 гг. объясняется не только репрессиями среди партийно-комсомольского аппарата, но и продемонстрированными им деловыми качествами, такими как вдумчивость, ответственность и исполнительность.

Андропов, безусловно, был, и объективно не мог не быть, человеком «своего времени», воспитанным именно в сталинскую эпоху, со всеми ее противоречивыми тенденциями, что не могло не сказаться на его личности. Но главным на всю жизнь в нем осталась преданность юношеским романтическим революционным идеалам, убежденность в истинности марксистско-ленинской теории и коммунистической идеологии.

По нашему мнению, Андропов был и оставался до конца своей жизни идеалистом в самом высоком смысле этого слова: человеком, верным своим принципам и идеалам. Правда, его преданность юношеским гуманистическим идеалам сочеталась у него с чувством реализма, с осознанием ограниченности порой имеющихся объективных возможностей и ресурсов для немедленного воплощения общественных идеалов в действительность.

Следует сказать, что Андропов мог стать фигурантом прискорбно известного «Ленинградского дела», инициированного летом 1949 г. Как однажды он сам говорил в узком кругу, чувствовалось это по комиссиям, которые зачастили в Петрозаводск, а затем последовал арест первого секретаря ЦК КП Карело-Финской ССР Г.Н. Куприянова[9].

Юрий Андропов — секретарь ЦК КП (б) Карело-Финской ССР, депутат Верховного Совета СССР. Лето 1950 года

Андропов признался, что когда сам возглавил КГБ, ему было неудобно брать из архива это дело, поэтому попросил познакомиться с ним помощника. В его томах имелись упоминания и фамилии Андропова, но была и резолюция о выделении этих материалов «в отдельное производство» [10].

Тем не менее, 21 июня 1951 г. Ю.В. Андропова переводят в Москву на должность инспектора отдела ЦК КПСС. Здесь ему было поручено курированием работы партийных организаций северо-западного региона (от республик Прибалтики до республики Коми), пришлось работать под непосредственным руководством Г.М. Маленкова и М.А. Суслова, выступать с содокладами и готовить решения Оргбюро ЦК ВКП(б).

24 марта 1953 г. на заседании Секретариата ЦК КПСС Андропов утверждается заведующим подотделом партийных, профсоюзных и комсомольских органов. Еще с этого периода времени, у него начинают складываться напряженные отношения с секретарем и членом Президиума ЦК ВКП(б) — КПСС Михаилом Андреевичем Сусловым (последний неоднократно выражал недовольство Андроповым) и именно его считают инициатором последующей «дипломатической опалы» Ю.В. Андропова.

Глава 3

На дипломатической стезе

В мае 1953 г., по предложению В.М. Молотова, Андропов переводится в Министерство иностранных дел Союза ССР, где в июле — сентябре проходит ускоренный курс подготовки для работы на дипломатическом поприще. В октябре того же года Андропов получает назначение советником-посланником в посольство СССР в Венгерской Народной Республике, а в июле 1954 г. назначается Чрезвычайным и полномочным послом Советского Союза в этой стране.

Когда Андропов стал послом, — вспоминал начинавший под его руководством дипломатическую карьеру В.Н. Казимиров, — он ввел в практику работы проведение еженедельных совещаний, на которых присутствовали обычно все сотрудники посольства, около 30 человек. В ходе таких совещаний, Андропов давал оценку обстановки, обозначал общие задачи коллектива, давал конкретные поручения и рекомендации по их выполнению. Эта метода была крайне полезна для становления сотрудников дипмиссии и в информационном, и в профессиональном плане. С самым молодым по возрасту и положению сотрудником посольства, он общался непринужденно, не изображая «сверхзанятости» ответственного работника, не «отрывался от коллектива»… У него «был дар пробуждать у людей инициативу — каждый хотел что-то предложить от себя… Он буквально вытягивал из каждого предложения, как поступить, как что-то сделать, и таким образом приучал к конкретным делам» [11].

Советское посольство в Будапеште располагалось в трехэтажном старинном особняке в одном из тихих переулков, в нескольких сотнях метров от главной столичной магистрали Сталин ут — проспект Сталина. Через дорогу от здания посольства находилась резиденция посла, где Юрий Владимирович проживал с женой, пятнадцати летним сыном Игорем и двенадцатилетней дочерью Ириной (жена и дети посла были эвакуированы из Будапешта вместе с семьями других дипломатов 30 октября 1956 г.).

Каким же человеком был Андропов? Вот портрет, оставленный его современниками. «Огромный лоб, большой внушительный нос, толстые губы, его раздвоенный подбородок, наконец, руки, которые он любил держать на столе, поигрывая переплетенными пальцами, — словом, вся его большая и массивная фигура с первого взгляда внушала доверие и симпатию…. Его большие голубые глаза проницательно и твердо смотрели на собеседника» (Ф.М. Бурлацкий). «Его большие голубые глаза светились дружелюбием. В крупной, чуть полноватой фигуре ощущалась своеобразная «медвежья» элегантность» (Г.Х. Шахназаров).

Он поражал собеседников своей эрудицией, писал об Андропове один из тогдашних сотрудников посольства, «легко мог вести разговор на философские темы, демонстрировал недюженные познания в области истории и литературы. Беседы с ним были неизменно содержательны и интересны, никогда не носили лишь протокольного характера. Андропов стремительно завоевывал симпатии в среде послов других социалистических стран и даже, я бы сказал, в дипкорпусе в целом.

Он не боялся принимать ответственные решения, но при этом проявлял разумную осмотрительность, избегал чрезмерного риска. Если вдруг возникала опасная ситуация, он никогда не терял головы, не лез напролом, но и не сдавал без боя свои позиции. Может быть, именно поэтому его сослуживцы всегда чувствовали себя с ним как за каменной стеной, никогда не впадали в панику, даже когда в силу каких-то обстоятельств Андропов делал ошибочный шаг» [12].

В то же время, что подчеркивают многие близко соприкасавшиеся с Андроповым, «у него нацеленность на работу, на конкретные вещи была колоссальной, что в какой-то мере передавалось и коллективу. Не было озабоченности собственной персоной. У него была сатанинская преданность работе».

И именно в Будапеште, задолго до возникновения там драматических событий осени 1956 г., послу Андропову пришлось познакомиться с официальными представителями КГБ при СМ СССР в этой стране и их работой. В отличие от ранее существовавших резидентур советской разведки в столицах иностранных государств, в посольствах СССР в странах народной демократии появились официальные представительства КГБ СССР, призванные оказывать советническую помощь и налаживать взаимодействие с молодыми спецслужбами этих государств. На первых порах это была помощь в организации органов безопасности, в обучении кадров для них, оказание им советнической и иной практической помощи, обмен опытом оперативной работы, а затем, по мере роста оперативного искусства зарубежных коллег, — координация оперативных планов, обмен получаемой информацией и даже проведение совместных операций.

Представителем КГБ при СМ СССР в Венгрии был опытный разведчик полковник Е.Т. Синицыным, а его первым заместителем — полковник Г.Ф. Григоренко, которые были представлены, и в определенной мере, подчинены советскому послу[13]. До прибытия в Будапешт 24 октября 1956 г. председателя КГБ И.А. Серова, их взаимодействие с Андроповым было особенно тесным.

Деятельность советского посла в Будапеште Ю.В. Андропова получала одобрение министра, в связи с чем он, в числе немногих послов, был приглашен в качестве гостя на ХХ съезд КПСС в Москву.

Начавший свою работу в Большом Кремлевском дворце 14 февраля 1956 г. ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза в силу целого ряда причин, действительно стал эпохальным событием мирового значения. Хотя его итоги, особенно «секретный» доклад Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева делегатам съезда 25 февраля о культе личности Сталина и его последствиях, расколол советское общество, а затем — и международное коммунистическое движение[14].

В Отчетном докладе ЦК КПСС критика культа личности И.В. Сталина и порождавших его ошибок в государственном строительстве и управлении, прозвучала лишь в третьей части доклада, да и то достаточно обтекаемо:

— Опыт показывает, что малейшее ослабление социалистической законности враги Советского государства пытаются использовать для своей подлой, подрывной работы. Так действовала разоблаченная партией банда Берия, которая пыталась вывести органы государственной безопасности из-под контроля партии и Советской власти, поставить их над Партией и Правительством, создать в этих органах обстановку беззакония и произвола. Во враждебных целях эта шайка фабриковала лживые обвинительные материалы на честных руководящих работниках и рядовых советских граждан…

ЦК принял меры к тому, чтобы восстановить справедливость. По предложению Центрального Комитета невинно осужденные люди были реабилитированы.

Из всего этого ЦК сделал серьезные выводы. Установлен надлежащий контроль Партии и Правительства за работой органов госбезопасности. Проведена значительная работа по укреплению проверенными кадрами органов госбезопасности, суда и прокуратуры. Полностью восстановлен в своих правах и усилен прокурорский надзор.

Необходимо, чтобы наши партийные, государственные, профсоюзные организации бдительно стояли на страже советских законов, разоблачали и выводили на чистую воду всякого, кто посягнет на социалистический правопорядок и права советских граждан, сурово пресекать малейшее проявление беззакония и произвола.

Следует сказать, что в связи с пересмотром и отменой ряда дел у некоторых товарищей стало проявляться известное недоверие к работникам органов государственной безопасности. Это, конечно, неправильно и очень вредно. Мы знаем, что кадры наших чекистов в подавляющем своем большинстве состоят из честных, преданных нашему общему делу работников, и доверяем этим кадрам.

Нельзя забывать, что враги всегда пытались и будут пытаться впредь мешать великому делу построения коммунизма. Капиталистическое окружение засылало к нам немало шпионов и диверсантов. Наивным было бы полагать, что теперь враги оставят свои попытки всячески вредить нам. Всем известно, что подрывная деятельность против нашей страны открыто поддерживается и афишируется реакционными кругами ряда капиталистических государств. Достаточно сказать, что США выделяют, начиная с 1951 года, 100 миллионов долларов ежегодно для подрывной деятельности против социалистических стран. Поэтому мы должны всемерно поднимать в советском народе революционную бдительность, укреплять органы государственной безопасности».

В числе важнейших задач ЦК КПСС требовал:

«Бдительно следить за происками тех кругов, которые не заинтересованы в смягчении международной напряженности, своевременно разоблачать подрывные действия противников мира и безопасности народов.

Принимать необходимые меры для дальнейшего укрепления оборонной мощи нашего государства, держать нашу оборону на уровне современной военной техники и науки, обеспечивающем безопасность нашего социалистического государства»[15].

Делегации иностранных компартий познакомились с докладом Н.С. Хрущева как непосредственно 25 февраля, но также в начале марта им был официально направлен — не для публикации, чуть сокращенный его текст.

Несмотря на то, что текст доклада имел конфиденциальный характер, уже в июне 1956 г. его содержание стало широко известно по всему миру.

К публикации его текста доклада, как потом выяснилось, полученного по каналам израильской разведки из Польской народной республики (ПНР), непосредственно «приложили руки» государственный секретарь и директор Центрального разведывательного управления США братья Джон Форстер и Аллен Даллесы. Позднее, в изданной в 1963 г. книге «Искусство разведки» А. Даллес писал: «Я всегда рассматривал это дело как одну из самых крупных разведывательных операций за время моей службы в разведке. Поскольку доклад был полностью опубликован госдепартаментом, добывание его текста было также одним из тех немногих подвигов, о которых можно было сказать открыто, лишь бы источники и методы приобретения документа продолжали оставаться тайной» [16].

Доклад Хрущева в США был опубликован газетой «Нью-Йорк таймс» 4 июня 1956 г., а затем началось его многократное зачитывание в передачах контролировавшихся ЦРУ США радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа».

Доклад Н.С. Хрущева, отмечал его современник, «произвел прямо-таки ошеломляющее впечатление. Сразу воспринять все сказанное было просто невозможно, настолько тяжелыми и неожиданными оказались впервые обнародованные факты столь масштабных нарушений законности и чудовищных репрессий… Нужно было как следует осмыслить все сказанное, понять, как такое могло произойти в социалистической стране…. В стратегическом плане выбранный курс был единственно верным, без него невозможно было здоровое развитие общества. Тактически же мы совершили серьезную ошибку, пойдя на этот шаг без соответствующего пропагандистского обеспечения… Огромные же массы советских людей оказались в положении без вины виноватых, испытывая чувство горького разочарования и опустошенности»[17].

Конкретизацию комплекс мер по восстановлению законности и исторической правды получил в Постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности И.В. Сталина и его последствий», опубликованном в центральном органе ЦК газете «Правда» 5 июля 1956 г.

В нем, в частности, отмечалось, что в капиталистических странах развернута широкая пропагандистская антисоветская кампания, связанная с осуждением КПСС культа личности И.В. Сталина. При этом подчеркивалось, что «организаторы этой кампании прилагают все усилия к тому, чтобы «замутить воду», скрыть тот факт, что речь идет о пройденном этапе в жизни Советской страны; они хотят замолчать и извратить то, что последствия культа личности ликвидируются с исключительной настойчивостью и решительностью… Развертывая клеветническую кампанию, идеологи буржуазии пытаются бросить тень на великие идеи марксизма-ленинизма, подорвать доверие трудящихся к первой в мире стране социализма — СССР, внести замешательство в ряды международного коммунистического и рабочего движения.

Съезд поручил ЦК КПСС последовательно осуществлять мероприятия, обеспечивающие полное преодоление чуждого марксизму-ленинизму культа личности, ликвидировать его последствия во всех областях партийной, государственной и идеологической работы, строгое проведение норм партийной жизни и принципов коллективности партийного руководства….

Обнародованные партией факты нарушений социалистической законности и других ошибок, связанных с культом личности И.В. Сталина, естественно, вызывают чувства горечи и глубокого сожаления. Но советские люди понимают, что осуждение культа личности было необходимо… Советский народ видит, что партия за последние годы настойчиво осуществляет практические меры, направленные на устранение последствий культа личности».

В постановлении подчеркивалось также, что органы госбезопасности имели несомненные заслуги перед народом и страной, но «дело изменилось тогда, когда контроль над ними со стороны партии и правительства был постепенно подменен личным контролем Сталина, а обычное отправление норм правосудия нередко подменялось его единоличными решениями», в результате чего были оклеветаны и невинно пострадали многие честные люди…

Партия твердо стоит на страже ленинизма, дела социализма и коммунизма, соблюдения социалистической законности и интересов народа, обеспечения прав советских граждан.

Это является лучшим доказательством силы и жизненности советского социалистического строя. Это вместе с тем говорит о решимости до конца преодолеть последствия культа личности и не допускать впредь повторения ошибок подобного характера».

Сразу подчеркну, что, по моему глубокому личному убеждению, чтобы не говорилось и не писалось об Андропове, Юрий Владимирович всегда был и оставался последовательным приверженцем выводов и решений XX съезда КПСС. Что и принесло ему репутацию «либерала» в некоторых кругах советского общества; как это ни парадоксально, — в диаметрально противоположно настроенных группах: от партийного чиновничества разного ранга, до интеллигенции и «диссидентов».

В Постановлении ЦК КПСС «О преодолении культа личности И.В. Сталина и его последствий» также отмечалось, что осуждение культа личности и его последствий «вызвало одобрение и широкие отклики во всех братских коммунистических и рабочих партиях… Коммунисты зарубежных стран рассматривают борьбу против культа личности и его последствий как борьбу за чистоту принципов марксизма-ленинизма, за творческий подход к решению современных проблем международного рабочего движения, за утверждение и дальнейшее развитие принципов пролетарского интернационализма».

Обратим внимание читателя на следующие абзацы цитируемого постановления, так как они непосредственно определяют задачи, которые в скором времени придется непосредственно решать послу Советского Союза Ю.В. Андропову: «В современных условиях все коммунистические партии исходят из национальных особенностей и условий каждой страны, выражая с наибольшей полнотой национальные интересы своих народов… Они сплачивают и укрепляют связи и сотрудничество между собой. Идейное сплочение и братская солидарность международного пролетариата, рабочих и коммунистических партий разных стран тем более необходимы, что капиталистические могикане создают свои международные агрессивные объединения и блоки, подобные НАТО, СЕАТО, Багдадскому пакту, направленные против миролюбивых народов, против народно-освободительных движений, против рабочего класса и жизненных интересов трудящихся».

С начала в апреле 1956 г. острых дискуссий о судьбах социализма не только в партийных организациях, но и в венгерском обществе, в которые были вовлечены тысячи венгров, советское посольство информировало МИД и ЦК КПСС об усилении брожения, росте националистических и антисоветских настроений, падении авторитета ВПТ, ее руководства.

Потрясенный услышанным в Кремле, Матьяш Ракоши, первый секретарь Венгерской партии трудящихся (ВПТ), до недавнего времени именовавший себя «лучшим венгерским учеником Сталина», доверительно говорил советскому послу:

— Юрий Владимирович, вы еще очень молодой человек и застанете то время, когда сами убедитесь, какой ценой придется заплатит вам и нам за этот съезд. Так не делается. Это катастрофа[18].

Следует напомнить, что хотя 27 июня 1941 г. Венгрия, вслед за Германией, объявила войну СССР и её армия участвовала в боях на германо-советском фронте, понеся многочисленные потери (только в 1944 г. погибли более 350 тысяч солдат, оказывавших по приказу своих командиров отчаянное, но бессмысленное сопротивление наступающей Красной Армии; 514 тысяч из них попали в советский плен), однако, большинство мадьяр не считало своё правительство виновным во втягивании страны в войну и участии в агрессии.

В 1954–1955 г. из СССР в Венгрию вернулись более 200 тысяч бывших военнопленных (остальные были освобождены ранее), представлявших наиболее реакционную и шовинистически настроенную часть офицерского корпуса и активистов фашистской партии «Скрещенные стрелы». И именно эти люди сыграли далеко не последнюю роль в кровавых событиях октября — ноября.

В одиннадцатимиллионной стране с 1948 г. около 200 тысяч граждан стали жертвами политических репрессий, что, естественно, не прибавляло симпатий к «народной» власти. М. Ракоши сетовал советскому послу:

— Вы, товарищ Андропов, должны помнить, что в Венгрии нет Сибири, и все, кто вышел из тюрьмы во время вашей оттепели после 1954 года, находятся прямо здесь, рядом с нами, на улицах и площадях, на заводах и в кооперативах.

А после начала в середине июня трансляций радиостанциями «Голос Америки», «Свобода» и «Свободная Европа» (последняя специализировалась как раз на аудитории европейский стран народной демократии), антисталинских разоблачений Хрущева, антисоциалистические силы не только в Венгрии, стали мечтать и готовиться к историческому реваншу, не желая упускать предоставленный им судьбою шанс.

Как много позже писал по этому поводу старший научный сотрудник Архива национальной безопасности США (US NSA) Джон Прадос: «роль «Свободы» и «Свободной Европы», вещавших с территории ФРГ на СССР и другие страны Восточного блока, была особенно велика. Некоторые эксперты считают, что радиостанция «Свободная Европа» сыграла роль прямого катализатора восстания венгров против коммунистической системы в 1956 г. У нас нет стопроцентных свидетельств того, что эта радиостанция призывала венгров к восстанию, хотя, безусловно, мы не можем утверждать, что она соблюдала полный нейтралитет во время тех событий.

В любом случае и события в Венгрии, и события в Чехословакии, и развал СССР (недаром Борис Ельцин как-то признался, что из всех радиостанций он слушал в основном «Свободу») дают возможность судить о степени влияния американских радиостанций на умы и души жителей Восточной Европы… Затраты ЦРУ вряд ли подаются исчислению. Я думаю, в тот период США израсходовали на «холодную войну» от 100 до 150 миллиардов долларов» [19].

Фактом остается то, что трансляции доклада Хрущева о культе личности Сталина и его комментирование на волнах радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», вызвали стремительный и бурный рост антисталинских, антисоветских и антикоммунистических настроений и проявлений как в самом СССР, так и в других, в том числе социалистических странах, особенно в Польше, а затем и в Венгрии. По Венгрии поползли самые невероятные слухи о культе личности, о злоупотреблениях собственного партийного руководства, что в итоге привело к попытке вооруженного мятежа в конце октября 1956 г.

Под напором все усиливавшейся критики, первый секретарь ВПТ Матьяш Ракоши, «лучший венгерский ученик Сталина», был вынужден в середине июля оставить свой пост. Сменивший его на посту генерального секретаря ВПТ, бывший ранее министром госбезопасности Эрнё Гере, в августе месяце… отбыл на полтора месяца в отпуск в Крым.

Несмотря на предпринимавшиеся правительством Венгрии меры, эскалацию политической напряженности в обществе предотвратить не удалось.

Именно в этот период ярко проявились аналитические способности Юрия Владимировича, масштабность его мышление, сосредоточенность на отстаивании интересов Советского Союза, упорство, хладнокровие и выдержка, выносливость. Андропов предупреждал Москву об углублении политического кризиса, неприятии партийным руководством активных мер по стабилизации обстановки в стране, что способствовало расширению и углублению кризиса.

Многие авторы, писавшие об Андропове, подчеркивали присутствие у Юрия Владимировича «венгерского синдрома». Что вполне понятно, поскольку на его глазах происходило все многомесячное вызревание конфликта, завершившегося массовым кровопролитием, и именно им, в конечном итоге, систематизировались, анализировались и оценивались факты, характеризовавшие развитие политического кризиса в стране. И его выводы и оценки шифртелеграммами направлялись в МИД СССР и ЦК КПСС, поскольку отслеживание обстановки в стране пребывания является рутинной задачей каждого дипломатического представительства.

Некоторые, но далеко не все, исходные данные для выводов о положении в Венгрии, предоставлялись послу Андропову работавшими в посольстве сотрудниками КГБ при СМ СССР Е.Т. Синицыным и Г.Ф. Григоренко. Помимо этого он опирался и на иные, дипломатические и партийные источники.

Но в Москве информация советского посла о развитии кризиса в ВПТ и венгерском обществе, далеко не всегда находила понимание и адекватную оценку: Андропов летом предупреждал об ухудшении ситуации, спецсообщения же представителей КГБ в Будапеште подчеркивали, что дестабилизирующие процессы носят поверхностный характер, а, главное, контролируются руководством страны[20].

В июле первый заместитель министра иностранных дел Андрей Андреевич Громыко[21] в разговоре с Андроповым по ВЧ-связи обронил многозначительную фразу:

— Здесь, в Москве, создается впечатление, что вы слишком много пишете.

Это был прямой намек на предстоящую отставку, а столь плачевное возвращение из первой загранкомандировки не сулило послу явно ничего хорошего. Однако, как показали последующие события, и что самым непосредственным образом отразилось на судьбе героя нашего повествования, направлявшаяся Андроповым в Москву информация была объективной, обоснованной и предупреждавшей ЦК и МИД о возможном дальнейшем негативном развитии событий, хотя и осталась «непонятой» в призванных принимать соответствующие политические решения инстанциях.

В августе, прибыв в Москву для консультаций, Андропов с удивлением узнает, что, по мнению МИДа, после смены М. Ракоши и возвращения в «большую политику» Имре Надя, в развитии обстановки в Венгрии не наблюдается отрицательной динамики, что кризис, по крайней мере, не расширяется, и что руководств ВПТ в принципе контролирует ситуацию.

Эта оценка соответствовала выработанной в Москве линии отношений с венгерским руководством, особенно возлагавшимся надеждам на авторитет и благоразумие И. Надя.

В отличие от московских руководителей, Андропов, не питал иллюзий в отношении авантюриста Имре Надя, ранее, до 1950 г. занимавшего ряд министерских постов в правительстве Венгрии, а теперь опять рвавшегося к власти. Однако, в отличие от Андропова, ЦК КПСС был информирован о том, что многие годы проживший в СССР И. Надь был секретным агентом НКВД под псевдонимом «Володя», а поэтому воспринимала его как весьма подходящую кандидатуру для переговоров и возможных компромиссов.

Когда в начале сентября Н.С. Хрущев обсуждал ситуацию в Венгрии с отдыхающим в Крыму Э. Герё, тот бросил:

— Ваш посол нервничает!

После этого семья Андропова в прямом смысле начинает паковать чемоданы, прекрасно понимая, что отзыв посла не заставит себя долго ждать. Однако сам же Э. Герё, узнав о решении МИДа заменить своего посла в Венгрии, немедленно связался по прямой связи с Н.С. Хрущевым и попросил его «ввиду сложности обстановки в стране оставить товарища Андропова в Будапеште». Что свидетельствует о глубочайшем уважении Юрия Владимировича венгерским руководством.

В рукописи книги о своем отце, Чрезвычайный и Полномочный посол Советского Союза Игорь Юрьевич Андропов отмечал, что «к удивлению нынешних исследователей, резидентура КГБ в Будапеште, по-прежнему посылала в Москву «убаюкивающие» депеши[22].

Хотя еще 6 октября посол предупреждал Москву, что если и далее позволить событиям идти на самотек, то «вопросы социализма в Венгрии будут решаться на улицах».

Следует, однако, при этом отметить, что ЦК КПСС и МИДу приходилось в то же время одновременно решать аналогичные проблемы и в Польше, в связи с чем внимание к тревожным донесениям советского посла из Венгрии было ослаблено. С 20 октября в Москве c начались непрерывные заседания Президиума ЦК КПСС, рассматривавшего ситуацию в Польше и Венгрии.

Политическим «эмиссаром» Москвы в Варшаву направляется один из старейших членов Президиума ЦК КПСС Анастас Иванович Микоян[23], а успешное завершение миссии в этой стране, породило у него надежду на столь же благоприятный исход и в Будапеште.

В полдень 23 октября Ю.В. Андропов направляет в МИД телеграмму, которая уже в 12.30 была расшифрована и разослана членам и кандидатам в члены Президиума ЦК КПСС. В ней посол предупреждал, что «оппозиционеры и реакция… активно подготавливают «перенесение борьбы на улицу». «Во всех… этих высказываниях видна растерянность венгерских товарищей, и, как нам кажется, известная потеря уверенности в том, что из создавшихся затруднений еще можно выйти. Нам представляется, что в создавшейся обстановке венгерские товарищи вряд ли смогут сами начать действовать смело и решительно без помощи им в этом деле».

Стремительное развитие трагических событий началось с начавшейся в три часа дня 23 октября демонстрации на центральной улице Будапешта Сталин Ут, участие в которой приняли до 200 тысяч жителей столицы и других городов Венгрии. Однако уже к десяти часам вечера она переросла в вооруженные столкновения заранее подготовленных боевых групп с силами правопорядка. Начальник полиции Будапешта отдал приказ в действия бесчинствующих молодчиков не вмешиваться. Одушевленные отсутствием противодействия, «повстанцы» начали разоружение воинских частей.

Еще утром того дня распоряжением посла Ю.В. Андропова, во избежание инцидентов и провокаций, всем советским гражданам было запрещено появляться на улицах и приближаться к демонстрантам. Всем, кроме небольшой группы сотрудников посольства, владевших венгерским языком, которым было специально поручено наблюдать за ходом демонстраций и информировать посольство о развитии событий в городе.

И в этом смелом решении посла Советского Союза Ю.В. Андропова было скрыто стремление получить многочисленные, не связанные между собой впечатления непосредственных очевидцев для подготовки обзорно-аналитических сообщений в инстанции. Что, и по прошествии многих лет, может оцениваться исключительно как стремление представлять объективную информацию о происходящих событиях, пусть и крайне напряженных и драматических.

Работники военного атташата, а также третьи секретари посольства В.А. Крючков и В.А. Черников, В.Н. Казимиров провели немало напряженных часов в рядах крайне возбужденных демонстрантов, чьи антисоветские и антиправительственные настроения постоянно искусно подогревались ораторами. В ходе демонстрации, ставшей прелюдией к возникновению сначала массовых беспорядков, а затем и кровопролитных вооруженных столкновений, было видно, что с каждым часом тон все сильнее стали задавать антисоветские элементы.

Контрреволюционный мятеж в Венгрии, развязанный в октябре 1956 г. внутренней реакцией при поддержке извне, явился серьезным испытанием не только для коллектива посольства СССР в Будапеште, но и для всего советского руководства.

Организаторы мятежа, добиваясь свержения народной власти и реставрации буржуазных порядков, не без оснований видели в Советском Союзе и в венгерско-советской дружбе одно из главных препятствий на пути реализации своих замыслов. Стремясь придать развитию событий в Венгрии антисоветскую направленность, враждебная пропаганда внутри страны и из за рубежа всемерно разжигала националистические и шовинистические настроения среди ее граждан, иногда грубо, а порой и утонченно, клеветала на Советский Союз, на советско-венгерские отношения, сеяла неприязнь ко всему советскому.

Если вначале выдвигался лозунг «установления советско-венгерских отношений на новых основах», то позднее появились требования выхода Венгрии из Организации Варшавского договора (ОВД). Демонстрация, в которой первоначально доминировали студенты, началась под лозунгами национальной независимости, демократизации, исправления ошибок «ракошистского» руководства, привлечения к ответственности виновных в репрессиях 1949–1953 гг. Среди требований манифестантов фигурировали также немедленный созыв партийного съезда, вывод советских войск из Венгрии (находившихся здесь на основании Варшавского договора), сноса памятника Сталину на центральной площади Будапешта. На волне нарастающего давления «улицы», вечером этого дня И. Надь был избран премьер-министром и отныне стал рупором и проводником лозунгов и идей антисоциалистической оппозиции.

Для взвинчивания антисоветских настроений контрреволюционные элементы искусно использовали призыв снести монумент Сталина на центральной площади города. Была собрана многотысячная толпа. Один за другим ораторы обрабатывали ее во враждебном СССР духе, а затем были пущены в ход тягачи, подъемные краны, стальные тросы, чтобы свалить статую с пьедестала. Однако это оказалось непросто: лишь через несколько часов, после того, как было подрезано автогеном основание монумента, тягачам удалось опрокинуть его.

Глумление над поверженным монументом продолжалось несколько часов — на нем прыгали и плясали, отбивали куски металла, а затем, прицепив к двум тягачам, поволокли по главному проспекту. Около полуночи толпа, сопровождавшая повершенный монумент, подошла к посольству СССР, и лишь после очередного митинга двинулась дальше.

Теперь и Москва, и власти Венгрии стали убеждаться в обоснованности предупреждений Андропова. Венгерские власти были в растерянности. По мере роста числа манифестантов и их столкновений с силами охраны порядка, характер происходившего на улицах и площадях начал меняться: появились антиправительственные лозунги.

Первый секретарь ЦК Венгерской партии трудящихся Герё в радиообращении к народу квалифицировал происходившее как начало контрреволюции и заявил об объявлении чрезвычайное положение, что, однако не остановило демонстрантов от к прямых вооруженным столкновениям с полицией и «алашистами» (от «Алаши веделем» — государственная безопасность).

Еще около 18 часов дня 23 октября первый секретарь ВПТ Э. Герё по телефону лично просил Н.С. Хрущева ввести в столицу для поддержания порядка части Особого корпуса советских войск. Но Хрущев поручил послу получить по этому вопросу письменное обращение от венгерского правительства. Оно было подписано премьером А. Хегедюшем за несколько часов до своей отставки, а сменивший его на этом посту И. Надь отказался признать его обоснованность, что стало причиной дальнейшего усиления кровопролития в Будапеште.

В 23 часа на основании решения Президиума ЦК КПСС начальник Генерального штаба СССР В.Д. Соколовский отдал приказ командиру Особого корпуса в советских войск в Венгрии П.Н. Лащенко начать выдвижение частей корпуса в Будапешт «для оказания помощи венгерским войскам в восстановлении порядка и создания условий для мирного созидательного труда».

Когда около 4 часов утра 24 октября советские части начали входить в город, «повстанцы» уже завладели арсеналами и захватили в столице несколько ключевых пунктов и важных объектов, в том числе здание Радиокомитета Венгрии, начали бои против правительственных войск, которые не проявляли особой активности в подавлении мятежников, а подчас и переходили на их сторону.

В связи с чрезвычайностью ситуации утром 24 октября на аэродром Секешфехервара, где размещался штаб Особого корпуса, прибыла представительная делегация из Москвы: заместитель председателя Совета министров СССР А.И. Микоян, секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов, председатель КГБ при СМ СССР И.А. Серов и его первый заместитель С.С. Бельченко, первый заместитель начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР генерал армии М.С. Малинин. В этой связи тот, кто сегодня тиражирует и повторяет пропагандистские байки об Андропове как «палаче венгерской революции», добровольно расписывается в собственной некомпетентности и неосведомленности, в распространении ложной информации.

Ибо, понятно, что политические и военные решения готовились и принимались именно указанными лицами, политический вес и влияние каждого из которых, были несравнимо значимее, нежели у советского посла, являвшегося лишь представительно-связующим элементом в системе межгосударственных отношений, и санкционировались лично Первым секретарем ЦК Н.С. Хрущевым.

Роль же Ю.В. Андропова в октябре-ноябре 1956 г. имела преимущественно организационно-технический характер. Андропов не смог даже встретить эту делегацию: еще ночью посол, военный атташе полковник П.М. Цапенко и другие сотрудники посольства, на двух «ЗИМах» направились в аэропорт, но в десяти километрах от Будапешта этот кортеж был остановлен возбужденной толпой манифестантов… Посол и сопровождавшие его дипломаты вышли из машины, но тут же были окружены.

— Первым на моем пути оказался молодой подвыпивший паренек с непонятно откуда взявшимся огромным портфелем в руках, — вспоминал Андропов. — Я шагнул в его сторону, и парень инстинктивно сделал шаг влево; толпа за ним расступилась, и мы по очень узкому коридору вышли из кольца.

Несколько часов, кружным путем, они пешком возвращались в посольство[24].

Еще на аэродроме третий секретарь посольства Владимир Александрович Крючков слышал, как председатель КГБ И.А. Серов докладывал А.И. Микояну, что, мол, посол по молодости преувеличивает опасность — ничего серьезного в городе не происходит.

Члены правительственной делегации А.И. Микоян и М.А. Суслов остановились в официальной резиденции венгерского правительства на том же проспекте Сталина, именовавшейся «Ворошиловским особняком». Когда Андропов прибыл в резиденцию советской делегации, Микоян попросил председателя КГБ вновь доложить обстановку в присутствии посла.

Смысл сказанного Серовым сводился к тому, что обстановка в Будапеште сложная, но преувеличивать сложности было бы неверно, и главные очаги повстанцев уже подавлены. Наиболее опасным центром сопротивления, где, по имеющимся данным, сосредоточены около 5 тысяч человек, остается захваченный Радиокомитет.

Микоян с порога заявил Андропову, что посольство сгущает тучи, явно преувеличивает силы контрреволюционеров и сложность обстановки. Эта мизансцена происходила под аккомпанемент пулеметных очередей за окном, что, однако, не смущало Анастаса Ивановича. В тот же день Андропову довелось услышать в тоне плохо скрываемого раздражения вердикт о неминуемой отставке: отправляясь вместе с Сусловым на встречу с избранным накануне премьер-министром Имре Надем, Микоян уже в дверях бросил:

— А вы, Юрий Владимирович, оставайтесь! С Надем мы договоримся без вас!

Вечером 24 октября, надиктовывая телеграмму о состоявшихся переговорах в Москву, существенно отличавшуюся по оценкам от телеграмм посольства от 22 и 23 октября, Микоян отчеканил:

— Юрий Владимирович, вам надо отойти в сторону!

С 25 по 27 октября в Будапеште наступило обманчивое затишье, которое Микояном было принято за достижение успеха.

Отстраненный от участия в переговорах с венграми Андропов занимался вопросами информационного обеспечения работы советской партийно-правительственной делегации, а также обеспечения безопасности персонала дипмиссии и членов семей. При этом он практически постоянно находился в служебном кабинете, куда постоянно прибывали с сообщениями и за указаниями сотрудники посольства, а также за справками и с предписаниями члены московской правительственной делегации, которая постоянно подпитывалась информацией из посольства.

Так же в посольство СССР обращались за разъяснениями, поддержкой многие общественные и государственные деятели Венгрии, дезориентированные разгулом реакции и антисоветской истерии.

26 октября государственный секретарь США Джон Фостер Даллес публично подстрекательски заявил, что любая страна, которая «порвет с Москвой», может рассчитывать на помощь Америки.

Обманув ожидания Москвы и Микояна, 28 октября Имре Надь объявил о роспуске армии и органов безопасности, отменил комендантский час в Будапеште, выпустил из тюрьмы заключенных, отменил ранее согласованные с советскими военными операции по ликвидации оставшихся главных узлов сопротивления (о чем, как уже о состоявшемся факте, сообщал в Москву Микоян). Теперь, из окон «Ворошиловского особняка» высокие московские визитеры могли самолично видеть и слышать то, о чем на протяжении как минимум трех месяцев Андропов предупреждал Кремль.

А накануне рубежного дня, вечером 27 октября, в неподражаемой восточной манере А.И. Микоян «снял опалу» с советского посла:

— Юрий Владимирович, ты что нас сторонишься? Обиделся? Ну, разве можно сердиться на старого армянина? Давай работать!

28 октября Микоян и Суслов убедились, что ситуация в Венгрии стремительно ухудшается и советская военная помощь необходима. С 29 октября столица Венгрии стала настоящим полем боя, где после ликвидации «революционным» правительством И. Надя МВД и МГБ начались погромы и суды Линча над коммунистами, милиционерами и работниками МГБ, включая пограничников и рядовых солдат частей МГБ. (Документальные кино— фото материалы об этом сохранились и желающие вполне могут познакомиться с ними). «Восставшие» разгромили здание ЦК ВПТ, захватывали другие учреждения, включая министерство госбезопасности. Тем не менее, в ночь на 29 октября советским частям был отдан приказ прекратить огонь. В Будапеште против решения о выводе войск выступили Ю.В. Андропов и М.А. Суслов, в Москве — министр обороны маршал Г.К. Жуков. Решение о выводе поддерживал А.И. Микоян…

Ободренный этим достижением, И. Надь уже 30 октября от имени правительства Венгрии потребовал немедленного вывода советских войск из Венгрии и завил о выходе страны из Организации Варшавского договора.

В Москве — заколебались, надеясь еще сохранить за собой поле для маневра и рычаги воздействия на Надя. В тот же день «повстанцы» захватили здание Будапештского горкома ВПТ и зверски публично расправились со всеми, захваченными в нем…

Но в этот же день, 29 октября В.Н. Казимиров доложил послу обнадеживающую информацию: — один из старейших (с 1919 г.!), член партии просил сообщить «советским товарищам» о разрыве многих членов ВПТ с правительством Надя и стремлении сформировать альтернативное правительство. Это была крайне важная информация о переломе настроений среди членов партии[25].

Вывод советских частей из Будапешта в ночь на 31 октября вызвал небывалый всплеск реваншистских настроений, приведший к многочисленным кровавым расправам на улицах с «нелояльными» лицами, включая коммунистов, известных общественных деятелей, «алашистов» (сотрудников органов безопасности, в том числе рядовых солдат-призывников частей МВД и пограничных войск Венгерской Народной Республики), а также мародерства, погромов и грабежей. (Картина, увы, знакомая нашим более старшим согражданам по событиям 1992–1993 годов, а также опыту «бархатных революций» уже в Киргизии, Молдове, Грузии, Украине в начале уже двадцать первого века)….

В этот же день посол Андропов организовал эвакуацию семей остающихся в Будапеште дипломатов, включая и свою собственную…

1 ноября, когда И. Надь пытался поставить «венгерский вопрос» в ООН, ввел в свое правительство представителей старых буржуазных партий, здоровыми демократическими силами ВПТ и было начато формирование Временного Рабоче-крестьянского правительства во главе с членом ЦК партии Яношем Кадаром, которое и обратилось к делегации Советского правительства 3 ноября с просьбой оказать военную помощь в подавлении вооруженной контрреволюции.

Стремясь заручиться поддержкой союзников, сам Первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев совершил 2–3 ноября блиц-визиты в Польшу, Румынию и Югославию, чтобы разъяснить им причины и мотивы принимаемого в Кремле трудного военного решения.

Утро 4 ноября — самый критический момент в положении посольства.

В 6 часов утра 4 ноября войска Особого корпуса по приказу министра обороны СССР маршала Г.К. Жукова начали вновь входить в Будапешт и другие крупные города — началась операция «Вихрь».

Когда отдаленная канонада сотрясла тишину, все сотрудники посольства были подняты по тревоге. Пока советские части входили в город, подавляя очаги сопротивления мятежников на окраинах, посольство фактически оставалось в осадном кольце батальона «национальной гвардии» во главе с майором-шовинистом, подчинявшемся правительству И. Надя и следовало быть готовым к любым неожиданностям. (В.А. Крючкову удалось так «распропагандировать» личный состав батальона, что позже он добровольно оставил здание советского посольства).

Через несколько дней в посольстве стали раздаваться телефонные звонки — это главари некоторых мятежных групп хотели оговорить условия своей капитуляции.

7 ноября, когда еще в ряде районов Будапешта шла стрельба, на скромный ужин в посольство прибыли А.И. Микоян и М.А. Суслов. Однако полностью очаги сопротивления в городе были подавлены лишь к 10 ноября. А спустя несколько дней в посольство из Москвы прибыла большая группа специалистов для оказания помощи венгерским товарищам в налаживании работы промышленности, снабжения, транспорта и других отраслей народного хозяйства.

Прибывший в Будапешт в середине ноября 1956 г. для участия в выработке соглашения об условиях пребывания советских войск на территории Венгрии, старший консультант юридической комиссии при Совете Министров СССР А.И. Лукьянов так описывал свои впечатления: «в после Андропове мы увидели человека очень собранного, напряженного, и в тоже время, видимо, измученного бессонными ночами. Но очень хорошо знавшего и понимавшего, что происходит в стране, который вместе с главой Рабоче-крестьянского правительства Яношем Кадаром намечал пути к сплочению здоровых сил Венгерской республики.

Как много позже мне говорил Янош Кадар, он был в восторге от Юрия Владимировича, что тот «умел видеть насквозь своих оппонентов и каждого своего собеседника. И, надо сказать, уже в то время было ясно, каким ясным и проницательным человеком был Андропов, как он глубоко анализировал обстановку и понимал ее.

Часто мне приходилось встречаться с Андроповым, когда он уже стал завотделом социалистических стран Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. Мне приходилось докладывать ему целый ряд документов по социалистическим странам. Поражала его глубина, тщательность в работе с документами» [26].

Официальная оценка результатов деятельности советского посла в Венгрии также была положительной. Однозначное признание получили дипломатические способности будущего Секретаря ЦК КПСС.

Добавлю от себя, что в течение многих лет мне неоднократно приходилось знакомиться с материалами о предпосылках возникновения кризисных ситуаций в различных государствах, не исключая и Советский Союз. При этом нередко в официальных — как открытых, так и «закрытых», секретных, — документах назывались причины и условия возникновения и развития конфликтов. Не составляли исключения в этом плане и события 1956 г. в Венгрии. В целом причины возникновения подобных внутриполитических кризисов и конфликтов можно подразделить на объективные и субъективные. По природе своей и те, и другие делятся на внешние и внутренние. О внешних объективных и субъективных причинах, факторах и предпосылках возникновения кризисов мы еще поговорим подробнее далее. Сейчас же представляется необходимым высказать некоторые личные соображения по поводу внутренних субъективных причин возникновения социальных и политических конфликтов в социалистических государствах.

К числу последних, как правило, относились: отступления от провозглашавшихся демократических принципов и норм государственного управления, авторитарный стиль и методы руководства, просчеты и ошибки в кадровой политике и работе, недостатки и ошибки в управлении социалистической экономикой, ослабление и извращения в воспитательной и разъяснительной работе правящих социалистических или коммунистических партий.

Причем этот перечень с 1957 по 1990 год повторялся практически неизменно с различным «фактологическим» наполнением. Что, на мой взгляд, свидетельствует, с одной стороны, о явном нежелании руководства и политической «элиты» социалистических государств реально учиться на «уроках истории», в том числе и собственных, и чужих ошибках. С другой стороны, — о неистребимом стремлении наступать на те же самые, уже хорошо известные «грабли».

Позднее об этом феномене столь информированный автор, как бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Ф.Д. Бобков напишет так: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество» [27].

Разумеется, мой личный опыт гораздо более скромен, но данный вывод, при всей его горечи для граждан моей страны и моего поколения, представляется верным. И об этих трагических и мучительных уроках нашего недавнего прошлого следует знать и помнить. Ибо пренебрежение историческим опытом означает только неизбежное его повторение именно в силу собственной неосведомленности.

Однако указанные нами обстоятельства, внутренние субъективные причины поражения социализма на современном этапе, вряд ли могут быть поставлены «в вину» социалистической теории и идеологии. Ибо они знаменуют собой именно разрыв с основными постулатами теории научного коммунизма.

Можно уверенно констатировать, что реальному социализму XX века не удалось решить главнейшей из провозглашавшихся им задач — создать, сформировать новый исторический тип гармонически и всесторонне развитой личности. Хотя относительно короткий исторический период — около 40 лет — с середины 40-х до конца 80-х годов — период проведения этого эксперимента не дает еще однозначно отрицательного ответа на вопрос о принципиальной выполнимости этой задачи.

В этой связи я достаточно настороженно отношусь к часто звучащим и сегодня призывам «сформировать новый тип личности», и еще более скептически настроен относительно возможности решения этой задачи в современных российских условиях в обозримом будущем.

Закончив подобное социо-философское отступление, вернемся, однако, к дальнейшей судьбе моего героя.

«Венгерское восстание» стало не только значительным личным испытание для Андропова, но и важнейшим событием мировой истории пятидесятых годов прошлого века.

Лучше многих информированный о сути, содержании, формах и динамике процесса вызревания социально-политического конфликта в Венгрии, Юрий Владимирович, естественно, не раз впоследствии мысленно возвращался к событиям той поры, ища варианты ответов на возникающие вопросы и проблемы в извлеченных уроках тех дней. Именно этот уникальный личный опыт и являлся подлинным и вполне объяснимым «венгерским синдромом», а не тот «страшный испуг», который, якобы, Андропов «испытывал по отношению ко всяким переменам в мире».

Отсюда главной задачей для него было не допустить неконтролируемого развития событий, чреватых тяжелыми кровопролитными последствиями.

Без понимания сути этого, трудно объективно оценивать многое из того, что имело место в истории ХХ века, в том числе и в судьбе моего героя.

Добавим при этом, что в ходе «венгерских событий» октября — декабря 1956 г. погибли 720 советских военнослужащих и около 2 с половиной тысяч венгров. При этом недопустимо абсолютно всех их записывать в «защитников народной революции», поскольку многие из них были убиты или линчеваны именно этими «защитниками».

По приговорам судов в Венгрии были казнены 229 активных участников незаконных вооруженных формирований «повстанцев», около 30 тысяч из них были осуждены. Еще около 130 тысяч венгров покинули страну.

Но тому, кто захочет упрекнуть Андропова в «приверженности тирании и тоталитаризму», зададим проверочный вопрос: а известно ли им, сколько беженцев, в официальных документах Управления по делам беженцев ООН, стыдливо именовавшихся «вынужденными переселенцами», появилось в СССР после известных событий 1991 года? По данным названного международного органа, в 1992 г. их общее число превышало 6 миллионов (!!) граждан бывшего Советского Союза…

Впоследствии, в одном из документов ЦК КПСС, датированном 19 декабря 1956 г., подчеркивалось, что в Венгрии «международная реакция во главе с империалистическими кругами США, опираясь на хортистско — фашистские силы и прикрываясь фальшивыми лозунгами «свободы и демократии», организовала контрреволюционный заговор против венгерского народа, используя для этого недовольство значительной части населения, вызванное тяжелыми ошибками, допущеными бывшим государственным и партийным руководством… Венгрия при помощи советских войск разгромила контрреволюционный заговор и отстояла свои социалистические завоевания».

В документе также отмечалось, что является косвенной оценкой роли Ю.В. Андропова, что зарубежные коммунистические партии рассматривают оказанную ВНР помощь в борьбе с контрреволюционным выступлением «как пример выполнения Советским Союзом своего интернационального долга в борьбе с происками империалистической реакции» [28].

Пребывание в перенасыщенном драматическими событиями Будапеште самым непосредственным образом сказалось на семье и здоровье будущего Генерального секретаря ЦК КПСС и председателя Президиума Верховного Совета СССР. Его жена, Татьяна Филипповна, которая стала невольной свидетельницей линчевания коммуниста на улицах Будапешта, получила нервное потрясение, которое впоследствии многие годы сказывалось на состоянии ее здоровья. А у Юрия Владимировича в декабре 1956 г. случился инфаркт, в связи с чем он был эвакуирован в Москву.

Аналитические и дипломатические способности, проявленные Ю.В. Андроповым в период венгерского кризиса, были высоко оценены руководством советским партийным руководством — Президиумом ЦК КПСС и лично Н.С. Хрущевым по докладам А.И. Микояна, М.А. Суслова, И.А. Серова.

После принятого 21 февраля 1957 г. Президиумом ЦК КПСС решения о создании в аппарате Центрального комитета Отдела по связям с коммунистическими партиями стран народной демократии, Ю.В. Андропов был назначен его заведующим.

Отдел этот должен был заняться реализацией на практике комплекса важнейших задач международной политики, сформулированных в решениях ХХ съезда КПСС. Теперь уже самому Юрию Владимировичу предстояло вырабатывать и принимать участие в реализации политики Советского Союза в отношении стран народной демократии. Это был значительный кадровый скачок, таивший в себе, однако, немало «подводных камней» и неожиданностей.

Комсомольский актив. В первом ряду в центре — Самознаева (Андропова) Т.Ф. 1939–1940 годы.

Назначение Андропова руководителем нового отдела, выделенного из отдела международных связей ЦК, возглавлявшегося Б.Н. Пономаревым, однозначно свидетельствовало о большом доверии ему со стороны руководства КПСС, об уверенности в его организаторских способностях.

Позднее сам Андропов отмечал, что «развитие содружества социалистических стран вызвало необходимость выработать принципы отношений между ними, наладить всестороннее сотрудничество, наметить пути становления мирового социалистического хозяйства. Марксистско-ленинские партии совместными усилиями взялись за решение этих насущных вопросов, ответили на них не только теоретически, но прежде всего делом, добиваясь укрепления братской семьи социалистических народов»[29].

Завотделом ЦК КПСС Ю.В. Андропов работал по будням с 9 до 21 часа, по субботам — с 11 до 18, по воскресеньям — с 12 до 16. Такой же график работы сохранился и на посту председателя КГБ СССР.

В отличие от многих других руководителей, Юрий Владимирович лично тщательно работал над подготовленными помощниками текстами его выступлений. По словам одного из них, Андропов являлся не только руководителем, но и активным участником «процесса создания политической мысли и слова», что особенно важно для анализа и оценки его творческого наследия.

Ю.В. Андропов не был сторонником «номенклатурного» стремления к зажиму критики и ограничению инициатив граждан, не разделял подобных взглядов, был последовательным сторонником принципов демократии, общенародного государства, курса ХХ съезда КПСС.

В отличие от многих других руководителей, не «по поручению», и даже не «по должности», Юрий Владимирович думал о настоящем и будущем. Следствием этого являлось его личное стремление, в качестве сначала Секретаря ЦК, в затем кандидата и члена Политбюро ЦК КПСС, внести личный вклад в обоснование и выработку, реализацию намеченной политики. Близко знавший Андропова Ф.М. Бурлацкий подчеркивал, что он понимал политику как искусство возможного: он знал не только то, что нужно делать, но и как этого добиться в конкретных условиях.

В немногие свободные часы и минуты, — такова человеческая, личная плата за высокий пост государственного служения, предполагающий и величайшую личную ответственности за порученное дело! — Юрий Владимирович любил читать, слушать музыку. Любив театр, после назначения его председателем КГБ в мае 1967 г., он стал избегать его посещения.

Возглавлявшемуся Ю.В. Андроповым Отделу ЦК предстояло воплотить в практику межгосударственных отношений положения и принципы, изложенные в Декларации правительства Союза ССР от 30 октября 1956 г. «Об основах развития и дальнейшего укрепления дружбы и сотрудничества между Советским Союзом и другими социалистическими государствами».

Понятно, что немалый личный вклад в решение названных вопросов вносил сам Андропов. Помимо этого он занялся подбором кадров, способных, по его мнению, плодотворно и творчески решать нестандартные задачи, которые постоянно ставила сама жизнь, повседневная практика международных отношений.

В организации налаживания работы коллектива, ему помогали и знание дипломатии, полученное в МИДе и в Будапеште, и умение работать с людьми, являясь и организатором совместного труда, и «генератором идей».

Отдел ЦК КПСС по связям с коммунистическими партиями социалистических стран — во внутренних документах он нередко официально именовался просто «Отделом ЦК», вот почему мы тоже будем употреблять в тексте далее это его сокращенное наименование, — становится важным элементом, участником международной деятельности советского государства. Это обстоятельство является также показателем степени персональной ответственности Ю.В. Андропова за работу на порученном посту.

При этом, даже географически, «зона ответственности» Отдела была обширна: — Восточная и Юго-Восточная Европа, Китайская Народная Республика, Монгольская Народная Республика, Корейская Народно-демократическая Республика, Демократическая Республика Вьетнам, затем к ним присоединилась и Республика Куба. Отношения между этими странами, в том числе СССР с Албанией, Югославией и Китаем, как известно, были в тот период времени непростыми, как и сама внутриполитическая обстановка в некоторых из этих стран (достаточно напомнить, что помимо Венгрии, обострение обстановки в 1956–1957 гг. имело место также в Польской Народной Республике, непростая обстановка в то время складывалась и в Германской Демократической Республике, ГДР). Помимо этого, многие из этих государств являлись объектом массированной политической, экономической и пропагандистско-идеологической атаки со стороны капиталистических соседей.

Во многом работу Отдела приходилось начинать с «чистого листа», преодолевая как проблемные «напластования» исторического прошлого, так и агрессивные устремления и подрывные акции спецслужб империалистических государств.

На этой, как и на всех последующих должностях, Андропов показал себя именно как самостоятельный, творчески мыслящий руководитель и политик, а не как простой и бездумный исполнитель, номенклатурно-аппаратный чиновник.

Об этой отличительной черте характера Андропова, работавший с ним с 1958 г. Ф.М. Бурлацкий писал, что он «собственно, иначе и не мыслил, кроме как политическими категориями…Это значит, что он рассматривал вопрос с точки зрения государственной политики страны, тех последствий, которые может иметь то или иное событие или решение для ее интересов» [30].

Разумеется, деятельность Отдела ЦК, возглавлявшегося Ю.В. Андроповым, как и вся внешнеполитическая деятельность советского государства, протекала в условиях, жестко задававшихся политикой «холодной войны» США против СССР, складывавшейся международной обстановкой, США по целому ряду международных проблем.

Понятно также, что политика США и их союзников в отношении СССР и других стран народной демократии не оставалась неизменной. Эти изменения вызывались как персонально-личностным видением каждым американским президентом целей и приоритетов своей политики, так и существовавшими в то время реалиями межгосударственных отношений.

Поскольку внешнеполитические доктрины США накладывали непосредственный отпечаток на цели, организацию и содержание политики, а также на организацию и тактику разведывательно-подрывной деятельности против СССР и стран социалистического лагеря как собственных спецслужб, так и их многочисленных союзников из различных политических и военно-политических блоков, представляется необходимым напомнить читателям о существе господствовавших в тот период времени концепций и подходов к международным отношениям. Этот важный аспект историко-политологического анализа, как правило, игнорируется подавляющим большинством авторов, писавших как о Ю.В. Андропове, так и о международных отношениях того периода времени.

Первым творцом геополитики США стал президент Г. Трумэн, 17 марта 1947 г. в Конгрессе провозгласивший доктрину «сдерживания коммунизма», позднее названную его именем. Еще одной новацией внешней политики Трумэна, стало образование 18 сентября 1947 г. Центрального разведывательного управления (ЦРУ) США, а в мае 1949 г. — военно-политического блока НАТО.

Директива Совета национальной безопасности США 20/1 от 18 августа 1948 г. откровенно провозглашала:

«Наши основные цели в отношении России сводятся всего к двум:

а) Свести до минимума мощь и влияние Москвы;

б) Провести коренные изменения в теории и практике внешней политики, которой придерживается правительство, стоящее у власти в России… Мы не связаны сроком для достижения наших целей в мирное время».

Понятно, что эти цели и основанные на них методы действия прямо противоречили выработанным участниками Антигитлеровской коалиции принципам международного права и межгосударственных отношений, сложившихся в последние годы Второй мировой войны.

В этой связи, — подчеркнем это для «критиков» истории советского государства, необходимость ответных и адекватных мер отражения «недружественных» устремлений США и их союзников со стороны СССР являлись абсолютно обоснованными, правомерными и необходимыми.

В 1953 г. концепцию «сдерживания коммунизма» сменила доктрина «отбрасывания коммунизма», известная также под названием «доктрины освобождения».

Выдвигая ее в качестве альтернативы «сдерживанию коммунизма», государственный секретарь США 1953–1959 гг. Джон Фостер Даллес предлагал «бороться за «освобождение» Восточной Европы методами, «близкими к настоящей войне — войной политической, психологической и пропагандистской» [31].

В 1950 г. было не только начато вещание на социалистические страны на языках населяющих их народов радиостанций «Свободная Европа» и «Свобода», тайно финансировавшихся и управлявшихся ЦРУ — правда об этом станет известна только в 1973 г. в результате деятельности Комиссии конгресса США под председательством У. Фулбрайта по расследованию деятельности.

В январе 1957 г. президент Д. Эйзенхауэр запросил от Конгресса согласия на применение вооруженных сил США на Ближнем Востоке в случае необходимости «защиты» этого региона от «коммунистической агрессии». Конгресс согласился на выделение 200 миллионов долларов на оказание помощи любой стране, «контролируемой международным коммунизмом», обратившейся к США за помощью.

В 1959 г. Конгресс США принял закон «О порабощенных народах» (Закон 86–90), ассигновывавший средства на поддержку «сопротивления» в «оккупированных Советами странах». В соответствии с этим законом ежегодно в третью неделю июля начали проводиться «Недели солидарности» с «порабощенными» и «борющимися за независимость народами». Принятие этого закона, явилось реализацией доктринальной установки президента Д. Эйзенхауэра, заявленной им еще в 1953 г.

Любой заинтересованный читатель и ныне может прочитать на вэб-сайте Фонда Форда (www.fordfound.org), что «с 1950 г. Фонд Форда начал поддерживать проекты, ориентированные на Советский Союз и страны Восточной Европы. В 1950–1988 годах около 60 млн.$ было выделено на анализ ключевых проблем взаимоотношений Востока и Запада, поддержку свободы слова, культурного плюрализма и соблюдения прав человека».

Подчеркнем при этом, речь идет о деятельности и расходах лишь одной из неправительственных организаций США, предоставлявшей «помощь» социалистическим странам, при этом само содержание такой «помощи» в «поддержке свободы слова» и так далее не раскрывается.

Проживающий ныне в США, в прошлом активный участник так называемого «правозащитного движения» в СССР, О.А. Попов писал: «А может, действительно справедливы обвинения в адрес российских правозащитников, что главный смысл их деятельности — это создание в стране инфраструктуры и атмосферы, благоприятных для проведения успешной идеологической и психологической войны, которую вот уже более 50 лет ведут против нашей страны США?» [32].

Разумеется, вся информация о подобных акциях и кампаниях антисоциалистической направленности, в том числе и поступавшая от резидентур КГБ СССР за рубежом, ложилась на стол заведующего Отделом ЦК КПСС Ю.В. Андропова. Некоторые подобные документы советской разведки — от сообщений зарубежных резидентур ПГУ, до записок КГБ в ЦК КПСС были опубликованы в приложении к пятому тому «Очерков истории российской внешней разведки. 1945–1963 гг.» (М., 2003), где с ними может познакомиться любой желающий.

Понятно, что современный читатель будет немало удивлен, узнав об очередной инициативе СССР, направленной на реализацию курса на развитие мирного существования, укрепления мер доверия между государствами, разрядку международной напряженности, принятого ХХ съездом КПСС. И, тем не менее, 8 января 1958 г. Советское правительство направило правительствам всех стран предложения об отказе от «холодной войны» и созыве совещания глав правительств для обсуждения широкого круга проблем безопасности (отказа от применения ракетно-ядерного оружия, создании в Европе безъядерной зоны, заключении пакта о ненападении между Организацией Варшавского договора и НАТО, ликвидации вооруженных баз на иностранных территориях, прекращении пропаганды войны и др.). Но тогда эти предложения были отвергнуты западными странами, а отдельные из выдвинутых положений, в том числе о проведении Общеевропейского совещания по проблемам безопасности и сотрудничества, начали реализовываться позднее.

Карибский кризис октября — ноября 1962 г. привел к выработке «мозговыми центрами» США доктрины «наведения мостов», официально провозглашенной Линдоном Б. Джонсоном 23 мая 1964 г. Ее целью объявлялось достижение «ослабления международной напряженности и устранение опасностей, связанных с «холодной войной» между государствами, придерживающимися различных идеологий».

Важной составной частью «наведения мостов» считалось «функциональное проникновение в советскую систему» [33], к которой относились также и социалистические государства Европы и Азии.

Особая роль в осуществлении предусматривавшегося доктриной «перманентного давления на СССР» отводилась экономическим рычагам, которые с разной степенью интенсивности использовались США и при переходе в начале 70-х годов к политике «разрядки международных отношений». При этом стратегическая цель «наведения мостов» — «функционального проникновения в советскую систему», в годы «разрядки» 1972–1979 годов, естественно, не менялась, о чем разговор еще впереди.

Экономическое давление на СССР, в сочетании также с политическим, идеологическим и даже военным давлением, будет многократно усилено администрацией сорокового президента США Рональда Рейгана (1981–1989), объявившем в своей инагурационной рече в январе 1981 г. о начале «нового крестового похода» против «вселенской империи зла», под которой подразумевался Советский Союз.

Близко знакомый с Андроповым консультант Отдела ЦК Ф.М. Бурлацкий подчеркивал, что «идеология противостояния двух лагерей, классовой (точнее, более строго научно говоря, геополитической — примечание мое, О.Х.), борьбы за влияние на мир между СССР и США, недопустимость «откатывания назад» с завоеванных позиций в тех или иных регионах мира, возможность использования самых разнообразных методов, вплоть до военных, в целях защиты революции и наших государственных интересов (обычно это переплеталось между собой) — таковы были ориентиры политического мышления Андропова» [34].

На посту куратора международных связей КПСС со странами народной демократии Юрию Владимировичу сразу пришлось включиться в отлаживание новых многосторонних механизмов межгосударственного сотрудничества и взаимодействия по линиям Совета экономической взаимопомощи (СЭВ) и Организации Варшавского договора (ОВД).

Первая из названных организаций была образована в январе 1949 г. по решению правительств Албании (прекратила свое участие в деятельности организации в 1962 г.), Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, СССР и Чехословакии. В дальнейшем к ней присоединились Демократическая Республика Вьетнам (с июля 1976 г. — Социалистическая Республика Вьетнам), Монголия и Республика Куба. Помимо оказания взаимной помощи в развитии экономик названных государств, СЭВ играл важную роль в налаживании специализации экономик в рамках международной системы разделения труда, создании в странах новых отраслей и производств, что отвечало интересам развития системы социалистических государств в целом.

Жизнь показала, отмечал Ю.В. Андропов 22 апреля 1964 г., что «развитие мировой системы социализма действительно сопровождается известными трудностями, связанными с преодолением старых традиций, старой психологии, унаследованной от капитализма. Приходится также решать сложные задачи, связанные с ликвидацией экономической отсталости ряда стран, вступивших на путь социализма. Но все это трудности роста, которые могут быть успешно преодолены совместными усилиями социалистических стран» [35].

Перед Отделом ЦК, возглавлявшимся Андроповым, само развитие межгосударственных отношений ставило ряд актуальных вопросов, решение которых могло быть получено только в ходе дву— и многосторонних консультаций и обменов мнениями:

— Как совместить национальные, государственные интересы каждой социалистической страны с интересами всего содружества?

— Как направить в русло социалистического интернационализма бурные потоки возросшего национального сознания, связанные с успехами социалистического строительства?

По словам Андропова, задача состояла в том, что бы, не пытаясь выйти за рамки существующих исторических условий, не игнорируя реальные процессы, делать максимум возможного для укрепления братских взаимоотношений между суверенными социалистическими народами. А это недостижимо, если «не учитывать всей их сложности, а подчас и противоречивости».

На первый план выдвигались проблемы экономического и политического сотрудничества. «Наша партия исходит из того, — подчеркивал Андропов 26 сентября 1964 г. на международной научной сессии, посвященной 100-летию I Интернационала, — что единство между социалистическими странами может быть достигнуто только на основе строго учета национальных интересов каждой социалистической страны» [36].

При непосредственном участии секретаря ЦК КПСС Ю.В.Андропова — Секретарем ЦК он был избран 23 ноября 1962 г., сохранив за собой пост руководителя названного Отдела ЦК, были выработаны следующие принципы взаимоотношений между социалистическими государствами:

— развития и углубления экономических и политических связей, сотрудничества во всех областях общественной жизни на основе взаимной выгоды, соблюдения собственных интересов;

— равноправия;

— взаимного уважения суверенного права территориальной неприкосновенности, несовместимого с вмешательством во внутренние дела друг друга, с навязыванием одной страной своего опыта другим государствам;

— объединения усилий в области обороны, а также совместной защиты социалистических завоеваний народов этих государств[37].

Справедливости ради следует, однако, отметить, что Советский Союз, нередко занимавший позицию «старшего брата в братской семье народов социалистических стран», на практике порой отходил от принципа равноправия, соблюдения собственных национальных интересов, обеспечения взаимной выгоды, что приводило к росту социально-экономической напряженности и трудностей в самом СССР.

Помимо создания Объединенных Вооруженных Сил под единым командованием, концепция Варшавского договора предусматривала также принятие единой оборонной доктрины и проведения единой военной и оборонной политики.

Целями ОВД являлось обеспечение безопасности стран-участниц и содействие поддержанию мира в Европе. Нетрудно заметить, что образование ОВД явилось ответом на создание Западом блока НАТО, ставшего с 1949 г. доминирующей вооруженной силой на западе Европы, а также в связи с присоединением к нему в 1955 г. Федеративной Республики Германии, реваншистские настроения в правящих кругах которой были достаточно сильны, а ее целью провозглашалось присоединение «советской зоны оккупации» — официально ГДР была признана ФРГ только в декабре 1972 г.

Структура Организации Варшавского Договора включала Политико-Консультативный совет и Постоянную комиссию при ПКС (с обеспечением функционирования которых и была во многом связана деятельность Ю.В. Андропова), Объединенное командование, Комитет министров обороны (с 1965 г.), и Комитет министров иностранных дел (с 1976 г.).

Подчеркнем, что 24 мая 1958 г. Политический консультативный совет ОВД, утвердив проект Пакта о ненападении между ОВД и НАТО, направил его государствам-членам НАТО с предложением о проведении конференции глав правительств по вопросам разрядки международных отношений.

Но, подобно многим другим мирным советским инициативам, эти предложения не были приняты странами НАТО. При непосредственном участии Андропова готовился проект советского предложения по линии ОВД к совещанию руководителей компартий и правительств государств-участников Варшавского договора в Бухаресте летом 1966 г.

5 июля 1966 г. Политический консультативный совет ОВД вновь обратился к западным государствам с предложениями о конкретных шагах по укреплению мира, в частности — о созыве общеевропейского Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе. Через 9 лет, начатый этим обращением процесс триумфально завершился в Хельсинки созданием первой в истории системы поддержания коллективной безопасности в Европе. Через 24 года, в марте 1999 г., похороненной бомбардировками авиацией НАТО мирных объектов на территории Республики Сербия, понуждавшими правительство Сербии к принятию решений, навязывавшихся ему США и НАТО.

Обе названные организации, на протяжении десятилетий являвшиеся важными стабилизировавшими структурами в Европе, прекратили свое существование в 1990 году вследствие серии «бархатных революций» в указанных странах.

Андропов являлся автором и непосредственным участником многих дву— и многосторонних переговоров по налаживанию деятельности указанных организаций, в связи с чем в качестве Секретаря ЦК КПСС он стал широко известен руководству всех социалистических стран. Помимо этого 1957 г. для Ю.В. Андропова ознаменовался подготовкой первого в истории Совещания коммунистических и рабочих партий стран народной демократии, состоявшегося в Москве.

Но помимо многосторонних проблем он занимался также непростыми вопросами двустороннего сотрудничества между государствами. В этой связи Андропов также был в курсе сложной ситуации в Германской Демократической Республике и вокруг Западного Берлина, ставшего в конце 50-х годов не только эпицентром «холодной войны» в Европе, но своеобразным «центром международного шпионажа».

Ситуация определялась тем, что в Западном Берлине, по соглашению участников Антигитлеровской коалиции не отнесенном к Федеративной Республике Германии, сохранялись американская, англо-канадская и французская зоны оккупации, где дислоцировались воинские части соответствующих государств, и граничившие с советским «оккупационным» сектором.

В Западном Берлине также размещались многочисленные «разведточки» — разведывательные резидентуры спецслужб соответствующих государств (США, Великобритании, Канады, Франции) и Федеральной службы информации (БНД) — разведывательной службы ФРГ, во главе которой стоял генерал-лейтенант вермахта Рейнхард Гелен, с 1940 г. специализировавшийся на разведке против СССР.

Многочисленные провалы иностранной агентуры в ГДР, а также провокации со стороны западных спецслужб создавали перманентно напряженную обстановку вокруг столицы ГДР. В этой связи руководство стран Варшавского договора 13 августа 1961 г., идя навстречу пожеланиям руководителей ГДР, обратилось к ним с коммюнике, в котором призывало принять необходимые «временные меры защиты и контроля границы» с тем, чтобы пресечь враждебные акции иностранных разведывательно-подрывных служб. В ответ на это призыв в ночь на 14 августа на границе с западными секторами была возведена 4-х метровая стена, до 9 ноября 1989 г. ставшая символом разделения Европы на два противостоящих государственно-политических лагеря.

Следует особо подчеркнуть, что как отмечали многие зарубежные авторы, возведение Берлинской Стены, во-первых, стало полной неожиданностью для властей ФРГ и западных оккупационных держав, и, во-вторых, оказало серьезное превентивное воздействие на возможности проведения ими разведывательно-подрывных акций с западноберлинского плацдарма против ГДР и Группы советских войск в Германии (ГСВГ)[38].

23 ноября 1962 г., рекомендуя Ю.В. Андропова для избрания Секретарем ЦК КПСС, Н.С. Хрущев заметил:

— Что касается Андропова, то он, по существу, уже давно выполняет функции секретаря ЦК. Так что, видимо, нужно лишь оформить это положение.

Теперь Андропов еженедельно принимал участие в заседаниях Секретариата ЦК КПСС, который рассматривал вопросы внутренней политики СССР, в отличие от Политбюро ЦК, преимущественное внимание уделявшего именно международным проблемам. Однако многие вопросы и «решения» для Политбюро готовились при участии Ю.В. Андропова и возглавлявшегося им Отдела ЦК.

В сферу деятельности возглавлявшегося им Отдела ЦК входили также многочисленные попытки нормализовать партийные и государственные отношения с Китайской Народной Республикой, Корейской Народно-Демократической Республикой, Албанией и Румынией, которые, как известно, начали осложняться после ХХ съезда КПСС. Особо драматический характер имело развитие советско-китайский отношений, завершившееся кровопролитными вооруженными конфликтами на границе двух государств в 1969 г.

И наоборот, были укреплены межпартийные связи с Союзом коммунистов Югославии, что можно отнести к успехам дипломатической политики Андропова. Отметим, что, вопреки существовавшему мнению, отношения советского руководства с другими социалистическими странами были отнюдь непросты, и некоторые из них (КНДР, Румыния) занимали «особые позиции» по целому ряду внутренних и международных вопросов.

Не останавливаясь подробно на дальнейшей роли Андропова в развитии и укреплении международного коммунистического движения, отметим лишь некоторые знаменательные вехи и этапы его деятельности на этом посту. Юрий Владимирович лично принимал активное участие как в подготовке и проведении Международного совещания коммунистических и рабочих партий 1960 г. в Москве, а также в разработке новой Программы КПСС (впоследствии принятой XXII съездом КПСС в октябре 1961 г.), второго Международного совещания коммунистических партий (март 1965 г.), Всемирного конгресса за всеобщее разоружение (9 — 14 июля 1962 г.), Бухарестского (5–6 июля 1966 г.) Совещания компартий государств-участников Варшавского договора, Конференции европейских коммунистических и рабочих партий в Карловых Варах (24–26 апреля 1967 г.) и многих, многих других.

Фактически открытый разрыв межпартийных отношений КПСС с Компартией КНР произошел в Москве в ходе неудачных межпартийных переговоров с 5 по 20 июля 1963 г. Предпосылкой конфликта являлись, с одной стороны, разраставшийся культ личности Мао Цзэдуна, в связи с чем китайское руководство осуждало решения XX и XXII съездов КПСС и требовало их аннулирования.

14 июня 1963 г. ЦК компартии Китая распространит «Открытое письмо к советским коммунистам», атаковавшее широким фронтом советскую политику. Конкретно ЦК КПК выдвигались 25 пунктов обвинений КПСС в «отходе от коммунистических идей», «ревизионизме», и содержался отказ признать КПСС руководящей силой в социалистическом лагере. В частности, в письме содержалось требование аннулировать принцип мирного сосуществования за «отказ от мировой революции», от «перманентной революции», а от руководства КПСС требовался отказ от решений ХХ и XXII у съездов, от курса на десталинизацию жизни в нашей стране.

В связи с этим 14 июля в «Правде» был напечатан ответ «китайским товарищам», одним из основных авторов которого являлся Ю.В. Андропов.

В этом письме, адресованном, помимо непосредственно ЦК КПК, также руководству компартий и государств мира, вновь обстоятельно разъяснялись смысл, назначение и содержание принципа мирного сосуществования, провозглашенного ХХ съездом КПСС, переводившего межгосударственное (именуемое ныне геополитическим) соперничество в мирные рамки социально-экономического соревнования двух политических систем государств.

В ответе ЦК КПСС разъяснялись неизбежные последствия военного столкновения, особенно с использованием ядерного оружия и иных видов оружия массового уничтожения (ОМУ), обосновывалась необходимость борьбы за мир всех демократических движений и сил во всем мире.

В нем подчеркивалось: «В борьбе за предотвращение войны возможно объединение самых разных классов, самых разных классовых интересов, поскольку атомная бомба не придерживается классового принципа — она уничтожает всех, кто попадает в сферу ее разрушительного действия».

По одному из важнейших вопросов противоречий КПК и КПСС в письме чрезвычайно откровенно говорилось: «Навсегда ушла в прошлое атмосфера страха, подозрительности, неуверенности, отравлявшая жизнь народа в период культа личности. Невозможно отрицать тот факт, что советский человек стал жить лучше, пользоваться благами социализма.

Спросите у рабочего, получившего новую квартиру (а таких миллионы!), у пенсионера, обеспеченного в старости, у колхозника, обретшего достаток, спросите у тысяч и тысяч людей, которые незаслуженно пострадали от репрессий в период культа личности и которым возвращены свобода и доброе имя, — и вы узнаете, что означает на деле для советского человека победа ленинского курса ХХ съезда КПСС.

Спросите у людей, отцы и матери которых стали жертвами репрессий в период культа личности, что для них значит получить признание, что их отцы, матери и братья были честными людьми и что сами они являются не отщепенцами в нашем обществе, а достойными полноправными сынами и дочерьми советской Родины!» [39].

Произошедший в ходе советско-китайских переговоров разрыв вскоре привел к развертыванию в Китае «культурной революции», целью которой являлось «выкорчевывание ревизионизма» в партийных рядах, еще более обострившей межгосударственные отношения. Несколько забегая вперед, отметим, что в связи с изменившейся политической обстановкой в КНР в 1964 г. было принято решение об организации разведывательной резидентуры КГБ в советском посольстве в Пекине, которую поручили возглавить полковнику Ю.И. Дроздову.

Отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся Ю.В. Андроповым, стал основным адресатом разведывательной информации из Пекина.

Зимой 1964 г. председатель КГБ при СМ СССР В.Е. Семичастный позвонил секретарю ЦК Андропову и сообщил, что вернувшийся в Москву резидент КГБ в Китае Ю.И. Дроздов находится у него в кабинете, после чего последовало приглашение срочно прибыть для беседы к Андропову.

«Он встал из-за стола, с улыбкой пошел на встречу… Познакомились, поздоровались и он попросил:

— Садись, рассказывай о всех своих впечатлениях, какие у тебя сложились после полугодового пребывания там…

Я заметил, что на это потребуется очень много времени, которое вряд ли позволительно отнимать у секретаря ЦК. Он, улыбнувшись, «приказал»:

— Начинай, рассказывай… Для Китая у нас времени достаточно…

Встреча продолжалась около четырех часов. Юрий Владимирович умел слушать, задавать вопросы, был всегда активен, привлекал к участию в беседе других, входивших в его кабинет.

Он очень внимательно отнесся к впечатлениям «свежего» человека… Я не знаю, насколько ценными были сведения, сообщенные мной в той беседе.

Но Ю.В. Андропова интересовали именно впечатления, наблюдения, моя точка зрения на то, каким образом можно разрубить узел советско-китайских противоречий» [40].

После окончания зарубежной командировки, после доклада теперь уже председателю КГБ СССР Ю.В. Андропову, тот попросил бывшего резидента в Китае, кроме оперативного отчета, описать личные впечатления о стране. «В течение месяца я трудился над своими записками «Четыре года в Китае», вспоминал Юрий Иванович, излагая все, как мне представлялось нужным. Эта «своеобразная» работа читалась руководителями КГБ и Инстанций, как сказал мне Ю.В. Андропов, возвращая ее, испещренную различными пометками и подчеркиваниями».

Понятно, что «китайское» направление с 1963 г. стало одним из основных для Ю.В. Андропова. Помимо этого много внимания Отдела ЦК по связям с компартиями социалистических государств требовало развитие ситуации вокруг Демократической Республики Вьетнам (ДРВ), ставшей с августа 1964 г. объектом сначала «необъявленной», а затем открытой вооруженной агрессии со стороны США.

9 декабря 1965 г. Верховный Совет СССР призвал парламенты всех стран предпринять необходимые усилия, чтобы добиться прекращения боевых действий США против народов Северного и Южного Вьетнама.

Несмотря на наличие многочисленного воинского контингента США в Южном Вьетнаме, массированные бомбардировки авиацией территории ДРВ, в ходе которых американские ВВС потеряли более 1 800 боевых самолетов, эта, названная современниками «постыдная война» завершилась в марте 1975 г. изгнанием интервентов из страны.

Одновременно рос, укреплялся авторитет и влияние Секретаря ЦК Ю.В. Андропова во внутриполитических аспектах государственной политики и государственного управления. Отметим то чрезвычайно важное обстоятельство, что именно Андропову Политбюро ЦК было поручено выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном 94-й годовщине со дня рождения В.И. Ленина. И, в то же время, как Андропов не был, в полном смысле слова, членом «команды Хрущева», так же он не примыкал и к его оппонентам, готовившим замену Первого секретаря ЦК на Пленуме КПСС.

После Пленума ЦК, избравшего новым Первым секретарём ЦК Л.И. Брежнева, 15 октября 1964 г. Андропов собрал сотрудников Отдела чтобы сориентировать их в ситуации. Рассказав о Пленуме, он заключил свое выступление словами:

— Хрущева сняли не за критику культа личности Сталина и политику мирного сосуществования, а потому, что он был непоследователен в этой критике. Теперь мы пойдем более последовательно по пути ХХ съезда.

Г.А. Арбатов, работавший в Отделе ЦК, подчеркивал следующие обстоятельства, важные для понимания дальнейшей обстановки в ЦК КПСС: «Смещение Хрущева не было вызвано принципиальными причинами. Организаторы заговора (против Н.С. Хрущева, — О.Х.) не были объединены какими-то общими целями большой политики, единой политической платформы. Руководствовались они, скорее, корыстными соображениями, прежде всего стремлением получить или сохранить власть. Все это, конечно, не значит, что смещение Н.С. Хрущева не попытались оправдать интересами социализма, интересами государства, партии и народа… И при этом отнюдь не исключается, что те или иные инициаторы этой акции сами верили, что делают важное для страны и народа дело, — человеческие разум и совесть очень часто в таких случаях ищут и находят весьма удобную нравственную позицию, отождествляя свой интерес со всеобщим. В случае с Хрущевым, учитывая обстоятельства, о которых шла речь выше, это было к тому же не так уж трудно. Сменили лидера. Но какая идеология и какая политика должны были сопутствовать этой смене, какие теперь утвердятся политические идеи? Эти вопросы остались без ответов. Ибо, как отмечалось, к власти пришли люди, не имевшие единой, сколько-нибудь определенной идейно-политической программы.

Андропов не примыкал к организаторам «антихрущевского заговора». Однако, видимо, прежде всего, благодаря политико-дипломатическому опыту и авторитету у руководителей стран социалистического лагеря, у Юрия Владимировича сложились хорошие рабочие отношения с новым Генеральным секретарем ЦК КПСС Леонидом Ильичем Брежневым, который, без сомнения, ценил и доверял опыту и политическому чутью секретаря ЦК КПСС Андропова[41].

В этой связи Андропов привлекался также к решению «непрофильных» вопросов внутренней политики, сумел оказать некоторое влияние на формирование «официальной позиции ЦК» и лично «товарища Брежнева».

А касалось это столь актуальных проблем, как наследие культа личности И.В. Сталина, проблемы общенародного государства, мирного сосуществования двух мировых систем и взаимовыгодного сотрудничества с капиталистическими странами.

Именно столь высокая оценка личности Секретаря ЦК Ю.В. Андропова Брежневым и стала основой принятия очередного «кадрового решения» о перемещении его из помпезно-массивного здания ЦК на Старой площади в кабинет на третьем этаже в здании бывшего страхового общества «Россия» на площади Дзержинского, который и стал неожиданно его новым местом работы на целых 15 лет.

Небезынтересен вопрос и о том, как новый председатель КГБ был воспринят своими коллегами на Лубянке. Один из работников аппарат ЦК КПСС прокомментировал это назначение кратко:

— Ребята, вам повезло!

Генерал-майор Ю.И.Дроздов, еще до мая 1967 г. неоднократно встречавшийся с Ю.В. Андроповым, высказался по этому поводу более пространно: собранная чекистами в ЦК КПСС на своего нового шефа информация «была благоприятна: опытный государственный деятель, контактный, интеллигентный человек, способный дойти до понимания проблем рядовых исполнителей, умеющий быстро разбираться в людях, их деловых качествах».

Андропова, отмечал Дроздов, встретили с надеждой на реорганизацию спецслужб: «ждали, что станет больше порядка, организованности, меньше волюнтаризма, злоупотребления, нарушений законности».

И эти надежды оправдались, подчеркивал Юрий Иванович[42].

Часть вторая

15 лет на Лубянке

Глава 4

Четвертый Председатель КГБ при СМ СССР

И ты познаешь правду, и правда сделает тебя свободным.

Надпись на гербе ЦРУ в центральном холле штаб-квартиры этой организации в Лэнгли (США, округ Колумбия)

«…Беспристрастная история вынесет свой приговор, более снисходительный, нежели осуждение современников».

Николай II. Из письма военному министру В.А.Сухомлинову 11 июня 1915 г.

18 мая 1967 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР новым Председателем КГБ при Совете Министров СССР был назначен Юрий Владимирович Андропов. Вечером того же дня Андропов был представлен руководящему составу Комитета.

Вот как об этом вспоминал генерал-полковник Виктор Иванович Алидин так вспоминал об этом событии:

— Позвонили из приемной председателя и попросили срочно прибыть к нему. В приемной я встретил других начальников главков и управлений.

Через несколько минут появились члены Политбюро: секретари ЦК А.П. Кириленко, И.В. Капитонов, председатель Комитета партийного контроля ЦК КПСС А.Я. Пельше, Ю.В. Андропов и В.Е. Семичастный.

За стол председателя сел А.П. Кириленко, рядом с ним разместились А.Я. Пельше, И.В. Капитонов и Ю.В. Андропов. В.Е. Семичастный стоял сбоку у стола. По порядку размещения руководителей мы без слов поняли, что произошло. А.П. Кириленко, взяв в руки документ, сообщил о состоявшемся постановлении Политбюро ЦК и Правительства, согласно которому Председателем КГБ при СМ СССР назначен Юрий Владимирович Андропов.

Как всегда в таких случаях, А.П. Кириленко объяснил принятие этого решения необходимостью укрепления руководства органами безопасности. А.П. Кириленко попросил собравшихся оказать всяческую помощь Юрию Владимировичу, чтобы он мог быстрее освоиться новом для него деле.

Заканчивая свое сообщение, А.П. Кириленко попросил собравшихся оказать всяческую помощь Юрию Владимировичу, чтобы он мог быстрее освоиться в новом для него деле. Затем он пригласил Андропова занять председательское место и приступить к исполнению своих обязанностей.

Юрий Владимирович, помнится мне, был в тот момент очень краток. Призвав нас к дружной работе, он как-то буднично пообещал в ближайшие дни лично познакомиться с каждым из руководителей и с теми проблемами, которые стоят перед возглавляемыми ими подразделениями. Больше никто слова не взял, и на этом представление нового руководителя КГБ завершилось»[43].

На следующее утро Юрий Владимирович заехал на Старую площадь попрощаться с коллегами по Отделу ЦК КПСС. Он рассказал, как после заседания Политбюро, А.П. Кириленко и А.Я. Пельше повезли его в дом на Лубянку, который он раньше старался «обходить за три квартала». Как думал потом, что здесь происходило и что видели эти стены, поеживался, чувствуя себя довольно неуютно с непривычки.

Андропов руководил КГБ почти пятнадцать лет. Парадоксальным образом, но годы руководства КГБ не профессионалом Андроповым стали периодом стабильного развития и достаточно высокой результативности работы всех его подразделений. Что ввело КГБ в пятерку сильнейших спецслужб мира. В условиях «холодной войны» против СССР, это имело немаловажное значение как для обеспечения безопасности страны, так и для сохранения мира во всем мире.

Этот результат может быть объяснен лишь одним обстоятельством — незаурядной личностью Ю.В. Андропова. В момент назначения на этот ответственный пост Юрию Владимировичу было пятьдесят два года, он был старше всех предыдущих руководителей КГБ. И, в отличие от них, у него за плечами была несравнимо бОльшая школа партийно-государственной службы.

Андропов был как современником образования Комитета государственной безопасности при СМ СССР, так и, в качестве заведующего отделом и секретаря ЦК КПСС, одним из получателей его информационной продукции. Но теперь ему предстояло глубже не только познакомиться с неизвестными советским людям сторонами его истории и деятельности. А еще — осмыслить их итоги, извлечь и понять уроки, сделать личные выводы для повседневного руководства подчиненными коллективами.

В расположенной на третьем этаже старинного здания бывшего страхового общества «Россия» приемной председателя КГБ в рабочее время всегда находились его помощник и сотрудник секретариата. В ночное время в приемной оставался один помощник, который, даже во времена отсутствия пейджинговой и мобильной связи, мог в любую минуту связаться с председателем — Управление правительственной связи (УПС) предоставляло такую возможность не только председателю КГБ СССР, но и другим высшим руководителям Советского Союза.

Дверь, слева от входившего в приемную, вела в кабинет начальника секретариата КГБ (с 7 июля 1967 г. им стал В.А. Крючков). Направо от входившего в приемную, в кабинет председателя вел звукопоглощающий тамбур, обшитый снаружи панелями темного дерева. Внутренний простенок его был обит темно-зеленым сукном для улучшения звукоизоляции, дабы до присутствовавших в приемной не доносились голоса хозяина кабинета и его посетителей. Ведь нередко разговоры здесь велись о самых сокровенных секретах Советского Союза. Тот, перед кем распахивалась внутренняя дверь кабинета председателя, видел просторный зал, правую стену которого украшали декоративные колонны. Среди них на постаменте возвышался беломраморный бюст основателя ВЧК Феликса Эдмундовича Дзержинского. Справа от двери, напротив стола председателя, за зелеными шторками висели большая географическая карта Советского Союза и Политическая карта мира. В правом углу кабинета находился декоративный беломраморный камин, многое повидавший на своем веку.

Три окна слева выходили на площадь Дзержинского, на которой возвышался воздвигнутый в декабре 1958 г. памятник Дзержинскому работы скульптора Е.В. Вучетича. В простенках между окнами стояли массивные стулья темного дерева с высокими кожаными спинками.

На приставном столике у стола председателя слева размещался многокнопочный телефонный пульт правительственной связи с прямыми защищенными от перехвата выходами на Генерального секретаря, отделы ЦК КПСС, министров, заместителей председателя КГБ и руководителей основных управлений Комитета. Наиболее частыми телефонными собеседниками Ю.В, Андропова были министры иностранных дел и обороны, начальники Первого и Второго главных, Пограничного и 9-го управлений КГБ. Других абонентов с председателем, с его разрешения, соединял дежурный офицер из приемной.

К большому, покрытому зеленым сукном, столу хозяина кабинета под прямым углом примыкал длинный стол для заседаний, за которым могли уместиться до 30 человек, а вдоль стен стояли тяжелые кожаные стулья с высокими спинками. Именно в этом кабинете собиралась на свои заседания Коллегия КГБ. Еще одна дверь за спиной председателя вела в комнату отдыха, где находились диван, пара кресел, холодильник, чайный столик, гантели. Мы столь подробно остановились на рабочем месте председателя КГБ потому, что если обычный человек проводит на работе треть жизни, то Андропов уделял ей гораздо больше времени.

Юрий Владимирович появлялся в рабочем кабинете в 9 утра и, как правило, работал до 20 или 21 часа; по субботам — с 11 до 18, по воскресеньям — с 12 до 16 часов. Причем, этот распорядок дня соблюдался все годы его работы «на Лубянке». Зная эти особенности трудового графика председателя, многие начальники подразделений специально стремились запланировать общение с ним на эти наиболее спокойные часы, когда докладу не должны были мешать срочные телефонные звонки. Понятно, что столь напряженный рабочий график не мог не сказываться на здоровье Андропова, страдавшего рядом хронических заболеваний[44].

Рабочий день председателя КГБ складывался из каждодневного знакомства с наиболее важными сообщениями зарубежных резидентур разведки — разница в часовых поясах приносила к 9 часам утра очередную подборку шифротелеграмм о событиях как на Западе, так и на Востоке, докладами дежурной службы Комитета о чрезвычайных происшествиях, включая значительные аварии и катастрофы в стране, докладами руководителей управлений, встреч с заинтересованными лицами — от министров до послов, руководителей предприятий и научных центров, подготовки к заседаниям Политбюро ЦК КПСС и иных повседневных дел и событий…

Обладая навыками скорочтения, Андропов поражал коллег тем, что каждодневно прорабатывал огромные массивы информации — до 400 машинописных листов, схватывая суть, главное в их содержании, накладывая конкретные резолюции — указания для дальнейшего исполнения. Отсюда — и повышенная требовательность Юрия Владимировича к подготовке документов, в том числе и тех, которые за его подписью направлялись в ЦК КПСС и по другим многочисленным адресам не только в Москве, но и в других городах Советского Союза и даже за его пределы…

Впечатление от знакомства с новым председателем, вспоминал генерал-майор Н.К. Вакулинко, было следующим. Внешне он выглядел богатырем: высокого роста, плотного телосложения, плечистый, с цепким пронзительным взглядом и несколько глуховатым голосом. На первый взгляд казался несколько суховатым и малоразговорчивым. Он всегда внимательно выслушивал собеседников, задавал уточняющие вопросы, постепенно втягивал их в обсуждение затронутых вопросов и выработку возможных вариантов решения. Был проницателен и быстро «раскусывал» того, кто хотел подстроиться под него. Провести его было чрезвычайно сложно.

Первый заместитель начальника ПГУ В.А. Кирпиченко подчеркивал, что Андропов не терпел «нудных докладов, построенных по стандартной схеме. Он раздражался, перебивал докладчика, задавал множество неожиданных вопросов. «Я предупреждал резидентов, — писал в этой связи В.А. Кирпиченко, что к докладам и отчетам надо готовиться очень основательно, что необходимо знать все детали обсуждаемых вопросов и ориентироваться на ведение диалога…».

Даже столь высокопоставленный работник разведки как В.А. Кирпиченко подчеркивал, что «нередко покидал кабинет председателя с чувством неудовлетворенности самим собой, так его уровень мышления, знания, умения нестандартно и увлекательно вести беседу заставляли осознавать, и иногда довольно остро, собственную некомпетентность в ряде вопросов, неспособность также досконально разобраться в существе каких-то проблем».

Будь это единичное признание, его можно было бы отнести на счет комплиментарности по отношению к бывшему руководителю (хотя у большинства наших мемуаристов комплиментарность, как и объективность, по отношению к коллегам, и прежде всего — бывшим, явно не в чести). Но повторенное неоднократно, разными людьми и при разных обстоятельствах, оно, безусловно, характеризует, прежде всего, отличительные, если не выдающиеся, личные качества Андропова как человека и как руководителя.

На подчиненных Андропов производил неизгладимое впечатление своими незаурядными качествами: эрудицией, интеллигентностью, находчивостью. Зарекомендовал себя исключительно требовательным, достаточно жестким, но в то же время справедливым руководителем. Льстецов и подхалимов в своем окружении не терпел, дифирамбов в свой адрес не допускал.

Но, прежде всего, вчерашний секретарь ЦК КПСС должен был «войти в курс дела». В первую очередь это касалось правовых основ деятельности органов государственной безопасности, их компетенции, круга полномочий председателя КГБ, а также текущих дел.

Прежде всего, предстояло обстоятельно проштудировать «Положение о КГБ при СМ СССР и его органах на местах», на протяжении многих лет — с 9 января 1959 до 16 мая 1991 г., являвшееся основополагающим нормативно-правовым актом, регламентирующим его деятельность.

Прежде чем познакомить читателей с основными его положениями, отметим следующее крайне важное обстоятельство, искаженная интерпретация которого часто ставится в упрек Ю.В. Андропову.

Парадоксально, но факт, что даже весьма информированный член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев, позволял себе утверждать, что, якобы, Андропов «писал доносы в ЦК КПСС на «несогласных» с политикой партии». В отличие от других авторов, как раз академик А.Н. Яковлев, в силу своего прошлого должностного положения, не мог не знать, что Председатель КГБ действовал в строгом соответствии с существовавшей нормативно-правовой базой деятельности органов госбезопасности, что лишь лишний раз свидетельствует о безукоризненно четком следовании Андропова должностным обязанностям.

Положение о Комитете государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органах на местах гласило:

«1. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органы на местах являются политическими органами, осуществляющими мероприятия Центрального Комитета партии и Правительства по защите Социалистического государства от посягательств со стороны внешних и внутренних врагов, а также по охране государственной границы СССР. Они призваны бдительно следить за тайными происками врагов советской страны, разоблачать их замыслы, пресекать преступную деятельность империалистических разведок против Советского государства.

2. Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР образован на правах союзно-республиканского министерства.

Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР для выполнения возложенных на него задач имеет свои органы в союзных и автономных республиках, краях, областях, отдельных городах и районах, военных округах, соединениях и частях Советской Армии, на флотах и флотилиях Военно-морского Флота, в войсках МВД, на железнодорожном, водном и воздушном транспорте, а также пограничные и специальные войска.

3. Комитет государственной безопасности работает под непосредственным руководством и контролем Центрального Комитета КПСС.

Комитет госбезопасности при СМ СССР несет ответственность за обеспечение государственной безопасности в стране и систематически отчитывается о всей проводимой им работе перед ЦК КПСС и Советом Министров СССР, а местные органы КГБ — соответственно перед ЦК компартий союзных республик, крайкомами, обкомами, горкомами, райкомами партии и Комитетом госбезопасности при Совете Министров СССР.

4. Комитет государственной безопасности и его органы на местах в своей практической деятельности обязаны держать тесную связь с трудящимися, постоянно опираться на их помощь в борьбе с антисоветскими и враждебными элементами и принимать активное участие в проводимой партийными организациями среди трудящихся работе по повышению политической бдительности.

5. Комитет государственной безопасности возглавляет председатель, который утверждается ЦК КПСС и назначается Президиумом Верховного Совета СССР. Заместители председателя Комитета утверждаются ЦК КПСС и назначаются Советом Министров Союза ССР.

6. Председатель Комитета, заместители председателя в пределах своей компетенции издают приказы и инструкции на основании и во исполнение действующих законов, постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР.

Руководителям местных органов КГБ предоставляется право издавать приказы и указания по оперативной и служебной работе на основе приказов и инструкций Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР и решений соответствующих партийных органов.

2. Задачи и обязанности Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР и его органов на местах

7. На Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР и его местные органы возлагаются:

а) разведывательная работа в капиталистических странах;

б) борьба со шпионской, диверсионной, террористической и иной подрывной деятельностью иностранных разведывательных органов, зарубежных антисоветских центров и с их агентурой внутри страны;

в) борьба с вражеской деятельностью антисоветских и националистических элементов внутри СССР;

г) контрразведывательная работа в Советской Армии, ВМФ, ГВФ, в пограничных войсках и войсках МВД с целью предупреждения проникновения в их ряды агентуры иностранных разведок и иных вражеских элементов;

д) контрразведывательная работа на специальных объектах, особо важных объектах промышленности и на транспорте;

е) охрана государственных границ Союза ССР;

ж) охрана руководителей Партии и Правительства;

з) организация и обеспечение Правительственной связи;

и) организация радиоконтрразведывательной работы и учет необходимых данных о действующих на территории страны ведомственных радиостанций;

к) разработка мобилизационных планов по развертыванию органов госбезопасности и войсковых частей Комитета и выполнение других поручений ЦК КПСС и Правительства Союза ССР.

8. Для выполнения поставленных задач Комитет государственной безопасности имеет соответствующую структуру и штатную численность, утверждаемые ЦК КПСС и Советом Министров СССР.

Права органов государственной безопасности

9. Комитету государственной безопасности и его органам на местах для выполнения возложенных на них задач предоставляется право:

а) вести агентурно-оперативную работу в целях выявления и пресечения враждебной деятельности, направленной против Советского Союза, для чего иметь необходимую агентуру, создавать конспиративные и явочные квартиры для работы с агентурой;

б) производить в установленном законом порядке обыски, задержания и аресты лиц, изобличенных или подозреваемых в преступной деятельности;

в) вести следствие по делам о государственных преступлениях с последующей передачей дел по подсудности;

г) проводить специальные мероприятия, направленные на выявление и пресечение преступной деятельности агентуры иностранных разведок и антисоветских элементов;

д) в случаях необходимости по согласованию с начальниками милиции привлекать работников милиции для обеспечения выполнения заданий органов государственной безопасности;

е) вести оперативный учет государственных преступников и лиц, разрабатываемых по подозрению в принадлежности к агентуре иностранных разведок, участии в антисоветских организациях и иной враждебной деятельности;

ж) производить проверку состояния шифровальной службы и секретного делопроизводства в министерствах и ведомствах, а также в подчиненных им предприятиях и учреждениях;

з) производить специальную проверку лиц, имеющих по службе отношение к сохранению государственной и военной тайны, а также выезжающих за границу и въезжающих из-за границы в СССР:

и) вести под надзором органов прокуратуры следствие по делам о преступлениях, совершенных офицерским, сержантским составом, служащими и рабочими органов КГБ, если совершенные преступления связаны с оперативной деятельностью органов безопасности, с последующей передачей дел по подсудности;

к) издавать литературу, учебные и наглядные пособия по вопросам, относящимся к компетенции Комитета».

Далее третьим разделом документа регламентировались права и обязанности Коллегии КГБ — высшего совещательного органа при председателе Комитета «для решения вопросов организации работы… по выполнению постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, а также рассмотрения других вопросов практической деятельности органов госбезопасности».

Члены Коллегии КГБ утверждались ЦК КПСС и Советом министров, при этом на нее возлагалась «ответственность перед ЦК КПСС и Советом Министров за правильное и своевременное разрешение вопросов деятельности органов и войск государственной безопасности».

В то же время Положение устанавливало, что «по наиболее важным вопросам агентурно-оперативной и следственной работы приказы председателя КГБ при СМ СССР издаются с одобрения ЦК КПСС».

В пункте 11 раздела «Кадры органов и войск государственной безопасности» Положения отмечалось: «Комитет и его органы на местах должны подбирать в органы государственной безопасности людей, беспредельно преданных Коммунистической партии, социалистической Родине и своему народу, идейно стойких и, в первую очередь, из числа партийных, советских и комсомольских работников.

Работники органов государственной безопасности должны воспитываться в духе беспощадной борьбы с врагами нашей Родины, умения предотвращать преступления, выполнять свой служебный долг, не щадя своих сил, проявляя при этом решительность и инициативу. В органах государственной безопасности не должно быть места карьеристам, подхалимам и перестраховщикам.

Работники органов государственной безопасности должны быть партийно принципиальными, честными, смелыми, дисциплинированными, строго хранить военную и государственную тайну, постоянно работать над повышением своего идейно-политического уровня, над освоением основ марксизма-ленинизма и повышением деловой квалификации.

12. Органы государственной безопасности во всей своей деятельности должны строго соблюдать социалистическую законность. Они обязаны использовать все предоставленные им законом права, чтобы ни один враг Советского государства не уклонился от заслуженной кары и чтобы ни один гражданин не подвергся необоснованному привлечению к ответственности. Должны сурово пресекаться нарушения социалистической законности и произвол как действия, посягающие на социалистический правопорядок и права советских граждан.

Органы государственной безопасности обязаны непосредственно и через соответствующие организации принимать меры предупредительного характера в отношении тех советских граждан, которые допускают политически неправильные поступки в силу своей недостаточной политической зрелости.

Надзор за следствием в органах госбезопасности осуществляется Генеральным прокурором СССР и подчиненными ему прокурорами в соответствии с Положением о прокурорском надзоре в СССР».

Руководители и партийные организации органов и войск КГБ обязывались воспитывать своих сотрудников «в духе партийной принципиальности, беззаветной преданности Коммунистической партии и социалистической Родине, в духе бдительности, честного отношения к делу и строжайшего соблюдения социалистической законности. Партийные организации проводят партийно-политическую и организационную работу и обеспечивают развитие деловой критики и самокритики. Партийные организации и каждый коммунист имеют право, руководствуясь уставом КПСС, сигнализировать о недостатках в работе органов государственной безопасности в соответствующие партийные органы».

Заканчивался текст Положения словами:

«Работники государственной безопасности, облеченные высоким доверием Коммунистической партии и советского народа, должны с честью выполнять возложенную на них почетную задачу по обеспечению государственной безопасности социалистической Родины».

В целом это Положение продолжало формально действовать — поскольку личный состав органов КГБ с ним не знакомился, а его содержание доводилось только в изложении, — до 16 мая 1991 г., когда был принят первый в отечественной истории закон «Об органах государственной безопасности в СССР».

Следует однако подчеркнуть, что под лозунгом «исключить возможность возврата к 1937 году», в нарушение конституционного принципа равенства всех граждан перед законом, в 1956 г. органам госбезопасности было запрещено собирать компрометирующие материалы на представителей партийно-советской номенклатуры. По мнению многих исследователей, это ошибочное и противоправное политическое решение положило начало зарождению в нашей стране коррупции и организованной преступности, ибо вывело значительные контингенты лиц, наделенных властно-распорядительными и хозяйственными полномочиями, из-под контроля правоохранительных органов, в том числе КГБ СССР. Создавая некое подобие «касты неприкасаемых», оно способствовало зарождению «телефонного права», получившего особое распространение в середине 80-х — 90-х годов прошлого века.

В то же время, это обстоятельство облегчало зарубежным спецслужбам попытки вербовочных подходов и оперативной разработки партийно-государственных функционеров различного ранга, в результате чего руководящая элита страны оказалась без должного контрразведывательного прикрытия от разведывательно-подрывного воздействия спецслужб иностранных государств. А, в совокупности, это решение имело самые негативные последствия для исторической судьбы советского государства.

Необходимо подчеркнуть и то редко упоминаемое, но чрезвычайно важное обстоятельство, как действовавшая в то время система уголовного законодательства, определявшая общественно-опасные деяния, образующие составы уголовных преступлений.

25 декабря 1958 г. Верховным Советом СССР были приняты Основы уголовного законодательства и Основы уголовного судопроизводства Союза ССР и союзных республик. Первый из названных документов, призванный стать основой для разработки уголовных и уголовно-процессуальных кодексов союзных республик СССР, вводил понятие и систему особо опасных и иных государственных преступлений.

Статья 28 Основ уголовного судопроизводства СССР определяла подследственность уголовных дел по особо опасным и иным государственным преступлениям следователям и следственным подразделениям КГБ СССР, органам прокуратуры и внутренних дел. Непосредственно компетенция КГБ устанавливалась уголовными и уголовно-процессуальными кодексами союзных республик СССР. Так в Российской Федерации подследственность возбуждаемых уголовных дел определялась статьей 126 Уголовно-процессуального кодекса (УПК) РСФСР 1960 г. В соответствии с этой статьей, к компетенции (подследственности) органов КГБ были отнесены 18 составов преступлений, предусмотренных Уголовным кодексом РСФСР. Ими являлись: измена Родине (статья 64 УК РСФСР), шпионаж (ст. 65), террористический акт (статьи 66 и 67), диверсия (ст. 68), антисоветская агитация и пропаганда (ст. 70), организационная антисоветская деятельность (ст. 72), вредительство (ст. 73), разглашение государственной тайны (ст. 75) и утрата документов, содержащих государственную тайну (ст.76), контрабанда (ст.78) массовые беспорядки (ст.79), незаконный переход государственной границы (ст. 83), незаконные валютные операции (ст. 88). И еще по 15 составам преступлений была предусмотрена альтернативная подследственность совместно с органами прокуратуры.

Прежде чем говорить о деятельности Ю.В. Андропова на посту председателя КГБ СССР, следует остановиться и на чрезвычайно важном вопросе о механизме выработки и реализации политики обеспечения безопасности в Советском Союзе. К выработке подобного механизма на общесоюзном уровне Андропов имел самое непосредственное отношение и как председатель КГБ СССР, и став кандидатом, а затем — и членом Политбюро ЦК КПСС.

Возможно, для многих читателей окажется неожиданным тот факт, что непосредственными субъектами реализации политики обеспечения безопасности СССР являлись, помимо КГБ и Главного разведывательного управления Генерального штаба, также Министерства иностранных дел, обороны, внутренних дел, внешнеэкономических связей, здравоохранения, образования и некоторые другие.

В целом понятно, что содержание политики обеспечения государственной безопасности определяется целями, задачами развития страны, а также формами и методами их реализации. Ибо политика обеспечения государственной безопасности является лишь производной, одним из аспектов государственной политики, искусственно выделяемым в целях осуществления более глубокого предметно-содержательного анализа.

А цели и задачи политики, определяемые высшим государственным (политическим) руководством страны, имеют конкретно-исторические и содержательные характеристики. При этом, помимо, безусловно, присутствующего «субъективного» — персонально-личностного фактора, доминирующими сфере формирования государственной политики являются все же объективные условия той или иной исторической эпохи.

Формально, в соответствии с Конституцией Союза Советских Социалистических Республик 1936 г., государственная политика вырабатывалась Верховным Советом Союза ССР и Верховными Советами союзных республик. Фактически же, она определялась Генеральным секретарем Центрального Комитета КПСС и облачалась в форму решений Политбюро ЦК КПСС. Де-юре это положение было закреплено в статье 6 Конституции СССР 7 октября 1976 г.

Кстати сказать, в признании этого факта выработки политического курса государства достаточно узким кругом уполномоченных лиц нет ничего удивительного, исключительного или «антидемократического». Другое дело, что в других странах эта процедура имеет некое правовое обоснование. В США, например, с октября 1947 г. политика обеспечения национальной (государственной) безопасности определяется Советом национальной безопасности, а позднее у президентов этой страны даже появился и специальный помощник по вопросам национальной безопасности.

Структуры силового блока и правоохранительные органы, в первую очередь, отвечавшие за реализацию политики обеспечения госбезопасности СССР, находились под контролем и руководством Политбюро ЦК КПСС, партийного руководства (Отдела по административным органам ЦК КПСС, соответствующих отделов ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии).

Информируя партийные инстанции об изменениях в оперативной обстановке в стране и мире, докладывая им о результатах своей работы, КГБ, естественно, оказывал влияние на выработку и формулирование целей, задач и методов реализации государственной политики, и, прежде всего — в сфере обеспечения безопасности государства и общества (хотя последняя задача была сформулирована Ю.В. Андроповы только в 1977 году).

Такова была практика к тому моменту, когда КГБ СССР возглавил Ю.В. Андропов и придал этой практике новые содержание и импульсы, активно влияя в качестве кандидата/члена Политбюро ЦК КПСС на обсуждение и принятие на высшем партийно-государственном уровне многих принципиальных решений по вопросам обеспечения государственных интересов и безопасности Советского Союза.

Помимо этого, «по должности» Андропов автоматически стал членом Комиссия по военно-промышленным вопросам (функционирующей с ноября 1966 г.), которая была правомочной рассматривать и решать вопросы связанные с обороноспособностью страны, вооружением и численностью Вооруженных сил СССР (членами ее также являлись Секретарь ЦК КПСС по оборонным вопросам, министры обороны и иностранных дел, заместитель председателя Совета министров СССР — он же являлся председателем этой комиссии).

Следует добавить, что Ю.В. Андропов также был членом Государственной Технической комиссии по противодействию иностранным техническим разведкам (Гостехкомиссия), образованной в соответствии с Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР № 19903-303 «О мерах противодействия иностранным техническим разведкам» от 18 декабря 1973 г.

Таким образом, вопреки представлениям очень многих, председатель КГБ при Совете Министров СССР Ю.В. Андропов, что называется «по должности», был обречен на участие в государственном управлении, задачей которого являлась защита национальных интересов Советского Союза.

В целом система разведывательно-подрывной деятельности иностранных государств включает в себя, как внешнеполитические установки правительств иностранных государств, специальные службы (разведывательные, контрразведывательные, диверсионно-террористические и другие), так и их силы и средства, формы и методы, приемы и «фирменный стиль» работы, конкретные планы деятельности, конкретные операции и мероприятия, их исполнителей.

Организаторами и исполнителями конкретных разведывательно-подрывных акций на территории разведываемого государства являются легальные и нелегальные резидентуры спецслужб. Первые действуют, как правило, в составе посольств или иных официальных представительств в стране пребывания. Американское справочно-информационное издание «Центральное разведывательное управление» (1986 г.) так раскрывало содержание и назначение деятельности этих подразделений разведки:

«Резидентура — это подразделение ЦРУ в столице иностранного государства. Резидент — глава резидентуры, кадровый сотрудник ЦРУ, работает под прикрытием в американском посольстве. Он руководит работой оперативных работников, аналитиков и оперативно-технического персонала. Кроме того, резидент осуществляет контроль за выполнением заданий Центра и за своевременной отчетностью.

Главная задача его руководства состоит в том, чтобы уметь вдохновить людей на выполнение опасных и трудных задач, требующих от каждого нечеловеческих усилий, другими словами, возглавить работу по выявлению наиболее засекреченных и тщательно охраняемых государственных тайн страны пребывания, а также сведений, которые нельзя получить с помощью подслушивающей аппаратуры или во время официальных дипломатических приемов, в библиотеке или с помощью прессы и которые можно добыть только через завербованных, идейно преданных источников или посредством различных технических методов получения информации.

Основная деятельность резидента ЦРУ заключается в сборе и анализе информации, свидетельствующей о намерениях той или иной страны причинить ущерб либо каким-либо другим образом отрицательно сказаться на наших интересах в важных районах, либо даже угрожать безопасности США.

Доступ к такой информации имеет ограниченный круг лиц, и, следовательно, если секретные сведения и фиксируются на бумаге или на магнитной ленте, то они хранятся в наиболее скрытых и тщательно охраняемых тайниках противника. Поэтому резидент должен всегда идти на риск. Это требует постоянной, иногда сверхчеловеческой бдительности…

Лучшие резиденты ЦРУ имеют многолетний опыт оперативной работы».

Следует отметить, что работа в Москве и СССР считалась в ЦРУ не только наиболее ответственной, требовавшей самого высокого уровня подготовки и оперативного мастерства разведчиков, но и наиболее сложной и опасной вследствие эффективной работы советской контрразведки.

«Тон» в тайной «холодной войне», которую против СССР вело международное разведывательное сообщество, задавали спецслужбы ведущей западной сверхдержавы — Соединенных Штатов Америки, имевшие как собственную агрессивно-наступательную внешнеполитическую доктрину, так и астрономические государственные ассигнования на проведение тайных зарубежных операций.

Координация планов осуществления операций и иных разведывательно-подрывных действий обеспечивалось в рамках разведывательного сообщества США. В него, помимо Центрального разведывательного управления (ЦРУ), входят также Разведывательное управление министерства обороны (РУМО), разведки видов вооруженных сил — Военно-морских сил, авиации и армии (так в США принято обозначать сухопутные силы), Агентство национальной безопасности (АНБ), Исследовательская служба Государственного департамента. Контрразведывательные функции осуществляет Федеральное бюро расследований (ФБР), которое ведет оперативные разработки советских граждан, находящихся на территории США (за их пределами эту задачу выполняли резидентуры ЦРУ, действовавшие под различными, в том числе и дипломатическими, прикрытиями, а также представительства ФБР).

Но, помимо США, активную разведывательную работу против СССР и других социалистических государств в тот период времени вели также спецслужбы Великобритании, Израиля, ФРГ, Японии, КНР и Франции.

Отметим при этом одну крайне интересную деталь: по признанию Якова Кедми, возглавлявшего специальную службу Израиля «Натив», работавшую против СССР, из 17 израильских дипломатов в Москве в 1967 г. 15 являлись сотрудниками упомянутой спецслужбы.

К этому надо прибавить «разведывательные сообщества» военно-политических блоков — НАТО, СЕАТО, СЕНТО, также ведшие активную разведывательно-подрывную работу против СССР и его союзников — стран народной демократии, и государств, выбиравших некапиталистический путь развития.

Подчеркнем и то чрезвычайно важное обстоятельство, что многие авторы, писавшие как о деятельности КГБ, так и о Юрии Владимировиче Андропове, как бы выводили за скобки, оставляли вне своего и своих читателей рассмотрения, именно эту реальную разведывательно-подрывную деятельность спецслужб иностранных государств против СССР и его союзников, что объективно лишало их возможности понять и раскрыть сложную диалектику геополитического соперничества и разведывательного противоборства двух сверхдержав и представляемых ими блоков государств.

Когда в мае 1967 г. Ю.В. Андропов возглавил Комитет государственной безопасности, он имел следующую структуру:

— Первое Главное управление (разведка, его возглавлял А.М. Сахаровский);

— Второе Главное управление (контрразведка, — С.Г. Банников);

— Третье управление (военная контрразведка, — Г.К. Цинев[45]. С 25 мая 1982 г. оно будет преобразовано в Третье Главное управление);

— Восьмое Главное управление (радиоразведка, — С.Н. Лялин);

— Седьмое управление (служба наружного наблюдения, — В.И. Алидин);

— Девятое управление (охрана членов Политбюро, секретарей ЦК КПСС, председателей Президиума Верховного Совета СССР и Совета министров СССР, — В.Я. Чекалов);

— Десятый (учетно-архивный) отдел (А.В. Прокопенко);

— Оперативно-техническое управление (О.Д. Гоциридзе);

— Управление кадров (П.И. Васильев);

— Главное управление пограничных войск (ГУПВ, — И.И.Зырянов);

— Следственный отдел (А.Ф. Волков);

— Отдел правительственной связи (с 13 марта 1969 г. — Управление, П.Н. Воронин);

— Финансово-плановый отдел (П.В. Зайцев);

— Партийный комитет (Г.И. Власенко);

— Секретариат КГБ (Е.В. Киселев, с 7 июля 1967 г. — В.А. Крючков).

При этом в каждой союзной (за исключением РСФСР) или автономной республике СССР имелись соответствующие республиканские комитеты государственной безопасности, а в краях и областях — управления КГБ по соответствующему административно-территориальному образованию. Эти органы в совокупности именовались территориальными, и в общих чертах, с учетом региональной специфики, повторяли структуру КГБ СССР в виде отделов или отделений.

В силу отмеченного ранее глобального противостояния в мире двух социально-политических систем, первостепенное значение для Советского Союза имело ведение эффективной разведывательной работы за рубежом.

Руководивший германской разведкой в годы Первой мировой войны полковник Вальтер Николаи, уже в 1923 г. весьма прозорливо писал: «Государства, которые не имеют собственной разведки, не имеют о ней достаточного представления, не подозревают поэтому, какой опасности подвергаются их политическая свобода и национальная независимость со стороны тех могущественных государств, которые обладают развитыми и опытными спецслужбами» [46].

А вот что писал о разведке и контрразведке в мире полковник КГБ, Герой Российской Федерации, бывший резидент в Израиле Ю.А. Колесников: «Пока большинство государств стремится во что бы то ни стало позаботиться о собственных интересах — нередко в ущерб интересам других стран, — будут существовать разведка и контрразведка, и дела их не всегда будут соответствовать идеалам гуманизма и истинной демократии».

Основной задачей разведки любого государства является обеспечение руководителей страны объективной информацией о том, что происходит в мире для того, чтобы могли быть приняты заблаговременные и оптимальные политические решения.

В СССР главнейшей задачей КГБ в области разведки определялось «активное содействие обеспечению мира, укреплению безопасности Советского государства, его внешнеполитических позиций и интересов». А для качественного решения задачи информационного обеспечения выработки государственной политики разведке необходимо добывание объективной, по возможности — упреждающей, информации, а также наличие компетентных аналитико-прогностических структур.

Хорошо понятно, что добиться получения именно упреждающей информации бывало не всегда возможным и не всегда удавалось. Неудачи и провалы в деятельности разведки и контрразведки — это следствие того объективного обстоятельства, что они действуют в условиях непрекращающегося конфликтного противоборства с реальным противником, стремящимся как скрыть, замаскировать свои подлинные цели и намерения, так и проводящим специальные дезинформационные и отвлекающие кампании.

Разведка выступает лишь как инструмент добывания политической, военной, научно-технической и дипломатической информации, главными пользователями которой являются другие государственные органы — МИД, министерства обороны, внешней торговли и т. д.

Единственной сферой «внутреннего потребления» добывавшейся КГБ информации являлась так называемая «внешняя контрразведка», призванная выявлять, вскрывать и пресекать разведывательные, провокационные, контрразведывательные и иные акции спецслужб зарубежных государств в отношении советских представительств и граждан как за рубежом, так и в нашей стране.

В отличие от своих непосредственных предшественников, Ю.В. Андропов глубоко вникал в деятельность и проблемы советской разведки — подразделений Первого Главного управления КГБ СССР. И, обладая феноменальной памятью, хорошо знал положение в мире.

В числе внешнеполитических проблем первоочередного внимания председателя КГБ и сотрудников его разведывательного управления требовали следующие ныне забытые операции и сражения «холодной войны»:

— война США против народов Южного Вьетнама и Демократической Республики Вьетнам (1964–1973 годов.);

— «шестидневная война» 4 — 10 июня 1967 г., начавшаяся нападением армии Израиля на египетские войска на Синайском полуострове и приведшая к разрыву дипломатических отношений СССР с Израилем;

— «Пражская весна» апреля — августа 1968 г.;

— обострение советско-китайских отношений в 1968–1969 годах, приведшее к вооруженным конфликтам на границе;

— свержение в результате государственного переворота, организованного США, правительства Народного единства Сальвадора Альенде в Чили в сентябре 1973 г.;

— «октябрьская» арабо-израильская война 1973 г.;

— антиколониальная революция в Анголе 1975 г., вызвавшая попытки иностранной военной интервенции против этой страны с участием ведущих империалистических держав;

— демократическая революция в Афганистане в апреле 1978 г.;

— Исламская революция в Иране 1979 г.;

— сандинистская революция в Никарагуа 1979 г.;

— ввод Ограниченного контингента советских войск в Демократическую республику Афганистан в декабре 1979 г.;

— обеспечение безопасности проведения XXII летних Олимпийских игр в июле — августе 1980 г. в Москве;

— мощные антисоциалистические выступления в Польской Народной Республике 1980–1982 годов…

И многие, многие другие, забытые сегодня, но требовавшие самого повседневного пристального внимания, как советской разведки, так и непосредственно Ю.В. Андропова. Следует подчеркнуть, что во время руководства КГБ СССР Ю.В. Андроповым начинались многие разведывательные операции, о которых мир узнал спустя годы и десятилетия.

Наряду с главнейшей функцией — своевременного и заблаговременного информирования руководства Советского Союза об угрожающих тенденциях в развитии международной и внутренней ситуации, перед возглавляемым Ю.В. Андроповым государственным органом стояли задачи выявления, предупреждения и пресечения, локализации и минимизации результатов разведывательно-подрывных акций спецслужб иностранных государств, направленных против интересов и политики СССР, расстройства их планов и замыслов.

Имевшиеся у КГБ разведывательные источники в специальных службах иностранных государств, также как и показания разоблаченных агентов иностранных разведок, давали контрразведке СССР немало сведений об организации работы с агентурой на территории СССР и других социалистических государств. Что существенно осложняло иностранным спецслужбам ведение агентурной разведки на территории Советского Союза. В этой связи спецслужбы «главного противника» активизировали изучение советских граждан, находившихся по различным каналам за рубежом. В частности, как стало известно в дальнейшем, к участию в «вербовочных разработках» — предварительном изучении кандидатов для сотрудничества со спецслужбами, стали подключаться профессиональные психологи, задачей которых являлось составление «психологических портретов» с выделением факторов «вербовочной уязвимости» кандидатов.

В этой связи в поле зрения Андропова повседневно находились акции «главного противника» — спецслужб США, Великобритании, Израиля, Японии, ФРГ, позднее, с 1980 г. к ним добавились Пакистан, Саудовская Аравия, Египет, КНР.

Председатель КГБ регулярно направлял в «инстанции», то есть в ЦК КПСС, фактически — персонально Генеральному секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу, секретные информационные сообщения о событиях в СССР и мире. И уже здесь, в здании ЦК КПСС лично Брежневым либо заведующим Общим отделом (фактически — личной канцелярии генсека) К.У. Черненко, решалось «какую и в каком объеме информацию направить конкретному секретарю ЦК или члену Политбюро, кандидату в члены Политбюро, какую — членам ЦК в Москве и на местах».

Быть может, в этом «устоявшемся порядке информирования», точнее — «дозированного распространения» крайне важной политической информации, и кроется еще один из изъянов системы государственного управления, существовавшей в СССР?

Ведь хорошо известно, что «владеющий информацией — владеет миром». А описываемая система как раз ограничивала, дозировала распространение, даже среди членов высшего политического руководства страны, актуальной и объективной, но, возможно, не очень «приглядной» информации о состоянии дел и негативных процессах в нашей стране и за рубежом.

Получателями полной информационной «картины мира» из КГБ в первые годы руководства им Андроповым были, помимо генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева, «главный идеолог страны» секретарь ЦК КПСС М.А. Суслов, член Политбюро А.П. Кириленко, председатель Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный, председатель Совета Министров СССР А.Н. Косыгин, министры иностранных дел А.А. Громыко и обороны А.А. Гречко, а затем Д.Ф. Устинов.

Как отмечал заместитель начальника ПГУ В.А. Кирпиченко: Андропов «никогда не брал на себя лишнего, того, что могло быть истолковано как превышение полномочий. По всем мало-мальски серьезным вопросам писались бумаги в ЦК КПСС или непосредственно Генеральному секретарю для получения согласия на то или иное предложение».

Впрочем, данное положение являлось реализацией на практике принципа руководящей роли КПСС в деятельности органов госбезопасности, о чем прямо говорилось в цитировавшемся нами ранее Положении о КГБ СССР.

Но был ли председатель КГБ СССР всеведущим и всезнающим?

Конечно, отнюдь нет. Динамика и диалектика разведывательного противоборства, все более принимавшего глобальный и тотальный характер, приносила казавшиеся «победами», преимущества то одной, то другой стороне.

Понимая недостаточность собственного опыта для руководства столь сложным и специфическим государственным учреждением, Андропов 19 августа 1967 г. учреждает Группу консультантов при Председателе КГБ с общим штатом 10 человек. В состав группы вошли известные профессионалы, хорошо знавшие все направления деятельности Комитета госбезопасности — разведку, контрразведку, охрану государственных тайн и государственной границы СССР. Эта структура, при существенном возрастании статуса ее членов, помогавших председателю КГБ готовить решения, стала преемницей ранее существовавшей Группы при председателе КГБ по изучению и обобщению опыта работы органов госбезопасности и данных о противнике.

16 октября 1967 г. было закреплено следующее распределение обязанностей руководства КГБ СССР по кураторству подразделений Центрального аппарата Комитета:

Ю.В. Андропов — ПГУ, 9 Управление, 11 Отдел, Инспекция при председателе КГБ и Секретариат;

Н.С. Захаров — первый заместитель председателя КГБ, — ВГУ, ГУПВ, Следственный и Мобилизационный отделы;

С.К. Цвигун[47] — первый заместитель председателя, — 3, 5 и 7 управления, 10 (учетно-архивный) отдел;

Л.И. Панкратов — заместитель председателя, — 8 Главное Управление, ОТУ и ОПС;

А.Н. Малыгин — заместитель председателя, — Управление кадров, ХОЗУ, ФПО.

Поясним, что Инспекция при председателе КГБ была образована 30 октября 1967 г. «в целях организации и практического осуществления в Комитете и его органах на местах контроля и проверки исполнения — важнейшего ленинского принципа деятельности Коммунистической партии и Советского государства, испытанного средства совершенствования государственного аппарата и укрепления связи с народом».

В Положении об Инспекции при председателе КГБ говорилось, что она «является оперативным контрольно-инспекторским аппаратом», а ее главной задачей называлось «оказание помощи руководству Комитета госбезопасности в четком и своевременном выполнении задач, поставленных перед органами и войсками КГБ, организации систематической проверки исполнения решений ЦК КПСС, Советского правительства и правовых актов КГБ в интересах дальнейшего совершенствования агентурно-оперативной, следственной работы и работы с кадрами. Всю свою деятельность Инспекция подчиняет строжайшему соблюдению социалистической законности».

27 ноября 1970 г. Инспекция при председателе была преобразована в Инспекторское управление, которое подчинялось непосредственно председателю КГБ СССР.

Приступая к работе на посту руководителя советских органов госбезопасности, Ю.В. Андропов должен был также познакомиться с информацией о взглядах руководства ведущих зарубежных государств — США, Великобритании и других на назначение, задачи и содержание деятельности их спецслужб.

В этой связи председатель КГБ также внимательно проштудировал изданную в марте 1963 г. в США книгу бывшего в 1953–1961 годы директором ЦРУ Аллена Даллеса «The Craft of Intelligence» (не вполне адекватный перевод — «Искусство разведки», а надо бы — «Мощь разведки»). Ее автор, по его собственным словам, ставил своей целью «рассказать — в той мере, в какой это допустимо, — о деятельности разведки как жизненно важного элемента в структуре нашего государственного аппарата в переживаемую эпоху» (здесь и далее жирным шрифтом выделено мной — О.Х.).

Естественно, что взгляды признанного авторитета в мире спецслужб не могли не заинтересовать Андропова. Ибо они представляли образ мысли руководителя американской разведки, главного противника СССР в области разведывательного и геополитического противоборства.

Даллесом приводились слова президента Джона Ф. Кеннеди на церемонии открытия нового здания штаб-квартиры ЦРУ 28 ноября 1961 г.: «О ваших успехах никогда не говорят, а о ваших неудачах трубят повсюду. Ясно, что вы не можете говорить о тех операциях, которые идут хорошо. Те же, которые идут плохо, обычно говорят сами за себя». Президент США подчеркнул: «Я уверен, что вы понимаете, как важна ваша работа и как высоко будут оценены в далеком будущем ваши усилия».

При этом Даллес признавал, что «Мы не находимся «в мире» с коммунистическими странами и не находились с тех пор, как коммунизм объявил войну нашему образу государственного управления и жизни», — не будем удивляться «незнакомству» шефа ЦРУ с мирными внешнеполитическими инициативами Советского Союза 1956–1963 годов. Действительно, откуда, да и зачем?! — западному читателю было знать о масштабной внешнеполитической программе СССР, выдвинутой ХХ съездом КПСС, и получившей название концепции «мирного сосуществования двух социально-политических систем»?

Оправдывая право США на превентивные действия, ныне лицемерно именуемые «гуманитарными интервенциями», примеры чего весь мир видел в марте 1999 г. в Сербии, в 2001–2018 гг. в Афганистане, в 2003–2018 гг. в Ираке, в 2011 г. в Ливии, в 2014–2018 гг. в Сирии…

Даллес откровенно писал: «Мы же со своей стороны должны много делать и немало делаем для того, чтобы укрепить позиции слабых стран и не дать коммунистам возможности захватить их в свои руки. Безусловно, мы не можем ограничиваться лишь оборонительными действиями; в ряде случаев мы берем инициативу в свои руки, заставляя коммунистов отступать и таких случаев должно быть больше».

Можно, конечно, сказать, что подобные взгляды уже канули в Лету, как канула туда и породившая их политика «холодной войны». Однако, предостерегая от подобных скоропалительных выводов, хочется посоветовать повнимательнее прислушиваться и повнимательнее обдумать очень многие голоса и призывы, раздающиеся из-за океана и сегодня.

Отмечая, что «стихийные революционные действия невооруженного (выделено мной — О.Х.) народа в наш век неэффективны и зачастую ведут к катастрофе», Даллес подчеркивал: «Запад со своей стороны может открыто оказывать помощь тем или иным способом».

Выделим для читателя следующий крайне важный для понимания философии американской разведки фрагмент сочинения бывшего шефа ЦРУ:

«Мы сами должны определять, когда, где и каким образом мы должны действовать (надо полагать, при поддержке других ведущих стран свободного мира, которые смогут оказать помощь), учитывая при этом требования нашей собственной национальной безопасности… Важную роль должны сыграть разведывательные службы с их особыми методами и средствами. Это нечто новое для нынешнего поколения, тем не менее, весьма важное для успеха дела». Отметим, что писалось это всего лишь через два года после провала высадки антиправительственного десанта подготовленных ЦРУ кубинских «контрас» на Кубу в заливе Кочинос в апреле 1961 г.

Примером подобной «инициативы США» является свержение законного президента Чили Сальвадора Альенде в сентябре 1973 г., что, однозначно свидетельствует о том, что «заветы Даллеса» продолжали претворяться в жизнь и в последующие годы. Сегодня же факты глубокой вовлеченности США в заговор по устранению Альенде попросту преданы забвению.

Раскрывая глобальный характер разведки США, Даллес подчеркивал: «В наши дни разведка вынуждена вести постоянное наблюдение во всех районах мира, независимо от того, к чему привлечено в данный момент внимание дипломатов или военных… Обязанность разведки — предупреждать о возникающих опасностях так, чтобы правительство могло принять должные меры. В поисках информации теперь уже нельзя ограничиваться рамками лишь некоторых стран. Ареной нашего конфликта является весь мир… Наше правительство должно быть заблаговременно предупреждено и вооружено. Бдительность разведки, заблаговременное предупреждение ею об опасности уже само по себе могло бы явиться одним из наиболее эффективных средств сдерживания воинственных аппетитов потенциального противника… Разведывательный анализ должен проводиться по всем странам, где могут оказаться затронутыми наши интересы… Естественно, для нас может иметь значение политическая, экономическая и социальная обстановка в различных странах. Обязанность разведки — объявлять тревогу до того, как ситуация приобретает кризисный характер».

Позднее, занимавший пост директора ЦРУ США в 1973–1975 гг. Уильям Колби о задачах разведки писал так: «Технические средства дополняют, но не заменяют агентурную разведку. Они освобождают агентуру и позволяют ей сконцентрировать внимание на других, более высоких приоритетах. Агентуру следует использовать (здесь и далее выделено мной, — О.Х.), там, где бессильна техника, чтобы узнать, что замышляют лидеры, как принимают решения и какие политические силы формируются».

Книга Даллеса изобилует и явно комплиментарными характеристиками советских спецслужб: «В лице Советского Союза мы имеем перед собой противника, поднявшего искусство шпионажа на небывалую высоту…Информация, которую посредством секретных операций смогла добыть советская разведка во время Второй мировой войны, содействовала военным усилиям Советов и представляла собой такого рода материал, который является предметом мечтаний для разведки любой страны».

Отдавая должное появившимся в то время ЭВМ, Даллес подчеркивал, что «то, для чего аналитику потребовалась бы неделя поиска и изучения архивных материалов, машина может сейчас выполнить в считанные минуты… Наука будет и впредь важнейшим средством разведки. Мы находимся в напряженнейшем соревновании с коммунистическим блоком, и особенно с Советским Союзом, в области развития науки и должны позаботиться о том, чтобы сохранить (выделено у Даллеса, — О.Х.) за собой первенство».

Не менее внимательно знакомился Андропов и с главами, посвященными контрразведке: «Хотя цели контрразведки являются оборонительными, однако действует она преимущественно наступательными методами. Ее идеальной целью является раскрытие планов вражеской разведки на самой ранней их стадии, а не после того, как они начнут осуществляться и приносить вред. Чтобы выполнить эту задачу, контрразведка стремится проникнуть во внутренние сферы разведывательных служб противника вплоть до самого высокого уровня — туда, где разрабатываются планы операций, где отбирают и готовят агентов; и если это достигнуто, то становится цель привлечь на свою сторону «инсайдеров» из лагеря противника».

Нового председателя КГБ заинтересовали и следующие характеристики перебежчиков из социалистических государств: «Я не утверждаю, что все так называемые дезертиры (dezerters) бежали на Запад по идеологическим мотивам. Некоторые стали на этот путь потому, что их постигла неудача в работе, другие поступили так из опасения, что при очередной перетряске государственного аппарата они могут быть понижены или могут иметь еще худшие неприятности; были и такие, кого привлекли физические соблазны жизни на Западе — как моральные, так и материальные… Жизнь в коммунистическом мире опротивела им, и они жаждут чего-то лучшего. Вот почему применительно к таким людям я употребляю термин «дезертир» очень осторожно и заранее извиняюсь. Я предпочитаю называть их «добровольцами».

От государственных чиновников, которым, по сути дела и была адресована эта книга Даллеса, автор не считал нужным скрывать, что «часть дезертиров со стороны коммунистов оказывается совсем не тем, за кого их можно принять. Некоторые, например, в течение долгого времени работали за железным занавесом в качестве наших агентов «на месте» и перебежали на Запад лишь после того, как они (или мы) пришли к выводу, что дальше оставаться им в стране стало слишком опасно….

Дезертирство кадрового разведчика противной стороны является, естественно, большой удачей для контрразведки. Ведь с точки зрения количества и содержания полученной при этом информации такой источник равноценен прямому проникновению на какой-либо срок в разведывательные штабы противника. Один такой доброволец-разведчик может буквально парализовать на несколько месяцев работу покинутой им разведслужбы. США всегда будут приветствовать тех, кто не хочет больше работать на Кремль».

Обращаясь к своим западным коллегам, дипломатам и государственным деятелям, Даллес делился сокровенным, хотя эти его сентенции привлекли внимание также и шефа КГБ: «За железным занавесом имеется много неизвестных нам недовольных людей, которые всерьез думают о побеге из своей страны… Таким людям можно помочь, убедив их в том, что они будут тепло встречены и обретут у нас безопасность и счастливую жизнь. Всякий раз, когда вновь прибывший политический перебежчик, выступая в передаче «Голоса Америки», скажет что он уже находится у нас и что к нему хорошо относятся, другие люди за железным занавесом, которые обдумывают такой же шаг, наберутся решимости и вновь начнут обдумывать, как бы получить назначение за границу…».

Не могли не привлечь внимание Андропова и следующие рассуждения о вербовочной работе в «странах железного занавеса», то есть европейских социалистических государств: «В каждой коммунистической стране много людей, пострадавших от рук государственных органов или имеющих пострадавших среди близких им людей. Таких людей зачастую достаточно лишь слегка подтолкнуть, чтобы они согласились заниматься шпионажем против режима, который не уважают, который их обидел или в котором они разочаровались».

Но, в то же время опытный разведчик Даллес не мог не понимать, что «Среди людей, берущихся за шпионаж, некоторые делают это потому, что испытывают финансовые затруднения, имеют долги, которые не могут выплатить, либо растратили государственные средства…. Человек, рассчитывающий таким образом уйти от уголовной ответственности, сам запутывает себя в сети шпионажа, и, вероятно, будет хорошо работать на разведку, поскольку не видит иного выхода. В конце концов разведка всегда может найти способ разоблачить его в любое время перед его властями».

Отметим, что Даллес вовсе не говорил о возможной идейно-политической основе сотрудничества советского гражданина с разведкой США, видимо, хорошо зная цену подобным перебежчикам.

Особое внимание нового председателя КГБ привлекла 15 глава, озаглавленная «Роль разведки в «холодной войне»:

«Во-первых, провозглашаемая нами внешняя политика, полную ответственность за которую несут Государственный департамент и президент. Во-вторых, занимая оборонительную позицию можно убедить свободный мир, что мы и наши союзники достаточно сильны и готовы решительно ответить на советские военные угрозы… Третьим позитивным фактором является вклад, который вносит разведывательная служба. Она должна:

1) Своевременно предоставлять правительству информацию о том, в каких странах коммунисты наметили начать подрывные действия;

2) Внедрять агентуру в важные структуры их подрывного аппарата…. предоставлять правительству анализ используемых средств, а также данные о доверенных лицах противника, проникших в состав правительства;

3) Помогать странам свободного мира, насколько это возможно, в создании собственных оборонительных структур против инфильтрации коммунистов и заблаговременно предупреждать правительства этих стран о характере и размерах угрозы, а также оказывать поддержку их службам безопасности.

В тех случаях, когда это возможно, — продолжал Даллес, — мы должны помогать правительствам, попавшим в подобного рода ситуации, и поддерживать их стремление к сопротивлению и уверенность в том, что они смогут выстоять против тоталитаризма… Как только нам предоставится возможность оказать помощь, мы оказываем ее и поддерживаем стремление свободных стран к сопротивлению. И делаем это задолго до того, как коммунисты сумеют проникнуть в правительственные круги и процесс демонтажа строя станет необратимым…

Западные разведки должны приступать к выполнению своих задач значительно раньше, чем этим займутся военные структуры, то есть когда подрывные акции Советов еще только готовятся… Для того, чтобы мы приступили к активным военным действиям, нам необходимо располагать надежными разведывательными данными о заговоре и заговорщиках и иметь под рукой требуемые средства для открытых или скрытых контрмер».

Порассуждав на тему «определенных рамок применения силы», которое должно быть «санкционировано на высшем политическом уровне», то есть президентом США, Даллес в то же время подчеркивал, что «мы сами должны определить, когда, где и каким образом нам действовать, по возможности, вместе с другими ведущими государствами свободного мира, готовыми оказать такую поддержку».

Эффективность и результативность работы как председателя КГБ, так и всего ведомства в целом, в немалой степени определялась и его ближайшими помощниками. Заступая на новый пост, Андропов привел с собой из возглавлявшегося им Отдела ЦК «на Лубянку», как нередко по старинке именовалось здание центрального аппарата КГБ на площади Дзержинского, небольшую «команду» хорошо известных ему сотрудников — Владимира Александровича Крючкова, Павла Павловича Лаптева, Юрия Сергеевича Плеханова, Евгения Дмитриевича Карпещенко и Евгения Ивановича Калгина. Позднее к ним присоединился Виктор Васильевич Шарапов, журналист-международник, привлекший внимание Андропова своими аналитическими статьями в «Комсомольской правде».

Через 15 лет, покидая кабинет в доме 2 на площади Дзержинского, Андропов пригласил с собой на работу в ЦК партии П.П. Лаптева и В.В. Шарапова. Оба они впоследствии стали помощниками Генерального секретаря ЦК КПСС.

В русле концепции «усиления партийного руководства» деятельностью органов государственной безопасности одновременно с Ю.В. Андроповым на работу в КГБ СССР ЦК КПСС были направлены В.М. Чебриков, В.П. Пирожков и В.Я. Лежепеков[48].

Прибывший 21 мая 1967 г. в комплекс зданий КГБ при СМ СССР в след за Андроповым его помощник В.А. Крючков вспоминал, что новый председатель встретил его вопросом: «Ну что сегодня будем делать?». И ответил сам себе: «Нужно разговаривать с людьми!».

В этом он видел единственную возможность обогатить себя знаниями и более точно определиться в том, на что нужно делать основной упор.

На одном из первых совещаний руководящего состава КГБ новый председатель КГБ честно заявил, что очень импонировало присутствовавшим:

— Я не знаю много о вашей работе — я не профессионал. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя свободно, помогая мне разобраться в том, что вы делаете, и давая мне советы.

И Юрий Владимирович начал беседовать с людьми, подолгу, пытливо выясняя сущность проблем, как с руководителями подразделений, так и с рядовыми исполнителями….

После предварительного «вхождения в курс дела» Андропову предстояло ревизовать, то есть конкретно познакомиться с реальным состоянием дел на каждом направлении деятельности КГБ СССР, что осуществлялось как посредством ознакомления с обзорными документами, отдельными делами, так и в процессе непосредственных докладов председателю КГБ руководителей центральных подразделений — управлений и отделов Комитета.

Под непосредственным руководством Ю.В. Андропова, вспоминали работавшие с ним, проводилась кропотливая работа по созданию нормативных актов по всем линиям и направлениям разведывательной и контрразведывательной деятельности КГБ СССР.

Из центра периферийные органы госбезопасности получали четкие указания и конкретные рекомендации. Благодаря этому каждый из практических работников четко представлял, что и как надо делать, чем руководствоваться в контрразведывательном процессе и при решении иных задач обеспечения безопасности страны, и к чему стремиться.

Глава 5

Главная «тайна» Андропова

Большинство авторов, писавших о Ю.В. Андропове, практически не упоминали и не задумывались о его работе в Политбюро Центрального комитета КПСС, сначала в качестве кандидата, а затем — и полноправного члена это высшего партийно-политического органа Союза Советских Социалистических Республик.

Приступая к освещению этой мало известной страницы биографии Андропова, следует отметить, что кандидаты в члены Политбюро участвовали с правом совещательного голоса в его еженедельных заседаниях в Ореховом зале, рядом с «парадным» кабинетом в Кремле Генерального секретаря ЦК КПСС (второй его, «рабочий» кабинет под номером 6 находился на пятом этаже подъезда № 1 А главного здания ЦК на Старой площади).

Кое-кто до сих пор недоумевает: а почему это председатель КГБ стал членом этого высшего политического органа Советского Союза? Чего не было после июля 1953 г.? Но тогда зададим себе и попытаемся объективно ответить на вполне обоснованный вопрос: а является ли целесообразным присутствие именно в таком коллективном органе государственного управления страной руководителя ведомства, отвечающего за обеспечение государственной или национальной безопасности страны? Тем более, в обстановке «холодной войны»? На наш взгляд, ответ на этот вопрос вполне очевиден.

Ведь, согласно пункту 27 Устава КПСС, «высшим принципом партийного руководства является коллективность руководства — непременное условие деятельности партийных организаций, правильного воспитания кадров, развития активности и самодеятельности коммунистов». В соответствии с Уставом КПСС, Политбюро ЦК избиралось всего лишь «для руководства работой партии между Пленумами ЦК» (пункт 38 Устава КПСС). И в этой связи ему были делегированы полномочия и функции Центрального Комитета КПСС — в промежутках между съездами руководить всей деятельностью партии, местных партийных органов, осуществлять подбор и расстановку руководящих кадров, направлять работу центральных государственных и общественных организаций через партийные группы в них (пункт 34).

В этой связи Политбюро рассматривало и утверждало не только проекты партийных документов — решений Пленумов ЦК и съездов партии, но и принимало («утверждало») решения Совета министров СССР, как это было, например, с Положением о КГБ при СМ СССР, руководителей других министерств и ведомств. Таким образом, реальное значение этого коллективного органа управления было намного более значимым, чем это указывалось в Уставе КПСС, поскольку он рассматривал, обсуждал и утверждал решения, обязательные для исполнения как для Совета министров, так и для других государственных ведомств, фактически вырабатывая основы политики государства в международной и внутриполитической сферах жизни Советского Союза.

Особо подчеркнем — Политбюро в брежневско-андроповский период, поскольку этот порядок впоследствии был отменен при М.С. Горбачеве, — рассматривались и утверждались тезисы бесед советских руководителей с иностранными делегациями, в том числе и советские позиции по «деликатным» международным и внутриполитическим вопросам, которые могли бы быть подняты иностранцами в ходе переговоров.

Избрание в Политбюро в качестве кандидата или его члена означало приобретение дополнительных должностных полномочий, в частности, запрашивать дополнительную информацию, анализировать ее, высказывать предложения и мнения по обсуждавшимся вопросам.

Предварительные «позиции советской стороны», подготовленные специалистами соответствующих ведомств, фиксировались письменно, согласовывались и в обязательном порядке рассматривались председателем КГБ СССР, главами МИДа и министерства обороны. Некоторые вопросы внутренней политики также согласовывались с участием Генеральной прокуратуры СССР, а также министерства юстиции, внутренних дел, здравоохранения и т. д.

Я бы, тем не менее, не спешил обвинять Политбюро «в узурпации власти», поскольку и премьер-министр Великобритании, являющийся лидером правящей партии, также не является абсолютно свободным в принятии политических решений и должен считаться как с мнениями партийного руководства, так и компетентных специалистов. Это — тоже неписанная политическая традиция старейшей европейской демократии, не закрепленная в конституции данной страны по причине отсутствия последней.

В Политбюро, что необходимо уже пояснить для современного молодого читателя, входили избираемые Пленумами ЦК КПСС персонально члены Центрального Комитета партии, а это могли быть секретари ЦК, первые секретари ЦК компартий некоторых союзных республик, горкомов КПСС Москвы и Ленинграда, ряд ключевых министров правительства.

В частности, одновременно с Ю.В. Андроповым членами Политбюро ЦК в апреле 1973 г. стали министр иностранных дел А.А. Громыко и обороны А.А. Гречко.

Исторической правды ради следует отметить, что Политбюро внешне являлось наиболее «закрытым» партийным органом — информация о его решениях, ранее строго конфиденциально доводившаяся до заинтересованных органов, стала регулярно появляться в прессе только после избрания Ю.В. Андропова генеральным секретарем ЦК КПСС.

Заседания Политбюро ЦК проходили один раз в неделю, обычно — по четвергам, с 16 часов до 18–19 часов под председательством Л.И. Брежнева или М.А. Суслова, в редких случаях — заведующего Общим отделом ЦК (личной канцелярией Генерального секретаря) К.У. Черненко. С июля 1982 г., после избрания Андропова Секретарем ЦК КПСС, он также иногда стал председательствовать на заседаниях Политбюро.

На заседаниях Политбюро, как правило, в полном составе с участием кандидатов в его члены, рассматривалось и решалось немало актуальных и острых вопросов внутренней и международной жизни страны. В том числе, и в первую очередь, связанных с развитием кризисных ситуаций в нашей стране или за рубежом («Пражская весна» 1968 г., «Апрельская революция» в Афганистане в 1978 г., политический кризис в Польской Народной Республике в 1980 г. и т. д.).

В то же время, повестка дня его заседаний нередко включала более десятка вопросов, по каждому из которых был назначенный заранее докладчик, подготовленные и рассылавшиеся членам и кандидатам для предварительного ознакомления проекты решений, обосновывающие их пояснительные записки, готовившиеся профильными государственными ведомствами и «визировавшиеся» (согласовываемые) с соисполнителями.

В случае возникновения разногласий между соисполнителями, окончательное решение принималось членами Политбюро и оформлялось соответствующим постановлением.

Материалы к заседаниям — повестка дня, записки и справки, предложения и проекты решений готовились Общим отделом ЦК КПСС и рассылались членам и кандидатам нарочными, как правило, во вторник (иногородним членам Политбюро они доставлялись фельдегерской службой).

Предложения и проекты решений (постановлений) Политбюро готовились как отделами ЦК КПСС, так и по специальным поручениям соответствующими государственными ведомствами.

Ясно, что очень многие из обсуждавшихся вопросов напрямую затрагивали состояние государственной безопасности Советского Союза, социалистического содружества, союзников СССР, требовали согласования с КГБ, Минобороны и МИДом.

Решения Политбюро принимались, как правило, единогласно. Или — с учетом мнения Генерального секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева. Ю.В. Андропов, для которого было свято понятие «партийная дисциплина», порой вынужден был соглашаться с мнением своих коллег, хотя и не разделял его полностью. Так иногда большинством голосов отклонялись его или совместные предложения, как это, в частности, было с законом СССР «О печати», подготовленном им в 1975 г. совместно с А.А. Громыко.

«Не сезон», говорил Андропов в таких случаях своим помощникам и коллегам, сообщая о том, что их труд не получил должной оценки высшим партийным руководством.

Выступая на заседаниях Политбюро с информацией, замечаниями по проектам подготовленных решений и документов, предложениями и предупреждениями, Ю.В. Андропов, безусловно, влиял не только на позиции своих коллег по Политбюро, но и самого Брежнева, который нередко предлагал отсрочить принятие того или иного «сырого» решения, рекомендовал «доработать» вопрос, дополнительно проконсультироваться со специалистами.

В итоге такая процедура повышала качество принимавшихся решений и документов. Но и — не гарантировала полностью от ошибочных решений.

К углубленной проработке вопросов, выносимых на обсуждение Политбюро ЦК, Андропов подключал не только официальные, но и неофициальные возможности аппарата КГБ — консультантов высокого уровня из соответствующих ведомств.

При этом он полагал, что первостепенное значение имеют не текущие, повседневные вопросы, а реальные комплексные проблемы, которые неизбежно и объективно встанут перед страной в обозримом будущем.

К числу важнейших международных проблем в то время как Ю.В. Андропов стал кандидатом в члены Политбюро с 21 июня 1967 г., помимо войны во Вьетнаме, относились переговоры с США о сокращении стратегических вооружений и параметрах «политики разрядки», предлагавшейся Организацией Варшавского Договора в качестве альтернативы конфронтации и гонке вооружений, вопросы улучшения советско-американских отношений.

Авторитет Советского Союза в то время был настолько высок в мире, что даже вторая сверхдержава — Соединенные Штаты Америки проявляли заинтересованность в обеспечении лучшего понимания своих позиций в Москве. Ибо реальная политика, и во внешне— и во внутриполитических сферах, тем более — политика дальновидная, это не только реализация собственных желаний и стремлений. Но это, прежде всего, взвешенный анализ и учет ситуации и тенденций ее развития, трезвая оценка имеющихся ресурсов, возможностей, ближайших и отдаленных последствий конкретных шагов и действий, перспектив развития обстановки в целом, либо в результате тех или иных действий.

В этой связи примечателен тот факт, что член предвыборного штаба республиканского кандидата в президенты США Р. Никсона Генри Киссинджер по заданию своего патрона, встретился с представителями советской разведки в США и заверил их, что в действительности Никсон гораздо больший реалист, чем об этом думают в Москве. И что, в этой связи, советским руководителям не следует опасаться и переоценивать значения его ультра-консервативных предвыборных заявлений и обещаний[49].

