Ellen Fallen

С негодяем интересней

Пролог

Я чувствовала себя как на расстреле, в душе все переворачивалось от одного вида человека решившего выслушать меня. Женщина сидела напротив в своем кресле и ждала что я начну делиться пережитым, только у меня все никак не получалось начать.

– Вы же знаете, для чего пришли сюда? – она смотрела на меня в упор уже полчаса, – вам необходимо выговориться, проработать свои проблемы, принять произошедшее и двигаться дальше.

Я тяжело вздохнула и уставилась на свои руки. Бледная полоска обручального кольца, крошечное напоминание моей семейной жизни раздражала. Пришлось одернуть себя и заставить смотреть куда угодно.

– Илона, – снова голос психолога, – давайте вернемся в самое начало. Модель семьи, то на чем строится вся наша жизнь, устои и формируется характер. Вспомните себя, свое детство. Что врезалось в вашу память больше всего. Подумайте и расскажите.

Рассказать…

Все мои сны – это воспоминания из моего детства, всегда крутящиеся на одном и том же моменте. Я вижу себя в изумительном бирюзовом платье с рюшами. Кукольно-красивая, но с заплаканным лицом. Стою за дверью в зал и прячусь от человека, который окончательно решил уйти. Высокий мужчина с голубыми глазами, в длинном тёмном пальто, медленно подходит ко мне и протягивает серую игрушечную сову.

В своем крошечном детском мире я представляла, что, вот он, наконец-то, пришёл и никогда меня не оставит. Ни за что. Но, видимо, мне была не судьба наслаждаться крепкими и тёплыми отцовскими объятиями. И тот вечер был последним, когда он меня нежно целовал, а я обнимала, уткнувшись в его шею, словно запоминая запах навсегда.

Просыпаясь, я каждый раз вижу его отражение в зеркале: светлые волосы, вьющиеся на концах, голубые с зелёным оттенком глаза, прямой нос и красивые губы. В своих снах я часто вижу отца, как он возвращается из армии, и на его лице застывает маска боли и потери.

Все свои восемнадцать лет я искала причину в себе. Может быть, он просто забыл обо мне, или я перестала быть ему нужной. Я не знаю.

Но в тот день, когда мне исполнилось три года, он в последний раз поздравил меня и ушёл. Ушёл не просто покорять мир, а к лучшей подруге моей матери. Беременной от моего дорогого папочки. Его даже не остановил тот факт, что у неё уже было двое сыновей от первого брака. Отец очень редко приходил ко мне. За это отдельное спасибо моей маме, которая всегда хотела быть хорошей для чужих.

Когда мне исполнилось пять лет, я сбегала к нему, и каждый раз он гнал меня прочь за ненадобностью. Будто я – напоминание его ужасного прошлого, нечто ненужное и портящее его счастливую жизнь. Обычно он не открывал дверь, прекрасно зная, что это я умоляю его не бросать меня. И я бежала назад два квартала в темноте. Затем мне стали втолковывать, что его дети – это мои братья и сестра. А я ненавидела их всем сердцем. С каждым днем всё больше и больше. Ведь именно им он уделял своё драгоценное внимание, держал их на коленях и гладил по голове, но только не меня. Не нужна. Брошена…

Самое ужасное – это то, что боль не проходила, но я не сдавалась. Понимание того, что я одинока, делало меня еще сильней и заставляло бороться за свое счастье, вгрызаться в него. Теперь же, я ко всем отношусь иначе. От осознания того, что я могу впустить человека в свою жизнь, или повторить судьбу своих родителей, пугает меня. Я запрограммирована на поражение с пелёнок. Смогу ли я пройти свой путь, обойти все преграды и протоптать свою дорожку?

Часть 1

Глава 1

Шагая бодрым шагом по ступеням университета, я мысленно ставила галочки, взвешивая все за и против факультета педагогики и психологии. Плюсов было значительно больше, чем минусов.

Во-первых, нет точных предметов, я никогда не была отличницей или знатоком математики.

Во-вторых, можно остаться работать в университете, если, конечно, хорошенько постараешься. Я была уверенна в себе на все сто. Для меня очень много значили эти баллы, как бы ни повернулась в мою сторону судьба. Я обязана была учиться в университете, хотя бы потому, что я заслужила это. Мне хотелось утереть нос отцу, показать, что вот она я. Могу и без тебя. Хотелось доказать себе, что я сильнее, чем думала.

Оглядываю по сторонам улочку. Университет состоит из нескольких зданий, все величественные, новые. С восторгом смотрю на брусчатку под ногами и аллею из кустов роз, самых разных оттенков. Всё сделано так, будто зазывало в свою роскошь. Я была внутри здания в первый день приёма документов. О, это просто фантастика. На первом этаже фонтаны. В просторном холле стоят, светлые огромные диваны, и посередине журнальные столики. Много разных лабиринтов-коридоров и лестниц. Пахнет новым зданием, только что окрашенным и оштукатуренным. Если я попаду на факультет психологии, то буду учиться в этом новом заведении. Если нет, то пойду учиться в пресловутое училище: на повара, сварщика или сантехника. Нет, ну серьёзно! Если у твоей семьи нет денег, то тебя и не научат ничему. Даже курсы секретарш, стоят бешеных денег. Как будто они обучают несколько лет высшей категории в пилотной школе.

Руки тряслись, а сердце готово было выскочить. Передо мной на стене висела доска, прошедших тестирование на поступление. Закрываю глаза, считаю до трёх. Раз… вдыхаю побольше воздуха. Два… Задерживаю дыхание. Три… Выдыхаю. Ищу фамилию Ионова, пробегая глазами, и не вижу.

– Блин, неужели не прошла? – разочарованно вздыхаю.

– Эй, ты чего киснешь? Не прошла что ли? – парень с рыжими, вьющимися волосами наклоняется, заглядывая мне в глаза. – Фамилия какая? – спрашивает он.

– Ионова, – отвечаю твёрдым голосом, еще не хватало, чтобы рыжий подумал, что я тут буду ныть.

– Тааак, сейчас посмотрим? – замолкает он и ближе подходит к доске. – Так тебя тут и не должно быть. Ты же на гранд прошла, – присвистнув, произносит он.

Делаю большой шаг вперёд и киваю утвердительно головой.

– Я это сделала! – поворачиваю лицо к рыжему с огромной улыбкой. – Спасибо тебе, – с благодарностью смотрю ему в глаза.

– Да, не за что, ты только всегда так улыбайся, хочу ослепнуть, – произносит он.

Весело подмигнув парню, пробираюсь сквозь толпу и бегу к дороге, хочется скорей вернуться во двор, последние летние деньки.

Останавливаюсь около светофора, разворачиваюсь посмотреть на университет. Мечта, всё, что я могу сказать. Ещё весной, оканчивая школу, я не могла себе позволить даже выпускной. А сейчас я здесь. Я работала на улице все лето, высаживая цветы, пока мои одноклассники, отворачивали голову, проходя мимо меня. Да и плевать. Я попала на бесплатное, а это значит, я умнее папашиных детей, и пусть он мной не будет гордиться- переживу. Переходя дорогу, замечаю мою подругу детства.

– Я прошла на бесплатное, – разбегаюсь и налетаю на Яну, обнимаю ее. Она же в ответ пытается меня приподнять. Яна Денисова – моя любимая девочка, потенциальный архитектор и просто хорошая подруга.

– Илона, ты такая умничка. Я не сомневалась в тебе. Смотри, там парень какой-то странно смотрит на нас. А, давай, как всегда? – хитро прищуривает глаза, и я согласно киваю головой.

Она притягивает мою голову к своему лицу и нежно целует в губы. Я, закрыв глаза, еле сдерживаю смех. Яна отходит от меня на шаг с серьёзным видом. Я оборачиваюсь, и мои глаза находят рыжего. У него просто отвисает челюсть. Приподнимаю бровь, как бы показывая, «опоздал» и отворачиваюсь. Завтра я даже его лица не вспомню.

– Ну, теперь ты официально самая желанная девушка в универе, – смеётся надо мной подруга.

– Как будто я в этом нуждалась, – пыхчу, забираясь на высокий забор.

– Слушай, почему мы всегда перелезаем этот чёртов забор с острыми пиками, а не обойдём, чтобы выйти через ворота, как люди? – Яна крупнее меня и повыше, и она явно не так ловко справляется с «пиками».

– Это для остроты ощущений, тем более это весело, – улыбаясь, я перекидываю ногу, и почти спрыгнув, цепляюсь карманом за что-то острое. – Давай быстрей, я себе, по-моему, кожу поцарапала, ну же, помоги, – не успеваю я закончить речь, как слышится треск джинсовой ткани, и я падаю на траву по ту сторону забора. – Чёрт, чёрт, чёрт, – как мантру повторяю.

Медленно встаю, и потираю ушибленное место, заодно проверяю, не порвала ли себе карман. Янка в это время ржёт, согнувшись пополам со слезами на глазах.

– Чего ты смеёшься? У меня пятая точка отбита, тут забор метра два. Дура ты… – бубню я.

– Илонка, ты ненормальная, у тебя джинсы посередине лопнули, все трусы наружу, – заводится от смеха ещё сильней.

– Блин, точно!!! – провожу рукой по джинсам, а там дырища. Какого цвета на мне трусы? Господи, я их вообще надевала!? – Хватит ржать! Найди мне что-нибудь прикрыться! Скорей, я тут погибаю, – скулящим голосом произношу, медленно оседая на траву, оглядываюсь по сторонам. Господи, хоть бы никто не видел моего позора.

– Веселишься? – слышу знакомый голос, солнце сильно светит в глаза, заставляя слезиться. – Неужели ты всё-таки плачешь? – придурок думает я плачу.

Только я набираю полные лёгкие воздуха наорать на него, как замечаю кофту с длинным рукавом, перекинутую через сумку. Попался!

– Ты не мог бы помочь? Мне срочно нужна твоя кофта, я потом обязательно верну, – выдавливая слёзы всеми силами, произношу с самым милым голосом. Он внимательно наблюдает за мной.

– На…держи… – не успел он договорить, как я выхватила его кофту и намотала себе на поясницу, свесив сзади так, чтоб все скрыть. И дала дёру.

– Меня Дамир зовут. Журналистика, – рыжий хохочет мне в спину.

– Ты мой герой! – трагично прижимаю руку к груди, обернувшись. – Я найду тебя! Обещаю! – бегу со всех ног к дому. Вот, теперь попробуй, забудь его.

– Ага, как же! Так я тебе и поверил, маленькая лгунья. – кричит он мне вслед.

Янка стоит около какого-то мужика и выпрашивает пакет. И куда я пакет бы прилепила? Бестолковая.

– Меня спасли, пока ты тут копошилась. Побежали скорее домой, – хватаю её за руку.

– Кто спас-то? – задыхаясь, спрашивает она.

– Рыжий, – перевожу дыхание, блин, единственные джинсы, меня за них дома убьют.

Глава 2

Вечером этого же дня, я решила сполна оторваться. До начала учебы оставались считанные дни, и терять их я не хотела, поэтому тщательно переодевшись позвала к себе Янку и дала ценные указания.

– Ты уверена, что это надо делать? Я боюсь, а вдруг потом попадём? – Яна сидит рядом со мной на балконе и завязывает пакеты с водой. Я же наполняю каждый из них, сидя на коленях.

– Ну, и что нам будет за это? Чистая вода, новый пакет. Никто же от этого не умрёт, тем более на улице такая жара, – я привстаю, чтобы посмотреть, когда жертвы двинутся в нашу сторону.

– Я не уверена, что попаду в кого надо, – всё ещё нудит трусиха.

– Да ты просто подавай мне пакеты, я буду сбрасывать.

Всё, я приметила себе жертву. Это толпа наших дворовых парней, собираются потусить, как всегда. Есть там один придурок, который пристает ко мне, и естественно хочется ему отомстить.

– Давай, только быстро, один за другим. Давай, давай! – соскакиваю с места и начинаю кидать не особо метко, но кое-как, наполненные водой пакеты, долетают. Быстро приседаю, чтобы не «засветиться». Ржём с Яной, как ненормальные. Остался один пакет, но он огромный, и тут нужен особенный человек. Сейчас он должен выходить из магазина, который как раз находится под балконом. Сажусь на корточки и поглядываю вниз. Так, вот он. Хватаю пакет и еле перебрасываю его через перила. Слышится громкий плюх. И такой же громкий мат.

– Блин! – Ох, это совсем не тот голос, который я хотела бы услышать. Незнакомый парень, очень громко ругается и сейчас наверняка смотрит вверх. Ну, кто же знал, что ставни на балконе открыты только у меня. Медленно ползу на коленях с балкона в комнату и чувствую, что желание уже пропало. Как мне теперь объяснить?

Яна смотрит на меня, а я на неё. Сидим, как мышки на полу в комнате. Громкий звонок, затем удары кулаками о дверь.

– Ну вот допрыгались… – шёпотом произношу, потирая шею рукой.

– А я тебе что говорила? Могла бы этот пакет и не сбрасывать, – шепчет подруга.

Да, может, и могла бы, да нифига. По заслугам получили. Жаль, что в основного претендента не скинула. Что теперь делать? Открыть дверь? Я что, боюсь, чтобы прятаться? Встаю, расправляю плечи, и направляюсь к вздрагивающей от ударов, двери. Открываю, намереваясь наглым образом что-нибудь ответить. И уже почти открыла рот, только эти васильковые глаза то, как он смотрит на меня. Я чувствую, как мои щеки залил румянец, не ожидала увидеть такого симпатичного незнакомца. Он похож на ангела, хорошо одетый, причесанный. Блондин смотрит на меня, нахмурив брови. И молчит. Кажется, именно так выглядят идеальные парни, по крайней мере в книгах. Я вспоминаю о том, что не дышу и пытаюсь сделать глоток воздуха. Он всё также продолжает смотреть мне в глаза, затем, просто разворачивается и уходит.

– Так, кто там сбрасывал? – достаточно громко, спрашивает у него кто-то стоящий ниже этажом.

– Не открывают, может ребенок, – вот и весь ответ, облитого мной молчуна.

Закрываю дверь, прислоняюсь лбом к металлу, когда осознаю кто только что стоял передо мной. Я ни разу не видела его вблизи. Впечатляет. Сердце колотится в груди, и я стараюсь выровнять дыхание. Это не страх, что-то иное. Трепет.

– Кто заходил? Как-то уж тихо совсем… – Яна трогает меня за плечо.

Я рисую улыбочку на лице и оборачиваюсь:

– Да… ошиблись дверью. Если бы дворовые придурки пришли, они бы орали, как ненормальные. Но теперь надо готовиться к ответным действиям от них. – Иду уверенной походкой на кухню и включаю чайник. – Сейчас попьём чай, посидим немного и выходим.

Выглядываю в окно, попивая чай с конфеткой. Вроде никого нет. Можно выходить на улицу. Подруга обулась и ждёт, а я все ещё в домашних шортах, облитых водой. Захожу в комнату в поисках джинсовой юбки и белой майки. Натягиваю всё на себя, расчёсываю волосы и стягиваю резинкой. На пороге надеваю кроссовки на тот случай, если придётся бежать от «паразитов». У меня почему-то нет мысли, что сейчас опять встречу этого красавчика, он мне понравился, но не так чтобы реально зацикливаться на нем. Меня вообще парни как таковое не интересуют, разве что наши дворовые. Это вроде как незаконченные дела, расставание с детством и старые не зажившие обиды.

Выходим с подругой из подъезда, и чья-то рука хватает меня сзади за майку и тянет на себя. Я пытаюсь отмахнуться, пока крепкие руки обхватывают меня сзади.

– Ты, дура, думала, тебе сойдет всё с рук? Я тебя теперь закопаю, – это Глеб Каверин – парень из нашего двора и мой заклятый враг. Он выше меня на две головы, и эта шпала всё ещё держит меня. Вдруг, вся его шайка выходит из-за угла дома.

– Отвали, отмороженный – требую я, – а то сейчас заору так, что у тебя перепонки лопнут. Ты первый начал, разрисовав всю мою дверь маркерами. Я тебе ответила. Пока ты не прекратишь так себя вести, я буду отвечать. Понял? – говорю всё как на духу, при этом пытаюсь пнуть этого козла. И где же моя подруга?! Замечательно! Она стоит рядом с пацанами, вытаращив смеется надо мной.

– Илонка, ты хочешь войны? Может, к миру придём? – ослабив хватку, произносит Глеб.

– Условия? – задаю вопрос ожидая очередной пакости.

– Извиняйся на коленях, – с дебильной улыбкой произносит он.

Естественно, больше ничего придумать не смог. У него мозгов, как у курицы. Со всей дури наступаю ему на ногу, разворачиваюсь и пинаю по колену.

– Даже не мечтай! – отпрыгиваю от него, и начинаю бежать с крыльца по лестнице. Он, догоняя, разворачивает к себе лицом и держит.

– Тогда, не обижайся, Илона. Я отомщу в самый неожиданный момент и ты это знаешь. – серьёзно говорит потерпевший.

Я смеряю его взглядом и закатываю глаза. Да, пожалуйста!

– Вперёд, буду ждать, – отвечаю, хватая свою трусиху подружку за руку, и увожу нас прочь.

Каким бы идиотом не был Глеб, я знаю, что он не сделает мне намеренно больно. Его угрозы – это пафос, просто здесь задето его эго. Он не страшный, пусть и не в моём вкусе, но даже я сказала бы, что он симпатичный. Я не понимаю этого стадного чувства, ходить толпой и выбирать главаря. Один самоутверждается за счёт другого. Ни один мальчик в нашем дворе мне особо не нравится, все они как из инкубатора. Одинаковые идиоты. Вообще я много думала почему девчонки находят себе придурка и волочатся за ним и не нашла ни единой причины, кроме страха одиночества, который мне был знаком. А еще я дико боялась повторить судьбу мамы, поэтому прятала все чувства и не придавала им значение.

Мы долго слоняемся по улице, Яна постоянно ноет. В отличие от меня, она не любит много ходить. Мне бы высказать ей за ее глупый поступок, за то что она стояла в стороне. Но это же Глеб! И мы с ней знали, почему она никогда не пойдет против него.

– Ну, давай, где-нибудь посидим? – скулит она. – Сколько можно ходить по закоулкам. Ты от пацанов прячешься или как?

– Да не прячусь я ни от кого, просто надоело, как две курицы на насесте, сидим на качелях. Мы как бельмо в глазу перед всеми. Нам бы еще третью подругу и можно было бы нас называть – «Три тополя на Плющихе», – продолжаю свой путь, тщательно обходя лавочки.

– Я уже жду, когда он обратит на меня внимание. – мечтательно произносит она.

Останавливаюсь, как вкопанная. Так открыто она еще не признавалась.

– Не разделяю твоих симпатий. Он же дебил! Максимум, что он делает, это жрёт протеины банками и качается, – повышаю голос. – Не надо! Не говори мне о нем так мечтательно. Ты думаешь с таким можно строить отношения?

– Я бы с удовольствием, но он выбрал тебя. Он бегает за тобой, что я дура по-твоему и не вижу? – кривит губы. – Кто только за тобой не бегает, скажи мне? Я на твоем фоне, толстая, безликая стена.

Где-то внутри меня что-то разбивается: и я чувствую, что вот оно начало конца. Женская дружба очень хрупкая, как только на горизонте появляется парень, считай одна из вас станет виновной, а другая начнет мстить в самый неудобный момент. Вот я сейчас, как хорошая подруга должна ее переубедить. И кричать во всё горло, «нет, это не так, и ты не безликая и не толстая. И вообще…» А что вообще-то? Она полная, но красивая. И я не считаю это чем-то неправильным. Не представляю ее худой, в этом ее изюминка. Начни Янка ухаживать за собой, и парень появится, только вот желания у нее не было, только лень. Прозвучало как обвинение, этого нам точно не нужно.

– Только не надо вот этих слов. Я не крутилась перед ним. Сейчас это звучит, как упрёк. – Мне становится не по себе, мы не ругались с Яной, никогда, ни разу за нашу долгую дружбу. – Ты же понимаешь, что я не специально? Я с ним даже не разговариваю. Это он выдумал войну, просто чтобы повыпендриваться перед своей компанией. И мне он не нравится. Правда.

– Представь я тоже понравлюсь твоему парню. Может даже уведу… – я пожимаю плечами показывая, что мне глубоко плевать. – И ты не считаешь меня огромной, да? – хнычет она. – Ты стройная, у тебя ноги…

– Ян, у тебя тоже ноги. И ты хорошенькая. Перестань, я не хочу ругаться из-за парня. Да, он ужасно противный, ноги как будто он с лошади не слазил, кривущие – злюсь я.

Не нужен он мне, я не знаю, как вбить в её голову обратное. Бред.

– Ты всегда так учишь, будто никогда не ошибешься. – обиженно говорит она.

– Я с плохими парнями не связываюсь и не смотрю в их сторону. Не морочь голову. Просто подойди к нему и скажи, что он тебе нравится и всё. Пошли, прям сейчас, – тяну её за руку.

Янка, окрылённая идеей, несётся впереди меня. А, почему бы и нет? Может, он за ней бегает? Ребят вообще не поймешь, кто им нужен. Смотрят на одну, а гуляют с другой. Спят вообще с кем попало, кто даст.

Мы возвращаемся назад во двор. Первое, что мы видим, это то, как Глеб подтягивается на турнике. Мощные руки поднимают его тело, а он сияет улыбкой. Его прислужники громко считают. Да, Боже мой! Бог турника. Яна стоит застывшая на месте. Захожу позади неё и начинаю толкать руками в спину. Это тяжело, скажу я вам. Дотолкав её, обхожу, дёргаю за рукав и самодовольно улыбаюсь парню. На, гадёныш, держи!

– О, наши девки пришли, – смеётся один из упырей. – Илонка пришла за добавкой?

Девки, значит? Смотрю на Яну, а она как рыба. Глаза стеклянные, рот открыт, звуков не издает.

– Я…я… – хмурится подруга, так что между бровей пролегает морщина.

– Ян, ты че немецкий изучаешь? Так давай научу. – Он делает интимные движения бёдрами, будто занимается сексом с турником. Я закатываю глаза. Как такой может нравиться? – Смотри. Я подхожу к тебе сзади, обхватываю твои бёдра и делаю вот так, – он опять крутит бёдрами. Фу, блин. Отворачиваюсь от них.

– Пошли от них. Он больной, не видишь, что ли? – толкаю подругу и хочу уйти.

– Илонка, а как насчёт две тёлки и я один? Вы бы не плохо в тандеме сработались. Не находишь? – нагло ухмыляется Глеб. – Сколько будете из себя лесбиянок корчить. Не разу взасос не целовались. Провокация, ага! Я приподнимаю бровь и не свожу с него глаз.

– Какой же ты тупой, Глеб. Смотрю на тебя и понимаю, почему появились феминистки и лесбиянки.

Они явно разочарован, вывести нас на поцелуй не получилось, а злость закипала. Не знаю точно, чего я хотела добиться своим поведением, но действовало это, как красная тряпка на быка. В данном случае, на целый табун быков. Они так возмущены, хотели увидеть сцену и не произошло чудо. Идиоты наивные.

И после этого поверю ли я, что Яна могла бы быть с Глебом? Нет! Но я должна показать ей, что он идиот. И с ним нормальная девушка не станет встречаться. Даже под дулом пистолета. Но подруга упёртая, пусть и не всегда решительная. Что страшней, накуролесит от души, а потом спасай. Мы не раз с ней разговаривали о том, кто ей нравится. И каждый раз она уточняла, что те, кто ей нравится, смотрят на меня. Я же при этом, не прилагала никаких усилий на то, чтобы закадрить очередного болвана. Они попросту сами летели ко мне как мотыльки. Таким образом я уже зрительно вычисляла плохих и не собиралась впутываться в отношения заранее в эти сети. Моя уверенность не пошатнулась от слов Яны по поводу моей несокрушимости, и что мне может попасться урод. Зрение пока не подводит, а чутье можно и развить. Путем и ошибок конечно.

Глава 3

С утра занимаюсь уборкой и не знаю, откуда в двухкомнатной квартире за ночь накапливается грязь. Живут три человека, а намусорить умудряемся за ночь.

Хотя, самое большое зло в этой квартире – мой кот. Эта белоснежная сволочь может психануть и нагадить под кровать. Встанешь ночью попить воды, и пнёшь его нечаянно. А он, недолго думая, ждёт, когда ты ляжешь обратно в постель. Залазит под нее и вредит, вонючая сволочь. Но самое трудное, это оторвать свою голову от подушки, поднять матрас, не убив при этом засранца. Потом ещё минут десять, ты все это дело проветриваешь, потому что от аммиака режет глаза. А кот идёт с чувством выполненного долга спать в зал.

Собираю по всей квартире вещи для стирки, и думаю, может мне тоже напакостить. Ну, Пушок же ещё жив… Допустим, закину я всё бельё вместе, и поставлю на цветное, ничего же? Мир не рухнет? Наверняка кто-то в этом доме, в следующий раз потрудится сам постирать и убрать за собой. Закладываю всё вместе.

Нашла в библиотеке новый роман Джоанны Линдсей: «Подари мне любовь», название, конечно, так себе. Но викинг там какой…вздыхаю. Оказывается, я всё ещё романтичная особа. Поглядываю на книгу, пока вытираю пыль. Слышу скрип замка, кто-то пришёл. Открывается вторая дверь и появляется мой отчим. Хотя мама и не состоит с ним в законном браке, но живёт он с нами около десяти лет, не меньше. Хороший, добрый мужчина, всегда улыбается, за исключением дней, когда «наша» мама гонит. Мы с ним всегда держим оборону: плечо к плечу. На его фоне моя мамуля выглядит монстром, но это не так. Просто ей досталась роль «плохого полицейского», не более.

– Убираешься? Умница, дочка, – шутит он. – А чего ты у нас сегодня приготовила? Кушать хочется. Где наш тиран и диктатор? – на последних словах, смеюсь уже вместе с ним.

– Я не знаю, наверное, на работе или где-то ещё, – убираю тряпку для уборки пыли на балкон.

– О, тогда сегодня просмотр боевика, – довольно ухмыляется и топает на кухню. Идея меня вообще не прельщает, я пересмотрела его не меньше сотни раз, даже больше и уже тошнит просто от названия.

– Ох, нет, я пойду, почитаю на улице книгу, скоро возвращать в библиотеку, доплачивать за отсрочку на неделю не хочу. – Беру Пушка в одну руку, а книгу в другую. Пока обуваюсь, начинается озвучивание актёров гнусавым голосом, вылетаю за дверь. Ночью меня разбуди, и я перескажу практически все фразы и всех персонажей в этом фильме.

На улице замечательная погода. Сажусь на лавочку, в позу лотоса. Пушка сажаю рядом, одной рукой приглаживая шерсть. Погружаюсь в чтение. Тёплый ветерок треплет мои распущенные волосы и луч солнца, от которого никак не могу спрятаться, светит мне на макушку. Дочитывая пару глав, у меня затекают ноги, и я перемещаю свое тело таким образом, чтобы сидеть, полу лёжа, облокотившись на локоть. Наглость, однозначно, но что поделаешь, я первая пришла.

– Привет! Какую книгу читаешь? – отрываюсь от чтения, смотрю на парня.

Недоуменно застреваю на последних строках, перечитываю еще раз. При звуке его голоса все внутри меня напрягается. Вот кого надо обходить стороной, так это его. Еще один дворовый парень, любитель компаний, байка и нецензурной брани. «Медведь», мы так с Янкой его прозвали, из-за его всегда серьёзного лица и фигуры. Я украдкой следила за ним этим красивым и опасным парнем, только этот был из компании парней постарше, развратней и не обращал на меня никакого внимания. И к лучшему! Что сейчас натолкнуло его на мысль заговорить со мной оставалось загадкой. Нехотя отрываюсь от чтения, делаю самое не заинтересованное выражение лица.

– Про жизнь, – отвечаю четко.

Он прищуривается, достает спичку и засовывает ее в рот зажимая полными губами. Я только вчера утверждала, что обхожу плохих парней, а в данный момент не могу успокоить свое усиленно бьющееся о грудную клетку сердце. Приглядываюсь, не могу понять, чем лицо такое знакомое, но вспомнить, где я его видела, не могу. «Сексуальный» по мнению всей женской половины во дворе, а по мне «опасный». С такими девчонки сходят с ума и потом остаются матерями одиночками. У меня в семье уже есть такой пример, поэтому «наступаю» себе на горло и прекращаю думать о нем.

– Обложка смотрю прям жизненная. – пальцем показывает на книгу. – Дашь мне? Кошка загуляла, – смотрю с сочувствием на Пушка, пометит же. Зато, хотя бы одну ночь за ним не убирать. Да, и завтра, думаю, он вернёт мне его, уже не с такой наглой улыбочкой. Наверное, не буду предупреждать. Сам ведь захотел. Будем считать отомщу ему за всех девчонок влюбленных в него и за себя, так сказать заранее.

– Бери, только ни с одной кошкой у него ничего не получалось. – Ну, хоть об этом поставила в известность. Подходит ближе, и я внимательно рассматриваю его. Чёрные, как смоль волосы, падающая на глаза челка, которую он смахивает кивком головы, угольные глаза, и обалденно длинные ресницы. Просто мечта любой девушки. Губы полные, чувственные. Он очень мужественны и привлекательный, четкая линия подбородка и скул. Я пялюсь на него, никогда не видела его вблизи. Впечатляюще! Вспоминаю о сплетницах, снующих за ним по пятам вынюхивающих местонахождение. Надо завязывать с романами.

В общем, вывод – опасно, держимся и дальше подальше от таких. Но, парадокс в том, что я будто жду рев двигателя его мотоцикла, желтую футболку и отборный мат под моим окном. Буквально замираю в ожидании, и тащусь в любое время дня и ночи на балкон. Это никак не связано с влюбленностью, обычный женский интерес. Никто не говорит связывать с ним жизнь, посмотреть со стороны, слюни попускать.

Протягиваю ему Пушка, он аккуратно его берёт, невзначай касается моих пальцев, и я одергиваю их.

– Если что-то случится, сразу неси его ко мне домой, – очень строгим голосом говорю ему, напоследок ущипнув кота за усы. Мы продолжаем играть в гляделки. Парень крепче прижимает к себе животное, смахивает длинную челку и подмигивает мне. Ладно, хватаюсь за сердце и успокаиваю свое дыхание, как только он уходит. Никаких телодвижений в его сторону. Растерявшись, я резко открываю рот как цыпленок и моргаю. Он оглядывается и усмехается, будто знает, что я все еще смотрю ему вслед, как последняя идиотка. Интересно что заставляет его быть изгоем среди наших мальчишек? Не такой придурок? Брезгливый? Или интересы другие? Он ни с кем в нашем дворе не дружит из ребят, сводит девок с ума, постоянно проходит мимо меня и смотрит. Сверлит взглядом и молчит. А тут подошел и ради кота.

– О чём задумалась? – Янка будто вырастает из-под земли.

– Да так… Это что за агрегат, – показываю на бандуру в её руках.

– Это папина камера, давай поснимаем общее видео. Я, правда, ещё не очень умею, но отец дал. Говорит, учись. А на ком учиться, как не на тебе, – с трудом перекидывает в другую руку сумку из-под камеры.

– Хорошо, но у меня отчим дома. Или ты хочешь на улице? – камера нереально большая. Я такую видела только в кино.

– Пошли к тебе, он же у тебя хороший дядька, ругаться не будет.

Мы поднимаемся ко мне. Отчим спит на диване перед включённым телевизором. Весь в крошках, видимо, не только я сегодня отгребу. Заходим в мою спальню, и я отчаянно ищу что-то красивое. Всё-таки на память останется. Нахожу голубой топ, с россыпью страз. Волосы расчёсываю и оставляю распущенными.

– Иди скорей сюда, смотри, кто идёт, – шипит с балкона Яна.

Бегу к ней, на ходу цепляю ногой палас и чуть ли не падаю на балкон. Внизу, среди листвы деревьев, марширует Медведь. Его жёлтая футболка, как пиратский флаг подрана, но неизменна. Внутри ощущаю дикое волнение, такое от которого ладошки потеют.

– Давай, снимай его снова, ты бы видела, как он на меня смотрел. У меня мурашки по коже размером со слона. – она наводит объектив на меня. – Надо повесить ему на шею табличку «Особо опасен».

Яна резко переводит камеру, как раз в тот момент, когда он проходит мимо моего балкона в магазин.

– Представь, что спустя много лет ты смотришь это видео и этот парень с тобой рядом.

Уровень адреналина просто зашкаливает, я даже не могу описать переворот в душе от варианта что такой как он, может быть, со мной рядом через года. И естественно меня эта мысль сводит немного с ума что возможно однажды…

– Ужасная идея. Мне нормальный нужен, не он, – пренебрежительно показываю ему вслед. – Пошли гулять. Не хочу дома торчать.

Мы, как всегда, идём на улицу и записываем всё подряд. Как я катаюсь на роликах. Кружусь около неё, а она быстро семенит, чтоб заснять. Я даже пытаюсь показать «ласточку», но падаю на попу, и дую от досады губы, сажусь удобнее на асфальт и сижу. Потом мы спускаемся к пристани, и она снимает, как я в балетках болтаю ногами в речке. Но, в какой-то момент, что-то пошло не так, и моя обувь слетает, уплывая, гонимая ветром по воде. Я судорожно кричу и начинаю бегать в поисках палки. Нахожу огромный сук и подталкиваю им обувь к себе.

Всё это время Яна снимает и хохочет.

Вечером, расслабленная иду домой с блаженной улыбкой, день выдался насыщенный, памятный. Успеваю заскочить в библиотеку, поменять книгу и взять новую. Открываю дверь, и до моих ушей доносится истошный крик мамы. Тут вина полностью моя. Отличное время выбрала для возвращения.

– Ты что не мог посмотреть, что именно она закинула в машинку? Она испортила все вещи! Моё бельё теперь не белого, а серого цвета с примесью зелёного! У неё в мозгах романтика и любовь, но ты на что! – резко распахивает дверь.

– Все логично, – усмехнувшись говорит отчим, – ходит одна, сколько можно? Да и пора уже влюбиться.

– Все то тебе смешки да пастушки. Вот хапнет она со своей любовью к романам. Ты бы хоть пример показал. – мама что-то резко бросает на стол и оно катится, падая на пол.

Выбираю самый неподходящий момент для появления.

– Привет, мам, – виновато улыбаюсь, пряча за спиной новую книгу.

– Ты все свои мозги в романах оставила, сколько раз я тебе говорила, стирать белое с белым? – истошно возмущается она, пока я закрываю дверь. – И, где кот? Весь дом перевернула, может, он с балкона свалился пока ты вся в мечтах о прЫнце. – под непрерывный ор спокойно разуваюсь и протискиваюсь между ней и стеной. Бить-то уж точно не будет, одно что возраст уже совершеннолетняя, да и не разу не подняла руки. А значит бояться нечего, главное чтоб связки не порвала.

– Соседу отдала засранца, может хоть что-то полезное в своей жизни сделает. – Мою руки, бережно спрятав книгу, в корзине для белья. – Я, конечно, сомневаюсь, что бесовское отродье, в виде семейства кошачьих, от моего кота получится хорошим. А вещи, они и так уже замызганные, новое надо покупать, считай обновила гардероб. Так что не переживай так сильно.

– Было бы на что покупать, не с миллионером живу. Это в книгах твоих все просто, а в жизни пахать надо.

Ещё минут десять мама сокрушается над испорченными вещами от стирки, тем что постоянно не хватает денег и как ее все бесит, а я думаю о герое книги. Интересно, существуют ли такие в жизни отношения, когда ты его люто ненавидишь и презираешь, а потом влюбляешься. Но, как понять, что это принц, а не жаба? Ведь нет никаких гарантий, что, вот, оно твоё: долго и счастливо. И, возможно ли такое, вот ты его безумно любишь, а потом начинаешь так же ненавидеть. Всем сердцем и душой. Мне наверняка вредно читать книги. Слишком много мыслей. Я превращаюсь в мечтательную Яну, готовую перешагнуть через все свои жизненные принципы.

Глава 4

Спустя пару дней, просыпаюсь с мыслью, что начинаю скучать по коту. Или просто хочу увидеть брюнета. Естественно старательно выкидываю эту мысль из головы. Испытываю какой-то непонятный внутренний дискомфорт, в ожидании чего-то. Не могу объяснить это дурацкое предчувствие какой-то надвигающейся катастрофы. Всё-таки есть в нас инстинкт самосохранения, у кого-то он выражен не очень ярко, но мои инстинкты, как оголённый нерв. Я всегда чувствую, что вот-вот что-то произойдет. Списываю всё на минуты возвращения Пушка домой. Завтракаю молоком и печеньем, интересно, как моя задница не достигла необъятных размеров с таким рационом. Сегодня уборка в квартире была минимальной, решила пойти поискать Яну, всё-таки у нас теперь во дворе тихо. Враг народа – Глеб уехал куда-то, и все его дружки притихли. Захожу за подругой, получая от её бабушки добрую улыбку, и пару пирожков с картошкой. Счастливо жую, пока шагаем к моему подъезду.

– Получается точно кот ему понадобился? Я-то надеялась он ради тебя притащился, а Пушок причина, – рассуждает Яна, усаживаясь на лавочку.

– Будто я надеялась на обратное. Мой кот покажет себя не с самой хорошей стороны, – пытаюсь проглотить пирожок, вытираю руки об салфетку. Сворачиваю её до состояния трубочки и просовываю в щель лавки. Да, я тоже не особо отличаюсь от моего кота. Какова хозяйка, таков и кот.

– Готовься, твой легок на помине, – пропускаю мимо ушей слово «твой». Иду навстречу своему счастью. Имею в виду Пушка, а не нагло ухмыляющегося брюнета. Блин, я даже имени его не знаю.

– Привет, всё-таки продержался он у вас… – прикусываю губу, чтоб не улыбнуться.

– Ну да, конечно есть у него огромные минусы и помимо красоты. Скверный характер, в кого интересно? – У него такие красивые глаза, когда улыбается. Губы сами по себе начинают растягиваться в ответную улыбку, когда он невзначай облизывает губы.

– Тебя как зовут-то? А то отдала кота, и даже не спросила. – наглость второе счастье, раз он первый не спрашивает. – Меня Илона, – ну да, может повторить пару раз, чтобы запомнил, потому что он так странно уставился на меня.

– Вау, я прям поражен в самое сердце. Ты не помнишь моего имени, Илонка. – я даже покраснела, однако, только откуда эта фамильярность. – Я – Виталий, тысячу лет как знакомы.

– А точно, Витааалик. – врубаю дурочку.

– Да конечно, прям мгновенно вспомнила. Отнеси его, исцарапает сейчас. – командует мной.

Когти впиваются в мою кожу, ретируюсь домой пока не превратилась в разодранную когтеточку.

Виталик… и откуда я могу знать его имя. Тоже странный такой, думает что каждая девчонка в курсе кто он. Самомнение, однако. И, что вообще, значит, мы знакомы? Когда? Я не пью и не курю, не гуляю в плохих компаниях. Очень негативно отношусь к людям, делающим всё это. Бред какой-то. Он видимо выдает желаемое за действительное. В какой вселенной мы знакомы?

Поднимаюсь на свой этаж перешагивая через две лестницы и впускаю Пушка в квартиру, возвращаюсь обратно сбегая как «лошадь» так говорит моя мама. Бабулька со второго этажа сокрушенно качает головой, когда я проношусь мимо нее, но резко торможу.

– Сумки помочь донести? – протягиваю руки.

– Не надо, Илона. С детства ходить тебя спокойно не научили, окаянная. Как по мозгам. – начинает роптать соседка. – Хорошая девчонка, только шаловливая больно.

Я выхватываю ее сумки, возвращаюсь назад на пролет, ставлю их около двери и несусь назад. Бабушка улыбается, я знаю что она всегда бурчит, но гостинцы передает и благодарит маму за такую хорошую дочь. Мне приятно сделать добро, не убудет с меня. Толкаю двери, удерживаю их от удара и останавливаюсь около скамейки.

– Опять бабка помогаешь? Вот тебе делать нечего. Сдались они тебе? – вздыхает Яна, в ее голосе есть нотки гнева.

– Чего ты взъелась? Мое дело, – отрезаю я.

– Проходил он уже дважды и спрашивал тебя. Кажется не одна я скоро повязну в греховных отношениях. – Янка тычет пальцем мне за спину.

– Ну и ладно, придет еще если надо. Тебе до что до него? – морщусь. – За себя говори. Бегаешь за Глебом, толком его не зная, он негодяй.

– А Виталик твой-святой?

– С каких пор мы обсуждаем не твою жизнь, а мою? И он не мой. – поправляю её.

– Не надо зарекаться, может сама будешь за таким бегать. С негодяем интересней. Тот же Виталик твой, думаешь почему на него вешаются? Он негодяй, одного взгляда достаточно чтобы это понять! Я видела его с девчонками, ночью, когда ты уже спишь он обжимается с ними. Они готовы разодрать друг другу лица, лишь бы он обнял.

– И плевать на него и девок этих. – пытаюсь переубедить подружку.

– Врунья. Именно поэтому, вы просто стоите и пялитесь вечно друг на друга. А ты не думала, что можно начать с кем-нибудь встречаться? – зашибись, какая гениальная идея.

Я поворачиваюсь туда, где собралась компания дворовых парней, они мучают турник, кувыркаясь через колено. Они будто знают, что разговор про одного из них и тут же реагируют. Мерзкие типы, как можно выбрать одного из них. Не понимаю. Отворачиваюсь от них и сосредотачиваюсь на подруге.

– Давай сменим тему? – уговариваю ее.

Чтобы смягчить напряженные отношения с Яной беру нейтральную тему, и мы сидим дальше на лавочке. Сплетничаем о всякой ерунде, не задевая тему парней, внешности и пирожков, так как это чревато. Она захочет жалости, я свалить. Мне кажется, дружба может развалиться из-за подобного. Ходить куда-то не охота, да и у меня комендантский час до девяти. Между деревьев мелькает кто-то. Я вытягиваю шею, замечаю припаркованный мотоцикл все еще стоящий на своем месте. Виталик, мне приходится тяжело сглотнуть и сделать вид что не заметила его. Так и знала, что идет к нам! Ко мне.

– Ну давай, я посмотрю, как надо вести себя на твоем примере. Поучусь, так сказать. Ты говорила у тебя иммунитет? – подкалывает подруга. Мне даже в её голосе показалась нотка ревности.

Я выглядываю из-за ее плеча и кошусь в сторону парня.

– Илона, можешь подойти на минуту? – Виталик стоит рядом с кустом шиповника, как будто старается спрятаться.

Подхожу, молча к нему, становлюсь так, чтобы Яна не видела моего лица.

– Опять кота надо? – спрашиваю его.

– Эээ, нет. Есть предложение к тебе. Мы тут с компанией собираемся покататься по городу. Ты, не хотела бы пойти со мной? Ну, там в кино сходить или кафешку? По набережной прошвырнуться. – спрашивает он хрипловатым голосом.

Стою наверняка, с глупым выражением лица, открыв рот, и вытаращив глаза. Что сказать-то? Ты мне не нравишься? Так это не правда. Я на самом деле очень хотела его внимания. Но, вот идти гулять…еще и с компанией, звучит страшновато, это не местных мальчишек дразнить. Блин, ну как другие начинают? У меня опыта нет в амурных делах, а в книгах все больше в действиях. Он снова делает это движение губами, чуть прикусив их зубами и облизнув. Соблазняет!? И тут его глаза метнулись на мою грудь в топике. Вот же говнюк, кто бы сомневался. Кот ему был нужен, ну конечно. Решил меня одурачить.

– Компания говоришь? Пьёте? Курите? – Медленно оглядываю его оценивающим взглядом.

– А тебя это удивляет? Да, пью, курю. Еще и на мотоцикле тебя покатаю, не пешком же тащится. – твёрдо отвечает мне, выражение его лица изменилось. В глазах промелькнуло, что-то вроде раздражения.

– Я скорости боюсь и как видишь, ты мне не подходишь, – отвечаю я.

– Серьезно? Знал, что ты наивная, но трусихой ты никогда не была. Думаешь трахнуть тебя собрался, где-то в лесной чаще? – он резко дергается в моем направлении и застывает нос к носу. – Ты ошибаешься, маленькая ты для этого. – его взгляд останавливается на моих губах. – Но я не гордый, подожду. – Он просто разворачивается и уходит, оставив меня как идиотку стоять одну.

Подождет что? Меня? Когда вырасту для секса? Урод какой-то, еще и открыто об этом говорит. Возвращаюсь к Яне в жутком настроении, будет рада моим успехам еще и на ее глазах такое произошло.

– Ты больная? Ты его отшила, да? – тихо произносит Яна, поджимая губы. – Нафига ты это сделала? Он же подошел к тебе сам, это же явно признак того, что он хочет с тобой встречаться.

– Переспать он со мной хочет. Как и все они. А ты так радуешься, потому что могла бы избавиться от меня и пострадать о своем Глебе? Я не хочу быть долбанной вишенкой на торте. – наконец останавливаюсь и перевожу дыхание, когда мимо нас проезжает знакомый мотоцикл.

Янка не ожидала, что та которая обычно молчит решила нарушить правило и высказаться. Терпение уже должно было лопнуть, после всех ее гадостей, чаша переполнилась и все расплескалось. Отвожу взгляд, избегая объяснений, надеюсь не дура, поймет. Мне вообще надоели друзья желающие подложить меня под кого-то. Своих тараканов в голове хватает, а тут еще все это. Из магазина выходит кто-то я поднимаю взгляд чтобы встретиться с голубоглазым незнакомцем. Он останавливается как вкопанный прослеживает за мотоциклистом затем на меня.

– Тебе защитник нужен, я же о тебе думаю. Просто хотела помочь. – мямлит моя подружка, пока мы играем в гляделки с парнем. – Прости меня пожалуйста. – искренне просит она.

– Давай замнем тему. О защитнике ты права. Его как раз не хватает. – отвожу от него свой взгляд и подарю руку подруге. – Нормального только надо найти.

– Пошли к твоему сводному брату, ты же хотела, чтоб он тебя со своей компанией познакомил? Может там найдем защитника тебе, без любовных линий и прочей белиберды. – видя мой настрой, она пытается спасти ситуацию.

Знает, что мне достаточно вспылить, и я становлюсь невыносимой. Но также быстро отхожу и забываю все что мне говорят, все обиды и плохое отношение. Плохо это или хорошо покажет время, но я готова простить всех и каждого после короткого «извини».

– Да, пойдём, чем еще заниматься. А то Глебушка приедет, перемкнет и реально отомстит тебя. – улыбаюсь.

Об этом думать не хотелось, он конечно еще тот придурок, но стоит взять во внимание что наши игры с каждым разом все жестче. Идея с защитником не плохая, и как раз у Сереги есть в компании «дипломаты» желающие поговорить, предупредить. Хорошо идти было недалеко, переместившись из одного двора в другой нам достаточно перейти дорогу и подойти к белой обшарпанной общаге, в которой живет мой отец со своей второй семьёй. Не знаю почему, но он вечно живёт где-то поблизости от нас и при этом не заходит ко мне, только на день рождение, денег у мамы занять или самый идеальный вариант нагадить в душу. За это спасибо маме, она всегда старалась сохранить для меня отца, который плевать хотел на своего первенца. Единичный случай. Со своей стороны могу сказать, что меня радует то, что он в таком бедственном положении. Мерзко? Но всегда приятней ощущать хоть какой-то приоритет, если тебя лишили самого любимого человека в твоей жизни. Верней, он сам себя удалил из нее. К моей радости, около подъезда стоит Сергей, с каким-то полным парнем.

– Привет, Илона. Ты к отцу? – прищуривается. – Или просто поболтать?

– Просто гуляли, и я решила наведаться к тебе. Ему не говори, что я приходила, – пожимаю плечами. – Сам знаешь: баба с возу, кобыле легче.

Серега смеётся и прощается со своим другом. Протягивает руки и обнимает меня. Из всей семьи отца, я дружу, как бы странно это не выглядело, со своими сводными братьями. То есть, с детьми его жены. Но, не с кровными, те которые родились от моего отца вызывают у меня тошноту. Особенно сравнения схожести между нами.

Кровные мальчик и девочка младше меня на пару лет. Они меня любят, и я для них свет в окошке. Красавица, спортсменка и умница. А они для меня никто. Я стараюсь избегать их. Особенно меня поражает сравнение. «Она – вылитая Илона». «Посмотри, они же на одно лицо». Да, с какого перепуга?! Они моя полная противоположность, пошли в мать. Но, им так хочется, чтобы её мерзкие дети, были похожи на меня, и внушают это всем.

– Ну, рассказывай, сестрёнка, что случилось? Опять с отцом поругалась? – останавливается на углу дома и украдкой достаёт сигарету, прикуривая. Втягивает с наслаждением дым. Гадость.

– Ты травишь себя, – показываю рукой на сигарету, отчего он прищуривает один глаз и снова с удовольствием затягивается. – Хорошо, травись ради Бога. Мы всё равно не родные.

Сергей заливисто хохочет, да так, что давится дымом.

– То есть, если я сдохну, и ты даже не придешь проститься? – уточняет, но при этом, смотрит так, не поверив, ни одному моему слову. – Посмотрю на тебя если начнешь курить.

– Не начну. И вообще прекращай. – Пожимаю плечами и меняю тему. – Так вот, помнишь, у меня проблемы были во дворе среди придурков местных? – он кивает – У тебя там друг есть какой-то, вечно на разборки ходит. Может познакомишь нас? – у него такой вид, будто не знает о ком я. – Блин, Сережа. Тот по которому твоя девушка прется!

– Моя подружка прется? Блин Илона! Вот серпом по яйцам! И зачем он тебе? Мы вместе гуляем, отдыхаем. Он малолетками не интересуется, там и так телок хватает – выкидывает бычок и наступает.

– Я что к нему в постель лезу? Просто познакомь, пусть пару раз придет поговорит. – настаиваю.

– Так он не разводящий. Если идем на стрелку, там без вариантов в табло. – наклоняет голову на бок.

– Мне защитник нужен! Давай я разок с тобой схожу погулять. – оттопыриваю нижнюю губу. Складываю руки перед собой, будто молюсь. Мне кажется, я так похожа на зайку. Но взгляд Сергея говорит о том, что я похожа на идиотку.