И действительно, именно при Ричарде Никсоне произошел значительный прорыв в развитии американо-советских отношений. Знаменовавшийся как первым официальным визитом президента США в Москву 22–30 мая 1972 г., так и подписанием целого ряда двусторонних документов, важнейшими из которых являлись «Основы взаимоотношений между СССР и США» и Договор об ограничении систем противоракетной обороны.

При этом, в силу своего служебного положения, Ю.В. Андропов являлся наиболее информированным членом Политбюро по многим вопросам как международной, так и внутриполитической жизни страны. Этим и объясняется его бесспорное влияние на выработку внешнеполитических позиций и курса СССР.

Еще раз подчеркнем, что, как член высшего коллегиального партийно-государственного органа власти, Андропов был просто обязан рассматривать предложения и принимать участие в обсуждении, выработке решений по самым животрепещущим вопросам государственного управления.

И именно как руководитель Комитета государственной безопасности СССР он был обязан предупреждать ЦК КПСС в лице Политбюро как об имеющихся внешних и внутренних угрозах безопасности Советского государства, негативных процессах в стране и в мире, так и о возможных последствиях непродуманных, либо поспешных решений.

По «андроповской», то есть, по линии КГБ СССР к заседаниями Политбюро — заключения, замечания, справки и предложения готовились по вопросам разведки и информации из-за рубежа, контрразведки, охраны государственной тайны и государственной границы СССР, борьбы с идеологическими диверсиями иностранных государств и многим другим вопросам и проблемам, причем подчас в условиях крайнего дефицита времени — в течение двух-трех дней.

И, разумеется, в то же самое время не следует переоценивать степень его влияния на принимаемые решения, особенно в первые, — 1967–1973, годы его пребывания в Политбюро ЦК.

Нередко для предварительной «углубленной проработки» тех или иных вопросов к заседаниям Политбюро, создавались специальные комиссии, в которые входил, а иногда и возглавлял Ю.В. Андропов.

Именно с работы в такой комиссии и началась деятельность Андропова в Политбюро ЦК: в день избрания его кандидатом в члены Политбюро во главе комиссии в составе Генерального прокурора СССР Р.А. Руденко и министра внутренних дел Н.А. Щелокова Юрий Владимирович встретился с делегацией крымских татар, требовавших рассмотреть их обращения в ЦК КПСС.

В начале встречи Андропову тут же был задан прямой вопрос:

— А в каком качестве вы лично участвуете в этой комиссии — как кандидат в члены Политбюро или как председатель КГБ?

— А разве это не все равно? — удивился Андропов.

— Нет, не все равно. Если вы здесь как кандидат в члены Политбюро, мы начнем высказываться, а если как председатель КГБ, мы покинем зал не приступая к переговорам!

Ситуация, поясним, осложнялась тем, что, с одной стороны, власти вошедшего в состав Украинской ССР Крыма, отнюдь не желали возвращения туда депортированных с полуострова по решению Государственного комитета Обороны в 1944 г. татар, а, с другой стороны, власти Узбекистана опасались потерять столь многочисленный контингент рабочей силы…

Эта историко-нравственная, социально-гуманитарная и правовая коллизия, в совокупности с огульными обвинениями крымских татар в сотрудничестве с оккупантами в годы Великой Отечественной войны, порождала закономерные чувства протеста, стремление изменить существующее положение дел.

По докладу Андропова этот вопрос, требования представителей крымских татар рассматривались 17 августа на заседании Политбюро ЦК КПСС, и, в соответствии с его постановлением, 5 сентября Президиум Верховного Совета СССР принял Указ об отмене решений 1944 г., содержащих огульные обвинения в адрес крымско-татарского населения.

В нем констатировалось, что после освобождения территории Крыма от фашистских войск, факты сотрудничества с оккупантами определенной части населения «были необоснованно отнесены ко всему татарскому населению. Эти огульные обвинения должны быть сняты, тем более, что в трудовую и политическую жизнь вступило новое поколение людей… В целях дальнейшего развития районов с татарским населением поручить Советам министров союзных республик и впредь оказывать помощь и содействие гражданам татарской национальности в хозяйственном и культурном строительстве с учетом их национальных интересов и особенностей» [50].

Данный указ позволил снизить остроту обстановки в среде крымских татар, хотя он, по понятным объективным причинам, и не мог полностью восстановить историческую и социальную справедливость в отношении представителей этой группы депортированных народов.

Проблемы межнациональных отношений, реабилитации репрессированных народов (немцев, турок-месхетинцев и других), требовали немалого внимания председателя КГБ СССР.

Будучи избранным кандидатом в члены Политбюро ЦК, Юрий Владимирович получил таким образом возможность напрямую оперативно докладывать высшему коллегиальному органу государственного управления СССР как об угрозах его безопасности, так и о проблемах и перспективах социально-экономического развития страны.

И если первоначально у Л.И. Брежнева и могли существовать сомнения в отношении работы Андропова на этом посту, то вся его деятельность находилась под наблюдением близких к генсеку ЦК КПСС С.К. Цвигуна и Г.К. Цинева. Их прямые и непосредственные «неформальные» контакты с первым руководителем государства ставили Андропова порой в неудобное и щекотливое положение. По-видимому, его работа оценивалась как весьма эффективная и высоко результативная, о чем и докладывалось Брежнему как официально, так и конфиденциально.

В декабре 1967 г. приближался полувековой юбилей образования Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК). Политбюро ЦК поручило Андропову выступить с докладом на торжественном собрании, посвященном этой исторической дате.

Вечером 20 декабря в Кремлевском дворце съездов состоялось первое публичное выступление нового председателя КГБ при СМ СССР и кандидата в члены Политбюро ЦК КПСС Ю.В. Андропова. Особый интерес и общественно-политическая значимость этого доклада определялись тем, что полувековой юбилей образования органов ВЧК — КГБ предполагал необходимость политической оценки их деятельности и роли в истории страны. На следующий день отчет о торжественное собрание, посвященное пятидесятилетию советских органов государственной безопасности СССР был опубликован в центральной прессе. И в тот же день, доклад Андропов «Пятьдесят лет на страже безопасности Советской Родины» был напечатан в центральной газете «Правда». (Впоследствии он был выпущен отдельной брошюрой, в связи с чем его содержание стало широко известно, создало у граждан определенное представление как о самом Андропове, так и о задачах деятельности возглавляемого им ведомства госбезопасности). Разумеется, выступление Андропова не оставили без внимания и зарубежные аналитики.

Новый председатель КГБ заявил, что важнейшими для деятельности чекистских органов должны оставаться принципы беззаветной преданности делу революции, тесной связи с народом, непоколебимой верности партии и Советской власти, твердость в борьбе с классовыми врагами и высокий пролетарский гуманизм.

Но, продолжал Андропов, «Мы не вправе забывать и то время, когда политические авантюристы, оказавшиеся у руководства НКВД, пытались вывести органы госбезопасности из-под контроля партии, изолировать их от народа, допускали беззаконие, что нанесло серьезный ущерб интересам нашего государства, советских людей и самих органов безопасности.

За последние годы наша партия провела огромную работу по укреплению социалистической законности. Были ликвидированы извращения и в работе чекистских органов, установлен повседневный партийный, государственный контроль за их деятельностью, созданы надежные политические и правовые гарантии социалистического правопорядка.

Таким образом наша партия ясно показала: нет и не может быть возврата к каким бы то ни было нарушениям социалистической законности. Органы государственной безопасности стоят и будут стоять на страже интересов Советского государства, на страже интересов советских людей».

Вследствие происходящих изменений в мире, отмечал председатель КГБ, «меняются масштабы и границы разведывательной и подрывной деятельности империалистов. Разведывательные центры некоторых западных государств, и прежде всего США, оказывают значительное влияние на внешнюю политику своих государств. Им отводится большая роль в осуществлении активных акций и подрывных действий. Сегодня острие этой деятельности разведок направлено уже не против вооруженных сил, военной и иной промышленности социалистических и иных миролюбивых государств. Подрывные операции все шире осуществляются империалистами в самых различных сферах общественной жизни».

Касаясь же непосредственных задач органов безопасности Советского Союза, Ю.В. Андропов подчеркивал, что «империализм не гнушается никакими приемами и средствами в тайной борьбе против народов. Он организует и поощряет реакционные перевороты, путчи и провокации, пускает в ход дезинформацию и клевету. Разведывательные органы служат ему не только для осуществления шпионажа и совершения диверсионных актов, но и для достижения политических целей. Перед разведками ставится задача добиться ослабления могущества социалистических стран, расшатывания их единства, их сплоченности с силами рабочего и национально-освободительного движения. Советские органы государственной безопасности совместно с соответствующими органами братских социалистических стран дают отпор этим враждебным проискам».

Понятно, что кое-кто из современных читателей, скептически усмехнувшись, может задать вопрос: а зачем повторять забытые постулаты «коммунистической пропаганды»?? Но обращение к историческому прошлому и предполагает стремление к установлению реальных событий и фактов, а не их высокомерное игнорирование!

А правда истории как раз такова, что через 7 лет уже комиссии Палаты представителей и Сената США под руководством, соответственно, конгрессмена Отиса Пайка и сенатора Фрэнка Черча установят обоснованность и справедливость приводимых здесь Андроповым характеристик! О чем, впрочем, не принято вспоминать сегодня!

•Но мы знаем и другое. Ни один из таких людей не смог и не сможет получить сколько-нибудь серьезной поддержки….

Иначе и быть не может. Наше государство — социалистическое, общенародное. Защита и охрана его безопасности являются делом, отвечающим интересам всего народа».

Слушатели и читатели доклада не могли не обратить внимания и на следующие слова о том, что «в соответствии с лучшими чекистскими традициями органы государственной безопасности ведут большую работу по предупреждению преступлений, убеждению и воспитанию тех, кто допускает политически вредные проступки. Это помогает устранять причины, могущие порождать антигосударственные преступления».

Выделенные нами строки, представляющие политическое кредо председателя КГБ СССР Ю.В. Андропова, также подчеркивались в аналитических выкладках зарубежных спецслужб. Ибо они прекрасно понимали, что взгляды, позиция руководителя, имеют непосредственное влияние на организацию деятельности его подчиненных.

Весьма прозорливыми, обращенными в весьма отдаленное будущее, оказались и следующие слова Юрия Владимировича:

— Только наши враги, имеющие все основания бояться и ненавидеть чекистов, изображают советскую службу безопасности как некую «тайную полицию». На самом деле служба безопасности создана самим обществом для своей самозащиты от происков империалистических разведок и действий враждебных элементов. Она строит свою работу на принципах социалистической демократии, она находится под постоянным контролем народа, его партии и правительства.

В то же время кандидат в члены Политбюро ЦК Андропов обращал внимание, не только своих подчиненных, но и однопартийцев, всех руководителей и граждан, и на необходимость общего предупреждения преступлений: «Борьба партии и Советского государства с фактами нарушения законных прав трудящихся, с пренебрежением к их нуждам, с бюрократизмом, а также воспитание людей в духе патриотизма, честного выполнения своих гражданских обязанностей способствуют устранению почвы для антиобщественных поступков. Этому способствует и повышение благосостояния трудящихся, дальнейшее развитие советской демократии, рост уровня культуры и сознательности масс в нашей стране».

Конечно, несмотря на безусловную справедливость этих слов, нельзя не признавать, что, к сожалению, на практике они далеко не всегда реализовывались на практике, являлись доминантой деятельности руководителей и чиновников разного ранга, которых тогда нередко называли «слугами народа» и которыми они не являлись в действительности.

Зарубежные аналитики подчеркнули в докладе и следующие фрагменты, характеризующие установку нового председателя КГБ на сущность и содержание мировых процессов: «борьба на мировой арене… стала более сложной, меняются масштабы и границы разведывательной и подрывной деятельности … Подрывные операции все шире осуществляются …в самых различных сферах общественной жизни… Империалисты не скрывают, что главное острие деятельности их разведок направлено против Советского Союза — оплота сил социализма, национального освобождения и мира во всем мире. Разведки западных держав не жалеют усилий, чтобы добыть информацию о военно-экономическом потенциале СССР и его Вооруженных Силах, о внутреннем положении Советского Союза, о новейших достижениях советской науки и техники. В то же время они активно участвуют в организации идеологических диверсий, направленных на то, чтобы ослабить идейно-политическое единство советского народа. Империалистические разведки самым тесным образом координируют свою деятельность с огромной пропагандистской машиной, которая также используется в целях дезинформации и обмана общественности, в попытках подорвать доверие к социалистическому государству, к работе его органов».

Тем более, что председатель КГБ признавал: «… было бы неверно закрывать глаза на то, что у нас имеются еще отдельные случаи антигосударственных преступлений, враждебных антисоветских действий и поступков, которые совершаются нередко под воздействием враждебного влияния из-за рубежа» [51].

Данная объективная констатация фактов кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС, уполномоченным провести публичную политическую оценку обстановки в мире в год полувекового юбилея Советского государства, не могла не вызывать чувства удовлетворения у аналитиков зарубежных спецслужб, подтверждая их уверенность в правильности выбранных методов действий. А такие оценки были им необходимы для выстраивания и реализации долгосрочной стратегии разведывательного воздействия на страны социалистического содружества.

На очередном Пленуме ЦК КПСС 27 апреля 1973 г. Ю.В. Андропов был избран полноправным членом Политбюро ЦК КПСС. Что однозначно свидетельствует о признании его авторитета, компетентности, а также росте его влияния в вопросах выработки и реализации политики Советского Союза.

Л.И. Брежнев, представляя кандидатуру Андропова участникам Пленума ЦК, заметил:

— Мне хотелось бы особо сказать два слова о Комитете госбезопасности, чтобы положить конец представлениям, я имею в виду не членов ЦК, а отдельных товарищей вне этого зала, будто Комитет государственной безопасности только и занимается тем, что «хватает и сажает людей». Ничего подобного. КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. КГБ — это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо обладать способностями и характером. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут надо большое мужество и большая преданность. На комитете госбезопасности лежат большие задачи. От имени Политбюро скажу, что он нам очень помогает.

В книге, посвященной Андропову, Л.М. Млечин, рассказав несколько сплетен и слухов об этом Пленуме ЦК, воздержался от того, чтобы привести доклад на нем самого председателя КГБ СССР. Нам придется восполнить этот пробел. И сделать это необходимо по целому ряду соображений. Во — первых, поскольку текст этого выступления не был включен ни в один из указанных сборников выступлений Ю.В.Андропова. Хотя выступление это также является историческим фактом и источником для постижения непростой истории нашей страны. Во — вторых, оно показательно тем, что дает представление о том, как и о чем информировался председателем КГБ высший орган политического руководства СССР.

В своем докладе Ю.В. Андропов, в частности, отмечал:

— Подводя итог неутомимой деятельности Политбюро за два послесъездовских года, Пленум Центрального Комитета имеет все основания сказать, что решения съезда выполняются неукоснительно, последовательно и умело… Никогда раньше внешняя политика Советского государства не была такой действенной, не давала таких значительных результатов за столь короткие сроки. Речь идет не о частных вопросах международной жизни, а о кардинальных явлениях, которые знаменуют существенный положительный сдвиг во всей системе международных отношений. Такой сдвиг, который показывает наше растущее воздействие на весь ход мирового развития.

Сила внешней политики нашей партии заключается в том, что она учитывает объективные условия, складывающиеся в мире. Эти новые условия связаны прежде всего с изменившимся соотношением сил. Империализм, несмотря на всю его хищническую природу, вынужден считаться с возросшей оборонной и экономической мощью нашей страны и всего социалистического содружества…

Внешнеполитический курс нашей партии по праву называют мирным наступлением. Оно действительно мирное, поскольку осуществляется в интересах мира и ведется мирным, невоенным путем…

Условия разрядки диктуют свои формы, свои методы, свои приемы борьбы, которыми нужно овладеть как можно лучше и быстрее. В этом видят свой долг и чекисты, работники советской разведки и контрразведки…

Отличительной чертой работы Политбюро, как это хорошо знают все члены Центрального Комитета, является вдумчивый, глубокий подход к планируемым политическим акциям. Такой подход требует точного и своевременного анализа в сдвигах, происходящих и намечающихся в политике империалистических держав. В решении этой задачи принимает участие и наша разведка. Она в меру своих возможностей помогает отвечать на те или иные вопросы, участвует в осуществлении отдельных внешнеполитических акций, нацеленных на разрядку напряженности.

Центральный Комитет нашей партии поставил перед разведкой и другую задачу — вовремя предупреждать о тех или иных нежелательных поворотах в политике империалистических государств, а они, как было подчеркнуто в докладе т. Брежнева, отнюдь не исключены. Поэтому Центральный Комитет справедливо требует от нас высокой бдительности, чтобы никакой поворот в обстановке, никакое важное для интересов нашей страны событие не застали нас врасплох.

Политический авторитет нашей страны, рост ее экономической и военной мощи, общее усиление позиций социализма заставили империалистов отказаться от попыток сломить социализм путем «лобовой атаки». Эти перемены, безусловно, отвечают нашим интересам. Вместе с тем нельзя не видеть того, что противник не отказался от своих целей. Теперь, особенно в условиях разрядки, он ищет и будет искать иные средства борьбы против социалистических стран, пытаясь вызывать в них «эрозию», негативные процессы, которые бы размягчали, а в конечном счете — ослабляли социалистическое общество.

В этом плане немалые надежды возлагаются империалистическими силами на подрывную деятельность, которую империалистические заправилы осуществляют через свои специальные службы. В одной из секретных инструкций американских спецслужб в этой связи прямо говорится: «В конечном счете мы должны не только проповедывать антисоветизм и антикоммунизм, но заботиться о конструктивных изменениях в странах социализма (здесь и далее выделено мной, — О.Х.). О каких же «конструктивных изменениях» идет речь?

Ответом на этот вопрос может служить заявление сотрудника американской разведки, одного из руководителей «Комитета «Радио свобода». Не так давно в беседе с нашим источником этот человек заявил:

«Мы не в состоянии захватить Кремль, но мы можем воспитать людей, которые могут это сделать, и подготовить условия, при которых это станет возможным».

Вообще, говорит он: «Зачем мы изучаем Советский Союз и положение в этой стране? Для чистой науки? Она ни в чем нам не поможет. Одной наукой освободиться от коммунизма невозможно, нужны действия. Значит, за нами должны быть силы, которые в состоянии действовать». Это я цитировал.

Разумеется, товарищи, перед лицом сплоченности советского общества, преданности советских людей идеалам социализма подобные высказывания нельзя воспринимать иначе как бредовые. Но планы такие есть, и не учитывать их нельзя. Империалисты весьма огорчены тем, что у нас в стране нет оппозиции, поэтому различные подрывные и пропагандистские центры на Западе всеми способами стараются ее создать.

Центральное разведывательное управление Соединенных Штатов Америки разработало даже специальный план в этом направлении. На первоначальном этапе предусматривается установление контактов с разного рода недовольными лицами в Советском Союзе и создание из них нелегальных групп. На последующем этапе намечается консолидировать такие группы и превратить их в «организацию сопротивления», то есть в действующую оппозицию.

Иной раз может вызывать удивление, почему такие лица, как Солженицын, или совсем безвестные субъекты вроде Амальрика, Якира, Чалидзе, Марченко и другие, поднимаются на щит буржуазной прессой, различными политическими деятелями и даже сенаторами Соединенных Штатов. Некоторые буржуазные газеты называют этих лиц даже представителями «демократического движения» в Советском Союзе.

На самом деле на Западе знают, что эти люди, как бы громко о них не кричали, являются откровенными подонками общества, которые погоды не делают и не сделают. Но поскольку у западных идеологов нет ничего лучшего, они вынуждены возиться и с этим отребъем.

Недавно некий Аллен фон Шарк в книге, посвященной борьбе против нашего государства, писал: «если государство (т. е. Советский Союз), предпримет какие-либо шаги против подобного рода отщепенцев (обратите внимание, — подчеркивал Ю.В.Андропов, — он сам называет их отщепенцами — О.Х.), необходимо как можно шире афишировать эти меры, как несправедливые, что бы вызвать, с одной стороны, сочувствие к ним, к отщепенцам, а, с другой стороны, недовольство коммунистической системой». Вот, собственно, и вся мораль.

Империалистическим разведкам неважно, что люди, которых они поднимают на щит, — подонки и отщепенцы, важно, что это дает им повод лишний раз выступить с нападками на нашу систему, бросить тень на нашу партию, а в этом и состоит их главная цель.

Особенно серьезную ставку делает противник на разжигание национализма, который в ряде случаев, смыкается с антисоветизмом.

В последнее время органами КГБ проведены профилактические мероприятия в отношении ряда лиц, вынашивавших враждебные политические намерения в форме злейшего национализма. На Украине, в Литве, в Латвии, в Армении ряд националистов привлечены к уголовной ответственности за откровенную антисоветскую деятельность. Почти во всех этих случаях, как теперь признают сами виновные и профилактируемые нами лица, их деятельность инспирировалась подрывными центрами, находящимися на Западе.

Органы государственной безопасности все чаще сталкиваются с враждебной деятельностью эмиссаров различных антисоветских организаций, прибывающих из-за границы под видом туристов. Только в прошлом году была выявлена и пресечена деятельность свыше 200 таких эмиссаров, направленных в Советский Союз для передачи своим подопечным инструкций, денег, средств тайнописи и печатной техники.

Зарубежные подрывные центры делают немалую ставку на использование в антисоветских целях сионизма. Различного рода сионистские организации стремятся организовать на нашей территории враждебные вылазки, возбуждать антипатриотические настроения среди лиц еврейской национальности. И тут, разумеется, дело не столько в эмиграции евреев в Израиль, размеры которой не так уж велики, сколько в попытках создать так называемый «еврейский вопрос» для того, чтобы опять-таки использовать его для дискредитации советского строя.

Можно было бы привести и другие факты из этой специфической области борьбы, которая получила наименование идеологических диверсий.

Идеологические диверсии осуществляется в самых различных формах: от попыток создания антисоветских подпольных групп и прямых призывов к свержению Советской власти (есть еще и такие) до подрывных действий, которые проводятся под флагом «улучшения социализма», так сказать, «на грани закона».

Комитет госбезопасности осуществляет целый комплекс чекистских мер по пресечению различных форм идеологической диверсии, по разложению зарубежных идеологических центров и их компрометации. Мы видим свою задачу в том, чтобы и впредь не ослаблять свою деятельность на этом участке, но это требует от нас, коммунистов, повышения бдительности к любым идеологическим враждебным проявлениям, а также ко всякого рода колебаниям и шатаниям в любой сфере идеологии и политики, которые так или иначе помогают нашему противнику в его попытках ослабить прочность советского общества.

Хотелось бы сказать, что и в условиях разрядки борьба на так называемых «тайных фронтах» не прекращается. Империалистические разведки продолжают охотиться за сведениями, составляющими государственную и военную тайну, прежде всего относящимися к нашему оборонному потенциалу.

Они пытаются использовать в этих целях расширение контактов в экономической и научно-технической областях. Только за прошлый год мы вынуждены были выдворить из Советского Союза более 100 различного рода агентов, эмиссаров, других иностранцев, занимавшихся, как принято выражаться у дипломатов, недозволенной деятельностью. Нам известно, что многие лица в дипломатических, торговых и других официальных представительствах западных стран в Москве, в том числе имеющие дипломатические паспорта, являются кадровыми разведчиками и пребывают тут, конечно, не зря. В отношении их Комитетом госбезопасности ведется необходимая работа. В последнее время органами государственной безопасности арестовано несколько агентов империалистических разведок. Они лезли к самым сокровенным секретам нашего государства и действовали с применением всех средств классического шпионажа.

На Пленуме немало говорилось об антисоветском курсе китайского руководства. Я полностью присоединяюсь к тому, что отмечалось по этому вопросу в докладе т. Брежнева, в выступлениях т. Подгорного, т. Суслова. Хотелось бы сказать еще только о двух моментах. Правильно говорил т. Гречко о том, что китайские лидеры в своих агрессивных планах не могут не видеть того, что в течение 10–15 лет Китай будет оставаться слабее нас в области ракетно-ядерного и вообще военного потенциала.

Но хотелось бы обратить внимание и на другое обстоятельство, а именно на то, что уже в течение двух десятилетий китайские руководители воспитывают свой народ в духе откровенного антисоветизма. Практически это означает, что нынешнее поколение воспитано в духе оголтелой враждебности к нашей стране, и с этим не считаться нельзя. Я думаю, что это требует от нас большой работы по развенчанию маоизма и прежде всего его экспансионистских агрессивных замыслов.

Хотелось бы обратить внимание еще на один вопрос. Подрывная линия маоистов состоит, по-моему, не только в том, чтобы искать щели в отношениях между социалистическими странами и забивать в них клинья, но и в том, чтобы искать такие щели в советском обществе и пытаться забивать в них клинья, и это не догадка. Об этом мы знаем из многочисленных фактов. И то, что сегодня на Пленуме проявляется такое монолитное, единодушное единство в осуждении маоизма и готовность бороться за линию нашей партии, — это очень важный фактор в борьбе за эту линию нашей партии, в борьбе за укрепление обороны нашей страны, в борьбе за интересы нашей Родины. (Аплодисменты).

Центральным Комитетом нашей партии и Советским правительством приняты меры по усилению охраны советско-китайской границы. Хочу сказать, что только за 1972–1973 годы органами государственной безопасности были пойманы и разоблачены 10 китайских агентов, которые пытались собирать сведения о дислокации воинских частей, об оборонных объектах и вести другую подрывную работу.

Факты свидетельствуют о том, что нормализация отношений нашей страны с западными державами происходит в обстановке борьбы, в ходе которой каждая сторона преследует свои цели. Вот почему с такой убедительностью звучит вывод, содержащийся в докладе т. Л.И. Брежнева о том, что мы имеем дело с классовым противником — империализмом, по самой своей сути враждебным нашему строю, что от него можно ждать любых «сюрпризов» и авантюр. Эти указания, являющиеся очень важными для всей нашей партии, имеют особое значение для органов государственной безопасности.

Работники органов понимают свою роль, свою обязанность способствовать успешному осуществлению внешнеполитических мероприятий, намеченных Центральным Комитетом. Они видят свою задачу в том, чтобы работать гибче, четче, эффективнее, непрерывно совершенствовать формы и методы своей деятельности. Мы понимаем, что нами еще далеко не все сделано, что мы еще в долгу перед партией и советским народом.

Может быть, сегодня мы понимаем это еще лучше, потому что теплые слова, которые были сказаны здесь т. Л.И. Брежневым, отношение Политбюро и всего Пленума ЦК к органам государственной безопасности мы воспринимаем как высокое доверие и как большой аванс.

Позвольте заверить, что ленинские принципы партийного руководства, связь с трудящимися, неукоснительное соблюдение социалистической законности и впредь будут незыблемой основой деятельности органов государственной безопасности. Советские чекисты при помощи и поддержке Центрального Комитета, Политбюро и местных партийных органов сделают все, чтобы поднять уровень своей работы на высоту задач, вытекающих из внешнеполитического курса нашей партии.

Товарищи! Жизнь еще и еще раз подтверждает, что внешнеполитический курс, намеченный Центральным Комитетом, является единственно правильным в нынешних международных условиях. Мы говорим так потому, что курс нашей партии основывается на марксистско-ленинском анализе объективных закономерностей общественного развития, потому, что он отражает насущные потребности социализма, мирового рабочего и национально-освободительного движения. Вот почему вся наша партия, весь советский народ единодушно одобряет и поддерживает мероприятия Центрального Комитета партии в области внешней политики»[52].

Конечно, сегодня можно попытаться оспорить подобные «аргументы из прошлого», указать автору на недопустимость использования в полемике приема «подавления авторитетом» известного политического деятеля. Тем не менее, по нашему убеждению, в приводимых словах Юрия Владимировича Андропова содержится немалая доля исторической правды.

Именно той, о которой ныне кое-кто стремится забыть, и о которой многие мои нынешние молодые читатели попросту не знают.

А между тем, когда в угоду политической коньюктуре не только искажается, но и просто замалчивается историческая правда, эта недальновидная политика лишает современников и потомков возможности делать объективные выводы и извлекать уроки из событий, заблуждений и ошибок прошлого! Таким «учителям» следует напомнить известную истину: История не выставляет оценок за невыученные уроки! Она — лишь наказывает за их незнание!

По мере старения и возникновения постоянных проблем со здоровьем, Брежнев объективно стал проявлять гораздо меньше интереса, тем более активности, в реальном управлении государством и выработке государственной политикой.

В этой связи именно в Политбюро ЦК КПСС в 1977 г. закономерно сложился некий неофициальный «триумвират» наиболее активных его членов: Ю.В. Андропов, министры иностранных дел А.А. Громыко и обороны Д.Ф. Устинов, пытавшихся целенаправленно влиять на формирование и реализацию государственной политики страны. Прежде всего — в области внешней политики и обеспечения безопасности.

Впрочем, и сам Брежнев, вполне осведомленный об инициативе этих коллег по Политбюро, не возражал против подобного распределения ролей и принятия ими на себя и «черновой работы», и ответственности, прежде всего, за выработку и реализацию внешнеполитических инициатив СССР.

В то же время, активная и напряженная работа Андропова в области внешней и внутренней политики, не давала поводов для беспокойства Брежневу, поскольку он был в полном объеме информирован о ней как заместителями председателя КГБ СССР С.К. Цвигуном и Г.К. Циневым, так и заведующим Общим отделом ЦК КПСС К.У. Черненко.

Другое дело, что по мере прогрессирования болезней генерального секретаря, роста стремления его приближенных оградить «дорогого Леонида Ильича» от негативной информации и вызываемых ею отрицательных эмоций, со временем информация для него стала принимать все более «приглаженный», выхолощенный характер.

Добавив к этому нерешительность партийно-государственного руководства, объективную ограниченность материальных ресурсов страны, изменение с 1977 г. содержания и акцентов в советско-американских отношениях в связи с избранием в США президента-демократа Джеймса (Джимми) Картера, следует сказать, что все эти факторы и стали предпосылками возникновения того, что впоследствии получило наименование «периода застоя».

И не вина, а беда Андропова в том, что он являлся современником и не только свидетелем, но и соучастником стагнации Великой Державы, ибо его личные политические возможности были отнюдь не безграничны.

Отметим и тот факт, что его позициям по целому ряду вопросов имелись весьма влиятельные оппоненты в том же Политбюро ЦК КПСС. И это были столь значимые политические фигуры, как председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин, секретари ЦК М.А. Суслов и К.У. Черненко, Первый секретарь ЦК компартии Украины В.В. Щербицкий, первый секретарь Московского городского комитета КПСС В.В. Гришин, а также близкий к Л.И. Брежневу министр внутренних дел СССР Н.А. Щелоков, хотя последний и являлся только «рядовым» членом ЦК КПСС.

Приведем еще один важный документ, направленный Ю.В.Андроповым в ЦК КПСС 24 января 1977 г., но получивший огласку только в июле 1991 г. на закрытом заседании Верховного Совета СССР.

«О планах ЦРУ по приобретению агентуры влияния

среди советских граждан

По достоверным данным, полученным Комитетом государственной безопасности, последнее время ЦРУ США на основе анализа и прогноза своих специалистов о дальнейших путях развития СССР разрабатывает планы по активизации враждебной деятельности, направленной на разложение советского общества и дезорганизацию социалистической экономики.

В этих целях американская разведка ставит задачу осуществлять вербовку агентуры влияния из числа советских граждан, проводить их обучение и в дальнейшем продвигать в сферу управления политикой, экономикой и наукой Советского Союза.

ЦРУ разработало программы индивидуальной подготовки агентов влияния, предусматривающей приобретение ими навыков шпионской деятельности, а также их концентрированную политическую и идеологическую обработку. Кроме того, один из важнейших аспектов подготовки такой агентуры — преподавание методов управления в руководящем звене народного хозяйства.

Руководство американской разведки планирует целенаправленно и настойчиво, не считаясь с затратами, вести поиск лиц, способных по своим личным и деловым качествам в перспективе занять административные должности в аппарате управления и выполнять сформулированные противником задачи. При этом ЦРУ исходит из того, что деятельность отдельных, не связанных между собой агентов влияния, проводящих в жизнь политику саботажа и искривления руководящих указаний, будет координироваться и направляться из единого центра, созданного в рамках американской разведки.

По замыслу ЦРУ, целенаправленная деятельность агентуры влияния будет способствовать созданию определенных трудностей внутриполитического характера в Советском Союзе, задержит развитие нашей экономики, будет вести научные изыскания в Советском Союзе по тупиковым направлениям. При выработке указанных планов американская разведка исходит из того, что возрастающие контакты Советского Союза с Западом создают благоприятные предпосылки для их реализации в современных условиях.

По заявлениям американских разведчиков, призванных непосредственно заниматься работой с такой агентурой из числа советских граждан, осуществляемая в настоящее время американскими спецслужбами программа будет способствовать качественным изменениям в различных сферах жизни нашего общества, и, прежде всего в экономике, что приведет в конечном счете к принятию Советским Союзом многих западных идеалов.

КГБ учитывает полученную информацию для организации мероприятий по вскрытию и пресечению планов американской разведки.

Председатель Комитета Ю. Андропов».

Отметим, что до недавнего времени многие не только журналисты, историки и политологи, но и политические деятели, пытались поставить под сомнение достоверность этой информации, высказывая сомнение в наличии самой этой специфической категории агентуры влияния и называли ее «досужими вымыслами КГБ» или «лично Андропова», Крючкова и т. д.

Однако наличие и деятельность агентуры влияния отнюдь не является «изобретением», артефактом КГБ и Андропова лично.

Подобные операции влияния описывались еще… в отчете Ш Отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии за 1829 год![53]

Начальник отделения контрразведки при штабе Петроградского военного округа Б.В. Никитин так же в своих мемуарах рассказывал о деятельности в России в мае-июне 1917 г. «агента влияния» Германии некоего К.[54]

Хорошо известные за рубежом «операции влияния» разведок применительно к 1915 году еще в 20-е годы прошлого века описывались в закрытом учебном пособии для офицеров разведывательного управления РККА К.К.Звонаревым. Ныне же любой желающий может познакомиться с этой работой[55].

Как писали американские авторы Норман Палмер и Томас Ален, «агент влияния — лицо, используемое для оказания тайного влияния на государственных чиновников, средства массовой информации или активную часть населения в интересах и для достижения целей, преследуемых иностранной державой» [56].

В статье «История учит», открывающей сборник документов 1945-1950-х годов из архивов США о внешнеполитической доктрине «сдерживания коммунизма», И.М. Ильинский писал об агентах влияния следующее: «речь не идет о том, что эти и им подобные люди были напрямую связаны со спецслужбами США и других стран, хотя наверняка имелись и такие. Имеется в виду, что, занимая крупные посты в органах партии и государства, они разделяли взгляды идеологического противника на будущее СССР. Конечно, лучше или хуже, они исполняли и свои служебные функции, иначе их сняли бы с постов. Но они говорили и делали также «нечто» такое, что разрушало Систему» [57].

Так что ответ на вопрос об «агентуре влияния», на наш взгляд, представляется исчерпывающим.

Э.Ф. Макаревич обоснованно подчеркивал по этому поводу, что Андропов «надеялся, что высшее руководство партии всерьез воспримет угрозу взращивания в СССР агентов влияния и, в конце концов, обяжет КГБ отслеживать настроения и нравственное состояние тех партийных деятелей, чьи дела и разговоры давали повод усомниться в их честности и порядочности. Дальновидный Андропов этим письмом подводил руководство партии к решению о снятии запретов на разработку руководящих кадров. Но «синдром 1937 года» крепко держал партийную верхушку…. ЦК партии предупреждению не внял, как и многим иным. И тогда в СССР пошел, уже не останавливаясь, процесс зарождения «пятой колонны» «[58].

На заседании Политбюро ЦК КПСС 22 июня 1978 г. Андропов отмечал, что СССР в заключении находятся 520 человек, осужденных по материалам органов КГБ, но только 110 из них — по делам, имевшим «политическую» окраску.

Председатель КГБ СССР также подчеркнул, что президент США Дж. Картер, в беседе с советским послом А.Ф. Добрыниным просил в ходе судебного разбирательства по обвинению А.Б. Щаранского не упоминать о его связи с ЦРУ. В этой связи было решено через советского посла в Вашингтоне проинформировать госсекретаря С. Вэнса о том, что суд будет иметь закрытый характер, ввиду наличия в материалах следственного дела сведений, составляющих государственную тайну, но в то же время подчеркнуть, что в деле имеется немало доказательств связи Щаранского с американской разведкой[59].

Круг проблем, порожденных решением Политбюро ЦК КПСС о вводе советских войск в Афганистан, мы еще рассмотрим далее.

Следует особо подчеркнуть то обстоятельство, что председатель КГБ СССР, член Политбюро ЦК КПСС и депутат Верховного Совета СССР Ю.В. Андропов оставался также и публичным политиком, что являлось чрезвычайной редкостью в то время.

И именно благодаря этой стороне своей многогранной деятельности, своим публичными выступлениям, Андропов получил достаточно широкую известность и в нашей стране, и за рубежом.

Парадоксально, но факт, писал по этому поводу Ф.М. Бурлацкий, наверное, интуитивно, по публичным выступлениям в целом такого «закрытого» государственного деятеля, каковым являлся председатель КГБ СССР, наши граждане поняли, что «величие и могущество Советского Союза — вот что было основой его убеждений и политики, и те, кто хотят понять нынешних сторонников державных идей, должны вернуться к изучению характера, стиля идеологии Андропова» [60].

В 1979 г. был выпущен первый сборник избранных статей и выступлений члена Политбюро ЦК КПСС Ю.В.Андропова. Это была своеобразная дань неписанной «партийной традиции», и отнюдь не сам Юрий Владимирович был инициатором этого издания.

Всего же в СССР были изданы три сборника избранных статей и текстов выступления Ю.В. Андропова перед различными аудиториями и коллективами. Из второго издания 1983 г. был исключен ряд ранее опубликованных речей, с добавлением материалов 1980–1982 годов. Мемориальный же сборник статей и выступлений Ю.В. Андропова «Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс», выпущенный в 1984 г., также включал ряд ранее не публиковавшихся выступлений председателя КГБ СССР 1967–1981 годов.

По понятным политико-коньюктурным соображениям, начиная с середины 1980-х годов, многие высказывавшиеся Ю.В. Андроповым идеи и взгляды оказались преданными забвению. Тем не менее, некоторые из них, по нашему мнению, представляют интерес и актуальность и сегодня, причем не только для сотрудников органов безопасности Российской Федерации.

Отметим также, что еще одной немаловажной составляющей деятельности члена Политбюро ЦК Ю.В. Андропова было исполнение им обязанностей депутата Верховного Совета СССР.

Выступая перед избирателями 22 февраля 1979 г. кандидат в депутаты Верховного Совета СССР Ю.В. Андропов подчеркивал:

— Социализм — это творчество масс…все, чего мы достигли, все, что мы имеем и чем можем гордиться, — все это создано трудящимися, создано советскими людьми. Именно трудящиеся и их идейно-политический авангард — партия коммунистов всегда были и остаются движущей силой социальных преобразований, были и остаются той силой, которая взяла на себя управление обществом и государством.

Юрий Владимирович неоднократно подчеркивал, что уровень и рост народного благосостояния есть прямое следствие качества работы, трудовых усилий всех и каждого. А такие явления как нарушения трудовой дисциплины, взяточничество, хищения социалистической собственности, и другие антиобщественные поступки мешают людям нормально жить и работать.

И поэтому «борьба с уголовными преступлениями и антиобщественными проявлениями — задача не только государственных органов, но и всего общества, гражданский долг всех честных советских людей, всех трудовых коллективов. Чем активнее будет выполняться этот долг, тем быстрее мы искореним этот зло».

Главная задача органов госбезопасности, пояснял Андропов, «бороться с подрывной деятельностью против нашей страны реакционных империалистических сил. Агенты западных разведок, эмиссары зарубежных антисоветских организаций пытаются проникнуть в наши секреты, участвуют в организации идеологических диверсий, стремятся «обработать», растлить некоторых неустойчивых, безвольных людей».

Поэтому, подчеркивал председатель КГБ СССР, «постоянная бдительность всех советских граждан и сегодня остается важным и актуальным требованием дня. Внутри страны у нас нет социальной базы для антисоветской деятельности. Вместе с тем было бы неверно закрывать глаза на то, что имеются еще факты антигосударственных преступлений, антисоветских действий и поступков, которые совершаются под враждебным влиянием из-за рубежа… Оградить общество от таких преступных действий — это и справедливо и демократично. Это в полной мере отвечает правам и свободам советских граждан, интересам общества и государства.

…На Западе порой слышатся лицемерные причитания по поводу якобы имеющихся ущемлений демократии в нашей стране, раздаются крики о том, что КГБ житья не дает неким «поборникам прав». В действительности их беспокоит не только и не столько то, что советские органы государственной безопасности, действуя в строгом соответствии с нашими законами пресекают преступную деятельность отщепенцев, а то, что эти отщепенцы встречают решительное осуждение всего советского народа. Именно поэтому на Западе все чаще раздаются унылые голоса о бесперспективности их деятельности в Советском Союзе» [61].

Следует особо подчеркнуть, что, как ныне однозначно констатируют как отечественные, так и зарубежные «историки диссидентского движения в СССР», в начале 80-х годов оно начало изживать себя, в значительной мере сойдя на нет. Причем объясняется этот факт далеко не только «усилением карательной политики КГБ», как пытаются его интерпретировать недруги нашей страны.

Доверенное лицо Ю.В. Андропова Виктор Григорьевич Камешков так вспоминал о первой встрече с кандидатом в депутаты в 1980 г.:

«Принял он нас в точно назначенное время, сам вышел навстречу и пригласил расположиться за длинным столом для совещаний. Кабинет председателя КГБ был прост, отделан под дерево желтого цвета, на рабочем столе правительственные телефоны, на стене — небольшой портрет Ф. Дзержинского и его же бюст на маленьком столике. В приемной — офицер, выполнявший роль секретаря…

Вскоре от некоторой напряженности не осталось и следа.

Создавалось впечатление, что Андропов даже внутренне рад поговорить с людьми из провинции, узнать, чем они живут… Особый интерес он проявлял к благоустройству, строительству жилья, ценам на рынках, настроению рабочего класса. Уже в то время у Андропова были предложения о способах снижения цен на рынках».

На встрече с избирателями в г. Горьком, выступая после секретаря обкома КПСС, выйдя на трибуну, Андропов лукаво задал вопрос:

— Что, мне тоже пользоваться бумагой при выступлении?

И около часа Андропов рассказывал об экономическом и международном положении СССР, при этом всего лишь несколько раз заглянул в маленький блокнотик, чтобы уточнить несколько цифр по экономическому развитию страны. Надо сказать, что ораторские способности у Юрия Владимировича были прекрасные: говорил он четко, взвешенно, без лишнего пафоса, чувствовалось, что он владеет обстановкой в стране» [62].

Отметим, что, будучи депутатом Верховного Совета СССР, Юрий Владимирович не только проводил формальные встречи с избирателями, но и был в курсе их проблем, оказывал в случае необходимости им помощь, которая, учитывая его партийно-политический статус и личный авторитет, была немалой.

«Депутатскими» делами Андропова, приемом избирателей в приемной КГБ СССР на Кузнецком мосту годах занимались его помощники по Политбюро И.Е. Синицын (1973–1979 гг.), затем П.П. Лаптев и В.В. Шарапов.

Причем к Андропову обращались и жители других округов, отчаявшиеся найти помощь и защиту, не находившие должного внимания и понимания в ЦК КПСС, Президиуме Верховного Совета СССР, прокуратуре СССР.

Авторитета члена Политбюро ЦК КПСС оказывалось достаточно, чтобы соответствующие органы неформально относились к адресованным им запросам, обращениям и жалобам граждан.

И эта не афишировавшаяся, мало известная сторона многогранной деятельности Юрия Владимировича, о которой, тем не менее, становилось известно достаточно широкому кругу лиц, по долгу службы сталкивавшимися с обращениями, просьбами и ходатайствами народного депутата, явилась еще одной составляющей рождения феномена Андропова.

Глава 6

Руководитель и организатор

Помимо знакомства со своим сложным и многоплановым «хозяйством», председателю КГБ при СМ СССР, буквально с первых часов пребывания в новой должности, пришлось непосредственно включаться в решение сложных и неотложных, мало знакомых ему по предыдущему опыту работы проблем внутреннего и международного характера.

Ю.В. Андропов возглавил КГБ в годы нарастания напряженности в «холодной войне» между двумя социально-политическими системами, лидерами которых являлись две сверхдержавы — Советский Союз и США. Необходимо особо подчеркнуть, что существовавший в то время биполярный раскол мира на зоны геополитического тяготения, с одной стороны, к Советскому Союзу и Организации Варшавского Договора, и, с другой стороны, — к США и НАТО, был политической реальностью, которая не могла не накладывать отпечатка как на внешнюю политику СССР, так и на деятельность КГБ.

Юрию Владимировичу, человеку сугубо штатскому, пришлось вникать и в проблемы военно-стратегического противостояния с вооруженными силами США и НАТО. А именно в эти годы на Западе разрабатывалась концепция той формы вооруженной борьбы, что впоследствии получила наименование «иррегулярной войны», то есть массированного скрытого использования сил специального назначения («спецназа») для ведения «иррегулярных», диверсионно-террористических и «повстанческих» действий.

Американский спецназ («Зеленые береты») проходил «боевую обкатку» во Вьетнаме (1964–1975 гг.), а также Камбодже (Кампучии) и Лаосе, вследствие чего он стал одним из ударных компонентов армии США. Если эскалация военных действий США против народа Южного и Северного Вьетнама была знакома Андропову по предыдущей работе, то резкое обострение обстановки на Ближнем Востоке потребовало немедленного досконального анализа.

Эскалация напряженности началась после объявления Египтом 16 мая 1967 г. морской блокады Акабского пролива — фактической блокады единственного израильского порта на Красном море Эйлата. Отметим, что, по нормам международного права, установление неспровоцированной блокады может явиться casus belly — поводом для начала военных действий. Несмотря на усилия по разрешению конфликта Генерального секретаря и Совета безопасности ООН, обе стороны продолжали оставаться на позициях непризнания прав и интересов другой стороны.

После начала Израилем утром 4 июня 1967 г. военных действий против египетской армии на Синайском полуострове, ПГУ КГБ, включая резидентуры в Тель-Авиве, Каире и Дамаске, дважды в день готовило экстренные информационные сводки для советского политического и военного руководства.

«Кризисный центр» высокопоставленных сотрудников ЦК КПСС, МИД, ГРУ, Министерства обороны и КГБ СССР с этого дня перешел фактически на «казарменное положение», введя круглосуточный рабочий режим.

Нанеся значительные урон сухопутным войскам Египта, включая танковые части, а также авиации противника, которая была практически уничтожена в первый день войны на аэродромах базирования, 10 июня, идя навстречу требованию Совета безопасности ООН, Израиль согласился прекратить боевые действия. В тот же день последовало скоропалительное решение советского руководства о разрыве дипломатических отношений с Израилем, которые были восстановлены только 18 октября 1991 г. Разрыв дипломатических отношений с Израилем, превращение Израиля в «стратегического союзника США» на Ближнем Востоке, стали впоследствии одной из новых силовых линий глобального противостояния двух социальных систем.

В числе внешнеполитических проблем первоочередного внимания председателя КГБ и сотрудников его внешней разведки требовали следующие ныне забытые операции и сражения «холодной войны»:

— война США против народов Южного Вьетнама и Демократической Республики Вьетнам (1964–1973 годов.);

— «шестидневная война» 4 — 10 июня 1967 г., начавшаяся нападением армии Израиля на египетские войска на Синайском полуострове и приведшая к разрыву дипломатических отношений СССР с Израилем;

— «Пражская весна» апреля — августа 1968 г.;

— обострение советско-китайских отношений в 1968–1969 годах, приведшее к вооруженным конфликтам на границе;

— свержение в результате государственного переворота, организованного США, правительства Народного единства Сальвадора Альенде в Чили в сентябре 1973 г.;

— «октябрьская» арабо-израильская война 1973 г.;

— антиколониальная революция в Анголе 1975 г., вызвавшая попытки иностранной военной интервенции против этой страны с участием ведущих империалистических держав;

— демократическая революция в Афганистане в апреле 1978 г.;

— Исламская революция в Иране 1979 г.;

— сандинистская революция в Никарагуа 1979 г.;

— ввод Ограниченного контингента советских войск в Демократическую республику Афганистан в декабре 1979 г.;

— обеспечение безопасности проведения XXII летних Олимпийских игр в июле — августе 1980 г. в Москве;

— мощные антисоциалистические выступления в Польской Народной Республике 1980–1982 годов…

И многие, многие другие, забытые сегодня, но требовавшие самого повседневного пристального внимания, как советской разведки, так и непосредственно Ю.В. Андропова.

В силу отмеченного ранее глобального противостояния в мире между двумя социально-политическими системами, первостепенное значение для Советского Союза имело ведение эффективной разведывательной работы за рубежом.

Когда в июне 1972 г. ПГУ КГБ получило новый комплекс зданий под Москвой (его строительство было зашифровано как сооружение здания для международного отдела ЦК КПСС), в нем был оборудован рабочий кабинет для Ю.В. Андропова, в котором он регулярно 1–2 дня в неделю занимался непосредственно вопросами разведки. Следует подчеркнуть, что во время руководства Ю.В. Андроповым КГБ СССР начинались многие разведывательные операции, о которых мир узнал спустя годы и десятилетия.

Следует отметить, что, несмотря на периодически организовывавшиеся за рубежом «в профилактических целях» кампании «охоты на ведьм», разведкой КГБ приобретались и ценнейшие источники информации, о некоторых из которых мир с удивлением узнал гораздо позже.

Так, еще в 1968 г. КГБ установил связь с шифровальщиком ВМС США Джорданом Энтони Уокером, впоследствии привлекшим к сотрудничеству с советской разведкой еще несколько ценных источников разведывательной информации. Поступавшая от Уокера информация о планах американского военного командования о действиях против партизан «Вьетконга» в Южном Вьетнаме и против Демократической Республики Вьетнам играла чрезвычайно важную роль в организации противодействия им. Уокер был арестован ФБР США только в мае 1985 г.[63]

У читателей может возникнуть вопрос: а морально ли писать о гражданах других государств, оказывавших в разные годы помощь советской разведке?

Нам кажется, что да, это морально оправдано и необходимо, тем более, что о предателях из числа советских граждан написаны и переизданы десятки книг, выпущенных немалыми тиражами. Тогда как о подлинных героях тайной войны, спасавших мир не только на европейском континенте, известно гораздо меньше.

В этой мысли меня утверждает и известное заявление Мелиты Норвуд, сотрудничавшей с советской разведкой не одно десятилетие, начиная с конца 30-х годов.

11 сентября 1999 г., когда после публикации очередной книги одного из перебежчиков из КГБ, журналисты атаковали 87-летнюю Норвуд вопросами, не сожалеет ли она о сотрудничестве с КГБ, она заявила:

— Я делала это не ради денег, а чтобы помешать уничтожить новую социальную систему, которая более справедлива, дает простым людям еду и средства, которые может позволить, дает образование и здравоохранение[64].

Следует отметить, что многими негласными помощниками советской разведки из числа граждан иностранных государств двигали как симпатии к идеям социализма, Советскому Союзу и другим государствам социалистического содружества, так и неприятие идеологии pax-americana («мира по-американски»), отражавшей стремление правящих кругов США к мировому господству. И оба эти морально-психологических фактора не утрачивали своего значения многие годы.

Болгарин Иван Винаров писал о помощниках советской разведки: «они помогали нам во имя того, что невозможно выразить в деньгах, что несоизмеримо с обычными ценностями, во имя того, что придает смысл самой жизни — во имя наших идей, а точнее, веры в то, что они помогают Советскому Союзу, прогрессу человечества и делу мира» [65].

Притягательную силу идей коммунизма признавали даже его откровенные противники. Так, небезызвестный Збигнев Бжезинский в 1988 г. писал: «Порожденный нетерпеливым идеализмом, отвергавшим несправедливость существующего порядка вещей, он стремился к лучшему и более гуманному обществу, но привел к массовому угнетению. Он оптимистически отражал веру в мощь разума, способного создать современное общество. Во имя морально мотивированной социальной инженерии он мобилизовал самые мощные чувства — любовь к человечеству и ненависть к угнетению. Таким образом ему удалось увлечь ярчайшие умы и самые идеалистические души… Он исходил из представления, что грамотное, политически сознательное общество может осуществлять контроль над общественной эволюцией, направляя социо-экономические перемены к заранее намеченным целям. Так что история уже более не была бы просто спонтанным, преимущественно случайным процессом, но стала бы орудием коллективного разума человечества и служила бы моральным целям. Таким образом, коммунизм домогался слияния, посредством организованных действий, политической рациональности с общественной моралью».

Добавим при этом, что бывший помощник президента США по национальной безопасности Бжезинский отнюдь не отрицал у марксизма «плодотворные и даже конструктивные аспекты стремления к совершенному обществу», и даже выражал надежду на то, что уже в ХХ веке современные «плюралистические демократии сделают их частью своих систем» [66].

Ю.В. Андропов важное значение придавал организации сотрудничества и взаимодействия с органами безопасности социалистических государств, где он был хорошо известен еще по своему прежнему посту куратора международных связей ЦК КПСС.

Практически такое взаимодействие со спецслужбами социалистических государств строилось как на двусторонней, так и многосторонней основе, о чем свидетельствуют совместные совещания по различным вопросам.

В качестве примера совместных операций КГБ и его партнеров приведем только совместную разработку национальных редакций радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа», тесно сотрудничавших с ЦРУ США. Как было подсчитано автором на основе открытых публикаций, с середины 50-х годов только к 1987 г., в различные редакции и структурные подразделения «Радио «Свободная Европа» были внедрены более 80 сотрудников разведок социалистических государств.

Как и его предшественникам на посту председателя КГБ, Андропову приходилось сталкиваться и с фактами предательств разведчиков и сотрудников других подразделений КГБ СССР.

Одним из них стал побег 20 сентября 1971 г. сотрудника посольской резидентуры ПГУ КГБ СССР в Лондоне О. Лялина. Английские спецслужбы попытались извлечь из предательства Лялина максимальный эффект, прикрыв его побегом все материалы, которые были ими собраны на неугодных и «неудобных» для разработки контрразведкой советских граждан. В итоге в Лондонской резидентуре КГБ осталось только 7 сотрудников, не имевших достаточного опыта для работы в столь ужесточившихся условиях оперативной обстановки.

Побег Лялина и вызванная этим обстоятельством высылка советских представителей из Великобритании, поднятая в зарубежных СМИ в этой связи очередная антисоветская кампания, в определенной степени негативно повлияли на отношения Ю.В. Андропова с министром иностранных дел СССР А.А. Громыко.

Еще одним фактическим провалом в годы руководства КГБ Андроповым можно считать многолетнюю нераскрытую преступную деятельность архивиста ПГУ В.Н. Митрохина, который, пользуясь бесконтрольностью при подготовке перевода оперативного архива разведки с «Лубянки» в новую штаб-квартиру в Ясеневе, делал выписки из многих сообщений резидентур. В феврале 1992 г. Митрохин бежал в Великобританию через территорию Латвии, а впоследствии передал свой «архив» СИС[67].

О масштабах урона, наносимого предательством интересам безопасности государства, органов госбезопасности, свидетельствует тот лишь факт, что измена только одного Ветрова привела в 1981 г. к раскрытию имен около 70 информаторов советской разведки в 15 странах и 450 действующих сотрудников советской разведки.

Разумеется, измены сотрудников КГБ тяжело отражались на проводимых операциях, а каждый такой факт «по максимуму» использовался спецслужбами не только для высылки сотрудников советских диппредставительств и арестов информаторов из числа граждан страны пребывания, но и для раздувания шпиономании и антисоветских настроений.

Предательство не может иметь никакого оправдания. И поэтому вполне уместно недоумение по поводу того факта, что некоторые отечественные СМИ пытаются «ваять благородные» образы дезертира-перебежчика В. Резуна, укрывшегося под псевдонимом «В. Суворов», и подобных ему других предателей из числа советских граждан.

Но «подлинные мотивы предательства раскрываются постепенно. Их никогда нельзя услышать от самого изменника. Ведь даже самому подлому существу хочется выглядеть в чужих, да и в своих глазах благородным и страдающим человеком», писал о них бывший начальник ПГУ КГБ Л.В. Шебаршин[68].

Как мы уже отмечали ранее, вторым важнейшим направлением деятельности органов КГБ являлась контрразведка, задачей которой является, прежде всего, выявление конкретных разведывательно-подрывных акций сотрудников, эмиссаров и агентов спецслужб иностранных государств, каким бы «прикрытием» для выполнения своих заданий они бы ни пользовались.

Имевшиеся у КГБ разведывательные источники в специальных службах иностранных государств, также как и показания разоблаченных агентов иностранных разведок, дали контрразведке СССР немало сведений об организации работы с агентурой на территории СССР и других социалистических государств.

Что существенно осложняло ведение ими агентурной разведки на территории Советского Союза. В этой связи спецслужбы «главного противника» активизировали изучение советских граждан, находившихся по различным каналам за рубежом. В частности, как стало известно в дальнейшем, к участию в «вербовочных разработках» — предварительном изучении кандидатов для сотрудничества со спецслужбами, стали подключаться профессиональные психологи, задачей которых являлось составление «психологических портретов» с выделением факторов «вербовочной уязвимости» кандидатов[69].

Упомянем только несколько контрразведывательных операций, проведенных КГБ СССР в 70-е годы.

Так летом 1978 г. в Москве начался судебный процесс над сотрудником ГРУ А. Филатовым, завербованным ЦРУ в Алжире в феврале 1974 г. Вербовка Филатова американской разведкой стала продолжением его оперативной разработки, начатой еще во время первой зарубежной командировки в Лаос. Однако уже через 6 месяцев после возвращения из Алжира КГБ начал контрразведывательную операцию в отношении Филатова, вследствие чего еще через полгода он был арестован. Шпион дал признательные показания, помогал следователям, вследствие чего 2 сентября 1977 г. были захвачены с поличным при проведении тайниковой операции сотрудник посольства США В. Крокет и его жена. С учетом этих обстоятельств Филатов был приговорен к 15 годам лишения свободы.

Одновременно в июле 1978 г. в Москве начался суд над советским гражданином А.Б. Щаранским, обвинявшемся в сотрудничестве с американской разведкой. Подчеркнем при этом, что он обвинялся по статьям 70 и 64 УК РСФСР.

Неосведомленному читателю поясним, то ныне Анатолий (Натан) Щаранский именуется как в отечественных, так и иностранных СМИ не иначе как «жертвой произвола КГБ», «диссидентом» и «правозащитником».

Действительно, в августе 1976 г. А. Щаранский вошел в состав «Хельсинкской группы», в связи с чем его арест 13 марта 1977 г. вызвал за рубежом многочисленные выступления с требованиями его освобождения и клеветническими кампаниями в адрес советских властей.

В чем участие принял даже Сенат Соединенных Штатов Америки. Отметим, однако, следующее немаловажное обстоятельство.

В 1995 г. в Израиле вышли мемуары Нехемии Леванона «Пароль — Натив!». При этом следует отметить, что Леванон на протяжении многих лет являлялся руководителем «Нативы»,

В этой книге, в частности, содержится и следующее весьма интересное признание: «Щаранский запутался в неосторожных, безответственных шагах, в своих связях с американской разведкой. Эти действия привели к тяжелейшим последствиям для всего еврейского движения в СССР», и указывал, что «Натива» контактов с Щаранским не поддерживала (цитируется по: www.newswe/pro/pro/htn).

Для того, чтобы читатели могли получить адекватное представление о сфере деятельности КГБ при СМ СССР, процитируем отчет Ю.В. Андропова в ЦК КПСС о первом годе своей работы на новом посту (№ 1025-А/ОВ от 6 мая 1968 г.):

«…Основное внимание органов КГБ было сосредоточено на усилении прежде всего внешнеполитической разведки, с тем, чтобы она активно способствовала успешному осуществлению советской внешней политики, надежно обеспечивала своевременное выявление, срыв и разоблачение подрывных планов империалистических государств и их разведывательных органов. Одной из первоочередных мер в этом направлении явилось укрепление разведывательной службы опытными чекистскими кадрами как в центральном аппарате, так и в резидентурах КГБ за границей…

Выполняя указания ЦК КПСС, Комитет госбезопасности осуществил комплекс мероприятий по усилению борьбы с антисоветской деятельностью китайских раскольников и обеспечению надежной охраны государственной границы СССР с КНР. В этих целях образован Забайкальский пограничный округ, сформированы новые отряды, морские дивизионы, заставы погранвойск и батальоны войск правительственной связи. В органах КГБ приграничных с КНР республик, краев и областей организованы разведывательные подразделения, а в пограничной зоне создано несколько новых городских и районных чекистских аппаратов….

Органы госбезопасности выполнили поставленные перед ними задачи в отчетном периоде в усложнившейся оперативной обстановке. Правительства и разведки США и других империалистических государств активизировали свой агрессивный курс и подрывную деятельность в отношении социалистических стран, предприняли усиленные попытки использовать юбилейный для советского народа год в целях осуществления идеологических диверсий и организации широкой антисоветской пропаганды.

Учитывая сложившуюся обстановку, разведывательная служба КГБ провела ряд мероприятий в целях содействия осуществлению внешнеполитических и других акций Советского Союза, разоблачения агрессивных планов империалистических государств, компрометации политики американского правительства и наиболее опасных врагов Советского государства, срыва идеологических диверсий, приуроченных противником к 50-летней годовщине Советской власти.

Придавая первостепенное значение своевременному получению секретной информации о подрывных замыслах противника, разведывательная служба КГБ принимала меры к усилению агентурных позиций прежде всего в США и других странах главного противника…. В 1967 году завербовано 218 иностранцев, из которых 64 имеют оперативные возможности для работы против США.

Укрепление агентурного аппарата разведывательной службы способствовало получению важной информации по политическим, военным и научно-техническим проблемам.

Всего в 1967 г. резидентурами КГБ было получено и использовано 25 645 информационных материалов. Кроме того от разведок социалистических стран поступило 7 290 материалов в порядке обмена информацией».

Поясним, что наиболее сильными и результативными разведывательными службами в 1970-1980-е годы считались разведки Германской Демократической Республики (Управление «А» МГБ ГДР), а также Чехословакии и Польши.

Особо оговоримся также, что здесь и далее в подлиннике документа, до самого недавнего времени имевшего гриф «Совершенно секретно. Особой важности», все цифровые данные были вписаны от руки в оставленные пропуски машинописного текста, что свидетельствует об их особо секретном содержании и значении.

Далее председатель КГБ при СМ СССР сообщал, что на основании полученных ПГУ материалов в ЦК КПСС было направлено 4 260 информационных сообщений, дополнительно в линейно-функциональные отделы ЦК КПСС было направлено 4 728 сообщений, в МИД СССР — 4 832, в министерство обороны и ГРУ — 4 639. Дополнительно членам Политбюро были направлены 42 бюллетеня внешнеполитической развединформации.

Помимо этого, в различные министерства и ведомства СССР было направлено 1 495 информаций, 9 910 материалов и 1 403 образца техники, по заданиям Военно-промышленной комиссии было добыто 1 376 работ по 210 темам и более 330 новейших образцов техники.

«…Осуществляя мероприятия контрразведывательного характера, резидентуры КГБ предотвратили провалы 22 сотрудников и агентов КГБ и ГРУ и 8 сотрудников и агентов разведок социалистических стран, выявили 42 агента-двурушника, подставленных противником.

Главное внимание в деле повышения уровня контрразведывательной работы внутри страны уделялось дальнейшему совершенствованию ее с таким расчетом, чтобы она обеспечивала более эффективную борьбу с военным, экономическим и политическим шпионажем.

Практически выполняя эту задачу, контрразведывательные аппараты направляли свои усилия на проведение мероприятий по агентурному проникновению в разведки и другие специальные службы империалистических государств. В течение 1967 г. осуществлялись с этой целью подставы вражеским разведкам 31 агента органов КГБ, из которых 12 попали в поле зрения специальных служб противника и тщательно изучаются ими, что создает предпосылки для завершения этих агентурных позиций в зарубежных центрах, планирующих и осуществляющих идеологические диверсии, а также в антисоветских, националистических и религиозных организациях. В их руководящие органы внедрено 7 агентов.

В целях перехвата и контроля каналов проникновения противника в нашу страну продолжалась работа по обеспечению успешного осуществления оперативных игр. В настоящее время ведется 9 таких игр, в том числе 4 с разведкой США, а также 8 игр с центром НТС и 2 — с закордонными центрами украинских националистов.

В результате проведения этих мероприятий удалось выявить устремления вражеских разведок к отдельным районам Советского Союза, в частности к Дальнему Востоку, Прибалтике, пограничным районам Украины, а также ряду предприятий и научно-исследовательских институтов, получить данные о некоторых способах связи разведок противника с агентурой, выявить конкретных разведчиков, проводящих враждебную работу против СССР, а также передать противнику выгодную нам информацию и дезинформацию, в том числе по вопросам оперативной деятельности…

Среди сотрудников дипломатических представительств и приезжающих в СССР туристов, коммерсантов, членов различных делегаций (в 1967 г. их насчитывалось свыше 250 тысяч человек), установлены 270 иностранцев, подозреваемых в причастности к специальным службам противника. За разведывательную деятельность, проведение акций идеологической диверсии, контрабанду, незаконную валютную деятельность и нарушение норм поведения выдворено из СССР 108 и привлечено к уголовной ответственности 11 иностранцев.

Аппаратами военной контрразведки КГБ совместно с органами безопасности ГДР разоблачено 17 агентов западных разведок, проводивших шпионскую работу против Группы советских войск в Германии….

Организуя более эффективную борьбу с военным и экономическим шпионажем, контрразведывательные аппараты КГБ принимали меры к усилению режима секретности, дальнейшему совершенствованию защиты государственных секретов от радиотехнических и воздушно-космических средств разведки противника и пресечению его попыток использовать в разведывательных целях расширение научно-технического обмена между СССР и капиталистическими странами.

Отделы военной контрразведки КГБ проделали значительную работу по маскировке ракетных стартов, складов ядерного оружия и других объектов от космической разведки противника, выявлению и предупреждению нарушений в скрытом управлении войсками и использовании средств связи, а также по контрразведывательному обеспечению войсковых учений и маневров, перевозок военной техники….

Важное место в контрразведывательной работе занимали мероприятия, проводившиеся по каналам выезда советских граждан за границу в целях ограждения их от происков вражеских разведок и решения других оперативных задач. В 1967 г. в составе делегаций, туристических групп, участников выставок в капиталистические страны направлялось 378 оперативных работников, а также более 2 200 агентов и 4 400 доверенных лиц, с помощью которых выявлено 192 иностранца, связанных или подозреваемых в связях со специальными службами противника, пресечено 60 попыток обработки советских граждан к невозвращению на Родину, установлено 230 человек, скомпрометировавших себя неправильным поведением (18 человек досрочно отозваны в СССР)….

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР)….

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… В течение года органами КГБ установлено 1 198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году — 114 человек….

В комплексе мер, принятых в интересах более успешного решения контрразведывательных задач, важное место занимали мероприятия по укреплению агентурного аппарата. В 1967 г. органами КГБ было завербовано 24 952 агента, что составляет около 15 % всего агентурного аппарата, численность которого, с учетом исключенной из него агентуры в течение года существенно не изменилась….

Характеризуя состояние оперативных учетов органов КГБ, следует отметить, что в количественном отношении они продолжают сокращаться, хотя и в незначительной степени. По данным на 1 января с.г. контрразведывательными аппаратами ведется разработка 1 068 человек, разыскивается 2 293 человека, осуществляется наблюдение за 6 747 человек».

Мы специально привели эти цифры для того, чтобы показать, что никакого массового «контроля над населением», как об этом нередко еще и сегодня пишут некоторые не слишком щепетильные или компетентные авторы, в СССР не существовало! Разумеется, к 1991 г., в немалой степени вследствие изменений в уголовном законодательстве, эта статистика несколько изменилась. Однако она также не позволяет говорить о наличии «тотального контроля» за «образом мыслей населения» [70].

Возвращаясь к отчету Ю.В. Андропова в ЦК КПСС, отметим, что «в 1967 г. органами КГБ привлечено к уголовной ответственности 738 человек, из них 263 человека за особо опасные и 475 — за иные государственные преступления. В числе привлеченных к уголовной ответственности 3 человека, совершивших диверсии, 121 человек являются предателями и карателями периода немецко-фашистской оккупации, 34 человека обвинялись в измене Родине и покушении на измену, 96 человек — в антисоветской агитации и пропаганде, 221 человек — в нелегальном переходе границы, 100 человек — в хищениях государственного и общественного имущества в крупных размерах и взяточничестве, 148 человек — в контрабанде и нарушении правил о валютных операциях, один иностранец и один советский гражданин арестованы за шпионаж.

В отчетном году Комитетом госбезопасности принят ряд действенных мер к укреплению законности в работе органов госбезопасности. Расследование уголовных дел проводилось в соответствии с нормами процессуального законодательства. По делам органов КГБ в 1967 г. проведено 13 судебных процессов с участием широкой общественности.

Следственными аппаратами КГБ пересмотрено по заявлениям граждан 6 732 архивных уголовных дела на 12 376 человек; по 3 783 делам вынесены заключения о их прекращении (что, добавим от себя, влекло за собой освобождение или реабилитацию проходящих по ним лиц — О.Х.).

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера.

Большое внимание уделялось дальнейшему совершенствованию охраны государственной границы. По-прежнему с более высокой плотностью сил и средств охранялась граница с Турцией, Ираном и Норвегией. Почти втрое увеличена войсковая плотность охраны границы с КНР. Для осуществления пограничного контроля на побережье морей Северного Ледовитого океана сформированы Отдельный арктический пограничный отряд и отдельная авиаэскадрилья. …задержано 2 026 нарушителей государственной границы, среди которых выявлено 2 вражеских агента и 3 изменника Родины.

Контрольно-пропускными пунктами пограничных войск и следственными аппаратами КГБ у контрабандистов и валютчиков изъято в 1967 г. золота в слитках и монетах около 30 кг, изделий из драгоценных металлов и камней, иностранной валюты и разных товаров на общую сумму 2 миллиона 645 тысяч рублей…

Успешно развивалось сотрудничество органов КГБ с органами безопасности социалистических стран. Значительно расширился взаимный обмен разведывательной информацией. На двусторонней основе периодически согласовывались перспективные планы работы разведок, проводились совместные мероприятия по изучению разведчиков в вербовочных целях, разработке и проверке лиц, подозреваемых в шпионской и другой вражеской деятельности. Органы безопасности Польши и Венгрии оказывали содействие в обеспечении безопасности советских войск за границей. Осуществлялось взаимодействие в контрразведывательном обеспечении учений армий стран Варшавского договора. Сотрудничество с органами безопасности Румынии ограничивалось незначительным обменом информацией. Некоторое дальнейшее развитие получили восстановленные контакты с МОБ КНДР.

…на работу в органы и на службу в войска КГБ принято 11 103 человека, из них 4 502 — на офицерские должности. Одновременно уволено 6 582 человека, из которых 2 102 являлись офицерами. Чекистские кадры пополнились в отчетном году 470 работниками, прибывшими с партийной, комсомольской и советской работы. На должности руководящего состава номенклатуры ЦК КПСС и КГБ подобран 601 человек…

За положительные результаты в работе и заслуги в обеспечении безопасности Советского государства орденами и медалями Союза ССР в 1967 г. награждено 5 665 военнослужащих, рабочих и служащих органов и войск КГБ; 24 офицерам и генералам Постановлением Совета Министров СССР присвоены генеральские и очередные генеральские звания».

Но в то же время в отчете подчеркивалось, что «разведывательной службой КГБ еще не создано необходимых агентурных позиций в правительственных, военных, разведывательных органах и идеологических центрах противника, что не дает возможности добывать информацию о его планах и замыслах, заблаговременно ориентировать ЦК КПСС и Советское правительство о наиболее важных действиях империалистических государств по главным направлениям их внешней и внутренней политики. По этой же причине разведывательная служба КГБ еще слабо влияет на развитие политических событий в кризисных ситуациях в выгодном для Советского Союза направлении, не всегда использует слабости в лагере империализма и противоречия между капиталистическими странами.

Контрразведывательная служба КГБ, располагая данными о наличии в СССР вражеской агентуры, не добилась в отчетном периоде ощутимых результатов в разоблачении этой агентуры, в выявлении и закрытии всех возможных каналов утечки государственных секретов. Еще не разработана система эффективных мер противодействия противнику в использовании им легальных возможностей для проникновения в нашу страну. Организация работы контрразведывательных аппаратов требует дальнейшего улучшения ее и в плане более широкого проведения активных мероприятий по выявлению и срыву подрывных планов и замыслов противника.

Еще недостаточно целеустремленно и эффективно ведется борьба с идеологической диверсией противника. Чекистская работа в этом направлении полностью не развернута из-за слабости агентурных позиций органов КГБ в тех слоях населения, которые могут оказаться благоприятной средой для осуществления акций идеологической диверсии. Отчасти этим можно объяснить тот факт, что органы КГБ не смогли своевременно предупредить отдельные антисоветские и антиобщественные проявления, имевшие место в некоторых городах страны…

Слабо используются контрразведывательные возможности для противодействия попыткам противника осуществлять акции идеологической диверсии, склонять политически и морально неустойчивых лиц к невозвращению на Родину. В значительной мере этим недостатком объясняется тот факт, что в 1967 году 17 человек остались за границей; не удалось также предотвратить 3 случая измены Родине военнослужащими Советской Армии».

Подобная форма и структура отчетов в «инстанции», как на профессиональном языке именовалось ЦК КПСС, сохранилась и в дальнейшем, дополняясь новыми блоками информации по вновь открывавшимся направлениям оперативной работы или в связи с образованием иных структурных подразделений органов госбезопасности.

Но жизнь, как известно, не стоит на месте, каждый день порождая новые проблемы и ставя новые задачи….

Следует отметить, что генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев и другие советские руководители не имели ни малейших сомнений в порядочности, честности, компетентности, работоспособности и опыте управления нового председателя КГБ.

Хотя, как впоследствии писали многие, Андропов и представлялся временной, переходной фигурой на этом государственном посту.

В то же время Ю.В. Андропов был убежден в необходимости укрепления связей органов госбезопасности с населением, в необходимости проведения систематической разъяснительной работы об угрозах безопасности страны, направленной на повышение бдительности граждан, о задачах деятельности органов безопасности, о роли помощи им со стороны граждан в решении насущных задач развития советского общества.

В этой связи по инициативе Ю.В. Андропова 2 июня 1969 г. было образовано Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации, чаще именовавшееся «Пресс-бюро КГБ», первым начальником которого был назначен полковник В.Ф. Кравченко. (В мае 1990 г. Пресс-бюро КГБ было преобразовано в Центр общественных связей со значительным расширением его функций). В утвержденном в ноябре того же года Временном положении об этом органе говорилось, что Бюро по связи КГБ с издательствами и другими органами массовой информации «является подразделением, которое представляет органы КГБ во вне по вопросам обнародования в открытой печати, а также в кино, радио и телепередачах материалов и документов, относящихся к сфере деятельности органов государственной безопасности».

Целями деятельности Пресс-бюро называлось «способствовать повышению политической бдительности советских граждан, дальнейшему укреплению авторитета органов госбезопасности в массах, создание атмосферы непримиримости по отношению к негативным фактам и явлениям, могущим причинить ущерб делу охраны госбезопасности».

Непосредственными задачами Пресс-бюро назывались информирование трудящихся о результатах борьбы органов КГБ с иностранными разведками и антисоветскими элементами, разоблачение через СМИ подрывной деятельности противника, дезинформационных и клеветнических акций, направленных против СССР и других социалистических стран[71].

И образование этого подразделения объясняется далеко не «идеологией осажденной крепости», якобы существовавшей в советском обществе в те годы, а конкретными реалиями «холодной войны» как жесткого политико-идеологического противостояния и противоборства двух социально-политических систем на мировой арене.