– Нет, – отрезает он. – Он по-взрослому отдыхает, понимаешь? Девочек трахает, дошло? – я распахиваю глаза, – вот именно ты это хотела знать? Короче забудь. Нужна помощь меня попроси, настучу всем по куполу и все. Покажешь кто обидел, закопаю. Есть вопросы? – я отрицательно качаю головой. – Тогда, я пошел надо мелких посмотреть. – наклоняется целует меня в лоб и заходит в подъезд.

– В том то и дело что ты сразу начинаешь драку. Мне нужен тот кто сможет поговорить. Поступаешь как предатель, не брат ты мне больше. – кричу ему в спину.

– Да, я тебе и так не брат. Мы лучшие друзья, – показывает мне из- за спины козу и исчезает из вида.

Гад пакостный. Вот кто он после этого? Яна всё это время мнётся около подъезда, где стоял Сергей.

– Ну, и? Познакомит? – грызёт кожу около ногтей до крови.

Дурацкая привычка, выглядит жутко. Я вот ногти грызу, но не кожу же свою ем.

– Нет, сказал сам защитит, – говорю очень громко, ведь он, скорее всего, поднимается в подъезде по ступенькам. А, так как, все окна битые, точно услышит. – Жадный козлина.

– Эй, я всё слышу! – он выглядывает из разбитого окна, и скалится.

– И пофиг, – показываю ему средний палец и ухожу под его улюлюканье.

Идиотизм какой-то. Я, на протяжении нескольких лет, прошу его познакомить с этим неизвестным другом из любопытства, нахожу множество причин и ничего не получается. Он постоянно находит отговорки. Я уже начинаю сомневаться, что этот друг вообще в природе существует.

Мы решаем пройтись по пристани, там всегда спокойно. Люди сидят на лавочках или в траве. Спортсмены бегают, есть прокат велосипедов. В общем романтика.

– Кстати может вот таким образом и закончить этот бесполезный день? Давай пойдём на велосипеде покатаемся? Возьмём один на двоих и по очереди, – машет передо мной деньгами. Я лезу в свои карманы и там, естественно, пусто.

– Да, мы и так можем походить. Тем более, ты знаешь с моим везением – убиться легче лёгкого.

– Тогда берём два велосипеда и тебе каску, наколенники… – задирает голову, о чём-то задумавшись.

– Ага, ещё поджопник и я буду напоминать одного из черепашек ниндзя. Нет, дорогая. Никакой экипировки, – направляюсь к прокату.

Мы берём два горных велосипеда. Едем по проезжей части, я поглядываю то на дорогу, то на бегунов. Ноги жутко болят крутить педали. Лёгкие жжёт, но вот это чувство непередаваемой свободы. Ветер бьёт в лицо, волосы торчат в разные стороны. И я счастлива, как никогда.

– Ян, смотри, я сейчас отпущу руль и буду как птица, – отпускаю одну руку и начинаю ехать медленней.

– Ты раненный дятел, отбивший башку об дерево. Вспомни все свои сотрясения. Дура, тормози, руки не отпускай, – орёт она. Это звучит, по крайней мере, как оскорбление, назло отпускаю, блефую. Сама боюсь без управления, не такая уж я везучая. Виляю рулём из стороны в сторону. Яна подстраховывается и спрыгивает с велика, едва не падая на задницу.

– Вот и кто из нас дятел? – останавливаюсь около неё. – Сейчас именно ты повела себя, как трусиха.

– Илона, твоя храбрость порой граничит с безрассудством. Ты меня пугаешь, – дуется она.

– Да, ладно тебе. Давай ещё кружок и по домам, – двигаюсь вперёд, знаю, что она поедет за мной.

Возможно, она права, я не всегда действую голосом разума. Я, как лист опавший, куда ветер дунул, туда и лечу. Выглядит так словно тороплюсь жить, собираю все самые хорошие моменты.

Глава 5

Утро не задалось. Сначала истошно орал кот. Потом, моя мама занялась стиркой и бесконечными походами с тряпками на балкон. И все это под заунывную музыку с диска «Одинокий пастух». Кто, спрашивается, слушает эту дрянь? И вообще, то, что мама оказалась дома омрачает моё настроение. Сейчас обязательно привяжется к чему-нибудь. Всё еще лёжа в кровати, я перевернулась на спину и подумала, как было бы хорошо поступить в другом городе. Осталась неделя до начала учёбы, и мне уже не терпится узнать, какие будут предметы. Последние летние деньки радовали и в планах на сегодня, сходить покупаться в фонтанах. Нельзя? Конечно, нельзя, но, если быстро, то никто и не узнает. Хотя, можно придумать кое-что поинтереснее простого купания.

Звонок домашнего телефона отвлёк меня от крамольных мыслей. Мама что-то бубнила в трубку. Я решила сделать вид, что сплю.

– Вставай, тунеядка, – громкий голос мамы, возник где-то очень близко. Она откинула покрывало, я согнула ноги в коленях, сопротивляясь.

– Я сплю и в воскресенье имею право, – хватаю покрывало и укрываюсь с головой.

– Сходи в магазин, я блинчики испеку, – продолжает стоять мама около кровати.

– А вчера было сложно сразу всё купить, чтоб с утра это выглядело, как приятный сюрприз? – встаю с постели и надеваю джинсы. Забегаю в ванную, провести утренние процедуры. Смотрю на себя в зеркало, чудище. Волосы в разные стороны, зубная паста на губах и опухшие глаза от сна. Плеснув воды в лицо, потёрла его. Перекинула волосы на одну сторону, скорчила сама себе мордочку.

– Что купить? – обуваю шлёпанцы, ну и что, что с джинсами они никак не сочетаются, а мне удобно.

Мама начинает перечислять, заканчивая тогда, когда я уже спускаюсь на третий этаж. И почему все родители делают именно так? То есть по сути тебя отправляют за молоком, но список завершается около домофона со словами и еще…

Далеко идти не хотелось, и я пошла в тот самый магазин, который находится в нашем доме. Открыв дверь, меня ждал действительно сюрприз, в виде голубоглазого незнакомца за прилавком. Это тот самый блондин облитый мной, тот самый парень с лицом ангела. Он вскинул голову, когда я зашла. Выражение лица из нахмуренного, стало удивлённым. Да, ладно, я что из-за того, что пролила на него воду не должна покупать продукты?

– Молоко, ванилин и яйца, – протараторила, не глядя на него. Что-то явно я не запомнила из списка мамы, но, думаю, обойдётся. Он называет сумму и медленно, будто что-то обдумывая, складывает продукты в пакет. Я чувствую себя странно. То ли стесняюсь, то ли просто нервничаю. Удерживает пакет, лезет под прилавок и протягивает мне шоколадку.

– Это зачем? – спрашиваю его.

– Чай попьешь. Новинку привезли, – отдает мне пакет с содержимым. – Тебя эти недоумки обижают?

– Справлюсь, – иду к двери дергаю ее на себя.

– Ты всегда гуляешь во дворе? – громко спрашивает он.

– Ну, бывают и исключения, – поворачиваю голову к нему, ногой удерживая дверь открытой.

– Домашняя девчонка, это хорошо. – тихо проговаривает он. – А домой тебе всегда в девять надо приходить? – с любопытством смотрит на меня.

– Желательно. Во дворе вечно не работает освещение, мало ли кто ночью будет торчать в подъезде. – зачем-то объясняюсь я. – Это допрос? – отвечаю я. Откуда он знает про мой комендантский час? Значит следил. Уже интересно.

– Нет, уточняю. Я буду сегодня до вечера. – Мне тяжело понять поток мыслей парней, они будто с другой планеты. И так как он дальше не продолжает свою речь выхожу из магазина.

Странно все происходит. Два парня решили заговорить со мной практически одновременно. И мне сложно сопоставить яркого брюнета и этого голубоглазого. Две абсолютные противоположности, но, несомненно, красивые и яркие. Хороший мальчик из магазина меня напрягает, не меньше вот такого отморозка как Виталя.

После того, как мама нажарила блинчиков, я немного подобрела. Как всегда, стандартно убравшись, была свободна на все четыре стороны. Но без проповеди, само собой, не обошлось.

– Ты хоть со двора не уходишь? – строго следит за каждым моим движением мама.

– Мам, вот я хоть раз совершила что-то непоправимое? – пытаюсь застегнуть молнию сбоку на сарафане. – Кажется уже пора выйти за пределы прайда? Ты так не думаешь?

– Не ищи приключений, они тебя, итак, сами найдут, – учит меня родительница.

– Мааам, мне восемнадцать лет, а у меня даже парня нет, я домой прихожу раньше первоклассника. Ты о чём вообще? Моя жизнь и приключения две противоположности. – меня бесит, когда она под руку бухтит. – Кстати, можно уже и в полночь приходить, ты не находишь? – надеваю наспех балетки, нещадно стаптывая задники и сматываюсь пока мама не начала придумывать мне еще заданий.

Спустившись вниз, я толкаю подъездную дверь и врезаюсь в Янку. Подруга стоит около подъезда с бутылкой моющего средства в руках.

– Это еще зачем? – спрашиваю у нее.

– Да бабушка попросила купить. – боковым зрением вижу какое-то движение. Поворачиваю голову, на меня уставился незнакомец из магазина. Прям охоту на меня объявил. Преследователь.

Берёмся за руки с подругой, дурная привычка из детства от которой очень сложно избавиться. Яна прячет пластиковую бутылку в сумку, удивительная деталь в моей подруге, которую я все никак не могу взять в толк. Сумки у Яны – это огромные мешки, там запросто сможем спрятаться и мы, они ни к чему не подходят, но она их обожает. Прогулочным шагом идём к скверу, рассказывая обо всем, что накопилось, пока мы не видели друг друга. Доходим до фонтана. Я предлагаю посидеть немного, опустив ноги в воду. Пока эта ворона, рассматривает спортсменов, я лезу в ее сумку и читаю из чего состоит средство для мытья посуды. Жидкость внутри красиво перетекает, открываю бутылку и нюхаю, написано, что апельсин с мятой, а на деле сплошная химия. Ставлю ее на край мраморного ограждения и толкаю Яну в бок.

– Эй, ты чего там увидела? Шею свернёшь, – смеюсь над её позой.

– Слушай, а это не твой поклонник из магазина? – я оборачиваюсь, принимая позу, вывернувшейся змеи. – Стоит там в сторонке около полиции как каторжник с несчастным лицом.

– Где? Я не вижу. Блин, – смахиваю открытую бутылку с моющим в фонтан, и она плывет ближе к центру. Приглядываюсь к зарождающимся пузырькам. – Пошли отсюда, и быстрее, – выскакиваю из фонтана, мокрые ноги обуваю в балетки. А фонтан уже активно начинает пениться. Пузыри, такие обалденно большие, все стоящие в сквере начинают фотографировать. А я улыбаюсь, зрелище завораживающее, спонтанная проделка радует, пока не замечаю, мужчину в форме, надо точно удирать.

– Эй, а ну-ка, стой. Кому говорят? – мужчина бежит за нами, а мы со всех ног несёмся мимо двух парней наблюдающий за нами.

– Ну емае! Илонка, эти там стоят как остолопы. Если сдадут, моя бабушка не переживет. – ее отдышка однажды даст на сердце, надо бы сказать чтоб меньше ела мучное.

– Если попытаются сдать место где мы живем, надо будет взять их магазин и всех кто там находится в заложники. – шучу я. – Быстрей давай.

Я истерически смеюсь, Янка еле дышит. Забегаем за угол, ещё немного и светофор.

– Ты специально что ли вылила? Как та история с пакетами. – дуется подруга.

– Делать мне нечего, с пакетами шутка была, месть блюдо холодное. А здесь неаккуратность. Зато, не хуже твоих спортсменов пробежались, – падаю на лавочку около дома, пытаясь отдышаться. – Пузыри будут красивые всю ночь. Вот бы посмотреть на них позже.

– Красавчик этот блондинистый подумает, что ты идиотка, – сдувает чёлку с глаз, и кладёт голову на мои колени. – Такой весь правильный, накрахмаленный. О таком же ты мечтаешь?

Мне даже не хочется отвечать на ее высказывание.

– Какой тип парней тебе нравится? Такие как Глеб, я понимаю не в твоем вкусе, верно? А кто тогда? Нечто тягучее и амёбное? Заучки? – перебирает мои волосы.

– Откуда такие выводы? – откашливаюсь, давненько я не бегала так.

– Сексуальный Виталик – «не подходит», Выпендристый Глеб – «фу», Офигенно красивый блондин, ты его вообще оставила без ответа, пытаюсь понять кого ты ждешь? – она переворачивается приподнявшись выше.

– Ну, как сказать, я думаю, в парне должен быть какой-то стержень. Он должен быть спокойным и уверенным в себе. Без вредных привычек. Чтобы любил меня и уважал. Я не хочу встречаться с придурком, который себя любит больше, чем меня, – задумчиво произношу. – Как за каменной стеной, знаешь такое?

– А, ты не думаешь, что это пагубное влияние романов и таких парней не существует? – смотрит на меня. – Даже в яблоке есть черви, и считаются самыми качественными без химии.

– Возможно, но в таком случае я лучше буду одна. Хочу, чтобы мне было комфортно. Я не приемлю грубости и избиений. Пьянок и толпы в квартире. Дом – это дом. Уют и место, где ты защищён от всего мира. А мужчина рядом с тобой, это твоя вторая половинка. Надёжная и заботливая.

Я, правда, считаю именно так, если ты смотришь на человека и видишь его отклик, его душу. То ты всегда будешь рядом с ним.

– Жуть какая. А я хочу плохого парня, чтоб он мотал мои нервы, и я с ума сходила. От ревности, страсти. Чтоб на одном дыхании, – вздыхает она. – Ещё хочу похудеть и похорошеть. Оглядываю её скептически цокнув.

– Ты и так красивая, и вес тебя не портит. Ты хочешь быть тощей, как все эти модели? Ходячий скелет. Я сколько смотрю на них, мне всегда хочется накормить и пожалеть. Кожу их видела, она же как бумага на вид, – возмущаюсь.

– Да, и их хочется защищать! – противоречит она, намекая на меня.

– Их боишься не убить даже взглядом. Мне лично комфортно в моём весе. – оттягиваю свою кожу на боках. – Смотри, у тебя ведь талия есть. А они плоские и прямые, как доски.

– Девочки, идите кушать, – кричит моя мама с балкона. – Я пирожки испекла.

– С чем? – в один голос кричим мы с Яной задирая голову.

– С картошкой. Давайте, поднимайтесь, – и исчезает из вида.

– Вот! Видишь! А ты говоришь хочу быть худой…Пошли пирожки лопать. Модель, – тяну её с лавочки. – Кроме того, представь, как им хочется постоянно съесть чего-нибудь вкусного. Да, они тебе завидуют. Пока они там перебирают своими ногами-палками, ты тут вся такая румяная и красивая. Пошли уже.

– Я тебя ненавижу, ты самая ужасная подруга. Ты знаешь об этом?

– Жизнь покажет кто плохой, а кто хороший, – парирую, пока заходим в подъезд.

Я иду впереди, а она меня подталкивает в спину и смеётся, когда я отталкиваюсь назад, как бы падая. Остановить бы этот момент, последние деньки перед университетом. Моменты, когда ты становишься взрослым сам того не желая отчаянно противясь. Я молчу о ее желании встретить плохого парня, кто же о них пусть и в тайне, не мечтает.

Глава 6

До занятий в университете остаётся совсем немного, я даже не успела сообразить, как так быстро пролетело время. Во дворе уже давно никто не появлялся, все куда-то дружно подевались. Время романтических флюидов пронеслось и вместо сирени мы уже успели поглотать тополиный пух и задуть абсолютно все одуванчики. Сухой ветер, красивый загар с полосками от лифчика и вечно обветренное лицо, вот к чему мы пришли.

Яна была занята походами по магазинам, покупая себе обновки. Я день за днём читала всё, что попадалось под руку. Будь то роман или простой журнал. Мне однозначно было скучно. Парень из магазина не появлялся, да и я не заходила туда. Виталий, наверное, намеренно избегал встреч со мной, если раньше он проезжал мимо моего подъезда на мотоцикле, и ставил его напротив балкона, то теперь обходил его окольными путями. Не хватало этого бешенного рева по утрам, привыкла к нему. Было грустно и скучно, одиночество топило меня в своей грусти. Мама раньше вернулась с работы и суетилась так, будто нагрянут гости.

– Мам, мы кого-то ждём? – отрываюсь от книги и внимательно наблюдаю, как она красится.

– Папа твой придёт, с минуты на минуту. – отвечает она.

Вот уж чего я не ожидала, так этого. Моё сердце на миг остановилось, а потом стало биться в два раза быстрей. Какого черта ему тут надо? Пропустил мой день рождения, не появлялся год и тут опять хочет прийти. Новость, конечно, так себе, и радоваться особо нечему.

– Зачем ты его позвала? Я не хочу его видеть, – начинаю злиться. С силой закрываю книгу и встаю, с намерением уйти из дома.

– Илона, он просто хочет увидеть тебя. Поздравить с поступлением в университет, пусть и с бесплатным тебя подвинули. Будь воспитанной, прости ты его за ошибки. – мама смотрит на меня умоляющим взглядом, а во мне всё кипит.

– Я, пожалуй, прогуляюсь, а потом обязательно вернусь, – оставляю за собой последнее слово и выхожу.

На улице начинается летний дождик. Я иду по мокрому асфальту, подальше от своего подъезда и любого места, где могу внезапно столкнуться с ним. Когда именно я начала его ненавидеть? Как он мог стать для меня чужим? Почему даже этот грёбанный бесплатный вариант обучения был отобран у меня человеком из многодетной семьи? Что мне мало напоминания об отце? Я считала своего отца предателем, человеком, который изменил своей любимой с ее лучшей подругой. До последнего, не признававшегося в беременности любовницы и морочившего голову моей маме. Он устроил свою семью в нашей малосемейке, и забыл обо мне. Должна ли я его теперь любить? Уважать? Ни за что.

Сверху лилось что-то отдаленно напоминающее плевки через сито, и не дождь будто вовсе. Убрав руки за спину, я была отдаленно похожа на важного аиста, вышагивающего по нашему двору. Но гораздо больше меня нервировала предстоящая встреча. Почему у меня нет друзей, людей кто вытащит меня из этой клоаки. Пригласят куда-нибудь. Когда моя жизнь наполнится приятными событиями?

– У тебя такой вид, словно ты планируешь массовое убийство, особо изощренным способом. – поднимаю голову и встречаюсь с синими глазами «хорошего парня».

– У тебя богатое воображение. Гуляю под дождем, – пытаюсь обойти его. Он выставляет руки, и я смотрю на него.

– Ты даже не представляешь сколько всего я уже нафантазировал себе с момента нашей встречи. – улыбается он, краем глаза я замечаю окна на первом этаже. Открывшаяся створка, кто-то стряхивает пепел на улице. Затем появляются руки и наконец я вижу лицо того, кого должна хотеть обходить стороной. Виталя задумчиво следит за нами прищурив глаза, затягивается сигаретой и тушит прямо о стену дома. Еле заставив себя отвлечься, снова смотрю на блондина передо мной.

– Что именно нафантазировал? – спрашиваю его, запрещая себе смотреть на брюнета в окне.

Парень оборачивается, замечает, что за нами наблюдают.

– Твой знакомый? – спрашивает, кивая головой в сторону Виталика.

– Я живу в этом доме, тут каждая собака мой друг и знакомый, – парирую я.

Блондин начинает улыбаться. И есть в этом какой-то странный магнетизм. У него очень красивая улыбка, ряд ровных и белых зубов. Он на самом деле, очень красивый. Если исключить торчащее из окна лицо, этот парень будет намного приятней, нежней что ли. Молодой Райан Филлип. Есть в нем что-то манящее, интересное. Я не успела сообразить в какой момент он стал мне интересен, парень выглядел как билет на свободу, вытянутый совершенно случайно. Такой вполне сойдет за защитника и бойфренда в одном лице. Я бы сказала «идеальный». Поднимаю плечи передернувшись, что это такое сейчас было. Открываю рот, пытаюсь что-то ему ответить, но он начинает медленно наклоняться ко мне. Смотрю на него во все глаза, и не двигаюсь. Тело покрывается мурашками. Забываю как дышать, не видя ничего перед собой кроме него, сосредотачиваюсь на новых ощущениях и на приятном запахе одеколона.

Медленно приближается к моему уху и произносит шёпотом:

– Ты веришь в судьбу? Я готов поспорить, что все случившееся ее проделки… – я просто не справляюсь с эмоциями, меня трясёт, и мне не верится, что у меня такая реакция на парня и на чушь, сказанную им этим дешевым способом.

– А ты сам веришь? – разворачиваюсь, так чтобы наши лица были напротив друг друга. – Придумай подкат получше. – собираюсь уйти, но он хватает меня за руку.

– Давай сходим в кино. Сегодня… Сейчас… Я украду тебя на весь день и верну домой к девяти, – заглядывает мне в глаза.

– Плохая идея, – нахмурившись смотрю как его пальцы все сильней сжимают мою кожу, отдираю его от себя растирая покрасневшие пятна.

– Один раз, зачем скучать дома. Воспользуйся предложением. – он приподнимает брови. – Давай же, я думал об этом много дней и еле решился. Не динамь меня.

Оглядываюсь на прежде открытое окно, там никого нет. Вот и отлично, вообще надо все мысли о нем стереть. Размышляя о вероятной поездке в кино, мне на ум приходит мой родитель. Кажется после встречи с моим отцом мне явно потребуется скорая помощь или психиатр. Все с каждым годом усложнялось, кто-то из нас становился все более невыносимым. Снова смотрю на парня, он выглядит нервным и напряженным.

– Это единственный раз, и ты должен оставить свой номер телефона и адрес, где проживаешь. Я не хочу, чтобы мама переживала. – делаю шаг назад, затем отворачиваюсь и ухожу к подъезду. По пути я миллион раз задала себе вопрос зачем это делаю. Да ладно? Вот так легко в кино? Где мои мозги? И их нет, мне настолько надоело заниматься ничего не деланием, прям до икоты. Пусть он станет моим счастливым билетиком, хватит уже всех от себя отгонять. А то ненароком еще метнусь к Витале и тогда точно буду как моя мама. Выдается момент, надо его хватать, и парень такой милый почему бы и нет. В кино я не была уже давно. А у него есть возможность сводить.

Открываю дверь своим ключом и слышу громкий голос моего отца. Я ненавижу его визиты, крик, фразы глупые. Я просто ненавижу его и все что с ним связано.

– Ну и где она ходит? Такая же потаскуха, как и ты. Вырастила свою копию, – он высказывает это сквозь зубы, с такой злобой, будто готов удавить того, кто слушает.

Я прохожу в кухню и перед моими глазами, всё тот же человек, но уже потрёпанный и измученный жизнью. В этом виноват он сам, в своём нынешнем состоянии. Кто-то пожалеет его, мол бедный столько трудностей прошел, чужих детей растил, несчастный человек. Только это не так. Мы сами выбираем по какой дороге пойти, мне все еще кажется что все в этом мире не просто так. И человек сидящий передо мной наказан за свои проступки вот таким не гуманным способом.

Я становлюсь перед ним, делаю вид, что ничего не слышала.

– Привет, Илона, ты так выросла, – гнусаво произносит он.

– Само собой, ты бы ещё навестил лет через двадцать… – с насмешкой произношу.

Мама показывает мне замолчать. Ага, разбежалась.

– Ты как с отцом разговариваешь? – грозно смотрит на меня это пьяное чудовище.

– Как потаскуха, которой ты меня и назвал. Ты какого чёрта сюда припёрся? Обозвать нас? Унизить в очередной раз? – я уже не сдерживаюсь и повышаю голос.

– Пришёл посмотреть, какая сука из тебя выросла. Дала ли тебе мать ума. Но видишь ты и сама признала, что вы похожи, – смеётся он над своими словами.

Я со всей дури пинаю стул, на котором сидит родитель, он накреняется и падает вместе с ним. Этот ублюдок улыбается и пытается встать.

– Пошёл вон из этого дома, урод, – ору во всю глотку. – Сдохнешь, даже на могилу не приду, пошёл, я сказала! – пихаю его тело к порогу. Обхожу и вышвыриваю его ботинки за дверь.

– Окочуришься, сволочь из-за своей водки никому не нужным. Ненавижу тебя, – выталкиваю его на лестничную площадку, он наклоняется и обувается.

– Такая же тварь, как твоя мать. Всю жизнь мне испортили. Так же замуж выйдешь, и плакать будешь, змея. – спускается по лестнице, и уже громче кому-то говорит.

– Моя дочь потаскуха. Иди, она любому даст, – последнее слово он произнёс настолько громко, что в кухне что-то разбилось. Захлопываю дверь.

Облокотившись на нее, не могу сдвинуться, хочется рыдать. Боже, как он так мог поступить? Мало того, что его не было столько времени так ещё и так унизить. Кому он говорил в подъезде? Мне даже страшно.

– Илона… – говорит мама, еле сдерживая слезы. Я медленно иду в кухню. Смотрю на полу осколки от кружки, из которой он пил. Опускаюсь на колени и собираю.

– Никогда, никогда больше не пускай его в этот дом. Сдохнет я не приду к нему. Не прощу, – шепчу я, опустив голову. – И плакать не буду. У меня не было отца и не надо было оставлять его для меня. Видеть не могу.

Мама молчит, да и говорить смысла нет, ей также неприятно и обидно, как и мне. А, развивая тему, мы обе раскиснем.

– Меня в кино позвали, буду поздно. Хватит контролировать каждый мой шаг, ты шишки набила свои, и не спас тебя замок. Я тоже набью. И вообще не понимаю, как ты могла с ним связаться. Других не было? – спрашиваю маму.

Иду в комнату, мама идёт следом. Она стоит позади меня, когда я расчёсываюсь.

– Иногда мы делаем промахи. Но я не могу назвать наши отношения с твоим отцом ошибкой. У меня родилась ты. И не всегда он был таким плохим. Я всегда старалась для тебя, ты это знаешь. А твой папа, просто он сбился с пути и, отчасти, я в этом виновата, – грустно говорит мама, обхватывая себя руками.

– Почему ты так считаешь? Ты застала его в постели со своей лучшей подругой, – ворчу я.

– Да, так и было, но он был молод, чуть постарше тебя. Вот ты сейчас разве не куролесишь, как я когда-то? – приподнимает брови. – Думаешь, я не знаю про все твои проделки? Хватает того, как ты того паука сбила бабушке на грудь. Ты помнишь её вопли? Я думала соседи милицию вызовут и понадобилась скорая, – грустно качает головой.

– Но, согласись, это было смешно. Я вроде как не специально. Он повис передо мной весь такой большой, я испугалась. И просто обрадовалась, что в моих руках была ракетка от бадминтона, – смеюсь, вспоминая это.

– Было смешно только до того момента, пока бабушка не погнала тебя метлой к сараю. Я думаю, у кого-то была бы синяя попа, – хлопает меня по плечу.

– А-ха-ха, так я хохотала, я же знаю, что баба бить меня не будет. Она больше угрожает. Вот, когда она осела на землю, я сразу поняла, что дело плохо. Но ухо! Мам, она чуть не оторвала мне ухо. Помнишь, как она меня держала за него до приезда скорой? Оно было красное около недели, – потираю уши вспоминая.

– Ну, скажи спасибо не ремень, – смеётся. – Если серьёзно, то ты такая же, как я. Смелая и чудная. Ты передвигаешься так легко и восторженно ко всему относишься. И я боюсь за тебя. Боюсь, чтобы не набила мои шишки, что на твоём пути встретится такой же, как твой отец.

– Мам, он ведь меня любил? – опускаю голову. – Ведь, любил же? И тебя он любил.

– Он и сейчас тебя любит. И тогда любил. Молодой был глупый. А сейчас его мозг отравлен алкоголем. И меня любил. Знаешь, он мне цветы на площади рвал, тюльпаны. Его милиция гоняла. А он прям с комом земли вырвет и летит ко мне. На даче те тюльпаны так и растут до сих пор, – мама практически плачет, и я обнимаю её. – И я его любила. Наверное, поэтому, каждый раз стараюсь помочь ему. И его семье.

Мы ещё долго стоим обнявшись, мама продолжает плакать, что для моей мамы очень, очень редко. Она строгая и сильная. Выдавить из неё слезу даже мелодрама не может. Только мне не хочется повторять ее судьбу, плохой парень всегда таким и останется, надо нормальных выбирать. Так чтобы наверняка, не всадил нож в спину. Хлопаю маму по спине и отодвигаюсь.

Глава 7

Мы сидим в зале, ожидая сеанса. Я за всеми этими переживаниями, не посмотрела название фильма. Влад, так зовут парня, с которым я вслепую согласилась идти в кино. Конечно после того, как он оставил свои координаты моей маме, что еще больше подкупило меня. Он довольный собой хрумкает попкорн, запивая колой. Я держу в руках всё то, что он накупил в фойе. Щедрый и внимательный, именно так я подумала, когда он не жалея денег тратился даже на то что я собственно и не хотела. Мы сидим рядом, и его рука постоянно касается меня. Я решаюсь поставить, между нами, стакан с колой и попкорном, Влад косится в мою сторону.

– Тебе не комфортно? – ухмыляется он.

– Нет, просто устала в руках держать, – я уставилась на тёмный экран, только бы не смотреть на него.

Он постоянно ёрзает на месте, из-за этого покачивается и моё кресло. В его присутствии, я очень нервничаю. Скорей всего из-за того, что вот такого близкого контакта с парнем у меня никогда не было. Когда в такси он сел возле меня, по мне прошла волна электрического разряда. Я, конечно, всё это списала на синтетику в одежде, жару и прочее. Но только не на возникшую химию между нами. Да, и о какой химии можно говорить, если мы второй раз находимся на расстоянии вытянутой руки.

– Слушай я не должен лезть не в свое дело. Но это быдло, а не отец! Он не понимает, кого он потерял. – Влад говорит это шёпотом, придвинувшись ко мне.

Я впала в ступор от его слов. Боже, неужели это ему папаня мой сказал, что я потаскуха? Неужели он стал свидетелем моего позора и его шаги я слышала в подъезде? Спрятав горящее от стыда лицо за волосами, я уже ничего не хотела. Мне было обидно и некому пожаловаться, попросить защитить и успокоить. И была безмерно рада, когда в зале погас свет, из колонок громко заиграла музыка, я дёрнулась от неожиданности. Фильм назывался «Перл-Харбор». Попкорн есть расхотелось, просто смотрела, не отрываясь от экрана. Влад всё время прикасался ко мне то плечом, то коленом. А я была впечатлена фильмом. На моменте, где девушке приходит сообщение о смерти любимого, я уже не сдерживалась и ревела, только больше от обиды на отца. Фильм был моим щитом, на который я могу сбросить все свои эмоции. Только Влад будто знал о чем я думаю, протянул руку, взял мою и нежно сжал.

– Не переживай, я тебя в обиду не дам. – низко наклонившись говорит мне на ухо, – Еще раз он тебя обидит, бутылку ему в горло засуну. Дерьма кусок.

Я ещё больше разревелась, даже сама не знаю от чего!? То ли фильм, то ли накопились в целом мои переживания. Я не билась в истерике, просто плакала. Я чувствовала, что он смотрит на меня, но самым главным фактором для меня был переворот в душе. Влад единственный человек, понявший меня, поддержавший и, мне кажется, именно это мне и нужно сейчас. Я настолько привыкла притворяться, делать вид что веселая и жизнерадостная, что забыла о том, что хорошо должно быть не только окружающим, но и мне самой. Он уже был в моих глазах героем, тем на кого смотрят как на икону. Влад повернул моё лицо за подбородок, и ласково вытер мои слёзы. Его глаза блестели, и я уже подумала, вот он момент истины, судьбоносный, когда вот-вот что-то произойдет. Сердце замерло в предвкушении. Раньше у меня даже мысли не возникало, отдать свой первый поцелуй, а сейчас хотелось отблагодарить его. Для этого должен быть особенный человек. Но Влад спокойно провёл ладонью по моей щеке и улыбнулся, я улыбнулась в ответ. Затем, отвернулась и уставилась в экран.

– Хороший фильм! – оценил Влад, и это было именно так как он сказал.

Мы шли медленным шагом, на улице было темно. Я жутко не хотела домой, он, возможно, тоже. Оставалась незавершенность этого дня.

– Илона, ты завтра, чем будешь занята? Может, ещё сходим, только на пару сеансов, чтобы подольше побыть вместе? – Влад остановился, и я обернулась. – Мне не хватает одного фильма, для встречи с тобой.

Смутившись, я прячу руки за спину и покачиваясь из стороны в сторону иду задом наперед.

– Давай попробуем – всё, что я выдавила из себя.

Мне не хочется спорить с ним, не хочется, чтобы оставил меня. Казалось вот наконец настал тот момент когда я не одна.

* * *

Наше время

Психолог все еще пытала меня. Она хотела больше информации, понять меня, мои поступки. Но как объяснить, если для меня существовал мир всего лишь в двух цветах – черном и белом. Сейчас уже все казалось иным. Эмоции, чувства и конечно понимание, пришедшее спустя период. Я сидела в ее кабинете и проговаривала каждое слово, предложения вслух, автоматически, как робот.

– Вы считаете почему вы не справились? – спрашивает меня женщина, записывая в свой блокнот всю мою жизнь, внутренние переживания.

– Из-за стремительности. Все закрутилось слишком быстро. Я хотела извлечь максимум пользы, – я чувствовала себя потребленкой, исчерпывая все ресурсы стремилась окунуться в омут с головой.

– Что больше всего поразило вас в этот период? – она поднимает на меня взгляд.

– То, как я реагировала на него. Перестала замечать очевидные вещи и искала никому не нужные оправдания. Мне показалось, что быть слабей приятней, чем постоянно защищаться ото всех. Не надо скрывать истинные эмоции. Я была собой.

– Расскажите, что было дальше… – она скрестила пальцы перед собой и снова ждала.

Но хотела ли я делиться?

* * *

Вот так все и началось между нами. Кто мог предположить, что с этого вечера, мы будем ходить каждый день на четыре сеанса, до начала учёбы. Мы смотрели одно и то же, изо дня в день. В последний день лета, Влад решил сменить репертуар и потащил меня на мультфильм. Такую откровенную ерунду, он не выдержал даже в моей компании. Когда мы выходили из зала, спешно выкидывая, надоевший попкорн, и смеялись в голос над нашей попыткой.

– Завтра начинается учеба в университете, – говорит Влад, поглядывая на меня.

– Какая профессия? – Внимательно приглядываюсь к нему. Он немного выше меня, примерно метр семьдесят пять, очень широкие плечи, атлетическая фигура.

– Бизнес и менеджмент, – опустив глаза, произносит он. – Родители хотят сделать из меня бизнесмена.

Это значит, что они уже руководят его жизнью и распланировали ее от и до. Интересно как я впишусь их планы. Девочка из простой семьи.

– Что замолчала? Не подхожу тебе? – он уставился на меня.

Я моргнула, в голове пронеслись эти же слова, только сказанные другому человеку. И перед взором появилось воображаемое лицо Виталика, как хищно блеснули карие глаза.

– Может и не подходишь, время покажет. – Я сама доберусь домой, последний автобус, ты можешь не успеть.

– Даже так? – он встал и спрятал руки в карманах джинсов. – Заботливая значит. Хорошо.

Он, молча, встал и ушёл. Я смутно заметила передвигающихся работников кинотеатра, пошарила по карманам в поисках денег на дорогу, которые почему-то именно в этот раз не взяла. Потеряла бдительность, решила положиться на парня, и сама же его прогнала. Это разозлило меня в себе, всегда кричала о хваленом самообладании, но рядом с Владом мои мозги плавились. Он подставлял плечо, и я со всей готовностью облокачивалась безропотно доверяя. Такая же как и все, потом еще пытаюсь умничать и подсказывать что делать другим.

Я шла вдоль проезжей части, выбирая центральную улицу, хорошо освещённую. Всё время, прокручивая в голове, что он обиделся, что должна была мягче ему ответить. Может даже признаться в том, что он мне нравится. Я никогда никому этого не говорила, и как сказать ему? Отогнала, потому что испугалось, все заходит слишком далеко с этими прогулками и встречами. Накручиваю себя? Да. Мои родители тоже вот так ненавязчиво начинали и что в итоге случилось?

Может это потому, что ко всему прочему он внешне немного похож на моего отца, светлый и голубоглазый. Испугалась…Хорошо, что все закончится не начавшись. Я накручивала себя до последнего придумывая все больше отговорок почему он мне не должен нравиться. И чем дальше, тем больше они мне казались глупыми. Зачем выдумывать отговорки, если Влад нравится? Даже тот поступок может найти оправдание. Как будто издеваясь, начался дождь, хотела побежать, но, опустив взгляд на сарафан, поняла, что уже не нужно. Как предусмотрительно одела тёмный, сейчас были бы видны части моего тела.

Позади раздался громкий свист, и я знаю что на такое хорошие девушки не реагируют. Но надо знать откуда он донесся и чем грозит. Я обернулась, убирая с лба намокшие локоны волос и прищурилась. Темная фигура стремительно приближалась ко мне. Остановившись, я окончательно растерялась. Влад идёт за мной следом. Такой же, как и я, промокший. Его белая футболка просвечивалась, а голубые джинсы стали синими.

Он поравнялся со мной и дернул головой, как бы показывая двигаться дальше. Все-таки обиделся. Шагая под дождем вот так рядом, мы прошли ещё четыре остановки молча. Рядом с ним я чувствовала себя защищенной, спокойной и уверенной что ничего не случиться.

– Можешь, так же топать по лужам, я просто не хочу, чтобы ты шла одна. – наконец он заговорил со мной, и я улыбнулась.

Недоверчиво посмотрела него. Он меня не оставит, не сможет.

– Потом мне придется провожать тебя через весь город домой? – рассматриваю его. Он промокший и всё такой же безумно красивый.

Шагнув смело вперёд, я беру его за руки и переплетаю наши пальцы. Влад не отталкивает. Изучаю каждую чёрточку: красивый нос, почти синие глаза, прямые брови… Он разворачивает меня лицом к себе и прижимает. Такой горячий, из его рта идет пар, а на длинных ресницах застыли капельки от дождя. Он наклонился и нежно прикоснулся к моим губам. Из меня вырвался вздох или всхлип. Мы исследовали друг друга. И всё было так правильно. Нежно захватил сначала верхнюю, потом нижнюю, наклонил голову, будто спрашивая разрешение. Я приоткрыла рот, и его поцелуй стал глубже и чувственней. Сильнее прижал меня к себе, и тепло растеклось по моему телу. Когда его язык соприкоснулся с моим, голова пошла кругом, это было так чувственно… Его тело сливалось с моим, я таяла в его руках. Никогда не думала, что впаду в отключку. Все мысли исчезли, я стала чувственным комком, единым синапсом. Его прикосновения, были и нежными, и страстными. Чувствую, что упаду, и мне не нужен воздух. Он мой воздух.

Мы оторвались друг от друга, часто дыша, в унисон. Создавая вокруг себя клубы пара. Мы как единое целое. Моё тело онемело, хотелось просто раствориться в его руках. Найдя в себе силы, отошла на шаг от него, мы все ещё продолжали смотреть друг другу в глаза.

– Ты не с кем не целовалась. Первый поцелуй? – хриплым голосом спросил Влад.

– И так бывает, – отозвалась я тихо.

– И я счастлив что ты выбрала меня, – он читал мои мысли, говорил за нас двоих. – Ты что-то невообразимое делаешь со мной.

– Это взаимно. – отвечаю ему.

Мы шли медленным шагом вдоль дороги, мокрые и счастливые. Это были последние дни свободы, которые запомнятся мне первым поцелуем с самым красивым парнем.

– Думаю, завтра мы заболеем, – смеюсь я.

– Не заболеем, я тебя согрею, – он обнимает меня крепко, и наши вещи прилипают неприятно к телам. Мои соски торчат напряжённо, то ли от холода, то ли от возбуждения.

– Мне пора домой, мама наверняка переживает, – нежно целую в щёку максимально отодвинувшись, чтобы не заметил то, что происходит с моим телом.

– Смеешься что ли? Целуй нормально… – подставляет губы, вытягивая их уточкой. – Я жду.

У него такой глупый вид с оттопыренными губами. Я делаю точно так же, и тогда он обхватывает мой затылок и целует нежно. Его язык проникает в мой рот и начинает сражение с моим. Рука медленно ползёт с моего затылка по спине, оставляя след, из покалывающих ощущений.

– Вкусная, девочка. Сладкая, – отступает от меня на шаг. – Иди скорей домой. Пока я в состоянии тебя отпустить, – машет мне рукой.

Отхожу от него на пару шагов, он вновь меня притягивает к себе и снова целует. Я чувствую его возбуждение сквозь штаны, это то, о чем я там часто читала. Какой – то странный всплеск эмоций захлебнул меня, перехватив дыхание оно прокатилось по всему телу сосредоточившись в самых потаенных местах.

– Всё, теперь точно убегай от меня, – говорит он мне еще более охрипшим голосом.

Я так несусь по лестницам, что не замечаю, как оказываюсь дома. Тихо захожу в квартиру, свет везде выключен. Иду в ванную комнату, набираю горячей воды в ванну. Затем, тихо крадусь в кухню. Беру три шоколадные конфеты с марципанами, возвращаюсь и опускаюсь в воду.

Блаженство. Пока я ем конфеты, сидя в ванне, смакуя каждую. Мои мысли всё время крутятся вокруг Влада. Вот мы поругались, и вот уже целуемся. Боже, как это романтично. Поцелуй под дождём…Его возбуждение и моя реакция… Закрываю глаза и погружаюсь полностью под воду.

А, что, если действительно у него куча девок, и он меня использует? Выныриваю, пытаюсь проморгать глазами, чтобы перестало щипать.

Конечно, глупо надеяться, что я вся такая неповторимая. И вообще, откуда у меня все эти мысли о нём? Мой первый поцелуй был с ним. Я сама подарила его ему.

Но целуется он умело, хотя, может мне это только показалось. Как я об этом могу судить, если поцеловалась в первый раз. Дверь резко открывается, и все фантики падают в ванну.

– Илона, ты пришла. Господи, ну, что за привычка есть конфеты в ванне? – улыбается мама.

– У меня чуть инфаркт не случился. Врываешься в мою обитель. И я тут нежусь, а конфеты сладкое дополнение. Хочешь? – протягиваю нехотя последнюю.

– Неа, сама ешь. Как кино? – мама садится на пол по-турецки.

– Мам, я голая, в ванне жарко, я ем конфеты. Стесняюсь я, – краснею перед ней.

– Ой, я тебя всю жизнь мыла, а тут мы застеснялись. Как с голой попой бегать из ванны в комнату, когда полотенце забыла, это вроде и ничего, да? – всплёскивает руками.

Ну, да это я тут, маленько, лоханулась.

– Сходили. Фильм-класс, – с победной улыбкой, сообщаю.

– А чего губы такие опухшие? Целовалась? – прищуривает глаза.

– Ну, мааам, все тайны выпытать хочешь, – она всё ещё выжидающе смотрит. Закатываю глаза. – Как в детском саду.

– Давай, рассказывай. Понравилось хоть? А то всех мальчишек во дворе разогнала.

– Понравилось, мам, понравилось, – тяжко вздыхаю.

– Предохраняйтесь, пожалуйста. Пошла я дальше спать. Всё из тебя клещами надо тянуть, – прикрывает тихонько за собой дверь.

Ох, уж эта мама…

Глава 8

Учебная рутина полностью меня поглотила. Дни летели, учиться мне нравилось. Каждое утро я отправлялась в универ. А, после занятий меня встречал Влад, и мы гуляли по аллеям. Тянули время, как могли. Отношения менялись на глазах и нам казалось что перед нами счастливое будущее где мы вместе. Наши руки всегда были переплетены, говорили не о чём, постоянно находилась тема. Мне нравилось, что он слушает меня, я хотела быть услышанной. Ему приходилось ехать через весь город, чтобы встретить и проводить меня домой и это льстит. Учеба не мешала нам быть вместе, пусть и ограниченное количество времени.

В университете, наша группа состояла из одних девочек. Особо ни с кем не сближалась, все сразу разделились на компании и особого контакта между всеми нами не существовало. Я была одиночкой, впрочем, как еще одна девушка чем-то похожая на неформалку. Тёмные подведённые глаза, чёрные волосы, какие-то нарисованные вороны на рюкзаке. Она меня раздражала и пугала одновременно, её тяжёлый взгляд исподлобья, навевал отторжение. Хотя может, мне так казалось, потому что она была не такой как все.

На одной из лекций, появился преподаватель, который сказал, что каждый, кто пришёл на обучении психологии, имеет психологические проблемы и обязан отработать их прежде, чем станет специалистом. Естественно, в себе я ничего не видела, а эта странная девушка, всем своим видом, указывала на отклонения.

Может, я просто скучала по Яне? Поэтому привязывалась ко всему что меня окружало. То как мы отдалились нервировало и расстраивало. Она полностью ушла в учёбу, мы с ней не виделись. Всю неделю у неё были макеты, и чертежи, я даже не знаю в какой момент она резко решила, что одногруппники дороже меня. Её выходные проходили в поезде, она ездила домой. А мои с Владом, когда я не была занята готовкой и уборкой. Погрузились каждый в свою жизненную рутину и забыли друг о друге.

Сижу на паре «Дифференциальной психофизиологии». Это, пожалуй, мой любимый предмет. Преподаватель рассаживает всех по парам, для проверки уровня наших знаний. Я очень надеюсь, что мне придется работать одной.

– Ионова, сядет с Валиевой, – тон преподавателя не оставляет мне выбора. И я начинаю медленно собирать вещи.

– Илона, шустрее, учебные часы не резиновые или Таня должна тебя ждать? Ты ведь не только тратишь своё время, но и её, – строго произносит она.

Блин, почему именно я должна сидеть с этим недоразумением? Почему других рассадили нормально? Хотя, кого я обманываю, хоть с кем посади, меня бы это расстроило.

– Я тебя ждать не собираюсь, – сквозь зубы цедит Валиева.

– Будто я рада от такой перспективы, – я присаживаюсь и громко хлопаю тетрадями по парте.

Таня сжимает губы в тонкую линию и опускает голову, прячась за волосами.

Мы нехотя отвечаем друг другу на вопросы. И я понимаю, что по уровню знаний, она не хуже меня. Выставив высший балл друг другу, мы расходимся в разные стороны. Нет общих тем и надобности продолжать знакомства. Тем более мы как две противоположности. Только когда пара заканчивается, и девушка прячется в аудитории громко ругаясь с мамой по телефону во мне просыпается какая-то жалость к ней. Но не останавливаюсь рядом с ней, не поддерживаю. Мы же не друзья.

Отсидев положенные часы на парах, мне приходится немного задержаться в кураторской, будет посвящение в студенты и набирают актив. Влад будет не очень рад тому, что я опаздываю, он вообще не любит ждать, жутко нервничает и психует. И вот чтобы лишний раз не расстраивать его я тороплюсь к нему, но дойдя до поворота, отчётливо слышу девчачий плач. Недолго думая, заглядываю за выступ, а там сидит на полу Таня. Помешкав, подхожу и опускаюсь на пол рядом с ней.

– Тебе чего? – выдавливает она из себя, всхлипывая.

– Просто отдохнуть решила, – я не знаю, что ещё можно сказать человеку, который плачет. – Давай, я тебе тетради свои дам, сядешь на них, а то застудишь себе всё, – я протягиваю ей три общие тетради, и она садится них.

– Ты же меня ненавидишь? – она хмыкает.

– Ненависть лишком сильное чувство. Извини, если чем-то обидела. – делаю виноватое лицо. Мне, действительно, стыдно. – Книгу не судят по обложке.

– Ты не при чем, мамка моя крышу двигает, – она достаёт из сумки какое-то барахло, и вытирает салфетками глаза.

– У тебя такой странный боевой раскрас постоянно. К тебе страшно подходить, – я улыбаюсь, и пытаясь угадать её реакцию.

– А это, чтобы лишний раз не лезли ко мне. Но знаешь, не такая уж ты овца, может даже подружимся. – она смеётся, закинув голову.

– Вот, спасибо! А я-то переживаю вдруг тебя обидела. – фыркаю я, и поднимаюсь на ноги.

– Садись со мной теперь, будем грызть гранит науки вместе, – протягивает мне руку для пожатия, с улыбкой жму. – Это твой там час у стены стоит? Какой-то он мутный.

Я смотрю куда и она, действительно на улице меня уже ждет дерганный Влад. Не знаю где она увидела то что он мутный, обычный симпатичный парень. Может завидует? Без лишних слов я направляюсь к нему, оставив Таню в здании.

Влад сразу идёт на встречу, забирает рюкзак, закидывая на плечи. Я подхожу очень близко к нему и привычно целую в губы. Получился такой сладкий чмок, глаза у Влада стали шире от удивления, приподнимаю бровь в ответ. Хочу показать, что он принадлежит мне, мечу территорию. Беру его за руку и иду вперёд, но он резко дёргает меня на себя. Прокрутившись вокруг своей оси и утыкаюсь ему прямо в грудь. Рукой он приподнимает мой подбородок и начинает целовать, так глубоко и страстно. Закрываю глаза и погружаюсь в этот чувственный момент.

Прикусив мою нижнюю губу, Влад прервался лишь для того, чтобы обнять меня за плечи. Я посмотрела на него, такого триумфа в его глазах я еще не видела.

Смущенно оглядываюсь, студенты, которые вышли на улицу, не отрываясь, смотрели на нас, будто мы единственные, кто здесь когда-либо целовался.

– Это было очень горячо. – бесцеремонно заметила мимо нас проходящая Таня. Я покраснела, кажется, от макушки до кончиков пальцев на ногах. Влад крепче обхватил мои плечи, и мы направились к выходу. Не думала, что осознание того, что я повзрослела и у меня появился парень произойдет вот таким образом. Еще вчера я держала за руку мою подругу, теперь меня обнимает за плечи красивый парень, разве такие не снимаются в романтических фильмах? Точно!

Глава 9

На улице стало совсем холодно. С нашим непонятным климатом складывается впечатление, что осени нет, сразу после лета, приходит зима. Не успеваешь надеть осеннюю куртку, как надо пуховик доставать. За окном завывал ветер, температура значительно понизилась и было уже по-осеннему холодно. Я ёжилась в свитере, не столько от холода, сколько от страха. Вот-вот ветер так накренит дерево, что ветки разобьют стёкла в раме. Мама уехала в командировку, как и её мужчина, не самый лучший момент остаться дома одной. Зазвонил телефон, я схватила трубку замечая знакомый номер.