Создавая это, практически новое, направление в деятельности КГБ при СМ СССР, Ю.В. Андропов стремился новаторски реализовывать один из организационно-тактических и политических принципов обеспечения госбезопасности — расширения и укрепления связи с массами. Принцип, сформулированный еще в IX–VIII веках до нашей эры легендарным спартанским правителем Ликургом, следующим образом: Государство существует, охраняемое личным участием каждого!

Конечно, нельзя сказать, что значение гласности в борьбе с тайными происками зарубежных спецслужб не понималось ранее. Еще летом 1915 г. председатель Комиссия для выработки мер повышения эффективности борьбы с разведывательной деятельностью спецслужб Германии и Австро-Венгрии Г.Г. Молов, в «Записке о мерах борьбы со шпионством» подчеркивал, что «дело борьбы с иностранным шпионажем должно быть популярным, национально-патриотическим, широко охватывающим население, все слои общества, все правительственные учреждения, независимо от того, к какому они принадлежат ведомству. Стыдится борьбы с такой серьезной для родины опасностью, разрушающей оплот государства, подрывающей его военную мощь и силу средств обороны от врага, угрожающей отечеству потерей нескольких сот тысяч молодых жизней и миллиардными убытками, — казалось бы, нет оснований» [72].

С учетом этого исторического опыта Ю.В. Андропов еще в одном из первых своих программных выступлений, обращаясь к выпускникам Высшей школы КГБ СССР им. Ф.Э.Дзержинского в июле 1967 г., подчеркивал:

— Нам надо беречь и укреплять доверие советских людей, всего советского народа к органам государственной безопасности, потому что это доверие — залог всех наших успехов[73].

Чрезвычайно актуально и сегодня звучат следующие слова из того же выступления председателя КГБ: «важным средством завоевания доверия масс является гласность в чекистской работе. Советский народ должен быть больше и лучше информирован о подрывной деятельности иностранных разведок, зарубежных антисоветских центров, а также о подрывной деятельности антисоветских элементов внутри страны. Советские люди должны больше знать о трудной и сложной работе чекистских органов».

Как нетрудно заметить, Андропов в самом начале своей деятельности на «чекистском поприще» во многом предвосхитил те задачи и проблемно-болевые точки, что останутся по-прежнему актуальными и более чем через четыре десятилетия.

Позднее, возвращаясь к вопросу о возрастании значения в жизни страны общественного мнения, председатель КГБ подчеркивал необходимость «учета реакции трудящихся на деятельность органов госбезопасности. Именно поэтому, наши действия, наши шаги должны быть понятны массам. Мы должны добиваться того, чтобы трудящиеся понимали каждую нашу акцию, осознавали ее необходимость, оказывали нам необходимую поддержку. Это само собой не приходит. Нужна серьезная разъяснительная работа. Ее нужно проводить еще активнее, чем мы делали до сих пор… Нужно думать о том, как тот или иной шаг будет воспринят советскими людьми. Нужно думать и принимать все меры к тому, чтобы наши акции получали поддержку масс» [74].

Выступая на Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 22 июня 1971 г., Андропов подчеркивал:

— Чекистские меры должны быть понятны обществу… должны быть понятны и репрессивные, и профилактические меры, которые предпринимают органы КГБ.

И, как представляется, эти мысли и указания председателя КГБ СССР явились еще одной из составляющих рождения «феномена Андропова».

Конкретно в деятельности Пресс-бюро КГБ они нашли воплощении в издании книг, не говоря уже о десятках и сотнях статей в центральной и местной печати, радиопередачах, документальных фильмах. Было продолжено издание книг о деятельности органов госбезопасности на различных этапах существования советского государства.

Силу «печатного слова» хорошо понимали и за океаном — не в этом ли разгадка многолетней пропагандистской кампании, связанной с активным использованием в антисоветской агитации «Архипелага ГУЛАГ» А.И. Солженицына? Ведь еще в 1961 г. начальник отдела тайных операций ЦРУ подчеркивал: «Книги отличаются от всех остальных пропагандистских средств, главным образом тем, что одна книга способна существенно изменить восприятие читателя до такой степени, что с ним не сравнится никакое другое воздействие… это достаточно часто оправдывается настолько, чтобы сделать книги самым важным средством стратегической [долгосрочной] пропаганды» [75].

Впоследствии американский историк Джозеф Найт выразил эту же мысль следующим образом: «В информационный век побеждает тот, чья история убедительнее, чья история способна привлечь людей».

В 1978 г. приказом председателя КГБ была учреждена ежегодная премия за лучшие произведения в области литературы и искусства о чекистах.

В сентябре 1984 г. при Центральном клубе КГБ СССР им. Ф.Э. Дзержинского был открыт «Чекистский кабинет» — выставочно-демонстрационный зал по истории советских органов госбезопасности. Ранее на Малой Бронной улице в Москве был открыт Музей пограничных войск КГБ.

Представление о видении Ю.В. Андроповым места и роли КГБ в обеспечении безопасности Советского Союза дает ряд его выступлений на совещаниях в Комитете госбезопасности.

На совещании руководящего состава органов и войск КГБ 22 июня 1971 г., наряду с расширением масштабов разведывательной деятельности ведущих империалистических государств, председатель КГБ отмечал также их стремление перейти к активизации политического воздействия на страны социалистического содружества, добиваясь ослабления их единства, и пытаясь использовать для этого отдельные негативные моменты в их общественной жизни.

— С помощью националистов, ревизионистов и других враждебных элементов, — отмечал председатель КГБ, — противник стремится извратить марксистско-ленинскую идеологию, подорвать роль коммунистических партий в социалистических странах и вбить клин в отношения между ними.

Важным фактором, определяющим развитие всей жизни нашей страны, подчеркивал Андропов, «является укрепление общенародного государства, дальнейшее расширение социалистической демократии. В последнее время в этом направлении был сделан новый крупный шаг вперед. «Преодоление культа личности, а также последствий субъективных ошибок, — говорил т. Л.И. Брежнев, — позволило создать в партии и обществе такую морально-политическую атмосферу, которая благоприятствует хорошей и дружной работе. И всем нам надо заботиться о том, чтобы эта атмосфера сохранялась ясной и чистой» (Брежнев Л.И. Ленинским курсом. Речи и статьи. Т. 3. М., 1972, с. 348). Это указание является очень важным отправным пунктом для чекистской работы, поскольку из него вытекают многие важные выводы».

Характеризуя «стремление противника к «размягчению позиций социализма изнутри», Андропов говорил о попытках зарубежных идеологов «маскировать его различными оболочками «улучшения» социализма, устранения его «недостатков», чтобы, воздействуя на неустойчивые элементы общества, добиться главной цели — ликвидации социализма».

Мирное сосуществование, подчеркивал Андропов, не ликвидирует противоборства с попытками внешнего противника оказывать выгодное ему воздействие на СССР; по этой причине тайная война с вражескими спецслужбами только расширяется, принимая подчас весьма острые формы. (Отметим, что это предвидение оказалось пророческим, что подтвердилось в последующие годы).

Но уже в 1971 г. председатель КГБ подчеркивал стремление зарубежных антисоветских центров подстрекать часть населения Советского Союза к экстремизму, массовым беспорядкам, терроризму, что должно было продемонстрировать заинтересованной «зарубежной общественности» «несогласие» и активный «протест» населения против политики коммунистической партии.

Ю.В. Андропов во время пребывания в Карельской АССР: на заводе «Тяжбуммаш» им. В.И.Ленина. Ознакомление с макетом завода. Слева направо: Н.В.Архипов, директор завода, Ю.В. Андропов, И.И.Сенькин, первый секретарь Карельского обкома КПСС, С.И.Тришкин, первый секретарь Петрозаводского горкома КПСС. Петрозаводск. 24 декабря 1971 года

В качестве еще одной особенности тактики разведывательных служб Запада называлось объединение их подрывных усилий, создание различных координационных центров, включение в сферу разведывательно-подрывной деятельности «периферийных» государств «третьего мира», стремление расколоть международное Движение неприсоединения.

Общий вывод Андропова состоял в необходимости совершенствования методов противодействия каждому из используемых спецслужбами зарубежных стран видов и средств разведки — космической, радиотехнической, технической, HUMINT (под этим термином на Западе понимается любой вид разведки с использование личных, межперсональных контактов), выдвигая на первое место борьбу с агентурным проникновением к государственным секретам СССР и других социалистических государств.

Главный залог успеха органов безопасности, подчеркивал Юрий Владимирович, — это не оборона, а навязывание противнику тактики, исключающей реализацию им своих планов и замыслов.

В том же 1971 г. он отмечал стремление израильских спецслужб инспирировать массовую эмиграцию советских граждан в эту страну, замышляя таким образом спровоцировать национальную рознь, сплотить и толкнуть на путь конфронтации с властью отдельные национальные группы, особенно имеющие многочисленные компактные диаспоры за рубежом. (Данные тактические установки противника были учтены чекистами при организации противодействия акциям идеологической диверсии).

Еще одним чрезвычайно важным и требующим постоянного внимания направлением деятельности Ю.В. Андропова на посту председателя КГБ СССР являлось определение и совершенствование кадровой политики этого специфического правоприменительного ведомства. И, учитывая общественную значимость этой проблемы для понимания истории нашей страны, представляется необходимым подробнее остановиться на этом вопросе. Именно в силу незнакомства значительного числа наших сограждан с этой стороной идейно-теоретического наследия Ю.В. Андропова, мы решили кратко, по сути дела, конспективно, познакомить читателей с некоторыми мыслями и суждениями, высказывавшимися председателем КГБ на различных встречах с чекистскими коллективами.

Еще в июле 1967 г., выступая перед выпускниками ВКШ КГБ им. Ф.Э. Дзержинского, Андропов подчеркивал, «в органах государственной безопасности должны работать хорошо подготовленные, высококультурные кадры чекистов». Эти слова являлись кредо председателя КГБ.

23 октября 1968 г. на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ СССР, посвященном пятидесятилетию ВЛКСМ, Ю.В. Андропов обращал внимание на следующие обстоятельства:

— В такой работе как наша, в силу оказанного нам доверия, в силу того, что эта работа дает нам немалые полномочия и в то же время она в определенной мере закрыта от публичной критики, довольно легко зазнаться, утратить трезвое, критическое отношение к себе. Вот почему надо быть особенно бдительным. Вот почему скромность есть и всегда будет у нас одним из важных критериев оценки работников.

…Что значит быть на высоте требований? Это значит… уметь воспитать в себе и пронести через всю жизнь такие высокие качества, как честность, чуткость к окружающим, умение видеть в людях не только плохое, но и хорошее. Об этом важно помнить, так как в нашей работе часто приходится сталкиваться с изнанкой жизни, самыми неприглядными ее чертами. Все это у людей нестойких может породить известный перекос в мировоззрении, в характере и в отношении к человеку. Для нашей работы такой перекос — дело недопустимое. Чекист без веры в советского человека, подменивший настоящую острую бдительность болезненной подозрительностью, видящий во всем одно только плохое — это плохой чекист[76].

Для Андропова была характерна высокая требовательность к кадрам. «Четкость, конкретность, оперативность — неоднократно повторял он, — должны сочетаться у нас с нетерпимостью ко всякого рода нарушениям и расхлябанности, не взирая на то, какое служебное положение занимает то или иное лицо».

Много внимания председатель КГБ Ю.В. Андропов уделял также проблемам повышения профессионального уровня чекистских кадров.

Ю.В. Андропов на Онежском тракторном заводе.

Петрозаводск. Август 1978 г года

«Но профессиональный уровень — это не какая-то «постоянная величина», — подчеркивал Ю.В. Андропов, — Он должен расти по мере того, как меняются и усложняются условия борьбы со спецслужбами противника. Только в этом случае мы сможем быть на высоте. Мало быть хорошо обученным. Тут надо выстоять и победить, мобилизовав для этого все свои волевые и интеллектуальные качества… Надо беззаветно верить в справедливость нашего дела, не поддаваться на провокации, в какой бы форме они не проявлялись, не забывать, что классовый враг всегда остается врагом, какими бы елейными словами он ни прикрывался. И еще один вопрос, имеющий самое прямое отношение к воспитанию чекистов. Партия, государство дали нам большие полномочия, право решать в ряде случаев судьбы людей…

Мы всегда говорили и говорим о том, что действовать надо осмотрительно, что данные нам права и полномочия использовать надо разумно. Это заставляет нас с еще большей требовательностью относиться ко всем нашим действиям» [77].

Выступая перед личным составом Высшей Школы КГБ имени Ф.Э. Дзержинского 1 сентября 1981 г. Ю.В.Андропов наметил целую программу повышения эффективности подготовки чекистских кадров.

В частности, он отмечал:

— Было бы правильным теперь, опираясь на этот большой опыт и хорошие традиции школы, подумать над тем, как повысить уровень научной, учебной и воспитательной работы, чтобы выпускники школы и в профессиональном, и в морально-политическом отношении в полной мере отвечали бы тем возросшим требованиям, которые предъявляются к чекистам развитием советского общества, а также усложнившимся характером борьбы с противником… Из школы выпускники должны вынести необходимую сумму знаний. Но это только одна сторона дела. Одних книжных знаний недостаточно. Мало просто прочитать учебник, прослушать лекцию, усвоить по ним опыт чекистов старшего поколения. Чтобы быть на высоте партийных, политических требований, чтобы умело применять полученные знания на практике, выпускник школы должен обладать еще и чекистским характером.

…Важно, чтобы чекистская наука умела глубоко заглянуть в будущее, чтобы выпускники школы унесли с собой знания, необходимые для решения задач не только сегодня, но и завтра…

От чекиста требуется высокая нравственная и моральная чистота. Он должен во всех своих поступках и действиях руководствоваться благородными принципами и нормами социалистического общежития. Вместе с тем решительно бороться со всем, что чуждо нашему социалистическому образу жизни. Здесь не может быть никаких компромиссов со своей совестью. От чекиста требуются активная жизненная позиция, боевой чекистский характер» [78].

Важной составляющей подготовки и воспитания чекистских кадров являлся вопрос об отношении к гражданам, в том числе переступившим, или балансирующим на грани нарушения закона. В многочисленных обращениях Ю.В. Андропова к чекистским коллективам мы можем найти немало указаний на этот счет.

«Решительно пресекая враждебную деятельность, — подчеркивал он еще в апреле 1971 г., — мы должны вместе с тем избегать однобокости, уметь отделять от врага тех лиц, кто случайно попал во враждебную среду, политически заблуждаются или используются противником».

На одном из совещаний в феврале 1979 г., посвященном борьбе с идеологическими диверсиями иностранных спецслужб, Ю.В. Андропов обращал внимание на то, что «чекисты призваны бороться за каждого советского человека, когда он оступился, чтобы помочь ему встать на правильный путь. В этом и заключается одна из важнейших сторон деятельности органов госбезопасности. Она имеет большую политическую значимость, вытекающую из самой гуманной сущности нашего строя, отвечает требованиям идеологической работы партии» [79].

Следует ли только после этого удивляться высокому авторитету Юрия Владимировича Андропова и его доброй памяти среди как сотрудников КГБ, так и его современников?

О значении творческого наследия Ю.В.Андропова для сегодняшних сотрудников органов безопасности России свидетельствуют следующие слова: «Без сохранения высокой значимости офицерской чести, лучших профессиональных традиций и ценностей, без идеала служения общему благу, а также светлых образов тех, кто на разломе эпох, не смотря на все соблазны нашего непростого времени, остался верен «духу государственного служения» (носителем которого, без сомнения, был и Андропов), вряд ли можно создать эффективную силовую структуру, добиться подлинного авторитета и уважения граждан. А без помощи последних, если общество не доверяет своим спецслужбам, остановить растущую волну международного террора, криминального беспредела и насилия невозможно». Так написал в статье «Тайны Андропова», приуроченной к девяностолетию со дня рождения Юрия Владимировича, директор ФСБ России Н.П. Патрушев[80].

Было бы неоправданным не коснуться и еще одной крайне деликатной темы в деятельности органов госбезопасности в эпоху Андропова. Речь идет о запрете проведения проверочных мероприятий в отношении «номенклатурных» лиц. Несмотря на запрет собирать компрометирующие материалы на подобных чиновников, подчас такая информация все же поступала в органы госбезопасности в процессе проведения оперативных мероприятий и расследования преступлений. И тогда перед следователями и руководителями оперативных подразделений вставали сложные вопросы, что с ней делать. Но информация обязательно отправлялась «в центр».

О проверенной и подкрепленной соответствующими доказательствами подобной информации Андропов докладывал лично Брежневу.

Как отмечал по этому поводу Л.М. Млечин, «Брежнев смертельно не любил скандалов и снисходительно относился к мелким грешкам своих подчиненных». О принципе равенства всех граждан перед законом, в подобных случаях предпочитали не вспоминать… «Оргмеры», как правило, принимались, но «по тихому», без громких разоблачений и привлечений к уголовной ответственности. И все же главная цель достигалась: коррупционер покидал свой пост, и полученный результат можно было оценивать, хоть как и половинчатую, но все же «победу».

Андропову, известному своей принципиальностью, щепетильностью, приходилось мириться с подобной «мягкостью оргвыводов», хотя они вряд ли его устраивали и соответствовали его убеждениям.

Следовало ли ему, «в знак протеста», демонстративно подать в отставку? Наверное, он отдавал себе трезвый отчет в том, что другому человеку на его посту удалось бы сделать еще гораздо меньше…

Председатель КГБ мог, помимо этого, как член Политбюро ЦК КПСС, деликатно обозначить эту проблему на его заседания; давал команды руководителям территориальных управлений проинформировать соответствующих партийных секретарей.

Для «привлечения к уголовной ответственности» — возбуждения уголовного дела в отношении номенклатурных работников требовалась «санкция» — согласие соответствующего партийного органа: этот порядок был прописан в подзаконных нормативных актах правоохранительных органов. А «партийные инстанции», понятно, не «горели желанием» давать санкции для привлечения виновных из собственных рядов к уголовной ответственности. Не горели, но все же вынуждены были это делать!

Даже в Москве, вотчине одного из твердых антагонистов председателя КГБ СССР В.В. Гришина, по ДГОР (делу групповой оперативной разработки) были арестованы и судимы и член бюро МГК КПСС, и герой Социалистического труда, не считая многих других, ставших достоянием гласности, «мафиозных» дел 1979–1982 годов.

Одним из распространенных мифов об Андропове, является миф о «противоборстве КГБ и МВД». Несмотря на то, что вряд ли возможно говорить о некоем подобии «холодной войны» между этими двумя этими ведомствами, тем не менее, некоторые напряженность и противостояние между ними существовали, накапливались и росли.

Ю.В. Андропову поступала порой информация из КГБ союзных республик, областных и краевых управлений о неблагополучии дел в органах МВД, сокрытии ими преступлений, коррумпированности отдельных сотрудников, их смыкании с преступными элементами.

Но здесь следует отметить два чрезвычайно важных обстоятельства.

Во-первых, Министерство внутренних дел СССР при своем преобразовании из министерства охраны общественного порядка 25 ноября 1968 г., было освобождено, в отличие от других министерств, от оперативного контроля со стороны органов безопасности.

Во-вторых, бывший с 1966 г. министром Николай Анисимович Щелоков относился к числу личных выдвиженцев и близких друзей Л.И. Брежнева. Он был на 5 лет старше Андропова, в 1939–1941 гг. работал председателем Исполкома Днепропетровска под руководством первого секретаря обкома Л.И. Брежнева. Именно ему пришлось организовывать летом 1941 г. эвакуацию из города промышленных предприятий, населения и материальных ценностей. С 1950 г. — заместитель председателя Совета министров Молдавской ССР, где ему вновь пришлось трудиться под руководством первого секретаря ЦК компартии республики Л.И. Брежнева, с которым у него сложились дружеские отношения, сохранявшиеся до последних дней жизни генсека. В сентябре 1966 г. Н.А. Щелоков возглавил министерство охраны общественного порядка (МООП) СССР, а через два года — воссозданное министерство внутренних дел СССР.

Судьба Щелокова является наглядным примером трагического перерождения номенклатурного работника, лишенного непредвзятого контроля со стороны государственных органов (прокуратуры и отдела административных органов ЦК КПСС), когда поступавшие в эти инстанции многочисленные сигналы и жалобы на сотрудников возглавлявшегося им ведомства, оставались без должного рассмотрения и реагирования.

Следует, однако, объективно признать, что деятельность Щелокова на посту министра, включала как бы два этапа: на первом из них он стремился, и ему действительно удалось несколько улучшить организацию работы служб министерства, не отвергая и современный зарубежный опыт, материально-техническое обеспечение подразделений.

Использовал он для этого и возможность прямого личного обращения к Генеральному секретарю ЦК (отрицательной стороной этой практики являлось то, что «вопросы МВД» решались лично Брежневым).

Поскольку уголовная статистика была «закрытой» («секретной»), в деятельности министерства появились «приписки», повышавшие «раскрываемость» преступлений, и скрывавшие реальную картину и динамику криминальных тенденций. Помимо этого, в «облагополучивании» криминальной ситуации были заинтересованы и местные руководители — от председателей исполкомов Советов до соответствующих партийных секретарей.

Понятно, что права и интересы граждан при этом в расчет не принимались, что порождало законное недовольство граждан в отдельных регионах. О чем территориальные управления КГБ и информировали Москву…

На втором же этапе, пришедшемся на середину 70-х годов, Н.А. Щелоков уже больше сибаритствовал, наслаждаясь высокой должностью, предоставляемыми ею привилегиями и иными возможностями.

Были у него и немалые личные амбиции: он был очень тщеславным человеком. До описанной нами встречи 21 июня 1967 г. с делегацией крымских татар с поручением разобраться с их проблемами и требованиями, жизненные пути Ю.В. Андропова и Н.А. Щелокова не пересекались. А несколько позже, в «интересах дела», то есть предотвращения возникновения массовых беспорядков, КГБ представило предложения, которые министр внутренних дел должен был принять.

Будучи на четыре года старше председателя КГБ, Н.А. Щелоков считал себя «обойденным» по партийной линии, с 10 апреля 1968 г. оставаясь «только «рядовым» членом Центрального комитета КПСС.

Перешагнув в ноябре 1970 г. пенсионный рубеж, он был обеспокоен своим будущим, поскольку рядом с ним «подрастал» зять генерального секретаря ЦК Ю.М. Чурбанов (с 1977 г. — заместитель, затем первый заместитель министра).

Стремясь показать свою «компетентность» Щелоков позволял себе, в нарушение существующих правил, направлять Л.И. Брежневу записки, затрагивающие сферу деятельности КГБ СССР. При этом, вопреки распространяемым слухам, он выступал отнюдь не как «либерал» и «демократ», допуская очень вольное отношение к правовым нормам.

Например, при предложении выслать из Москвы «неудобных» диссидентов. (Ф.Д. Бобков на это предложение, поддержанное В.В. Гришиным, отвечал прямо: — Для этого нужен Указ Президиума Верховного Совета СССР!).

По сути дела, на личностном уровне мы имеем дело с конфликтом двух жизненных позиций, двух жизненных стратегий: бескорыстного и беззаветного служения Делу, Долгу у Андропова, и синекуры, достижения максимального личного комфорта и достатка у Щелокова.

И поэтому Ю.В. Андропов имел все основания в кругу ближайших сотрудников называть Н.А. Щелокова «проходимцем». А последующие события 1979–1982 годов, о которых мы расскажем далее, только добавили оснований для этого.

Однако, помимо повседневного руководства весьма обширным «хозяйством» Комитета государственной безопасности СССР, от его председателя требовались и предложения о стратегических направлениях развития органов и войск, их кадровом обеспечении, материально-техническом оснащении, начиная от новейших ЭВМ (они использовались в аналитических подразделениях КГБ уже в конце 60-х годов), до самых современных средств вооружения, техники и т. д.

Появление в структуре КГБ новых подразделений было связано как с изменениями в целях, задачах, тактике и содержании разведывательно-подрывной деятельности противника (например, израильская спецслужба «Натив», лишившись своего «легального» представительства в Москве, должна была изыскивать новые способы проникновения в нашу страну, поиска доступа к охраняемым секретам), в оперативной обстановке в стране и на межгосударственной арене, так и с постановкой руководством Советского Союза перед органами государственной безопасности дополнительных задач.

По устоявшейся в то время традиции, подобные организационно-штатные, решения принимались Политбюро ЦК КПСС и оформлялись постановлениями Совета министров, после чего следовал соответствующий приказ председателя КГБ.

Реорганизация подразделений КГБ СССР отражала сложную диалектику изменения содержания и тактики скрытого противоборства с умным и изощренным противником.

По словам Н. Полмара и Т.Б. Аллена, отражающим мнение многих зарубежных аналитиков, «в годы пребывания Андропова на посту председателя КГБ эта организация несколько улучшила свой имидж и стала более эффективной. Андропов усилил дисциплину и предъявлял новые требования к интеллектуальному уровню своих подчиненных. Методы внешней разведки обновились, стали более современными и изощренными. По примеру Запада, Андропов сделал упор на научно-технические способы ведения разведки. В то же время он не забывал и про агентурную разведку, поощряя работу ценных агентов» [81].

Так, 13 марта 1969 г. было образовано 15-е управление КГБ СССР, основной задачей которого являлось «обеспечение постоянной готовности к немедленному приему укрываемых (то есть высшего руководства СССР — О.Х.), в защищенные пункты (объекты) и создание в них условий, необходимых для нормальной работы в особый период».

Ю.В. Андропов, понимая исключительное влияние результатов научно-технической революции (НТР) на все стороны жизни современного общества, постоянно держал в курсе своего внимания все новации в этой сфере, особенно способные оказать воздействие на состояние или содержание процесса обеспечения безопасности страны.

И именно поэтому еще одной его новацией стало создание в системе КГБ в 1969 г. информационных и аналитических подразделений, работавших на самых современных в то время технологиях и аппаратно-машинных комплексах обработки информации.

В том же году по инициативе Ю.В. Андропова были созданы Научно-исследовательский институт разведывательных проблем (НИРП) и НИИ «Прогноз», в сентябре 1977 г. — Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ). В составе ЦНИИСИ была организована взрыво-техническая лаборатория, впоследствии оказавшаяся незаменимой для предотвращения и расследования актов терроризма.

Юрий Владимирович внимательно относился к развитию «чекистской» науки, занимавшейся созданием новых технологий обеспечения госбезопасности. Для Ю.В. Андропова было характерным стремление, не довольствуясь достижениями сегодняшнего дня, попытаться заглянуть в будущее, увидеть его во всей его противоречивости и многогранности, подготовиться к тем угрозам, что могут встать в повестку дня завтра, стремление понять логику и диалектику исторического процесса, закономерности и принципы социальной эволюции. И, на наш взгляд, именно поэтому его характеристики тех или иных событий и процессов звучат вполне актуально и сегодня.

Того же самого — умения заглядывать в будущее, Андропов требовал и от своих подчиненных, требовал от них учить молодую смену и учиться самим.

Председатель КГБ считал необходимым осмысление опыта, конкретных задач, форм и методов борьбы с разведывательно-подрывной деятельностью противника, обеспечения государственной безопасности. Это проявлялось как в отношении Андропова к учебным заведениям КГБ СССР, так и собственно к становлению и развитию чекистской науки. При его поддержке в начале 1970-х годов была расширена аспирантура ВКШ КГБ им. Ф.Э.Дзержинского, а позднее — создана и очная докторантура.

Необходимо отметить, что «субъективный фактор», связанный с личным отношением руководителя к потребностям и результатам развития науки, в органах КГБ являлся определяющим для судьбы этого направления их деятельности. Несмотря на свою колоссальную занятость текущими повседневными проблемами деятельности Комитета, Андропов просил помощников докладывать ему о наиболее важных и значимых, по их мнению, кандидатских и докторских диссертациях, подготовленных сотрудниками КГБ, знакомился с авторефератами некоторых из них.

Андропов поощрял привлечение не только в чекистскую науку, но и в деятельность оперативных подразделений, принципов и методов психологии, социологии, системного анализа и прогностики.

Лично интересуясь развитием теории контрразведывательного и разведывательного искусства, Андропов требовал предоставления ему законченных научных работ сотрудников КГБ по этим проблемам.

Ю.В. Андропов не только поставил в 1977 г. перед органами КГБ задачу профилактики негативных процессов и явлений, но и дал задание научным и аналитическим подразделениям изучить природу и содержание негативных процессов и очагов социального возбуждения (напряженности), для воздействия на них в целях их бесконфликтной деэскалации.

Также им была поставлена задача обеспечения безопасности советского общества. Однако многое в этой сфере зависело далеко не только от органов госбезопасности, но и от того пресловутого «человеческого фактора», о роли которого в возникновении кризисных ситуаций мы говорили в связи с событиями в Венгрии.

Об умении Андропова заглянуть далеко вперед, свидетельствует следующий факт. Весной 1982 г. сотрудник его секретариата генерал Н.В. Губернаторов попросил Андропова о переводе в Высшую школу КГБ имени Ф.Э.Дзержинского для продолжения научной работы над докторской диссертацией о борьбе органов НКВД СССР с диверсионной деятельность германских спецслужб в годы Великой Отечественной войны.

Юрий Владимирович напутствовал его такими словами:

— Тема вашей будущей диссертации историческая, и вам придется работать с архивами времен войны. К сожалению, в отличие от Минобороны, наш военный опыт недостаточно обобщен и не собран в документах. Не только широкая общественность, наши историки, но и молодые чекисты не знают, как действовали чекисты в военное время, не имеют возможности знакомиться с документами и изучать их. А ведь нам есть что показать и чем заслужено гордиться. Одних только званий Героя Советского Союза присвоено более чем тридцати чекистам, а двое награждены высшими полководческими орденами Суворова.

Поэтому решено подготовить и издать в нескольких томах, в том числе и в открытой печати, сборник документов о деятельности органов государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. Я просил бы вас создать в структуре отдела (научно-исследовательского отдела ВКШ — О.Х.) и возглавить рабочую группу, которая занялась бы поиском, отбором документов, их систематизацией и подготовкой к изданию. Составьте план сборника с учетом требований историографии, предложите состав редколлегии, которую возглавит один из моих замов, на которого вы и будете замыкаться. Вам будут помогать учетно-архивные подразделения всего Комитета. А в группу подберите опытных специалистов: историков, архивистов, ветеранов-чекистов[82].

Такая работа была начата, и уже к августу 1991 г. был подготовлен первый том открытого сборника документов «Органы государственной безопасности СССР в годы Великой Отечественной войны. 1941–1945 гг.». Но последовавшие драматические события августа отсрочили его приход к читателям более чем на четыре года.

Еще одной важной стратегической новацией Ю.В. Андропова стало образование 21 июня 1973 г. 16-го управления КГБ, отвечавшего как за ведение электронной разведки, так и радиоперехват и дешифровку перехватываемых сообщений. (Ранее эти задачи решали подразделения 8 Главного управления КГБ). Это подразделение, аналогом которого является известное Агентство национальной безопасности США, стало важным источником разведывательной и контрразведывательной информации, хотя и уступало многократно по численности сотрудников своему заокеанскому праобразу. 16-е управление сочетало в себе осуществление оперативно-технических, информационных и аналитических функций.

Дальнейшая реорганизация системы органов КГБ СССР проводилась в направлении укрупнения и усиления некоторых подразделений контрразведывательного — Второго главного управления путем преобразования их в самостоятельные управления (всего к 1980 г. в его структуре имелось 17 отделов).

В сентябре 1981 г. управление «Т» 2-го Главного управления, с сентября 1973 г. осуществлявшее контрразведывательную работу по обеспечению безопасности транспортных отраслей страны, было преобразовано в самостоятельное 4-е («транспортное») управление КГБ СССР.

Ю.В. Андроповым были подготовлены и последующие преобразования в структуре Комитета государственной безопасности СССР, последовавшие уже после его возвращения на Старую площадь.

Ю.В. Андропов в мундире

Так, 15 октября 1982 г. по предложению секретаря ЦК Ю.В. Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение о выделении управления «П» Второго главного управления КГБ в самостоятельное управление — линию работы по защите экономики страны. (Ранее, с 1967 г., эту задачу решали 9, 11 и 19 отделы ВГУ, а с сентября 1980 — Управление «П» в составе Второго Главного управления КГБ СССР). Одной из предпосылок этого явилось получение советской разведкой информации о планах США по развязыванию «экономической войны» против СССР. В этой связи это организационное решение следует признать прозорливым и своевременным. Приведем в этой связи показательный факт: накануне развала СССР, в ноябре 1991 г., утвержденный новым директором ЦРУ Роберт Гейтс заявил, что одним из главных приоритетов в деятельности управления отныне становится экономическая разведка.

25 октября 1982 г. было объявлено решение Коллегии КГБ СССР «О мерах по усилению контрразведывательной работы по защите экономики страны от подрывных действий противника», в котором определялись задачи создаваемого 6-го управления (по защите экономики) и соответствующих подразделений на местах.

Последней новацией в структуре органов госбезопасности, связанной с именем Ю.В. Андропова, стало создание 13 августа 1983 г. в составе 3 Главного управления (военная контрразведка) Управления «В» для контрразведывательной защиты МВД и его органов на местах. Ранее, в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС от 27 декабря 1982 г., на укрепление органов МВД из КГБ СССР было командировано более 2 000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников».

Эти меры стали важным шагом на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, защиты законных прав и интересов советских людей.

Не только о стремлении, но и о реальном умении Ю.В. Андропова «заглянуть за горизонт», свидетельствует и еще целый ряд иных инициатив председателя КГБ СССР.

К числу важнейших из них можно отнести образование в 1970 г. Курсов усовершенствования оперативного состава (КУОС). На их базе была организована подготовка сотрудников спецподразделений КГБ СССР.

Не менее важное значение для выхода на новый уровень обеспечения безопасности страны имело также создание в КГБ подразделений специального назначения для решения оперативно-боевых задач.

Первым из них стала легендарная впоследствии группа антитеррора «Альфа» — Отделение «А» 7-го управления КГБ СССР, как она официально именовалась во внутриведомственных документах. Это подразделение было создано на основе учета зарубежного опыта и тенденций в сфере обеспечения безопасности по предложению Ю.В. Андропова в соответствии с решением Политбюро ЦК КПСС (приказ Председателя КГБ СССР № 0089/ОВ от 29 июля 1974 г.).

Задачами «Отделения «А» являлись борьба с терроризмом, захват вооруженных преступников, силовое прикрытие проведения оперативных мероприятий. Вобравшая в себя лучшее из опыта как российских сил специального назначения, так и аналогичных зарубежных подразделений, «Альфа» со временем стала элитным подразделением КГБ.

Первоначально ее штат составлял 30 человек, но к лету 1991 г. он увеличился почти до 500 бойцов, что обусловливалось реальными изменениями в оперативной обстановке в стране и в мире и потребностями оперативной практики. Бойцы группы принимали участие в десятках операций по освобождению заложников, силовому пресечению противоправных действий и задержанию преступников. При этом за одиннадцать первых лет своего существования группа потеряла лишь трех бойцов.

В отличие от призванной действовать на территории собственной страны «Альфы», группа спецназначения ПГУ «Вымпел» была образована 19 августа 1981 г. для решения сложных боевых задач за границей. Одним из непосредственных ее организаторов стал Ю.И. Дроздов, а ее первым командиром — Герой Советского Союза, начальник КУОС КГБ Э.Г. Козлов. Оба они являлись участниками операции по штурму казавшегося неприступным дворца Тадж-Бек в Кабуле 27 декабря 1979 г.

Не останавливаясь подробно на деятельности спецгрупп «Альфа» и «Вымпел», подчеркнем только, что их создание было абсолютно обоснованным и оправданным, своевременным, и что в дальнейшем они доказали высочайший уровень профессиональной подготовки и решения поставленных задач[83].

Здесь же нам представляется необходимым остановиться на вопросах объективного анализа, интерпретации и оценок событий прошлого.

Следует подчеркнуть, что, в конце 80-х годов прошлого века, многие отечественные «политики», публицисты и СМИ немало к разглагольствовали на тему «излишней идеологизированности» распространявшейся в СССР информации. В том числе — и скупой, отрывочной информации о результатах деятельности органов КГБ СССР. Эта «заидеологизированность» информации, по мнению критиков, подразумевала, если и не ее фальсифицированность, то, по крайней мере, стремление «манипулировать» сознанием, настроениями и чувствами адресата.

При этом, если и не отрицалось, то, по меньшей мере, подвергалось сомнению само наличие «холодной войны», осуществлявшейся против СССР со стороны стран Запада. В этой связи обратимся к одному из ежегодных отчетов о работе органов государственной безопасности СССР, направленному Генеральному Секретарю ЦК КПСС Л.И. Брежневу.

В отчете за 1977 г. (№ 577-А/ОВ от 27 марта 1978 г.) отмечалось, что в течение этого года КГБ СССР «в инстанции» было направлено более 8 700 информационных сообщений. То есть — более 20 информационных записок ежедневно! И уже один этот показатель показывает интенсивность работы разведывательных, контрразведывательных и иных подразделений органов КГБ. В том числе было отправлено: в ЦК КПСС более 5 000 информационных сообщений, в отраслевые отделы ЦК КПСС — более 2 тысяч информаций, в Министерство иностранных дел — 732, в Главное разведывательное управление (ГРУ) Министерства обороны СССР — 1 400.

По заданиям Комиссии Президиума Совета министров по военно-промышленным вопросам направлено более 14 тысяч материалов. И это — результаты деятельности научно-технической разведки КГБ СССР только за один год!

Были привлечены к уголовной ответственности за шпионаж четыре советских гражданина. Были захвачены с поличным при проведении агентурных операций сотрудники ЦРУ США Д. Крокет и М. Петерсон. Скомпрометированы и были вынуждены покинуть СССР более 80 иностранных граждан, связанных со спецслужбами.

Следует отметить, что столь успешная деятельность советской контрразведки привела к тому, что ЦРУ США почти на десять лет отказалось от проведения агентурных операций на территории СССР. Упор в вербовочной работе и работе с агентурой был перенесен за границу, где, впрочем, также был существенным образом реорганизован механизм защиты советских граждан от вербовочных и провокационных подходов к ним оперативников ЦРУ США и спецслужб других государств.

Были выявлены 28 официальных сотрудников и агентов национальных спецслужб несоциалистических государств, обучавшихся в военных учебных заведениях Министерства обороны. Военной контрразведкой совместно с органами государственной безопасности социалистических стран разоблачены 14 агентов, занимавшихся сбором информации о советских воинских частях за границей.

За границей выявлено 37 попыток вербовки советских граждан спецслужбами противника. В то же время, отмечалось в отчете, не удалось предотвратить невозвращение в СССР 18 человек, 2 человека бежали из СССР нелегально.

В тоже время в своей повседневной деятельности председателю КГБ приходилось заниматься и вопросами, связанными с различного рода чрезвычайными происшествиями и непредвиденными ситуациями как внутри страны, так и за ее пределами. Не только информировать о них партийные инстанции, но и готовить рекомендации и предложения по минимизации ущерба, наносимого интересам государственной безопасности Советского Союза.

Органам госбезопасности приходилось сталкиваться и с фактами возникновения массовых беспорядков. Так, 13 июня 1967 г. в г. Чимкенте (Казахская ССР) вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около 100 человек, были убиты 7 и ранены около 50 человек. По результатам расследования произошедшей трагедии к уголовной ответственности были привлечены 43 человека.

Как отмечалось по этому поводу в одном из спецсообщений председателя КГБ в ЦК КПСС, «при анализе становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие, на первый взгляд, антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий».

Через год, 13 июля 1968 г. на рынке г. Нальчика (Кабардино-Балкарская АССР), также вследствие распространения провокационных слухов, возбужденной толпой был разгромлен пункт милиции и убит участковый милиционер. По результатам расследования к уголовной ответственности были привлечены 33 участника погрома.

После этого происшествия Ю.В. Андропов дал указание провести глубокое исследование всех фактов возникновения массовых беспорядков и групповых драк на территории СССР, по результатам которого были подготовлены и разосланы в территориальные органы и особые отделы КГБ соответствующие аналитический обзор и указание.

Отметим и то чрезвычайно важное обстоятельство, что анализ показал, что причиной подавляющего большинства возникновения массовых беспорядков являлись неправомерные, либо воспринимавшиеся окружающим как «неправомерные» в момент их совершения, действия милиции и иных представителей органов власти.

В этой связи одной из задач перед органами госбезопасности Ю.В. Андропов поставил выявление предпосылок к возникновению возможных массовых беспорядков и принятие необходимых предупредительно-профилактических мер по их недопущению.

И эти меры позволили на протяжении многих лет избегать повторения подобного столь драматического развития событий. И лишь один раз, 24 октября 1981 г. в г. Орджоникидзе (ныне Владикавказ, Северная Осетия), избежать трагических столкновений, в которых участвовало до 4,5 тысяч человек, не удалось.

По своему уникальным стало «ЧП» 7–8 ноября 1975 г. в порту Риги и акватории Балтийского моря, связанное с захватом и попыткой угона в Швецию военного судна ВМФ СССР. Сегодня в «Энциклопедии для детей» можно прочитать, что 8 ноября 1975 г. «на большом противолодочном корабле «Сторожевой» вспыхнуло восстание под руководством замполита капитана 3-го ранга В. Саблина… Офицеры и мичманы его не поддержали и были арестованы восставшими». Причем Саблин представлен эдаким героем-тираноборцем[84]. И — ни слова о намерении угнать военный корабль в Швецию! Что доказывается маршрутом и обстоятельствами движения корабля (в скобках также отметим, что Саблин, в отличие от других замполитов, обладал навыками кораблевождения, что позволяло ему единолично пролагать курс и вести корабль).

Несколько слов «герою» посвящены и в школьном учебнике истории. Так, девятиклассники читают: «Саблин сумел вывести корабль из Риги в Ленинград, с тем чтобы обратиться к руководству страны с воззванием против «казнокрадства и демагогии, показухи и лжи», царящих в обществе». Поднятые в воздух бомбардировщики остановили корабль. Саблин был расстрелян за «измену Родине».

И — ни слова о том, что в апреле 1994 г. Военная коллегия Верховного Суда России, рассмотрев уголовное дело в отношении В. Саблина и помогавшего ему матроса А. Шеина, признала указанных лиц виновными в совершении воинских преступлений: Саблина — в превышении власти, неповиновении и сопротивлении начальнику, а Шеина — в соучастии в указанных преступных деяниях, правда, смягчила приговоры (Шеину — до 5 лет лишения свободы, отбытых им). В определении Военной коллегии Верховного Суда Российской Федерации от 12 апреля 1994 г. указано, что ни Саблин, ни Шеин не подлежат реабилитации.

В уже упоминавшейся энциклопедии для детей также читаем, конечно, с оценкой «плюс», что «одним из самых необычных участников диссидентского движения оказался капитан КГБ Виктор Орехов.

Конечно, повествуя о том, как в 1977–1978 гг. Орехов передавал служебную информацию, что, понятно, является воинским преступлением — такие у нас сегодня «герои» и «образцы для подражания» молодежи! — авторы статьи не упоминали, да и не могли знать! — что сей «герой» предлагал себя на роль исполнителя или организатора террористических актов в Москве!

Да и зачем писать о том, что благодаря его предательству — будем называть вещи своими именами! — десятки человек (в том числе и автор этих строк), оказались под подозрением? Да что душой кривить? — были взяты в оперативную разработку своими коллегами!

И авторам подобных слащавых сентенций о «чекисте-диссиденте», конечно, невдомек, что 25 августа 1978 г. Орехов был арестован только после того, как контрразведке стало известно, что уже запланирована его встреча с сотрудником спецслужб «одной иностранной державы», специально приехавшим в нашу страну на сей раз по паспорту гражданина США.

Бурные ветры политических перемен, ворвавшиеся в нашу жизнь в конце 80-х годов прошлого века, изменили до неузнаваемости многие представления о должном, о морали, долге и иных непреходящих человеческих и нравственных ценностях. Возвеличили предательство, предали забвению подлинных, пусть и неизвестных героев истории России.

O tempora, o morale! (О, времена, о нравы!) — восклицали в подобных случаях древние римляне. Но подобный вывод кажется нам очень актуальным и сегодня. Особенно, если задуматься о том, чему и на каких примерах учат сегодня нашу молодежь. Надо ли только, после этого, удивляться полученным результатам?

Но, как писал еще в 1911 г. в первой отечественной книге о разведке «Тайные силы (Военное шпионство)», предназначенной для офицеров и юнкеров российской армии, генерал-майор Генерального штаба Владимир Наполеонович Клембовский: «Никакими соображениями нельзя оправдывать гнусных поступков предателей: измена государству составляет гнусное и подлое преступление!». О чем следовало бы знать и помнить некоторым нашим современным публицистам и «историкам»!

Глава 7

Управление политической контрразведки

В критике деятельности Андропова на посту председателя КГБ СССР наиболее часть упоминается о деятельности 5-го управления, которое называют то «управлением по борьбе с интеллигенцией», то управлением «по борьбе с инакомыслием».

Один из доморощенных отечественных «экспертов в области деятельности спецслужб» Е.М. Альбац, в написанной «для обычных людей» книге утверждала: «парадоксальным образом, именно функции тайной полиции в наибольшей степени и составили «славу» этому ведомству в собственной стране» [85]. В действительности же, добавим мы от себя, эти «функции тайной полиции», были в значительной мере «гипертрофированны», преувеличенны «разоблачениями» 1988–1991 гг.

Например, в дискуссиях международной конференции «КГБ: вчера, сегодня, завтра», проводившейся в нашей стране в 1990-е годы, более 90 % выступлений, времени и внимания уделялось именно деятельности 5-го управления и пятых подразделений территориальных органов, что, естественно, не могло не формировать искаженного представления слушателей и читателей о их назначении, задачах и деятельности.

Правда же истории состоит в том, что Ю.В. Андропов действительно был инициатором образования нового подразделения в структуре КГБ, призванного бороться с идеологическими диверсиями спецслужб недружественных иностранных государств. Однако отнюдь не он был «изобретателем» этого термина. Но, как подчеркивал сам Андропов, в оценке деятельности органов безопасности «должен быть всегда конкретно-исторический подход. Здесь важен учет требований текущего момента, средств и методов, используемых противником, конкретных задач в области обеспечения безопасности Советского государства».

Еще в 1955 г. авторы Большой Советской энциклопедии в статье «Агентурная разведка» подчеркивали: «Наряду со шпионажем А.[гентурная].р[азведка]. капиталистических государств занимается также экономической, политической и идеологической диверсией» [86].

Вопрос о назначении, сущности и содержании идеологических диверсий до сих пор вызывает оживленную дискуссию. Что же скрывается за этим понятием? Некоторые, например, полагают, что за этим эвфемизмом скрывается «борьба с инакомыслием», «диссидентами».

Однако из предмета и контекста исторического анализа подобных авторов непреднамеренно(?) исключаются концептуальные взгляды стратегов США и других ведущих империалистических государств на цели, задачи и методы геополитического противоборства с СССР, а также на роль и назначение «психологической войны».

В документе Комитета начальников штабов США № JCS-1769/1 от 29 апреля 1947 г. «Помощь США другим странам с точки зрения национальной безопасности», впервые официально провозглашалось, что «США готовы принять на себя ответственность и выполнять обязательства мирового лидера», для чего необходимо быть в состоянии «оказать сопротивление нашим идеологическим противникам на всех фронтах» [87].

В «Прогнозе возможного развития политической обстановки в мире до 1957 г.», разработанном Объединенным комитетом стратегического планирования США (11 декабря 1947 г.), предельно откровенно пояснялось, что определяющим фактором мирового развития является «идеологический конфликт и столкновение интересов между советским блоком и западными державами», поскольку «никакая другая система ценностей так не противоречит нашей, не является столь непоколебимой в своей цели» [88].

Уже 14 декабря 1947 г. директивой президента Г. Трумэна 4/A от на ЦРУ было возложено ведение «психологической войны» против СССР в мирное время. Следует также подчеркнуть, что в американских концептуальных документах, наряду с понятием «психологическая война», как синонимичные ему, использовались такие термины как «идеологическая война», «политическая война», «идеологический фронт», «идеологическое наступление».

Директива Совета национальной безопасности (СНБ) США № 20/4 от 23 ноября 1948 г. «Задачи по сдерживанию угроз безопасности, исходящих от СССР» недвусмысленно декларировала «нашими основными целями… должны быть:

А) Стремление уменьшить могущество и влияние СССР до таких размеров, чтобы они более не представляли угрозы мирному сосуществованию, независимости мирового сообщества и стабильности в мире… Мы должны стремиться достичь наших основных целей, не прибегая к войне, путем реализации следующих задач:

а) Способствовать постепенному ослаблению советского могущества — от нынешних границ до исконно русских территорий, а также превращению сателлитов СССР в независимые государства.

б) Способствовать развитию в умах советских людей настроений, которые могут помочь изменить нынешний политический курс СССР и позволить возродить независимость народов, готовых к ней и способных поддерживать ее» [89].

В директиве СНБ № 68 от 14 апреля 1950 г. «Задачи и программы национальной безопасности» также прямо указывалось, что «основа противостояния США — СССР «конфликт идей». В связи с чем, откровенно признавалось: «мы должны… также пытаться изменить ситуацию в мире путем, исключающим войну. Мы должны стремиться разрушить планы Кремля и ускорить распад советской системы»! Для чего предлагалось: «помимо утверждения наших ценностей, наша политика и действия должны быть направлены на то, чтобы вызвать коренные изменения в характере советской системы, срыв планов Кремля — это первый и важнейший шаг к этим изменениям. Совершенно очевидно, что это обойдется дешевле и будет более эффективно, если изменения явятся результатом действия внутренних сил советского общества» [90]. Для достижения этих целей предусматривалось «усиление активных и своевременных мер и операции тайными средствами в области экономической, политической и психологической войны с целью разжигания и поддержания недовольства и бунтарских настроений в отдельных стратегически важных государствах-сателлитах», а также «усовершенствование и повышение активности действий разведки». В директиве также подтверждалась решимость США на ведение «открытой психологической войны, направленной на поощрение массового отказа населения от соблюдения верности Советам и подрыв планов Кремля всяческими способами».

Позднее, в 1953 г., Объединенный комитет начальников штабов США утвердил следующее определение этого понятия: Психологическая война — запланированное применение пропагандистских и иных информационных мер, предназначенных для воздействия на мнения, чувства, поведение противника или других групп иностранных граждан, которое обеспечит проведение нужной политики, достижение запланированных целей или проведение военной операции[91].

По мнению американских стратегов, задача «ослабить мощь и влияние» Москвы могла «преследоваться не только в случае войны, но и в мирное время и может быть достигнута мирными средствами». Но, в тоже время, не скрывалось, что «можно сказать, нашей первоочередной задачей мирного времени является планомерное ослабление влияния и мощи России при балансировании на грани войны, а также преобразование нынешних сателлитов России в независимые государства, самостоятельно действующие на международной арене…».

К названным «мирным средствам» достижения геополитических целей относится и проведение Центральным разведывательным управлением США тайных операций (ТО), право на осуществление которых было предоставлено директивой СНБ № 10/2 от 18 июня 1948 г. «Об отделе специальных проектов ЦРУ». При этом под «тайными операциями» понимались «все действия, которые проводятся или организуются нашим правительством против враждебных иностранных государств или групп или в поддержку дружественных иностранных государств или групп, но которые планируются и проводятся так, чтобы какая-либо ответственность за них правительства США не была очевидна для неуполномоченных лиц, а в случае раскрытия правительство США могло бы правдоподобно отказаться от какой-либо ответственности за них…».

В качестве способа «ослабление потенциала СССР» предлагалось инициировать «усиление внутренних противоречий в СССР и разногласий между СССР и его союзниками»! Авторов указанной директивы при этом не смущало, что именно перечисленные выше задачи «политики в отношении Москвы» и являлись самыми убедительными и наглядными нарушениями «принципов международного права», в чем ими обвинялся Советский Союз!

Как впоследствии признавал бывший заместитель директора ЦРУ Рей Клайн, «ученым известно, что судьбы народов формируются комплексом трудно улавливаемых социальных, психологических и бюрократических сил. Обычные люди, чья жизнь — к худу ли, к добру ли, — зависит от игры этих сил, редко понимают это, разве что смутно и весьма поверхностно. Одной из таких сил с начала 40-х годов стала разведка» [92].

После ряда разочаровавших их организаторов кампаний по нелегальной заброске на территорию СССР листовок и иных пропагандистских материалов, ЦРУ нашло устойчивый канал идейного и политического проникновения в эти страны: «неправительственное» радиовещание с территории ФРГ радиостанций «Свобода» /» Свободная Европа» (РСЕ/РС). Формально оно было организовано неправительственным «Национальным комитетом свободной Европы» и началось с 4 июля 1950 г., а русская служба, под названием «Радио «Освобождение», начала вещание 3 марта 1953 г. (Привычное нам имя «Радио Свобода» она получила только в мае 1959 г.). Политический советник «Национального комитета свободная Европа» О. Джексон, выступая перед сотрудниками редакции в ноябре 1951 г. не скрывал, что «РСЕ — это служба психологической войны. Наша организация учреждена для провоцирования внутренних беспорядков в странах, на которые мы ведем вещание. Военное вмешательство вообще имеет смысл только в том случае, если народам интересующих нас стран будет привит импульс к вооруженным действиям внутри страны» [93].

10 апреля 1951 г. президенту США был представлен меморандум «Психологическое наступление против СССР. Цели и задачи», основной целью которого провозглашалось «расширить разрыв, существующий между советским народом и его правителями» [94].

Следует отметить, что зарубежными теоретиками скрытого геополитического противоборства и разведывательно-подрывного воздействия на Советский Союз идеологические диверсии рассматривалась не только как составная часть «психологической войны», но и как важнейший инструмент реализации политики «холодной войны», нацеленной на достижение победы над соперником и конкурентом.

Сегодня взгляды западных теоретиков на назначение идеологических и политических диверсий изложены во многих переводных источниках, в том числе, в главе 15 книги Аллена Даллеса «Искусство разведки».

Выделим для читателей следующий крайне важный для понимания философии действия американской разведки фрагмент сочинения Даллеса: «Мы сами должны определять, когда, где и каким образом мы должны действовать… Важную роль должны сыграть разведывательные службы с их особыми методами и средствами. Это нечто новое для нынешнего поколения, тем не менее, весьма важное для успеха дела».

Напомним, что писалось это всего лишь через год после завершения Карибского кризиса (1962 г.) и через два года после провала организованной ЦРУ США высадки на Кубу кубинских «контрас» в заливе Плайя Херон.

Также отметим, что переход к активному осуществлению идеологических диверсий против СССР осуществлялся в рамках провозглашенной в феврале 1964 г. президентом США Линдоном Б. Джонсоном новой внешнеполитической доктрины «наведения мостов», и предусматривавшей «функциональное проникновение в советскую систему», что означало стремление к расширению разведывательно-подрывного воздействия на СССР, а также социалистические государства Европы и Азии.

Создатель документального телесериала производства Би-би-си «Шпионские страсти», показанного по российскому телевидению осенью 2000 г., Дэвид Роуз официально признавал, что спецслужбы западных государств в 60-е — 90-е годы вели тайную войну против СССР и стран Восточной Европы в различных формах. В том числе, и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

Следует отметить, что, как известно, в военной науке диверсией именуется отвлекающая операция, призванная ввести противника в заблуждение, привлечь его внимание и силы к ложному объекту и месту, тем самым, ослабляя его и делая уязвимым.

В этой связи и акции идеологических диверсий, осуществлявшиеся как спецслужбами иностранных государств и связанными с ними специальными идеолого-пропагандистскими центрами, так и поддерживавшиеся государственными пропагандистскими органами, и представляли собой попытку подобного отвлечения внимания на ложный объект, побуждение к совершению правонарушений, которые небезосновательно, оценивались как враждебные.

По нашему мнению, идеологические диверсии представляют собой подрывные акции в сфере политических отношений, осуществляемые силами спецслужб иностранных государств с применением специфических методов, присущих деятельности этих субъектов. Идеологические диверсии (как вид разведывательно-подрывной деятельности) — система взаимосвязанных и взаимоподчиненных разведывательно-подрывных, политических, пропагандистских и иных действий одного государства — причем в их реализации принимают участие не только спецслужбы, но различные иные государственные органы и неправительственные организации, — направленных против национальных интересов и целей другого государства, на дискредитацию его политики как внутри собственной страны, так и за рубежом.

Тактическими целями идеологических диверсий является создание внутриполитических трудностей, сужение социальной базы поддержки политики правительства, а стратегическими — изменение «неугодного» политического курса государства-объекта воздействия.

В этой связи идеологические диверсии — их даже правильнее было бы назвать политическими диверсиями, — являются прямым, а подчас и грубым вмешательством во внутренние дела другого суверенного государства. В том числе с использованием запрещенных международным правом методов — банального подкупа, подстрекательства, использования наемников, материального стимулирования радикальных оппозиционных сил, прибегающих к насильственным действиям и тому подобных.

Впрочем, я не призываю на слово верить в справедливость всего вышеизложенного. И любой читатель может попытаться опровергнуть сказанное, но для этого нужны аргументы, факты и знания. Ведь, как говорили римляне — ignоrantum non argumentum est, то есть: незнание — не есть аргумент.

Обратим внимание лишь на два немаловажных обстоятельства.

Первое из них заключается в том, что описанный выше механизм воздействия на «неугодные» иностранные правительства и государства давно известен из всемирной истории и достаточно хорошо описан на конкретных примерах. Немало из которых, следует сказать, мы видим и сегодня.

Второе. Приведенная схема исключает какую-либо «идеологическую» составляющую, вроде «крестового похода против коммунизма» или «классовой борьбы на международной арене». Выделяя лишь политические интересы и цели конкретной правящей элиты, что, свидетельствует о том, что данный феномен межгосударственных отношений продолжит свое существование и в обозримом будущем.

В приказе КГБ при СМ СССР «Об усилении борьбы органов государственной безопасности с враждебными проявлениями антисоветских элементов» N 00175 от 28 июля 1962 г. подчеркивалось, что «в советском обществе пока еще имеются антиобщественные элементы, которые под влиянием враждебной пропаганды извне (выделенно мной, — О.Х.), становятся на антисоветский путь, возводят злобную клевету на политику партии и Советского государства, распространяют различного рода провокационные слухи с целью подрыва доверия народа к партии и правительству, а при определенных условиях пытаются использовать временные трудности, возникающие в ходе коммунистического строительства, в своих преступных целях, подстрекая при этом политически неустойчивых людей к массовым беспорядкам. Несмотря на это, органы госбезопасности не всегда принимают активные меры в отношении лиц, допускающих различные антисоветские проявления».

В этой связи всему руководящему и оперативному составу органов госбезопасности предписывалось, «не ослабляя борьбы с подрывной деятельностью разведок капиталистических стран и их агентуры, принять меры к решительному усилению агентурно-оперативной работы по выявлению и пресечению враждебных действий антисоветских элементов внутри страны».

В то же время органы КГБ обязывались «знать происходящие среди молодежи и интеллигенции процессы, вовремя и правильно определять их характер, с тем, чтобы совместно с партийными и общественными организациями предотвращать перерастание политических заблуждений и идеологически вредных ошибок в антисоветские проявления».

Руководители подразделений КГБ обязывались четко информировать партийные органы — от ЦК компартий республик до райкома КПСС «… по всем наступающим сигналам о готовящихся и совершенных враждебных проявлениях, а также о фактах и явлениях, могущих привести к массовым беспорядкам, и принимать своевременные и конкретные меры к предупреждению подобных эксцессов».

Сразу оговоримся, что этот приказ был издан после трагических событий 1–3 июня 1962 г. в Новочеркасске. Причиной возникновения массовых беспорядков в этом промышленном центре Ростовской области явились ошибочные действия местных советско-партийных органов и городской администрации.

В городе, куда даже были введены дополнительные воинские контингенты, в ходе беспорядков погибли 23 человека, 70 были ранены, а впоследствии 132 активных участника и подстрекателя беспорядков были привлечены к уголовной ответственности….

Немало ранее, да еще и сегодня, говорилось и говорится о якобы преследовании «диссидентов» за инакомыслие, ущемлении «права» на собственное мнение, свободу его выражения и распространение информации.

Однако следует подчеркнуть, что свобода слова и распространения информации, вопреки широко распространенному, но ошибочному, мнению, отнюдь не безграничны.

Часть 3 статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, ратифицированного Президиумом Верховного Совета СССР 18 сентября 1973 г., устанавливает, что пользование правом на свободу слова «налагает особые обязанности и особую ответственность. Оно может быть, следовательно, сопряжено с такими ограничениями, которые, однако, должны быть установлены законом и являться необходимыми:

а) для уважения и репутации других лиц;

b) для охраны государственной безопасности, общественного порядка, здоровья или нравственности населения».

Еще более категорична на это счет часть 2 статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод, принятая 4 ноября 1950 г. Данная статья устанавливает, что право на свободу выражения своего мнения, получать и передавать информацию «поскольку это согласуется с обязанностями и ответственностью, может быть предметом таких формальностей, условий, ограничений или наказаний, предусмотренных в законе и необходимых в демократическом обществе в интересах национальной безопасности, территориальной целостности или публичного порядка в целях предотвращения беспорядков и преступлений, для защиты здоровья и морали, а также для защиты репутации или прав других лиц, для предотвращения утечки информации, полученной конфиденциально, или поддержания авторитета и беспристрастности правосудия».

Таким образом, подчеркнем еще раз, и Международный пакт о гражданских и политических правах, и Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, признают допустимыми предусмотренные законом ограничения на пользование свободой слова, получения и распространения информации.

Многие авторы, ставя в вину Андропову создание и деятельность 5-го управления КГБ, которое они называют «идеологическим», указывают на появление при Андропове так называемых «диссидентов», которые также нередко именуются «правозащитниками».

Однако «диссидентство» появилось, конечно же, раньше. О «нараставшем в стране после 1966 г. диссидентском движении» сегодня пишут авторы школьных учебников. Не вдаваясь в пространные филолого-терминологические изыскания, не слишком важные для предмета нашего исследования, отметим, однако, что сам по себе термин «диссидент» отнюдь не является новацией социально-политического лексикона ХХ века, а существовал уже не одно столетие.

Согласно Большой Советской Энциклопедии, «Диссиденты (от лат. dissideo — не соглашаюсь, расхожусь) — лица, отступающие от учения господствующей церкви (инакомыслящие)» [95].

Однако один из российских энциклопедических словарей уже так трактует это понятие: «Диссиденты (от лат. dissides несогласный) — название участников движения против тоталитарного режима в СССР с конца 50-х годов (выделено мной, — О.Х.). Д. в разных формах выступали за соблюдение прав и свобод человека и гражданина (правозащитники), против преследования инакомыслия, протестовали против ввода советских войск в Чехословакию (1968 г.), Афганистан (1979 г.). Подвергались репрессиям со стороны властей» [96]. За что конкретно — авторами, естественно, умалчивается.

Как нетрудно заметить, фактически в данном определении осуществляется подмена понятия, не без умысла сокращающая его объем, говоря строго логико-философским языком, когда содержание термина сводится только к одному его значению.

Теперь любой школьник может прочитать, что «движение инакомыслящих (диссидентов) вобрало в себя правозащитные, национально-освободительные и религиозные течения». Что деятельность национальных движений в СССР поддерживалась зарубежными эмигрантскими центрами, такими как Антибольшевистский блок народов, различные исследовательские центры, которые оказывали участникам движений на территории СССР материальную поддержку» [97].

При этом мы оставляем за рамками нашего анализа весьма важный и до сих пор открытый вопрос: а до какой степени такие поддержка и оказание материальной помощи соответствуют «общепризнанным принципам и нормам международного права»? — ведь рассмотрение его требует проведения специального правового анализа. А в конце 1960-х годов ситуация, естественно, выглядела и воспринималась иначе.

Опять-таки, исторической правды ради, отметим, что как отмечают очень многие, писавшие о деятельности «диссидентов» в СССР, например, Л.М. Алексеева и О.А. Попов, очень узок был круг этих «революционеров», и «крайне далеки были они от народа», от его повседневных нужд и забот. Хотя и поднимали столь «актуальные» для страны проблемы, как «защита прав геев и лесбиянок в Советском Союзе»!

И действительно, лица, не соглашавшиеся с политикой правительства по тем или иным вопросам, в определенном смысле слова были «инакомыслящими». Однако мы категорически против распространения этого термина применительно к лицам, привлекавшимся к уголовной ответственности за конкретные уголовно наказуемые деяния.

Поскольку в основе привлечения к уголовной ответственности лежали не убеждения, мнения, суждения и оценки, а именно совершение конкретных и определенных действий, признававшихся в то время законодательными органами общественно-опасными деяниями.

Может возникнуть закономерный вопрос, а как следует оценивать существовавшую в Уголовном кодексе РСФСР тех лет статью 70, предусматривавшую уголовную ответственность за антисоветскую агитацию и пропаганду?

Статья 70 Уголовного кодекса РСФСР 1960 г. устанавливала уголовную ответственность за агитацию или пропаганду, проводимую «в целях подрыва или ослабления Советской власти либо совершения отдельных особо опасных государственных преступлений, распространение в тех же целях клеветнических измышлений, порочивших советский государственный строй, а также распространение, изготовление или хранение в тех же целях в письменной, печатной или иной форме произведений такого же содержания».

Как видим, эти положения соответствуют требования и статьи 19 Международного пакта о гражданских и политических правах, и статьи 10 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Часть 2 статьи 70 УК РСФСР предусматривала ответственность за те же действия, совершенные с использованием денежных средств и иных материальных ценностей, полученных от иностранных организаций или лиц, действующих в интересах этих организаций. (Данная статья была исключена из уголовного законодательства СССР 11 сентября 1989 г.).

Помимо этого, статья 72 УК РСФСР предусматривала ответственность за организационную деятельность, направленную к подготовке или совершению особо опасных государственных преступлений, а равно также за создание организаций, имеющих целью совершать такие преступления, или участие в антисоветской организации.

Также Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 16 сентября 1966 г. была введена уголовная ответственность за «систематическое распространение в устной форме заведомо ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, а равно изготовление или распространение в письменной, печатной или иной форме произведений такого содержания…» (Статья 190-1 УК РСФСР. Исключена из Уголовного кодекса Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 сентября 1989 г.).

По нашему личному убеждению, любой социальный субъект — гражданин, группа лиц по национальному, религиозному, расовому, профессиональному или любому другому признаку, равно как и общественное объединение, партия, общественный или политический институт, государство, в конце концов, должен и обладает правом на защиту от клеветы и оскорбления.

Так что, по сути своей, ничего противозаконного, антиконституционного и антидемократичного в содержании статей 70-й и 190-1 УК РСФСР не присутствовало. Тем более, что в ее диспозиции прямо указаны квалифицирующие, то есть необходимые для признания конкретного деяния уголовно наказуемым, его признаки.

Во-первых, — клеветнический, то есть заведомо ложный, характер распространяемых сведений, информации. И его цель — опорочить, дискредитировать общественный и государственный строй, их институты, что и является содержанием диффамации.

Другое дело, что проблемы могли возникать и возникали на стадии правоприменения данных правовых норм, то есть на стадии следствия и суда.

И здесь, понятно, крайне важным было и есть, поскольку дела о клевете, требуют качественных и добротных, добросовестных экспертных заключений и оценок. А последние уже не относились к компетенции и сфере деятельности органов госбезопасности.

Подчеркнем также, что при Ю.В. Андропове уголовное законодательство пополнилось одной единственной статьей, увы! вызванной к жизни криминальной обстановкой: статья 213.2 «Угон воздушного судна» (Указом Президиума СССР от 17 апреля 1973 г.).

Остановившись подробно на специфическом вопросе юридической квалификации деяния, мы предприняли это исключительно потому, что опыт истории должен учить последующие поколения на ошибках, заблуждениях и преступлениях прошлого.

При этом мы отнюдь не говорим о том, что все приговоры по указанным статьям были необоснованными, неправомерными или несправедливыми. Мы лишь указали на источники и предпосылки (недобросовестные экспертные заключения, в частности, предвзятость судьи, и т. д.), возможных юридических и судебных ошибок.

Поскольку нередко говорят и пишут о якобы «появившемся при Андропове использовании психиатрии» против диссидентов, подчеркнем, что «Инструкция о порядке применения принудительных мер психиатрического характера в отношении психических больных, совершивших преступления», действовавшая до конца 80-х годов, была принята… в 1954 г. А процессуальный порядок ее применения определялся статьей 58 УК РСФСР 1960 г.

Представляется, однако, необходимым привести и еще одну весьма компетентную точку зрения по данному вопросу, тем более, что высказывается она весьма известным в прошлом «диссидентом», покинувшим СССР в 1979 г. и проживавшим ныне в США О.А. Поповым.

В конце 2003 г., в статье «Защитники прав человека или «агенты глобализма»?», бывший активный участник «правозащитного движения» в СССР подчеркивал: «Что же касается защиты прав, жизненно важных для подавляющего числа советских граждан, таких как право на безопасность (здесь и далее выделено у автора — О.Х.), на труд, на образование, на жилье, то эти социальные права правозащитников, как можно судить по их заявлениям и выступлениям, не слишком заботили» [98].

Возглавлявший КГБ до Андропова В.Е. Семичастный подчеркивал, что еще «во времена хрущевской «оттепели» американские стратеги начали предпринимать попытки перенести игру на территорию СССР, приступив к созданию «организованного движения сопротивления» (выделено мной, — О.Х.)[99].

В своих мемуарах он приводил записку председателя КГБ и генерального прокурора СССР Р.А. Руденко в ЦК КПСС о том, что с декабря 1965 г. в Москве участились случаи выступлений с требованием пересмотра законодательства, отмены статьи 70 УК РСФСР, освобождения задержанных за распространение антисоветских листовок. При этом по его свидетельству «эти действия не имели случайного характера, а были инспирированы извне», упоминает о группе из 35–40 человек, связанной с НТС.

Процитируем в связи с этим один из официальных документов середины 80-х годов, раскрывающий сущность, назначение и содержание деятельности иностранных спецслужб по инспирированию так называемого «демократического движения» в СССР.

«Демократическое движение» (историческое) — выражение, использовавшееся специальными службами противника и зарубежными антисоветскими центрами в акциях идеологической диверсии в 1965–1977 гг. для создания видимости наличия в нашей стране оппозиционного течения и склонения отдельных лиц к активным враждебным действиям.

В целях стимулирования «Д. д» ЦРУ совместно с НТС подготовило для распространения в СССР «Программу демократического движения Советского Союза», в которой ставилась задача ликвидации советской власти в СССР и создания так называемого «союза демократических республик», основанного на принципах буржуазного государства.

В порядке осуществления практического руководства «Д.д.» в 1969 г. противником были разработаны «Тактические основы демократического движения», содержавшие развернутые рекомендации по организации подрывной работы. Одной из главных была рекомендация блокирования враждебных элементов с националистами, в том числе сионистами, а также реакционными церковниками и сектантами».

Отметим, что имеющиеся в настоящее время работы по истории «диссидентского движения» в нашей стране, несколько по иному трактуют историю его возникновения[100].

Исторической правды ради, отметим, что возникновение «инакомыслия» и «диссидентства» в СССР было связано в равной мере как с пропагандой зарубежных радиостанций, деятельностью зарубежных центров идеологических диверсий, так и некоторыми решениями ХХ съезда КПСС, вскрывшего многочисленные преступления сталинизма.

Как отмечал по этому поводу столь информированный автор, как многолетний руководитель 5-го управления КГБ СССР Ф.Д. Бобков, «справедливо критикуя культ личности Сталина, никто из лидеров не заботился задуматься о причинах, к нему приведших (здесь и далее выделено мной, — О.Х.). А критика привела к дестабилизации в обществе, породила недоверие к власти. И это предопределило появление в стране сил, на которые смогли опереться центры «холодной войны», осуществлявшие планы подрыва конституционного строя в СССР, разложения социалистического общественного строя. Эта проблема требует дальнейшей работы над ее раскрытием.

Способствовало недоверию к власти и то, что, свергая культ Сталина, его преемники немало заботились о себе, поощряя рост своих культов» [101].

В то же время нельзя не сказать и о том, что частью населения с тревогой и озабоченностью воспринимался тот факт, что из переиздававшихся учебников истории исчезали или сокращались разделы, посвященные ХХ съезду КПСС, критике культа личности И.В.Сталина и его последствий, что воспринималось как попытка «реабилитации сталинизма». Следует, однако, заметить, что подобные текстовые изменения могут быть объяснены не только стремление к «ползучей ресталинизации», но и объективным ходом исторического времени. Когда кажется, что единожды уже пережитая тяжелая «болезнь» миновала и стала безвозвратным достоянием прошлого. Хотя, безусловно, правдивая и объективная информация по столь драматическому вопросу была необходима как тогда, так и сегодня.

Другое дело, что эта проблема искусственно обострялась, обыгрывалась зарубежными пропагандистами в целях манипулирования общественными настроениями, в то время как советский партийно-пропагандистский аппарат явно не мог соперничать с ними в оперативности, глубине и обстоятельности освещения этого трагического вопроса, объективно затрагивавшего немалое число граждан нашей страны.

В то же время, партийная номенклатура ставила определенные препоны развитию критики и самокритики, расширению гласности, принципов самоуправления, демократизации общественной жизни, что не могло не вызывать тревогу и озабоченность у части социально и политически активного населения страны. И эта обеспокоенность не могла не найти каких-либо форм внешнего проявления, что, подчас, далеко не адекватно воспринималось и оценивалось отдельными партийными руководителями.

Сознательно не вдаваясь в углубленное рассмотрение вопросов о назначении и сущности, структуре и аппарате осуществления идеологических диверсий, что неизбежно увело бы нас далеко в сторону от рассматриваемого предмета[102], остановимся лишь на истории образования и деятельности пятых подразделений КГБ СССР, поскольку она справедливо вызывала и вызывает поныне значительный общественный интерес.

17 июля 1967 г. по инициативе Ю.В. Андропова Политбюро ЦК КПСС приняло решение об образовании в Комитете государственной безопасности СССР самостоятельного Пятого управления по борьбе с идеологическими диверсиями противника и соответствующих подразделений в его территориальных органах.

На решение о создании этого нового подразделения — «политической контрразведки», — Андропова подтолкнул как опыт работы на посту секретаря ЦК КПСС, так и материалы, имевшиеся во Втором Главном управлении КГБ СССР.

В записке в ЦК КПСС от 3 июля 1967 г. N 1631-А с обоснованием целесообразности создания этого нового подразделения председателем КГБ Ю.В.Андроповым подчеркивалось:

«Имеющиеся в Комитете государственной безопасности материалы свидетельствуют о том, что реакционные силы империалистического лагеря, возглавляемые правящими кругами США, постоянно наращивают свои усилия в плане активизации подрывных действий против Советского Союза. При этом одним из важнейших элементов общей системы борьбы с коммунизмом они считают психологическую войну… Замышляемые операции на идеологическом фронте противник стремится переносить непосредственно на территорию СССР, ставя целью не только идейное разложение советского общества, но и создание условий для приобретения у нас в стране источников получения политической информации…

Пропагандистские центры, спецслужбы и идеологические диверсанты, приезжающие в СССР, внимательно изучают происходящие в стране социальные процессы и выявляют среду, где можно было бы реализовать свои подрывные замыслы. Ставка делается на создание антисоветских подпольных групп, разжигание националистических тенденций, оживление реакционной деятельности церковников и сектантов.

В 1965–1966 гг. органами госбезопасности в ряде республик было вскрыто около 50 националистических групп, в которые входило свыше 500 человек. В Москве, Ленинграде и некоторых других местах разоблачены антисоветские группы, участники которых в так называемых программных документах декларировали идеи политической реставрации.