– Страшно одной? – спросила Яна.

Боже! Я так скучала по ней что от волнения перехватило горло. Я улыбалась, глядя на потертый блокнот, подаренный ей на мое шестнадцатилетние.

– Да, и как на зло тебя нет рядом. – и тут я не кривила душой. – А ты же знаешь, как я боюсь метель, – я смотрела, не мигая, в серое небо за окном и ежилась.

– А, где супермен? Неужели не пришёл? – в трубке послышался шелест бумаги, наверняка, что-то ищет в своем бардаке.

– Мы с ним не созваниваемся после того случая, когда его родители подслушали наш разговор по параллельному аппарату, – я обиженно засопела в трубку.

Если честно, до сих пор не понимаю, для чего предки это сделали. Провели беседу, и запретили приезжать ко мне. Но он приехал поздно вечером, не собираясь их слушать. Зато моя мама отличилась, не разрешила выйти к нему. Мы эдакие Монтекки и Каппулетти, мне надо было держать язык за зубами и не говорить своим, как его отнеслись ко мне. По мнению моей мамы он избалованный, и вся его сущность откроется позже. То, что Влад не нравился моим не имело значения, не им с ним встречаться. В какой-то момент мои родители заметили, что мой парень хам и не во что не ставит меня, даже место не уступит. Когда они это увидели вообще не могу понять, просто еще не привыкли что у меня теперь есть отношения. Не стоило мне ругаться, и пытаться переубеждать их, теперь выставили мне ультиматум, чтоб после девяти вечера он не звонил и не приходил. Как будто я маленькая девочка, а в подъезде меня украдут. Весь мир был против нас и наших отношений…

– И, что говорили его родители? – скрип карандаша в руках Яны, слышно было даже у меня.

– Ну, что-то типа того, я не его круга. С такими девочками, как я не спят. На них женятся, а это сейчас Влада не должно интересовать. – я встала налить себе чай, а подруга резко замолчала.

– В смысле, он что, по телефону предложил тебе трахнуться? Ты же говорила, только невинные поцелуи и провожал до подъезда, – возмущённым голосом, проорала она.

– Так и есть, какой резон тебе врать? Он просто попросил меня каждый раз, когда прощаемся говорить: люблю тебя, – сделав глоток, я ждала, что же она ответит.

– И ты так говоришь? Выглядит как детсадовское принуждение. Но в любом случае ты должна говорить такое по своему желанию, а не под копирку. А он? Илона, ты влюбилась? Скажи честно? Неужели за полгода он тебя всё-таки получил? – говорит она.

– С ума сошла?! – возмущаюсь. Хотя, если подумать…

– Ладно врать, будто я не знаю тебя. Влад он, как бы сказать мягче…Кот в мешке, вот кто. Ты знаешь о нем только то что он позволяет. И вот еще почитай лучше про таблетки противозачаточные. Всё, я пошла заниматься, у меня макет, сдать надо в понедельник, – чмокнув в трубку, она сбросила вызов.

Отлично, она слила наш разговор лишь бы избежать моего ответа. Очень смело с ее стороны. Кот в мешке? Что она имеет ввиду. Конечно, я знаю о нем только то, что он позволяет, не разу не ездила в его двор. Да и встречи наши ограничены в рамках времени. Учиться тоже надо. Я сидела на подоконнике, уперевшись лбом в стекло. Жуткий и неприятный стук по стеклу, переходящий в вой ветра, только ухудшал мое настроение.

Из-за угла показался долгожданный Ландкрузер белого цвета. Я соскочила с подоконника, быстро задёрнув тюль. Машина остановилась около нашего подъезда. Вышла ухоженная, худая женщина с светлыми волосами, наверняка мама Влада. Неужели Влад решил не приезжать? Может, ему надоело встречаться со мной?

Я еще постояла у окна, но больше никто не появился. Села за стол, пытаясь сосредоточиться на философии, но так и не смогла настроиться на занятия, меня манило окно. Снова залезла с ногами на подоконник, заранее прихватив, книгу по философии. Уже собралась читать, как увидела парня, который шёл без шапки, в лёгкой куртке, и что-то держал в руках, я всё не могла его разглядеть, закалённый какой-то. Сердце застучало, как отбойный молоток, Влад что, на автобусе приехал? Я знала, верила, обязательно придет.

Слетев с подоконника, чуть не наступила на спящего кота. Залетела в ванную, умылась. Боже, почему я не крашусь, была бы красавица. Стянув, по пути в комнату свитер, быстро переодеваюсь. Дважды провела расчёской по волосам, отложив резинку. Раздался пронзительный звонок.

Я подошла к двери, намеренно медленно, пусть думает, что я его не ждала.

Открываю дверь, стоит коротко остриженный Влад, в красной футболке, а сверху спортивная куртка нараспашку и чёрные джинсы. Нос красный, губы синие. Я рукой прикрыла рот, чтоб не рассмеяться. Мой снеговик. Он рукой прижал меня к двери и поцеловал ледяными губами.

– Меня эти ограничения приводят в бешенство, – выдаёт он, оторвавшись от меня. Из-за спины он достает плюшевого тигра.

– Это тебе, – суёт мне в руки. Я смотрю на игрушку и ничего не понимаю.

– А какой повод? – тихим голосом спрашиваю.

– Полгода, как ты стала моей девушкой, – проворчал он.

Я обхватила его руками и обняла. В глазах стояли слёзы. Не могу поверить, парень может помнить такие даты.

– Зайдешь? Я одна дома. Чай попьёшь, согреешься, – открываю шире дверь и пропускаю его.

Проходит в кухню. Молча, пьём чай, он постоянно смотрит на меня. Сполоснув кружки, идём в зал.

На улице стало совсем темно, мы просто сидим рядом и молчим. Он обнимает меня за плечи одной рукой, а второй теребит пряди. Нам комфортно в нашем молчании. Я держу руками его ладонь и перебираю пальцы.

Гаснет свет. Резкий удар ветки в окно заставляет меня подпрыгнуть. Я соскакиваю и начинаю метаться. Влад встаёт следом, останавливаюсь напротив него. Его руки обхватывают моё лицо, я вижу только блеск его синих глаз.

– Не бойся. Я с тобой, – произносит он хриплым голосом. – Я могу заставить тебя забыть все страхи, – медленно наклоняется ко мне и целует в нос, щёки, подбородок. Потом его губы прикасаются к моим, нежно проводит языком сначала по моей верхней губе, затем нижней. Прерывает поцелуй лишь для того, чтобы сесть на диван, тянет меня за руку, усаживая к себе на колени.

Я никогда такого себе не позволяла. И не соображу, что делать дальше.

– Просто поцелуй меня, – он тянется ко мне и я целую его. Со всей нежностью и любовью. Мои руки погружаются в его ёжик на затылке. Я прижимаюсь к нему всем телом, он обхватывает мою талию, и притягивает ближе к себе, стискивая всё сильнее. Я чувствую что-то твёрдое под собой. Его руки направляют меня в каком-то непонятном мне темпе, и я начинаю тереться об его пах. Он не перестает посасывать и облизывать мои губы, с каждым разом, погружая меня в состояние эйфории. Его руки проникают ко мне под кофту, сжимают грудь. Пальцами он играет с моими сосками. Заводит руку мне за спину и расстёгивает лифчик. Стягивает с меня футболку, и бюстгальтер. Я даже не задумываюсь, чтоб прикрыться. Оторвавшись от моих губ, наклоняется облизать каждый сосок. Я двигаюсь на нём, запрокинув голову, и задыхаюсь он нахлынувших ощущений. Стоны вырываются сами по себе. Не в состоянии различить мои или его, уже просто не контролирую себя, когда он сильнее сжимает мою грудь и прикусывает соски. Неожиданная волна, накрывает меня и, вскрикнув, выгибаюсь всем телом. Между ног всё горит и трусики становятся мокрыми. Его тяжёлый стон замыкает эту цепочку, притягивает моё лицо, ещё раз целует в губы, и упирается лбом в мой лоб.

– Нам надо завершить начатое, – рвано дышит, в перерывах целуя мое лицо. – Но позже, хочу, чтобы ты была готова, – уже смеётся он.

– Не обещаю, что это случиться в ближайшее время, – пытаюсь встать, как специально включаются свет.

Я сижу в одних домашних штанах, с голой грудью и это кажется таким постыдным и неловким. Его жадный взгляд скользит по моему телу, начинаю паниковать. Он аккуратно снимает меня с себя. Поправляет джинсы и подаёт мне футболку.

– Не одевай больше лифчик, когда я прихожу. У тебя очень красивая грудь, хочу постоянно прикасаться к ней, – помогает мне одеть футболку, и я никак не реагирую на этот повелительный тон.

Звонит телефон, и он по-хозяйски поднимает трубку.

– Хорошо. Сейчас выйду, – меняется в лице. – Мне надо идти, родители ждут, было здорово. – быстро обувается. – Дал твой номер моей маме, если что будет звонить. Контроль на линии.

Я стою столбом, что это сейчас было? В голове туман, тело дает истерику покрываясь мурашками, тепло все еще не отпускает, щеки покрылись пятнами. Неужели оргазм? Потираю лицо и виски. Приглаживаю волосы и блаженно улыбаюсь. С ума сойти! Он бережет меня.

Глава 10

Время стремительно пролетало, день сменялся ночью, и я не успевала замечать, как все менялось в моей жизнь. Кардинально. Пара по клинической психологии, в очередной раз заканчивается на высокой ноте. Все успели основательно переругаться, потому что были в корне не согласны с преподавателем. После того случая, мы сидели вместе с Таней. Я не могу сказать, что мы стали подругами, но появилась какая-то особая связь. Она была весёлой и рассудительной. Мы понимали друг друга с полуслова.

Настроение сегодня хуже некуда, готова была сжечь, к чертям собачьим, аудиторию вместе со всеми.

– Ты чего такая сегодня? Ещё немного и кто-то будет ныть, – толкнув меня в плечо, сказала Таня.

– Пиши лекцию, и не раздражай. Я не хочу об этом разговаривать, – поджав губы, буркнула я. Продолжая обводить прямоугольник в тетради.

– Хватит хандрить, собери сопли. Влад твой какой-то странный. Тебя не напрягает то, что он так воинственно настроен против любого твоего общения? А сам при этом делает то что хочет. Он не отпускает тебя с нами потусить, не здоровается ни с кем. Если вы остановились где-то, то ты как сторожевая собака стоишь по стойке смирно, а он как король сидит., – цокнув языком, она никак не унималась. – Что-то отталкивает в нем. Он как модель, слащавый и отталкивающий.

– Не говори ерунду, он очень привлекательный. А стоять я сама хочу, постоянно нас парах пятую точку плющу. – отмахиваюсь, даже не обращая внимания на обвинения. – Ты просто завидуешь мне.

– Сдурела? Я не позволяю парням решать во сколько ложиться мне спать и что делать. Ты же ведешь себя как ручная собачка. – девушка отворачивается и начинает рисовать каракули.

В чём-то она, конечно, права, а может, и полностью. Не могу сосредоточиться, хочется от всех спрятаться. У меня одержимость этим человеком. Я не могу думать ни о ком, только о нем. Поссорились из-за ерунды. В очередной раз, оставив меня на улице, ушел. Причина еще глупая, я поздоровалась с парнем из группы и еще заставила его ждать меня, так как стояла с университетской компанией. Влад не понимает, что я активистка, участвую везде и всегда. Мне нравится заниматься организацией, помогать на кафедре и вообще общаться. Я только пытаюсь вылезти из скорлупы, он тут же прячет меня ото всех устраивает скандал на пустом месте. И вот теперь не появляется уже много дней, просто вычеркнул и забыл. Наши отношения похожи на американские горки, то вверх, то вниз, не понятно к чему мы идем и когда все закончится.

– Давай сегодня с нашей компанией пойдём в кафе, оторвемся. Я познакомлю тебя с Максом и парнями, – отвлекает меня от раздумий Таня. – Переступи ты через этого повелителя своего!

Заштриховываю до дыр прямоугольник в тетрадке, а может, действительно пойти?

– Ионова, у тебя, оказывается, замечательный почерк и отменная память, стоит посмотреть на «записанную» лекцию, – я подпрыгиваю, когда преподаватель указательным пальцем тычет в мою тетрадь. – А, ещё отвлекись, не загоняй себя в рамки. Как в клетке… – он обводит пальцем треугольник.

Я поднимаю глаза, и кивая утвердительно головой, всё верно, в клетке…Влад моя клетка.

Пара закончилась и я, закинув рюкзак на спину, пытаюсь протолкнуться через толпу. Вижу чёрный хвостик с каким-то вороньем пером. Таня, как всегда, бежит на перекур между занятиями. Почти догнав ее, больно ударяюсь плечом об кого-то, лицом утыкаясь в твёрдую грудь.

– Какие люди. Воровка-морковка, меня ищешь? – смеётся рыжий.

– Ну, как бы не тебя, – встаю на носочки пытаясь разглядеть Таню. – Хотя, и тебя бы надо было поискать. Данил? – прищуриваю глаза, делая вид, что не помню его имя.

– Дамир, – усмехнулся он в ответ. Я прикусила губу, приподняв брови.

– Журналист…помню. Кофта у меня дома, если завтра встретимся, я её тебе верну. Я, правда, просто забегалась. Все эти корпусы… – делаю виноватое лицо.

– Не парься, не нужна мне кофта. Давай пообедаем вместе, раз в одном корпусе. Завтра? – на его щеках появляются ямочки, забавно, я их в прошлый раз не заметила.

Делаю вид, что раздумываю над его предложением. Влад узнает, голову мне оторвет или устроит очередной скандал. Хотя черт его знает где сам шатается. Краем глаза замечаю Татьяну, начинаю отходить от него.

– Завтра в обед. Платишь ты. И это не свидание, – подмигиваю ему.

Добравшись, наконец-то, до Валиевой, чувствую от нее запах табака. Соглашаюсь пойти отдохнуть с её друзьями и иду домой, чтобы успеть собраться.

Приняв душ, надеваю джинсы, майку и джемпер с рукавом три четверти, добиваю все курткой на «рыбьем меху». Слышу сигнал машины. Выбегаю в подъезд, тороплюсь, перепрыгивая через две ступеньки.

Передо мной стоит «Волга», вишнёвого цвета. Боже, я даже не знала, что на таких еще ездят. Открывается задняя дверь авто и парень с серёжкой в ухе, улыбаясь, приглашает в салон. На пассажирском месте мило беседует Таня.

– Илона, это Макс, – кивает она в сторону водителя.

Особо не рассматриваю, сажусь поудобней и ухожу в себя. Я постоянно пытаюсь прокрутить в голове, наше двухнедельное молчание с Владом. Он не пишет мне и не звонит, и я не собираюсь беспокоить его звонками. Просто, всё чаще я начинаю ассоциировать его с отцом, а себя с мамой, но в не могу задушить в себе это притяжение по отношению к нему. Нет, чтобы поговорить, объяснить ситуацию, а он пропадает.

– Илон, мы выходим, – парень с серёжкой в ухе, мягко подталкивает меня.

Открываю дверь и вижу что-то наподобие клуба. Заглавными буквами написано «Гараж». Мы проходим фейс-контроль, определённо, эта компания здесь не новички. За нашим столиком сидят ещё двое. Я так поняла пара, очень высокий парень с длинными волосами и красивая девушка.

Компания начинает громко что-то обсуждать, я незаметно наблюдаю за ними.

– Где такую красивую подружку нашла? – интересуется «волосатик». Я перевожу взгляд на него, Таня начинает ковыряться в зубах зубочисткой и улыбаться. Пока все пристально смотрят на меня, я судорожно пытаюсь вспомнить, как кого зовут. Приносят шесть кружек пива, незаметно тянусь за трубочкой. Неприятная жидкость растекается по крови. И это не самое хорошее чувство на пустой желудок.

– Таких там больше нет, – грубо бросаю парню и отворачиваюсь.

– Дерзкая? Мы таких любим, – корчит гримасу и обнимает, сидящую с ним, девушку.

* * *

Мне не приятны эти люди и это место. Просто хочу уйти, но первая кружка сменяет вторую. Начинаю раздумывать над тем, что только с Владом, я тихая и кроткая. Не хамлю, вся такая хорошая, аж тошнит. А с другими я колючая. Чем он это заслужил?

Громко играет музыка и я узнаю «Lady Gaga – Alejandro». Не знаю, что мной движет, но я встаю и танцую, медленно двигая бёдрами. Таня ошалело смотрит и присоединяется ко мне, трёмся друг об друга. Проходя мимо стойки бара, я сажусь на стул, а затем на барную стойку. И, естественно, она за мной. Кричим во всю глотку слова песни и танцуем. На припеве мы трясём волосами и подзываем парней. Меня пытается стащить со стойки охранник, а я медленно снимаю кофту.

Обалдевший охранник останавливается, вытаращив глаза. Пока я всех дразню, Татьяна уже сняла кофту и кинула в какого-то парня. Я делаю тоже самое, только попадаю в парня с серёжкой. Поворачиваюсь спиной, и смотрю на него из-за плеча. При этом медленно снимаю бретельку майки. Повернувшись, меня хватает на руки всё тот же охранник, я выгибаюсь и пою дальше. Меня сажают на колени парня с серёжкой, Таня крутится около Макса. Мы хохочем, пытаясь принять горизонтально положение, ужасно кружится голова.

Когда заканчивается песня, раздаются громкие аплодисменты. Меня вовсю начинает мутить, едва успеваю дойти до уборной, как меня выворачивает в раковину. Перекидываю волосы через плечо. Кто-то стучится в дверь.

– Илона, – зовёт мужской голос, не помню, кому принадлежит.

– Илона, открой, я помогу, – я сплёвываю слюну. Какого ему надо? Чем он мне поможет? Блевать?

– Отвали, сама справлюсь, – произношу хрипящим голосом.

Набираю в ладони ледяную воду и ополаскиваю лицо. Во рту горький привкус. Смотрю на себя в зеркало. Губы бардовые, глаза стеклянные и волосы в разные стороны, жуткий вид.

– В жизни больше пить не буду. – обещаю сама себе. Снова раздаётся стук в дверь. – Блин, да кому там не терпится? Я же сказала, сама справлюсь, – хриплю.

– Илонка, открой, поехали домой, – резко открываю дверь. Таня с этим парнем смотрят на меня жалостливым взглядом. Я медленно выхожу, толкаю плечом какого-то парня. – Первый раз пила?

– Сотри со своей морды жалостливое выражение, – сквозь зубы, говорю ему.

Меня тянет в сон и шатает странным образом. Я хочу облокотиться на что-нибудь и, возможно, поспать. В голове сумбур. Выпрямляю спину, и иду как мне, кажется, вполне достойно.

– Она меня толкнула, ты это видела? Вот наглая. – говорит кто-то позади меня.

Дальше я не слышу, дохожу до машины и вырубаюсь.

Глава 11

Головная боль… сухость во рту… Тело болит, как будто меня пинали всю ночь…

Медленно пытаюсь разлепить глаза. Свет настолько яркий, что я щурюсь и пытаюсь привыкнуть. В голове, сразу всплывает мысль, что именно так, отреагировал бы Дракула.

Пытаюсь приподнять свое тело, но всё что меня хватает – это аккуратно перевалиться на бок. И тут же носом я упираюсь в кого- то лежащего рядом.

– Боже… – мой голос звучит ужасающе странно.

Смотрю на кокон в одеяле и пытаюсь вспомнить, где я, и как сюда попала. Понимаю, что эту глыбу я не переползу. Не спеша переворачиваюсь на другой бок и опять утыкаюсь на такой же свёрнутый «рулон» в одеяле. Господи, кто эти люди? Они явно не мёртвые, дыхание пусть и не свежее, но всё-таки присутствует.

Переворачиваюсь на спину, и складываю руки поверх груди: крест-накрест. Это не могут быть две Тани. Тщательно перебираю картинки из вчерашнего вечера. Универ, Таня, бар, непонятные люди и танцы…

Слышу щелчок, и дверь с грохотом открывается, ударяясь об стену.

– Эй, – пыхтит Таня. – Народ, просыпаемся! – орёт она во всю глотку.

Я морщусь от громкого звука, голова просто разрывается. Потом до меня доходит. Таня!!!

Широко раскрываю глаза и соскакиваю. Оглядываю два «свёртка» и ничего не пойму, две головы с чёрными волосами.

– Что за ерунда? – вырывается из меня. И две головы одновременно ко мне поворачиваются, уставившись на меня сонными глазами. Два парня. Два брюнета. Карие глаза и голубые.

– Боже ты мой… – шепчу я. Руками начинаю себя ощупывать. Даже в самых смелых сексуальных фантазиях, я не представляла себе однажды проснуться между двух парней. Фоном слышу мягкий смех Тани. Поворачиваюсь к ней, и вижу поднос в её руках. Три стакана с шипучей жидкостью. Сползаю с кровати и оглядываюсь на парней.

– Привет, куколка, – кареглазый улыбается, приподнимаясь на локтях.

– Привет, привет, – произносит голубоглазый, зеркально повторяя первого.

Я протягиваю руку и беру стакан с подноса. Подношу к губам и делаю первый глоток. Глаза сами собой закрываются от наслаждения.

– Сушняк замучил, – констатирует один из них.

Открываю глаза и вижу, как они оба встают в одних трусах. Поднимают свои джинсы с пола и одеваются. Я просто застываю и не могу пошевелиться. Две мужские задницы.

– Илона, сядь на кровать. Ты так сильно побледнела, мне, кажется, ты сейчас упадёшь. – Таня подходит ко мне и усаживает меня.

Я просто хочу сдохнуть. Это просто кошмар. Не могу поверить, что я что-то сделала. Закрываю глаза и начинаю сильно тереть лицо, будто от этих движений моя память воскреснет.

– Куколка, мы ничего с тобой не делали. Просто принесли тебя в кровать. Ты спала, – говорит Макс, по-моему.

– Тогда почему я спала между вами? – уточняю тихо.

– Потому что, когда Танюха пошла в душ. Андрей больше не мог спать на полу, – карие глаза озорно блестят. Видно, что Максим издевается надо мной.

Перевожу глаза, на громко сглатывающего свой напиток, другого парня. Он утвердительно качает головой. Прижимаю руку к шее. Позорище.

– Илона, давай в душ. Нам ещё в универ через час попасть надо. Вещи сейчас принесу. – Таня выходит за дверь, показывая, чтобы я шла за ней.

Горячие струи воды бьют мне в лицо. Тело полностью расслабляется, получаю невероятное удовольствие от простой воды. Намыливая голову, слышу стук в дверь.

– Илон, я полотенца принёс, – говорит Макс, просовывая руку из-за двери.

– Ты совсем больной? Какого чёрта, ты припёрся в ванну? Оставь около двери, – меня разрывает от возмущения. Больной ублюдок. Извращенец. Больше никогда не буду пить, а особенно, в этой компании.

Выхожу из душа, обмотавшись полотенцем. И до меня опять-таки доходит. Вещи где?! Оглядываюсь по сторонам, полотенце почти открывает всем на обозрение мою задницу. Пытаюсь прошмыгнуть мимо кухни, как передо мной выплывает наглая морда придурка с серёжкой в ухе.

– Ты меня не видел! – цежу сквозь зубы. Его лицо вытянулось от такой наглости. Но ещё больше оно изменилось, когда его глаза пропутешествовали по моему телу. Я пихнула его свободной рукой и прошла в комнату, громко хлопнув дверью. Но и тут меня ждал сюрприз.

Лифчик Тани, явно был мне маловат на два размера. Кожаные штаны. Серьёзно? Чёрная футболка, с каким-то размытым рисунком. Как я надену это? Высушив, и кое-как расчёсываю пальцами, волосы. Снимаю с себя полотенце, злюсь еще сильней. В штаны я влезла, а вот футболка натянулась. И я не знала, чем прикрыть свои большие сиськи.

– Вот и принцесса наша, – издевательским тоном произносит Макс, уставившись на меня. Его взгляд прошёлся по моей футболке. – Я не уверен что в таком виде ее не арестуют, – пробубнил он. Не понимая, о чем он говорит, обуваюсь. Мы едем в универ в тишине. Видимо, не одна я страдаю головной болью. Две пары пролетают, и около двери меня ждёт Дамир.

– Привет… – он запинается и ошарашено смотрит на меня. Я смотрю на него, понимая, куда он смотрит.

– Пошли уже, Казанова, есть хочу, – прохожу мимо него, направляясь в кафешку на первом этаже.

Начинаем кушать, он то и дело смотрит на меня, не отрывая взгляда. А я делаю вид, что не понимаю, что вид у меня сегодня жуткий.

– Илона, я сразу скажу, что не клеюсь к тебе. У меня есть девушка, в другом городе. На самом деле, просто ты мне понравилась. Я смотрел, как ты повисла на джинсах. И не знал, как подойти помочь, при этом не обидев тебя. – он прячет улыбку. А я вспоминаю момент, давлюсь чаем и начинаю смеяться.

– Синяк на заднице был знатный, – мы оба смеёмся. – Но зато теперь у меня есть классная толстовка, – я смотрю на него внимательно.

– Знаешь, ты мне напоминаешь мою сестру. Столько жизни в тебе, прям фонтанируешь. А этот прикид… – качает головой, ухмыляясь.