Судя по имеющимся материалам, инициаторы и руководители отдельных враждебных групп на путь организованной антисоветской деятельности становились под влиянием буржуазной идеологии, некоторые из них поддерживали, либо стремились установить связь с зарубежными эмигрантскими антисоветскими организациями, среди которых наибольшей активностью отличается т. н. Народно-трудовой союз (НТС).

За последние годы органами госбезопасности на территории СССР захвачено несколько эмиссаров НТС, в том числе из среды иностранцев».

Здесь следует пояснить, что «Народно-трудовой союз» (известен также как «Национально-трудовой союз» и «Народно-трудовой союз нового поколения» (НТС НП) — антисоветская организация, возникшая в среде российской эмиграции в середине 30-х годов и проводившая активную антисоветскую деятельность.

В 1941–1944 гг. НТС активно сотрудничал со спецслужбами фашистской Германии, в том числе на временно оккупированных советских территориях. Участвовал в формировании и деятельности коллаборационисткой «Русской освободительной армии» (РОА), сформированной оккупантами из антисоветских элементов и советских военнопленных. После 1945 г. активно сотрудничал как с британской разведкой МИ-6, так и ЦРУ США. В том числе и в подготовке и засылке в СССР агентов[103].

Рассекреченные ныне документы ЦРУ, касающиеся тайных операций и программ 1949 — начала 1960-х гг., направленных на подрыв военного, экономического и морально-политического потенциалов, ослабление Советского Союза, называют в их числе и программу AEROSOL (1949–1954, затем — AESAURUS, с 1958 г. — AENOBLE) — операции по использованию в СССР и в европейских странах агентов из числа членов НТС. Она считалась одной приоритетных программ в области тайного проникновения в СССР[104].

Интерес ЦРУ к НТС объясняется тем обстоятельством, что в 1949 г. в программной брошюре «К теории революции в условиях тоталитарного режима» активный член организации В.Д. Поремский изложил, по его мнению, «идеальный проект организации без организации» (известный также как «молекулярная теория»), вполне отвечавшей целям и задачам «психологической войны» и информационного противоборства с СССР:

А) за границей существует центр;

Б) он направляет всем единомышленникам и группам единомышленников («молекулам») в СССР одностороннюю безадресную информацию — листовки, брошюры, газеты, при возможности — и радиопередачи, чтобы активизировать их действия;

В) если «молекулы» между собой не связаны, но действуя, они как бы «сигнализируют» окружающим о существовании разветвленной подпольной организации, которая «ведет борьбу против тирании». Листовки же были призваны разъяснять, «за что и против чего» следует бороться. Как именно надлежит «бороться» — об этом тоже информирует заграничный центр, в том числе — в форме нелегальной засылки листовок, брошюр, газет, журналов и иных пропагандистских изданий.

С одной стороны, «лавинообразное нарастание сигналов» о действиях противников советской власти, по мнению идеологов НТС, должно было «в корне изменить психологический климат в стране». С другой стороны, даже ликвидация правоохранительными органами подобной «молекулы» не должна была автоматически вести к прекращению «перманентной борьбы» [105].

Кажущиеся простота, логическая обоснованность и «эффективность» плана Поремского и привлекли ЦРУ, которое взяло данную «теорию» в арсенал методов информационного противоборства с СССР. Этим же фактом объясняется и многолетнее сотрудничество и финансирование НТС американской разведкой[106].

Продолжим, однако, прерванное нами цитирование записки Ю.В. Андропова в ЦК КПСС:

«При анализе устремлений противника в области идеологической диверсии и конкретных условий, в которых приходится строить работу по ее пресечению, следует учитывать ряд обстоятельств внутреннего порядка.

После войны из фашистской Германии и других стран вернулось в порядке репатриации около 5,5 млн. советских граждан, в том числе большое количество военнопленных (примерно 1 млн. 800 тыс. человек). Подавляющее большинство этих лиц были и остались патриотами нашей Родины. Однако определенная часть сотрудничала с гитлеровцами (в т. ч. власовцы), некоторые были завербованы американской и английской разведками.

Из мест заключения после 1953 г. освобождены десятки тысяч лиц, в том числе те, которые в прошлом совершили особо опасные государственные преступления, но были амнистированы (немецкие каратели, бандиты и бандпособники, участники антисоветских националистических групп и др.). Некоторые лица из этой категории вновь становятся на путь антисоветской деятельности.

Под влиянием чуждой нам идеологии у некоторой части политически незрелых советских граждан, особенно из числа интеллигенции и молодежи, формируются настроения аполитичности и нигилизма, чем могут пользоваться не только заведомо антисоветские элементы, но также политические болтуны и демагоги, толкая таких людей на политически вредные действия.

Все еще значительное количество советских граждан совершает уголовные преступления. Наличие уголовных элементов создает в ряде мест нездоровую обстановку. За последнее время в некоторых городах страны имели место массовые беспорядки, сопровождавшиеся нападением на сотрудников милиции и погромами зданий, занимаемых органами охраны общественного порядка.

При анализе этих фактов, особенно по Чимкенту (13 июня 1967 г. в г. Чимкенте (Казахская ССР), вследствие спровоцированных беспорядков, в которых принимали участие около 100 человек, были убиты 7 и ранены около 50 человек. По результатам расследования произошедшего к уголовной ответственности были привлечены 43 человека — О.Х.), становится очевидным, что внешне стихийные события, носившие, на первый взгляд, антимилицейскую направленность, в действительности явились следствием определенных социальных процессов, способствовавших вызреванию самочинных действий.

С учетом изложенных факторов органы госбезопасности проводят мероприятия, направленные на улучшение организации контрразведывательной работы в стране по пресечению идеологической диверсии.

В то же время Комитет считает необходимым принять меры к укреплению контрразведывательной службы страны и внесению в ее структуру некоторых изменений. Целесообразность этого вызывается, в частности, тем, что нынешняя функциональность контрразведки в центре и на местах предусматривает сосредоточение ее основных усилий на организации работы среди иностранцев в интересах выявления прежде всего их разведывательных действий, т. е. она обращена вовне. Линия же борьбы с идеологической диверсией и ее последствиями среди советских людей ослаблена, этому участку работы должного внимания не уделяется» [107].

В этой связи председателем КГБ при СМ СССР предлагалось создать в центральном аппарате Комитета самостоятельное управление (пятое) с задачей организации контрразведывательной работы по борьбе с акциями идеологической диверсии на территории страны, возложив на него функции:

— организации работы по выявлению и изучению процессов, могущих быть использованными противником в целях идеологической диверсии;

— выявления и пресечения враждебной деятельности антисоветских, националистических и церковно-сектантских элементов, а также предотвращения (совместно с органами МООП — Министерств охраны общественного порядка, так в тот период, именовалось МВД) массовых беспорядков;

— разработки в контакте с разведкой идеологических центров противника, антисоветских эмигрантских и националистических организаций за рубежом;

— организация контрразведывательной работы среди иностранных студентов, обучающихся в СССР, а также по иностранным делегациям и коллективам, въезжающим в СССР по линии Министерства культуры и творческих организаций.

При этом предусматривалось также создание соответствующих подразделений «на местах», то есть в краевых и областных Управлениях и районных и городских отделах, КГБ союзных и автономных республик. В то же время в этой записке в Политбюро ЦК Ю.В. Андроповым, отмечалось, что если в марте 1954 г. в контрразведывательных подразделениях КГБ работало 25 375 сотрудников, то в июне 1967 г. — только 14 263 человека. И в этой связи новый председатель просил увеличить штат Комитета на 2 250 единиц, в том числе на 1 750 офицерских и 500 вольнонаемных должностей.

В соответствии с существовавшей процедурой принятия организационно-кадровых решений, записка эта была рассмотрена Политбюро ЦК КПСС 17 июля и был одобрен проект Постановления Совета министров СССР, которое было принято в тот же день (N 676–222 от 17 июля 1967 г.).

Как вспоминал генерал армии, Ф.Д.Бобков, поясняя задачи создаваемого подразделения КГБ, Андропов подчеркивал, что чекисты должны знать планы и методы работы противника, «видеть процессы, происходящие в стране, знать настроения людей… Необходимо постоянно сопоставлять данные контрразведки относительно замыслов противника и его действий в нашей стране с данными о реальных процессах, которые у нас происходят. Такого сопоставления до сих пор никто не делал: никому не хотелось брать на себя неблагодарную задачу — информировать руководство об опасностях, таящихся не только в строго засекреченных, но и в открытых пропагандистских акциях противника»[108].

Приказ председателя КГБ № 0097 от 25 июля 1967 г. «О внесении изменений в структуру Комитета госбезопасности при Совете Министров СССР и его органов на местах» гласил:

«Центральный Комитет КПСС и Совет Министров СССР приняли постановления о создании в центральном аппарате КГБ и его органах на местах контрразведывательных подразделений по борьбе с идеологической диверсией противника. Это решение партии и правительства является проявлением дальнейшей заботы партии об укреплении государственной безопасности страны.

Во исполнение указанных постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР — Приказываю:

I. Создать в Комитете госбезопасности при Совете Министров СССР самостоятельное (пятое) управление, возложив на него организацию контрразведывательной работы по борьбе с идеологической диверсией противника, передав эти функции из 2 Главного управления КГБ.

Управлению кадров совместно со 2 Главным управлением в трехдневный срок представить на утверждение структуру и штаты 5 Управления и перечень изменений в структуре и штатах 2 Главного управления…

В комитетах госбезопасности союзных республик СССР и управлениях КГБ по краям и областям было предписано «образовать соответственно 5-е управления — отделы — отделения по борьбе с идеологической диверсией противника, предусмотрев соответствующие изменения в функциональности 2-х управлений — отделов — отделений…».

По замыслу Андропова, новое управление должно было стать инструментом, как предупреждающим о грядущих опасностях для государства и общества, так и нейтрализующий их. Причем, преимущественно идеологическими, социально-психологическими, а не уголовно-процессуальными методами, вот почему на истории его создания и деятельности необходимо остановиться более подробно.

Пройдут годы, писал Эдуард Федорович Макаревич, автор одной из интереснейших работ, посвященной рассматриваемым нами вопросам, «и на 5-е управление навесят груду ярлыков и стереотипов: «жандармское», «сыскное», «грязное», «провокационное» и прочее, и прочее»… Но дельно звучало бы другое: управление социального контроля. Управление, где занимались мониторингом настроений, выявляли лидеров-организаторов антисоветских акций, влияли на них, на те настроения, что они создавали…» [109].

Первоначально в 5-м управлении КГБ были сформированы 6 отделов, а их функции были следующие:

1-й отдел — контрразведывательная работа на каналах культурного обмена, разработка иностранцев, работа по линии творческих союзов, научно-исследовательских институтов, учреждений культуры и медицинских учреждений;

2-й отдел — планирование и осуществление контрразведывательных мероприятий совместно с ПГУ, против центров идеологических диверсий империалистических государств, пресечение деятельности НТС, националистических и шовинистских элементов;

3-й отдел — контрразведывательная работа на канале студенческого обмена, пресечение враждебной деятельности студенческой молодежи и профессорско-преподавательского состава;

4-й отдел — контрразведывательная работа в среде религиозных, сионистских и сектантских элементов и против зарубежных религиозных центров;

5-й отдел — практическая помощь местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений; розыск авторов антисоветских анонимных документов и листовок; проверка сигналов по террору;

6-й отдел — обобщение и анализ данных о деятельности противника по осуществлению идеологической диверсии; разработка мероприятий по перспективному планированию и информационной работе.

Помимо перечисленных отделов, в штат управления входили секретариат, финансовый отдел, группа кадров и группа мобилизационной работы, а первоначальная общая численность его сотрудников согласно приказу Председателя КГБ при СМ СССР N 0096 от 27 июля 1967 г. составляла 201 человек. Куратором 5-го управления по линии руководства КГБ стал первый заместитель председателя С.К. Цвигун (с 1971 г. — В.М. Чебриков). Начальниками 5-го управления были А.Ф. Кадышев, Ф.Д. Бобков (с 23 мая 1969 г. по 18 января 1983 г., когда он был назначен первым заместителем председателя КГБ), И.П. Абрамов, Е.Ф. Иванов, который позднее стал также первым начальником управления «З» («Защиты конституционного строя», образованного на базе 5-го Управления КГБ 13 августа 1989 г.).

В связи с изменениями в оперативной обстановки, в августе 1969 г. был образован новый, 7-й отдел КГБ, на который были возложены задачи по борьбе с терроризмом, подробнее на чем мы остановимся далее.

В июне 1973 г. в 5-м управлении был создан 8-й отдел по борьбе с разведывательной и иной подрывной деятельностью зарубежных сионистских центров и спецслужб Израиля, а в следующем году — 9-й и 10-й отделы. На 9-й отдел возлагались задачи оперативной разработки антисоветских группирований, имеющих связи с зарубежными центрами идеологической диверсии, а 10-й отдел, совместно с ПГУ КГБ СССР, занимался вопросами проникновения в структуры, выявления планов и замыслов зарубежных спецслужб и центров идеологических диверсий и осуществлением мероприятий по парализации и нейтрализации их деятельности.

В июне 1977 г., в преддверии проведения в Москве XXII Олимпийских игр, был образован 11-й отдел, призванный проводить «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву идеологических акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Отдел этот тесно контактировал свою работу с 11-м отделом ВГУ, также призванным бороться с акциями международного терроризма.

12-я группа 5-го управления, на правах самостоятельного отдела, обеспечивала координацию работы и взаимодействие с «органами безопасности друзей», как тогда именовались спецслужбы социалистических государств.

В феврале 1982 г. был образован 13-й отдел для выявления и пресечения «негативных процессов, имеющих тенденцию к перерастанию в политически вредные проявления», в том числе и для «изучения нездоровых молодежных формирований — мистических, оккультных, профашистских, рокеров, панков, футбольных «фанатов» и им подобных». Также на отдел возлагалась задача обеспечения безопасности проведения массовых общественных мероприятий в Москве — фестивалей, форумов, разного рода конгрессов, симпозиумов и т. д.

14-й отдел занимался предотвращением акций идеологической диверсии, направленной в среду журналистов, сотрудников СМИ, общественно-политических организаций.

В связи с образованием новых отделов, штат управления к 1982 г. увеличился до 424 человек. Всего же, как вспоминал Ф.Д. Бобков, в КГБ по линии 5-го управления, «пятой линии» работали около 2,5 тысяч сотрудников. В среднем в области в 5 службе или отделе работало 10 человек. Оптимальным был и агентурный аппарат — в среднем на область приходилось 200 агентов[110].

Отметим, что с образованием 5-го Управления приказом председателя КГБ при СМ СССР территориальным органам госбезопасности без санкции нового управления были запрещены все аресты и привлечения к уголовной ответственности по статье 70 УК РСФСР («за антисоветскую агитацию и пропаганду»).

В то же время, обязательными условиями для возможного ареста и возбуждения уголовного дела стали наличие, помимо признания обвиняемыми лицами собственной вины, иных источников доказательств — вещественных и документальных, заявлений очевидцев и показаний свидетелей.

Как отмечал Ф.Д. Бобков, «мы совершенно сознательно и обосновано пошли на то, чтобы принять на себя ответственность за последствия принимаемых решений о привлечении к уголовной ответственности. И надо сказать, что это наше требование, объявленное приказом председателя КГБ для территориальных органов (хотя оно и не касалось прав и полномочий подразделений военной контрразведки — 3-го Главного управления КГБ СССР), было весьма неодобрительно воспринято руководителями управлений, которые увидели в нем «покушение» на собственные прерогативы и полномочия.

Хотя, объективно, это жестко проводившееся в жизнь решение только способствовало повышению качества следственной работы, разумеется, проводившейся под прокурорским надзором.

И арестов таких было немного. В основном они приходились на такие мегаполисы как Москва, Ленинград, а по республикам СССР их насчитывались буквально единицы».

Не предваряя конкретных статистических данных, которые мы представим читателям далее, сразу оговоримся, что это утверждение подтверждает и одна из наиболее информативных работ по данной проблеме — монография Председателя Московской Хельсинкской группы (МХГ) Л.М. Алексеевой «История инакомыслия в СССР: Новейший период». (М., 2001), в которой приводятся фамилии около 200 «гражданских активистов», якобы «преследовавшихся КГБ».

Во-вторых, Андропов в 1972 г. запретил проведение розыска авторов разного рода анонимных воззваний, обращений и писем, за исключением тех случаев, когда в них содержались угрозы совершения насильственных антигосударственных действий, в том числе террористических актов, призывы к совершению государственных преступлений.

В записке начальника Инспекции при Председателе КГБ В.С. Белоконева «Анализ работы за 1967 г.» отмечалось, что «по единодушному мнению руководителей местных органов КГБ, создание в центре и на местах подразделений по так называемой «пятой линии» позволило значительно повысить уровень контрразведывательной работы на этом политически важном участке. В результате усиления агентурно-оперативной работы, а также более глубокого изучения процессов среди определенных контингентов населения, органами КГБ были выявлены отдельные лица и группы, которые под воздействием буржуазной пропаганды и по другим причинам допускали политически вредные и антисоветские проявления, ряд таких проявлений был предотвращен, и в отношении совершивших их лиц проведены мероприятия профилактического характера».

В отчете в ЦК КПСС о результатах работы КГБ в 1967 г. особо подчеркивалось: «Особое место в отчетном периоде заняли мероприятия по организации активного противодействия идеологическим диверсиям противника. Во исполнение Постановления ЦК КПСС от 17 июня 1967 г. созданы Пятое управление в Комитете госбезопасности и пятые управления-отделы-отделения в территориальных органах КГБ…

Образование в структуре органов КГБ подразделений так называемой пятой линии позволило сконцентрировать необходимые усилия и средства на мероприятиях по борьбе с идеологическими диверсиями извне и с возникновением антисоветских проявлений внутри страны. В результате принятых мер удалось в основном парализовать попытки спецслужб и пропагандистских центров противника осуществить в Советском Союзе серию идеологических диверсий, приурочив их к полувековому юбилею Великого Октября. Наряду с разоблачением ряда иностранцев, приезжавших в СССР с заданиями подрывного характера, в советской и иностранной прессе опубликованы материалы, разоблачающие подрывную деятельность спецслужб противника, в международном почтовом канале конфисковано более 114 тысяч писем и бандеролей с антисоветской и политически вредной литературой.

Исходя из того, что противник в своих расчетах расшатать социализм изнутри делает большую ставку на пропаганду национализма, органы КГБ провели ряд мероприятий по пресечению попыток проводить организованную националистическую деятельность в ряде районов страны (Украина, Прибалтика, Азербайджан, Молдавия, Армения, Кабардино-Балкария, Чечено-Ингушская, Татарская и Абхазская АССР).

Мероприятия по выявлению и пресечению враждебной деятельности антисоветских элементов из числа церковников и сектантов проводились с учетом имеющихся данных об активизации враждебной и идеологически вредной деятельности религиозных и сионистских центров. Для выявления их замыслов, срыва готовившихся ими подрывных акций и выполнения других контрразведывательных заданий за границу направлялись 122 агента органов КГБ. Вместе с тем удалось сковать и пресечь враждебную деятельность засылавшихся в СССР эмиссаров зарубежных религиозных центров, а также разоблачить и привлечь ряд активных сектантов к уголовной ответственности за противозаконную деятельность.

В 1967 г. на территории СССР зарегистрировано распространение 11 856 листовок и других антисоветских документов… В течение года органами КГБ установлено 1 198 анонимных авторов. Большинство из них встало на этот путь в силу своей политической незрелости, а также из-за отсутствия должной воспитательной работы в коллективах, где они работают или учатся. Вместе с тем отдельные враждебно настроенные элементы использовали этот путь для борьбы с Советской властью. В связи с возросшим числом анонимных авторов, распространявших злобные антисоветские документы в силу своих враждебных убеждений, увеличилось и количество лиц, привлеченных к уголовной ответственности за этот вид преступлений: в 1966 г. их было 41, а в 1967 году — 114 человек…

Составной частью работы органов военной контрразведки КГБ по обеспечению боевой готовности Советских Вооруженных Сил являлись мероприятия по предупреждению акций идеологической диверсии в частях и подразделениях армии и флота, своевременному пресечению каналов проникновения буржуазной идеологии. В 1967 г. было предотвращено 456 попыток распространения среди военнослужащих рукописей, зарубежных журналов и других изданий антисоветского и политически вредного содержания, а также 80 попыток создания в войсках различных групп враждебной направленности…

Важное значение придавалось мерам профилактического характера, направленным на предупреждение государственных преступлений. В 1967 г. органами КГБ было профилактировано 12 115 человек, большинство из которых допустили без враждебного умысла проявления антисоветского и политически вредного характера» [111].

В апреле 1968 г. Ю.В. Андропов направил в Политбюро ЦК КПСС проект решения Коллегии КГБ при СМ СССР «О задачах органов госбезопасности по борьбе с идеологической диверсией противника».

В сопроводительном письме к этому проекту председатель КГБ СССР подчеркивал: «Учитывая важность данного решения, которое является фактически определяющим документом Комитета по организации борьбы с идеологической диверсией, просим высказать замечания по этому решению, после чего оно будет доработано и разослано на места для руководства и исполнения.

Просим разрешения ознакомить с решением Коллегии первых секретарей ЦК компартий союзных республик, крайкомов и обкомов партии через соответствующих руководителей органов госбезопасности».

Как отмечалось в записке Андропова, «в отличие от ранее имевшихся в органах госбезопасности подразделений (секретно-политический отдел, 4 Управление и др.), которые занимались вопросами борьбы в идеологической области с враждебными элементами, главным образом, внутри страны, вновь созданные пятые подразделения призваны вести борьбу с идеологическими диверсиями, инспирируемыми нашими противниками из-за рубежа.

В решении Коллегии основное внимание обращается на своевременное разоблачение и срыв враждебных происков империалистических государств, их разведок, антисоветских центров за рубежом в области идеологической борьбы против Советского государства, а также на изучение нездоровых явлений среди отдельных слоев населения нашей страны, которые могут быть использованы противником в подрывных целях.

Должное место в решении Коллегии отводится профилактической работе с лицами, допускающими политически вредные поступки, с помощью форм и методов, отвечающих требованиям партии о строгом соблюдении социалистической законности. Коллегия исходила из того, что результатом профилактической работы должно быть предупреждение преступлений, перевоспитание человека, устранение причин, порождающих политически вредные проявления. Задачи борьбы против идеологической диверсии противника будут решаться в тесном контакте с партийными органами в центре и на местах, под их непосредственным руководством и контролем» [112].

Следует подчеркнуть, что, фактически, к сфере деятельности 5-го управления, помимо решения вышеуказанных задач, относилась также борьба с преступлениями против государства, и прежде всего с антисоветской агитацией и пропагандой (статья 70 Уголовного кодекса РСФСР), организационной антисоветской деятельностью (статья 72), терроризмом (статьи 66 и 67 УК РСФСР «Террористический акт» и «Террористический акт против представителя иностранного государства»), предотвращение возникновения массовых беспорядков.

Так кто же такие «диссиденты» и каковым было и есть отношение к ним наших сограждан? Позволю себе прежде всего высказать некоторые личные замечания.

Разумеется, в весьма «узкий круг» этих людей, в пору своего максимального расцвета 1976–1978 годов, насчитывавший не более 300–500 участников во всех союзных республиках СССР, входили абсолютно разные люди. Разные, как по своему социальному статусу, политическим взглядам, так и по морально-этическим установкам и принципам,

Были упертые фанатики; «убежденные» адепты, некритически пестовавшие приобретенные «взгляды», которые они были даже не в состоянии членораздельно сформулировать; были люди, склонные к критическому анализу, способные как к дискуссии, так и к переоценке собственных позиций, мнений и суждений.

И со всеми ними председатель КГБ Ю.В. Андропов предлагал чекистам «активно работать», не допуская скатывания их к противозаконной, уголовно-наказуемой деятельности.

Как известно, Ю.В. Андропов предлагал (за что его продолжают упрекать в «либерализме») партийным органам вступать в прямой диалог с А.Д. Сахаровым, Р.А. Медведевым, более того, отстоял последнего от ареста, чего добивался именно идеологический отдел ЦК КПСС, возглавлявшийся небезызвестным впоследствии «борцом с тоталитаризмом» и «либералом» А.Н. Яковлевым.

Но партийные органы высокомерно не были готовы «снизойти» до прямого диалога со своими критиками, в которых им виделись исключительно «враги Советской власти».

Мое личное отношение к «диссидентам» наиболее точно передают следующие слова: «моя продолжительная … служебная деятельность, с массою людских встреч и предложений, привела меня к убеждению, что вся политическая борьба носит какое-то печальное, но тяжелое недоразумение, не замечаемое борющимися сторонами. Люди отчасти не могут, а отчасти не хотят понять друг друга и в силу этого тузят один другого без милосердия. Между тем и с той, и с другой стороны в большинстве встречаются прекрасные личности» [113]. И пусть читателя не удивляет, что приводимые мною слова принадлежат бывшему начальнику Особого отдела Департамента полиции МВД, то есть фактическому руководителю всего политического сыска российской империи, С.В. Зубатову.

Да, безусловно, среди «диссидентов», были люди, достойные уважения. Но я столь же категорически против «героизации» всех из них без малейшего разбора. Точно также немало замечательных, самоотверженных людей работали в органах КГБ. Хотя, как говорится, и «в семье не без урода». И, наверное, именно на этих основах, добавив к ним непременно принципы объективности, законности и правосудия, и предстоит еще нашему обществу оценить свое недавнее прошлое.

В мае 1969 г. только что образовавшаяся Инициативная группа по защите прав человека в СССР отправила в ООН письмо с жалобами на «непрекращающиеся нарушения законности» и просила «защитить попираемые в Советском Союзе человеческие права», в том числе «иметь независимые убеждения и распространять их всеми законными способами».

Из этого следует, делал обоснованный вывод бывший известный «диссидент» О.А. Попов, что «правозащитники» не рассматривали советский народ в качестве социальной базы своего движения. Более того, «обращение правозащитников за помощью к Западу привело к их отчуждению и фактической изоляции от народа и даже от значительной части интеллигенции, симпатизирующей правозащитникам. Сами же правозащитники стали превращаться из неформальной ассоциации советских граждан, озабоченных нарушением законности в своей стране, в отряд некоего «всемирного правозащитного движения», в небольшую группу, получавшую моральную, информационную, а с середины 70-х годов — материальную и политическую поддержку с Запада… Замкнутые на себе, оторванные от народа и абсолютно чуждые его повседневным интересам и нуждам, эти группы не имели никакого веса и влияния в советском обществе, если не считать ореола «народного заступника», который стал складываться в 70-е годы вокруг имени А.Д.Сахарова» [114].

По нашему мнению, стоит задуматься и над следующим и вынужденным, и вымученным признанием бывшего диссидента: «Я, автор этих строк, в течение нескольких лет собирал и обрабатывал материалы для правозащитных неподцензурных изданий…. И хотя я отвечаю за правдивость и достоверность приведенных в документах фактов, однако это обстоятельство не снимает с меня политической ответственности за фактическое участие на стороне США в идеологической и пропагандистской войне с СССР.

…Разумеется, правозащитники и диссиденты, включая автора этих строк, отдавали себе отчет в том, что подрывали имидж СССР и именно к этому стремились. Что они, хотят того или нет, принимают участие в информационной и идеологической войне, которую США и государства стран НАТО ведут против СССР с начала 50-х годов.

До конца 60-х, как писал Дэвид Лове, «засылка советников, оборудования и денег на поддержку оппозиционных сил и организаций» в социалистических странах была основным методом идеологической войны (David Love Idea To Reality: A Brief History of the National Endowment for Democracy, //www.ned.org). Когда же выяснилось (и это стало достоянием прессы), что в эту активность было вовлечено ЦРУ, президент Л.Б. Джонсон приостановил ее», и до середины 70-х годов шел поиск новых методов и подходов в подрыве социалистических государств (как тут не вспомнить доктрину «наведения мостов», начало которой положил Д.Ф. Кеннеди! — О.Х.).

И тогда основной упор был сделан на гуманитарные проблемы, содержавшиеся в третьем разделе («корзине») Заключительного акта Европейского совещания по миру и безопасности в Европе (1 августа 1975 г.)». Действия образованных вскоре после его подписания московской «Хельсинкской группы», как и «действия членов остальных советских хельсинкских групп, — подчеркивает О.А. Попов, — носили антигосударственный характер».

«Автору этих строк, — признается он далее, — понадобилось несколько лет жизни в США, чтобы понять, что истинной целью идеологической войны было не улучшение состояния дел с правами человека в Советском Союзе и даже не установление в СССР демократического и правового государства, а уничтожение или по крайней мере ослабление геополитического соперника США, как бы он ни назывался — СССР или Россия».

Администрацией Дж. Картера, объявившего «защиту прав человека» центральным элементом своей внешней политики, в стратегию «борьбы с коммунизмом» был включен пункт о «поддержке борьбы за права человека в СССР и странах Восточной Европы».

В 1977 г., после образования «Хельсинкских групп в СССР» (а также ГДР и Чехословакии), в Нью-Йорке был создан Комитет по наблюдению за выполнением Советским Союзом Хельсингских соглашений (Helsiky Watch Committe). Его задачей объявлялся «сбор информации о нарушениях прав человека в СССР, доведение ее до сведения американского правительства, американской общественности и международных организаций и институтов, в первую очередь ООН, требование от американского правительства и Конгресса принятия «соответствующих мер против СССР».

На наш взгляд, наиболее адекватное представление как о задачах и назначении нового управления КГБ, так и о собственно андроповском видении этой проблемы дает ряд выступлений председателя КГБ перед чекистскими коллективами.

Так, 23 октября 1968 г., на собрании комсомольцев центрального аппарата КГБ Ю.В. Андропов подчеркивал:

«Враг не брезгует никакими средствами. В своем стремлении ослабить социалистические страны, союз между социалистическими государствами, он идет на прямую и косвенную поддержку контрреволюционных элементов, на идеологическую диверсию, на создание всевозможных антисоциалистических, антисоветских и иных враждебных организаций, на разжигание национализма…. В идеологической диверсии империалисты делают ставку на идейное разложение молодежи, использование недостаточного жизненного опыта, слабую идейную закалку отдельных молодых людей. Они стремятся… противопоставить ее старшему поколению, привнести в советскую среду буржуазные нравы и мораль… Средства подрывной деятельности становятся более изощренными и замаскированными» [115].

26 апреля 1971 г. Андропов указывал на обязанность чекистов «видеть реально существующие явления и процессы, быстро и оперативно реагировать на изменения в обстановке, пресекать разведывательные операции вражеских спецслужб, находить действенное противоядие против идеологических диверсантов, срывать попытки перенести враждебную деятельность на нашу территорию…было бы неверно закрывать глаза на то, что у нас встречаются еще отдельные люди, которые теряют классовую ориентацию, пасуют перед трудностями, обнаруживают нездоровые настроения, вступают в конфликт с нормами и законами советского общества. Чекисты обязаны правильно оценивать обстановку и видеть, что… кое-где в стране есть еще элементы, на которые рассчитывают наши враги, и которые они хотели бы поставить на службу своим подрывным целям. Поэтому понятие высокой бдительности для всех советских людей и сегодня, несмотря на наши огромные успехи, не является понятием абстрактным».

Оставаясь на юридической базе закона, указывал Андропов «чекисты должны искать меру пресечения, наиболее целесообразную в данных условиях. Это могут быть уголовные меры, меры чекистско-оперативного арсенала, профилактические меры. Но надо научиться серьезно и глубоко заниматься каждым, кто попал в плен западной пропаганды. Причем заниматься дифференцированно, находить такие стороны в характере и поведении этих людей, элементов, на которые можно воздействовать в позитивном плане».

Также для понимания задач и анализа деятельности органов КГБ необходимо учитывать установки Ю.В. Андропова в отношении лиц, под влиянием разного рода факторов, совершавших противоправные действия.

Председатель КГБ подчеркивал, что «профилактика является составной, органической частью всей агентурно-оперативной деятельности, важнейшим методом решения возложенных на органы госбезопасности задач. Выявление, предупреждение и пресечение подрывной деятельности противника — это три стадии единого цикла контрразведывательной деятельности; они органически связаны между собой и их нельзя разрывать или противопоставлять друг другу. Но если говорить о соотношении профилактических мер с другими мерами пресечения, то во всей нашей деятельности приоритет должен принадлежать профилактике, предупреждению государственных преступлений».

Интересующиеся читатели могут также познакомиться с выступлением Ю.В.Андропова на совещании в КГБ СССР, посвященном специально вопросам борьбы с идеологическими диверсиями противника[116].

Наряду с выявлением и расследованием противоправной, преступной деятельности, — для возбуждения уголовного дела либо по обнаружению признаков состава преступлений, либо в отношении конкретных подозреваемых, — требовалась санкция прокуратуры, значительное внимание в деятельности пятых подразделений КГБ СССР уделялось также профилактике, то есть недопущению продолжения деятельности, оцениваемой как правонарушение или противоправные действия.

Отметим, что по данным архивов КГБ СССР, за период 1967–1971 гг. было выявлено 3 096 «группировок политически вредной направленности», из числа участников которых было профилактировано 13 602 человека. (В 1967 г. было выявлено 502 таких группы с 2 196 их участниками, в последующие годы, соответственно, в 1968 г. — 625 и 2 870, в 1969 г. — 733 и 3 130, в 1970 г. — 709 и 3102, в 1971 г. — 527 и 2304. То есть количество участников названных «групп политически вредной направленности», практически, не превышало 4–5 человек.

Здесь необходимо сказать об одной чрезвычайно важной инициативе Ю.В. Андропова. 25 декабря 1972 г. Президиум Верховного Совета СССР принял Указ «О применении органами государственной безопасности предостережения в качестве меры профилактического воздействия». Однако, при всей своей важности и актуальности, этот законодательный акт имел один чрезвычайно важный недостаток. А именно: по весьма трудно объяснимой причине он имел гриф «Не для печати»! Что существенным образом снижало эффективность его предупредительного воздействия.

В этой связи этот Указ, а также инструкция по его применению, объявлялись секретным приказом КГБ при СМ СССР № 0150 от 23 марта 1973 г. Сама процедура вынесения официального предостережения от имени органов государственной безопасности включала в себя подготовку мотивированного заключения в связи с совершением предупреждаемым лицом (лицами) противоправных проступков.

Далее, при вызове профилактируемого лица в органы КГБ, ему оглашалось данное заключение и предлагалось расписаться об ознакомлении с ним. В случае отказа гражданина от подписания заключения, сотрудниками КГБ составлялся протокол об объявлении ему официального предостережения. Профилактируемому лицу чекистами также разъяснялось, что заключение об объявлении официального предостережения, вместе с протоколом его объявления, будут переданы в органы прокуратуры и, в случае привлечения его к уголовной ответственности за подобные действия в дальнейшем, будут иметь силу процессуального доказательства неоднократности совершения инкриминируемых ему противоправных деяний.

С одной стороны, процедура эта оказывала серьезное сдерживающее воздействие на профилактируемое лицо, с другой стороны, — она предоставляла ему право обжаловать вынесенное предостережение, в случае несогласия с ним, в органы прокуратуры.

Лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности после объявления им официального предостережения от имени органов КГБ, насчитывается буквально единицы.

Возможно, описанная законодательно установленная процедура, вызовет критику со стороны некоторых читателей. Я же привел ее как реальный исторический факт. И при этом, как юрист, буду настаивать на гуманистическом значении данного способа предупреждения дальнейшей враждебной деятельности, ибо речь шла уже о совершении противоправных (уголовно наказуемых) действий небольшой общественной опасности.

Отметим, что, однако, помимо вынесения официального предостережения, профилактическое воздействие оказывалось и в иных формах — от вызова в органы КГБ, до проведения неформальных бесед с профилактирумыми лицами оперативных сотрудников, бесед на бюро партийной (комсомольской) организации, воздействия через собрания трудовых коллективов, партийных и комсомольских организаций, творческих союзов… Но, добавим при этом, что цель профилактического мероприятия — это предупреждение, недопущение совершения противоправных поступков и преступлений, предотвращение чрезвычайных происшествий и возникновения подобных ситуаций, ликвидация предпосылок к их возникновению.

Иллюстрацией к сказанному, представляющей несомненный интерес и сегодня, является записка КГБ СССР в ЦК КПСС «О некоторых итогах предупредительно-профилактической работы органов госбезопасности» (№ 2743-А от 31 октября 1975 г.», подготовленная для рассмотрения на Политбюро итогов подписания Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе.

В ней, в частности, подчеркивалось:

«Сопоставление двух периодов: 1959–1966 гг. и 1967–1974 гг. показывает, что число привлеченных к уголовной ответственности сократилось почти в два раза (с 8 664 человек до 4 879 человек).

По некоторым видам особо опасных государственных преступлений это сокращение еще более значительно:

— за измену Родине с 1 467 чел. до 773 чел. (в два раза);

— за антисоветскую агитацию и пропаганду с 2 103 чел. до 729 чел. (почти в 3 раза)».

Однако, эта тенденция была обусловлена не приписываемом Ю.В. Андропову «либерализмом», а повышением эффективности деятельности органов КГБ по выявлению подготовки преступных действий, а также расширением обще-профилактической и воспитательной работы государственных органов и частно-предупредительной деятельности чекистов.

«Факторами, влияющими на снижение государственных преступлений в последние годы, — продолжал председатель КГБ, — являются: дальнейшее укрепление морально-политического единства нашего общества, повышение политической сознательности советских людей, правильная карательная политика Советского государства, доминирующая роль предупредительно-профилактической работы по предотвращению преступлений.

Соотношение числа лиц, подвергнутых уголовным репрессиям и профилактированных органами КГБ в период 1967–1974 гг. составляет 1: 25, а по такому виду особо опасных государственных преступлений, как антисоветская агитация и пропаганда 1: 96.

Комитет госбезопасности принимает меры к дальнейшему совершенствованию предупредительно-профилактической работы».

К записке прилагалась справка, отражавшая статистику привлечения к уголовной ответственности за совершение государственных преступлений в 1959–1974 годы. В ней, в частности, указывалось:

Враждебная деятельность и ее активизация со стороны отдельных антигосударственно настроенных лиц, в число которых входило и немало «диссидентов», не только использовалась в своих политических целях, но и прямо или косвенно направлялась многочисленными зарубежными антисоветскими центрами и организациями. Так бывший идеолог «Народно-трудового союза» (НТС) Андрей Редлих в интервью российскому телевидению в 2000 году прямо заявлял: «Нашей целью являлось свержение Советской власти в СССР!».

Единственный справедливый упрек в адрес сотрудников КГБ за проведение «профилактик» состоит в том, что порой они действительно проводились в отношении действий, непосредственно не относившихся к компетенции органов госбезопасности.

Одна из причин этого, — стремление объяснить существовавшее явление отнюдь не означает еще намерения оправдать его, — состояла в том, что отдельные сотрудники хотели «улучшить» отчетность, показать «результативность» собственной работы.

Но, добавим при этом, что цель профилактического мероприятия — это предупреждение, недопущение совершения противоправных поступков и преступлений, предотвращение чрезвычайных происшествий, ликвидация предпосылок к их возникновению.

С началом процесса «разрядки международной напряженности», который датируется состоявшимся в мае 1972 г. первым визитом американского президента Ричарда Никсона в Москву, «многие спецслужбы иностранных государств и зарубежные антисоветские организации и центры значительно активизировали свою подрывную деятельность, рассчитывая извлечь максимум выгоды из изменившейся международной обстановки и международных отношений. Они, в частности, активизировали засылку в СССР своих представителей — «эмиссаров», по терминологии КГБ тех лет, — под видом туристов, коммерсантов, участников различных видов научного, студенческого, культурного и спортивного обмена. Только в 1972 г. было выявлено около 200 подобных эмиссаров».

В отдельные годы число выявлявшихся только на территории СССР эмиссаров антисоветских организаций и центров превышало 900 человек. Поток эмиссаров стал особенно нарастать после 1975 г.

В одной из статей довелось прочитать («Новости разведки и контрразведки», 2003, N 7–8, с.30), о том, что «по оценкам самого Андропова, «потенциально враждебный контингент» в СССР составлял около восьми с половиной миллионов человек». При этом следует подчеркнуть, что этот «потенциально враждебный контингент», составлял ничтожное меньшинство из 270-милионного населения СССР.

И при этом, безусловно, речь идет не о числе советских граждан, якобы взятых «на оперативный учет» органами госбезопасности — их точное число давным-давно известно лицам, подобным В.В. Бакатину, Г.П. Якунину, О.Д. Калугину, но не оглашалось ими исключительно вследствие абсолютной «невыигрышности» этой цифры для противников КГБ.

Например, из отчета о деятельности КГБ при СМ СССР за 1967 следует, что по различным делам оперативного учета проходили всего 10 008 человек, причем, как советских граждан, так и иностранцев. Позже Е.М. Альбац указывала, что по линии Управления «З» («Защиты конституционного строя») в 1991 г. в КГБ было 2 500 оперативных дел[117].

С 1975 г., после подписания в Хельсинки известного Заключительного акта Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, деятельность советских «диссидентов», говоря языком социологии, «неформальной» группы, пытались активизировать западные спецслужбы и центры идеологических диверсий, действовавшие в соответствии с внешнеполитической стратегией президента США Джима Картера по «защите прав человека». Подлинным же ее «отцом» являлся помощник президента по национальной безопасности Збигнев Бжезинский.

Дэвид Роуз, автор документального сериала Би-би-си «Шпионские страсти» (1999 г.), официально признавал, — дословная цитата, что «диссиденты» в странах Восточной Европы стали пятой колонной крестоносцев «холодной войны», в том числе, и с использованием лозунгов и «знамен хельсинкского процесса».

В нарушение всех принципов и норм международного права, британские дипломаты принимали активное участие в «воспитании» и руководстве деятельностью «диссидентов» в таких странах как Чехословакия, ГДР и Польша.

Для «работы с «диссидентами» американскими и британскими спецслужбами специально создавались «независимые» организации (ныне, как известно, именуемые «некоммерческими организациями», НКО), работавшие на ниве «расширения и углубления» международных контактов.

— В условиях разрядки международной напряженности, подчеркивал Ю.В. Андропов в 1975 г., — империалистические круги все большую роль отводят как раз тайной подрывной деятельности. Стараясь добиться односторонних преимуществ, во всех сферах противоборства с социализмом, они, в частности, пытаются навязать советскому государству такие условия, которые создавали бы широкие возможности для разведывательно-подрывной деятельности на территории нашей страны. Добытые органами госбезопасности материалы позволяют выделить главные аспекты разведывательных устремлений противника. Во-первых, противник делает особый акцент на организации политической разведки. Они направлены на ослабление международных позиций СССР, внесение разногласий между странами социалистического содружества, оказание воздействия на их общественно-политическую жизнь с целью подрыва социализма изнутри.

Во-вторых, спецслужбы противника наращивают усилия для глубокой разведки военного, экономического и научно-технического потенциала Советского Союза…

Понимая, что идти к советским людям с идеями возврата к капитализму в наше время — дело бесперспективное, — продолжал председатель КГБ СССР, — противник ставит своей задачей расшатывать убежденность советских людей в правоте нашего дела, возбуждать и использовать недовольство отдельных личностей в нашем обществе. И все это — под флагом улучшения и совершенствования социализма. Когда анализируешь все эти, с позволения сказать «заботы», становится совершенно очевидно, что все они ведут к подрыву Советской власти, к ликвидации завоеваний социализма в нашей стране. Пытаясь найти себе союзников среди советских людей, западные спеццентры уже несколько лет назад взяли курс на так называемых «диссидентов», которых они изображают как безобидных инакомыслящих, рассчитывая на их содействие по сплочению враждебных элементов в организованные звенья.

Неоспоримо также и то, что «диссиденты» могли удержаться на поверхности только с помощью западной прессы и антисоветских зарубежных центров, которые не только публиковали их материалы, но и обеспечивали им материальную поддержку. Именно западная пресса и радио пытались изображать жалкую кучку отщепенцев в качестве критически мыслящей части советского общества, которой де должна быть обеспечена свобода действий. Однако этот замысел не получил никакой поддержки среди советских людей. Попытка враждебных элементов выступить под флагом легальной оппозиции была решительно пресечена органами госбезопасности и общественностью.

Мы заставили уважать закон Советского социалистического государства тех, кто пытался выступать против нашего строя с полулегальных позиций, действуя, так сказать, на грани закона. Это имеет принципиальное значение. Это не только успех нашей оперативной деятельности, но и принципиально важный политический результат.

Председатель КГБ обращал внимание своих подчиненных и на то, что:

— В последнее время в странах Запада участились политические убийства, захват заложников, похищение дипломатов, угон самолетов. Как ни парадоксально, именно в последнее время террор как средство политической борьбы стал снова воскресать. Метод террора открыто пропагандирует официальная печать антисоветских центров… Нам, чекистам необходимо четко знать, не только кем и с какой целью взят террор на вооружение, но и особенно хорошо — способы практического пресечения террористических акций. (Этой «линии» работы органов госбезопасности СССР посвящена одна из следующих глав книги).

— Предотвратить замышляющее преступление, — не уставал напоминать председатель КГБ, — дело гораздо более важное, чем констатировать, что эти события уже совершились и причастные к ним лица подлежат уголовному наказанию. Если бы органы госбезопасности включали свои силы и средства только для расследования уже совершившихся таких событий, то государству незачем было бы иметь аппарат контрразведки, можно было бы ограничиться содержанием лишь следственного аппарата…Не предотвращенную измену Родине, диверсию, массовые беспорядки и другие особо опасные тяжкие преступления нужно считать браком, просчетом в нашей агентурно-оперативной работе. Ведь для того мы и ведем свою оперативную деятельность, чтобы упреждать действия противника, срывая его планы и замыслы, сковывать инициативу.

— Сейчас, как никогда, важно, — подчеркивал Ю.В. Андропов в докладе на Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ СССР 25 мая 1975 г., — чтобы наша деятельность хорошо вписывалась в конституционные основы. Иначе она будет неизбежно приходить в противоречие с объективными процессами развития социалистического общества, с процессами расширения и углубления социалистической демократии. Надо ясно представлять себе вытекающие из этого задачи: совершенствовать правовое регулирование различных сторон деятельности органов КГБ, приведение на этой основе форм их работы в соответствие с условиями этапа развитого социализма.

Один из руководителей 5-го управления, Н.М. Голушко вспоминал:

— Главная наша задача — довести установки и требования руководства КГБ по борьбе с идеологическими диверсиями спецслужб враждебных СССР империалистических государств до исполнителей. Тогда мы называли их «установками Андропова». Лично я их знал наизусть, как верующий «Отче наш». Мы не должны были позволять вовлечению отдельных советских граждан в антиконституционную, противоправную деятельность, и бороться за каждого человека, подпавшего под враждебное влияние и оказавшегося в беде. Если не удавалось предупредить преступление, дело доходило до суда. А это уже рассматривалось как брак в чекистской работе. Основное место в брежневско-андроповские годы занимали не репрессии, а локализация, разложение и раскол возникающих группировок, компрометация их вдохновителей, отрыв от них политически незрелых, явно заблуждавшихся лиц.

В среде сотрудников КГБ укоренялся вдумчивый, гуманистический, политически выверенный подход к методам деятельности, воспитывалось строгое законопослушание. Сотрудники пятых подразделений проводили политический анализ сложившегося положения, изучали причины возникновения вредных последствий деятельности идеологических противников, осуществляли контроль и пресечение негативных процессов в стране[118].

Следует подчеркнуть, что в немалой степени этому способствовали и стратегические установки председателя КГБ СССР. На том же совещании руководящего состава органов и войск КГБ 1975 г. Ю.В. Андропов впервые поставил задачи обеспечения безопасности не только государства, но и всего советского общества, что вскоре нашло свое отражение в новой Конституции СССР, принятой 7 октября 1977 г., а также выявления и профилактики негативных социальных процессов и очагов социальной напряженности. Как видим, и через десятилетия, эти задачи по-прежнему остаются актуальными для органов безопасности нашей страны.

Статья 39 Конституции СССР 1977 г., в частности, гласила:

— Использование гражданами прав и свобод не должно наносить ущерб интересам общества и государства, правам других граждан.

Выступая на торжественном собрании 19 декабря 1977 г., посвященном 60-летию образования ВЧК, Ю.В. Андропов подчеркивал:

— В новой Конституции СССР четко определена взаимосвязь использования прав и свобод граждан с необходимостью соблюдения интересов общества и государства, а обеспечение безопасности Советского государства рассматривается как священная обязанность каждого советского человека… Империализм вынужден признавать язык разрядки. Но это вовсе не означает, что он отказался от попыток изменить в свою пользу ход мирового развития. …Противник прибегает ко все более изощренным приемам, пытаясь использовать в своих целях некоторые стороны разрядки, пытаясь паразитировать на гуманизме нашего общества, на широких правах и свободах советских граждан…

Деятельность органов госбезопасности должна строго соответствовать историческому процессу развития нашего общества, и в первую очередь, развитию и совершенствованию социалистической демократии.

В 1978 г. Н.М. Голушко представил председателю КГБ подготовленную для информирования ЦК КПСС обобщенную справку на более чем 20 страницах о националистических проявлениях в СССР. Познакомившись с ней, Андропов заметил:

— Там такие громоздкие документы не читают. Можете ли вы сделать 2–3 документа для ЦК КПСС. К примеру, о националистических процессах на Украине, в республиках Прибалтики, в кавказских и среднеазиатских республиках? Каждый из них должен быть не более 3-х страниц[119].

Своего «расцвета» «диссидентское движение», благодаря его штрокой поддержке из-за рубежа, достигло к 1977 г., а в дальнейшем пошел его закат, связанный с арестом по обвинению в связях с ЦРУ одного из членов московской Хельсинкской группы (МХГ) А. Щаранского, привлечением к уголовной ответственности некоторых других (Ю. Орлов) активных участников «правозащитного» движения.

Известный не только в США, но и нашей стране, тесными связями с ФБР США, Джон Бэррон (John Barron, отсюда и встречающая иная транскрипция его фамилии — Баррон) в переведенной на русский язык в 1988 г. книге «КГБ сегодня: Работа советских секретных органов» отмечал, что «активная часть» диссидентов в 60–70 годы насчитывала около 35–50 человек, часть из которых впоследствии была или осуждена, или выехала из СССР на Запад.

Анализируя поступавшую ему на стол информацию, председатель КГБ СССР имел все основания сделать вывод, который и стал еще одной его «установкой» для деятельности подчиненных:

— Суммируя все сказанное, нельзя не прийти к выводу, что в сфере идеологических диверсий противник стал действовать не только активно, но и более изобретательно и коварно, стремясь нащупать новые возможности. Идеологическая диверсия, осуществляемая из-за рубежа, выступает теперь как главное средство подрывной деятельности противника внутри советского общества. В докладе ЦК КПСС XXVI съезду КПСС (февраль 1981 г. — О.Х.) вопросы обеспечения безопасности государства и общества рассматриваются как единая задача. Это и понятно. Ведь в условиях развитого социализма интересы государства и общества в целом неразделимы. Но работа по защите интересов государства и интересов общества требует своего конкретного подхода. Обеспечивать безопасность государства — это значит средствами органов госбезопасности бороться против спецслужб и других зарубежных антисоветских центров. Эта работа заключается в пресечении деятельности шпионов, диверсантов и вражеской агентуры. Как видно, в этом случае она носит ярко выраженный контрразведывательный характер.

Мы исходим из того, что защита интересов общества — это форма совместной деятельности партийных, общественных и административных органов. Чекисты не могут выделить себе какой-то узко профессиональный участок… Все негативное, чуждое нашему обществу, могущее вызвать нежелательные эксцессы должно находиться в поле нашего зрения.

В тех или иных местах, — продолжал Андропов, — нет — нет да и возникают негативные явления, которые нельзя, конечно, путать с высказываниями неудовлетворенности по поводу плохого снабжения, ненормальных бытовых условий, бюрократизма и т. д. Но как в первом, так и во втором случае следует исходить из того, что противник будет пытаться использовать указанные настроения для нанесения ущерба советскому строю в целом. В этих условиях от чекистов требуется поиск новых средств, которые позволяли бы успешно предотвращать подрывные акции противника. Новые условия, новые задачи по защите безопасности советского общества требуют совершенствования методов чекистской работы по пятой линии.

Председатель КГБ СССР требовал «видеть не только плохое, вредное, что они сделали, наслушавшись «Голоса Америки» и других враждебных «голосов». Очень важно уяснить, с кем мы в каждом конкретном случае встречаемся: с оголтелыми перерожденцем, законченным врагом, или с «заблудшей» личностью, у которой негативные настроения возникли в результате недостаточной стойкости или каких-то случайных факторов, вроде обиды, болезни, недовольства реально существующими недостатками в нашей жизни… Если перед нами враг — надо действовать беспощадно, надо его разоблачить и изолировать. Но если мы имеем дело с человеком, который оступился, попал в ловко расставленные сети противника, тогда следует попытаться спасти его для общества, сохранить его как советского человека.

Андропов требовал «активнее профилактировать не только отдельных лиц, но и сами процессы, которые могут влиять на умонастроения людей, порождать негативные явления в нашем обществе». Для этого, разумеется, требовалось взаимодействие с советскими и партийными органами, и порой такое взаимодействие действительно давало плодотворные результаты.

В итоге целенаправленной работы органов КГБ, признавала и председатель МХГ Л.М. Алексеева, уже к 1982 г. «диссидентство перестало существовать как целое, сохранились лишь его осколки… Вследствие обрушившихся на него репрессий (мы еще коснемся этого вопроса подробнее в конце данной главы, — О.Х.), правозащитное движение перестало существовать в том виде, каким оно было в 1976–1979 годы».

Отметим, однако, и еще одно важное обстоятельство, касающееся деятельности пятых подразделений КГБ СССР. В процессе решения задач, поставленных перед 5-м управлением и его подразделения в территориальных управлениях КГБ, помимо предупреждения противоправной деятельности, также добывалась важная разведывательная и контрразведывательная информацию из-за рубежа (например, доклад Американской национальной медицинской академии о выделении вируса СПИД), выявлялись шпионы (А Щаранский, И. Суслов), велась борьба с терроризмом, сепаратизмом, предупреждалось возникновение массовых беспорядков, возникновение очагов социальной напряженности и негативных процессов…

Тем не менее, мы согласны с уже высказывавшимся Э.Ф. Макаревичем мнением о том, что «уже с середины 70-х годов в 5-м управлении отмечали откровенные симптомы игнорирования людских забот и переживаний», что некоторые органы КПСС не только самоустранялись от конкретной организационно-социальной работы, но и от пропагандистского противодействия «социальной пропаганде» зарубежных идеологических центров, что КПСС «спала, усыпленная своей непогрешимостью» [120].

На наш взгляд, весьма важное признание причин развала Советского Союза содержится в статье Ф.Д. Бобкова, опубликованной в январе 2005 г. в журнале «Жизнь национальностей». В ней он подчеркивал: «в годы разгара «холодной войны» ее как войну не воспринимали. О ней говорил и писал лишь ограниченный круг партийных лекторов, да лидеры в докладах цитировали потребные выдержки в пропагандистских целях. Никто при этом не предупреждал об опасности «холодной войны» для государства.

В КГБ такую опасность понимали и в меру сил старались не только помочь руководству страны ее осознать, но и стремились донести угрозу, таящуюся в «холодной войне», до широких слоев общественности» [121].

И вновь, обращаясь к причинам конечного краха СССР, приведу на этот счет мнение бывшего первого заместителя председателя КГБ СССР Ф.Д. Бобкова: «Лидеры упивались или наслаждались властью, отбрасывая всю информацию об угрозах извне, о процессах в стране, могущих посеять недоверие к властям, нарушить стабильность в государстве. Не только руководители государства были поражены вирусом «непобедимости». Болезнь поразила общество»[122].

Представляется небезынтересным и тот факт, что с этим мнением соглашаются и некоторые зарубежные аналитики. В связи с этим приведем слова Джонатана Брента, главного редактора издательства Иельского университета, из предисловия к совместному труду бывших советских и американских разведчиков, и сказанные именно по поводу КГБ СССР:

«Можно сказать, что советских людей предали их лидеры. Почему? Потому что идеологические обязательства и всепоглощающее стремление удержать власть были для лидеров главным и мешали смотреть правде в глаза. Как говорил Мэтью Арнольд, «поглощены собой они». И хотя информации у них часто было больше, использовать ее с максимальной отдачей им не удавалось. Выигрывая сражение за сражением, они проиграли войну…» [123].

В завершении, поскольку вопрос о «репрессиях за инакомыслие» вызывает немалый интерес и сегодня, в целях избавления от всевозможных спекуляций по этому поводу ограничимся приведением сухих данных уголовной статистики о числе лиц, привлекавшихся к уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду[124].

Справка 5 управления КГБ СССР от 4 марта 1988 г. (№ 5/5 — 167) в ЦК КПСС о количестве лиц, осужденных по статьям 70 и 190-1 УК РСФСР.

Статистические сведения о числе лиц, осужденных за антисоветскую агитацию и пропаганду и за распространение ложных измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй, за период с 1956 по 1987 гг.

Поправим только ряд некорректностей данного документа.

Во-первых, до 1960 г. антисоветская агитация и пропаганда подпадала под квалифицирующие признаки статьи 58–10 УК РСФСР 1926 г. Во-вторых, имеются ввиду также статьи об ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду уголовных кодексов других союзных республик СССР, аналогичные статье 70 УК РСФСР 1960 г.

Быть может, кто-то задаст вопрос: — а актуально ли знание реальных обстоятельств того невидимого информационного противоборства двух ведущих держав мира? Стоит ли «ворошить прошлое»?

Нам ответ на этот вопрос представляется однозначным по следующей причине. В 1998 г. президенту США Б. Клинтону был представлен доклад РЭНД-Корпорейшн «Strategic Informational Warfare Rising» («Возрастание значения информационного противоборства», MR-964-OSD). В нем формулировались, в частности, следующие задачи «информационного противоборства второго поколения», то есть, основанного на успешном, с точки зрения руководства США, опыте «холодной войны» против СССР:

— подмена у граждан иностранных государств традиционных нравственных ценностей и ориентиров созданием атмосферы бездуховности, разрушение национальных духовно-нравственных традиций и культивирование негативного отношения к культурно-историческому наследию;

— манипулирование общественным сознанием и политической ориентацией социальных групп в целях создания обстановки напряженности и хаоса;

— дезинформация населения о работе государственных органов, подрыв их авторитета, дискредитация органов управления;

— подрыв международного авторитета государства, его сотрудничества с другими странами.

Обратим внимание на первую из указанных задач — «подмена традиционных нравственных ценностей и ориентиров, создание атмосферы бездуховности, разрушение национальных духовно-нравственных традиций и культивирование негативного отношения к культурно-историческому наследию». По сути дела, она является квинтэссенцией замысла, изложенного в известном «плане А. Даллеса для СССР». И, по нашему мнению, дает окончательный и однозначный ответ на не прекращающийся спор относительно подлинности этого «плана для СССР» [125].

А уже в декабре 1999 г. «Стратегические рекомендации по информационному противоборству второго поколения» были утверждены в качестве директивы Совета безопасности США.

Таким образом, в США и других западных странах опыт «холодной войны» против СССР», не только изучается, анализируется, но и «творчески перерабатывается» для дальнейшего «практического применения» в новых геополитических целях[126]. В связи исследование и знание этой «закулисной» стороны международных отношений имеет и сегодня немаловажное прикладное значение.

Глава 8

Борьба с терроризмом в СССР

Как отмечалось ранее, на пятые подразделения КГБ возлагались, в частности, задачи и по предупреждению и предотвращению террористических акций. И их за 37 лет существования КГБ СССР было немного — около 180 акций, около 100 из которых представляли из себя попытки захвата и угона за границу воздушных судов.

Россия впервые столкнулась с терроризмом во второй половине IXX — начале XX века[127]. Новая вспышка политически мотивированного насилия, нередко принимавшая формы терроризма, произошла в России после Октябрьской революции 1917 г., а затем в 1930-е годы[128]. На борьбу с террористическими проявлениями были направлены советские органы государственной безопасности.

После окончания Великой Отечественной войны для борьбы с терроризмом в структуре нового министерства государственной безопасности (МГБ) СССР в 1946 г. был образован специальный отдел «Т» («борьба с террором»). Все подразделения МГБ, получавшие соответствующую информацию о наличии террористических замыслов или намерений, должны были передавать ее в этот отдел, который определял дальнейший ход расследования — принимался за него самостоятельно, или давал соответствующие указания подразделениям, первыми получившими исходные сведения.

Немалое количество дел и сигналов, а также террористических акций в конце 40-х — начале 50-х годов приходилось на западные районы Украины и Белоруссии, а также республики Прибалтики, где сохранились и продолжали действовать националистические подполья и связанные с ними «повстанческие» группы «сопротивления» («лесных братьев»).

Нередко «акции» «групп сопротивления» принимали характер бое— столкновений с милицией и гарнизонами РККА, в ходе которых гибли мирные жители, включая детей, женщин и стариков. Поскольку некоторые из указанных «повстанческих групп» имели связи со спецслужбами иностранных государств — в первую очередь Великобритании, работа на этом направлении контрразведывательной деятельности направлялась отделом 2-Н Второго главного управления МГБ СССР.

После образования в марте 1954 г. Комитета государственной безопасности при Совете министров СССР этот отдел стал 2-м отделом 4-го управления. При реорганизации структуры КГБ в феврале 1960 г., штат и функции этого отдела, как и иных подразделений управления, были переданы во 2-е Главное управление. Задача борьбы с возможными террористическими проявлениями была поставлена перед всеми подразделениями органов КГБ, но единого учетно-координационного органа по организации противодействия терроризму в центральном аппарате Комитета не стало.

Эти реорганизации свидетельствуют о том, что количество и масштаб террористических проявлений был незначителен и последовательно снижались. Бывали правда, отдельные факты попыток покушений на выборных партийных работников, председателей колхозов и сельсоветов, других местных номенклатурных «государственных или общественных деятелей, представителей власти», что первоначально могло квалифицироваться как «террористический акт», однако впоследствии при исследовании субъективной стороны этих деяний они, как правило, получали иную уголовно-правовую квалификацию.

Так, 8 августа 1980 г. в поселке Чолпон-Ата невдалеке от Фрунзе (ныне г. Бишкек, Киргизия), был убит председатель Совета министров этой республики С.Ш. Ибраимов, что первоначально также было квалифицировано как «террористический акт» (в действительности же, как установило следствие, он стал жертвой психически больного человека).

Общей установкой в плане противодействия террористическим проявлениям являлась организация работы по недопущению хищения и розыск похищенного оружия и боеприпасов, борьба с их незаконным оборотом и хранением, задача которой ставилась перед всеми подразделениями органов КГБ.

Одной из первых акций террора после образования КГБ СССР стал расстрел присутствовавших на праздничной трибуне во время демонстрации 1 мая 1955 г. в Архангельске.

Еще одним бессмысленным кровопролитным актом драмы стала бойня, учиненная 8 сентября 1968 г. двумя дезертирами на железнодорожном вокзале в Курске, в результате которой погибли 8 человек, включая 4 заложников. Однако в тот же день «Радио «Свобода» сообщила, что, якобы, эта преступная акция является «восстанием военных, несогласных с вводом войск Варшавского Договора в Чехословакию».

Следующей, получившей значительную огласку в стране и мире, акцией терроризма стал обстрел 22 января 1969 г. дезертировавшим из воинской части под Ленинградом младшим лейтенантом В. Ильиным правительственного кортежа у Боровицких ворот Кремля, в результате чего погиб водитель-сотрудник 9 управления КГБ СССР И.Г. Жарков.

На первом допросе задержанного присутствовал председатель КГБ Ю.В. Андропов, который принимал в нем активное участие. Целью Ильина, по его признанию, являлся Л.И. Брежнев[129].

Однако еще до этого трагического происшествия, в системе КГБ, в его 5-м управлении на 5-й отдел, возлагалась функция предупреждения и пресечения террористических акций и намерений.

Согласно приказу председателя КГБ при СМ СССР от 25 июля 1967 г. N 0096 на этот отдел были возложены задачи:

— оказания практической помощи местным органам КГБ по предотвращению массовых антиобщественных проявлений;

— розыск авторов анонимных антисоветских документов — листовок, «воззваний», «обращений», инструкций и т. п., — содержащих угрозы или призывы к совершению государственных преступлений, насильственных противоправных действий;

— проверка и организация работы по сигналам о вынашивании террористических намерений.

Что свидетельствует о том, противодействие терроризму, как задача деятельности органов безопасности не представлялась первоочередной.

Позднее, в августе 1969 г. на базе «антитеррористического» отделения 5-го отдела был образован самостоятельный 7-й отдел, в который были выделены функции выявления и розыска авторов анонимных антисоветских документов, содержащих угрозы террористического характера, а также выявления и проверки лиц, «вынашивающих намерение применить взрывчатые вещества и взрывные устройства в антисоветских целях».

По поводу розыска авторов анонимных документов, содержавших угрозы осуществления террористических действий, бывший первый заместитель председателя КГБ СССР Ф.Д. Бобков отмечал, что, как показывал опыт, к ним следовало относиться серьезно, поскольку нередко их исполнители извещали о своих намерениях рассылкой анонимных требований или ультиматумов. С рассылки анонимных угроз начинал В.Ильин, осуществивший покушение на кортеж Л.И. Брежнева в январе 1969 г. С этого же начал и А. Шмонов, стрелявший в М.С. Горбачева на Красной площади 7 ноября 1990 г.[130].

При создании этого отдела руководство КГБ исходило из того, что формирование террористических намерений может быть следствием враждебного идеологического воздействия из-за рубежа на различные социальные группы и отдельных граждан, а также вызвано «подражанием» зарубежным террористическим группам, весьма активно действовавшим как на Ближнем Востоке, так и в ФРГ, Великобритании, Испании и Франции.

По нашему глубокому убеждению, обращению к терроризму во всем многообразии его деятельностно-криминальных проявлений, предшествуют глубокие духовно-нравственные и психологические трансформации личности террориста, что необходимо учитывать для организации эффективной системы противодействия и криминологической профилактики терроризма.

В 7-м отделе 5-го Управления сосредотачивалась вся база данных, поступавших в органы КГБ по различным каналам, касавшихся террористических настроений, намерений и действий. Хотя, справедливости ради следует сказать, что объем его работы не идет ни в какое сравнение с тем валом террористических угроз, который пришелся на Россию с 1992 г.

В отделе в виде контрольно-наблюдательных дел (КНД) концентрировалась информация по оперативным разработкам, проводившимся территориальными органами КГБ. Также сотрудники отдела нередко выезжали в командировки для оказания практической помощи разработчикам на местах.

Организация работы по сигналам о возможных террористических действиях со стороны иностранных граждан по-прежнему оставалась за ВГУ КГБ (в конце 70-х годов она была возложена на 11 отдел, который нередко осуществлял оперативные мероприятия совместно с 7-м отделом 5-го управления).

Ставя задачи по противодействию террористическим проявлениям, руководство КГБ СССР исходило из того, что подобные жестокие бездумные акции могут являться как следствием целенаправленного зарубежного идеологического воздействия на отдельных граждан нашей страны, так и следствием разного рода негативных социальных процессов, исключительного стечения личных неблагоприятных обстоятельств, влияния разного рода криминогенных факторов. Последнее направление — криминологическая профилактика преступных проявлений, на что постоянно обращал внимание руководящего и оперативного состава Ю.В. Андропов, присутствовало в деятельности всех подразделений КГБ СССР.

С.В. Чертопруд в одной из книг, посвященных Ю.В. Андропову, писал, что «в 60-е — 70-е годы прошлого века начался обратный процесс — подготовка социальной базы терроризма» [131]. Соглашаясь с тем, что в конце 70-х годов в СССР действительно начался некоторый рост социальной напряженности, на что председатель КГБ Ю.В. Андропов настоятельно и неоднократно обращал внимание своих коллег по Политбюро, тем не менее, вряд ли возможно согласиться с приводимой столь категоричной оценкой социальных процессов в СССР.

А процесс роста социальной напряженности, на контроль над которым и заблаговременное выявление «очагов социального возбуждения» указывал Андропов чекистам, был связан как с возникновением социальных и экономических проблем в СССР, так и с «новым курсом» администрации Дж. Картера, взявшей курс на «защиту прав человека во всем мире».

Не следует думать, что-де, в СССР не существовало определенных проблем в сфере соблюдения и реализации прав человека, как подобные проблемы всегда существовали и существуют во всех без исключения государствах мира. Другое дело, что их острота и масштабы не идут ни в какое сравнение с тем, что нашим гражданам пришлось испытать и пережить позднее, в годы начавшейся «перестройки» и 1990-е годы постперестройки.

Еще одним фактором роста социальной напряженности в стране и обществе являлись активизировавшиеся и расширявшиеся объективные процессы глобализации, дополнявшиеся целенаправленными действиями иностранных спецслужб — от США и Великобритании, до Саудовской Аравии, Пакистана, Ирана и других.

Одним из проявлений глобализации являлось распространение информации о террористических акциях, совершавшихся за рубежом палестинскими, итальянскими, западногерманскими, французскими и латиноамериканскими террористами, многие из которых позиционировали себя как «левые», «коммунистические» силы сопротивления».

И именно на конец 60-х — начало 70-х годов прошлого века приходится и активизация деятельности таких известных террористических организаций, как ЭТА в Испании, «Красные бригады» в Италии, «Фракции Красной армии» в ФРГ, «Красной Армии Японии» (КАЯ), «Аксиьон директ» во Франции, ИРА в Великобритании и тому подобных, пример и демагогические призывы и «воззвания» которых, по оценкам чекистов, могли вызвать «подражательность» и в нашей стране.

Что свидетельствовало как о значительной интернационализации всех социально-политических процессов в мире, так и о необходимости их учета в интересах обеспечения национальной и государственной безопасности страны.

Отметим, однако, что уже тогда, на рубеже 1970-х годов, Ю.В. Андроповым была осознана эта всепланетарная зависимость и взаимосвязь Советского Союза со всем миром, и сделан вывод о необходимости внимательного изучения зарубежных социальных процессов и их влияния на развития обстановки в Советском Союзе.

3 июня 1969 г. вооруженной группой из трех антисоветски настроенных жителей Ленинграда была осуществлена попытка захвата самолета «Ил-14», совершавший внутренний рейс по маршруту Ленинград — Таллин. О данном факте в советской печати не сообщалось, поскольку эта попытка была быстро пресечена силами самого экипажа самолета. Все четыре члена экипажа были награждены орденами Красного Знамени и Красной Звезды.

Следует особо подчеркнуть, что волна «воздушного терроризма» в мире начинается после относительно успешных для террористов захватов боевиками Народного Фронта освобождения Палестины (НФОП) 23 июля 1968 г. «Боинга — 707» в Афинах и 22 июня 1970 г. «бойцами» палестинского Фронта народной борьбы (ФНБ) рейсового самолета из Бейрута, получивших широчайшее освещение в мировых СМИ.

Поскольку захват гражданских самолетов («хайджекинг»), был наиболее распространенной формой террористических проявлений в СССР, представляется необходимым подробнее остановиться на этой проблеме. В конце 1960-х годов, акты по захвату самолетов в аэропортах или в полете, что, согласно международным конвенциям ИКАО (Международной организации гражданской авиации), является актами терроризма («воздушным терроризмом»), стали наиболее распространенными не только в СССР, но и мире.

Всего в СССР с 1954 по 1994 г. известно об около ста попытках захватов воздушных судов, подавляющее большинство из которых пресекалось бескровно.

Несмотря на то, что захват самолетов с выдвижением требований выкупа и предоставления вылета за границу под угрозой расправы с пассажирами, имел место в СССР, не следует, однако, трактовать эти действия как «проявление политической оппозиции в СССР».

Как отмечал по этому поводу доктор юридических наук М.П. Киреев, криминологический анализ попыток захвата авиалайнеров показывает, что более 70 % террористов преследовали корыстные цели, в том числе около 25 % из них являлись уголовниками-рецидивистами, в том числе и в целях бегства за границу от ответственности за ранее совершенные преступления; более 20 % из них являлись психически больными лицами; и только действия примерно 10 % «террористов» имели ту или иную «политическую» мотивировку своих преступных действий[132].

15 июня 1970 г. Управлением КГБ по Ленинградской области была пресечена попытка угона самолета «Ан-2» в Швецию группой из 16 «израильских отказников» во главе с Э. Кузнецовым и М. Дымшицем, — одна из первых акций воздушного терроризма в СССР, получившая широкую известность в стране и в мире. Это была одна из поистине «политически мотивированных» акций терроризма. Исторической правды ради, отметим и то обстоятельство, что участникам этой группы удалось предварительно установить связь с израильскими спецслужбами, которые настоятельно не рекомендовали предпринимать столь авантюрную акцию, чреватую многими непредсказуемыми последствиями.

В декабре 1970 г. участники группы были осуждены Ленинградским городским судом (смертная казнь Э. Кузнецову и М. Дымшицу была впоследствии заменена максимальными сроками заключения). Но уже в 1979 г. три участника группы были обменены на советских граждан, арестованных в США[133].

К внешним источникам террористической угрозы мы еще вернемся, теперь же отметим, что наибольшую известность в то время в СССР, получил захват и угон в Турцию 15 октября 1970 г. при вылете из аэропорта Батуми самолета «Ан-14», при котором террористами была убита стюардесса Н.В. Курченко[134]. 13 ноября того же 1970 г. последовал угон самолета «Л-202» в Турцию; террористы вновь не были выданы…

В связи этим не только шло совершенствование механизмов обеспечения безопасности полетов гражданской авиации, но и впервые 3 января 1973 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР были криминализированы деяния по захвату воздушного судна (введение Статьи 211-3 в Уголовный кодекс РСФСР и аналогичных статей в уголовные кодексы других союзных республик).

Наряду с территориальными органами КГБ СССР, призванными не допускать подготовки захвата воздушного судна, последним защитным «рубежом» обеспечения безопасности авиации являлись подразделения Комитета госбезопасности на транспорте.

Однако следует сказать и о том, что отдельные трагические события — чрезвычайные происшествия человеческими жертвами, аварии и катастрофы, не только воспринимались общественным мнением как возможные террористические акции, но и расследовались соответствующим образом.

Так, весной 1968 г. мощный взрыв унес жизни около 100 жителей г. Кирова (он явился следствием нарушения правил безопасности). 25 февраля 1977 г. вспыхнул пожар в ныне демонтированной крупнейшей столичной гостинице «Россия», трагическую роль в котором также сыграл пресловутый «человеческий фактор» и нарушение элементарных правил безопасности.

Однако понятно, сколь трагические происшествия воспринимались населением, даже не являясь следствием целенаправленных преступных деяний. Поэтому предупреждение всевозможных «ЧП», в том числе техногенного, и «антропогенного» характера, то есть вследствие неправильных действий человека, персонала, также являлось одной из повседневных задач в деятельности чекистов. К сожалению, подобная система профилактики по временам давала трагические сбои, приводившие к авариям и катастрофам, в том числе с человеческими жертвами. Но на каждое такое «ЧП» приходилось более тысячи предупрежденных происшествий.

И, тем не менее, в 1970-е — 1980-е годы в СССР происходило до 100 «криминальных» взрывов в год. Правда, в подавляющем большинстве случаев — без человеческих жертв. И — без преступных намерений, а вследствие неосторожного обращения с боеприпасами, взрывопасными материалами, небрежного их хранения, нарушения правил безопасности.

И — буквально единицы! — умышленных преступных деяний…

В 1970-е годы, по-видимому, не без влияния сообщений отечественных и зарубежных СМИ, стал несколько меняться характер террористических проявлений: даже в попытках захватов и угона за рубеж самолетов, вместо огнестрельного оружия все чаще стали применяться самодельные взрывные устройства (СВУ).