– Не спрашивай меня, это было самое неординарное утро в моей жизни, – я закатываю глаза. Кручу в руках салфетку.

– Что на личном? – он поднимается, подхватывая сумку. И что я должна ответить? Я опускаю голову и молчу. Я забыла про парня. Просто из головы вылетело. Да и есть ли он у меня?

– Уже не уверена, – всё, что я могу ему ответить. Доходим до лестницы, мне надо идти наверх, ему вниз.

– Слушай, возьми вот это, – говорит он и снимает с себя джемпер. – Смотрится конечно классно, но пожалей мужскую половину универа, – помогает мне одеться.

– Чувствую себя так будто постоянно заставляю тебя раздеваться и делиться со мной вещами.

– Есть такое, но чего не сделаешь ради хорошего человека.

Это самый позорный опыт в моей жизни, пусть и запоминающийся. На футболке написано большими буквами на иностранном, запись с приглашением переспать со мной. Отлично, а я ходила в этом по улице и даже не удосужилась прочитать. Закутываюсь в джемпер, закатываю рукава и стараюсь забыть об этом. Выкинуть из головы, точно так же как это сделал со мной Влад. С глаз долой.

Глава 12

Мне кажется, влюбленность меняет человека, делает его занудней и глупей. Превращает в мармелад, вроде имеет форму, а вот стержень будто растворился и на чем держишься непонятно. В голове сплошной сумбур, мысли далеки от учебы, житейских проблем, в общем того, что жизненно необходимо. Ты просто сидишь и ждешь, часами наблюдаешь в окно, провожаешь взглядом каждого в надежде что сейчас свершится, и он придет. Листаешь страницы и вместо букв видишь размытое пятно, и каждое слово напоминание о нем. Это своего рода уязвимое место, Ахиллесова пята… Я всегда подкалывала других, осуждала и твердила, что надо очнуться и не переживать по пустякам, не один он такой на свете, да и не любовь – это вовсе. Может и не любовь, но что-то же заставляет твое сердце учащенно биться? Вызывает трепет от вида красной куртки, или знакомой машины, заезжающей во двор. Тогда что? Влечение? Желание? Может и не нужен тебе этот человек, и привычка толкает тебя на абсурдные поступки. Я твердила соберитесь, выкиньте из головы, не бегайте за парнями! Встретишь еще. Встречу, да. И будет относиться как к королеве, но повторится ли этот трепет и волнение, как с тем другим?

Тяжело вздыхаю и перелистываю страницу книги. Никто не ответит на эти вопросы. Первые отношения они похожи на восторг, то что ты попробовал впервые и тебе жутко понравилось. Ты же когда впервые пробуешь сникерс, кажется, язык проглотить готов, а потом это обычная шоколадка пусть и напичканная орехами.

Я стала такой же одержимой дурой, как и все те кто страдал за парнем. Опустошенная и вечно ожидающая. Тряпка.

Спустя шесть часов, проведённых в библиотеке после занятий, я уже ничего не соображаю, да и не старалась даже. Буквы превратились в яркие пятна, а книга, в набор листов. Нейропсихология даётся мне с лёгкостью, но только не в последнее время.

Встаю из-за стола, со скрипом отодвигая стул. Поднимаю взгляд на библиотекаря, которая поджимает губы, как бы говоря: «Не шуми». Не понимаю, почему в библиотеке всегда должно быть тихо, как в склепе.

Прохожу в третий ряд и ставлю на полку книгу. Собираю своё барахло в сумку и иду к выходу. Застёгиваю на ходу куртку, и не могу найти шапку. Неужели где-то потеряла? На улице совсем стемнело, идти не очень далеко, но страшно. Достаю свои наушники и включаю моих любимых «30 Second to Mars», медленная композиция «Hurricane», проникает в каждую клеточку моего измученного мозга. Мама ругает когда я громко слушаю музыку, мало ли что может случится, но кто обращает внимание на своих родителей?

Захожу в аллею, прямо за моим домом нет ни одного горящего фонаря. Ветер здесь дует сильней, и я натягиваю капюшон, чтобы не продуло уши и не схватить менингит. Липкий страх пробирается мне под кожу, чтобы отвлечься начинаю напевать слова песни. В окнах горит свет, я заглядываю в них как в чужую жизнь. Вот ребенок крутится около отца что-то просит. Старик помогает своей жене убрать со стола, кто-то перещелкивает каналы и никто из них не знает о том, что за ними наблюдает девчонка с улицы. Останавливаюсь, когда мелодия снова повторяется, достаю телефон из кармана и выбираю мелодию. Неожиданно кто-то толкает меня в спину, и я падаю на колени. Телефон выпадает у меня из рук вместе с наушниками. Пытаюсь откинуть капюшон и посмотреть на нападающего. Меня ещё раз толкают, уже сильней и я больно ударяюсь, из носа течет горячая густая кровь. Смотрю на капли, в ушах шумит. Не могу сообразить, что мне дальше делать. Пытаюсь подняться, меня прижимают телом к земле и удерживают. Растягиваюсь на животе и не поднимаю голову. Я не хочу вставать, боюсь, что начнут избивать. Волны ужаса и паники захлёстывают меня. Сквозь свое громкое дыхание, слышу какую-то возню позади. Закрываю уши руками и лежу, уткнувшись лбом в дорожку. Орать бесполезно, ни один сосед не выглянет им проще пропустить мимо ушей, чем иметь дело с милицией.

Тяжесть исчезает, сквозь страх и панику я понимаю, что свободна. Ноги не слушаются, трясёт так, что зубы стучат друг о друга. Я вскакиваю на ноги, и пытаюсь удрать. От полного бегства меня удерживают звуки глухих ударов, первое, что слышу с момента нападения. Прячусь за дерево и выглядываю после того как один из дерущихся стонет.

– Извиняйся тварь перед девчонкой, – цедит мой защитник сквозь зубы. Останавливаюсь, как вкопанная. Оборачиваюсь, вижу Виталю, сидящего на каком-то парне.

– Ещё раз приблизишься к ней, убью, – грозит он. Я делаю медленные шаги в их направлении осмелев при виде знакомого парня. Вытираю окровавленный нос рукавом куртки и пытаюсь понять, с кем он разговаривает.

– Да я просто хотел её напугать, клянусь. Она же сама поскользнулась и упала. Слушай, отпусти руку, больно же, – болезненным голосом скулит парень.

Виталя встаёт с тела парня, хватает его за волосы, задирает голову, так чтобы он смотрел на меня.

– Илонка, извини, я, правда, не хотел. Помнишь о той тупой договоренности отомстить, так вот хотел напугать хорошенько, а ты вон как лицом приложилась. Блин, у тебя кровь идёт, прости. – Глеб освободившись поднимается, отряхивает одежду. – Я искуплю вину, – тянется ко мне, но получает удар кулаком под дых и сгибается пополам.

– Я тебя предупредил. Никогда не подходи к ней. Пошёл, – рычит Виталик.

Смотрю на Глеба, рукавом куртки вытираю нос. Делаю два шага назад, упираюсь спиной о дерево. Скольжу по стволу, оседая. Слёзы льются ручьём по щекам, закрываю глаза. Начинаю всхлипывать. Виталя садится на корточки прямо напротив меня и внимательно смотрит как я размазываю грязь и кровь по лицу. Так же молча стягивает со своей головы шапку, и надевает на мою. Перчаткой вытирает мое лицо, поправляет волосы и приподнимает за подбородок рассматривая меня.

– До свадьбы заживет. – он встает и подает мне руку утягивая за собой. – Не нравятся тебе курящие и пьющие, – хмыкает он. – и где же твой принц? Чего не спасает? Атлет хренов.

Мы доходим до подъезда, он нажимает кнопки домофона и грубо толкает меня в спину, закрывая за мной двери. Я нажимаю на открытие и толкаю ее, но Виталя подпер ее с той стороны и у меня ничего не получается.

– Дуй домой артистка, хватит тебе на сегодня приключений уже. – я снова толкаю дверь, – Дура ты бестолковая, Илонка. Выйдешь на улицу мотоциклом перееду, и закопаю где-нибудь за домом. Проблем чтобы меньше было. – резко отодвигается и я вылетаю врезаясь в него. – Я что сказал?

– Да спасибо сказать тебе придурку! – ору на него и захожу назад в подъезд, тяну на себя дверь, но теперь он не собирается меня отпускать.

– Говори, – держит свою руку над моей головой и наклоняется ниже.

– Спасибо. – отвечаю ему, но он наклоняется еще ниже.

– Я тугоухий, это бесполезно. – ухмыляется, – хочешь поблагодарить- целуй.

Дергает меня за куртку прижимает к двери, выбивая из меня дух. Мы смотрим друг другу в глаза, и стоит мне расслабиться он сильнее сдавливает куртку на моей шее.

– Отпусти. – хриплю я уже приподнятая над землей на несколько сантиметров, – удушишь же.

Виталя прижимается губами к моей щеке и прикусывает ее, мне кажется я сейчас упаду в обморок от страха.

– Следующий раз понимай с первого слова. Домой, значит домой. – парень резко отпускает меня, и я бегу по лестницам хватаясь за перила под его смех. – Так-то лучше, Илона.

Добираюсь до третьего этажа и останавливаюсь напротив окна, вижу как Виталя садиться на мотоцикл, оглядывается на парня идущего с охапкой цветов. Знакомая яркая куртка, прищуриваюсь чтобы убедиться, что это тот, о ком я думаю. Снова смотрю на Виталю, он задрал голову и следит за мной. Он видит меня! Прижимаюсь к стене, и выглядываю только когда в моей квартире звучит домофон. Перепрыгиваю несколько лестниц, открываю ключом дверь и нажимаю на кнопку, не спрашивая кто это. Успеваю скинуть куртку, и переодеть мамину, выхожу на встречу Владу и кидаюсь в его объятия.

– Детка, всё хорошо. Ты вся дрожишь. Что случилось? – он берет меня за подбородок, так же как еще недавно Виталя. – Кто это сделал?

– Упала, – утыкаюсь ему в грудь и стою так пока мне не становится легче.

– Нормально так упала, нос разбила. Не видела куда шла? – спрашивает меня и я отрицательно качаю головой. – Цветы возьми. Закинь домой.

Делаю как он сказал и как только возвращаюсь прижимаюсь к нему сильней. Как хорошо с ним. Спокойно. Надёжно.

– Влад, не бросай меня больше, – шепчу ему, уткнувшись лицом в его шею. Глубоко вдыхаю его запах.

Это унизительно, я знаю, но он был моим защитником, тем за спину которого я хотела спрятаться. Влад пусть и мнимо, но был моей силой, против всего зла окружающего меня и уже не было страшно.

– Обещаю, – отвечает он, целуя меня в макушку.

Кошусь на подъездные окна и прислушиваюсь. Мотоцикл Виталика всегда останется для меня звуком прошлого, после того как он проучил меня я больше никогда не поведусь на его уловки. Вспоминаю как он прикусил меня за щеку, вздрагиваю всем телом. Плохие парни непредсказуемы, всегда комфортней с хорошим. Как Влад.

Глава 13

После того кошмарного вечера, меня каждый день провожает и встречает Влад. Я чувствую себя за ним, как за каменной стеной. Он моя надежда на то что больше никто не захочет со мной связываться. По дороге к университету, всегда держит за руку, а я улыбаюсь, как блаженная. Мы даже договорились, что он познакомит со своими друзьями. Я высказалась о том, что ничего о нем не знаю, и мой парень решил открыть завесу тайн, ради меня. Нас.

Пока мы делились друг с другом произошедшим за период нашего расставания, выяснилось, что Влад и не думал бросать меня, у него были соревнования по волейболу в другом городе. Он мечтал стать профессиональным волейболистом, хорошее стремление и не мне становиться преградой на его пути. И позвонить оттуда не было возможности. Неоднократно на словах, он передавал через своих родителей, чтобы я не волновалась, что он скоро вернётся, но, естественно, мне этого никто и не собирался говорить. Кто я и кто они?

Я понимала, что для родителей Влада, была, как бомба замедленного действия, что ничего хорошего они не видели в наших отношениях, а вот для меня Влад стал всей жизнью.

– Илон, познакомься, это мой друг Дмитрий Долгушев. – Рядом с Владом стоит симпатичный парень со стрижкой под «ёжик».

– Привет, так ты та самая возлюбленная? – приподнимает брови юноша. – Я даже не мечтал с тобой познакомиться, – протягивает мне руку, чтобы пожать.

– Руки убрал, придурок, – Влад толкает друга, тот смеётся, а я стою в недоумении. И что это сейчас было?

– Привет, Дима. Вы вместе учитесь? – пытаюсь завязать разговор.

– Нет, мы с садика вместе. И я не совсем понял, почему последним узнаю о твоем существовании, – отвечает Дмитрий.

Мне это ужасно льстит, вроде как получила одобрение от его друга детства.

– Главное что узнал, – улыбаюсь я, поглядывая на Влада. Тот скромно молчит, только кидает зловещие взгляды на друга. Мы ещё не говорили о нас, не было момента. Я училась, он разрывался между учёбой, мной и волейболом.

– Пойдем, проводим тебя домой, – Влад берёт меня за руку.

– Влад, я тут подумал, если у вас вдруг не срастётся, я на ней женюсь, – хохочет Димка, на реакцию своего друга, обхватившего меня за плечи.

– Найди себе другую, – совершенно серьёзно огрызается Влад, наклоняется и целует меня в губы.

Вот это собственник. Я обнимаю его за шею и отвечаю на его поцелуй. Волна тепла захлестывает с ног до головы. Его язык нежно проводит по моим губам, заставляя их приоткрыться. Я с удовольствием отвечаю на поцелуй, возвращая ему с полной силой. Одной рукой он сильней прижимает меня к себе, а другой обхватывает мой затылок.

– Не съешь её лицо, дружище. Она сейчас вырубиться от нехватки кислорода, – громко свистит Дима.

А я прихожу в себя, понимая, что мы стоим около универа и целуемся.

– Завидуй молча, утырок. Это моя девушка, – я закусываю губу, посматривая на него, из-под опущенных ресниц. – Прекращай так на меня смотреть. Иначе продолжим у тебя дома, то, что начали тогда, – шепчет мне на ухо Влад.

Мои щёки краснеют от одного упоминания о том дне, когда мы чуть не занялись сексом на моем диване. Я хотела бы продолжить и очень, но пока не готова. И он это знает.

Грозно поглядывая на своего друга, Влад идет задом наперед, держа меня при этом за руки, когда он наконец отпускает меня перебегает расстояние до торгового павильона, но все равно оглядывается. Я смеюсь над его поведением. Никогда не думала, что он такой ревнивый.

– Илон, а чего так не справедливо? Не любишь спорт. Не порядок. – я приподнимаю плечи, совершенно не понимая шутит он или серьезен, – Скажи, тебя Влад позвал на соревнования сегодня? – я смотрю во все глаза на Диму. И отрицательно качаю головой. – И тебе это не кажется странным? – недовольно кривится он.

Я бросаю взгляд на Влада, который покупает нам хот-доги, чтоб мы перекусили.

– Я не могу поехать в другой город, И к спорту хорошо отношусь. – пытаюсь не выглядеть идиоткой и тем более выпытывающей информацию о парне.

– Другое дело, наш человек. Так, а зачем тебе в другой город? Все будет проходить в нашем университете. – я нервно дергаю застежку на сумке. – Ты не знала? Я вижу, как ты напряглась, только давай без разборок. – Дима опускает глаза.

– Ты хочешь сказать, что всё это время он никуда не уезжал? Может, есть ещё какая-нибудь интересная причина, по которой он не хочет брать меня с собой? – стараюсь улыбнуться, когда Влад смотрит в мою сторону.

– Видимо, есть. Но я ведь его друг, а не твой. И совсем не обязан делать хорошо тебе и плохо ему. Так будет всегда, не важно на какой уровень перейдут ваши отношения, принцесса. – он смотрит мне в глаза, я съеживаюсь от обиды и досады. – Я думаю ты нормальная девчонка, а я хороший человек. Возможно, ты когда-нибудь это оценишь. И, пожалуйста, улыбайся, – сияет с напускным лицом Дима.

Пытаюсь расслабиться, поворачиваюсь к Владу.

– Держи вкусняшку, – протягивает мне хот-дог. – Зай, мне сегодня надо пораньше уехать, поэтому, я провожу тебя и сразу сорвусь. Не обидишься? – с опаской, заглядывает в глаза.

– Что-то случилось? – спрашиваю. – Может, надо чем-то помочь? Я сегодня полностью свободна, – убеждаю его.

– Нет, родители нуждаются в моей помощи дома. И перед выходными все хвосты подтянуть. Я ведь хочу, провести с тобой все выходные, – объясняет Влад. – Только ты и я… – шепчет.

Целует меня в губы, но на этот раз я не могу закрыть глаза. Я в упор смотрю на Диму, он усмехается, качая головой. Не могу понять выражение его лица: то ли сожалеет, то ли завидует… Что если он действительно решил нам все испортить. Мне дико не хочется верить, что есть еще что-то или кто-то между мной и Владом.

Что-то в его взгляде меня напрягает, а что именно, не могу понять. Я не знаю этого парня и меньше всего хочу, чтобы он лез в наши отношения. Пока у нас с Владом всё хорошо. Он, конечно, часто отлучается и у меня тоже нет времени постоянно быть рядом с ним, усиленно учусь и не собираюсь, останавливаться на достигнутом.

С предвкушением жду выходных с Владом. Он очень нежный, постоянно держит меня за руку и с таким восторгом смотрит, что я ощущаю себя на высоте. Буквально заглядываю ему в рот, слушая всё, что он мне рассказывает. Даже, когда он делится о своей игре, мне действительно интересны все мячи, которые он забил. Как и кому во время игры он дал пас. Хотя, меня не интересовал никакой спорт, кроме хоккея, но Влад так очаровательно всё это преподносит, что я не могу не слушать. Не хочу даже думать, что меня обманывают.

Глава 14

Я бегала по квартире, пытаясь привести себя в порядок. Влад обещал приехать через полчаса. Всё бы ничего, но он произнёс слово «Сюрприз», и я отчаянно хотела выглядеть замечательно. Утюжок неимоверно подпаливал мои волосы, выпрямляя кудри. Из отражения в зеркале, на меня смотрела красивая блондинка, с блестящими от счастья, глазами. Надо же! У меня получилось отлично подвести карандашом глаза, накрашенные ресницы стали намного больше. Заканчивая выпрямлять пряди, я бросила взгляд на часы. Осталось пять минут, а я ещё не одета в платье.

– Илона, подойди к двери, кто-то стучит. Отлично провести время, – кричит моя мама из кухни.

Со всех ног бегу, на пороге спотыкаясь, об мирно спящего кота. Чертыхнувшись, получаю лапой по ноге. Пинаю оборзевшего кота и открываю дверь.

– Привет, я ещё не успела одеться. Подожди немножко, я скоро, – запыхавшись произношу. При этом злобно смотрю на кота.

Понимаю, что ответа не дождалась, поднимаю голову. Влад стоит с удивленным взглядом, и смотрит на мои ноги. Опускаю взгляд, и вижу огромную дыру на чулках и стрелку, неумолимо ползущую вверх.

– Зараза. Убью его, – шиплю я. – Наверное, придётся подождать ещё минут пятнадцать, извини, – смущённо улыбаюсь и пытаюсь второй ногой прикрыть стрелку.

– Дааа. Я… – мямлит Влад. – Ты точно в этом собралась идти? – хриплым голосом произносит он.

До моего больного мозга доходит, что я стою перед своим парнем в коротком халате и чулках.

– Боже, как неудобно. Прости, – краснею от смущения. – Я сейчас.

Снимаю чулки и выкидываю их в мусорное ведро. Натягиваю джинсы, нахожу свитер крупной вязки. Хватаю ключи и выскакиваю в подъезд с курткой в руках. Влада нет, поэтому без смущения перепрыгиваю через две ступеньки.

Он стоит на улице облокотившись на Ландкрузер. Я пытаюсь перевести дыхание, после бегу по лестничным пролётам. Смотрю на него удивленными глазами.

– Сюрприз. – улыбается он. – Садись, поехали, – открывает передо мной дверь.

Мне нечего сказать, поэтому я, молча, усаживаюсь на сидение. Захлопнув дверь, он обходит машину. Сев, поворачивается ко мне и наклоняется так, что наши губы напротив друг друга, но он не целует меня, просто смотрит на губы и дышит. Облизываюсь по инерции, а он, улыбнувшись, пристёгивает меня ремнём безопасности.

Мы выезжаем из двора и движемся в непонятном мне направлении. Он протягивает руку через панель, и его ладонь сжимает мою.

– Сбежал от родителей? – смотрю на него.

– Они ослабили ошейник, – усмехается и давит на газ. Из колонок слышится песня «Sing for the moment» – Eminem. – Боишься? – мельком смотрит на меня и сразу переводит взгляд на дорогу.

– С тобой ничего не боюсь, – отвечаю ему с улыбкой. – Так у тебя день рождения был недавно оказывается? В магазин заходила и краем уха услышала. – осторожно задаю вопрос. Он хмурится, потом на его лице появляется вымученная улыбка.

– Ну, да был, помнишь я не приезжал на той неделе? На права сдавал как раз. – отпускает мою руку.

Отворачиваю голову, пытаюсь сделать вид, что меня интересует вид из окна. В салоне наступает тишина. Пытаюсь придумать причины, по которым он меня не позвал на свой праздник. Мне не просто неприятно! Мне обидно до слёз. Я надеюсь, что ему пришлось так поступить и причина достаточно серьезная. Мы проезжаем коттеджи, где-то уже за городом. Возле высокого дома, машина останавливается.

– Приехали, – грубо произносит Влад. Судя по всему, у него так же пропало настроение.

Выходим из машины и проходим по чистой дорожке в дом. Два этажа, кирпичная кладка, зелёная крыша. Я осматриваюсь вокруг.

– Здесь очень тихо, – говорю, когда заходим. Отвлекаюсь на хорошо обставленную прихожую. Влад идёт впереди, показывая владения.

– Домик моих родителей, – глухо произносит он. – Раздевайся, проходи. Кушать хочешь? – поворачивается ко мне. Отрицательно качаю головой.

Влад берёт меня за руку и тянет на диван. Пульт оказывается у него в руке и оживает музыкальный центр. Я не могу разобрать, что за музыка играет. Сажусь рядом с ним.

– И зачем мы приехали? – спрашиваю, когда Влад начинает перебирать мои пальцы.

– Я просто соскучился. Знаешь, я вот написал тебе кое-что. И хотел бы, чтобы ты прочла при мне, – протягивает мне листок сложенный втрое.

– Это и есть сюрприз? – разворачиваю бумагу.

– Нет, сюрприз в том, что мы остаёмся ночевать здесь вместе, и я тебя отпросил, – тихо говорит он. Я ошарашено уставилась на него. – Да, и тебя отпустили. Со словами «детей не сделайте», – смеётся он.

Нервно открываю лист. Вполне вероятно, что моя мама могла такое сказать.

«Илона, я не пригласил тебя на день рождения. Этот день я провёл в кругу семьи. И мне безумно хотелось к тебе. Потому, что я не могу без тебя. Уже не первый год я наблюдаю за тобой. Как ты читаешь книги и только лишь романы. Как ты нервно грызёшь колпачки от ручки, когда думаешь. Много раз я видел, как ты заправляешь волосы за ухо, когда не веришь человеку. Я знаю, что, когда тебе не нравится человек, ты сжимаешь кулаки. Твой любимый мультфильм: „Красавица и чудовище“. Ты не любишь боевики и драмы. Все книги ты читаешь с конца, чтобы убедиться, что там будет хорошее окончание. Ты любишь животных. Ты отдашь свою еду, и останешься голодной, ради уличного животного. Ты очень ценишь дружбу, но не всегда получается дружить. Ты ужасно любишь отца, но для тебя он предатель. Я знаю, что каждый раз, когда я тебя провожаю, ты заходишь в кухню и танцуешь непонятный танец. Я знаю о тебе всё. Но ты ни разу не спрашивала обо мне…, и я очень переживаю, что ты меня просто пошлёшь, если я скажу тебе это вслух.

Я привязан к тебе всей душой. Мои чувства подсказывают мне, что нам суждено быть вместе. Ты та, с которой я хочу прожить всю свою жизнь. И я обещаю, что никогда тебя не предам и не оставлю. Прости меня.

Твой Влад.

P.S: Я готов ответить на все твои вопросы. И рассказать о себе. На это у нас вся ночь. Не слушай никого, даже если весь мир будет против нас, мы справимся.»

Слеза скатилась прямо на последнее предложение, слегка размазав чернила. Я даже не понимала, что всё это время плакала. Отрываюсь от письма и смотрю Владу в глаза, как я хочу ему верить.

– Я тебя тоже люблю, – прикасаюсь ладонью к его лицу и целую.

Мне впервые признались в любви так романтично. Все стало ясным, он хотел быть со мной, но наверняка непринятие меня семьей сработало. Я все понимаю, моя мама смягчилась к нему только потому, что я приписываю ему качества которых пока нет, как и поступки. Мне очень хочется, чтобы для моих он был хорошим и принятие его как само собой разумеющееся. Влад старается для наших отношений и его поступок можно объяснить и принять.

Спустя некоторое время я восторженно смотрю, как он мечется по кухне, пытаясь приготовить макароны.

– Ты вообще готовить умеешь? – наблюдаю, как он зачем-то ломает спагетти.