1 сентября 1973 г. террорист-смертник осуществил подрыв взрывного устройства у мавзолея В.И. Ленина на Красной площади. В 1976 г. ранее трижды судимый В. Жвания организовал 3 взрыва в Тбилиси, Сухуми и Кутаиси (осужден в 1977 г.). В том же году взрыв также был организован в г. Баку (Азербайджанская СССР). Имели место случаи взрывов и в других городах — Свердловске, Москве, — в результате которых даже имелись человеческие жертвы, хотя, как оказалось в результате расследований этих происшествий, они и не имели характера терроризма.

Переходя к тактике «слепого», то есть деперсонифицированного, безадресного терроризма, его организаторы и исполнители рассчитывали посеять страх и панику среди населения, вызвать его недовольство политикой и действиями органов власти. Нередко подготовка подобных деяний сопровождалась анонимным выдвижением «политических» и иных «требований».

Органами КГБ проверялись также версии о возможной причастности зарубежных спецслужб и антисоветских организаций, в том числе связанных с разведками, эмигрантских организаций, к террористическим акциям на территории нашей страны. И для подобных подозрений имелись оперативные данные — косвенная связь с одной из них группы некоего С. Затикяна впоследствии была установлена следствием.

В начале января 1977 г. в Москве произошли самые громкие — и в прямом, и в переносном смысле слова, террористические акции в истории СССР, жертвами которых стали 7 человек, а около 40 получили ранения.

В тот же вечер во все органы КГБ ушла следующая шифртелеграмма:

«8 января с.г. во второй половине дня в Москве неизвестными лицами (лицом) произведены 3 взрыва большой разрушительной силы: в Московском метрополитене (на станциях «Измайловская» — «Первомайская»), на улице 25 лет Октября (площадь Дзержинского, Красная площадь). Имеются жертвы. Необходимо задействовать весь оперативный состав, все силы, средства и другие возможности органов и войск госбезопасности для быстрейшего обнаружения преступников.

Розыскные мероприятия осуществлять не только по имеющимся и поступившим сигналам, но и вести их широким фронтом на обслуживаемых и не обслуживаемых КГБ объектах, в аэропортах, на железнодорожных вокзалах и жилых массивах, исходя из того, что преступники могли изготовить взрывные устройства и по месту жительства.

При розыске четко определить категории лиц, среди которых в первую очередь необходимо вести розыск. Особое внимание следует уделить поиску среди экстремистски настроенных националистов, лиц, высказывающих террористические и диверсионные намерения, принимавших меры к незаконному приобретению взрывных веществ, ранее судимых за особо опасные государственные преступления, профилактированных органами КГБ и др.

О полученных заслуживающих оперативного внимания данных докладывать в КГБ при СМ СССР.

1-й заместитель председателя КГБ при СМ СССР

С.К. Цвигун».

В начале октября того же года террористы были «вычислены» и задержаны, а 20 января 1979 г. Верховный Суд СССР вынес им залуженный приговор.

Для комплексного решения задач борьбы с терроризмом, в сентябре 1977 г. в КГБ был образован Центральный научно-исследовательский институт специальных исследований (ЦНИИСИ, известный также как Институт криминалистики КГБ). В институте имелась взрыво-техническая лаборатория, на базе которой позднее был создан отдел, в функции которого входят обнаружение, обезвреживания и исследование взрывных устройств.

Следует также коснуться вопроса о причастности зарубежных спецслужб к террористическим акциям. Это и ставшие ныне достоянием гласности многочисленные факты причастности ЦРУ США, СИС Великобритании и разведывательных служб других государств к международному терроризму, не исключая подготовку, вооружение и обучение банд «моджахедов» («воинов Аллаха») в Афганистане. Одним из таких «перспективных агентов» ЦРУ являлся молодой саудит, ставший впоследствии «террористом № 1 современности» Усама бин Ладен. Как впоследствии признавался один из «свежеиспеченных» американских экспертов в области «контртеррористической борьбы» Марк Сейджмен, в 1987–1989 годах в Исламабаде (Пакистан), он непосредственно занимался подготовкой, обучением и обеспечением деятельности исламистских боевиков, и по его словам «на протяжении этого времени под моим крылом были многие командиры моджахедов» [135].

В тогда же, в 70-80-е годы прошлого века, «свободная» зарубежная пресса предпочитала не распространяться на эти темы.

Позднее, западной общественности стали известны факты и участия сотрудников ЦРУ не только в сокрытии информации о подготовке покушения, но и в убийстве премьер-министра Испании Карреро Бланко в Мадриде в декабре 1973 г., и о нахождении агента ЦРУ среди террористов Италии, осуществивших похищение и убийство бывшего премьер-министра А. Моро в 1978 г.

«Террористические операции для воздействия на общественное мнение являются для ЦРУ обычным делом», писал уже в 2003 г. в книге «ЦРУ и 11 сентября. Международный терроризм и роль секретных служб» бывший министр ФРГ А. фон Бюлов, курировавший в Бундестаге (парламенте) деятельность западногерманской разведки, и. соответственно, хорошо осведомленный в этих вопросах[136]. Имеются и другие многочисленные факты и свидетельства участия западных спецслужб, в том числе Израиля, в осуществлении террористической деятельности.

Наибольшее количество сигналов о террористических намерениях появилось в преддверии проведения летом 1980 г. в Москве XXII летних Олимпийских игр.

Например, накануне Олимпиады, с осени 1978 г. Управлением КГБ по Москве и Московской области усилено велся розыск «Взрывника», подбрасывавшего взрывные устройства в Клину, Химках и других районах области. Жертвой этого террориста, более полугода терроризировавшего Подмосковье, стал один человек, а еще несколько человек получили ранения. Исторической правды ради, отметим, что в одной из книг Дж. Баррона этот террорист — не называю его фамилию сознательно, потому, что его преступная деятельность была следствием психического заболевания, а у него есть семья, дети, как водится, назван «безвинной жертвой» советских органов госбезопасности…

«Взрывника» искали около года. А уходя в отпуск, начальник УКГБ по г. Москве и Московской области В.И. Алидин пожелал себе, что бы, по его возвращению, ему доложили об аресте этого неуловимого террориста.

И в первый же рабочий день, 6 октября 1979 г. остававшийся «на хозяйстве» его заместитель Юрий Михайлович Денисов доложил начальнику управления:

— Товарищ генерал! Ваше указание выполнено! Террорист разыскан! Арестован, изобличен полученными при обысках доказательствами, дает показания!..

В первом пространном спецсообщении в ЦК КПСС «О замыслах западных спецслужб и зарубежных антисоветских организаций в связи с «Олимпиадой — 80» от 16 июня 1978 г. председателем КГБ отмечалось:

«…от одного из наших источников получены сведения о том, что в ФРГ и ряде других капиталистических стран якобы ведется подготовка террористов для засылки в СССР в период Олимпиады в качестве туристов для совершения террористических актов».

Такого рода информация, безусловно, требовала самой тщательной проверки и соответствующего реагирования на потенциальные угрозы.

Помимо этого, как вспоминал Ф.Д. Бобков, задолго до Олимпиады-80 почти одновременно вышли книги бывшего разведчика Роберта Вача в Англии и Джеймса Петтерсона в США, в которых красочно описывались как якобы совершенные во время Олимпийских игр в Москве террористические акции, так и содержалось детальное «техническое описание» хода их подготовки. Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный инструктаж для потенциальных террористов. И что могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение аналогичных описываемым действий.

Разумеется, по этой информации была организована тщательная проверка и устранение обстоятельств, которые реально могли бы быть использованы злоумышленниками.

В период подготовки к проведению игр XXII летней Олимпиады в Москве и других городах СССР, работа по предотвращению террористических акций складывалась из выявления экстремистски настроенных лиц, планировавших посетить нашу страну и предотвращению их въезда в СССР, поиска и выявления возможных террористов среди въезжающих иностранцев, работе по сигналам, в частности, о хищениях и пропажах оружия и боеприпасов, о вынашивавшихся враждебных намерениях.

Нередко сегодня авторы, пишущие о проблемах противодействия террористической угрозе в нашей стране, указывают как на противостоящий ей фактор наличие «морально-политического единства новой исторической общности людей — советского народа», существовавший в нашей стране в 60-е — 80-е годы прошлого века. Отнюдь не сбрасывая со счетов этого весьма значимого социально-психологического феномена, наличие которого подтверждается многими эмпирическими социологическими исследованиями, отметим только, что в тот период времени имелась и достаточно эффективно функционировала система административно-разрешительных режимов, которая оказалась первоначально деформированной, а впоследствии и полностью размытой в начале 1990-х годов. И ликвидация этого заслона на пути потенциальных преступников неминуемо привела к невиданному ранее росту преступных посягательств на права граждан, в том числе на главное среди них — на право на жизнь.

Впрочем, с особенностями современной криминогенной ситуации в современной России, читатели хорошо знакомы по собственному опыту.

А в августе 1985 г. к осуществлению террористических действий во время проведения в Москве международного фестиваля молодежи и студентов готовились афганские моджахеды, за год до его открытия заброшенные и легализовавшиеся в СССР.

С середины 80-х годов, в связи с изменениями социально-политической и оперативной обстановки в стране и мире, количество сигналов и дел с террористической окраской стало возрастать.

Необходимо подчеркнуть, что впервые гласно о том, что КГБ ведет борьбу с терроризмом, в том числе и международным, председателем КГБ В.А. Крючковым было заявлено на заседании Верховного Совета СССР В.А. Крючковым в июле 1989 г.

Хотя, до середины 1990-х годов тема эта казалась «несущественной», неактуальной не только для широкой аудитории, но и для большинства политических деятелей той эпохи. В результате чего ими были бездумно сломаны, демонтированы очень многие административно-правовые режимы, являющие действенной преградой на пути реализации подобной угрозы.

И об этом не стоит забывать, оглядываясь на наше недавнее прошлое.

Как подчеркивал в сентябре 2005 г. доклад лондонского Центра по изучению конфликтов при Королевской военной академии, что оказалось неожиданным для наших западных коллег по международной антитеррористической коалиции, «Россия обладает уникальным опытом противодействия терроризму, но этот опыт и потенциал в значительной степени были недооцененными ее зарубежными партнерами».

Глава 9

Начало афганской эпопеи

Очередной виток «холодной» войны между США и СССР, на этот раз перешедший в фазу вооруженной борьбы, был начат в канун нового, олимпийского 1980 г. после ввода Ограниченного контингента Советских войск (ОКСВА) в Демократическую республику Афганистан.

С позиций сегодняшнего дня нередко приходится слышать, что решение о поддержке нового правительства Афганистана было политической ошибкой советского руководства в лице Политбюро ЦК КПСС. Точнее, — «четверки Политбюро ЦК», принявшей решение «по вопросу об «А»: Л.И. Брежнева, Ю.В. Андропова, Д.Ф. Устинова, А.А. Громыко при секретаре К.У. Черненко. Позднее она получит полуофициальное наименование «группа Политбюро по Афганистану».

Но был ли ввод советских войск в Афганистан действительной причиной или лишь поводом для очередного обострения советско-американских отношений?

Ведь политика президента Картера была обоснована стратегией его советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского. А тот считал, что с 1972 г. соотношение сил в «холодной войне» стало меняться в пользу США, из чего делался вывод о том, что следует проводить более жесткую, наступательную политику в отношении СССР.

27 апреля 1978 г. в Кабуле группа офицеров — членов Народно-демократической партии Афганистана (НДПА), совершила военный переворот, вскоре получивший название Саурской (Апрельской) революции.

Несмотря на высказывавшиеся различные мнения по этому поводу, этот переворот не был инспирирован Советским Союзом, а на столь внезапный шаг заговорщиков во главе с Х. Амином[137] толкнули слухи об их неминуемом аресте. 30 апреля Афганистан был провозглашен Демократической Республикой (ДРА), председателем Революционного совета (высшего органа власти) и премьер-министром которой был избран генеральный секретарь НДПА Нур Мухаммад Тараки, профессор университета[138].

НДПА имела в своем составе 2 фракции «Хальк» («Народ»), и «Парчам» («Знамя»), борьба между которыми за руководящие посты и влияние являлась исключительно важным фактором внутриполитической обстановки в стране. Позднее, от идейно-тактических разногласий, дело дошло не только до уголовного преследования и арестов представителей противоборствующих фракций, но и до их физической ликвидации. Нур Мухаммад Тараки представлял фракцию «Хальк», его заместителем в Революционном совете был избран «парчамист» Бабрак Кармаль[139]. А заместителем премьер-министра и министром иностранных дел являлся «халькист» Хафизулла Амин.

В целом НДПА не имела ни необходимого опыта, ни кадров для осуществления государственного управления в стране со сложным национальным составом и социальной структурой общества. Сильны были упования были на помощь «северного соседа» — Советского Союза. Ведь именно Советская Россия была первым иностранным государством, признавшим независимость Афганистана в 1919 году, а 28 февраля 1921 г. заключила первый договор о дружбе с правительством Афганистана.

И до Саурской революции Советский Союз оказывал помощь Афганистану, благодаря чему «шурави», как называли граждан СССР, были хорошо известные афганцам и пользовались благорасположением у ее народов.

Вследствие Саурской революции Советский Союз встал перед дилеммой, как воспринять события в соседнем государстве? — вопреки распространенному мнению, в действительности СССР не стремился к проведению «военно-стратегической» и территориальной «экспансии», хорошо понимая всю возрастающую обременительность для собственно бюджета вынужденной экономической помощи дружественным государствам и своим союзникам. (По этому вопросу имелось специальное Постановление Политбюро ЦК КПСС от октября 1975 г.).

Вынужденно поддерживая раздираемую межфракционными противоречиями Народно-демократическую партию Афганистана, советское руководство — о чем было прекрасно известно и в Вашингтоне, и в Исламабаде, — не рекомендовало ей форсировать социалистические социальные реформы в традиционном полуфеодальном обществе.

Социально-экономические преобразования — земельная и водная реформы, попытки секуляризации (ограничения традиционного влияния исламского духовенства на повседневную жизнь общества), а также и ошибки в государственном управлении и внутренней политике вызывали все усиливающее недовольство части сельского и городского населения афганским правительством.

Уже в июле 1978 г., вследствие ряда значительных ошибок и перегибов политике нового правительства (о чем, в частности Инстанцию, т. е. ЦК КПСС, информировала разведка КГБ), вспыхивают первые антиправительственные вооруженные выступления в провинциях Бадахшан, Бамиан, Кунар, Пактрия, которые жестко и даже жестоко подавлялись властями. Вследствие этого уже к лету 1979 г. в Пакистане появились до 400 тысяч беженцев из северных и центральных провинций ДРА.

Этот многочисленный контингент закономерно привлек внимание Межведомственного разведывательного управления (МРУ) Пакистана, которое и ранее поддерживало находившиеся здесь заграничные штабы радикальных исламистских организаций, пытавшихся бороться еще против политики свергнутого в апреле 1978 г. президента М. Дауда. Исторической правды ради, еще раз подчеркнем, что правительство Тараки нередко прибегало к репрессиям против своих политических противников, одним из непосредственных руководителей и исполнителей которых являлся министр обороны Хафизулла Амин.

И бывшая метрополия Великобритания, более ста лет считавшая Афганистан своей вотчиной, и исповедовавшие стратегию «глобальной войны против Советов» Соединенные Штаты Америки не могли остаться в стороне от событий в этой стране, имевшей массу этнонациональных особенностей и противоречий.

В ответ на просьбу правительства ДРА на основании Постановления Совета Министров СССР № 549–172 от 30 июня 1978 г. «Об установлении сотрудничества КГБ при СМ СССР и органами безопасности ДРА» в Кабуле было создано Представительство КГБ, а соглашение между КГБ и Службой государственной информации Афганистана о формах сотрудничества было подписано 5 августа того же года. Работу Представительства КГБ в Кабуле из Москвы курировали поочередно начальник ПГУ КГБ СССР В.А.Крючков, затем — его заместители В.А.Кирпиченко и Л.В.Шебаршин.

Как установила советская разведка, активную разведывательно-подрывную деятельности в Кабуле против нового правительства республики вели сотрудники представительств 20 капиталистических держав, в том числе, Англии, ФРГ, Пакистана, Королевства Саудовской Аравии, Египта и Китая.

Впоследствии Зб. Бжезинский признавал, что еще 3 июля 1979 г., то есть за полгода до ввода советских войск в Афганистан, президент США Джими Картер подписал секретную директиву о выделении 500 млн. долларов на помощь «антиправительственным повстанцам в Афганистане». Весьма примечателен и тот факт, что это решение принимается, несмотря на то, что 14 февраля того же 1979 г. в Кабуле «повстанцами» был убит посол США в этой стране Адольф Дабс.

Премьер-министр Нур Мухаммед Тараки и министр обороны только в 1979 г. 18 раз обращались к СССР за военной помощью, причем 7 из них — после сентября, то есть после захвата власти Х. Амином, в борьбе против антиправительственных сил. К концу 1979 г. боевые действия правительственных сил с поддерживаемыми из-за рубежа (Пакистаном и Ираном) «повстанцами» (по-афгански «моджахетдинами» — «воинами Аллаха»), велись в 18 из 26 провинций Афганистана.

13 сентября 1979 г., после возвращения из Гаваны, где он принимал участие в конференции Движения неприсоединения, президент ДРА Нур Мухаммед Тараки был арестован по приказу Х. Амина, а позднее, также по его приказу, — тайно убит в тюрьме. Считается, что именно этот факт оказался решающим для Л.И. Брежнева при принятии решения об оказании военной помощи ДРА, и свержении режима Амина.

На заседании Политбюро ЦК КПСС 31 октября 1979 г. отмечалось: «В стремлении укрепиться у власти Амин, наряду с такими показными жестами, как начало разработки проекта конституции и освобождение части ранее арестованных лиц, на деле расширяет масштабы репрессий в партии, армии, государственном аппарате и общественных организациях. Он явно ведет дело к устранению с политической арены практически всех видных деятелей партии и государства, которых он рассматривает в качестве своих действительных или потенциальных противников…. Действия Амина вызывают растущее недовольство прогрессивных сил. Если раньше против него выступали члены группы «Парчам», то сейчас к ним присоединяются и сторонники «Хальк», отдельные представители государственного аппарата, армии, интеллигенции, молодежи. Это порождает неуверенность у Амина, который ищет выход на путях усиления репрессий, что еще в большей степени сужает социальную базу режима».

И все же на заседании Политбюро ЦК КПСС 12 декабря 1979 г. принимается окончательное решение о вводе для «нормализации обстановки и оказания помощи правительству Афганистана» советского воинского контингента и оказанию «интернациональной помощи партии и правительству», под чем понималось устранение от власти Х. Амина. Одним из его вариантов рассматривался захват его дворца «Тадж-Бек» на окраине Кабула.

25 декабря «ограниченный контингент» советских войск, (ставшая впоследствии известной 40-я армия), имея в своем составе около 40 тысяч военнослужащих, пересек государственную границу СССР по направлениям Кушка — Кандага, Термез — Кундуз — Кабул, Хорог — Файзабад.

Реализация решения об устранении Амина, принятого «группой Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», получила кодовое обозначение операции «Шторм — 333». По линии КГБ (она осуществлялась также с участием спецназа ГРУ) в Кабуле ее подготовкой руководил полковник (впоследствии генерал-майор) Юрий Иванович Дроздов.

…Около 15 часов по кабульскому времени 27 декабря, заслушав доклад Дроздова по аппарату «ВЧ» о ходе подготовки операции, Ю.В. Андропов сказал:

— Не хотелось бы, но придется.

И объявил решение о проведении операции.

Понимая всю тяжесть задачи, возложенной на отобранных для проведения операции «Шторм — 333» сотрудников, председатель КГБ СССР присовокупил, что, по моему мнению, отражает его двойственное отношения к принятому решению:

— Это не я тебя посылаю. Это они тебя посылают, — и перечислил все членов особой «группы Политбюро ЦК по Афганистану»: Л.И. Брежнев, М.А. Суслов, А.А. Громыко, Д.Ф. Устинов, К.У. Черненко….

Через 4 дня, 31 декабря, уже в своем кабинете, заслушал доклад Ю.И. Дроздова о проведенной операции, в ходе которой оперативной группой КГБ и ГРУ Генерального штаба, помимо дворца Тадж-Бек, были заняты также Генеральный штаб, Служба разведки и контрразведки, МВД, МИД Афганистана, радио— и телецентр, тюрьма Пули-Чархи, Ю.В. Андропов горько заметил:

— Пробовали разрубить узел иначе, а пришлось вот так….

Проведенная силами спецподразделений КГБ «Альфа» и ГРУ Генерального штаба, продолжавшаяся 43 минуты операция по захвату практически неприступного дворца Тадж-Бек, в ходе которой Амин был убит, вошла в учебники спецназа всех стран мира.

Попутно отметим, что с учетом опыта, полученного в ходе проведения операции «Шторм-333», Ю.В. Андропов добился согласия Политбюро ЦК КПСС на создании в структуре Первого Главного управления КГБ еще одного спецподразделения — группы «Вымпел», приказ об образовании которой был подписан председателем КГБ СССР 19 августа 1981 г.

Афганские органы государственной безопасности получили новое наименование — Службы государственной информации ДРА (ХАД), руководителем которой стал врач по образованию Наджиб[140], а его заместителем — будущий министр госбезопасности Гулам Фарук Якуби.

После ввода советских войск в Афганистан, о чем американский президент был проинформирован СССР по дипломатическим каналам, 28 декабря 1979 г. госсекретарь США Александр Хейг заявил, что «СССР должен заплатить высокую цену за свою инициативу».

В этой связи весьма интересен рассекреченный в начале двухтысячных годов Меморандум президенту США советника по национальной безопасности Збигнева Бжезинского от 26 декабря 1979 г., часть которого мы воспроизводим без комментариев:

«Соображения о советском вторжении в Афганистан.

…мы не слишком должны тешить себя надеждой о развитии событий по вьетнамскому сценарию в Афганистане:

А. Повстанцы плохо организованы и управляемы.

Б. У них нет постоянных баз, организованной армии и централизованного руководства — всего того, чем обладали северные вьетнамцы.

В. Их поддержка из-за рубежа ограниченна….

Г. Советы, похоже, намерены действовать решительно….

Выводы: Советы, возможно, смогут эффективно добиться своего, а в мировой политике ничего не бывает более эффективным, чем фактические результаты вне зависимости от моральных аспектов.

Что следует предпринять: Ниже изложены лишь самые первоначальные мысли, которые следовало бы продумать более полно:

А. Очень важно то, что сопротивление в Афганистане продолжается. Это будет означать для нас больше расходов и больше оружия, предоставляемого для повстанцев, а также предоставление им необходимой советнической помощи.

Б. Для претворения этого пункта в жизнь мы должны дать гарантии Пакистану и убедить его в необходимости оказывать помощь повстанцам.

В. Нам следует также подтолкнуть Китай на оказание помощи повстанцам.

Г. Нам нужно договориться с исламскими странами в области пропаганды мероприятий и компании тайных операций по оказанию помощи мятежникам…».

Комментируя его, британская «Гардиан» 28 декабря 2009 г. писала «Решение Америки обострить эту войну также имело и другие эффекты, которые стали ясны лишь позднее. Оно привело в Афганистан и Пакистан десятки тысяч иностранных боевиков, включая и Усаму бин Ладена. Эти иноземцы принесли с собой жесткие формы исламского фундаментализма, до того почти неизвестные в Афганистане».

2 января 1980 г. Совет национальной безопасности США рассматривал вопрос о реакции на события в ДРА, которые Зб. Бжезинский называл «вторжением». В частности, было принято решение об увеличении объема вещания на СССР радиостанций «Радио Свобода», «Свободная Европа» и «Голос Америки» за счет специально выделяемых фондов, проводить широкие демонстрации «по осуждению советского вмешательства во внутренние дела Афганистана», что выглядит особо циничным на фоне вышеприведенных «планов» Бжезинского.

Пункт 21 принятого решения гласил: «США следует и дальше убеждать своих союзников о необходимости увеличения объема радио и телевещания на мусульманские страны, а также на среднеазиатскую часть СССР в целях освещения событий, происходящих в Афганистане. Совместно с нашими союзниками следует периодически выпускать и распространять в ООН информационный бюллетень о состоянии и изменениях в положении Афганистана после советского вторжения…».

После ввода ОКСВ в ДРА Государственный департамент и ЦРУ США начинали сколачивать за пределами Афганистана международную коалицию по поддержке и вооружению незаконных вооруженных формирований (НВФ) «моджахедов», в которую входили Пакистан, Королевство Саудовская Аравия, Иран, Египет, Великобритания, Китай и Израиль. Помимо этого, финансовую, материальную и военную помощь «исламским повстанцам» оказывали и иные государства мира.

7 января 1980 г. Ю.В. Андропов информировал «комиссию Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», что США обратились к союзникам по НАТО с призывами «принять ответные меры на советское вторжение в Афганистан».

Чуть позже КГБ СССР также информировал ЦК КПСС, что подготовка «моджахедов» («повстанцев») для вооруженной борьбы с кабульским режимом осуществлялась в 124 специальных учебных центрах на территории Пакистане и 18 — на территории Ирана.

По данным советской разведки, силы мятежников летом 1980 г. насчитывали от 150 до 200 тысяч моджахедов, наиболее воинственная часть их составляла около 70 тысяч человек, объединенных в 1 500 бандгрупп, руководимых жестко конкурировавшими между собой лидерами «исламских партий» Гольбуддином Хекматьяром, Бурхануддином Раббани и Ахмад Шах Масудом, каждый из которых контролировал ту или иную часть территории Афганистана. Именно они, вопреки предсказаниям многих западных аналитиков, только в результате четырех лет продолжавшейся кровопролитной борьбы, смогли сломать сопротивление правительства ДРА, фактически с февраля 1982 г. лишенное помощи со стороны СССР и оставленное «один на один» со спецслужбами и армиями наемников выше перечисленной международной коалиции «друзей Афганистана».

Афганская же правительственная армия в 1980 г. насчитывала от 180 до 200 тысяч военнослужащих. Однако не отличалась ни военной выучкой, ни высоким боевым духом. Скорее, наоборот — дезертирство было отнюдь не редким явлением в войсках.

Для непосредственного ознакомления с обстановкой «на месте» тайный визит в Афганистан совершили… Юрий Владимирович Андропов (он был в Кабуле с 27 по 30 января 1980 г.), и в феврале — начальник ГРУ Петр Иванович Ивашутин, лично курировавший создание разведывательного центра 40-й армии.

Андропов остановился в апартаментах посла на территории посольства, здесь же он проводил переговоры с афганскими руководителями, а также главными советскими советниками по линии КГБ и, как член «группы Политбюро ЦК КПСС по Афганистану», — с представителями других советских ведомств в этой стране.

Этот шаг однозначно свидетельствует о большом личном мужестве Андропова, не удовлетворенного ежедневными докладами о ситуации в Афганистане, не желавшем перекладывать ответственность на подчиненных, а стремившегося лично на месте разобраться во всей сложности обстановки и ее тонкостях.

1980 год, последний год своего пребывания в Белом доме, президент США Джимми Картер сделал усиление давления на СССР в связи с вводом войск на территорию ДРА главной доминантой своей международной политики.

Одновременно он предоставил ЦРУ свободу действий в отношении СССР, включая создание вооруженных отрядов антиправительственной оппозиции и активизацию военных действий против Ограниченного контингента советских войск в Афганистане.

Ведущую роль в организации боевой подготовки афганских «моджахедов» в Пакистане играли Межведомственное разведывательное управление Пакистана (МРУ) и резидентуры ЦРУ США в Исламабаде и Пешаваре. Помимо этого, британская СИС (МИ-6) готовила «моджахедов» — инструкторов для партизанской войны в Афганистане на… секретных базах в Шотландии! ЦРУ также регулярно получало отчеты МИ-6 о подготовке афганских боевиков, а также об операциях британской разведки в самом Афганистане.

Кстати сказать, сегодня многие западные аналитики признают, что Запад, и, прежде всего ЦРУ США, во многом повинны в искусственном синтезировании и взращивании гомункула исламского экстремизма и терроризма, наиболее известными представителями которых являются движение Талибан и объявленный «террористом N 1 современности» Усама бин Ладен, в 1980–1987 гг. непосредственно поддерживавший связи с офицерами СИС и ЦРУ, действовавшими в этом регионе, и принимавший непосредственное участие в проведении совместных с ними операций. Именно им осуществлялось финансирование и обучение по американским методикам «добровольцев «для священной войны» («моджахедов»), которые в 90-е годы станут костяком созданной им международной террористической организации «Аль-Кайда» («Основа»). Уже тогда бин Ладен именовал СССР «малым сатаной», с которым надо покончить, для того, чтобы начать борьбу против «большого сатаны» — США.

Однако эти планы и разведывательно-подрывные акции против ОКСВА и правительства ДРА вскрывались советскими контрразведчиками еще в 1980 г. Генерал-лейтенант ФСБ России В.С. Христофоров, сам послуживший в Представительстве КГБ СССР в Кабуле, подчеркивал, что «с первых же дней советские войска в Афганистане стали объектом устремлений спецслужб как соседних Пакистана и Ирана, так и США и ряда европейских стран. Поэтому, создавая систему мер по обеспечению безопасности войск ОКСВ, органы военной контрразведки уделяли особое внимание организации борьбы с агентурной разведкой иностранных спецслужб и афганской оппозиции» [141].

Также к началу 80-х годов относятся попытки исламских «муджахетдинов» установить контакты с населением Среднеазиатских республик СССР и перенести подрывную деятельность против советских властей на их территорию. И, по крайней мере, в одном случае, им это удалось. О наличии у МРУ Пакистана специальной «Программы «М» — программы «активизации «исламского фактора» внутри СССР», КГБ информировал ЦК КПСС еще в 1980 г. Впервые же информация о «Программе — «М» была предана гласности на пресс-конференции заместителем председателя КГБ Таджикской ССР 1 августа 1991 г..

После прихода в Белый дом новой администрации сорокового президента США семидесятилетнего республиканца Рональда Рейгана, произошло еще больше ужесточение политики всего Запада в отношении СССР под предлогом борьбы с «советским вторжением» в Афганистан.

Возвращаясь, однако, к декабрю 1979 г., когда Комиссия Политбюро ЦК КПСС приняло решение о вводе ограниченного контингента Советских войск в Демократическую Республику Афганистан, следует признать, что далеко не все последствия этого политического шага были предусмотрены и «просчитаны» советской стороной.

Хотя уже в 1980 г. Ю.В. Андропов дал указание генерал-майору КГБ Ю.И. Дроздову готовить план обеспечения вывода Ограниченного контингента советских войск из Афганистана — хороший политик должен уметь предвидеть не только необходимые последующие действия и шаги, но и заблаговременно подготавливать их…

Однако такой исход конфликта явно не устраивал его заокеанских спонсоров… В этой связи становятся понятны попытки западных государств сорвать проведение летних XXII Олимпийских игр в Москве.

Ввиду политической значимости проведения Олимпиады-80 в СССР, Юрию Владимировичу также предстояло уделять постоянное внимание вопросам обеспечения безопасности ее подготовки и проведения.

Фактическое начало «предолимпийской гонке» положило постановление Политбюро ЦК КПСС «О выдвижении кандидатуры Москвы на проведение XXII летних Олимпийских игр 1980 г. (Протокол № 16 от 9 сентября 1971 г.) и последовавшее за ним обращение в МОК с соответствующей заявкой Исполкома Московского городского Совета депутатов трудящихся. Помимо Москвы, спортивные соревнования Олимпиады проходили также в Таллине (парусная регата), Ленинграде, Киеве и Минске (футбольный олимпийский турнир).

Впервые проводившаяся «за железным занавесом», московская Олимпиада должна была стать «визитной карточкой», продемонстрировать рост открытости СССР в связи с начавшимся процессом разрядки международной напряженности. Прекрасно понимали это и недруги нашей страны за рубежом, надеявшиеся под лозунгами «защиты прав человека в СССР» и борьбы с «советской агрессией» нанести политический ущерб планам советского руководства.

Одним из важнейших направлений подготовки к проведению Олимпиады стало обеспечение безопасности их участников и гостей — слишком свежа еще была в памяти сентябрьская трагедия 1972 г. в Мюнхене, когда террористы уничтожили 13 членов израильской спортивной делегации.

Да и в целом обстановка в мире не располагала к благодушию, о чем свидетельствовали многочисленные акты политического насилия в мире:

— 8 января 1977 г. три взрыва прогремели в центре Москвы — самый крупный и «громкий» — в прямом и переносном смысле слова, — теракт в СССР, в результате которого погибли 7 и ранения получили более 40 человек;

— летом того же года террористами был захвачен самолет немецкой Люфтганзы;

— в мае 1978 г. в Италии был убит террористами из «Красных бригад» бывший премьер-министр Альдо Моро;

— а с осени 1978 г. неизвестные распространяли самодельные мины-ловушки в Подмосковье (как выяснилось впоследствии, эти действия были делом рук психически нездорового, ранее 4 судимого гражданина);

— в августе 1979 г. результате взрыва катера погиб родственник британской королевы лорд Маунтбаттен…

Напомним также и то немаловажное обстоятельство, что многие страны мира содрогались в то время от террористических атак Ирландской республиканской армии (ИРА), баскской ЭТА, «Японской Красной армии» (КАЯ) и западногерманской «Фракции Красной армии» (РАФ). Причем эти и другие террористические группировки осваивали «боевые» действия не только на собственной территории, но и за ее пределами…

Со временем ко всем перечисленным факторам добавилось осложнение международных отношений в связи с вводом советских войск в ДРА и далеко не однозначная реакция на это событие в мире, которое вызвало значительный всплеск панисламской солидарности.

Функция обеспечения безопасности участников, гостей и зрителей Олимпиады, жителей городов была возложена на Межведомственный штаб по подготовке и проведению Олимпиады, а в участвующих в подготовке ее проведения ведомствах, включая и правоохранительные органы были созданы ведомственные оперативные штабы.

Для ознакомления с опытом организации обеспечения безопасности Олимпиады за рубежом делегация представителей правоохранительных органов, в которую были официально включены и представители КГБ СССР, выезжала в 1976 г. в Монреаль, который в тот год стал столицей Олимпийских игр. Группу представителей КГБ в составе этой делегации возглавлял заместитель начальника 5 Управления КГБ СССР И.П. Абрамов.

В июне 1977 г. для координации всей работы по линии КГБ СССР в 5 Управлении был образован 11 отдел, задачей которого являлось «осуществление оперативно-чекистских мероприятий по срыву подрывных акций противника и враждебных элементов в период подготовки и проведения летних Олимпийских игр в Москве». Аналогичный отдел был образован и в 5-й Службе Управления КГБ СССР по г. Москве и Московской области. Многие оперативные сотрудники этих подразделений имели аккредитацию на различных олимпийских объектах как официальные сотрудники СБП — «Службы безопасности проведения», дававшую право почти повсеместного прохода по всем охраняемым зонам и олимпийским объектам, а последних только в Москве было 99.

В «олимпийский» отдел 5-го управления КГБ стекалась вся информация, затрагивавшая вопросы безопасности проведения Олимпиады, от кого бы она не поступала: от разведки, контрразведки, военной контрразведки, территориальных органов или контрольно-пропускных пунктов погранвойск КГБ СССР, «от друзей» — из органов безопасности союзных с СССР государств, а также из МИДа и МВД СССР, ТАСС и других министерств и ведомств.

Благодаря заблаговременно созданным КГБ СССР разведывательным и контрразведывательным позициям за рубежом, советское руководство располагало информацией о том, что зарубежные спецслужбы и поддерживаемые ими различные антисоветские организации планируют, используя массовый въезд в нашу страну туристов, провести различного рода враждебные акции.

Вот как об этом информировал КГБ СССР Центральный Комитет КПСС в спецсообщении N 1213-А от 16 июня 1978 г.:

«Комитет госбезопасности при Совете Министров СССР располагает сведениями о том, что спецслужбы капиталистических государств и находящиеся на их содержании зарубежные националистические, сионистские, клерикальные и иные антисоветские организации вынашивают враждебные замыслы в связи с XXII летними Олимпийскими играми 1980 года в Москве.

По достоверным данным, западные спецслужбы изыскивают возможности для включения в составы национальных олимпийских делегаций лиц, связанных с НТС и другими формированиями, ведущими подрывную работу против Советского Союза. Вопрос о подборе и внедрении членов НТС в олимпийские команды некоторых стран в качестве переводчиков, мастеров-ремонтников, конюхов, врачей и т. п. специально обсуждался на заседании совета НТС в ноябре 1977 года.

… Одновременно установлено, что западные спецслужбы, зарубежные антисоветские организации и подрывные идеологические центры придают большое значение использованию канала международного туризма для инспирации враждебных проявлений на территории СССР в период подготовки и проведения Олимпийских игр. Противник планирует использовать этот канал для засылки в нашу страну террористов, эмиссаров и агентов различных враждебных организаций, а также бывших советских граждан, выдворенных или выехавших ранее из Советского Союза. Предполагается их использование в осуществлении террористических актов, массовом распространении антисоветской и клеветнической литературы, пропаганде антисоциалистических и антикоммунистических идей, склонении некоторых советских граждан к выезду в капиталистические страны, провоцировании антиобщественных и враждебных проявлений, сборе материалов о «нарушении прав человека», а также о некоторых негативных явлениях…».

Далее в этом сообщении приводились выявленные факты подготовки враждебных действий конкретными зарубежными организациями («Эстонским национальным советом», Международной организацией молодых христиан (ИМКА), «Латышским национальным фондом» и другими), а заканчивалось оно следующим образом:

«…О возможном совершении террористических и иных экстремистских акций во время Олимпийских игр в Москве распространяются различные сообщения с помощью средств массовой информации капиталистических государств.

КГБ СССР учитывает изложенные выше данные при выработке мер, направленных на обеспечение безопасности в период подготовки и проведения XXII Олимпийских игр 1980 года. Об этих мерах будет доложено ЦК КПСС».

Еще более чем за полгода до ввода Ограниченного контингента советских войск в республику Афганистан, 25 апреля 1979 г. Ю.В. Андропов так информировал ЦК КПСС «О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой — 80» (регистрационный N 819-А):

«…Если в 1977 году и первой половине 1978 года наиболее характерными для его деятельности являлись призывы бойкотировать московскую Олимпиаду, то в последнее время на первый план выдвигается идея использовать Олимпийские игры 1980 года для осуществления на территории СССР террористических, диверсионных и иных подрывных акций экстремистского характера. Особую активность в этом плане проявляют главари «Народно-трудового союза» (НТС), сионистских и других зарубежных националистических формирований и антисоветских организаций….

Зарубежные украинские, литовские, эстонские, крымско-татарские, дашнакские и прочие националистические организации, различные «комитеты» и «союзы», тесно сотрудничающие с разведывательно-диверсионными службами капиталистических государств, также ведут активную подготовку своих эмиссаров и вынашивают намерения включить их в состав ряда национальных делегаций и туристических групп для поездки в СССР в период подготовки и проведения Олимпиады — 80. Перед эмиссарами и связанными с ними враждебными элементами из числа советских граждан противник ставит задачу по изучению обстановки и созданию условий для проведения провокационных акций. В этих целях рекомендуется…». Да простят меня читатели, что, по определенным этическим и профессиональным соображениям, совесть не позволяет мне цитировать выработанные зарубежными спецслужбами рекомендации по подготовке и осуществлению преступных действий на территории нашей страны. Далее в цитируемом документе отмечалось:

«Комитетом госбезопасности получены сведения о том, что Русский отдел МИД Израиля в декабре 1978 года внес в правительство предложение об использовании Олимпийских игр в Москве для ведения сионистской пропаганды на территории СССР, разжигания националистических настроений среди граждан еврейской национальности. В этих целях предполагается максимально использовать олимпийского атташе, а также спортивную делегацию и туристические группы Израиля, в состав которых планируется включить представителей израильских спецслужб и лиц, известных своей антисоветской деятельностью, которые должны будут организовать встречи с националистически настроенными лицами, собирать тенденциозную информацию, передавать инструкции, деньги, литературу и проводить иные враждебные акции.

Для дискредитации XXII Олимпийских игр в Москве спецслужбы противника и зарубежные антисоветские центры по-прежнему пытаются использовать различного рода инсинуации «о нарушениях прав человека в СССР». В отдельных случаях им удается инспирировать провокационные действия со стороны антиобщественных элементов внутри страны, толкнуть некоторых из них на безответственные заявления клеветнического характера, способствующие раздуванию антисоветской истерии на Западе».

Нельзя объективно не признать, что все эти потуги и инсинуации в адрес Олимпиады в Москве не имели никакого отношения к спортивным состязаниям и международному Олимпийскому движению, а преследовали сугубо корыстные, узко корпоративные цели и интересы, были направлены лишь на использования Игр в качестве повода для своих провокационных действий. Нельзя не отметить и того факта, что Международный олимпийский комитет (МОК) во главе с Хуаном Антонио Самаранчем, понимая надуманность обвинений, выдвигавшихся против СССР, пытался противодействовать им, попыткам вовлечения МОК в подобные нечистоплотные политические акции, последовательно заявляя о том, что спорт и олимпийское движение должны оставаться вне политики, призваны способствовать укреплению дружбы, а не недоверия и розни, между народами.

Особенно лицемерными и циничными в свете сегодняшних событий в мире выглядят предпринимавшиеся в то время акции «по выяснению положения с правами человека, подавлением и угнетением национальных меньшинств в Советском Союзе». Когда ныне в целом ряде бывших союзных республик СССР эти проблемы давно перестали быть секретом и вызывают вполне обоснованную обеспокоенность российской и международной общественности.

В одном из последующих сообщений в ЦК КПСС, а о всех, излагаемых в спецсообщениях КГБ, фактах информировался также председатель государственного Оргкомитета «Олимпиада — 80» И.Т. Новиков, Ю.В. Андропов писал (N 1455-А от 30 июля 1979 г.):

«Противник не останавливается перед оказанием прямого психологического давления на западную общественность. Примером этому служит опубликованная недавно в США книга Дж. Петтерсона под названием «Инструкция по совершению террористических актов», в которой обыгрывается провокационная версия о захвате группой террористов во время Московской Олимпиады заложников-спортсменов».

Фактически, по оценкам специалистов, это был своеобразный инструктаж для потенциальных террористов. И что могло подтолкнуть экстремистски настроенных и психически неуравновешенных лиц на совершение преступных действий, аналогичных описываемым в книге.

Не навязывая читателю собственного мнения, предоставляю ему самостоятельно судить о «нравственной допустимости» подобного литературного «творчества», особенно в свете современной ситуации в области борьбы с терроризмом, и в связи с мерами, предпринимаемыми правительствами после известных трагических событий 2001–2014 годов. И о возможности его политикой эксплуатации в собственных политических и иных целях.

Помимо прямого инспирирования и стимулирования возможных противоправных действий, подобные публикации преследовали также цели сократить приезд иностранных туристов в СССР, тем самым подорвав законные расчеты организаторов на прибыль для компенсации затрат на создание олимпийских объектов и инфраструктуры (экономическая составляющая «большого» спорта и олимпийского движения, в частности, ныне ни для кого не является секретом).

Предпринимались для этого недругами СССР за рубежом и иные действия, о которых так сообщал Ю.В.Андропов (N 1455-А от 30 июля 1979 г. «О враждебной деятельности противника в связи с Олимпиадой — 80»):

«В последнее время на Западе отмечается значительное увеличение масштабов пропагандистских кампаний, направленных на разжигание антисоветских настроений среди зарубежной общественности в связи с Московской Олимпиадой. Инспираторы пропагандистской шумихи, широко используя весь арсенал средств массовой информации, стремясь вызвать недоверие к Советскому Союзу, как организатору Игр, искусственно заостряют внимание западного обывателя на второстепенных или надуманных вопросах. Многие органы буржуазной печати дали своим сотрудникам задание приступить к сбору и подготовке материалов о «недостатках в советской экономике, торговле, сфере обслуживания, строительстве олимпийских объектов», которые якобы могут представить «серьезную угрозу для проведения Игр на должном уровне…

В акциях по психологической обработке населения стран Запада задействован широкий спектр антисоветчиков всех мастей — от парламентариев и членов правительств до деградировавших отщепенцев…

Спецслужбы противника, зарубежные центры идеологических диверсий продолжают активно использовать во враждебной деятельности против нашей страны затасканный лозунг «защиты прав человека в Советском Союзе». В этой связи за рубежом в последнее время в большом количестве возникают так называемые «комитеты» и «группы» антиолимпийской направленности…».

Мы не будем ворошить прошлое, ставя в неловкое положение некоторых весьма известных на Западе да и в нашей стране политиков, отметим лишь, что в этом письме в ЦК КПСС Андроповым излагалась информация о деятельности «антиолимпийских» групп в Великобритании, Бельгии, Голландии, ФРГ, Франции, Швейцарии. А заканчивалось это спецсообщение следующими словами:

«Спецслужбы США, правая реакция Запада не прекращают кампанию за аккредитацию на Олимпиаде-80 представителей подрывных радиостанций «Свобода» и «Свободная Европа». В последнее время США предприняли ряд шагов по втягиванию НАТО в финансирование деятельности указанных антисоветских центров. На совещании руководства радиостанций в Мюнхене председатель Совета по международному радиовещанию Гроноуски заявил, что ему удалось заручиться согласием ответственных работников аппарата НАТО обратиться с соответствующей просьбой к правительствам стран-участниц блока об оказании содействия в аккредитации корреспондентов «Свободы» и «Свободной Европы» на Московской Олимпиаде.

Комитет государственной безопасности с учетом складывающейся обстановки принимает меры по выявлению и срыву замыслов противника в отношении Олимпиады-80».

Разумеется, в мероприятиях по обеспечению безопасности в период проведения в СССР Олимпиады участвовали далеко не только органы КГБ и их сотрудники. Для срыва возможных противоправных действий, в том числе недопущения и пресечения попыток осуществления террористических акций, локализации их последствий, в городах, где находились олимпийские объекты, были созданы отряды милиции особого назначения (ОМОНы). Московский отряд ОМОНа начал подготовку по специальной программе еще в январе 1979 г., а уже в июне он провел перед Штабом по проведению Олимпиады показательные выступления по освоенной программе.

В рамках мероприятий по обеспечению безопасности проведения Олимпиады осень 1979 г. УКГБ по г. Москве и Московской области была проведена крупномасштабная операция «Огни Москвы», целью которой являлось выявление и ликвидация всевозможных криминальных и криминогенных очагов в столице. В частности, в ходе этой операции были ликвидированы две банды «таксистов» (поскольку подставные «липовые» машины играли в комбинациях аферистов, действовавших под видом «сотрудников КГБ», немаловажную роль) — всего в них входило около 60 участников. Еще одной особенностью данной операции явилось то обстоятельство, что от иностранцев, пострадавших от рук грабителей — мнимых «офицеров КГБ», — не поступило ни одного официального заявления или жалобы.

Между тем международный предолимпийский фон продолжал накаляться. Если 4 января 1980 г. президент США Джимми Картер только высказывался за приостановление связей с СССР, то после проведения игр зимней Олимпиады в американском Лейк-Плейссиде в апреле он уже объявил о бойкоте Соединенными Штатами московской Олимпиады и призвал другие государства мира поддержать эту его демонстративно-политическую акцию.

Для выяснения мнения советских «диссидентов» о предполагаемых шагах американского правительства в отношении СССР 22 января 1980 г. на квартире жены А.Д. Сахарова состоялось «собрание», участники которого высказались в поддержку бойкота московской Олимпиады. Хотя даже многие зарубежные антисовесткие центры, например НТС и его руководитель А. Редлих, делавшие ставку на осуществление в этот период в Советском Союзе собственных акций, возражали против бойкота Олимпиады, но были вынуждены подчиниться диктату «заказчика музыки».

В последнем из четырех пространных спецсообщений КГБ в ЦК КПСС по поводу обеспечения безопасности проведения Олимпиады подчеркивалось (N 902-А от 12 мая 1980 г.):

«Особенно активизировалась эта враждебная деятельность в связи с беспрецедентной антиолимпийской кампанией, развязанной администрацией Картера. Отказ США от участия в Играх XXII Олимпиады может подтолкнуть экстремистские элементы к совершению подрывных акций на территории СССР.

С учетом имеющихся материалов о подрывных замыслах противника Комитетом госбезопасности разработан и осуществляется комплекс мер, направленных на обеспечение безопасности Олимпийских игр, выявление и срыв готовящихся враждебных акций. Основное внимание уделено противодействию устремлениям противника. Для этого, в частности, подготовлен альбом с установочными данными на 3 тысячи известных участников международных террористических организаций, который направлен всем заинтересованным органам КГБ, на контрольно-пропускные пункты въезда иностранцев в СССР, а также органам безопасности стран социалистического содружества с целью предотвращения въезда этих лиц в нашу страну.

Закрыт въезд в нашу страну 6 тысячам иностранцев, представляющим опасность с точки зрения возможного осуществления враждебных акций во время Олимпиады. Работа по выявлению иностранцев указанной категории и закрытию им въезда в СССР продолжается….

Комитетом госбезопасности организован усиленный контроль за лицами, подозреваемыми в совершении особо опасных государственных преступлений, а также пытавшимися незаконно приобрести огнестрельное оружие, взрывчатые и отравляющие вещества, высказывавшими намерения совершить особо опасные государственные преступления. Совместно с МВД СССР усилен контроль за состоянием учета и хранения огнестрельного оружия, взрывчатых, радиоактивных и отравляющих веществ, активизированы мероприятия по розыску похищенного оружия.

В целях предупреждения возможных дерзких антиобщественных проявлений со стороны душевнобольных лиц, вынашивающих агрессивные намерения, совместно с органами МВД и здравоохранения принимаются меры к превентивной изоляции таких лиц на период проведения Олимпиады-80.

К числу основных мер обеспечения безопасности участников и гостей XXII Олимпийских игр относятся и такие, как…(и далее в документе приводились 6 направлений этой работы — О.Х.).

Кроме того, предусматриваются специальные меры охраны израильской делегации, а также делегаций КНР, Чили и некоторых других стран, в случае их прибытия на Олимпийские игры.

В процессе разработки мероприятий по обеспечению безопасности Игр XXII Олимпиады большое внимание уделено прогнозированию возможных чрезвычайных ситуаций и других нежелательных проявлений, определены различные варианты действий по их предотвращению и локализации, подготовлены специальные оперативные группы для действий в случае возникновения такого рода ситуаций…

Комитет госбезопасности, местные органы КГБ всю оперативную и организационную работу по обеспечению безопасности в период подготовки и проведения Московской Олимпиады проводит в тесном взаимодействии с органами МВД СССР. В целях практического руководства и координации оперативной деятельности созданы объединенные оперативные штабы КГБ — МВД на всех олимпийских объектах. Руководители объединенных штабов организуют и направляют работу по обеспечению безопасности и общественного порядка на вверенных им объектах.

В интересах обеспечения безопасности во время Олимпийских игр КГБ СССР налажено взаимодействие с органами безопасности стран социалистического содружества. 7 — 10 апреля с.г. проведена (в рамках совещания по борьбе с идеологической диверсией противника) рабочая встреча представителей органов безопасности НРБ, ВНР, ГДР, ЧССР, СРВ, МНР и Республики Куба на уровне заместителей министров, в ходе которой обсуждены практические вопросы, связанные с обеспечением безопасности на завершающей стадии подготовки и во время проведения Московской Олимпиады.

С согласия ЦК КПСС, по инициативе Комитета госбезопасности, МИД СССР сделаны соответствующие обращения к руководителям ряда арабских государств с просьбой об оказании всемерного содействия нашей стране в проведении XXII Олимпийских игр в духе принципов гуманизма и мира между народами, принятия необходимых мер для предотвращения въезда в Советский Союз лиц, причастных к террористическим и экстремистским организациям.

Одновременно КГБ СССР сделаны обращения к руководителям органов безопасности некоторых развивающихся стран с просьбой о получении и передаче информации о подрывных замыслах спецслужб империалистических государств в отношении Московской Олимпиады.

Работа по выявлению и срыву враждебных планов противника, совершенствованию системы мер безопасности в период подготовки и проведения Олимпиады-80 продолжается с учетом изменяющейся международной и оперативной обстановки в мире».

Понятно, что в свете изложенных обстоятельств, подразделениями КГБ вскрывались и брались на учет конкретные враждебные замыслы извне и внутри страны — к маю 1980 г. на контроль по въезду было поставлено более 2 700 человек, подозревавшихся в причастности к подготовке террористических и иных экстремистских акций. В проверку органами КГБ были взяты более 400 человек, высказывавших намерение совершить террористические действия.

Мы не будем подробно раскрывать все меры по обеспечению безопасности на состязаниях Олимпиады, отметив только что для участия в ней прибыли 5 283 участника, более 6 тысяч журналистов, сотни тысяч туристов, к обслуживанию которых были привлечены 115 тысяч советских граждан. Непосредственно к обеспечению безопасности москвичей и гостей столицы были привлечены около 15 тысяч сотрудников правоохранительных органов, в том числе и чекистов.

Несмотря на многочисленные упреки зарубежных СМИ в «недемократическом» характере «зачистки» Москвы, шеф полиции Мюнхена настойчиво рекомендовал члену Оперативного штаба КГБ СССР по обеспечению безопасности проведения Олимпиады Ф.Д. Бобкову «не поддаваться давлению прессы» и предпринимать все необходимые меры для предотвращения нежелательных эксцессов.

А накануне открытия Олимпиады в США появился бестселлер «Москва — 1980», в котором вновь смаковались возможные кровопролитные акции в столице Олимпиады…

Вместо ожидавшихся 18 тысяч туристов из США в Москву на Олимпиаду приехали лишь чуть более тысячи американцев.

В связи с неучастием в московских играх ряда команд — всего в них приняла участие 81 иностранная спортивная делегация, что на 11 стран меньше предыдущей Олимпиады, — в последующие годы и в нашей стране, и за рубежом немало говорилось о якобы «незаслуженной» победе советской сборной на этих состязаниях в неофициальном «командном зачете».

Но вряд ли для этого есть основания, поскольку и на двух предыдущих Олимпиадах — 1972 г. в Мюнхене и 1976 г. в Монреале именно советские спортсмены становились лидерами. Всего же с 1956 по 2004 год советская, а затем российская сборная становилась победителем 7 раз, а сборная стран СНГ стала им и на XXV Олимпийских играх в Барселоне. В то время как американская сборная, вышедшая на первое место по количеству завоеванных медалей в 1984 г. в Лос-Анжелесе, в условиях отсутствия спортсменов из социалистических стран, добивалась такого успеха лишь 5 раз.

… в один из предпоследних Олимпийских вечеров освещавшие состязания спортивные журналисты решили выяснить, какая же из команд показала себя в Москве наилучшим образом? Но все из них согласились с тем, что лучшей на Олимпиаде стала «команда Андропова», под которой всеми присутствовавшими понимались те сотрудники правоохранительных органов, что обеспечивали безопасность спортсменов и гостей Москвы, Киева, Минска и Таллина. И это еще один факт безусловного международного признания и оценки деятельности Юрия Владимировича Андропова на посту председателя КГБ.

На заседании Секретариата ЦК КПСС 12 августа 1980 г. с удовлетворением отмечалось, что «…Московская Олимпиада явилась большим морально-политическим успехом Советского Союза. Подготовка и проведение Олимпийских игр — крупная внешнеполитическая акция нашей страны в борьбе за продолжение разрядки в мире….

Успешное проведение Игр нанесло серьезный удар по амбициям администрации США, пытавшейся ради нагнетания международной напряженности сорвать Олимпиаду в Москве, развалить международное олимпийское движение…».

Кто знает, какой именно вклад в достижение этих результатов внесли члены незримой «команды Андропова»?

Отметим и еще одно немаловажное обстоятельство.

В процессе развернувшейся работы по обеспечению безопасности проведения ХХII летних Олимпийских игр, органами КГБ СССР была вскрыта структура зарождавшейся в нашей стране организованной преступности, в том числе — ее коррупционные связи в органах исполнительной власти и правоохранительных органах (борьба с преступностью, как известно, тогда не входила в сферу компетенции КГБ).

Комитетом государственной безопасности были также получены данные о попытках налаживания «русской мафией» контактов с «дружественными» зарубежными криминальными структурами.

Став Секретарем ЦК КПСС в мае 1982 г., Ю.В. Андропов получил возможность начать подготовку фронтального наступления на организованную преступность.

А вот как в целом оценивались итоги этого напряженного года Ю.В. Андроповым в годовом отчете в ЦК КПСС (№ 877-А/ОВ от 31 марта 1981 г.): «… Исходя из оценки партией международной обстановки, Комитет госбезопасности разработал и осуществил комплекс мер, направленных на повышение политической бдительности чекистов, боевой и мобилизационной готовности органов и войск КГБ, ответственности кадров за своевременное и четкое выполнение разведывательных и контрразведывательных задач. Совершенствовалась тактика борьбы с противником, вырабатывались соответствующие обстановке формы и методы чекистской деятельности. Накоплен определенный опыт работы в кризисных ситуациях.

Укрепились связи чекистских аппаратов с общественностью, трудящимися. Органы госбезопасности строго придерживались положений Конституции СССР, советских законов…

Систематически добывались данные о враждебных замыслах и антисоветской деятельности спецслужб США и других иностранных государств, зарубежных центров идеологических диверсий. Особое внимание уделялось выявлению планов активизировавшихся в последнее время террористических организаций за границей….

Осуществлен ряд крупных комплексных акций долговременного значения в целях дальнейшего укрепления политических и экономических позиций Советского Союза на международной арене, разоблачения агрессивных замыслов американского империализма, его вмешательства в дела других стран, экспансионистских и гегемонистских устремлений пекинских лидеров….

В связи с усилением террористических и иных экстремистских действий со стороны спецслужб противника, зарубежных антисоветских центров и организаций в отношении советских учреждений и граждан за рубежом были предприняты дополнительные меры по ограждению от разного рода провокаций. Сорваны 96 вербовочных подходов спецслужб и попыток склонения к измене Родине советских граждан, большое число других враждебных акций….

Несколько повысилась эффективность контрразведывательной деятельности. Органы КГБ усилили слежение за происками империалистических разведок, решительно пресекали деятельность лиц, вставших на путь антигосударственных, враждебных действий, посягавших на интересы советского общества. Первостепенное значение придавалось срыву попыток спецслужб противника создать агентурные позиции в нашей стране. Разоблачены 2 агента американской, 2 западногерманской разведок из числа советских граждан, 6 засланных в СССР спецслужбами Китая….

Во взаимодействии с органами безопасности друзей обезврежены 17 агентов американской, западногерманской и других вражеских разведок, действовавших в окружении советских войск, сорваны акции американской разведки по вербовке старшего офицера штаба ГСВГ.

Осуществлены мероприятия по компрометации ряда дипломатов и других иностранцев из третьих стран, выполнявших шпионские задания спецслужб США, Англии, ФРГ и Китая….

В среде военнослужащих иностранных армий, обучающихся в учебных заведениях Министерства обороны СССР, выявлены 72 сотрудника и агента национальных спецслужб, 12 членов террористической организации «Братья-мусульмане», за которыми установлен оперативный контроль.

Пресечена путем выдворения из Советского Союза шпионская деятельность 2 агентов китайских спецслужб из числа слушателей военных училищ. По материалам Особых отделов органами госбезопасности Афганистана арестован ряд офицеров, готовивших террористические акции.

Армейские чекисты вели целенаправленную работу по обеспечению мероприятий командования, направленных на повышение боевой и мобилизационной готовности Вооруженных Сил СССР.

Комитет постоянно держал в центре внимания вопросы повышения надежности и эффективности защиты государственных и военных секретов. Особое значение придавалось обеспечению безопасности научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ, имеющих жизненно важное значение для обеспечения обороны Советского государства, дальнейшему совершенствованию общегосударственной системы режима секретности.

Приняты меры к усилению защиты от подрывных акций противника советской экономической системы. По данным чекистских органов на объектах народного хозяйства своевременно предотвращены немало чрезвычайных происшествий, которые могли бы привести к серьезным последствиям материального и морально-политического характера.

Сорваны попытки саботажа и вредительства некоторых иностранных специалистов, участвовавших в монтажных работах на строящихся промышленных объектах. Арестован ряд крупных валютчиков и контрабандистов.

Посредством активных мероприятий предупреждены намерения империалистических разведок и подрывных идеологических центров Запада использовать обострение международной обстановки для инспирирования в нашей стране антисоветских процессов. Контрразведчики пресекали враждебную деятельность антисоветчиков из числа сотрудников дипломатических представительств капиталистических стран, приезжавших в СССР эмиссаров реакционных эмигрантских и других подрывных организаций.

Пресечены попытки сколотить антисоветские группы: «Общественная комиссия по расследованию использования психиатрии в политических целях», групп содействия выполнению Хельсикских соглашений, «Комитет в защиту прав верующих», «Религиозно-философский семинар», «Свободные профсоюзы», возродить организационные звенья отщепенцев, группировавшихся вокруг печатных изданий «Поиски», «Хроники текущих событий», «Евреи в СССР».

На Украине и в Прибалтике сорваны акции националистических элементов по проведению организованной враждебной деятельности, ликвидированы 4 выпускавшихся ими издания…. В Грузии ликвидирована нелегальная группировка, участники которого занимались изготовлением и распространением клеветнических материалов, парализован выпуск нелегального издания «Колокольня» …. Сбита активность пропаганды враждебно настроенных лиц из числа крымских татар, турок-месхитинцев, немцев….

Вскрыты и ликвидированы созданные церковниками и сектантами 6 нелегальных типографий, 19 печатных точек, более 30 перевалочных баз, складов, переплетных и наборных цехов.

Выявлены и предотвращены 17 попыток группирований военнослужащих на политически вредной основе. Установлены 1 512 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов…

Важнейшее значение Комитетом придавалось четкому выполнению ответственных задач, поставленных перед органами КГБ ЦК КПСС и Совета министров СССР по подготовке и проведению Олимпиады-80, разоблачению и нейтрализации антиолимпийских действий администрации США. Осуществлен комплекс мер по обеспечению во время Игр надежной безопасности, предотвращению преступных акций со стороны иностранцев и враждебных элементов внутри страны.

Органы государственной безопасности использовали все имеющиеся возможности для усиления работы по предупреждению преступлений. Профилактированы 15 557 советских граждан. 14 советских граждан, вставших на враждебный социализму путь по политическим и оперативным соображениям, лишены гражданства СССР и выдворены за границу. Полностью оправдало себя принятие административных мер а отношении А.Д. Сахарова.

В 1980 г. 433 человека за антигосударственные враждебные действия, посягавшие на права советских людей, интересы советского общества в строгом соответствии с положениями Конституции, нормами советского законодательства привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 91, за иные государственные преступления — 265, в том числе за контрабанду — 129, нарушение правил о валютных операциях — 53, другие уголовные преступления (хищение социалистической собственности в особо крупных размерах, бандитизм и прочие) — 57.

В интересах предупреждения и пресечения государственных преступлений целенаправленно проводилось пропагандистское обеспечение чекистских мероприятий. В центре и на местах чекисты активно помогали партийным органам в работе по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий империалистической реакции.

В связи с резким возрастанием агрессивности империализма были приняты меры к повышению боевой и мобилизационной готовности…

Осуществлен комплекс мероприятий по совершенствованию работы контрольно-пропускных пунктов, задержаны 1 221 нарушитель государственной границы.

Комитет добивался повышения уровня научно-исследовательских и конструкторских работ по разработке и производству специальной техники.

В основном успешно выполнены задания по развитию сети правительственной связи, обеспечению министерств и ведомств, дипломатических представительств за рубежом шифрованной связью….

В связи с обострением обстановки в Польше особое внимание уделялось взаимодействию с МВД ПНР…. Состоялись встречи на уровне министров с руководителями органов безопасности ГДР, ЧССР, ПНР. В Москве и Улан-Баторе проведены совещания представителей органов безопасности братских социалистических стран.

Укреплены связи со спецслужбами ряда развивающихся стран.

…Комитет видит в деятельности органов госбезопасности определенные узкие места и международная обстановка требует все более высокой оперативности и организованности в работе всех звеньев КГБ. Необходимые меры будут обсуждены на предстоящем Всесоюзном совещании руководящего состава органов и войск КГБ».

Глава 10

Новый виток «холодной войны»

В январе 1981 г. «демократическую» администрацию США в Белом доме сменил республиканец Рональд Рейган. По мнению его ближайших сотрудников, в том числе помощников по национальной безопасности, Роберта Макфарлейна, а затем Ричарда Алена, Рейган был убежден в своем «мессианском предназначении стать могильщиком коммунизма», о чем были осведомлены в Москве, и, прежде всего председатель КГБ СССР Андропов.

20 января 1981 г., выступая с инагурационной речью «Мы слишком великий народ, чтобы ограничивать себя в целях» Рейган заявлял:

— Мы по-прежнему будем образцом свободы и путеводной звездой надежды для тех, у кого сейчас нет свободы. Что же касается врагов свободы, то им, потенциальным врагам, напомним, что мир на земле — величайшее стремление американского народа… Быть сильным — значит иметь лучший шанс никогда не прибегать к силе!

А на пресс-конференции 29 января 1981 г. Рейган так определил свое отношение к американо-советским отношениям:

— До сих пор детант (разрядка — фр.) представлял собой улицу с односторонним движением: Советский Союз использовал его для достижения собственных целей[142].

Хотя для объективного читателя абсолютно очевидно, что в этом несуразном обвинении в адрес СССР — стремлении максимально использовать международные договоренности для достижения собственных интересов, — нет ничего предосудительного. А реальное американское вмешательство в процесс борьбы с неугодным политическим режимом в Кабуле лишало администрацию США каких либо, в том числе и моральных, оснований говорить о «попрании народных волеизъявлений» в этой стране.

Американский исследователь П. Швейцер остроумно замечал, что «Анализ причин развала Советского Союза вне контекста американской политики напоминает расследование по делу о внезапной и таинственной смерти, где не берется во внимание возможность убийства и даже не делаются попытки изучить обстоятельства данной смерти» [143].

Для понимания сущности последующих событий следует принять во внимание тот факт, что новые планы «тайной войны» против СССР начали разрабатываться уже 30 января 1981 г. особой Рабочей группой по национальной безопасности США (National Security Planning Group, NSPG), в которую входили наиболее доверенные помощники и советники Р. Рейгана, в том числе вице-президент Джордж Буш-старший, с января 1976 по январь 1977 г. возглавлявший ЦРУ. Он же, как известно, станет преемником и «продолжателем» политики Рейгана на посту президента США в 1989–1993 годы.

А целью деятельности NSPG являлась выработка совместной и союзниками США стратегии подрыва, или хотя бы значительного ослабления советской политической и экономической систем. Девизом Рейгана стало «Ни дня покоя Советскому Союзу!».

Новым директором ЦРУ Рейган назначил ветерана разведки Уильяма Кейси[144], предоставив ему как широчайшие полномочия в проведении спецопераций, так и право беспрепятственного личного доклада по всем вопросам. Рейган также предоставил ему ранг министра, чего не имел ни один из его десяти предшественников на посту директора ЦРУ. Вследствие этого У. Кейси считается самым влиятельным руководителем американской разведки с момента образования ЦРУ в 1947 г.

«Новая» стратегия в отношении Советского Союза и его союзников должна была реализовываться с помощью как «тайных операций» ЦРУ, так и закулисных дипломатических приемов, тайных сделок, гонки вооружений, в ходе которой достигался все более высокий технический прогресс.

Для улучшения координации взаимодействия структур американской администрации в 1981 г. на официальном уровне уточняется понятие тайных операций, осуществляемых ЦРУ, которые «проводятся для поддержки внешней политики; планируются и выполняются таким образом, чтобы роль правительства США не была явной и открыто признанной….». Для государственных чиновников уточнялось: «Они не включают в себя дипломатические действия и отличаются от сбора и выпуска разведывательной информации».

В новой стратегии «тайной войны» США ставка делалась на провоцирование и обострение кризисных явлений внутри СССР и других государствах социалистического содружества. При этом первоочередное внимание США было уделено Польше, где уже не один месяц росло противостояние между властями и «независимым» профсоюзом «Солидарность». А это порождало непосредственные угрозы Организации Варшавского договора. Москву, свидетельствовал бывший заместитель начальника Генерального штаба СССР, генерал армии М.А. Гареев, беспокоило и то, что рост вооружений «неожиданно стал интенсивнее в доселе невиданных темпах и формах».

Ричард Аллен, советник президента США Р. Рейгана по национальной безопасности, вспоминал, что советское руководство считало, «что имеет дело с первоклассным сумасшедшим. И они были смертельно испуганы». Вполне возможно, что за эксцентричным поведением бывшего голливудского ковбоя скрывался хладнокровный, трезвый расчет, призванный нанести смертельный удар геополитическому конкуренту — Советскому Союзу.

Для этого, откровенничали впоследствии перед Петером Швейцером, автором интереснейшего исследования «Победа: Роль тайной стратегии США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря» [145], ведущие сотрудники администрации Р. Рейгана, предполагалось начать интенсивную атаку на политическую и экономическую системы СССР, для чего была выработана стратегия, включавшая в себя как экономическую войну, так и попытки подрыва финансовой системы СССР. (Любопытно, что и сегодня известная «империя добра» не скрывает и даже открыто декларирует эти же цели и применяет теже методы в отношении «неугодных» государств мира).

П. Швейцер остроумно замечал, что «анализ причин развала Советского Союза вне контекста американской политики напоминает расследование по делу о внезапной и таинственной смерти, где не берется во внимание возможность убийства и даже не делаются попытки изучить обстоятельства данной смерти»[146].

Первым этапом реализации «новой» стратегии США по устранению с международной арены геополитического конкурента предусматривалось создание «для Советов» двух фронтов: в Афганистане и Польше. Но, как писал П. Швейцер, не ограничиваясь этим, «доктрина Рейгана» включала «финансирование и поддержку антикоммунистических восстаний во всем мире».

В мае 1981 г., выступая на совещании руководящего состава органов КГБ СССР, Ю.В. Андропов отмечал, что, ожидалось, что, став президентом США, Рейган откажется от предвыборной антисоветской риторики, но она продолжалась. По мнению Андропова, «настали опасные времена: Запад организует структуры с целью провокаций против социализма».

Председатель КГБ заявил, что «Вашингтон готовится к внезапному ядерному удару». «Со времен Кубинского кризиса, — отмечал П. Швейцер, советские руководители не высказывались так агрессивно и не рисовали таких ужасающих картин. Андропов был неправ, утверждая, что Рейган готовится к первому ядерному удару, — подчеркивал американский историк. — Но ведение экономической войны было как раз в намерениях Уильяма Кейси и Каспара Уайнбергера (министр обороны США)» [147].

Впрочем, эта версия о «превентивном ядерном ударе» вполне могла быть частью дезинформационной кампании США, направленной на введение СССР в заблуждение, на втягивание его в еще более разорительную гонку вооружений. По крайней мере, эта версия вполне логично вписывается как в контекст рейгановской стратегии, так и в русло последующих событий.

Напомним, что 11 августа 1984 г., проверяя микрофон перед традиционным субботним обращением к нации, Рональд Рейган неожиданно объявил, что шокировало не только Америку, но и весь мир:

— Дорогие американцы. Я рад сообщить вам сегодня, что подписал указ об объявлении России вне закона на вечные времена. Бомбардировка начнется через пять минут….

Советский Союз ответил на эту эскападу Рейгана следующим образом: «ТАСС уполномочен заявить, что в Советском Союзе с осуждением относятся к беспрецедентно враждебному выпаду президента США. Подобное поведение несовместимо с высокой ответственностью, которую несут руководители государств, прежде всего обладающих ядерным оружием, за судьбы собственных народов, за судьбы человечества».

Для лучшего понимания современным читателем политической обстановки того времени, процитируем фрагменты последнего, за 1981 г., доклада Ю.В. Андропова в качестве председателя КГБ СССР в ЦК КПСС:

«Осуществлены меры по усилению разведывательной работы в целях предупреждения возможного внезапного развязывания противником войны (следует подчеркнуть, что ранее информация по данной теме в годовых отчетах КГБ не содержалась — примечание мое, О.Х.).

Активно добывалась информация по военно-стратегическим проблемам, об агрессивных военно-политических планах империализма и его пособников. Полнее освещались внешняя политика ведущих капиталистических стран, крупные международные экономические проблемы, положение в странах и районах мира, где складывалась кризисная обстановка, процессы в области внутренней и внешней политики Китая…

В отчетном году повысились актуальность и эффективность активных мероприятий по линии разведки. Осуществлен ряд крупномасштабных акций по содействию успешной реализации внешнеполитического курса партии, укреплению позиций и авторитета Советского Союза на международной арене. Одновременно проведены операции по политическому обличению агрессивной авантюристической политики американского империализма…

Разведка активно действовала по разоблачению грубого вмешательства США, других стран НАТО, их спецслужб во внутренние дела Польши, посягательств на устои социализма в ПНР, дискредитации контрреволюционных сил в этой стране. Реализован широкий комплекс мероприятий в целях интернациональной поддержки правительства Афганистана, разоблачению враждебных происков против ДРА.

Повысился политический и экономический эффект проводимых разведкой акций по содействию успеху внешнеэкономических мероприятий Советского Союза. Целеустремленно работала научно-техническая разведка…

В условиях эскалации антисоветской истерии в ряде зарубежных стран пришлось действовать органам по обеспечению безопасности советских учреждений и граждан. Сорваны 42 вербовочных подхода к советским гражданам. Предотвращены 136 попыток склонения к измене Родине, предотвращен целый ряд других враждебных акций. Вместе с тем не удалось предотвратить невозвращение из-за рубежа 29 советских граждан.

Приняты дополнительные меры по подготовке разведки к бесперебойной работе в критических ситуациях и особый период.

Совершенствовалась работа контрразведки. В результате чекистских мер обезврежены 5 агентов американской разведки из числа советских граждан. Разоблачены 7 агентов китайской разведки, заброшенных в Советский Союз среди перебежчиков из КНР. На Дальнем Востоке выявлены 6 агентов спецслужб КНДР из числа корейских граждан.

Предотвращено становление на путь шпионской деятельности 97 советских граждан, 8 из них арестовано. Во взаимодействии с органами госбезопасности друзей обезврежены 6 агентов американской и западногерманской разведок в окружении советских войск за границей.

Совместно с органами безопасности Афганистана разоблачены 5 агентов, действовавших под руководством иностранных спецслужб.

Сорваны 146 разведывательных поездок военных разведчиков в районы, граничащие с Афганистаном, Польшей, Китаем, в места военных учений.

Выявлен ряд агентов спецслужб США среди граждан третьих стран, 26 из них выдворены… 27 иностранных коммерсантов и специалистов, изобличенных во враждебных действиях, выдворены из Советского Союза. На основе информации органов КГБ на объектах народного хозяйства предотвращено более 2000 серьезных чрезвычайных происшествий…

Военной контрразведкой активно проводилась работа по содействию командованию в повышении боевой готовности советских Вооруженных Сил, предотвращению чрезвычайных происшествий в армии и на флоте.

Реализован ряд дел на крупных валютчиков и контрабандистов из числа иностранных и советских граждан.

Органы госбезопасности успешно обезвреживали акции идеологической диверсии иностранных спецслужб против Советского Союза. Сорваны их замыслы инспирировать в СССР «очаги социального возбуждения» и другие антисоветские явления. Выявлено более 30 антисоветских и иных политически вредных группирований. Пресечены попытки сколачивания националистических групп на Украине, в Прибалтике, Армении и некоторых других регионах…

Удалось определенным образом сбить экстремистские тенденции эмигрантски настроенных элементов из числа немцев, а также в среде крымских татар и турок-месхетинцев…

Выявлены и выдворены из СССР более 70 активистов «Солидарности», подстрекавших к забастовкам польских рабочих, занятых на стройках Советского Союза. Сорвана инспирированная из-за рубежа провокационная забастовочная акция в Эстонии…

Раскрыто 240 преступных акций, связанных с применением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Расследовано убийство Председателя Совета министров Киргизской ССР Ибраимова С.И…

Сорваны массированные идеологические акции в отношении личного состава воинских частей в Польше и Афганистане. Предотвращен ряд попыток группирования военнослужащих на политически вредной основе.

В соответствии с указаниями партии органы госбезопасности постоянно проводили профилактическую работу, осуществляя профилактику отдельных лиц и некоторых негативных процессов. Профилактированы 18 497 советских граждан.

В 1981 г. 557 человек за антигосударственные, враждебные действия, посягательства на права советских людей, интересы советского общества, в строгом соответствии с нормами советского законодательства, привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 76, иные государственные преступления — 341.

Чекисты проводили активную работу по дальнейшему укреплению связи с трудящимися массами, оказывали всестороннюю помощь партийным органам в их деятельности по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий противника».

Современному читателю следует знать, что еще в сентябре 1981 г. Политбюро ЦК КПСС одобрило предложение министра иностранных дел А.А. Громыко, поддержанное министром обороны Д.Ф. Устиновым и председателем КГБ Ю.В. Андроповым о начале дипломатического процесса, который привел бы к созданию условий, позволяющих ускорить вывод советских войск из Афганистана.

Вследствие этого, в результате предпринимавшихся советской дипломатией, а также и разведкой, усилий уже в июне 1982 г. в Женеве при посредничестве личного посланника генерального секретаря ООН Диего Кордовеса начались прямые афгано-пакистанские переговоры по нормализации отношений между этими государствами. Однако их урегулирование было сорвано заокеанскими спонсорами, планировавшими эскалацию этого регионального конфликта, перевод очередного витка «холодной войны» в «горячую», кровопролитную стадию.

После госпитализации Ю.В. Андропова в ЦКБ в сентябре 1983 г., а также в связи с инцидентом с южнокорейским пассажирским рейсом Париж — Сеул[148], советские миротворческие внешнеполитические инициативы на «афганском направлении» были приостановлены до 1986 г.

Немалую тревогу председателя КГБ вызвало знакомство с «политическим кредо» президента США, оглашенным Рейганом в выступлении «Демократия и тоталитаризм» в британском парламенте 8 июня 1982 г. — это было самое продолжительное публичное выступление Рейгана — оно продолжалось 28 минут.

В нем президент США пытался убедить европейских союзников:

— Сейчас существует реальная угроза нашей свободе, более тому, самому нашему существованию. Предшествовавшие нам поколения никогда не могли даже вообразить себе возможность подобной угрозы… Мы сходимся в одном — в нашем отвращении к диктатуре во всех ее формах. И в первую очередь мы отвергаем любой тоталитаризм… Будущие историки отметят последовательную сдержанность и мирные намерения Запада. Именно Советский Союз идет сегодня против течения истории…

Через несколько лет этот тезис будет «подхвачен» и взят на вооружение отдельными российскими журналистами и «политическими» деятелями.

В марте 1983 г. во время встречи со ставшим Генеральным секретарем ЦК КПСС Ю.В. Андроповым генеральный секретарь ООН Перес де Куэльяр сообщил, что документы по переговорам по Афганистану «готовы к подписанию на 95 процентов». Однако подобный исход, позволявший бы спасти десятки, если не сотни, тысяч жизней как простых афганцев, так и советских военнослужащих, явно не устраивал команду «псов войны» Р. Рейгана.

— Сегодня мы на одной стороне фронта, на стороне НАТО, — продолжал американский президент, — наши вооруженные силы стоят лицом на восток, чтобы предотвратить возможное вторжение.

В то же время, характеризуя сущность противоборства с СССР, Рейган, в русле логики психологической войны, предельно откровенно заявлял:

— Решающий фактор происходящей сейчас в мире борьбы — не бомбы и ракеты, а проверка воли и идей, испытание духовной смелости, испытание тех ценностей, которыми мы владеем, которые мы леем, идеалов, которым мы преданы.

В справедливости данного положения речи Рейгана всем нам, гражданам СССР, предстояло убедиться в самые ближайшие годы…

Именно тогда-то и прозвучало заявление Рейгана о намерении «выбросить на свалку мировой истории» «империю зла», как отныне стал на Западе именоваться Советский Союз.

Принятая в марте 1982 г. в «ответ на введение военного положения в

Польше» (?!) директива Совета национальной безопасности США NSDD — 32 преследовала цель «сокрушить советское преобладание в Восточной Европе», а также «укрепление внутренних сил, борющихся за свободу в этом регионе». Вследствие оказания со стороны спецслужб США и НАТО активного разведывательно-подрывного воздействия, Польская Народная Республика стала неким испытательным полигоном по обкатке технологий будущих «бархатных» или «цветных» революций.

«То, что США оказывали тайную помощь «Солидарности», было известно лишь нескольким членам Совета национальной безопасности», подчеркивал П. Швейцер. Именно поэтому об этом могли не подозревать и многие рядовые члены и сочувствующие деятельности этого профсоюза в Польше.

Вполне закономерно, что события в Польской Народной Республике не могли не интересовать и не волновать Ю.В. Андропова.

Своих коллег по Политбюро ЦК КПСС Юрий Владимирович предупреждал, что спецслужбы США попытаются «сделать «польский опыт» универсальным, перенести его в другие социалистические страны».

Ему не давал покоя продиктованный самой жизнью вопрос: Как могло случиться, что стало возможным развитие событий по формуле «форма пока может оставаться прежней, а содержание — антисоциалистическим»? И почему он в меньшей степени волнует самих польских трудящих, многие из которых поддерживали антисоциалистические призывы и лозунги лидеров «Солидарности»? Почему руководство Польши своевременно не среагировало на изменение настроений масс, не проявило настойчивости в пресечении подрывной деятельности антисоциалистических сил?

Причины этого Андропов видел в том, что партийное руководство Польши утратило доверие значительной части населения.

— Бывшее руководство ПОРП, — с горечью и тревогой говорил он как членам Политбюро и Секретарям ЦК КПСС, так и членам Коллегии КГБ, — не смогло ни правильно понять настроения масс, ни оказать на них необходимого влияния… Образовался вакуум в политико-идеологической области, который быстро заполнился церковью, различными оппозиционными группками антисоциалистического толка. Оппозиционные силы, закоперщики акций неповиновения властям — воспользовались недовольством в рабочей среде, возникшим на почве неудовлетворенности решением социально-экономических проблем, толкнули рабочих на забастовки.

Таким образом, предостерегая своих коллег по партийному ареопагу об опасности повторения подобных ошибок, отнюдь и не пытался всю вину за подобное развитие событий возлагать исключительно на иностранные спецслужбы. Однако находившийся там же Секретарь ЦК КПСС М.С. Горбачев, вряд ли усвоил эту банальную истину.

С горечью Андропов говорил и о том, что «руководство МВД Польши проявило явную беспечность перед лицом возникших в разных местах антисоциалистических формирований, исходя из принципа «если мы их не тронем, то и они нас не тронут. Все это сказано не в упрек нашим польским товарищам, — подчеркивал Юрий Владимирович, — а для того, чтобы мы сами отчетливо увидели явления, мириться с которыми нельзя. Мы должны остро, своевременно и, я бы сказал, жестко реагировать на всякого рода антиобщественные проявления, возникающие в нашей стране. Это, разумеется, не следует воспринимать как призыв применять уголовные меры налево и направо, но действовать надо строго, помня об интересах всего общества.

Таким образом, для себя и для своих коллег в КГБ СССР Андропов выводы сделал. Да вот только были ли они поняты «коллегами по ЦК КПСС» на Старой площади? Запомнили ли они это продиктованное жизнью предупреждение?

И не поэтому ли Андропов, став Генеральным секретарем, объявил беспощадную войну расхитителям народной собственности, спекулянтам, «теневой экономике», зарождающейся мафии? И эти его шаги были с радостью и энтузиазмом поддержаны широкими слоями трудящихся.

Главным условием расширения вовлеченности США в эскалацию войны в Афганистане, как и в поддержку оппозиции в Польше, Рейганом выдвигалось требование следовать «методу активного отрицания» собственного участия в нелегальной преступной деятельности в названных странах.

Дальнейшие цели и средства «наступления на СССР» были определены Р. Рейганом в целой серии секретных директив Совета национальной безопасности. Они имели своей целью ослабление СССР, посредством ведения экономической войны и основывались на тайных операциях ЦРУ.

А весной 1982 г. за рубежом началась очередная антисоветская кампания, связанная с высылкой из Франции 5 апреля 47 советских дипломатов, обвиненных в шпионаже. Это стало триумфальным пропагандистским завершение французской разведкой операции с агентом «Farewell» (О. Ветровым), арестованным в феврале 1982 г. в Москве.

Материалы, полученные от предателя, считались настолько ценными, что президент-социалист Франции Франсуа Миттеран лично предоставил копии сообщений «Farewell» Р. Рейгану, удостоившись благодарности «за оказанную помощь». Высылке дипломатов из Парижа предшествовали многочисленные аресты подозреваемых «в советском шпионаже».

На фоне поднятой по этому поводу антисоветской пропагандистской кампании, президент США Р. Рейган объявляет решение о развертывании американских ракет «Першинг» в Европе и начале работ по созданию системы стратегической противоракетной обороны (программа «Стратегическая оборонная инициатива», СОИ, броско названная журналистами «Звездными войнами»). Что ломало сложившуюся систему военно-стратегического паритета, требовало от Советского Союза и Организации Варшавского договора принятия ответных мер.

Понятно, что данное направление НИОКР главного противника стало приоритетным для деятельности разведки СССР. (Следует отметить, что отечественная противоракетная система «Купол» была разработана еще в 1970-е годы).

В рамках этой широко разрекламированной в мире кампании по подготовке США к ведению «Звездных войн», как стали именовать СОИ журналисты, в июне 1984 г. Пентагоном был проведен «натурный эксперимент» в космосе по перехвату противоракетой СОИ межконтинентальной баллистической ракеты в полете, что должно было продемонстрировать торжество американской научно-технической мысли.

Однако в Советском Союзе к этому «эксперименту» отнеслись весьма спокойно: военная разведка доложила, что эта задача технически не решена специалистами США и он является мистификацией — на ракете-мишени был установлен радиомаяк, по сигналам которого и осуществлялось «самонаведение» ракеты-перехватчика[149].

К 1987 г. американским ученым и конструкторам стало ясно, что технологически поставленная СОИ задача не имеет решения при тогдашнем уровне развития науки и техники.

Дополнительным поводом для роста конфронтации с СССР послужил инцидент 1 сентября 1983 г. с южнокорейским «Боингом» [150].

Коротко подытоживая эту забытую ныне главу всемирной истории ХХ века, следует отметить, что первоначально американские операции в Афганистане не давали ожидавшихся от них результатов.

В ходе проводившихся ОКСВА разведывательных и военных операций в Афганистане, к 1985 г., отмечает в своей книге «Против всех врагов» бывший военный советник президента США Ричард Кларк, аналитики возглавлявшейся им группы «со все большим беспокойством отмечали, что ситуация изменилась в пользу Москвы».

И это потребовало активизации помощи афганским «моджахедам», что и получило выражение как в общем увеличении объема поставок вооружения «моджахедам», так и в его качественном улучшении, включая передачу новейших американских переносных зенитно-ракетных комплексов (ПЗРК) «Стингер», и использования для наведения на цели ракет класса «земля-земля» американской спутниковой навигационной системы «GLOSNAR» [151].

Любителям морализировать на тему оказания Советским Союзом интернациональной помощи Афганистану и участия советских военнослужащих в боевых действиях на территории этой страны, следует знать, что именно американская «помощь», игнорирование советских мирных инициатив 1980–1983 гг., финансирование обучения, подготовки и вооружения группирований «моджахедов», и являлись главными причинами и источниками продолжавшегося кровопролития в этой стране.

Резидент ЦРУ в Пакистане Милтон Бёрден, непосредственно в 1986–1989 годы «курировавший» все операции против ДРА в регионе, подчеркивал, что годовой объем передававшейся «повстанцам» помощи достигал 60 тысяч тонн(!), для переброски которой в Афганистан использовалось более 300 наземных маршрутов.

Марк Сейджмен, являвшийся резидентом в Исламабаде, в интервью российскому журналисту, откровенно называл операции ЦРУ в регионе войной, войной против афганского правительства и ОКСВА. Но, подобно многим своим коллегам, он лукавил, заявляя, что «никакого центрального штаба ЦРУ в Пакистане не было, что контактами с моджахедами и их подготовкой занимались пакистанцы» [152].

Однако это утверждение Сейджмена опровергают в своих мемуарах как бывший резидент ЦРУ в Исламабаде М. Бёрден, так и высокопоставленный сотрудник администрации США, отвечавший за «афганские операции» Й. Бодански[153].

А, между тем, в начале января 1981 г. в Москве начала разворачиваться еще одна серия драматических событий, имевших самые серьезные последствия для будущего страны. 27 декабря 1980 г. Ю.В. Андропову доложили о пропаже заместителя начальника секретариата КГБ СССР майора В.В. Афанасьева.

Следователи КГБ быстро установили страшную правду — подозреваемыми в преступлении являются… дежурные 5 отделения ГУВД Москвы на метрополитене. Всего — 8 сотрудников милиции…

Генеральным прокурором СССР А.М. Рекунковым была создана специальная следственная бригада для расследования этого преступления, в ходе работы которой, помимо других многочисленных преступлений, были раскрыты еще три убийства, совершенных теми же лицами. Сразу отметим, в июле 1982 г. 4 из 8 обвиняемых, включая и непосредственно принимавшего участие в убийстве бывшего начальника 5 отделения майора милиции Б. Барышева, были приговорены к высшей мере наказания (расстрелу).

Проведенная прокуратурой СССР проверка работы Главного управления внутренних дел (ГУВД) столицы выявила и другие многочисленные преступления, совершенные сотрудниками милиции….

Через несколько дней после завершения суда над убийцами В.В. Афанасьева, министр внутренних дел СССР Н.А. Щелокова был ознакомлен государственным обвинителем на этом процессе со справкой прокуратуры о выявленных иных противоправных деяниях сотрудников московской милиции — в будущем еще более 80 ее сотрудников предстанут перед судом, а несколько сотен из них будут уволены из органов МВД.

Эти события обострили застарелый конфликт между Щелоковым и Андроповым. Как нам представляется, этот длительный личностной конфликт между председателем КГБ и министром внутренних дел, в конечном счете, родился из амбициозности и чувства уязвленного самолюбия последнего: несмотря на многочисленные правительственные награды, многолетние дружеские отношения с Л.И. Брежневым, он не имел партийного «роста», оставаясь лишь «рядовым» членом ЦК КПСС.

25 января 1982 г. скончался старейший (с 16 октября 1952 г.!) член Политбюро и Секретарь ЦК КПСС М.С. Суслов, считавшийся самым влиятельным партийным руководителем после Л.И. Брежнева.

В последние дни января Брежнев предложил Андропову вернуться «на Старую площадь» на должность Секретаря ЦК КПСС. На что Юрий Владимирович напомнил, что такое избрание в соответствии с уставом партии может осуществить только Пленум ЦК КПСС. Но фактически с этого момента и начался процесс возвращения Ю.В. Андропова на Старую площадь.

Именно с целью широко познакомить партийные кадры с будущим Секретарем ЦК КПСС, Политбюро поручает председателю КГБ СССР и члену Политбюро Ю.В. Андропову выступить с докладом на торжественном заседании, посвященном 112-й годовщине со дня рождения В.И. Ленина. Подобные выступления всегда были особенно почетными и престижными, свидетельствовали о большом авторитете докладчика в партийном руководстве.

И выступление Ю.В. Андропова, безусловно, вызывало повышенный интерес как у зарубежных профессиональных политических аналитиков, так и у широких слоев населения СССР, реально интересовавшихся политикой. Понятно, что даже в рядах КПСС такие лица были в меньшинстве, но содержание доклада Ю.В. Андропова, вследствие отмеченного обстоятельства, стало широко известно в стране, равно как и имя будущего Секретаря ЦК КПСС.

По мнению социологов и политологов, в обществах, не переживающих острых социально-экономических кризисов и потрясений, обычно лишь от 20 до 25 % граждан активно «интересуются политикой», а еще меньшее их число принимает личное участие в политической деятельности. В кризисных же ситуациях эта «личная вовлеченность в политику» может возрастать до 40–50 % участия, в том числе «пассивно-активного», в политических процессах.

Даже опыт и история «многомиллионной» КПСС, с учетом ее «молодой смены» — ВЛКСМ, не опровергают подчеркнутую нами социологическую закономерность реального участия граждан в политических процессах.

В свете дальнейших событий и биографии самого Андропова это выступление можно считать мировоззренческим манифестом будущего Генерального секретаря ЦК КПСС.

Выступая 22 апреля 1982 г. в Кремлевском дворце съездов, Ю.В. Андропов заявлял:

— Учение Ленина, как и марксизм-ленинизм в целом — это наука. И, как всякая наука, оно не терпит застоя. Ленинизм — это теория революционного обновления мира. Опираясь на многократно проверенную практикой систему основополагающих принципов, на материалистическую диалектику, это учение живет и развивается, отражая все новые процессы и явления, новые повороты истории[154].

Андропов подчеркнул, что «Ленин отмечал, что с каждым шагом истории, с каждым крупным изменением социально-политической обстановки и практических задач в марксизме, как живой теории, выдвигаются на первый план различные его стороны… Сегодня мы с особым вниманием обращаемся к ленинским мыслям о решающей роли народа в революционном преобразовании мира, к ленинской идее о социализме как сознательном творчестве масс».

Будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС подчеркивал важнейшие, на его взгляд, черты коммунистической идеологии, определяющие ее понимание, связь с повседневной жизнью и чаяниями людей: «внимание к опыту масс, вера в их творческий потенциал, умение облечь их помыслы, интересы в четкие политические лозунги и программы красной нитью проходят через всю историю ленинизма».

И даже в сегодняшней идеологической борьбе противники марксизма-ленинизма вряд ли смогут опровергнуть слова, выражавшие искренние убеждения Андропова в том, что «…были нерасторжимая связь авангарда с рабочим классом и крестьянством, поддержка его (авангарда, то есть коммунистической партии — О.Х.) народными массами. Трудящиеся России поверили Ленину и поднялись на борьбу. Революция победила. …это единство — результат сознательной, целеустремленной работы коммунистов, которые убеждены в том, что творцом подлинно народного общественного строя может быть только народ».

А из этого исторического урока следует также сделать самые серьезные теоретические, организационные и идеологические выводы и тем, кто считает себя и называет «продолжателями дела Маркса — Ленина».

Андропов был убежден в том, что духу марксизма «чужд казенно-бюрократический автоматизм; социализм живой, творческий есть создание самих народных масс. Вот почему наша партия считает своей первейшей задачей непрестанно заботиться о повышении сознательности, политической культуры трудового народа. Чем мы лучше справляемся с этой задачей, тем стремительнее, полноводнее становится поток исторического творчества масс.

Для него было очевидным, что качество и уровень жизни граждан, развития страны напрямую зависят от «выполнения всех наших планов и программ, инициативы и творчества каждого, от ответственности, активности, профессиональной подготовленности каждого труженика».

Говоря об участии граждан в государственном управлении, Андропов подчеркивал, что «Советы — это форма политической организации, открывшая ни с чем не сравнимую возможность собирать, аккумулировать, обращать на общее благо творческую инициативу самых широких масс, учитывать при решении каждого вопроса огромный диапазон мнений и предложений. Это — залог принятия таких решений, которые наиболее точно и полно отвечают интересам всех классов и социальных групп, наций и народностей, всех поколений советского общества».

Как-будто предвидя ту логически-идеологическую ловушку, в которую позднее угодит М.С. Горбачев и его не шибко политически «подкованные» «советники», Андропов отмечал:

— В последнее время усиленно эксплуатируется, например, тезис о «плюрализме» как о неотъемлемом признаке демократии. Но как понимать его? Если речь идет о наличии в обществе различных, несовпадающих точек зрения и интересов, то нет общества, где бы не было подобных явлений. Это относится и к капитализму, и к социализму. Однако с той существенной разницей, что при капитализме различие интересов принимает характер классового антагонизма…. Что же касается учета, сопоставления, сочетания различных интересов, то тут — в зависимости от исторических традиций, конкретных обстоятельств — могут действовать различные механизмы…

Учет интересов той или иной социальной группы, продолжал Андропов, «согласование их с общими интересами всего народа осуществляется в рамках одной партии, через всенародно избранные органы власти, через профсоюзы и всю разветвленную систему общественных организаций.

Но вот именно это и не устраивает западных проповедников «плюрализма». Они пытаются добиться того, чтобы в Советском Союзе и в других социалистических странах была, пусть даже искусственно, создана организованная оппозиция социализму. Понятно, что этого хотят противники нашего строя. Но советские люди ни за что не согласятся с этим. И они сумеют оградить себя от всякого рода отщепенцев, так и от их зарубежных покровителей. Словом, мы, коммунисты, за развитие демократии в интересах социализма, а не в ущерб ему».

Наверное, многие «партаппаратчики» а, что греха таить? — эта прослойка уже зарождалась в недрах партийного аппарата КПСС, — на словах соглашались с тем, что «внимание к нуждам, запросам и мнениям советских людей во многом определяют морально-политическую атмосферу любого коллектива, общества в целом. Определяется она, конечно, и тем, как работают партийные, государственные, хозяйственные органы на всех без исключения уровнях… Но это не значит, что у нас нет недостатков и проблем, явлений, с которыми необходимо вести последовательную и решительную борьбу». Да вот только делали из них реальные выводы?

«Мобилизовавшись» в соответствии с «генеральной линией» партии при избрании Ю.В. Андропова Генеральным секретарем ЦК КПСС, и благодушно расслабившись, после его кончины, именно они пустили под откос социалистическое государство, слишком легкомысленно относясь к социально-политическим последствиям как собственных деяний, так и преступно-халатному бездействию Черненко и Горбачева.

Глухи и эмоционально бесчувственны оставались они к словам о том, что «вызывают законное возмущение факты хищения, взяточничества, бюрократизма, неуважительного отношения к человеку и другие антисоциальные явления. И тут не столь важно: перешли ли они в сегодняшний день из прошлого, или они заносятся к нам из-за рубежа и паразитируют на тех или иных недостатках нашего развития. Раз такие явления есть, они нам мешают, и борьба с ними — долг каждого коммуниста, каждого гражданина».

А сами по себе эти горькие, но справедливые слова, которые ранее не раздавались со столь высокой трибуны, вызывали у подавляющего большинства слушателей не только удивление, но и чувства уважения, доверия к тому, кто, отступив от привычных официальных штампов, обращался конкретно к каждому слушателю и читателю.

В этом осознании реальных масштабов дисфункциональных отступлений от провозглашавшихся принципов и норм общественной жизни, на наш взгляд, и коренятся истоки будущего призыва Генерального секретаря к наведению элементарного порядка в нашем общем доме, что не могло не быть с энтузиазмом встречено действительно широкими массами населения нашей страны.

Чтобы уверенно двигаться вперед, подчеркивал Ю.В. Андропов, важно сочетать смелость и гибкость в решении объективно назревших проблем с точной, строго научной оценкой уже достигнутого, не преуменьшая и не преувеличивая своих сил и возможностей!

Понимая опасность догматизма и формализма, как будто полемизируя с некоторыми сегодняшними «наследниками дела Ленина — Сталина», Андропов подчеркивал: «Социализм по сути своей чужд умозрительным схемам и шаблонам. Каждая стоящая у власти партия, исходя из конкретной обстановки, национальной специфики и традиций, вносит свой вклад в общее дело социалистического созидания».

Ю.В. Андропов подчеркивал, что жизнь идет «… в обстановке жесткого давления империализма, идет через преодоление внутренних трудностей. Все это сказывается на темпах нашего продвижения вперед».

Председатель КГБ СССР пророчески обращал внимание на недопустимость того, «когда за разговорами о всевозможных «моделях» становится все более расплывчатым, туманным представление о самой сути социализма, его коренных отличиях от капитализма. И, конечно, решительные возражения появляются тогда, когда стремятся очернить опыт народов, вставших на путь социализма, когда фактически отвергаются общие закономерности социалистического строительства… Мы считаем, что для каждой страны лучшей является та форма, которая принята ее народом, соответствует его интересам и традициям. Однако принципиальные основы социалистического общественного строя, его классовая природа, его сущность едины для всех стран и народов».

Следующие слова Андропова раскрывают еще одну из реалий того, уже далекого от нас времени, связанную с борьбой против угрозы ядерной войны, проповедовавшейся Р. Рейганом, против гонки вооружений:

— За мир борются широчайшие народные массы всех континентов, всех стран, включая Западную Европу, Японию, да и сами Соединенный Штаты. Это движение, объединяющее людей самого разного социального положения и разных убеждений, возникло из естественного чувства самосохранения, из жгучей потребности нашего времени — предотвратить ядерную катастрофу. Только политические глупцы или заведомые обманщики могут объявлять массовое антивоенное движение наших дней делом «рук Москвы», происками коммунистов. Такой широкой всемирной коалиции, как та, что выступает сегодня против ядерной угрозы, наверное, не было еще никогда в истории человечества.

В апреле Ю.В. Андропов отправил Генеральному секретарю ЦК КПСС свой последний годовой отчет о работе КГБ СССР (№ 788/А — ОВ от 10 апреля 1982 г.):

«… Большая работа проведена по обеспечению безопасности в период подготовки и работы XXVI съезда КПСС. Сорваны многие запланированные противником подрывные акции, имевшие своей целью принизить значение высшего форума КПСС, нанести политический ущерб нашей стране.

Осуществлен комплекс мер политического, оперативного характера за рубежом, среди членов дипломатического корпуса, журналистов, некоторых других категорий иностранцев, находившихся в СССР, предотвращены провокационные акции, готовившиеся враждебными элементами внутри страны.

В отчетном году улучшена на ряде ключевых направлений работа разведки Комитета госбезопасности. Первостепенное внимание уделялось разведывательной подготовке и обеспечению встреч и переговоров т. Л.И. Брежнева с зарубежными государственными и политическими деятелями.

Осуществлены меры по усилению разведывательной работы в целях предупреждения возможного внезапного развязывания противником войны (здесь следует особо оговориться, что ранее информации по данной теме в годовых отчетах КГБ не присутствовало, — примечание мое, О.Х.).

Активно добывалась информация по военно-стратегическим проблемам, об агрессивных военно-политических планах империализма и его пособниках. Полнее освещались внешняя политика ведущих капиталистических стран, крупные международные экономические проблемы, положение в странах и районах мира, где складывалась кризисная обстановка, процессы в области внутренней и внешней политике Китая.

Успешно вскрывалась враждебная деятельность против СССР спецслужб США, других капиталистических стран и Китая, центров идеологической диверсии противника, зарубежных антисоветских националистических и эмигрантских формирований, террористических организаций и групп.

Комитетом госбезопасности направлено в инстанцию, министерства и ведомства свыше 8 тысяч информационных материалов, в том числе 455 аналитических записок.

В отчетном году повысились актуальность и эффективность активных мероприятий по линии разведки. Осуществлен ряд крупномасштабных акций по содействию успешной реализации внешнеполитического курса партии, укреплению позиций и авторитета Советского Союза на международной арене. Одновременно проведены операции по политическому обличению агрессивной авантюристической политики американского империализма и экспансионизма Китая, по стимулированию антивоенного движения в зарубежных странах.

Разведка активно действовала по разоблачению грубого вмешательства США, других стран НАТО, их спецслужб во внутренние дела Польши, посягательств на устои социализма в ПНР, дискредитации контрреволюционных сил в этой стране. Реализован широкий комплекс мероприятий в целях интернациональной поддержки правительства Афганистана, разоблачению враждебных происков против ДРА.

Повысился политический и экономический эффект проводимых разведкой акций по содействию успеху внешнеэкономических мероприятий Советского Союза. Целеустремленно работала научно-техническая разведка… В соответствии с заданиями и главными задачами Комиссии Президиума Совета министров СССР по военно-промышленным вопросам реализовано 13 500 материалов и 3 тысячи образцов. Полностью выполнены 355 заявок ВПК. В Министерство обороны СССР направлены 1 600 материалов….

Продолжала укреплять свои позиции нелегальная разведка, в первую очередь с целью активизации работы против США, других стран НАТО и КНР. Ряд мероприятий успешно осуществлен в странах, где деятельность «легальных» резидентур КГБ невозможна, и в регионах со взрывоопасной обстановкой.

В 1981 г. Комитет выполнил большое количество специальных заданий и поручений Политбюро и Секретариата ЦК КПСС.

В условиях эскалации антисоветской истерии в ряде зарубежных стран пришлось действовать органам по обеспечению безопасности советских учреждений и граждан. Сорваны 42 вербовочных подхода к советским гражданам. Предотвращены 136 попыток склонения к измене Родине, предотвращен целый ряд других враждебных акций. Вместе с тем не удалось предотвратить невозвращение из-за рубежа 29 советских граждан.

Приняты дополнительные меры по подготовке разведки к бесперебойной работе в критических ситуациях и особый период.

Совершенствовалась работа контрразведки. В результате чекистских мер обезврежены 5 агентов американской разведки из числа советских граждан. Разоблачены 7 агентов китайской разведки, заброшенных в Советский Союз среди перебежчиков из КНР. На Дальнем Востоке выявлены 6 агентов спецслужб КНДР из числа корейских граждан.

Предотвращено становление на путь шпионской деятельности 97 советских граждан, 8 из них арестовано. Во взаимодействии с органами госбезопасности друзей обезврежены 6 агентов американской и западногерманской разведок в окружении советских войск за границей.

Совместно с органами безопасности Афганистана разоблачены 5 агентов, действовавших под руководством иностранных спецслужб.

Сорваны 146 разведывательных поездок военных разведчиков в районы, граничащие с Афганистаном, Польшей, Китаем, в места военных учений. Выявлен ряд агентов спецслужб США и КНР среди граждан третьих стран, 26 из них выдворены.

Комитетом осуществлены меры по усилению защиты экономической системы СССР. Созданы транспортные подразделения в центре и на местах, укреплены участки чекистской работы в промышленности. Вскрыты факты вредительства, саботажа со стороны некоторых иностранных фирм, поставки ими некачественного и некомплектного оборудования, устаревших и неопробированных технологий, затягивания сроков, завышения стоимости монтажных работ и т. п., что позволило предотвратить значительный материальный и моральный ущерб нашей экономике.

27 иностранных коммерсантов и специалистов, изобличенных во враждебных действиях, выдворены из Советского Союза. На основе информации органов КГБ на объектах народного хозяйства предотвращено более 2000 серьезных чрезвычайных происшествий.

Большие мероприятия осуществлены в связи с утверждением Советом министров СССР Перечня главнейших сведений, составляющих государственную тайну, в целях предотвращения утечки особо важных секретов к противнику.

Военной контрразведкой активно проводилась работа по содействию командованию в повышении боевой готовности советских Вооруженных Сил, предотвращению чрезвычайных происшествий в армии и на флоте.

Реализован ряд дел на крупных валютчиков и контрабандистов из числа иностранных и советских граждан.

Органы госбезопасности успешно обезвреживали акции идеологической диверсии иностранных спецслужб против Советского Союза. Сорваны их замыслы инспирировать в СССР «очаги социального возбуждения» и другие антисоветские явления. Выявлено более 30 антисоветских и иных политически вредных группирований. Пресечены попытки сколачивания националистических групп на Украине, в Прибалтике, Армении и некоторых других регионах, создания враждебных групп в церковно-сектантской среде.

Удалось определенным образом сбить экстремистские тенденции эмигрантски настроенных элементов из числа немцев, а также в среде крымских татар и турок-месхетинцев.

Пресечены попытки проводить враждебную работу под флагом борьбы за так называемую «культурную автономию евреев».

Выявлены и выдворены из СССР более 70 активистов «Солидарности», подстрекавших к забастовкам польских рабочих, занятых на стройках Советского Союза. Сорвана инспирированная из-за рубежа провокационная забастовочная акция в Эстонии.

Чекистские аппараты оказывают действенную помощь партийным органам и администрации в предотвращении назревавших конфликтных ситуаций в трудовых коллективах, в том числе на ряде оборонных предприятий.

Раскрыто 240 преступных акций, связанных с применением огнестрельного оружия и взрывчатых веществ. Расследовано убийство Председателя Совета министров Киргизской ССР Ибраимова С.И.

Розысканы 1 355 авторов и распространителей анонимных антисоветских документов.

Сорваны массированные идеологические акции в отношении личного состава воинских частей в Польше и Афганистане. Предотвращен ряд попыток группирования военнослужащих на политически вредной основе.

В соответствии с указаниями партии органы госбезопасности постоянно проводили профилактическую работу, осуществляя профилактику отдельных лиц и некоторых негативных процессов. Профилактированы 18 497 советских граждан.

В 1981 г. 557 человек за антигосударственные, враждебные действия, посягательства на права советских людей, интересы советского общества, в строгом соответствии с нормами советского законодательства, привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 76, иные государственные преступления — 341.

Чекисты проводили активную работу по дальнейшему укреплению связи с трудящимися массами, оказывали всестороннюю помощь партийным органам в их деятельности по повышению политической бдительности советских людей, разоблачению идеологических диверсий противника.

Приняты дополнительные меры по повышению боевой и мобилизационной готовности пограничных войск, укреплению охраны Государственной границы СССР…».

Пришло, время сказать и о предпоследней тайне председателя КГБ СССР Юрия Владимировича Андропова. Мы не случайно подчеркнули внимание, уделявшееся председателем КГБ, науке и внедрению ее результатов в практику. Причем не только чекистской работы. Понимая важность получения своевременной объективной информации, еще в конце 1980 г. Андропов поручил аналитикам-информационщикам КГБ разработать специализированную автоматизированную информационную систему (САИС) для накопления и распространения в режиме реального времени информации об обстановке в стране и в мире.

И уже к сентябрю 1981 г. такая система — САИС «П», имевшая лишь 17 абонентов в ранге не ниже члена Коллегии КГБ, обладавших правом пользования ее ресурсами, была создана. После ухода Ю.В. Андропова из КГБ на Старую площадь количество пользователей системы увеличилось на одну единицу, поскольку в их числе остался и будущий Генеральный секретарь ЦК КПСС.

Можно уверенно говорить о том, что реализация этого проекта во многом определила многие решения Ю.В. Андропова, принимавшиеся им уже в качестве Генерального секретаря ЦК.

Часть третья

Апогей

Прошедшее дает цену и указывает место настоящему, определяя дорогу для будущего.

И.В. Киреевский (Эпиграф журнала «Русский архив», издававшегося с 1858 по 1917 г.).

Глава 11

Возвращение на Старую площадь

На Пленуме 24 мая 1982 г. Юрий Владимирович Андропов был избран Секретарем Центрального Комитета КПСС. На следующий день после Пленума, в большом кабинете председателя КГБ, собрались его заместители, члены Коллегии, помощники и руководители подразделений Центрального аппарата. Первый заместитель Председателя КГБ СССР Г.К. Цинев, сообщив присутствующим о решении Пленума, высказал слова благодарности Юрию Владимировичу за совместную работу, высоко оценив его деятельность. В ответном слове, тронутый поднесенным ему сослуживцами памятным адресом, Андропов сказал:

— Мы проработали вместе 15 лет. 15 лет — ведь это срок немалый. Мы с кем-то подсчитали — это почти треть активной трудовой жизни мы с вами были вместе. Всякое было. И трудно было, и неуспехи были, и неудачи, и ЧП, и хвалили мы кое-кого, ругались. По делу ругались. Для пользы дела.

Я просто хочу сказать, что не такие они простые, наши отношения. Служба наша непростая, и отношения в ходе этой службы тоже очень непростые. Я хотел бы, чтобы эту мысль товарищи усвоили. Понимаете, мы иногда себя называем военной организацией, военно-политической организацией, хотя, по-моему, мы сложнее, потому что мы — чекистская организация. На поверхности — военная гимнастерка и военный мундир, а под поверхностью — там должно быть много такого, что просто в военные каноны не укладывается, а укладывается в более хитрые, в более тонкие построения, которые требуют очень большой партийности, очень большой закалки, очень больших требований, которые мы должны предъявлять друг к другу и каждый к себе, разумеется. Вот отсюда и такие, так сказать, перипетии в наших отношениях: сегодня хвалишь, завтра ругаешь, послезавтра еще как-то вопросы поворачиваются. Жизнь у нас непростая, жизнь сложная.

Мы боремся, мы же сами говорим, что мы — на передовой линии борьбы. А всякая борьба связана с тем, что приходится и наступать, и отступать, и всякие необходимые маневры делать, и при всем этом соблюдая такой вид, как будто мы ничего не делаем. Мы же в глазах других не выпячиваем свою деятельность. Мы стараемся показать, что ну есть вот здание на Лубянке, есть люди на Лубянке. Они трудятся. Что они там делают?

Нет-нет, кто-то из нас выступает с докладами о чекистской деятельности. Но, в общем, это не так уж часто и только по необходимости. А вообще я думаю, что если и дальше так держать курс, чтобы нам не шибко хвалиться тем, что мы делаем, без нужды (когда надо, ну тогда надо). — это было бы правильно.

Если говорить сейчас о моем состоянии, что я могу вам сказать по-честному? Я уже сказал: 15 лет — это 15 лет, поэтому их не вырвешь, не отрежешь и не выбросишь, они никуда не денутся, они всегда со мной, и, стало быть, вы всегда со мной.

С другой стороны, я понимаю, что значит доверие Пленума Центрального Комитета партии, и буду стараться это доверие оправдать там как можно лучше.

Тут Георгий Карпович упоминал в адресе и в выступлении роль Леонида Ильича и Центрального Комитета партии в деле становления органов. Я вам прямо скажу: у меня такое впечатление, что был какой-то момент в нашей деятельности, в начале 1967 года, когда обстановка складывалась таким образом: всякого рода диссиденты и т. д. под влиянием нелепых мыслей и действий Хрущева активизировались, вышли на площади, а у нас в арсенале, понимаете, одна мера — арест. И больше ничего нет. А теперь вы знаете (не обо мне речь, а просто повод, видимо, и в связи со мной), говорят, что КГБ в своем арсенале имеет и другие меры для того, чтобы и врагов разгромить, и диссидентов вразумить. Так вот я хочу сказать, что этот переломный момент прямо связан с тем вниманием, которое оказал нам, органам, Центральный Комитет партии и лично Леонид Ильич.

Когда мы говорим, что роль органов поднята, она поднята, конечно, усилиями всей нашей партии, всего нашего Центрального Комитета. Без них, как бы ни старались, мы бы ничего не сделали. Только благодаря тому, что была такая поддержка мощная, благожелательная, мы восстановились, восстановились в другом качестве, и главное — мы стали ближе народу. Мы должны вместе с народом защищать свое Отечество. Вот в чем заключается главный принцип нашей работы. Поэтому служить верно, самоотверженно Отечеству и народу своему — это первейшая задача чекистов, и нам надо весь чекистский коллектив воспитывать в этом духе. (Аплодисменты).

Центральный Комитет утвердил новым председателем Комитета Виталия Васильевича, хорошо вам известного. Я даже не сказал Федорчука, поскольку вы знаете, о ком идет речь. Я рад, что выбор пал на него. Это со всех сторон хорошо. Он поработал в военной контрразведке, поработал здесь, в Центральном аппарате, по-моему, 12 лет поработал на Украине. Так что знает другую работу. Это — основание к тому, чтобы ему здесь продуктивно еще поработать. Конечно, я думаю, товарищи, что весь коллектив наш окажется вполне на высоте в том плане, чтобы помощь Виталию Васильевичу была обеспечена. Это очень важно.

Поэтому расстаемся мы так: с одной стороны — грустно, с другой стороны — надо, но все-таки для коммунистов всегда на первом месте было «надо». Так и будем поступать!

К моменту возвращения Андропова на Старую площадь в аппарате ЦК КПСС уже ощущалось осложнение обстановки в стране. Тревожными объективными показателями нездорового состояния общества стали рост коррупции, стяжательства, аморализма. В период с 1975 по 1980 год количество хищений государственного и общественного имущества увеличилось в стране на треть, выявленных фактов взяточничества — почти наполовину, спекуляции — на 40 процентов. Из всех осужденных в 1980 г. за взяточничество почти 30 процентов составляли члены и кандидаты в члены КПСС… Все это сдерживало развитие страны, вызывало в народе сильное недовольство, чувство разочарования, неуверенность в завтрашнем дне, жажду перемен. В партийных органах открыто проявлялось критическое отношение к сложившейся ситуации.

По мнению одного из сотрудников аппарата ЦК КПСС В.М. Легостаева, с которым, впрочем, солидаризировались многие другие мемуаристы, «В результате всех этих процессов идейно-теоретическая деятельность КПСС уходила все дальше от реальной национальной почвы, сосредотачивалась в герметичной среде околопартийной прозападно и либерально ориентированной интеллектуальной группировки, не имевшей от самой партии никакого мандата на право провозглашать истины от ее имени»[155].

Как вспоминал заместитель председателя КГБ Ф.Д. Бобков, имевший возможность откровенно докладывать о положении в стране, Андропова волновала утрата авторитета партийных секретарей именно вследствие их самоизоляции от потребностей и нужд граждан, отрыв их от народа. Что закономерно «порождало недоверие населения к партийным органам и к партии в целом. Да и сама внутрипартийная жизнь теряла свою привлекательность, окостеневала. Критический взгляд на происходящее в стране, в партии выхода не находил, что порождало апатию партийных масс. Участие в партийной работе приобрело формальный характер… Его заботило и беспокоило многое. Главное — доверие людей к партии и государству, вера народа в будущее, благосостояние всех, живущих в социалистическом государстве. Конечно, осуществить все это и обеспечить необходимый рост экономики, можно было только в условиях безопасности государства…. Он не терпел пренебрежительного отношения к письмам и просьбам людей. Они не должны были оставаться без ответа»[156].

Секретарь ЦК КПСС Ю.В.Андропов занял просторный кабинет на пятом этаже «подъезда № 1– А» старинного здания, окна которого выходили на сквер около Политехнического музея. Пять с половиной месяцев пребывания Ю.В. Андропова на Старой площади в качестве Секретаря ЦК не ознаменованы особо выдающимися событиями. Ему было поручено ведение заседаний Секретариата, то есть, еженедельных собраний Секретарей ЦК, а с июля 1982 г. — и заседаний Политбюро ЦК КПСС в отсутствие Л.И Брежнева.

Новая должность означала для Андропова, освободившегося от повседневного оперативного руководства столь беспокойной службой, как КГБ СССР, выход на новый уровень осмысления проблем, прежде всего, внутрисоюзного характера. Это уже не только выявление негативных процессов и очагов социального возбуждения, предотвращение возможных ЧП и предпосылок к их возникновению, но и главное — выработка стратегии, исключающей их возникновение, обеспечивающей прогрессивное развитие советского общества в условиях навязанного ему геополитического противоборства с перешедшей в агрессивное наступление второй сверхдержавой мира США, мобилизовавшей для своих целей ресурсы всех своих союзников. От членов НАТО до Королевства Саудовской Аравии, Пакистана и Египта.

И, если, подобно другим Секретарям и членам Политбюро ЦК, Андропов получал обобщенную информацию о реализации администрацией США новой внешнеполитической стратегии, составной частью которой являлась экономическая война, то он намного лучше своих коллег понимал, чем конкретно это грозит стране. 8 июня 1982 г. в британском парламенте прозвучал уже известный нам призыв американского президента к разгрому СССР.

Именно по инициативе Ю.В. Андропова Политбюро ЦК приняло решение о создании в структуре КГБ «экономического управления», призванного реально противодействовать развязанной США экономической войне против СССР. Данное, 6-е Управление КГБ было образовано 25 октября 1982 г. в соответствии с решением Коллегии КГБ СССР «О мерах по усилению контрразведывательной работы по защите экономики страны от подрывных действий противника» (его начальником был назначен член Коллегии КГБ Ф. А. Щербак, с апреля 1989 г. — Н.А. Савенков). Пока еще Андропов только продумывал систему мер по нанесению удара по разрастающейся коррупции — первые конкретные шаги в этом направлении будут предприняты уже в ноябре — декабре 1982 г.

И еще один маленький штрих, имеющий непосредственное отношение к личности и деятельности Андропова. Как бы ни показалось это парадоксальным для современных читателей, но ставший безусловной «сенсацией года» первый космический телемост Москва — Лос-Анджелес был проведен 5 сентября 1982 г.

И решение о его проведении принималось при участии Андропова.

По некоторым свидетельствам, Л.И. Брежнев реально рассматривал Андропова в качестве своего преемника, хотя в качестве такой же кандидатуры назывался и В.В. Щербицкий, первый секретарь ЦК Компартии Украины.

Андропов был прекрасно осведомлен о том, что многие весьма авторитетные и влиятельные члены Политбюро и ЦК КПСС, в том числе В.В. Гришин, секретарь МГК КПСС, у которого было немало трений с КГБ СССР, К.У. Черненко, Н.А. Щелоков и другие, раздражены и недовольны как его приходом в ЦК, так и ростом его влияния, самым очевидным симптомом чего являлось поручение вести заседания Секретариата и Политбюро ЦК КПСС. Что являлось самой наглядной иллюстрацией «двоемыслия» и «двойной морали» некоторых персонажей нашей истории. О чем со всей очевидностью и убедительностью свидетельствуют их собственные, оставленные «для потомков», воспоминания.

Внезапная смерть 10 ноября 1982 г. Л.И. Брежнева означала грядущие перемены в устоявшемся укладе жизни страны. Но, вопреки бытующему мнению о «безусловной предопределенности» исторической перспективы, в действительности существовали реальные альтернативы на пост Генерального секретаря. Но, тем не менее, 11 ноября Политбюро ЦК приняло решение о выдвижении кандидатуры Ю.В. Андропова на пост Генерального секретаря ЦК КПСС.

Скажу правду. Несмотря на то, что лично мне кандидатура Андропова на этот пост представлялась весьма вероятной, но, в то же время, и не совсем «подходящей» именно вследствие его многолетнего руководства КГБ СССР, абсолютное большинство моих коллег, которые, естественно, относили себя к числу «хорошо информированных аналитиков», с которыми, разумеется, обсуждалась злободневная тема, и 10 и 11 ноября даже не допускали мысли о возможности избрания Андропова на пост Генерального секретаря ЦК КПСС. Мне же это решение казалось абсолютно закономерным.

Хорошо понимая и сложность ситуации в стране, и личную ответственность за ее будущее, Андропов напрямую спросил у руководителя 4-го Главного управления министерства здравоохранения СССР Е.И. Чазова (оно осуществляло диспансерное наблюдение за состоянием здоровья высших советских руководителей), о перспективах сохранения работоспособности — ведь ему было уже 68 лет и он имел в анамнезе ряд серьезных хронических заболеваний.

Академик Е.И. Чазов высказал мнение, что хорошая работоспособность, при применяемой терапии, у Андропова сохранится еще лет пять. Думается, этот прогноз имел немаловажное решение при принятии Юрием Владимировичем окончательного решения.

Кстати, его супруга Татьяна Филипповна, была категорически против его согласия баллотироваться на должность Генерального секретаря ЦК КПСС, но Юрий Владимирович ответил:

— Я должен начать…

По мнению наиболее вдумчивых политологов и аналитиков, будучи хорошо информированным о тенденциях межгосударственных отношений, замыслах геополитических противников Советского Союза, равно как и о негативных явлениях и процессах в нем самом, Андропов пришел к обоснованному выводу о том, что будущему СССР брошен серьезный вызов, требующий продуманных комплексных ответов. К тому же — безотлагательных, чтобы страна не утратила, с неимоверными усилиями всего советского народа, завоеванный статус СУПЕРДЕРЖАВЫ. Он прекрасно понимал, что с утратой этого статуса на международной арене, Советский Союз продолжит оставаться объектом вожделений своих недругов и недоброжелателей.

Глава 12

Генеральный секретарь

12 ноября 1982 г. Ю.В. Андропов был избран Генеральным секретарем ЦК Коммунистической партии Советского Союза. Для истории страны — 15 последних месяцев жизни Юрия Владимировича, период его нахождения на посту Генерального секретаря ЦК КПСС, — это период надежд, поисков и несбывшихся, не по вине Андропова, ожиданий. Он оказался самым информированным руководителем СССР как по вопросам внутреннего положения в стране, так и в области межгосударственных отношений.

Еще одним из аспектов феномена Андропова является тот факт, что он был фактически первым в мировой истории руководителем спецслужбы, ставшим главой государства — 16 июня 1983 г. он был избран также Председателем Президиума Верховного Совета СССР.

Как вспоминал один из участников того Пленума А.С. Черняев, когда на сцену Свердловского зала Кремлевского дворца, первым вышел Ю.В. Андропов, весь зал встал в едином порыве. Когда К.У Черненко зачитал предложение Политбюро о рекомендации избрать Генеральным секретарем ЦК КПСС Юрия Владимировича Андропова, последовал взрыв оваций[157].

В своем первом выступлении в новом качестве 12 ноября 1982 г. Андропов подчеркивал:

— Советский народ безгранично доверяет своей Коммунистической партии. Доверяет потому, что для нее не было и нет иных интересов, чем кровные интересы советских людей. Оправдать это доверие — значит идти вперед по пути коммунистического строительства, добиваться дальнейшего расцвета нашей социалистической Родины.

Один и тот же портрет Ю. В. Андропова, справа — в должности председателя КГБ, слева — генеральный секретарь ЦК КПСС

Это было кредо Андропова. Увы! — нельзя не признать, что всего несколько лет спустя эти слова будут преданы забвению, а в обществе начнут бурно расти и развиваться настроения «двоемыслия» и «двоедушия» как ответ на лицемерные, холодно-казенные, формальные «декларации» партийных бонз, не подтверждаемые никакими конкретными делами.

Через три дня, на траурном митинге на Красной площади на похоронах Л.И. Брежнева новый советский лидер обозначил основные направления будущей политики государства:

— делать все необходимое для дальнейшего повышения жизненного уровня народа, развития демократических основ советского общества, укрепления экономической и оборонной мощи страны, упрочения дружбы братских народов Союза Советских Социалистических Республик;

— партия и государство будут непоколебимо отстаивать жизненные интересы нашей Родины, поддерживать высокую бдительность, готовность дать сокрушительный отпор любой попытке агрессии…. Мы всегда готовы к честному, равноправному и взаимовыгодному сотрудничеству с любым государством, которое того пожелает.

Разумеется, присутствовавшие на этом мероприятии вице-президент США, федеральный президент ФРГ, премьер-министр Японии, министры иностранных дел Великобритании и Китая сделали выводы из этой политической декларации нового Генсека.

Избрание нового советского руководителя, ставило перед президентом США задачу проведения «разведки боем» позиций СССР по целому ряду вопросов. Так, 13 ноября 1982 г. Рональд Рейган отменил санкции против СССР, введенные годом ранее, в «наказание» за введение правительством Войцеха Ярузельского военного положения в Польской Народной Республике и интернирование активистов антиправительственной «Солидарности».

Но период ослабления США давления на СССР оказался недолгим.

В 1983 г. Р. Рейган только принимает решения о развертывании американских ракет «Першинг» в Европе и начале работ по созданию системы стратегической противоракетной обороны (программа «Стратегическая оборонная инициатива», СОИ, названная журналистами «Звездными войнами»), что ломало сложившуюся систему военно-стратегического паритета, вынуждало Советский Союз и Организацию Варшавского договора на ответные меры.

И самая первая из них — Декларация Политического Консультативного Комитета ОВД по поводу планов расширения американского военного присутствия в Европе от 5 января 1983 г. осталась со стороны США без ответа.

15 ноября 1982 г. состоялся давно запланированный Пленум ЦК КПСС, который одобрил план социально-экономического развития страны и бюджет на следующий год. Новый Генсек выступил после двух основных докладчиков по указанным вопросам.

Зарубежные аналитики отмечали, что Андропов подчеркнул:

— Хотелось бы со всей силой привлечь ваше внимание к тому факту, что по ряду важнейших показателей плановые задания за первые два года пятилетки оказались невыполненными…. В общем, товарищи, в народном хозяйстве много назревших задач. У меня, разумеется, нет готовых рецептов их решения….

Некоторые авторы, писавшие о стремлении Андропова «захватить политический Олимп», как представляется, недоучитывали значение ключевой фразы нового генсека об отсутствии у него «готовых рецептов», что подтверждается всей его деятельностью на данном посту. К тому же в многочисленных выступлениях Андропова того периода времени четко формулировались цели и задачи предстоящих действий, отражавших интересы и стремления большинства граждан нашей страны.

Так что подобные предположения-версии о «захвате» власти не находят подтверждения конкретными фактами.

Е.К. Лигачев, заведующий отделом организационно-партийной работы ЦК КПСС, вспоминал, что в адрес Генерального секретаря поступали десятки тысяч телеграмм от людей с требованием навести порядок в обществе, повысить ответственность руководителей. Это был крик души народа, уставшего от бездушия и безответственности «слуг народа», иных порочных явлений, которые позже будут названы «застоем».

Юрий Владимирович потребовал готовить для него еженедельную систематизированную сводку всех жалоб и обращений граждан лично на его имя, а затем, через помощников, по каждому факту давал соответствующие поручения. Реальная «обратная связь» Генерального секретаря с народом была установлена.

Кое-кто писал о том, что Андропов «избавился от неугодного ему на посту председателя КГБ СССР» В.В. Федорчука, «перебросив» его в МВД. Думается, при подобных, весьма поверхностных суждениях, упускаются из поля зрения целый ряд весьма серьезных обстоятельств.

Бывший член Политбюро ЦК А.Н. Яковлев недоумевал по поводу того, что в отношении бывшего министра Н.А. Щелокова было возбуждено уголовное дело:

— Вся власть была коррумпирована, почему он выбрал для себя только один объект, достойный борьбы? Почему других не посмел тронуть?

Не задавая вполне уместного вопроса, а что же лично Александр Николаевич и другие его коллеги по Политбюро сделали для борьбы с язвой коррупции, оставляя также на его совести утверждение о том, что «вся власть была коррумпирована», подчеркнем только, что, в отличие от рьяных журналистов, правоохранительные органы обязаны представлять в суд доказательства преступных деяний. А они собираются в результате оперативно-разыскных и следственных действий или предшествующих им оперативных проверок или разработок. Для чего требуется, во-первых, время.

Во-вторых, МВД СССР также было призвано бороться с должностными, в том числе «коррупционными» преступлениями, в то время имевшие преимущественно довольно банальные формы дачи либо получения взятки.

В-третьих, о чем хорошо известно, Н.А. Щелоков был не единственным коррупционером в России и союзных республиках СССР, которым занялись правоохранительные органы по прямому указанию нового Генсека.

«Резонансные» уголовные дела по коррупционным преступлениям, и не только в Москве! — с подачи председателя КГБ, — возбуждались уже с 1979 г. — таково дело о коррупции в министерстве рыбного хозяйства и торговой фирме «Океан», осенью 1982 г. началось и знаменитое «дело» директора «Елисеевского» гастронома Ю.К. Соколова. Вспомним начало осенью 1983 г. «узбекского дела», выявившего чудовищные факты коррупции в этой республике. Так что смел, очень даже смел Юрий Владимирович «тронуть неприкасаемых»!

Но и «истории» Н.А. Щелокова, и бывшего секретаря Краснодарского крайкома КПСС С.Ф. Медунова получили завершение уже после смерти Андропова, — сказалась, по-видимому, еще действовавшая инерция движения: новый генсек К.У. Черненко не посчитал возможным «помиловать» заворовавшихся однопартийцев…

И все ж таки, еще раз подчеркнем, почему именно МВД во главе с бывшим министром Щелоковым стало первым объектом комплексной проверки Главной военной прокуратуры? Да потому, что Андропов прекрасно понимал, что усилить борьбу с преступностью может только сама не коррумпированная, не имеющая сомнительных, тем более — откровенно криминальных связей государственная служба!

К тому же новому генсеку поступило около тридцати тысяч! (половина от полученных ЦК КПСС в 1954 г. жалоб на органы НКВД — МГБ!), писем граждан с просьбой защиты от произвола сотрудников МВД.

Узнав об избрании Андропова Генеральным секретарем, Н.А. Щелоков не без оснований бросил в сердцах: — Это конец!

17 декабря 1982 г. председателем КГБ был назначен бывший первый заместитель Андропова В.М. Чебриков. В тот же день Н.А. Щелоков был уволен в отставку, а министерство внутренних дел СССР возглавил недавний председатель КГБ Виталий Васильевич Федорчук.

Очень скоро, при проведении ревизии деятельности хозяйственного управления МВД СССР, а затем и возбуждении уголовного дела по выявленным преступлениям, Щелоков стал подозреваемым в соучастии в них. Проведенные обыска на квартире и даче бывшего министра дали следствию столь убедительные доказательства, что 15 июня 1983 г. он был выведен из состава ЦК КПСС, а 6 ноября 1984 г., то есть уже после смерти Ю.В. Андропова, лишен звания генерала армии и Героя социалистического труда.

В заключении Главной военной прокуратуры в отношении Н.А. Щелокова, помимо злоупотребления служебным положением отмечалось: «Всего преступными действиями Щелокова государству причинен ущерб на сумму свыше 560 тысяч рублей. В возмещение ущерба им и членами его семьи возвращено, а также изъято органами следствия имущества на сумму 296 тысяч рублей, внесено деньгами — 126 тысяч рублей…».

И это — при министерском окладе в 1 500 рублей в месяц! Да уж, здесь однозначно речь идет об «особо крупных размерах», имеющих особую шкалу оценки в статьях Уголовного кодекса!

Вот на разгребание таких «авгиевых конюшен» был направлен Политбюро ЦК КПСС В.В. Федорчук, что однозначно свидетельствует о большом доверии ему со стороны Андропова.

Хорошо знавший Виталия Васильевича ветеран КГБ СССР Н.М. Голушко писал: «Федорчуку был присущ жесткий, полувоенный стиль в работе, который приводил к строгости, палочной дисциплине, массе формальностей и отчетов. В МВД он с упорством и убежденностью повысил профессионализм, ответственность и дисциплину, многое сделал для избавления от коррумпированных сотрудников, тех, кто нарушал законность, имел неслужебные связи с уголовным миром, боролся с укрывательством преступлений. Не боялся вести дела, по которым проходили высокие должностные лица — партийная номенклатура. За время его службы в министерстве (1983–1986 гг.) уволены из МВД около 80 000 сотрудников.

Кто с ним работал, отмечают его трудолюбие, заоблачную требовательность, доходившую до унижения людей, но и честность и бескорыстие» [158].

Сам же Виталий Васильевич по этому поводу вспоминал:

— Когда я стал разбираться с обстановкой в МВД, то у меня сложилось впечатление, что Щелоков последнее время по-настоящему делами не занимался. Я застал развал. Преступность росла, однако этот рост скрывали. В МВД развилось много взяточников, особенно в службе ГАИ. Все это мы начали разгребать, и тогда посыпалась куча заявлений о злоупотреблениях. Я доложил в ЦК в установленном порядке о сигналах, связанных со злоупотреблениями Щелокова. Тогда этот вопрос вынесли на рассмотрение Политбюро. Вел заседание Андропов. Когда встал вопрос, возбуждать ли против Щелокова уголовное дело, то Тихонов и Устинов возражали, Громыко колебался, другие также были за то, чтобы спустить все на тормозах. Но Андропов настоял, чтобы дело возбудить и поручить расследование Главной военной прокуратуре.

Андропов, хорошо знавший неблагоприятное положение, сложившееся в органах МВД в связи с многолетним руководством ими Щелоковым и проводившимся в жизнь принципом «стабильности и несменяемости кадров», направил в органы милиции большую группу опытных сотрудников КГБ СССР: 20 декабря 1982 г. Политбюро ЦК КПСС согласилось с предложением КГБ о подборе и направлении в органы госбезопасности до 1 апреля 1983 г. на руководящие должности опытных партийных работников в возрасте до 40 лет преимущественно с инженерным и экономическим образованием.

А 27 декабря 1982 г. Политбюро дополнительно приняло решение направить из КГБ на укрепление аппаратов МВД — имелись в виду министерства внутренних дел союзных республик, управления МВД по краям и областям, более 2000 сотрудников, в том числе 100 офицеров из «числа опытных руководящих оперативных и следственных работников». Хотя, естественно, далеко не все, в том числе и в органах МВД, были рады подобным переменам.

Но эти решения и деятельность В.В. Федорчука и прикомандированных к органам МВД чекистов, однозначно способствовали как избавлению от скомпрометированных сотрудников, так и укреплению законности и правопорядка в стране, реальной защите прав граждан от преступлений и произвола чиновников. Отметим только, что при Федорчуке было привлечено к уголовной ответственности более 30 тысяч милиционеров, более 60 тысяч из них были уволены из органов МВД….

Эти меры стали важным шагом как на пути очищения правоохранительной системы страны в целом, возвращения ей доверия граждан, так и на пути активизации борьбы с преступностью и коррупцией, укрепления законности и правопорядка, повышения эффективности защиты законных прав и интересов советских людей.

И именно результаты проделанной работы подтвердили целесообразность образования специального управления КГБ СССР для оперативного обслуживания органов внутренних дел — Управления «В» 3 Главного управления КГБ и его соответствующих подразделений в территориальных управления госбезопасности, что и было осуществлено 13 августа 1983 г..

Позволю себе заметить по поводу «закручивания Андроповым гаек» и «облав в рабочее время на прогульщиков». В Москве такая практика действительно имела место, но осуществлялась она, конечно же, не «сотрудниками КГБ» и отнюдь не по «инициативе генсека». Вполне вероятно, что данная «итальянская забастовка» была осуществлена именно как форма пассивного протеста против нового министра внутренних дел, как форма «имитации кипучей деятельности» нерадивыми чиновниками.

В речи на Пленуме ЦК КПСС 22 ноября 1982 г. Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов подчеркивал, что главным «является курс на повышение благосостояния трудящихся… забота о советском человеке, об условиях его труда и быта, о его духовном развитии…». В ней Андропов наметил те ключевые моменты развития, которые позже стали называть «планом перестройки»:

— Необходимо создать такие условия — экономические и организационные, — которые стимулировали бы качественный, производительный труд, инициативу и предприимчивость. И наоборот, плохая работа, бездеятельности и безответственность должны самым непосредственным и неотвратимым образом сказываться и на материальном вознаграждении и на служебном положении, и на моральном авторитете работников. Необходимо усилить ответственность за соблюдение общегосударственных, общенародных интересов, решительно искоренять ведомственность и местничество… Следует решительнее повести борьбу против любых нарушений партийной, государственной и трудовой дисциплины. Уверен, что в этом мы встретим полную поддержку партийных и советских организаций, поддержку всех советских людей.

И в последнем новый Генеральный секретарь не ошибся: его слова воспринимались с энтузиазмом и верой в грядущие перемены, что и создало в обществе особую атмосферу уверенности в благоприятных изменениях. Именно поэтому авторитет Андропова стремительно поднялся в обществе.

А зарубежные аналитики, внимательно следившие за развитием ситуации в Советском Союзе, подчеркивали, что Андропов обращал внимание именно на «борьбу против любых нарушений партийной, государственной и трудовой дисциплины», ибо был хорошо непосредственно осведомлен о том, как реально обстояли дела в нашем обществе.

Почувствовавшие исходящую от контроля со стороны трудящихся и их общественных организаций нешуточную угрозу, партократы, скрепя сердцем, на словах вынуждены были заявлять о «перестройке», стремясь в привычных словопрениях и словословиях утопить сущность партийных требований момента. В этой инертности и психологической неготовности и неспособности реально и решительно взяться за конкретное участие в процессах развития и стимулирования новаций и творческой активности масс, трудящихся, и кроется, на наш взгляд, объективная необходимость замены руководящих кадров, утративших как доверие коллективов, так и разучившихся инициативно решать нетривиальные жизненные задачи.

За 15 месяцев пребывания Андропова на посту Генерального секретаря были смещены 18 союзных министров, 37 только первых секретарей обкомов, крайкомов и ЦК компартий союзных республик, заведены уголовные на ряд высоких партийных и государственных чиновников, — другое дело, что не все они были доведены до логического конца в связи с его смертью.

При Андропове впервые были обнародованы и подверглись критике факты застойных явлений в экономике, недовыполнения планов, торможения научно-технического прогресса, что впоследствии назовут «революционным прорывом» перестройки….

Уцелевшие после подобной «встряски» партократы мгновенно почувствовали благодатную возможность «расслабиться» после избрания генеральным секретарем ЦК КПСС К.У. Черненко. Именно эти кадры и перешли «в наследство» последнему генсеку М.С. Горбачеву.

— Мы располагаем большими резервами в народном хозяйстве, — продолжал Андропов, речь о чем еще пойдет далее. — Эти резервы надо искать в ускорении научно-технического прогресса, в широком и быстром внедрении в производство достижений науки, техники и передового опыта.

По его мнению, соединению науки и производства должны были «способствовать методы планирования и система материального стимулирования. Надо, чтобы те, кто смело идет на внедрение новой техники, не оказывались в невыгодном положении».

22 ноября 1982 г. по поводу стоявших перед страной и обществом задач Юрий Владимирович предельно откровенно признавал:

— У меня, разумеется, нет готовых рецептов их решения. Но именно всем нам — Центральному Комитету партии — предстоит эти ответы найти. Найти, обобщая отечественный и мировой опыт, аккумулируя знания лучших практических работников и ученых. В общем, одними лозунгами дела с места не сдвинешь. Необходима большая организаторская работа партийных организаций, хозяйственных руководителей, инженерно-технических работников….

Верный принципам коллегиального руководства, вере в «живое творчество масс», Ю.В. Андропов намеревался опереться именно на конкретные знания специалистов и управленцев, не декларируя «партийно-государственные решения», как это нередко было в предшествовавшие годы, а вырабатывая их на глубоком анализе и объективном прогнозе имеющихся ресурсов страны….

Отсюда и конкретные задания и поручения Госплану, создание в марте 1983 г. Комиссии по подготовке экономической реформы под руководством секретарей ЦК КПСС Н.И. Рыжкова и М.С. Горбачева… (Сразу отметим, что после смерти Ю.В. Андропова эта работа прекратилась).

А в заключении своей речи новый Генеральный секретарь ЦК КПСС вновь подчеркнул:

— Необходимо дальнейшее развитие социалистической демократии в самом широком ее смысле, то есть все более активное участие трудящихся масс в управлении государственными и общественными делами. И, конечно, здесь не надо доказывать, насколько важно заботиться о нуждах работников, об условиях их труда и быта.

Последние слова Генерального секретаря ЦК КПСС, обращенные к партийным руководителям, свидетельствуют как о том, что он хорошо знал положение дел в социальной сфере на местах, так и о том, что станет главным критерием оценки результатов деятельности руководителей.

Следующим знаковым политическим выступлением Ю.В. Андропова стал доклад на торжественном заседании, посвященном 60-летию образования Союза Советских Социалистических Республик 21 декабря 1982 г. В нем Генеральный секретарь ЦК КПСС констатировал, что на фоне тесного переплетения интересов республик, «все плодотворнее становятся взаимопомощь, взаимосвязи, направляющие в единое русло созидательные усилия наций и народностей Советского Союза. Всестороннее развитие каждой из социалистических наций в нашей стране закономерно ведет к их все большему сближению… И это, товарищи, не просто сложение, это многократное умножение наших творческих сил».

Но «успехи в решении национального вопроса, отнюдь не означают, что исчезли все проблемы», вот почему развитие социализма «должно включать и продуманную, научно обоснованную национальную политику».

Жизнь показывает, констатировал Генеральный секретарь, «что экономический и культурный прогресс всех наций и народностей сопровождается неизбежно ростом их национального самосознания. Это — закономерный, объективный процесс. Важно, однако, чтобы естественная гордость за достигнутые успехи не превращалась в национальную кичливость или зазнайство, не порождала тенденции к обособленности, неуважительного отношения к другим нациям и народностям. А такого рода негативные явления еще встречаются. И было бы неправильно объяснять это только пережитками прошлого. Их питают порой и наши собственные просчеты в работе. Здесь, товарищи, нет мелочей. Здесь важно все — и отношение к языку, и к памятникам прошлого, и трактовка исторических событий, и то, как мы преобразуем села и города, воздействуем на условия труда и жизни людей».

Абсолютно обоснованно, что показали последующие события в нашей стране, Андропов называл непреходящей по своему значению задачей воспитание людей в духе взаимного уважения и дружбы всех наций и народностей, любви к Родине, интернационализма, солидарности с трудящимися других стран. «Нужно упорно искать, подчеркивал он, новые, отвечающие сегодняшним требования методы и формы работы, позволяющие сделать еще более плодотворным взаимное обогащение культур, открыть всем людям еще более широкий доступ ко всему лучшему, что дает культура каждого из наших народов…. Убедительный, конкретный показ наших достижений, серьезный анализ новых проблем, постоянно рождаемых жизнью, свежесть мысли и слова — вот путь к совершенствованию всей нашей пропаганды, которая должна быть всегда правдивой и реалистичной, а также интересной, доходчивой, а значит, и более действенной».

Несмотря на наличие многих серьезных трудностей общественного развития, впервые в полном объеме обнародованных новым генеральным секретарем, Андропов оптимистически заявлял:

— Мы смело говорим и об имеющихся проблемах, и о нерешенных задачах потому, что твердо знаем: эти проблемы, эти задачи нам по плечу, мы можем и должны их решать. Настрой на дела, а не на громкие слова — вот что сегодня нужно для того, чтобы еще крепче был великий и могучий Союз Советских Социалистических Республик[159].

Сегодня уже как то и не принято вспоминать, что многие инициативы Советского Союза, основанные на принципах мирного существования государств с различным общественно-политическим строем, получили широкое международное признание, были включены в десятки международных документов, гарантировавших мир и последовательное стабильное развитие на разных континентах.

К сожалению, этим планам Андропова не суждено было осуществиться…

И здесь пришло время рассказать о последней тайне Ю.В.Андропова.

Не его личной тайне, а тщательно охраняемой и оберегаемой тайне моей многострадальной, оболганной и оклеветанной Родины.

После избрания Ю.В. Андропова Генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза, Объединенный экономический комитет Конгресса США запросил у ЦРУ доклад о состоянии советской экономики, где «были бы представлены как ее потенциальные возможности, так и уязвимые стороны».

Представляя Конгрессу этот доклад сенатор Уильям Проксмайер посчитал необходимым подчеркнуть следующие основные выводы из анализа ЦРУ:

— В СССР наблюдается неуклонное снижение темпов экономического роста, однако в обозримом будущем этот рост будет оставаться положительным. Экономика функционирует плохо, при этом часто наблюдается отход от требований экономической эффективности. Однако это не означает, что советская экономика утрачивает жизнеспособность или динамизм. Несмотря на то, что между экономическими планами и их выполнением в СССР имеются расхождения, экономический крах этой страны не является даже отдаленной возможностью[160].

И сколько же надо было потрудиться и приложить усилий, чтоб сделать «невозможное возможным»!!! Но это — уже вопросы к иным историческим деятелям и персонажам.

Однако отдельные выводы и положения данного доклада легли в основу стратегии экономической войны против СССР, развязанной администрацией Р. Рейгана и особенно активизировавшейся в 1986–1990 годы.

Приведем и некоторые статистические данные первого квартала 1983 г., характеризующие развитие советской экономики. Рост промышленного производства в январе — марте составил по сравнению с аналогичным периодом 1982 г., 4,7 %, а производительность труда выросла на 3,9 %.

Эти показатели вселяли надежду на то, что экономическое положение страны можно будет «поднять», задать темпы устойчивого развития.

Бесспорен тот факт, что Андропов, как никто другой из руководителей страны того времени, пользовался большим авторитетом, доверием, популярность, и даже любовью значительной части населения Советского Союза.

Даже не испытывающий особых симпатий к председателю КГБ Л.М. Млечин вынужден признать: «Появление Андропова во главе партии и государства обещало перемены. Нравились его немногословие и суровость. Произвели впечатление обещания навести порядок и покончить с коррупцией».

Об отношении населения к Андропову свидетельствует и следующий факт. В январе 1983 г. объем промышленного производства в СССР вырос на 6,3 %, а продукция сельского хозяйства — на 4 % по сравнению с предыдущим годом. А в середине апреля 1983 г. совершенно ошарашенный комментатор радио «Би-би-си» сообщил советской аудитории, что эти факты «свидетельствуют о колоссальных потенциальных возможностях, которые таит в себе социализм, и о чем, похоже, не подозревали сами его руководители».

«Недавний шеф КГБ, — писал Р.А. Медведев, — сумел не только быстро консолидировать власть, но и завоевать несомненное уважение значительной части населения», при этом с его деятельностью на новом поприще связывали «разные и противоречивые надежды. Одни ждали быстрого наведения порядка в виде прежде всего жестких мер против разгулявшейся преступности и мафии, искоренения коррупции и усиления расшатавшейся трудовой дисциплины»[161].

Хорошо известна, ставшая почти хрестоматийной, фраза Андропова о том, что «мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические» [162].

Как бы ни показалось это парадоксальным, но думается, что и в этом своем утверждении бывший председатель КГБ СССР оказался прав.

А вскоре новый Генеральный секретарь ЦК КПСС получил очередной годовой отчет о деятельности КГБ СССР за 1982 год (№ 547 — Ч/ОВ от 15 марта 1983 г.). В нем, в частности, отмечалось:

«Комитет государственной безопасности в отчетном году осуществил ряд практических мер по дальнейшему выполнению требований XXVI съезда КПСС о надежном обеспечении государственной безопасности страны.

В работе Комитета строго соблюдались партийные принципы и социалистическая законность….

Укреплены разведывательные позиции на некоторых ключевых направлениях защиты государственных интересов СССР и других стран социалистического содружества. Разведка систематически освещала политику США, НАТО, Китая и Японии в военной, военно-политической и внешне-экономических областях. Главнейшее внимание уделялось военно-стратегическим проблемам, связанным с опасностью развязывания противником термоядерной войны.

Постоянно добывалась информация по международным проблемам, затрагивающим политику главного противника, отношения между ведущими странами Запада, кризисные и конфликтные ситуации в различных районах мира. Особое значение было уделено информационному обеспечению внешнеполитических акций Советского Союза, переговоров советских руководителей, а также визитов в нашу страну иностранных государственных и политических деятелей.

Оперативно добывались материалы о реакции в правительствах, политических и общественных кругах зарубежных стран на решения ноябрьского Пленума ЦК КПСС.

Комитетом госбезопасности направлено в Инстанцию, министерства и ведомства свыше 9 500 информационных материалов, в том числе 515 аналитических записок.

Повысилась результативность активных мероприятий разведки. Первостепенное внимание было уделено проведению крупномасштабных акций влияния по военно-стратегической проблеме, противодействию устремлениям США и НАТО изменить сложившееся в мире военно-стратегическое равновесие, ослаблению позиций американского империализма на международной арене. В соответствии с решением Инстанций систематически проводились мероприятия, направленные на стимулирование и дальнейшее развитие антивоенного и пацифистского движения в западноевропейских странах и США, вовлечение в него широких слоев общественности.

Успешно реализованы мероприятия по разоблачению вмешательства США и других стран Запада во внутренние дела ПНР, компрометации антисоциалистических группировок в Польше, оказанию в интересах ПНР сдерживающего влияния на политику Ватикана.

Проведен ряд акций с целью содействия укреплению позиций на международной арене Демократической Республики Афганистан, разоблачения иностранного вмешательства во внутренние дела этой страны, дискредитацию и разложение действующих в стране и за рубежом антиафганских контрреволюционных группировок. Продолжалась работа по оказанию влияния на китайское руководство в интересах нормализации китайско-советских отношений, противодействию дальнейшему сближению Китая с США и другими странами Запада на антисоветской основе.

Разведка способствовала срыву планов американского империализма блокировать или подорвать внешнеэкономические связи Советского Союза.

Усилились наступательность и эффективность акций по разоблачению подрывной деятельности спецслужб США, их союзников и Китая против стран социалистического содружества, развивающихся государств, национально-освободительного движения, прогрессивных зарубежных организаций.