– Конечно, – слишком бодро говорит он. – Ну, не совсем. Я сейчас хотел показаться тебе умельцем.

– Что приготовить-то хотел? – встаю к раковине, чтобы вымыть руки.

– Макароны по-флотски. Но из всего этого, по-моему, я умею варить макароны, – смотрит в кастрюлю с не кипящей водой.

– Давай, я лучше сама приготовлю, а ты пока почисти морковь и лук. И оставь, пожалуйста, в покое макароны.

Мы передвигаемся по кухне синхронно, он моет и трёт овощи, а я стою у плиты. Когда всё готово, он расставляет тарелки с приборами.

– Если честно, я хотел, чтобы это было романтично. У нас ужин при свечах. Я приготовил сам… – смущённо объясняет он.

– Всё нормально. Свечи мы можем и так зажечь. Я не против. И дело не в том, кто готовил, а как.

Глава 15

Влад переоделся в футболку и шорты, а я всё еще была в своих джинсах и свитере. Мы лежим на диване, моя голова покоится на его груди, он гладит мои волосы.

– Ну, хорошо, какая музыка тебе нравится? Фильм? Книга? – задаю ему очередной вопрос. Я уже узнала его фамилию, имена родителей, про учёбу и друзей.

– Музыка – рэп. Фильм – «Американский пирог». А книги я не читаю, – ухмыляется.

Я поворачиваю голову к нему и рассматриваю парня. Я всегда любила интеллектуалов, тех кто любит книги. А здесь полная противоположность.

– Серьёзно? «Американский пирог»? Это же дурацкий фильм, – с сомнением смотрю на него. – А книги, что совсем-совсем не интересуют? – удивляюсь, поудобней устраиваясь.

– Нет. Глупо читать книги. Надо жить, а не мечтать. Твой любимый фильм? – спрашивает он.

Я неприятно удивлена, ведь общего у нас с ним нет ничего. Музыкальные вкусы, фильмы это вроде как основа, так на которую накладываются интересы, на которых в дальнейшем можно строить крепкие отношения. Он вопросительно смотрит на меня.

– Прости, задумалась «Бойцовский клуб», однозначно. Фильм и книга. И не потому, что там Джаред Лето, а потому, что о многом заставляет задумываться, – оттягиваю воротник свитера. – музыка Марсы конечно, из-за голоса и мелодий.

Я оттягиваю ворот кофты уж слишком душно и дую себе на шею.

– Тебе не жарко? Сними свитер, ещё задохнёшься, – приподнимается помочь мне встать.

Я немного смущаюсь, ведь под свитером на мне только майка и больше ничего. Я не хочу, чтоб он понял, что на мне нет лифчика.

Он протягивает руки и снимает с меня свитер. От его взгляда, мои соски твердеют.

– Илона… ты делаешь так как я тебя просил! – хриплым голосом говорит Влад. – Я не прикоснусь к тебе, не для этого привез. Не переживай, – укладывает меня обратно к себе на грудь.

Сделав пару глубоких вздохов, начинает меня расспрашивать о семье. Непринужденные темы меня расслабляют. Но очень хотелось прикрыться, где-то кольнуло его замечание о том что я повинуюсь. Может мне нравится ходить без нижнего белья, и он не при чем.

– А отец? Давно развелись? – натянутым голосом спрашивает.

Я напрягаюсь всем телом.

– Да, мне было три года. Я очень переживала их развод. Не знаю, для чего ему это понадобилось. Знаешь, я уже заранее готова тебе ответить. Да, я боюсь, что ты меня бросишь, – слова сами по себе вырвались. Прикрываю рот ладонью. – Я не имела в виду … Боже, – закрываю лицо руками.

– Я хочу детей с тобой. Свадьбу. Семью. Старость, – отводит мои руки в стороны и заглядывает в глаза.

Смотрю в его синие глаза и растворяюсь в них. Он медленно наклоняется ко мне, с осторожностью прикасается к моим губам, нежно целуя. Притягивает меня к себе, углубляя поцелуй. Его язык проникает в мой приоткрытый рот. Моё тело покрывается мурашками, когда одной рукой он обхватывает мой затылок. А второй медленно проводит вдоль руки, опускаясь на талию. Зажимает меня в сильные объятия, переворачивает на спину, вжимаясь в меня сверху. Через тонкую ткань шорт, чувствую его возбуждение. Он упирается членом мне прямо между ног, медленно вдавливая с каждым толчком. Откидываю голову назад, пытаясь схватить воздух. Влад покрывает поцелуями мою шею и неторопливо движется вниз. Спускает одну лямку моей майки, второй рукой накрывая грудь. Из меня вырывается стон. Хватаю его за волосы, прижимая к груди. Через одежду, он прикусывает каждый мой сосок, и я чувствую влажность в джинсах. Возвратившись к губам, вновь трётся об меня. Его язык касается моего, и я чувствую, что хочу большего. Приподнимаюсь, он снимает с меня ненужную вещь, вновь укладывая.

– Такая красивая… – шепчет он, в перерывах между поцелуями. – Моя, – произносит хрипло.

Я позволяю ему облизывать мою шею. Закидываю голову назад. Пальцами перебираю его волосы на затылке. Его рот путешествует по моей груди, то облизывая, то прикусывая каждый сосок. Моё тело выгибается ему навстречу, теснее прижимаясь к его члену.

– Хочу тебя, – хрипит он, снимая с себя футболку. Притягивает меня к себе. Я ложусь, обхватывая его ногами и теснее прижимаясь. Его голова опять опускается к моей груди, руками он крепко держит меня за талию. Я начинаю двигаться на нём, и чувствую приближение оргазма. Он растягивает мои джинсы и просовывает руки в них.

– Без трусиков, плохая девочка, – бормочет он, найдя мой клитор и круговыми движениями потирая его.

Я настолько влажная, что его пальцы скользят по мне. Я начинаю активней тереться, подстраиваясь под его ритм. Всё мое тело вытягивается в струну и меня накрывает сильный оргазм. Меня сотрясает в конвульсиях. Он продолжает медленно гладить мой клитор, растягивая удовольствие от оргазма. Обессилено опускаю голову ему на плечо, тяжело дыша, всё еще содрогаюсь под его пальцами. Дыхание начинает восстанавливаться, когда убирает руку. Я всё еще ощущаю его возбуждение, когда он отодвигается.

– Извини, мне необходимо в ванную, – целует меня в лоб, и соскакивает с кровати, убегая от меня.

Я обессилено падаю на диван, упираясь взглядом в потолок, окончательно расслабляясь. В ванной комнате слышится шум воды. Нахожу рукой свою майку и натягиваю на себя. Не дождавшись Влада, засыпаю в одежде.

Через какое-то время чувствую, как сильные руки опускают меня на кровать. Я позволяю ему раздеть себя, и одеть в свою футболку. Глаза не хотят открываться, Влад накрывает меня одеялом и, устраиваясь сзади, обнимая.

Глава 16

Просыпаясь, я не могу пошевелить конечностями. Меня будто кто-то связал, обездвижил. Тяжёлое тело Влада почти полностью лежит на мне. Мои ноги и руки крепко сковывают тёплые и сильные объятия. Слегка повернув голову, улыбаюсь. Влад крепко спит, губы его приоткрыты, а волосы торчат в разные стороны. Я не могу отвести глаз от вида этих длинных ресниц, подрагивающих во сне. Лежу очень тихо, даже боясь дышать, чтобы не разбудить его. Чуть-чуть сдвигаюсь и приподнимаюсь.

– Куда собралась? – сонным голосом бормочет он с закрытыми глазами. – Мы ещё спим, и я тебя не отпущу. – Причмокивая губами, утыкается мне в шею. Я боюсь и рта открыть, блин, да, я даже зубы еще не почистила. Как-то нет у меня уверенности в своем утреннем дыхании. Мы же не в зарубежных романах, проснулся и сразу в засос.

– Мне нужно зубы почистить, – говорю ему, прикрывая свой рот одеялом. Влад освобождает мои ноги, и я начинаю выбираться из-под его объятий, которые он упрямо не разжимает. Хихикая, всё-таки вырываюсь, а он хватает меня за край футболки.

– Отпусти, порвёшь! – пищу я, когда он берется за футболку второй рукой и снова валит меня на кровать. Падаю ему на живот. А он приподнимается и целует в нос, при этом начиная меня щекотать. Я извиваюсь и практически падаю на пол, в то время как он берёт меня за руки и тащит назад, обнимая сзади и усаживая на свои колени.

– Такая красивая, – восхищается он, приглаживая мои волосы. – Твои глаза, будто океан. Я почему-то был уверен, что это линзы, – говорит он, с обожанием заглядывая в мои глаза.

Мы ещё долго глядим друг на друга, затем Влад медленно наклоняется, чтобы поцеловать меня. В ответ, я отворачиваюсь и получаю поцелуй в ухо.

– Всё, всё, беги, – помогает мне подняться, при этом шлепая по моей попке.

Оборачиваюсь с широко открытыми глазами и угрожаю ему пальчиком. Он заливается смехом, и, раскинув руки в стороны, падает на кровать.

* * *

– Сейчас заедем за Димой, и потом я покажу тебе кое-что, – сообщает мне Влад, а сам внимательно смотрит на дорогу. – Я ему пообещал, что спасу от его противной тетки. Ты же не против? – тревожно интересуется у меня.

– Нет, всё нормально. Он, наверняка, хороший парень. – Может, всё-таки, получится заслужить его доверие и тогда он перестанет наговаривать на моего парня.

Я понимала, что мы в шаге от очередного рубежа в наших отношениях, ведь Влад теперь старался быть со мной дольше. То, что он не воспользовался мной ночью говорило о серьезных намерениях и я была по уши влюблена в него, до одури. Каждое его слово как песня, как музыка и я хотела быть с ним при любом раскладе. Осталось подготовить себя к тому, чтобы отдаться, настроиться морально. А это не так просто, как кажется.

Он смеется в голос, когда я корчу мордочку и начинает покачивать своей головой в темп музыки. Мелодия разряжает обстановку, я пытаюсь выбросить все мысли и переживания о его друге, о том что скорей всего не нравлюсь ему и тот обязательно вставит палки в колеса. Когда мы подъезжаем, Дима уже стоит и ждет нас, я натянуто улыбаюсь всем видом показываю, что мы можем подружиться.

– Привет всем, чего рожи такие довольные? Порвали кого-то? – практически орет этот идиот, просовывая голову между нашими сидениями.

Я сжимаюсь всем телом и краснею. Что за ерунда? Зачем он так? Отворачиваюсь к окну и делаю вид, что не замечаю его. Это было унизительно. Но на помощь мне приходит мой личный защитник.

– Ты дебил, что ли? Что ты несёшь? – Влад ударяет кулаком в плечо друга, тот громко хрюкая, падает на сиденье. – Сядь, придурок, и заткни свою пасть. – Меня настораживает злость в его тоне. Я ещё ни разу не слышала, чтоб он так «разговаривал» со своими друзьями. Да я и друзей то не знаю с другой стороны.

Настроение окончательно пропадает, и я решаю кинуть взгляд в мелькающий за окном пейзаж. Сегодня солнечно и пахнет весной. Снег совсем скоро растает, и смешается с уличной грязью. Меня отвлекает звонок телефона, и я лезу в карман, чтобы достать свой старенький Samsung.

– Привет, мам, – тихо здороваюсь я.

– Привет, Илона, я уезжаю сегодня. У тебя всё хорошо? Надеюсь, ты мне новости никакие не принесёшь? – интересуется она.

– Ты всегда уезжаешь, – бубню я. – Всё хорошо, не думаю, что тебе есть о чём переживать. Когда приедешь? – начинаю грызть ногти и получаю ладонью Влада по своей руке. Щурясь, озадаченно пялюсь на него.

– Не грызи, – шепчет он.

– Илона, ты меня слушаешь? Я говорю, что уезжаю на неделю, опять проблемы с документами! – мама так громко кричит в трубку, что ее голос слышен в салоне автомобиля.

– Хорошо, я опять одна? Или у меня есть охрана? – не отвожу свой взгляд от Влада.

– Думаю, Влад будет не против присмотреть за тобой, – хмыкает моя родительница.

Это говорит моя мама?! Мир сошел с ума?

– Хорошо, буду скучать по тебе. – отвечаю ей. Слышу смешок позади себя. Оборачиваюсь и вижу, как мне хитро ухмыляется Дима. – У тебя все получится. Отключаю на телефоне мамин вызов, ожидая какой-нибудь подвох, но в машине всё также тихо.

Мы спокойно доезжаем до покрытой льдом речки. Постепенно мне становится не по себе. Ненавижу лёд, мне он не кажется надёжным.

– Пошли, трусиха, покажу тебе лунку, где мы рыбачим. Димка, давай вперёд, ты же помнишь, где мы сидели? – хватая меня за руку, Влад ведет нас по льду.

У меня душа уходит в пятки, адреналин зашкаливает, а уровень тревожности поднимается на максимум. Стараюсь шагать, как можно аккуратней, чтоб не провалиться. Влад же идет семимильными шагами с довольной улыбкой на лице.

– Илона, хватит молчать, всё нормально, смотри, я могу прыгнуть, и лед даже не треснет. – убеждает он меня и делает прыжок, а мне дурно от мысли, что мы стоим посреди реки и сейчас провалимся.

– Перестань, прошу тебя, не надо. Мы ведь пойдем на дно. Не делай этого. – Я застываю от страха, но Влад, видимо, не обращает на это никакого внимания.

Я чувствую, что теряю контроль над собой, что я вообще делаю здесь?

– Братан, прекращай прыгать, посмотри на неё, она сейчас рухнет в обморок от страха! – кричит ему Дима.

Я мысленно возвращаюсь в тот день, когда мой отец учил меня плавать. Он просто взял и выкинул меня из лодки посреди реки, крикнув громко: «Плыви, Илонка», при этом наблюдая, как я пытаюсь удержаться на плаву.

– Илона, – кто-то трясет меня за плечи. – Илона, всё хорошо? – вижу перед собой Влада. – Уходим отсюда.

Разворачиваясь, он ведет меня за руку в обратном направлении. Я, словно что-то предчувствуя, притормаживаю. Дима же, не оглядываясь, спокойно шагает впереди. Когда остается шагов двадцать до берега, чувствую, как под ногами хрустит лед. Влад сильней сжимает мою ладонь, но не останавливается. Слышится ещё один треск, и мы падаем в воду, автоматически разрывая свои руки. Удерживаясь, непонятно как за край льда, я погружаюсь по грудь в воду. Громко взвизгивая, пытаюсь вылезти, но вокруг лёд не прекращает ломаться, и ледяная вода впивается своими иглами в мою моментально замёрзшую кожу. Находясь в панике, я ничего не вижу и ничего не слышу. Пока с силой меня затягивает в воду, я могу думать только об одном: я не хочу умирать.

Глава 17

– Илона, держись. Я сейчас, – поворачиваюсь на голос. Дима ползет по льду на животе, протягивая ко мне руки. Не могу двигать ногами, тело и мокрая одежда, с каждой секундой становятся всё тяжелее. Жажда к жизни заставляет из последних сил держаться на поверхности. Руками хватаю за край льдины, но она ломается. Кажется, мой мозг заторможен, все как в замедленном кадре. Клубы пара вырываются из моего рта.

– Остановись, я тебя вытащу, клянусь! Не трать силы, я уже около тебя! – орёт Дима нечеловеческим голосом. – Смотри на меня, Илона!

Из последних сил поднимаю взгляд и сосредоточиваюсь на Диме. Сейчас он центр моего внимания.

– Подними руки вверх, я тебя за куртку вытащу. Не барахтайся. – Я заставляю свое тело расслабиться и закрываю глаза. Потихоньку, он подтаскивает меня к себе, затем резко дёргает, наполовину вытаскивая на поверхность.

– Не вставай, лежи, я оттащу тебя, – грубо приказывает он.

От бессилия, не могу даже открыть рот, чтобы что-то ответить. Меня трясет, пока он тащит за капюшон. Понимаю, что я на берегу, пытаюсь встать, но падаю навзничь из-за того, что не слушаются ноги. В шоковом состоянии я не могу двигаться, тело как будто заледенело. Тяжело дыша, рядом со мной падает мой спаситель.

– Ты такой дебил, ты чуть её не утопил. Да и сам чуть не сдох! – орет Дима во всю глотку. – Нахрена ты там прыгал? Долбаный герой.

Я не чувствую тело, переворачиваюсь на живот, чтобы встать на колени. Кто-то сзади подхватывает меня на руки и несет в машину. Я вижу идущего самостоятельно Влада стирающего с лица капли ледяной воды. Он с трудом поднимается на небольшой пригорок догоняя нас.

– Зачем ты с этим придурком связалась?! Нормального найти не могла. – тихо спрашивает Дима, пока несёт меня на руках в машину. – Снимай штаны, – резко произносит он. Дрожащими руками снимаю с себя джинсы и колготки.

– Вы что там делаете? Отвернись! Ты что раздеваешься? – возмущается Влад.

Через приоткрытую дверь вижу, как Дима стоит в одних гамашах и протягивает мне свои джинсы.

– Одевайся скорей, ледышка, – говорит он, захлопывая дверь.

Судорожно надеваю джинсы, откинув мокрые вещи на пол. Влад садится в машину и начинает растирать меня своими руками, одновременно прижимая к себе.

На переднее сиденье плюхается Дима, включая печку на всю мощь. Оборачивается и внимательно смотрит на меня.

– Ты как? – я поднимаю голову. – Губы синие, Илона, ты заболеешь. Пока этот оболтус глотал воду, ты держалась, – переводит злой взгляд на друга. – Береги её, недоделанный. Чуть яйца в речке не оставил, прыгун хренов.

Только сейчас я вижу на Владе красные шорты. Он весь трясется.

– Прости меня, родная, прости, – шепчет он. Наконец-то, речь к нему вернулась. Он обхватывает меня своими ручищами и ещё сильней прижимает к себе, целуя меня в лоб.

Всю дорогу мы молчим. Домой меня, естественно, никто не везет. Хотя и должен был.

Влад на руках заносит меня в комнату и укутывает в одеяло. Сажает к себе на колени и укачивает. До моего сознания доходит весь ужас произошедшего. Я рыдаю, слёзы льются рекой, и, наревевшись до икоты, засыпаю на руках у Влада снова и снова задавая себе один и тот же вопрос. Направится ли мне жизнь наполненная приключениями? Этого ли я хотела? Это все о чем я могу думать погружаясь в сон.

– Милая, проснись, – незнакомый голос будит меня. Приподнимаюсь, Дима сидит на кровати и держит меня за руку. – Выпей, у тебя температура. Влад поехал домой за одеждой и лекарствами.

Беру из его рук горячую кружку. Жидкость пахнет лимоном, я пью мелкими глотками.

– Спасибо, – благодарю его сиплым голосом. – За всё спасибо, – сжимаю его ладонь, которую он держит в моей руке.

– Илонка, ещё раз так посмотришь на меня. Буду сражаться за тебя, – хлопает меня по ладони. Около двери он останавливается, так странно глядит на меня в ответ и выходит. Хочу всем телом упасть на подушки, но дверь снова открывается. – Может, я тебя для себя спасал, – подмигивая, вновь закрывает за собой дверь.

Улыбаюсь, качаю головой. Чудной он. Поворачиваюсь на бок, подкладываю ладони под щёку и проваливаюсь в сон. Сквозь него слышу голоса. Дима отчитывает Влада, а тот расхаживает по комнате и вставляет в своё оправдание несколько слов. Может, это совсем и не сон.

Неожиданно чувствую, как приподнимают, стаскивая с меня вещи, переодевают во что-то тёплое. И так несколько раз.

– Не смотри ты на неё так! Отвернись. Вообще, свали отсюда, – рычит Влад.

– Я что, девчонку в трусиках и лифчике не видел? Кстати, желательно и это снять. Нельзя, чтобы мокрое белье оставалось на ней, – серьёзным тоном говорит Дима.

– Тогда выйди и больше не заходи. Я сам всё сделаю, – шипит Влад.

Я то просыпаюсь, то проваливаюсь в сон. Сначала чувствую жуткий холод, но затем тёплые руки обнимают меня, и сразу становится жарко.

– Ну, ты и любительница поспать… – с усмешкой произносит Дима. – Вставай, спящая красавица, пора кушать. – Трясет он меня за плечо. Помогает мне сесть, протягивая кружку с куриным бульоном и вытаскивая оттуда ложкой сухарики. Пока он меня кормит, я ем не торопясь.

– А где Влад? – оглядываюсь в поисках него.

– Родители вызвали, там скандал выше крыши. Ты, давай, кушай, не отвлекайся, – подносит ложку ко рту.

– А кто готовил? – киваю на бульон.

– Я, конечно. У меня не было мамы с папой, чтобы готовить, а тетка не очень-то и старалась ухаживать за мной, – ухмыляется он.

Впервые внимательно присматриваюсь к нему. Дима высокий шатен, с красивыми голубыми глазами и прямым носом, и телом, как у атлета. Почему я не замечала его? Сидя с ним рядом от него исходит тепло, и уют. Чувство умиротворения, которого у меня не разу не было рядом с Владом.

– Пошли, фильм посмотрим, пока твой жених не приехал, – протягивает мне руку и тянет в зал.

– Почему ты так говоришь? Такое ощущение, что тебе неприятно это слово. – мне не понятно, на каком основании Дима сразу перешёл на враждебный тон.

– Как говорю? Что, он жених? Ну, вы ведь встречаетесь, верно? У вас любовь. Ты же не думаешь, что теперь вы расстанетесь? Девушки вообще любят заранее рисовать себе картинку хэппи-энда наряду с «жили они долго и счастливо», – тараторит он.

– А вы, парни, значит, себе этого не рисуете? – отдёргиваю руку.

– Рисуем, ещё как! Но для каждого есть особенная девушка, с которой хочется всего. И «долго и счастливо» и хэппи без энда. Но не всегда наши желания совпадают с нашими возможностями, – резко отвечает он. – Вот, в моем случае, абонент уже занят или находится вне зоны действия. Как-то так.

– Не повезло тебе, что я могу сказать. Может, просто ты не на ту посмотрел? Или ошибся с выбором? – вижу заусенец и начинаю грызть ноготь.

– Нет, это она ошиблась с выбором. И не видит ничего, даже самого очевидного. Давай смотреть фильм. Какой хочешь? Подумай, я пока попкорн приготовлю, – он идёт на кухню.

Подойдя к полочке с дисками, сажусь на колени и начинаю искать интересное. Боевики – нет, только не это. Триллеры, тем более. О, комедии.

Нахожу диск: «Девушка моего лучшего друга». Читаю аннотацию:

Шерман Тернер занимается довольно странным занятием: если какой-либо молодой человек расстаётся с девушкой, то «Тэнк» Тернер за определённую плату назначает этой девушке свидание и ведёт себя на нём намеренно ужасно. В итоге, девушка решает, что её бывший парень не такой уж и плох. По крайней мере, по сравнению с Тэнком. И она возвращается к своему прежнему молодому человеку. Тэнк решает помочь соседу по квартире Дастину, влюбившемуся в коллегу по работе Алексис, без взаимности с её стороны. Но события начинают развиваться не так, как рассчитывал Тэнк.

Ох, наверное, это интересный фильм. Включаю его, когда приходит Дима.

– Ну, что, выбрала, принцесса? Сопливую мелодраму или кровавый фильм? – протягивает мне попкорн.

– Ни то и ни другое. Комедию, – верчу перед ним коробочкой.

Выражение его лица меняется, и он присаживается на небольшой диван рядом со мной, соприкасаясь своими коленями.

– Значит, «Девушка моего лучшего друга», да? – переспрашивает он. – Ну, ладно. Судьба же не может быть ко мне благосклонна.

Смеюсь над ним и нажимаю на воспроизведение.

Глава 18

Спустя две недели я по-прежнему чувствую себя плохо. Кашель прошёл, но общее состояние ужасное. На занятия хожу каждый день, обедаем с Дамиром и Таней. Мы много смеемся и у каждого всегда есть, что рассказать. Они мое отвлечение от всех проблем.

Хлюпая по лужам, я рассматриваю оживающую на глазах природу. Я всегда представляю зиму эдакой злодейкой. Приходит прекрасная весна, и она сражаются с зимой. Наверняка, моя фантазия подключила битвы из «Звёздных воин».

Поднимаю с асфальта небольшую ветку и размахиваю из стороны в сторону, имитируя сражение. Спотыкаюсь на ровном месте, когда кто-то ладонями накрывает мои глаза.

– Тааак, булочки с корицей, – оборачиваясь, хватаю за руки Янку. – Моя вкусняшка. – тянусь к ней, чтобы обнять ее, но она слегка отстраняется.

– Неужели мы увиделись? Я уже думала, ты позабыла меня, – смотрит грозно.

– Занята, сама же знаешь, – делаю замах и кидаю ветку подальше.

– Где твоё чудовище? – ухмыляется она.

– Почему чудовище? Может, он принц в сияющих доспехах. – Прикладываю руку к сердцу и делаю вид, что становлюсь на одно колено.

– Ты не любишь принцесс и принцев! Чудовища, монстры и вампиры, вот твой выбор. Мне можешь не рассказывать. Про какого принца ты мне сейчас втираешь? Ты же сама говорила, что у этих королевских морд всегда корыстные цели и подлые поступки. – ворчит она.