Более эффективно действовала научно-техническая разведка… Полностью выполнено 459 заявок ВПК (Военно-промышленной комиссии — О.Х.). В Министерство обороны направлено более 1 000 материалов.

Использование научно-технической информации и образцов новой техники в научных учреждениях, оборонных и народно хозяйственных отраслях промышленности СССР, способствовали созданию более современных образцов и систем оружия, гражданской техники, внедрению перспективных технологических процессов, экономии значительных материальных и финансовых ресурсов.

Расширила свои позиции нелегальная разведка. Основные усилия она направляла на решение разведывательных задач по США и блоку НАТО….

В 1982 году Комитет выполнял большое количество специальных заданий и поручений Политбюро и Секретариата ЦК КПСС.

В условиях продолжающегося нагнетания в ряде капиталистических и других иностранных государств антисоветизма принимались действенные меры по надежному обеспечению безопасности советских учреждений и граждан за рубежом от провокаций, террористической и иной подрывной деятельности противника. Сорвано 57 вербовочных подходов к советским гражданам. Пресечено 235 попыток склонения к невозвращению на Родину. 46 случаев измены Родине и невозвращения из-за границы предотвратить не удалось.

Обеспечивалось совершенствование контрразведывательной работы. Ее формы и методы приводились в соответствие с нынешними условиями борьбы с враждебной практикой противника. Успешно осуществлены операции по срыву его замыслов создать агентурные позиции для шпионажа и другой подрывной деятельности против СССР. Выявлено и разоблачено 12 агентов иностранных разведок, из них 1 американской (гражданин СССР), 1 западногерманской (гражданин ЧССР), 10 китайской (заброшены в СССР под видом перебежчиков).

Предотвращено становление на путь измены Родине 160 советских граждан. 14 человек, пытавшихся установить преступную связь с разведками противника, арестованы.

Во взаимодействии с органами безопасности друзей разоблачено 17 агентов противника, действовавших в окружении советских войск в социалистических странах. Обезврежены 48 агентов контрреволюционных организаций и бандформирований в Афганистане. Среди обучающихся в советских учебных заведениях военнослужащих из освободившихся государств выявлены 112 сотрудников и агентов национальных спецслужб. Некоторые из них за враждебную и иную противоправную деятельность были выдворены из СССР. Установлены 5 агентов спецслужб КНДР в корейской колонии на Сахалине.

Разысканы и осуждены 18 активных карателей и других скрывавшихся особо опасных преступников.

Сорваны 69 разведывательных поездок по стране сотрудников аппаратов военных, военно-воздушных и военно-морских атташе при посольствах капиталистических стран и Китая.

75 разведчиков, агентов и других иностранцев, участвовавших в противоправной деятельности, выдворены из СССР или были вынуждены покинуть нашу страну.

Новым проявлением заботы партии об укреплении безопасности страны, боеспособности чекистских органов стало создание Шестого управления КГБ СССР и шестых подразделений в территориальных органах КГБ. В результате осуществления ими в последнее время комплекса мер пресечены попытки спецслужб противника проникнуть к государственным секретам, сбора информации об экономическом потенциале СССР с помощью визуальной и научно-технической разведки. Упреждены многие подрывные акции в области научно-технических и торгово-экономических связей СССР с капиталистическими странами, предотвращено нанесение ущерба народному хозяйству СССР путем поставки недоброкачественной технологии. Вскрыты факты диверсий и умышленного вывода из строя оборудования, транспортных средств враждебными элементами.

Предотвращено свыше 2 000 чрезвычайных происшествий, которые могли привести к нежелательным политическим последствиям, гибели людей, нанести материальный ущерб государству. Сорваны 4 попытки захвата пассажирских самолетов с целью бегства за границу. Преступники привлечены к уголовной ответственности. Угон одного самолета предотвращен не был.

В потоке пассажиров выявлено около 100 тысяч лиц, пытавшихся пронести на борт воздушных судов оружие, взрывчатые вещества и другие предметы, запрещенные к перевозке воздушным транспортом. При этом изъяты 794 ствола огнестрельного оружия, 24 гранаты, 507 кг взрывчатых веществ и свыше 150 тысяч единиц боеприпасов.

На 15 147 человек материалы переданы в следственные органы и военную прокуратуру.

Реализовано несколько дел на крупных контрабандистов и валютчиков, а также связанных с ними расхитителей социалистической собственности. Арестованы 157 человек, у них изъято и обращено в доход государства валюты и ценностей на сумму 6,5 миллионов рублей….

Совместно с органами безопасности друзей осуществлены за границей 34 задержания и 4 захвата с поличным военных разведчиков США, Англии и Франции. Сорвано 16 попыток со стороны афганских бандформирований совершить диверсии против штаба 40 армии, аэродромов в Кабуле и Шинданде и ряда других объектов. Задержано 12 диверсантов.

Вскрыто и устранено через командование и администрацию свыше 3 580 случаев возникновения взрыво— и пожароопасной обстановки, 467 предпосылок летных происшествий на объектах Советской Армии и Военно-Морского флота.

Органы госбезопасности неослабное внимание уделяли срыву идеологических диверсий спецслужб империализма, враждебных эмигрантских и других антисоветских организаций. Активно проводилась профилактика негативных процессов, своевременно пресекались антисоветские и антиобщественные проявления.

Завершено разложение пытавшихся действовать в СССР так называемой «русской секции международной амнистии», «хельсинкских групп» и некоторых других подобных группирований; 17 наиболее активных их участников привлечены к уголовной ответственности.

Сорваны планы противника по активизации националистической деятельности. На Украине, в Армении, Литве, Эстонии, некоторых других республиках вскрыты 40 националистических групп. Пресечено создание 33 групп идеологически вредной направленности в Вооруженных Силах.

Сорваны 46 попыток националистов совершить экстремистские акции в Москве. Осуществлены мероприятия по дальнейшему оздоровлению обстановки в Абхазии, Северной Осетии и Чечено-Ингушетии….

За попытки осуществления акций идеологической диверсии скомпрометированы и выдворены из Советского Союза многие иностранцы, 139 — закрыт въезд в нашу страну.

Своевременно пресекались намерения зарубежных экстремистских организаций провоцировать антиобщественные элементы на террористические и иные опасные действия.

Выявлен ряд групп среди находившихся в Советском Союзе афганских и алжирских граждан, связанных с религиозно-экстремистской организацией «Братья-мусульмане». Их участники выдворены из страны.

Совместно с органами МВД раскрыты 82 акции, связанные с применением взрывчатых устройств и огнестрельного оружия. Ряд преступников привлечен к уголовной ответственности.

Разысканы 1 397 авторов и распространителей анонимных антисоветских и клеветнических документов. В ходе розыска вскрыты 35 политически вредных групп, 121 участник которых занимался изготовлением и распространением анонимных документов. 81 анонимщик привлечен к уголовной ответственности.

Во всей своей практической деятельности органы государственной безопасности последовательно проводили линию партии на предупреждение преступлений, всемерно совершенствовали профилактическую работу. В 1982 году профилактированы 19 896 советских граждан.

Вместе с тем в строгом соответствии с советским законодательством и компетенцией органов КГБ за действия, направленные на подрыв или ослабление политической, экономической и социальной системы СССР, коренных устоев социалистического общества, 776 человек привлечены к уголовной ответственности. Из них за особо опасные государственные преступления — 72, в том числе за измену Родине в форме шпионажа — 7; в форме карательной деятельности в период немецкой оккупации — 5; в иных формах (бегство за границу и др.) — 13; за шпионаж — 2, за диверсии — 6, за антисоветскую агитацию — 39. За иные государственные преступления — 491; за другие преступления — 213….

В 1982 году пограничниками задержаны 1 476 нарушителей границы, в том числе при попытке ухода за границу — 442. Предотвращен ввоз в СССР оружия, боеприпасов, множительной техники, а также нескольких тысяч идеологически вредных материалов….

В соответствии с курсом КПСС на крепление единства и сплоченности стран социализма Комитет государственной безопасности пристальное внимание уделял дальнейшему улучшению отношений с органами безопасности братских государств на основе принципов пролетарского, социалистического интернационализма.

Состоялись многочисленные совещания руководства внешней разведки этих стран, деловые встречи по линии контрразведок. Проводились совместные мероприятия по США и НАТО. Планомерно осуществлялся обмен политической, научно-технической и оперативной информацией.

Получило дальнейшее углубление сотрудничество со спецслужбами Демократической Республики Афганистан, НДРЙ, Анголы, Мозамбика, Эфиопии, Сирии, Алжира. Несколько активизировалось взаимодействие со спецслужбами Ирака. Поддерживались контакты с органами безопасности некоторых других освободившихся стран.

Руководство, Коллегия, Партком Комитета государственной безопасности СССР заверяет ЦК КПСС, что чекисты, воспринимающие дело партии и народа как свое кровное дело, на основе решений XXVI съезда партии, положений и выводов, изложенных в речи Генерального секретаря ЦК КПСС товарища Ю. В. Андропова на ноябрьском Пленуме ЦК КПСС, будут и впредь активно участвовать в осуществлении ленинской внутренней и внешней политики КПСС, планов коммунистического строительства, в современных условиях надежно обеспечивая государственную безопасность нашей социалистической Родины.

Председатель Комитета В. Чебриков».

Далеко неординарным событием пребывания Ю.В. Андропова на посту Генерального секретаря ЦК КПСС стал его ответ на письмо десятилетней американской школьницы Саманты Смит. Увидев обложку декабрьского номера журнала «Time Magazine», объявившего Андропова «человеком года», и прочитав, что «новый руководитель СССР является весьма опасной личностью» и что «Советский Союз как никогда угрожает безопасности США», она в конце 1982 года отправила в Москву следующее бесхитростное письмо:

«Уважаемый мистер Андропов!

Меня зовут Саманта Смит. Мне 10 лет. Поздравляю вас с новой работой.

Я очень беспокоюсь, не начнется ли ядерная война между СССР и Соединенными Штатами. Вы собираетесь начать войну или нет?

Если вы против войны, скажите, пожалуйста, как вы собираетесь предотвратить войну? Вы, конечно, не обязаны отвечать на мой вопрос, но я хотела бы знать, почему вы хотите завоевать весь мир или, по крайней мере, нашу страну. Бог создал Землю, чтобы мы все вместе жили в мире и не воевали.

Искренне Ваша Саманта Смит»

Разумеется, ответ Андропова американской девочке, датированный 19 апреля 1983 г., был продуманной пиар-акцией, которой Генеральный секретарь обращался ко всему человечеству, ко всему миру.

Однако мало кто мог предполагать, что письмо Генерального секретаря ЦК КПСС было адресовано в первую очередь… американской администрации и содержало ответ советского руководителя на попытку давления на СССР с «позиции силы», предпринятую 17 апреля 1983 г. во время приема в Госдепартаменте госсекретарем США Шульцем советского посла А.Ф. Добрынина.

Юрий Владимирович Андропов писал:

«Дорогая Саманта!

Получил твое письмо, как и многие другие, поступающие ко мне в эти дни из твоей страны, из других стран мира. Мне кажется — я сужу по письму, — что ты смелая и честная девочка, похожая на Бекки, подружку Тома Сойера из знаменитой книги твоего соотечественника Марка Твена. Эту книгу знают и очень любят в нашей стране все мальчишки и девчонки.

Ты пишешь, что очень обеспокоена, не случится ли ядерная война между двумя нашими странами. И спрашиваешь, делаем ли мы что-нибудь, чтобы не дать вспыхнуть войне.

Твой вопрос — самый главный из тех, что мог бы задать каждый думающий человек. Отвечу тебе на него серьезно и честно.

Да, Саманта, мы в Советском Союзе стараемся делать все для того, чтобы не было войны между нашими странами, чтобы вообще не было войны на земле. Так хочет каждый советский человек. Так учил нас великий основатель нашего государства Владимир Ленин.

Советские люди хорошо знают, какая ужасная и разрушительная вещь война. 42 года тому назад нацистская Германия, которая стремилась к господству над всем миром, напала на нашу страну, сожгла и разорила многие тысячи наших городов и сел, убила миллионы советских мужчин, женщин и детей.

В той войне, которая закончилась нашей победой, мы были в союзе с Соединенными Штатами, вместе боролись за освобождение от нацистских захватчиков многих народов. Я надеюсь, что ты это знаешь по урокам истории в школе. И сегодня мы очень хотим жить в мире, торговать и сотрудничать со всеми своими соседями по земному шару — и с далекими, и с близкими. И, конечно, с такой великой страной, как Соединенные Штаты Америки.

И у Америки, и у нас есть ядерное оружие — страшное оружие, которое может в один миг убить миллионы людей. Но мы не хотим, чтобы оно когда-либо было пущено в ход. Именно поэтому Советский Союз торжественно, на весь мир объявил, что никогда — никогда! — не применит ядерное оружие первым ни против какой страны. И вообще мы предлагаем прекратить его дальнейшее производство и приступить к уничтожению всех его запасов на земле.

Мне кажется, что это — достаточный ответ на твой второй вопрос: «Почему вы хотите завоевать весь мир или по крайней мере Соединенные Штаты?». Ничего подобного мы не хотим. Никто в нашей стране — ни рабочие и крестьяне, ни писатели и врачи, ни взрослые и дети, ни члены правительства не хотят ни большой, ни «малой» войны.

Мы хотим мира — нам есть чем заняться: выращивать хлеб, строить и изобретать, писать книги и летать в космос. Мы хотим мира для себя и для всех народов планеты. Для своих детей и для тебя, Саманта.

Приглашаю тебя, если пустят родители, приехать к нам, лучше всего — летом. Узнаешь нашу страну, встретишься со сверстниками, побываешь в интернациональном лагере детворы — в Артеке на море. И сама убедишься: в Советском Союзе все — за мир и дружбу между народами.

Спасибо за твое поздравление. Желаю тебе всего самого хорошего в твоей только что начавшейся жизни.

Ю. Андропов».

И действительно, семья Саманты в июле 1983 г. провела в Советском Союзе две недели, имея возможность посетить Москву, Ленинград, Артек. И хотя Андропов с ней не встречался, однако он побеседовал с Самантой Смит по телефону. После выхода в США ее книги «Путешествие в Советский Союз», она получила известность как «посол мира».

Другим знаковым событием стал Пленум ЦК КПСС 14–15 июня 1983 г. по вопросам идеологической и массово-политической работе и выступление на нем Ю.В. Андропова о подготовке новой Программы КПСС.

В этом выступлении Генеральный Секретарь ЦК КПСС отмечал:

— Мы ясно видим, какой серьезный ущерб приносят изъяны в этой работе, недостаточная зрелость сознания людей, когда она имеет место. И наоборот, мы уже сегодня хорошо чувствуем, насколько возрастают темпы продвижения вперед, когда идеологическая работа становится более эффективной, когда массы лучше понимают политику партии, воспринимают ее как свою собственную, отвечающую кровным интересам народа.

… В нашем распоряжении богатейший арсенал средств просвещения и воспитания. Это и печать, и радио, и телевидение, и устная пропаганда, и огромная сеть учебных заведений различных типов…. Дело за тем, чтобы более правильно использовать все эти средства, применять их более активно, творчески, учитывая, в частности, значительно возросший уровень образованности и запросов советских людей. Здесь нам еще предстоит многому научиться, и главные наши противники на этом пути — формализм, шаблон, робость, а порой и леность мысли».

Мы должны исходить из того, подчеркивал Андропов, что «формирование сознания коммунистов и всех граждан нашего социалистического общества — это дело не только профессионалов — идеологов, пропагандистов, работников средств массовой информации. Это — дело всей партии».

Генеральный секретарь ставил конкретную задачу обеспечить новый, «значительно более высокий уровень идейно-теоретической работы в области общественных и прежде всего экономических наук, работы наших научных учреждений и каждого ученого в отдельности. Необходим решительный поворот к реальным, практическим задачам, которые ставит жизнь перед нашим обществом. Общественные науки в такой же мере, как и естественные, должны стать эффективным помощником партии и всего народа в решении этих задач».

Смысл политической учебы населения, говорил Андропов, состоит в том, «чтобы каждый глубже понял политику партии в условиях сегодняшнего дня, умел применять на практике полученные знания, яснее представлял себе и выполнял на деле свой собственный долг».

В воспитательной и пропагандистской работе, подчеркивал он, «следует постоянно учитывать особенность переживаемого человечеством исторического периода. А он отмечен небывалым за весь послевоенный период по своей интенсивности и остроте противоборством двух полярно противоположных мировоззрений, двух политических курсов…. Идет борьба за умы и сердца миллиардов людей на планете. И будущее человечества зависит в немалой степени от исхода этой идеологической борьбы. Отсюда понятно, как исключительно важно уметь донести в доходчивой и убедительной форме правду о социалистическом обществе, о его преимуществах, о его мирной политике до широчайших масс во всем мире. Не менее важно умело разоблачать лживую, подрывную империалистическую пропаганду. Нам нужна хорошо продуманная единая система контрпропаганды — динамичная и эффективная».

Но, предупреждал Генеральный Секретарь ЦК КПСС, «даже самая яркая и интересная пропаганда, самое умелое и умное преподавание, самое талантливое искусство не достигнут цели, если они не наполнены глубокими идеями, тесно связанными с реальностями сегодняшней жизни и указывающими путь дальнейшего движения вперед… Все это требует глубокого теоретического осмысления и должно быть учтено при выработке долгосрочной стратегии партии в области внутренней и внешней политики».

Прерывая здесь хронологическую последовательность нашего повествования, отметим, что пройдет совсем немного времени и, усыпленные сладкоголосыми песнями заокеанских «сирен», преемники Андропова утратят реальное представление о содержании и направленности глобальных геополитических процессов, о коренных общественно-государственных интересах народов нашей страны, о ее месте в мире, и вытекающих из этих объективных факторов задачах внешней и внутренней политики.

В чем, по нашему мнению, кроется коренная причина распада и социо-политического поражения Советского Союза в последнее десятилетие XX века. Будучи реалистом, причем чрезвычайно информированным о реальном положении дел реалистом, Андропов, в отличие от подавляющего большинства партийных руководителей того времени, откровенно говорил участникам Пленума ЦК:

— Все это, конечно, не означает, что созданное у нас общество можно считать совершенным. В нем еще много объективно обусловленных трудностей, естественных для нынешнего уровня развития. Немало есть и недостатков, вызванных субъективными причинами, не всегда умелой и организованной работой людей.

…Ближайшая цель ясна: прежде всего навести порядок в том, что у нас имеется, обеспечить наиболее разумное использование производительного и научно-технического потенциала страны…. Хочу подчеркнуть, товарищи: обеспечить хорошо отлаженную, бесперебойную работу всего хозяйственного механизма — это и потребность сегодняшнего дня, и программная задача на будущее. Это составная часть общего процесса совершенствования нашего общественного строя».

Стоило ли приводить эти слова Генерального Секретаря ЦК КПСС, коль скоро нам известно, что в дальнейшем Советский Союз объективно потерпел сокрушительное поражение, прекратив свое существование?

Думается, это все же необходимо, для тех читателей, которые стремятся и желают понять, в чем именно состояли причины и истоки этой крупнейшей в мировой истории геополитической катастрофы?

Не в последовавшем ли отказе от научно и рационально обоснованного пути развития общества? Не в забвении ли выработанных и принятых решений? Не в очередном ли торжестве волюнтаристического и своевольного подхода к решению актуальных насущнейших задач?

Конечной целью деятельности партии, говорил Андропов, является улучшение условий жизни людей. А для этого «надо научиться, вырабатывая наши хозяйственные планы, всесторонне учитывать и отражать в них важнейшие факторы развития общества — социальные. Национальные, демографические. Это должна быть единая политика партии, единая стратегия общественного развития».

Как бы предупреждая присутствующих в зале Горбачева и участников его будущей «команды реформаторов», Андропов подчеркивал:

— У нас часто используется формула «повышение уровня жизни». Но ее порой трактуют упрощенно, имея в виду лишь рост доходов населения и производство предметов потребления. В действительности понятие уровня жизни гораздо шире и богаче. Тут и постоянный рост сознательности и культуры людей, включая культуру быта, поведения, и то, что я бы назвал культурой разумного потребления. Тут и образцовый общественный порядок, и здоровое, рациональное питание, тут и высокое качество обслуживания населения (с чем у нас, как известно, еще далеко не все благополучно). Тут и полноценное с нравственно-эстетической точки зрения использование свободного времени. Словом, все то, что в совокупности достойно именоваться социалистической цивилизованностью….

И в то же время, «нормальный ход нашего общественного развития немыслим без строжайшего соблюдения законов, охраняющих интересы общества и права граждан. Необходимо, в частности, полностью покончить с таким явлением, как случаи использования государственного, общественного имущества и служебного положения в целях личного обогащения. Ведь, если вдуматься, это не что иное, как подрыв самой сути нашего строя. Здесь — закон должен быть непримиримым, а его применение — неотвратимым. Защита интересов народа — это одна из основ нашей социалистической демократии.

…Мы должны объявить настоящую войну такой практике, когда наши демократические нормы и установления не подкрепляются делами, когда довольствуются лишь формой, видимостью дела».

И сегодня крайне важно и актуально звучит то, давнишнее предупреждение Андропова о том, что поступательное развитие общества «обязательно должно включать продуманную, научно обоснованную национальную политику. В основе ее: полное равноправие всех наций и народностей страны, свободное их развитие в рамках братского союза и неуклонный курс на их сближение. Осуществление этой политики требует и будет требовать впредь последовательного воспитания всех советских людей в духе социалистического интернационализма, глубокого сознания общности интересов всех народов Советского Союза.»

А между тем, непривычно продолжал Генеральный секретарь с трибуны Пленума ЦК КПСС, «если говорить откровенно, мы еще до сих пор не изучили в должной мере общество, в котором живем и трудимся, не полностью раскрыли присущие ему закономерности, особенно экономические. Поэтому порой вынуждены действовать, так сказать, эмпирически, весьма нерациональным способом проб и ошибок».

Наука, прямо указывал Андропов, которая, согласно теории, должна была стать «непосредственной производительной силой», еще не подсказала практике решения ряда важных проблем. А жизнь постоянно выдвигает все новые и новые проблемы, с которыми связано движение нашего общества вперед. Тем более, что теперь имеется и опыт социалистического развития ряда других стран, который требует внимательного изучения, оценки и обобщения».

Говоря о роли искусства в воспитании граждан, докладчик подчеркивал, что «партия не может быть безразличной к идейному содержанию искусства… Речь, конечно, не идет об администрировании. Главным методом влияния на художественное творчество должна быть критика, активная, чуткая, внимательная и вместе с тем непримиримая к идейно чуждым и профессионально слабым произведениям».

Как будто предвидя будущие катаклизмы и перипетии конца 80-х годов, Андропов констатировал, что «усиливается воздействие искусства на умы людей. Тем самым растут и возможности его активного вмешательства в общественную жизнь. А значит, в огромной мере увеличивается ответственность деятелей искусства за то, чтобы находящееся в их руках мощное оружие служило делу народа».

Но из этих же слов руководителя советского государства можно было сделать и прямо противоположные выводы, на которых была основана стратегия и тактика борьбы против мира реального социализма.

В области внутриполитической деятельности Ю.В. Андропова обратим внимание и еще на одно важное событие этого периода.

В мае 1983 г. была осуществлена передача Русской православной церкви Свято-Данилова монастыря, где ныне располагается резиденция Патриарха всея Руси.

В сфере внешней политики, в период нахождения Андропова у руля руководства страны произошли еще следующие знаковые события.

1 марта 1983 г. в Москве начались советско-китайские консультации по нормализации отношений между странами, положившие начало возобновления двусторонних отношений между нашими странами.

В апреле за рубежом началась очередная антисоветская кампания, связанная с высылкой из Франции 5 апреля 47 советских дипломатов, обвиненных в шпионаже. Это стало триумфальным пропагандистским завершение французской контрразведкой дела агента «Farewell» (О. Ветрова, арестованного в феврале 1982 г.). Материалы, полученные от «Farewell» считались настолько ценными, что французский президент-социалист Митеран лично передал «досье «Farewell» «лично президенту Рейгану, удостоившись благодарности «за оказанную помощь».

Период пребывания Андропова на посту генерального секретаря ЦК КПСС характеризуется дальнейшим обострением в советско-американских отношениях вследствие реализации американской стороной стратегии «возмездия», о которой мы говорили ранее.

Ее официальным стартом стало заявление президента США Р. Рейгана 23 марта 1983 г. о начале развертывания системы «Стратегической оборонной инициативы» (СОИ), что означало односторонний выход из договоренностей о стратегических наступательных вооружениях, достигнутых еще в середине 70-х годов. То есть, фактическое стремление США вернуться к военно-стратегической ситуации начала 60-х годов.

Этим политико-пропагандистским демаршем администрация США стремилась усилить экономическое давление на СССР, втягивая его в очередной раунд бесперспективной гонки вооружений.

В этой же плоскости «раскручивания маховика» нового этапа гонки вооружений лежит и начало размещения в Европе ракет «Першинг-2», что вызвало аналогичные ответные меры со стороны СССР. Конкретно это выразилось в заявлении Правительства СССР от 25 октября о начале размещения советских тактических ракет в ГДР и Чехословакии.

А также в заявлении Председателя Президиума Верховного Совета СССР Ю.В. Андропова 24 ноября 1983 г. об отказе от дальнейшего участия в Женевских переговорах об ограничении вооружений в Европе, в ответ на развертывание американских «Першингов».

21 июля 1983 г. посол США в Москве передал в МИД СССР для вручения Ю.В. Андропову личное послание президента США Р. Рейгана. Это было, писал бывший посол СССР в Вашингтоне А.Ф. Добрынин, послание «внешне достаточно доброжелательное, без его обычных публичных выпадов, но не содержавшее каких-либо новых компромиссных предложений по решению важных проблем, помимо общего выражения готовности проводить время от времени доверительный обмен мнениями».

Письмо Рейгана было проанализировано членами Политбюро ЦК КПСС, и хотя оно вызвало противоречивые оценки, Андропов попробовать завязать серьезный диалог с президентом США.

В ответном письме, датированном 1 августа, Ю.В. Андропов еще раз разъяснял советскую позицию по вопросам вооружений и возможного их сокращения: «Мы не хотим в этом плане иметь ничего, кроме противовеса средствам, которыми располагают Англия и Франция. Разве это не честная и не умеренная позиция? Пока США не приступили к размещению своих ракет в Европе, соглашение еще возможно. Хочу добавить, что и на других направлениях прекращения гонки вооружений, например, в области стратегического ядерного оружия и использования космоса, мы считаем вполне возможным обоюдные позитивные шаги.

Я буду приветствовать предметный и откровенный обмен мнениями с Вами по этому и другим вопросам».

В конце машинописного текста следовала рукописная приписка:

— Искренне надеюсь, господин президент, что Вы серьезно обдумаете высказанные мною соображения и сможете откликнуться на них в конструктивном духе.

Но были ли подобные намерения у президента США?

Дополнительным поводом для роста конфронтации между США и СССР послужил инцидент 1 сентября 1983 г. с южнокорейским «Боингом».

… Во время отдыха в Крыму последовало резкое ухудшение состояния здоровья Юрия Владимировича Андропова. По экстренному возвращению в Москву он был госпитализирован в спецпалату Центральной клинической больницы Минздрава СССР, откуда ему уже не суждено будет выйти…

На этом, по сути, оканчивается политическая биография героя моего повествования. В оставшиеся месяцы Андропов уже не появлялся ни на политических мероприятиях, ни на экранах телевизоров, хотя и в палате ЦКБ продолжал реально работать с документами, руководить решением некоторых вопросов.

Юрий Владимирович мужественно сражался с прогрессирующими недугами, с болью и отчаянием понимая, что покидающие его силы ставят под угрозу все его начинания, дело всей его жизни!

9 февраля 1984 г. в Центральной клинической больнице после тяжелой продолжительной болезни Юрий Владимирович Андропов скончался на семидесятом году жизни…

Многие, писавшие о Юрии Владимировиче Андропове, подчеркивали истинное чувство скорби большинства населения в связи с его кончиной.

Он был выдающимся сыном страны, сыном своего времени.

Даже «Голос Америки» 13 февраля 1984 г. вспоминал об Андропове как «о наиболее умном и культурном советском лидере со времен Ленина».

Всего один год, отпущенный Юрию Владимировичу судьбой в роли руководителя государства и партии, — срок очень малый по историческим меркам. Однако начинания Андропова во внутренней и международной политике стали пробуждением, первыми шагами к преобразованиям во всех сферах жизни государства и общества.

В памяти народов нашей страны Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов останется человеком, который трагически не успел завершить очень многие свои своевременные и ожидавшиеся, приветствовавшиеся подавляющим большинством населения, начинания. Но такова уж была воля Провидения.

Для характеристики личности героя моего повествования приведем одно из его стихотворений, получившее известность в последующие годы.

Да, все мы смертны, хоть не по нутруМне эта истина, страшней которой нету. Но в час положенный и я, как все, умру. И память обо мне сотрет святая Лета. Мы бренны в этом мире под Луной;Жизнь — только миг; небытие на веки! Крутится во вселенной шар земной, Живут и исчезают человеки. Но сущее, рожденное во мгле, Неистребимо на пути к рассвету. Иные поколенья на ЗемлеНесут все дальше жизни эстафету!

Образно говоря, страну, после смерти Юрия Владимировича Андропова, можно сравнить с локомотивом, начавшим набирать скорость и вдруг столкнувшимся с непреодолимым препятствием…

Избранный Генеральным секретарем ЦК КПСС Константин Устинович Черненко, обращаясь к членам этого партийного ареопага, уверенно заявил:

— Все будет по старому, как при дорогом Леониде Ильиче!..

Для партийной номенклатуры это был сигнал для начала контрреформ…

Послесловие

Жизнь человека — это путь к смерти. Или — к бессмертию, если природа наделила его талантами и способностями, которые он смог в себе развить и проявить в деле. Если эти его личные качества стали притягательными и были оценены по достоинству многими его современниками.

Юрий Владимирович Андропов, без сомнения, принадлежит к числу выдающихся личностей и государственных деятелей ХХ века.

Сам Андропов неоднократно подчеркивал, что обращение к историческому опыту необходимо не для того, чтобы «еще раз вспомнить о славном боевом прошлом», а, прежде всего для того, чтобы снова обратиться к назревшим проблемам современности, «чтобы на историческом опыте… учиться решать задачи сегодняшнего дня»[163].

В заключение, как представляется, нельзя уйти еще от одной, довольно активно муссирующейся темы, связанной и личностью Ю.В. Андропова. Она касается лиц, «приведенных Андроповым во власть». И, в первую очередь, о М.С. Горбачева и Б.Н. Ельцина.

Знакомство с первым из них у Андропова состоялось на рубеже 70-х годов, во время проведения председателем КГБ СССР отпуска в Ставропольском крае, когда первый секретарь крайкома КПСС Горбачев считал своим долгом «выразить почтение» высоким гостям из Москвы.

И, в целом, энергичный, умевший убедительно говорить, открытый для общения, подобострастный, но казавшийся искренним Горбачев привлек внимание Андропова. Хотя его также неплохо знали и рекомендовали коллегам по Политбюро не менее авторитетные секретари ЦК КПСС Ф.Д. Кулаков и М.А. Суслов. Андропов тоже симпатизировал молодому (47 лет от роду), секретарю крайкома, по-видимому, предлагал его кандидатуру для «продвижения» в Москву. И, наверное, далеко не случайно, он стал участником поистине «исторической встречи» 19 сентября 1978 г., когда теплой темной ночью на пустом перроне вокзала Минеральных Вод встретились сразу четыре Генеральных секретаря ЦК КПСС — Л.И. Брежнев, Ю.В. Андропов, К.У. Черненко и М.С. Горбачев…

Мемориальная доска на доме в Москве, где жил Ю.В. Андропов

27 ноября того же года Горбачев был избран Секретарем ЦК, а через два года — и кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС. И членом Политбюро он также стал при Брежневе — 21 октября 1980 г.

Мемориальную доску Юрию Андропову на здании органов госбезопасности на Лубянке повесили в 1987 году, в 1991-м ее закрасили свастикой и демонтировали. В 1999 году ее вернули на прежнее место (добавив к регалиям Андропова звание генерала армии)

Нет никаких свидетельств того, что Андропов особо выделял, опекал ставропольского выходца, посвящая его и свои мысли и планы.

Сам же Горбачев писал по этому поводу в мемуарах «Жизнь и реформы»: «Были ли мы достаточно близки? Наверное, да. Говорю это с долей сомнения, потому, что позже убедился: в верхах на простые человеческие чувства смотрят совсем по-иному, но при всей сдержанности Андропова я ощущал его доброе отношение, даже когда, сердясь, он высказывал в мой адрес замечания.

Памятник Ю.В. Андропову у Кремлевской стены

Памятник Ю.В. Андропову в Петрозаводске

Вместе с тем Андропов никогда не раскрывался до конца, его доверительность и откровенность не выходили за раз и навсегда установленные рамки. Он лучше других знал обстановку в стране и чем она грозит обществу, но, по-моему, считал, как и многие: стоит взяться за кадры, наведение дисциплины, и все придет в норму. Насколько остро Юрий Владимирович реагировал на явления идеологического характера, настолько равнодушен был к обсуждению причин того, что тормозит прогресс в экономике, почему глохнут одна за другой реформы».

Первый президент Российской Федерации Б.Н. Ельцин, на встрече со слушателями Высшей Комсомольской школы при ЦК ВЛКСМ 12 ноября 1988 г., на вопрос об Андропове вспоминал:

— Я был у него два раза за короткий срок, когда он был генеральным секретарем. Я скажу, и его разговор, очень умный, и его реакция на решение вопросов, которые были поставлены. Это одна сторона. Как он вел Пленум; конечно, нам не хватает такого генерального секретаря.

Ну, если при этом еще вспомнить, что Ельцин появился в Москве только в апреле 1985 г., то понятна становится и его «связь» с покойным Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Новаторская деятельность Юрия Владимировича на различных государственных постах, — это бесценный опыт творческого отношения к изучению и осмыслению социальных процессов, выработки выверенной и взвешенной политики. Наверное, в этом и кроется одна из разгадок непонятого еще феномена Андропова. Так в чем же, собственно, заключается этот феномен?

В 1983 г. американский журнал «Тайм» объявил Андропова «человеком года». В статье, обосновывавшей это редакционное решение, подчеркивалось, что влияние Андропова на мировую политику капитальнее и долговременнее рейгановского. Ее автор отмечал: «Он обладает репутацией наиболее информированного и умного советского руководителя со времен Ленина. Западные дипломаты, посещавшие его в начальные период его пребывания у власти, были поражены его способностью оперировать фактами и его саркастическим юмором… По оценке Ричарда Никсона, Андропов может быть большим и опасным противником, чем любой из последних советских руководителей, но также и самым лучшим руководителем, с которым США могут развивать отношения по принципу — живи и дай жить другим».

Юрий Андропов — человек года

Ю.В. Андропова, его уроки на посту Генерального секретаря ЦК КПСС, неоднократно в 1985–1990 годах вспоминали члены тогдашнего Политбюро ЦК КПСС, обсуждая проблемы развития страны.

Обложка журнала «Тайм». Февраль 1984 года

При обсуждении на заседании Политбюро 29 января 1990 г. ситуации в стране председатель Совета министров СССР Н.И. Рыжков прямо заявлял:

— Люди вспоминают об Андропове: — Был порядок![164]

В 1996 г., на вопрос интервьюеров ВЦИОМа: «Кто из следующих руководителей обеспечивал такой порядок в стране, который сегодня устроил бы Вас больше всего?», предпочтения респондентов также были отданы Ю.В. Андропову (19 % ответов), И.В. Сталину (12 %) и Л.И. Брежневу (11 %)[165].

Тем более парадоксальным может показаться тот факт, что в 2001 г. 36 процентов из 1 600 респондентов назвали СССР времен Л.И. Брежнева периодом, когда люди в наибольшей степени ощущали себя полноправными гражданами своей страны.

Как выяснила социологическая служба Левада-Центр в ходе проведенного в апреле 2006 г. опроса, Юрий Владимирович Андропов воспринимался современниками как лучший руководитель страны в ХХ веке!

Основной вопрос, предложенный респондентам, был сформулирован следующим образом: «Как вы в целом относитесь….», и далее приводились фамилии 10 руководителей России в ХХ веке (за исключением А.Ф. Керенского и К.У. Черненко). Конструкция вопроса предоставляла 8 вариантов возможных ответов: два нейтральных («безразлично» или «затрудняюсь с ответом»), и по три варианта оценочных суждений — положительных («с восхищением», «с уважением», «с симпатией») и негативных («с неприязнью, раздражением», «со страхом», «с отвращением, ненавистью»). Данная методика позволяла производить многоаспектный и многомерный анализ полученных эмпирических данных: по суммам позитивных и негативных оценок, по их разности, что дает наиболее взвешенную оценку общественным сознанием исторической роли каждого из перечисленных государственных деятелей.

По результатам опроса, наибольшими симпатиями наших сограждан пользовались В.И. Ленин и Ю.В. Андропов (по 47 % позитивных ответов), Л.И. Брежнев и Николай II (по 39 % позитивных ответов), И.В. Сталин (36 %), Н.С. Хрущев (28 %), М.С. Горбачев (20 %) и Б.Н. Ельцин (12 %).

Минимальная сумма негативных оценок оказалась также у Ю.В. Андропова — 7 % ответов (столько же негативных оценок получил только Николай II). Затем следовали Л.И. Брежнев (12 %), Н.С. Хрущев (15 %), В.И. Ленин (16 %), И.В. Сталин (38 %), М.С. Горбачев (44 %) и Б.Н. Ельцин (57 %).

Можно предположить, что окончательную оценку общественным сознанием исторической роли указанных исторических фигур на высших государственных постах позволяет подвести разность показателей позитивных и негативных оценок. И здесь безусловным лидером симпатий граждан вновь оказался Юрий Владимирович Андропов — разность позитивных и негативных оценок его деятельности составляла 40 пунктов. Затем, по этому показателю, следовали Николай II (32 пункта превышения позитивных оценок над негативными), В.И. Ленин (31), Л.И. Брежнев (27), Н.С. Хрущев (13). Преобладание негативных оценок над позитивными имелось у И.В. Сталина (минус 2 % ответов), М.С. Горбачева (минус 24 %), Б.Н. Ельцина (минус 40 %)[166].

Можно сказать, что данный социологический «замер» подводит окончательный итог под оценкой нашими современниками драматической истории страны в ХХ веке и конкретных ее действовавших лиц. И он важен и показателен именно тем, что содержит исторические оценки современников второй половины прошлого века. В этом состоит их непреходящая историческая ценность.

Разумеется, нельзя не считаться с тем, что в последующие годы, в связи с изменением возрастной структуры населения России и увеличением удельного веса в ней молодых возрастных когорт, не осведомленных или мало осведомленных о подлинной истории нашей страны, эти оценки будут закономерно меняться. И именно поэтому молодым гражданам нашей страны я и адресую эту книгу.

Примечания

1

Приветствие Президента Российской Федерации В.В. Путина организаторам и гостям выставки. № Пр-1364 от 17 июня 2014 г. // Андропов. К 100-летию со дня рождения. Каталог историко-документальной выставки. М., 2014, с. с. VII.

2

Алидин В.И. Государственная безопасность и время. М., 2001, сс. 194–195, 209

3

«Двери открываются, но не до конца». // «Вечерняя Москва» 16 апреля 1992 г. Цитируется по: Савостьянов Е.В. Спецслужбы на переломе: О работе Московского управления КГБ — АФБ — МБВД — ФСК в переходный период. М., 2017, с. 206.

4

Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с.52.

5

Отметим, что жизни и творчеству М.А. Булгакова были посвящены 13 кандидатских и докторских диссертаций, в то время, как Ю.В. Андропову посвящена лишь одна диссертация, защищенная в 2011 г. (Вергун А.С. Партийно-государственная деятельность Ю.В. Андропова (1947–1984 гг.).

6

Андропов Ю.В. Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. Издание 2-е. М., 1983, с. 199.

7

Бжезинский Зб. Большой провал: Рождение и смерть коммунизма в двадцатом веке. (На русском языке). New-York, Liberty Publishing House, 1989, с. 216, 241.

8

Пьеса К.Н. Симонова «Русский вопрос» (1947 г.) реально отражала переход США от союзнических отношений к политике «холодной войны» против СССР, предугадала поворот в американской политике к маккартизму. Маккартизм (по имени его вдохновителя сенатора США Джозефа Маккарти (1908–1957) — ультра антисоветское и антикоммунистическое течение в США, организовавшее в 1950–1957 гг. массовое преследования и травлю американских «диссидентов». Жертвами маккартизма стали тысячи американских граждан, как государственных служащих, так и деятелей науки и культуры. Фактически сошло на нет после смерти Дж. Маккарти.

9

«Ленинградское дело» — собирательное наименование ряда судебных процессов 1949–1950 гг. в отношении партийных и государственных руководителей СССР и РСФСР, ранее работавших в парторганизациях Ленинграда. Репрессии коснулись около 200 человек, 27 из них были расстреляны. 30 апреля 1954 г. Верховный суд СССР реабилитировал всех лиц, осужденных по так называемому «Ленинградскому делу». Подробнее о карельском «эпизоде Ленинградского дела» см.: здесь: Васильев Ю.А. Юрий Андропов. На пути к власти. М., 2018, сс. 248–377.

10

Богданов Л.П. Поездка Юрия Владимировича Андропова в Кабул. // Спецназ России. М., 2011, № 7.

11

Казимиров В.Н. Во время контрреволюционного путча в октябре 1956 года в Будапеште. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011, c. 273. Казимиров В.Н. Во время контрреволюционного путча в октябре 1956 года в Будапеште. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011, c. 279. Казимиров Владимир Николаевич (р. 1929) — дипломат, Чрезвычайный и Полномочный посол в ряде латино-американских государств и в Анголе в 1971–1990 и 1996–1999 гг. За участие в кризисных событиях 1956 г. в Будапеште награжден орденом Трудового Красного Знамени.

12

Крючков В.А. Личное дело. Часть I., М., 1996, с. 42. Крючков Владимир Александрович (1924–2007), генерал армии с 27 января 1988 г… С 1954 г. — на дипломатической работе, с 1955 г. сотрудник посольства СССР в ВНР. После окончания в 1959 г. командировки в ВНР, продолжил работу референтом, заведующим сектором в Отделе ЦК КПСС, возглавлявшемся Андроповым. С 25 мая 1967 г. — помощник председателя КГБ, затем — начальник секретариата, первый заместитель начальника, с 16 декабря 1974 г. — начальник ПГУ и член коллегии КГБ СССР, с 23 ноября 1978 г. — заместитель председателя — начальник ПГУ КГБ. С 1 октября 1988 г. — председатель КГБ СССР. С 20 сентября 1989 г. член Политбюро ЦК КПСС, с марта 1990 г. — член Президентского совета СССР, а с марта следующего года — член Совета безопасности СССР. Арестован 22 августа 1991 г. за участие в подготовке и деятельности Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП). В декабре 1992 г. освобожден из под ареста под подписку о невыезде. Амнистирован постановлением Государственной Думы Российской Федерации 23 февраля 1994 г.

13

Синицын Елисей Тихонович (1909–1995), генерал-майор (с 1968 г.). В органах внешней разведки с осени 1937 г. В 1939-м и в 1940–1941 гг. был резидентом легальной резидентуры НКВД в Финляндии, действовавшей «под прикрытием» посольства СССР в Хельсинки. В 1943–1944 гг. он работал в Стокгольме, будучи заместителем резидента НКГБ в Швеции по Финляндии. С 1948 г. Синицын — начальник отдела в штаб-квартире разведки. В 1950–1952 гг. Е.Т. Синицын — представитель советской разведки в ГДР, в 1953–1956 гг. — представитель органов госбезопасности СССР в ВНР. С 1969 г. — заместитель начальника Первого Главного (разведывательного) управления КГБ при СМ СССР. С 1981 г. в отставке. Автор мемуаров «Резидент свидетельствует» (М., 1996).

Григоренко Григорий Федорович (1918–2007), генерал-полковник (1982), Лауреат Государственной премии (1981). В органах госбезопасности с 1940 г. С 1942 г. Григоренко проходил служил на различных должностях во 2-м (контрразведывательном) управлении НКВД СССР, с апреля 1943 г. Главном управлении контрразведки «Смерш» (ГУКР НКО «Смерш»), продолжал принимать непосредственное участие в ведении радиоигр с разведывательными органами Германии. В 1946–1949 гг. Г.Ф. Григоренко — начальник отделения управления военной контрразведки МГБ СССР, в 1949–1952 гг. — во внешней контрразведке ПГУ МГБ СССР. С марта 1954 г. — первый заместитель представителя КГБ при СМ СССР в Венгрии. Был тяжело ранен во время ликвидации контрреволюционных выступлений в Будапеште. В 1962–1969 гг. возглавлял Службу внешней контрразведки ПГУ КГБ, в 1969–1970 гг. — первый заместитель, в 1970–1983 гг. — начальник Второго Главного (контрразведывательного) управления (ВГУ) КГБ СССР. С февраля 1970 г. — член Коллегии КГБ, а с 23 ноября 1978 г. должность бСССР. С 1983 г. — заместитель министра общего машиностроения СССР. С мая 1989 г. — на пенсии.

14

Подробнее см.: Хлобустов О. История службы государственной безопасности. От Хрущева до Путина. СПб, 2018, сс. 27–51.

15

ХХ съезд Коммунистической партии Советского Союза. Стенографический отчет. М., 1956. Т. 1, сс. 42, 94–95.

16

См.: Даллес А. Искусство разведки. М., 1964, с.83. Фотокопия доклада, полученного ЦК ПОРП, была передана в Варшаве сотруднику Шабак (израильской «Службы общей безопасности», т. е. контразведки страны) обозревателем агентства ПАП Виктором Граевским. См.: Мельман И., Равив Д. Тайна эпохи «холодной войны»: Как секретный доклад Никиты Хрущева попал в руки ЦРУ // За рубежом. М., 1994, N 14, с. 7.

17

Крючков В.А. Личное дело. Т. 1. М., 1996, с. 44.

18

Андропов И.Ю. Ю.В. Андропов в должности посла во время венгерских событий. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011, сc. 247–272, 252.

19

Макаревич Э.Ф. Секретная агентура. Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007, с. 242.

20

Андропов И.Ю. указанная работа, сc. 254, 259.

21

Громыко Андрей Андреевич (1909–1989) советский дипломат и государственный деятель. В 1939 г. направлен в народный комиссариат иностранных дел СССР. С 1939 г. советник, с 1943 г. по 1946 г. — посол в США, в 1946–1948 гг. — постоянный представитель СССР а Организации Объединенных наций (ООН) в ранге заместителя министра иностранных дел, в 1949–1952 и 1953–1957 гг. — первый заместитель министра, в 1957–1985 гг — министр иностранных дел СССР. В 1985–1988 гг. — Председатель Президиума Верховного Совета СССР. С 1952 г. кандидат, с 1956 г. — член ЦК КПСС, с 27 апреля 1973 г. по 1988 г. — член Политбюро ЦК КПСС.

22

Андропов И.Ю. цитируемое соч., с. 259.

23

Микоян Анастас Иванович (1895–1978) советский государственный и политический деятель. С 1926 занимал целый ряд постов народного комиссара (министра), член Политбюро ЦК ВКП(б) с 1935 г. (кандидат в члены Политбюро — с 1929 г.). С 1937 г. — заместитель председателя Совета народных комиссаров (правительства) СССР, в 1957–1964 гг. — первый заместитель председателя Совета министров СССР. В 1964–1965 гг. — Председатель Президиума Верховного Совета СССР.

24

Андропов И.Ю. указанная работа, c. 262.

25

Казимиров В.Н. Во время контрреволюционного путча в октябре 1956 года в Будапеште. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011, c. 279.

26

Лукьянов А.И. Вспоминая Юрия Владимировича Андропова. // Андропов в воспоминаниях и оценках соратников и сослуживцев. М., 2011, сc. 247–272, 252.

27

Бобков Ф.Д. Последние 20 лет: Записки начальника политической контрразведки. М., 2006, с. 45. Бобков Филипп Денисович (1925 г.р.), генерал армии. Участник Великой Отечественной войны, в Действующей армии с 1942 г… В 1945–1946 годах — курсант школы военной контрразведки в г. Ленинграде. В 1946–1953 гг. сотрудник 5 управления МГБ СССР. В 1954–1955 гг. — заместитель начальника 1 отдела 4 управления КГБ при СМ СССР, в 1955–1960 гг. начальник 10 отдела ВГУ КГБ СССР, с 1961 г. — заместитель начальника ВГУ. С 15 августа 1967 г. — первый заместитель, с 23 мая 1969 г. начальник 5 Управления КГБ при СМ СССР, затем — первый заместитель председателя КГБ СССР. С 29 января 1991 г. — в отставке. Автор воспоминаний, в том числе книг «КГБ и власть» (М., первое издание 1995), Последние 20 лет: записки начальника политической контрразведки (М., 2006).

28

См. Письмо ЦК КПСС от 19 декабря 1956 г. «Об усилении политической работы партийных организаций в массах и пресечении вылазок антисоциалистических враждебных элементов». // Реабилитация: Как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Том 2. М., 2003, с. 209.

29

Андропов Ю.В. Ленинизм озаряет нам путь. Доклад на торжественном заседании 22 апреля 1964 г., посвященном 94 годовщине со дня рождения В.И.Ленина // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с.40.

30

Бурлацкий Ф.М. Глоток свободы. М., 1997, с. 546.

31

Ряд американских документов, раскрывающих цели и задачи политики «отбрасывания коммунизма» ныне опубликованы в сборнике документов американского Архива национальной безопасности (US National Security Archive) — Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 годов. М., 2006.

32

Попов О.А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // Москва. М., 2004, N 1, с. 162–191.

33

См.: Sttеl R. Pax Amеricano. New-York, 1967, рр.6–7.

34

Бурлацкий Ф.М. Глоток свободы, М., 1997, с. 549.

35

Андропов Ю.В. См.: Ленинизм озаряет наш путь: Доклад на торжественном заседании, посвященном 94-й годовщине со дня рождения В.И. Ленина // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с. 47.

36

Андропов Ю.В. Пролетарский интернационализм — боевое знамя коммунистов. // Там же, с. 61.

37

См. там же, с. 62.

38

Подробнее о берлинском противоборстве см.: Бейли Дж., Кондрашев С.А, Мерфи Д.Э. Поле битвы Берлин: ЦРУ против КГБ в «холодной войне». М., 2000.

39

Открытое письмо Центрального Комитета Коммунистической партии Советского Союза. М., 1963, сс. 18, 34–35.

40

Дроздов Ю.И. Записки начальника нелегальной разведки. М., 1999, с. 78. Дроздов Юрий Иванович (1925–2017), генерал-майор. С лета 1944 г. в Действующей армии на 1-м Белорусском фронте. В 1956 г., после окончания Военного института иностранных языков, в звании капитана направлен в ПГУ КГБ СССР. В 1957–1963 гг. — в аппарате Уполномоченного КГБ при СМ СССР при МГБ ГДР. В 1964–1968 гг. — резидент в КНР, в 1975–1979 гг. резидент КГБ в Нью-Йорке. В 1968–1975 гг. — заместитель начальника, с ноября 1979 г. — начальник Управления «С» (нелегальная разведка) ПГУ КГБ СССР. С мая 1991 г. в отставке. Автор ряда книг о деятельности спецслужб, в том числе используемой далее нами Дроздов Ю.И. Вымысел исключен: Записки начальника нелегальной разведки. М., 2000.

41

Арбатов Г.А. Человек системы. Наблюдения и размышления очевидца ее распада. М., 2002, сс. 176–177.

42

Дроздов Ю.И., Фартышев В.И. Юрий Андропов и Владимир Путин: На пути к выздоровлению. М., 2001, с. 25.

43

Алидин В.И. Государственная безопасность и время. М., 2001, сс. 194–195.

44

Подробнее см.: Чазов Е.И. Здоровье и власть. Воспоминания кремлевского врача. М., 2016.

45

Цинев Георгий Карпович (1907–1996), генерал армии (1978), Герой Социалистического труда (1977). В 1939–1941 гг. работал в Днепропетровском горкоме КП(б)У, с июля 1941 г. в Действующей армии на политической работе. С октября 1945 г. в аппарате советской части Союзнической Комиссии в Австрии, в 1950–1951 гг. — заместитель Верховного комиссара в Австрии от СССР, с сентября 1953 г. — начальник Особого отдела МВД-КГБ при СМ СССР в Группе Советских войск в Германии (ГСВГ). С 1960 г. в 3 Управлении КГБ, марта 1961 г. — заместитель начальника, с февраля 1966 г. — начальник 3 Управления. С 24 мая 1967 г. член Коллегии КГБ при СМ СССР, с июля 1967 г. начальник ВГУ КГБ. С июля 1970 г. — заместитель, а с 25 января 1982 г. по 1 декабря 1985 г. первый заместитель председателя КГБ СССР.

46

Николаи В. Интернациональный шпионаж и борьба с ним во время мировой войны. М., 2018, с. 30.

47

Цвигун Семен Кузьмич (1917–1982), генерал армии (1978), Герой социалистического труда (1977). С 1939 г. — в военной контрразведке НКВД, в 1941–1945 гг. воевал на Юго-Западном, Южном, Северо-Кавказском, Сталинградском, Донском и Западном фронтах. С 1945 г. — в МГБ Молдавской ССР, с 1951 г. — заместитель министра. С 1955 г. — первый заместитель, с 1957 г. — председатель КГБ Таджикской ССР. С 1963 г. — председатель КГБ Азербайджанской ССР. С 23 мая 1967 г. — заместитель, с ноября 1967 г. — первый заместитель председателя КГБ СССР.

48

Чебриков Виктор Михайлович (1923–1999), генерал армии. Участник Великой Отечественной войны. После окончания Днепропетровского металлургического института, с 1951 г. там же на различных партийных постах. С 21 июля 1967 г. — член Коллегии, а с 24 июля — начальник управления кадров КГБ при СМ СССР. С сентября 1968 г. заместитель, затем первый заместитель председателя КГБ, с 17 декабря 1982 г. — председатель КГБ СССР. С 26 декабря 1983 г. кандидат в члены, с 23 апреля 1985 г. — член Политбюро ЦК КПСС. С 30 сентября 1988 г. — секретарь ЦК КПСС — председатель Комиссии ЦК по вопросам правовой политики. С конца сентября 1989 г. — на пенсии.

Пирожков Владимир Петрович (1924–2009), генерал-полковник. Участник Великой Отечественной войны. С 1968 по 1973 год — начальник управления кадров — заместитель председателя КГБ, в частности, курировал международные связи КГБ. После 1991 г. — председатель Совета ветеранов органов КГБ СССР, был членом Консультативного совета при ФСБ России.

Лежепеков Василий Яковлевич (1923–1984), генерал-полковник. Участник Великой Отечественной войны. С 1947 г. на профсоюзной и партийной работе в Белоруссии, Узбекистане. В 1965–1969 гг. секретарь Минского обкома Коммунистической партии Белоруссии. С 2 апреля 1969 г. — начальник политуправления ГУПВ КГБ, в 1974–1978 гг. — начальник управления кадров КГБ, в 1978–1982 годах — заместитель председателя КГБ СССР, одновременно являясь начальником управления кадров КГБ СССР. В 1983–1984 годах — заместитель министра внутренних дел СССР по кадрам.

49

См.: Andrew Ch, Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive: The KGB in Europe and the West. London, 2000, p. 270.

50

Реабилитация: Как это было. Февраль 1956 — начало 80-х годов. Документы. Т. 2. М., 2002, сс. 517–518, 820.

51

50 лет на страже безопасности Советской Родины. // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, сс. 85–95.

52

Цитируется по: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. М., 2003, сс. 725–729.

53

Cм.: Россия под надзором. Отчеты III Отделения 1827–1869. М., 2006, сс. 43–44, 144, 194.

54

См.: Никитин Б.В. Роковые годы. М., 2000, сс. 53–62.

55

Звонарев К.К. Агентурная разведка. М., 2003.

56

См.: Палмер Н., Томас Б. Ален Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с. 40.

57

См.: Предисловие к сборнику: Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 годов. М., 2006, сс. 5–6.

58

Макаревич Э.Ф. Секретная агентура: Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007, сс. 226–229.

59

Суд очень демократичный. Рабочая запись выступления Ю.В. Андропова на заседании Политбюро ЦК КПСС 22 июня 1978 г. // Источник, М., 1993, № 2, сс. 98–99. Подтверждением факта работы Щаранского на спецслужбы США, ныне усиленно отрицаемого за рубежом, служит и то обстоятельство, что в 1986 г. он был обменен на чешского разведчика-нелегала Карела Кехера, двумя годами ранее арестованного в этой стране (Энциклопедия шпионажа. М., 1999, с. 300–301).

60

Бурлацкий Ф.М. Глоток свободы. М., 1997, с. 550.

61

Андропов Ю.В. Под знаменем Ленина, под водительством партии. // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, сс. 169–179.

62

Цитируется по: Камешков В.Г. Мои встречи с Ю.В. Андроповым. Нижний Новгород, 2006, сс.12–15.

63

См.: Энциклопедии шпионажа. М., 1999, сс. 656–659; Эрли П. Семья шпионов. Изнанка шпионской сети Джона Уокера. М., 1997.

64

Andrew C., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive. London, 2000. Рp. XXIV–XXV. Мелита Норвуд скончалась 20 июня 2005 г. в возрасте 93 лет.

65

Винаров И. Бойцы тихого фронта. София, 1987, с. 211.

66

Бжезинский Зб. Великий провал. Рождение и смерть коммунизма в ХХ веке. Нью-Йорк, Либерти паблишинг хаус (издание на русском языке), 1989, сс. 216, 241.

67

Сообщенные Митрохиным данные позволили спецслужбам Великобритании и других европейских государств существенно уточнить представления о деятельности советской разведки в предшествовавшие годы. Для закрепления пропагандистского эффекта от факта перехода бывшего сотрудника КГБ СССР на Запад, в целях «формирования контрразведывательного сознания» населения этих стран, СИС в 1995 г. была совместно с историком Кристофером Эндрю подготовлена книга «Архив Митрохина». См.: Andrew C., Mitrokhin V. The Mitrokhin Archive. London, 2000, рp. 8-10.

68

Шебаршин Л.В. Рука Москвы: Записки начальника советской разведки. М., 1993, с. 156.

69

Подробнее о технологии изучения советских граждан за рубежом см.: Эйджи Ф. За кулисами ЦРУ. Дневник агента. М., 1979. В 1975 г. в интервью Филипп Эйджи так объяснял мотивы своего разрыва с прошлым: «После 12 лет службы в управлении я наконец понял, какую грязную работу в нем выполняют. ЦРУ и его «дочерние» образования повинны в гибели миллионов людей по всему миру или, по крайней мере, в том, что отравили и сломали им жизнь. Я просто не могу сидеть сложа руки и равнодушно взирать на это».

70

Подробнее см.: Хлобустов О.М. КГБ СССР 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы. М., 2012, сс. 438–443.

71

Тайное становится явным: ЦОС ФСБ уполномочен заявить. М., 2000, сс. 4–5.

72

Хлобустов О. История службы государственной безопасности от Александра I до Сталина. С-Пг, 2018, сс. 152–153.

73

Андропов Ю.В. Каким должен быть чекист: выступление перед выпускниками ВКШ КГБ в июле 1967 г. // Андропов Ю.В. Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. Избранные речи и статьи. М., 1984, сс. 99-100.

74

Андропов Ю.В. Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. М., 1984, с. 339.

75

Финн П., Куве П. Дело Живаго. Кремль, ЦРУ и битва за запрещенную книгу. М., 2015, с. 137.

76

Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979, с. 122.

77

Андропов Ю.В. Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. М., 1984, сс. 337–338.

78

Чекист — профессия особая: Выступление перед личным составом ВШ КГБ 1 сентября 1981 г. // Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс…, — сс. 354–356.

79

Идеологическая диверсия — отравленное оружие империализма // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с. 166.

80

Российская газета, 15 июня 2004 г.

81

Полмар Н., Аллен Т.Б. Энциклопедия шпионажа. М., 1999, сс. 58–59.

82

Губернаторов Н.В. СМЕРШ против «Буссарда». Репортаж из архива тайной войны. М., 2005, сс. 13–14.

83

Подробнее см.: Дроздов Ю.И. Вымысел исключен: Записки начальника нелегальной разведки. М., 1999.

84

См.: Энциклопедия для детей. Том 5. Часть 3. История России. ХХ век, с. 618.

85

Альбац Е.М. Мина замедленного действия: Политический портрет КГБ. М., 1992, с. 5.

86

Большая Советская энциклопедия. Том 1. М., 1955, сс. 291–292.

87

См.: Главный противник: Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 гг. М., 2006, (далее — Главный противник…), с. 108.

88

Главный противник… сс. 270, 383.

89

Главный противник…, сс. 217–218.

90

Главный противник…, сс. 383–384, 386.

91

Лайнбарджер П. Психологическая война. Теория и практика обработки массового сознания. М., 2013, с. 399.

92

Клайн Р. ЦРУ от Рузвельта до Рейгана. New-York, 1988, с. 166. (Издание на русском языке).

93

См.: Широнин В.С. Агенты перестройки. Рассекреченное досье КГБ. М., 2016, с. 35. Также см. www.wikipedia.org/wiki/Радио_» Свобода» (дата обращения 13 марта 2016).

94

Подробнее см.: Макаревич Э. Секретная агентура: штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007, сс. 226–229, 231.

95

Большая советская энциклопедия, 2-е издание. Том 14. М.,1952, с. 469.

96

Отечество: История, люди, регионы России. Энциклопедический словарь. М., 1999, с. 182.

97

Данилова А.А., Косулина Л.Г. История государства и народов России. ХХ век. Учебник для 9-х классов. М., 2001, сс. 368, 377.

98

Подробнее см.: Попов О.А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // Москва, М., 2004, N1, сс. 162–191.

99

Семичастный В.Е. Беспокойное сердце. М., 2002, сс. 244, 252, 254–274.

100

°Cм., например, Алексеева Л.М. История инакомыслия в СССР: Новейший период. М., 2001; Богораз Л.И., Голицын В.Г., Ковалев С.А. Политическая борьба или защита прав человека? 20-летний опыт независимого общественного движения в СССР. Хроника диссидентского движения (1968–1983 гг.). // Погружение в трясину: Анатомия застоя. М., 1991, сс. 501–554.

101

Бобков Ф.Д. Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки. М., 2006, с. 292.

102

Подробнее с зарубежным аппаратом организации и проведения идеологических диверсий читатель может познакомиться в книге: Прозоров Б.Л. Неизвестный Андропов: взгляд извне и изнутри. М., 2004.

103

Подробнее о деятельности НТС в послевоенный период см.: Макаревич Э.Ф. Секретная агентура. Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007, сс. 187–270.

104

Research Aid: Cryptonyms and Terms in Declassified CIA Files Nazi War Crimes and Japanese Imperial Government Records Disclosure Acts. URL: // https://www.archives.gov/files/iwg/declassified-records/rg-263-cia-records/second-release-lexicon.pdf. (Дата обращения 30.06.2018 г. В помощь исследователю: Криптонимы и термины в рассекреченных файлах ЦРУ. Нацистские военные преступления).

105

НТС: Мысль и дело. 1930–2000. М., 2000, сс. 32–34.

106

Вейнер Т. ЦРУ: Правдивая история. М., 2013, сс. 8–9, 62.

107

См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 712–714.

108

См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 712–714.

109

Макаревич Э.Ф. Филипп Бобков и пятое управление КГБ. След в истории. М., 2015, сс. 111–112.

110

Макаревич Э.Ф. Филипп Бобков и пятое управление КГБ. След в истории. М., 2015, с. 184.

111

См.: Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 715, 718–719.

112

Лубянка: Органы ВЧК-ОГПУ-НКВД-НКГБ-МГБ-МВД-КГБ. 1917–1991. Справочник. Документы. М., 2003, сс. 724–725.

113

Цитируется по: Козьмин Б.П. С.В.Зубатов и его корреспонденты. М — Л., 1928, с. 64.

114

Попов О.А. Защитники прав человека или «агенты глобализма»? // М., 2004, № 1, сс. 162–191.

115

Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1979, сс. 121–122.

116

Андропов Ю.В. Идеологическая диверсия — отравленное оружие империализма. // Избранные речи и статьи. М., 1983, сс. 161–168.

117

Альбац Е.М. Мина замедленного действия. Политический портрет КГБ. М., 1992, с. 49.

118

Голушко Н.М. В спецслужбах трех государств. М., 2009, сс. 45–46. Голушко Николай Михайлович (1937), генерал-полковник. С 1963 г. — сотрудник УКГБ по Кемеровской области. В 1971–1984 гг. — на руководящих должностях в 5-м управлении, затем КГБ СССР. В 1987–1991 гг. — председатель КГБ Украины. С января 1992 г. — заместитель, первый заместитель министра, министр безопасности Российской Федерации; с 21 декабря 1993 по 28 февраля 1994 г. — первый директор Федеральной службы контрразведки Российской Федерации.

119

Голушко Н.М. В спецслужбах трех государств. М., 2009, с. 57.

120

Макаревич Э.Ф. Секретная агентура: Штатным и нештатным сотрудникам посвящается. М., 2007, сс. 251, 271, 280–281.

121

Бобков Ф.Д. Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки. М., 2006, с. 115.

122

Бобков Ф.Д. указанная работа, с. 45.

123

Бейли Дж, Кондрашов С.А., Мерфи Дж. Поле битвы — Берлин. М., 2000, с. 14.

124

Архив Президента Российской Федерации Фонд 3. Оп. 108. Д. 523, лл. 27–34. Подлинник. Печатается по: Источник. М., 1995, № 6, с. 153.

125

Хлобустов О.М. Еще раз о «пресловутом плане Даллеса». // Труды Общества изучения истории отечественных спецслужб. Том I. М., 2006, сс. 221–220.

126

См.: Гриняев С. Взгляды военных экспертов США на ведение информационного противоборства. // Зарубежное военное обозрение. М., 2001, № 8.

127

Подробнее см.: Хлобустов О. История службы государственной безопасности. От Александра I до Сталина. С-Пг, 2018, сс. 102–131.

128

Cм.: Мозохин О.Б. Борьба советских органов государственной безопасности с терроризмом. М., 2011.

129

Следствие по делу Ильина продолжалось около полутора лет, после чего он был направлен на принудительное психиатрическое лечение. Впоследствии сам Ильин не отрицал наличия у него психического заболевания, и, по собственному признанию, «не имеет претензий к работникам органов КГБ».

130

7 ноября 1990 г., находясь в колоне демонстрантов на Красной площади с расстояния в 49 метров от Мавзолея А. Шмонов предпринял попытку прицельного выстрела в М.С.Горбачева. До 1996 г. Шмонов находился на принудительном психиатрическом лечении. О мотивах своего поступка, в том числе выдвигавшихся им «ультиматумах» советскому руководству, Шмонов подробно рассказал в брошюре «Почему я стрелял в Горбачева» (СПб., 2003).

131

Чертопруд С. Юрий Андропов: Тайны председателя КГБ. М., 2006, с. 242.

132

См.: Терроризм: психологические корни и правовые оценки. // Государство и право. М., 1995, № 4.

133

См.: Белая книга: Шпионаж и диверсии под лозунгом «защиты прав человека». Свидетельства, факты, документы. М., 1979, сс. 241–251; Бережков В.И. Питерские: Руководители органов госбезопасности Санкт-Петербурга. М., 2005.

134

Самолет был захвачен сыном и отцом Бразинскасами, вооруженными обрезом и гранатой. Турция, а вслед за ней и США, куда были «экспортированы» угонщики, объявили Бразанскасов «политическими беженцами» и отказались выдать их советскому правосудию. В 2004 г. Бразинскас-сын был осужден в США за убийство отца.

135

Интервью с Марком Сейджменом см.: Московский комсомолец, 7 февраля 2005 г.

136

Бобков Ф.Д. КГБ Союза СССР в борьбе с террором // Новости разведки и контрразведки. М., 2005, N 7–8 (202), с. 5.

137

Амин Хафизулла (1929–1979) государственный, политический и партийный деятель ДРА, член Политбюро ЦК НДПА (1978–1979). Некоторые зарубежные источники указывают, что в середине 50-х годов, обучаясь в Колумбийском университете США, начал сотрудничество с ЦРУ, которое не прекращалось и позднее. Бывший премьер-министр Афганистана Султан Али Кештманд в мемуарах «Политические записи и исторические события» писал, что эпоха Амина (сентябрь — декабрь 1979 г.) является пятном в истории Афганистана, что, взяв в свои руки все рычаги власти, он создал тоталитарный режим, продолживший массовые репрессии в стране.

138

Тараки Нур Мухаммад (1917–1979) афганский общественный, политический и государственный деятель, Генеральный секретарь ЦК НДПА в 1965–1967 и 1977–1979 гг., лидер фракции «Хальк», с апреля 1978 г. — по сентябрь 1978 г. — премьер-министр и председатель Революционного совета Афганистана.

139

Кармаль Бабрак (1929–1996), председатель Революционного Совета ДРА в 1979–1986 гг. Член НДПА с 1966 г., возглавлял фракцию «Парчам». С 30 апреля 1978 г. — заместитель председателя Революционного совета Афганистана. Летом 1978 г. смещен с этого поста и отправлен послом в Чехословакию. Однако в конце того же года обвинен в заговоре. Остался в эмиграции. С 28 декабря 1979 г. — генеральный секретарь НДПА, председатель Революционного совета и премьер-министр Афганистана (до 1981 г).

140

Наджиб — Наджибулла Мохаммад (1947–1996) афганский государственный и политический деятель, в 1980–1986 гг. руководитель Службы государственной безопасности; в 1986–1992 гг. — генеральный секретарь НДПА, в 1986–1987 гг. — председатель Революционного совета, а в 1987–1992 гг. — президент ДРА. После захвата Кабула отрядами «полевого командира» Ахмад Шах Масуда 28 апреля 1992 г. — укрылся на территории миссии ООН. 28 сентября 1996 г. казнен талибами, свергшими установившийся в Афганистане после падения НДПА режим.

141

Христофоров В.С. КГБ СССР в Афганистане. 1979–1989. М., 2009, сс. 24–25.

142

Здесь и далее выступления Рейгана цитируются по: Рональд Рейган о внешней политике США. Бойня в воздухе: правда и ложь о гибели корейского пассажирского авиалайнера. Нью-Йорк, 1983, с. 6 и другие.

143

Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии администрации США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995, с. 5. Целью своего исследования Петер Швейцер называл стремление «лишь рассказать о тайных мерах наступления на экономическом, геополитическом и психологическом фронте, имевших своей целью подрыв и ослабление советского могущества» (с. 20), что и делает его интереснейшим источником для изучения международных отношений конца ХХ века.

144

Кейси Уильям Джозеф (1913–1987) — с 1943 г. — сотрудник Управления стратегических служб (разведки) США. В 1944–1945 гг. — руководитель Отделения секретной разведки УСС на европейском театре военных действий. В 1976–1977 гг. — член Президентского консультативного совета по внешней разведке. В 1981–1987 гг. возглавлял ЦРУ в ранге министра, Директор Центральной разведки и член Совета национальной безопасности США.

145

Швейцер П. Победа: Роль тайной стратегии США в распаде Советского Союза и социалистического лагеря. Минск, 1995. Впоследствии эта книга также неоднократно переиздавалась и в Москве.

146

Там же, с. 5.

147

Швейцер П. Победа…, сс. 85–86.

148

Подробнее об этом см.: Хлобустов О.М. КГБ СССР 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы. М., 2012, сс. 321–326.

149

Докучаев А. Гонка на космическом ТВД. // Независимое военное обозрение. М., 2001, 18 мая.

150

Подробнее об этом инциденте см.: Хлобустов О.М. КГБ СССР 1954–1991. Тайны гибели Великой державы. М., 2012, сс. 321–326. Старший научный сотрудник Архива национальной безопасности США Джеффри Т. Ричелсен в вышедшей в 1995 г. книге «A Century of Spies. Intelligence in Twentieth Century» (русский перевод: История шпионажа ХХ века. М., 2000, сс. 497–499) рассказал об операции технической разведки США «Вurning Star» («Пылающая звезда») в ночь на 1 сентября 1983 г. в зоне «отклонения от курса» KAL—007, в которой участвовали самолеты технической разведки RC—135, фрегат «Бэджер», находившийся в Охотском море, разведывательные спутники «Аквакад» и «Вортекс». Примечательно и то, что на прямое обвинение Вашингтона в сокрытии правды о том, что над Сахалином был сбит американский самолет-разведчик, а южнокорейский «Боинг», в конце концов, прибыл в Сеул (см.: Казаченко О. «Чудовищная провокация». // Независимое военное обозрение, М., 2008, № 30, 29 августа — 4 сентября), со стороны США не последовало никакой реакции. В дипломатии и политике молчание — более чем говорящее!

151

Блинов А.А. От локальной войны к глобальному террору. // Независимое военное обозрение, М., 2004, 24 декабря; также см.: Бирден М., Райзен Д. Главный противник: Тайная история последних лет противостояния ЦРУ и КГБ. М., 2004.

152

См.: интервью М. Сейджмена: «Московский комсомолец», М., 2005, 7 февраля; также см.: Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке. М., 2002.

153

Бодански Й. Талибы, международный терроризм и человек, объявивший войну Америке. М., 2002.

154

Ленинизм — неисчерпаемый источник революционной энергии и творчества масс. Доклад на торжественном заседании, посвященном 112-й годовщине со дня рождения В.И.Ленина.// Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, сс. 190–203.

155

Легостаев В.М. Технология измены. М., 1993, с. 18.

156

Бобков Ф.Д. Последние двадцать лет. Записки начальника политической контрразведки. М., 2005, с. 37, 155.

157

Зенькович Н.А. 1985–1991: Что это было? М., 2005, сс. 70–71.

158

Голушко Н.М. В спецслужбах трех государств. М., 2009, с. 185–186.

159

Шестьдесят лет СССР // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с. 8 — 19.

160

Подробнее этот доклад см.: Хлобустов О.М. КГБ СССР 1954–1991 гг. Тайны гибели Великой державы. М., 2012, сс. 297–313.

161

Медведев Р.А. Неизвестный Андропов. Политическая биография. М., 1999, с. 305.

162

Речь на пленуме ЦК КПСС 15 июня 1983 г. // Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи, М., 1983, с. 294.

163

Андропов Ю.В. Избранные речи и статьи. М., 1983, с. 52.

164

В Политбюро ЦК КПСС… По записям А. Черняева, В. Медведева, Г. Шахназарова (1985–1991). М., 2008, с. 584.

165

См.: Дубин Б.Д. Сталин и другие. Фигуры высшей власти в общественном мнении современной России. // Мониторинг общественного мнения: Экономические и социальные перемены. М., ВЦИОМ, 2003, № 1, № 2.

166

Сравнительные оценки руководителей страны в ХХ веке. Пресс-выпуск 10 мая 2006 г. http://www.levada.ru/press/2006051001.html.

Content

Олег Хлобустов
Лубянский долгожитель. Юрий Андропов на фоне эпохи

Предисловие

Часть первая Становление личности

Глава 1 Комсомольский вожак

Глава 2 Высокое доверие

Глава 3 На дипломатической стезе

Часть вторая 15 лет на Лубянке

Глава 4 Четвертый Председатель КГБ при СМ СССР

Глава 5 Главная «тайна» Андропова

Глава 6 Руководитель и организатор

Глава 7 Управление политической контрразведки

Глава 8 Борьба с терроризмом в СССР

Глава 9 Начало афганской эпопеи

Глава 10 Новый виток «холодной войны»

Часть третья Апогей

Глава 11 Возвращение на Старую площадь

Глава 12 Генеральный секретарь

Послесловие

Примечания