– Прекращай пыхтеть, это всего лишь отношения, – совсем не убедительно говорю я.

– Всего лишь? – прыскает она от смеха, – ты с ним из ума выжила? Давай разберем ближайшую сказку? Русалочка, она отдала за него голос, а он?

– Хватит. – По интонации Яны понимаю, она настроена воинственно. Мы проходим вдоль злополучного забора. Яна ставит ногу в петлю рисунка, а я прохожу мимо.

– И, что, даже не полезем? Что с тобой? – взывает подруга. – Не звонишь, не пишешь. Тебе никто не нужен кроме него! – забрасывает меня обвинениями так, что складывается впечатление, будто мне в спину летят камни. А я даже не уворачиваюсь. Ускоряю шаг. Мне неприятно, столько не виделись, и первое что пришло в ее голову, это поругаться. Девушка догоняет меня и шагает со мной в ногу.

– Илона, ты ради него стала такой? Вся эта манерность хорошей девочки. Ты другая. Весёлая. Беззаботная. Смелая. Куда пропала, моя подруга? – достаточно громко интересуется она, пока я начинаю закипать, но упорно молчу. – Вспомни, сколько ты пакостила в школе мальчишкам. Как во дворе покрасила лавочку и предложила пацанам посадить тебя на колени. Как они потом гонялись за тобой, – смеётся. – Это же незабываемо. – Качает головой, будто не верит.

Меня бесит каждое её слово. Даже, если это истина, колющая мне глаза.

– А эта игра «задержи дыхание», – продолжает убеждать меня она. – Помнишь, как какой-то мальчик со двора не дышал, только из-за того, что девчонка прижалась к нему, и он упал в обморок, выбив себе при этом передний зуб, а ты смеялась, как ненормальная. – Смотрит на меня, не отрывая своего взгляда.

– Ян, я не знаю, где та, которая всё это творила. Возможно, она просто повзрослела. И дело не в нём! И не в моём отношении к нему, – смотрю на неё в упор. – Ты сама исчезла. Да, у нас сейчас учёба, но ни одна из нас не держалась за дружбу. У каждого появилась своя жизнь и новые друзья, – я вижу, как что-то меняется в её взгляде.

– Ты останешься одна с таким поведением. Уверена, что он готов, как и ты от всех отказаться? Будет тяжело наедине со своим чудовищем, – угрюмо говорит она. – Давай возьмем перерыв. Может одна из нас одумается. Жаль, столько дружили…

Я ничего не отвечаю. Направляюсь в противоположную сторону. Испортила настроение своей глупой ревностью. Изменилась ли я? Конечно! И то, что Влад занял всё мое свободное пространство, тоже верно. Но, а, как же иначе?

Поворачиваю в сторону корпуса психологии и вижу целующихся на лавочке Таню и Макса. Останавливаюсь, чтобы посмотреть на них со стороны. Одеваются они одинаково: кожанка, джинсы, массивный ремень и бандана. Он высокий и худой, она маленькая, едва достаёт ему до плеча. На них приятно смотреть, не смотря на отталкивающий прикид. Едва оторвавшись друг от друга, они замечают то, как я нагло пялюсь в их сторону.

– Эй, привет, – Макс ладонью хлопает по лавочке. – садись с нами. Отодвигаются, освобождая мне место.

– Ты можешь присесть ко мне на колено, если от этого у тебя поднимается настроение, – улыбается Макс. Таня в это время пересаживается на одно его колено. Я морщусь от отвращения.

– Спасибо, я постою, – приподнимаю бровь. – Территория повышенной влажности, феромоны, эстроген, слюни. Мне продолжать? – ухмыляюсь.

– Кто наступил кисоньке на хвостик? – Макс дергает бровями. И мои губы сами по себе растягиваются в улыбке.

– Кого ожидаем? – я не собираюсь жаловаться.

– Тебя жду. Дамир, как всегда самый голодный. Уже несколько раз звонил. А Макс уже уходит, да? – Таня выразительно смотрит на Максима. Он встаёт, отодвигая её от себя, при этом придерживая за талию. Целует в губы и уходит. На прощание показывает мне «козу». Закатываю глаза. Господи, как это по-дурацки.

Идём в кафе, чтобы покушать и встретиться с Дамиром, который уже занял нам столик и сидит у окна со скучающим лицом.

– Девчонки, есть хочется, вы, где ходите? Я заказал, как всегда, студенческую язву желудка, – рукой показывает на провиант, лежащий на столе. Обычный набор: пирожки, салат и чай. Мне кажется, я когда-нибудь умру от такой еды. Поджимаю губы, усаживаясь напротив, беру то, что называется «пирожок». Разламываю его посередине, начинка просто размазана по толстому слою теста. Это не пирожок, а тесто, смазанное не понятно, чем.

– У кого-то день рождения на днях. Нет желания сходить в клуб? Илона, тук-тук, я тут. Подними свои глазки на меня. – стучит костяшками пальцев по столу.

– Да, слышу я! Просто пытаюсь прожевать нечто резиновое, оно никак не хочет проглатываться. Кто вообще разрешил им травить студентов? – говорю с набитым ртом, потряхивая перед его лицом «пирожком».

– Простите, королева, – соскакивает с места и кланяется мне, при этом задевает стул позади себя, практически плюхаясь своей пятой точкой на голову человеку. Звук столкновения задницы и головы неподражаем. Я начинаю смеяться, да так, что чай вытекает у меня из носа. Дамир делает большие глаза и извиняется перед сидящим мальчишкой.

– Он его голову чуть задницей не проглотил. – ржёт Таня, держась за живот и балансируя на своем стуле.

– Идиоты. Вы даже поесть не можете нормально, – хохочу я, зажмурившись, чтобы не видеть красное лицо Дамира.

Все находящиеся в кафе, поворачиваются в нашу сторону. И в этот самый момент, Танюха, с невинным выражением на своем лице, громко отрыгивает. Я ладонью бью себя по лбу, когда по кафе волной проходит шёпот, смешки, и чьё-то «фу». На что моя однокурсница, не обращая внимания, начинает ковыряться зубочисткой.

– Итак, продолжим, день рождения, – напоминает Дамир.

– Приходите ко мне и всё, а там посмотрим, – вздыхаю я. – Куда без вас, свинтусов. Только прошу вас, не взорвите что-нибудь и желательно обойтись без горы трупов.

– Трупов не обещаем, а костёр можно? – радостно говорит Таня. – Фейерверк, бомбочки и все дела.

– Гонишь? Это же не Новый год! – возмущается Дамир. – Ты, где собралась всё это делать? В квартире?

– Ну, ты меня совсем ненормальной сейчас выставил, – обижается Таня. – Я адекватна.

– Ага, если учитывать, что на пару ты притащила тарантула в рюкзаке. И когда он выполз, ты сказала, что это Гоша и не о чем волноваться. – бурчу я.

– Он безобиден, – защищается она. – А, ты чего ржёшь, рыжий? Сам вспомни, как ты напился и орал на всю улицу: «Ты неси меня река», пока пацаны тащили тебя домой.

– Я тоже был вменяем, – рукой треплет свои отросшие кудри.

– Особенно, когда ты на середине песни, полез в ширинку и решил пописать на оживлённой улице города, – хохочет во всё горло Таня.

– По-моему, от вас адекватного поведения не дождёшься, если раньше я ещё думала о том, что вы могли бы быть парой, то теперь понимаю, что это был бы ядерный взрыв, – оба кривляются в отвращении, глядя друг на друга. – Что? Эту бы вашу кипучую энергию и в мирное русло направить. Например, с лозунгом «Поможем детям Африки». Вы вполне могли бы сделать эволюционный прорыв. Добыть им воду, вырыть своими руками колодец, в процессе очередной ругани или спора. Они смотрят на меня, как на безумную.

– А вот это идея! – потирает руки этот рыжий «таракан».

Глава 19

Смотрю в зеркало, поворачиваюсь из стороны в сторону. А что? Вполне красиво. На мне платье ярко красного цвета, полностью облегающее, с широкими лямками. Добавляю чуть-чуть тушь на ресницы, выравниваю стрелки, чтобы были одинаковые. Не хочу, чтоб один глаз выглядел больше другого. Максимально приближаюсь к зеркалу, широко раскрывая глаза.

– Илона, да всё хорошо. Посмотри на меня. – бросаю взгляд назад. Мама переводит взор, то на один, то на второй глаз. – Хорошо накрасила. Только вот красная помада вульгарно, – констатирует она. – Я думаю, сегодня у бабушки переночую, чтобы вы могли отпраздновать твоё торжество, – мама проходит со мной в зал, чтобы ещё раз убедиться всё ли готово.

– Мам, да мы немного посидим и уедем на дачу. Шашлыки, танцы. Ну, знаешь, отдохнуть. И я останусь там ночевать, – говорю, слегка замявшись.

– Илон, ты уже взрослая. Но ты же понимаешь, что если я скажу не делай так, ты поступишь иначе. – отводит взгляд.

Разумеется, я понимаю опасения мамы. После её горького опыта с моим отцом, родить в семнадцать лет, она боится за меня.

Звонок в дверь и мои друзья вваливаются в квартиру. Громко орут песню: «Happy Birthday!» У всех на голове надеты нелепые колпаки, кто-то свистит. Я прикрываю уши от шума, и счастливо улыбаюсь. Пытаюсь среди вошедших, увидеть самое любимое лицо, его нет.

Вперёд протискивается Дима и дарит мне букет тюльпанов.

– С днём рождения! – нежно обнимает одной рукой и целует в щёку.

– Спасибо, очень рада, что ты пришёл, – обнимаю в ответ. Из-за спины он достаёт еще один букет, и протягивает моей маме.

– Это Вам, за рождение красавицы дочери, – говорит Дима. Мама благодарить за приятный сюрприз отказывается на приглашение отмечать с нами и поспешно уходит, чтобы не мешать. Она у меня вообще стеснительная. Все проходят к столу, слышится звук посуды.

– Самообслуживание, это же и касается мытья посуды, – смеюсь, когда все смотрят на меня. – Да, шучу я, шучу. Мыть не надо.

Стук в дверь извещает ещё об одном госте. На пороге появляется Влад с огромным букетом из девятнадцати розовых голландских роз.

– С днём рождения, родная, – целует меня в губы. Самый лучший день рождения! – обнимаю его, подставляю губы для поцелуя.

Мои гости кушают за праздничным столом, а мы с Владом сидим на одном стуле. Верней, я у него на коленях.

Подкрепившись, садимся в машины и отправляемся к дому Влада. Пока мальчишки готовят дрова и место для пикника, девочки нарезают салаты.

Влад стоит лицом ко мне в бейсболке, и разжигает огонь для костра. Все это время, я улыбаюсь, как ненормальная. Может из-за спиртного, я ведь никогда раньше не пила, но сегодня хотелось почувствовать себя полноценно взрослой. Девчонки не пьют, все собираются уехать сразу после праздника. Влад берёт бутылку пива и делает глоток.

– Ох, по-моему, кто-то сегодня останется один на один со зверем. – Таня пихает меня в бок. – Ты готова к следующему шагу? Судя по количеству выпитого, не совсем осознаешь, что делаешь.

– Рано или поздно, я это сделаю. И лучше с хорошим парнем, чем с каким-то говнюком, – неуверенно пожимаю плечами, беру из ее рук очередную бутылку пива и меня слегка покачивает.

– Без комментариев.

Садимся вокруг костра и слушаем, как Макс с гитарой в руках поёт, из репертуара группы «Многоточие». Влад прижимает меня к себе.

– Замёрзла? – на ушко спрашивает меня.

– Немного, – думаю, мой красный нос меня выдал.

Он снимает с себя чёрный свитер в красную полоску и одевает его на меня.

– Идеально, – приглаживает мои волосы.

– Эй, ребят, хватит целоваться, мы уже устали наблюдать, как вы облизываетесь, – возмущается Димка.

– Ну, возможно, это потому, что ты один, – отвечает ему Таня.

– Или потому, что та, которую ты хочешь, уже занята, – тихо произносит Дамир.

Я смотрю на Дамира удивленно.

– Не делай вид, что ты этого не замечаешь. Да, Влад? – спрашивает Дамир.

Влад сжимает челюсть так, что зубы издают противный скрип. Его взгляд направлен на Диму. Он смотрит на меня обречённо, будто просит помочь ему. В чём помочь? Почему такая печаль в глазах? Я не могу понять, что происходит между ними. Не думаю, что нравлюсь Диме.

– Считаю, нам пора, – поднимается Таня и тянет за собой Макса. – Дима, тебя подвести? – спрашивает она.

– Да, – коротко отвечает он, стряхивая невидимые крошки.

Дамир стоит около своей машины, облокотившись на неё плечом. Его взор, обращенный на меня, говорит: «Я знаю, что ты хочешь сделать. Но уверена ли ты? Может это все спиртное?». Я и сама, в который раз задаю себе этот вопрос. Но проводив гостей уверенность испарилась, и желание сделать все с Владом усилилось. Однажды это произойдёт и раз мы так долго продержались вместе, значит проверили отношения на прочность.

Помахав всем, захожу в дом и направляюсь в душ. Смыв с себя запах костра, вижу на тумбочке футболку Влада.

– Я думал, ты не выплывешь оттуда. Моя очередь. Никуда не убегай. – говорит Влад, проходя мимо меня.

Опускаюсь на кровать, и накрываю голову одеялом, кружится перед глазами. Будто на вертолете летаю вокруг самой себя. Возможно, мне надо ещё время? Может, я тороплюсь? Услышав щелчок, открывшейся двери, высовываюсь из-под одеяла. Влад в одних боксёрах с капельками воды на теле, идёт ко мне. Приподнимает меня, усаживая на себя верхом. Целует нежно в губы и смотрит в глаза.

– Я хочу быть твоим первым и последним мужчиной. Навсегда.

Главное чтобы он подготовил меня. Чтобы был нежным. Так ладно я должна успокоится и выдохнуть. Полностью расслабиться.

Притягивает меня вплотную к себе, вынуждая обнять его, а сам зарывается руками мне в волосы. Медленные томные поцелуи, сменяют страстные, его язык погружается в мой рот, вызывая волну желания. Чувствую, как моё тело дрожит, а может, это он так реагирует. Он вжимается в меня членом, через трусы. Ощущаю, насколько я влажная. Руки в неведомом танце блуждают по его телу. Стащив с меня футболку, покрывает поцелуями мою грудь. Посасывает и покусывает, а я извиваюсь под ним. Ладонью, с силой, сдавливает моё бедро, подаюсь ему навстречу. Осознаю, как моё тело дрожит от его ласк. Он снимает боксёры, обнажая свой член. Начинаю паниковать, пока он раскатывает презерватив по пенису. Молчу, когда стягивает мои трусики, и наваливается на меня. Его поцелуи становятся более агрессивными, он проходится языком по моей шее, сильно прикусывает и всасывает кожу. Я морщусь от боли, и в этот момент, он резко толкает в меня свой орган. Кричу, от пронзившей меня боли, и пытаюсь оттолкнуть Влада, но он не останавливается. Горячая жидкость стекает по моей попке. Закрываю глаза, считая про себя минуты, когда всё это закончится. Влад встаёт на колени, подтягивая мои бёдра к себе, и начинает вколачиваться в бешеном темпе. Тело разрывает от боли, из меня вырываются всхлипы вперемешку с рыданиями. Сделав ещё пару толчков, Влад падает на меня. Отворачиваю голову от него, парень в недоумении уставился на меня.

– Больно? Я увлёкся, извини. Так долго этого ждал, – опускает взор на свой пах. – Ох, блин, тут столько крови, – он отскакивает от меня, срывая пустой, окровавленный презерватив. – Тебе сильно больно? Нам надо к врачу, – в растерянности начинает хватать себя за волосы.

– Всё нормально, – устало говорю я.

Внутри все еще не приятные ощущения, и что-то неприятное растекается внутри меня. Я, кажется, сожалею о содеянном. Часы внизу начинают громко отсчитывать 12 ударов. С днём рождения меня.

Влад уходит в душ. Начинаю ощупывать себя. Где ощущение полёта? Восторга? Не знаю, ну, хоть одна бы положительная эмоция! Нет их, сплошное разочарование, в том числе и в себе.

Потерянно иду к двери ванны, жду, когда он выйдет. И всё-таки получилось не так, как описывается в книгах, вероятно, я просто не попала в этот процент счастливчиков.

Влад выходит, и блаженная улыбка растягивается по его лицу. В ответ я пытаюсь всеми силами выдавить, хоть что-то напоминающее счастье.

– Ванна свободна. Прошу, – он слегка наклоняется в шутовском поклоне, отводя руку в сторону.

Прохожу мимо него, и закрываю дверь на щеколду. Смотрю в своё отражение. Примерно так я выглядела на утро, после пьянки.

Только тогда мне не хотелось рыдать в подушку. Я злилась на себя. А сейчас расстроена и растеряна. В голове одно слово: Ошибка! Глупая, непоправимая ошибка. К такому, однозначно, не была готова.

Захожу в душ, вода льётся, окрашиваясь в розовый. Да, мне точно необходимо на приём к врачу.

– Ты так долго. Я чуть не уснул, – выговаривает Влад, когда я выхожу.

– Я люблю подольше в душе постоять, – сажусь на кровать боком. – Ложись спать.

– Ты знаешь, я мог бы продолжить. Смотрю на тебя, и мне хочется заниматься с тобой сексом всю ночь, – проводит рукой по моей ноге.

– Я не думаю, что сегодня это нужно повторять, – отвожу взгляд.

– Ну, может, ртом или руками, – его умоляющие нотки в голосе, начинают раздражать.

– Нет, я устала, и выпила лишнего. – укладываюсь с краю кровати.

– Эй, ты чего? Звучит так будто именно я тебя опоил. Ты же знала, что первый раз всегда больно, – приподнимается и нависает надо мной.

– Нам же не обязательно обсуждать всё, что произошло, – вздыхаю.

– Ты, наверное, вообще хочешь уйти? – психует и встаёт с кровати. – Слушай, я тоже не думал, что всё произойдет именно так. Но мы это сделали. Я не хотел делать больно, понимаю, что сорвался. Ты тоже молодец, держала меня, как пса на цепи. Я облажался, понятно? Крышу мне снесло.

Он мечется из стороны в сторону. Вижу, что он раскаивается, да вот только в чём.

– Ты меня не принуждал. Я сама этого хотела. Конечно, не ожидала, такого секса. Извини, что вывела тебя из себя, мне надо уйти.

– Ты куда собралась? – хватает меня за руку Влад. – Стой. Ты чего надумала? Идти пешком ночью домой? Совсем, блин, рехнулась?

Пытаюсь вырвать руку, но он держит крепко, разворачивает к себе лицом.

– Илона, не будь идиоткой. Пошли спокойно поговорим. Завтра тебя отвезу, если бы мы были в городе, шла бы ты и шла. Я бы даже не сорвался, но ты понимаешь, что мы за городом.

– Шла бы, да? – дёргаю рукой.

– Успокойся. Я не прав, хорошо? От своих слов, когда говорил дома, не отказываюсь, но и сожалеть не стану. Извини, за то, вспылил. Ты сводишь меня с ума! Я не знаю, как к тебе подобраться, и ты ускользаешь раз за разом. Просто притормози, я люблю тебя. Любой люблю, злой, дикой, ненормальной. Меня дико бесят все эти ухажеры, кружащиеся вокруг, я постоянно будто соревнуюсь с ними. Прохожу тест на годность. Понимаешь? – внезапно отпускает.

– И дотягиваешь до идеала?

– Я стараюсь. Главное не выводи меня из себя. Пошли спать. – притягивает к себе.

– Звучит как предупреждение, – говорю ему и он усаживает меня рядом с собой.

– У любого кукушка съедет. Давай, ложись. Завтра сходим к врачу. – замолкает, видя моё выражение лица.

Ложусь в очередной раз на кровать, он пристраивается рядом, обнимая меня со спины. Его дыхание шевелит мои волосы. Он не спит, как и я. Рукой поглаживает мой живот.

– Я, правда, представлял себе этот день немного иначе. Может, я поторопился, но ты бы видела себя моими глазами. – глубоко вздыхает и я понимаю, как мне в спину упирается его пенис. Слегка толкает бёдрами. – Ты же поняла о чём я?

Делаю глубокие вдохи, стараясь игнорировать его эрекцию.

– Ты теперь не сбежишь от меня, – сонно говорит он, целуя меня в плечо.

Да, куда тут сбежишь.

Глава 20

Сижу на паре, голову положила на стол, уставившись пустым взглядом в окно. Ветер треплет уже совсем распустившиеся листья. На улице пахнет весной, нежностью и любовью. Любовью? Какой-то больной и странной любовью…

Закрываю глаза, и сразу всплывает эта постыдная сцена перед глазами. Я в кабинете гинеколога, на кресле для осмотра с широко разведёнными ногами. Для того, чтобы мне сообщили, что произошла «дефлорация». До сих пор ощущается тянущая боль в низу живота. И никаких бабочек или желания, о которых пишут в книгах. О чём я думала?

– Соня, просыпайся, – толкает меня Таня. – Препод пришёл, он сейчас тебе задаст, – шепчет зловеще она мне.

Поднимаю голову, потирая щёку. Наверняка, все линии отпечатались у меня на лице. Неизвестно, сколько я так пролежала. Преподаватель начинает уныло бухтеть, что-то о специализации. Прислоняюсь ближе к парте, засунув руки между ног. Таня толкает меня в бок, и я вижу на парте лист бумаги с каракулями.

– Ты, в порядке?

– Да

– Что-то произошло между тобой и Владом?

– Только то, что мы переспали.

Тихий смешок. Я поднимаю серьёзный взгляд на подругу. Она морщится. Снова протягивает мне лист.

– Всё совсем плохо?

– Я хочу с ним расстаться.

Молча, забираю лист, и убираю его в сумку. Лекция продолжается, я не понимаю ни слова. Погружаюсь в какое-то уныние. Не знаю, как влияет первая близость на других, но меня она просто сразила. Стёрла, как личность. Уничтожила.

По окончании лекции, выскакиваю из аудитории первая, чтобы никто не задавал вопросов. Таня догоняет и идёт за мной, буквально наступает мне на ногу, снимая кроссовок.

– Эй, аккуратней, – останавливаюсь, чтобы вернуть на место обувь.

– А, нечего быть такой задницей. Просто скажи, что не так? Ты не была готова? Или он урод? Что не так-то? Может у него маленький член? – почти кричит она.

Закрываю ей рот ладонью.

– Тихо-тихо, пошли на улицу. Как раз и покуришь, – тащу её за руку из университета.

– Всё реально плохо, раз ты идёшь со мной в курилку, – сокрушается она.

Курилка, конечно, сказано громко. Это укромное место, где все курящие могут уединиться. Находится на углу универа, там стоит бочок. И преподаватели тоже периодически появляются, хотя и висит табличка с надписью: «Не курить».

Подходим к курилке, никого. Таня вытаскивает «парламент», прикуривает и протягивает сигарету мне. Отрицательно мотаю головой. Пожимает плечами, и с удовольствием затягивается.

– Рассказывай, – выдыхает она.

Скидываю сумку на пол, тру лицо руками, так, что чёлка торчит дыбом.

– Да, собственно, нечего рассказывать. Я напилась, потом секс. Всё очень больно. Он не остановился. К гинекологу меня отвёл, заботливый. Вечером не пришёл. В очередной раз всю неделю занят, то у него учёба, то экзамены, – быстро произношу я.

Таня курит и внимательно на меня смотрит. Её длинные ногти щёлкают, при каждой затяжке.

– Ты не была готова. У всех болит, но скорее всего, не так, как у тебя. Потому, что слово «не остановился», звучит хорошо, но лишь в том случае, если у тебя это не первый раз, – прищуривается она. – А то что свалил, это неприятно конечно. Ты, вообще, любишь его?

– К чему вопрос, конечно люблю, – отвечаю. – Просто жалею. – вздыхаю и медленно оседаю, прижавшись к стене.

– Так поздно уже жалеть. Я тебе о себе даже рассказывать не стану. Ты такой ребёнок в душе. Поторопилась вот и результат, – тушит бычок и поднимает меня за руку, второй рукой цепляя наши сумки. – И знаешь, мне кажется ты заигралась в поиск хорошего мальчика. Влад твой вообще никак не подходит на эту роль, ну так, между прочим. У меня глаз наметан.

– Давай пропустим мораль, и вернемся к обсуждению.

– Илонка, не мораль это, а так, рассуждение вслух. А вообще, чего ты носишься с девственностью как курица с яйцом. Единицы могут рассказать о «лучшем первом сексе в своей жизни» не ты первая жалеешь. А так если любишь, значит, потом станет лучше. Если не с ним, то с другим. Главное, не заморачивайся, – поправляет своими пальцами мою чёлку и улыбается. – Нет безысходных ситуаций, считай что это опыт.

Будет ли лучше? Я уже заранее ощущаю боль внутри. Только одна мысль о сексе ужасает.

– Возьми перерыв с ним. Разойдитесь на время, – я на нее выразительно смотрю, – ну я имею ввиду, когда он появится. Или хочешь я дам по яйцам Владу? Не шучу, – щёлкает передо мной Таня.

Она может, я уверена. А вот по поводу Влада, не хочу о нем сейчас даже думать. Достаю телефон, проверяю сообщения, которых нет и решаюсь заблокировать его. Нет и не нужен. Все лучше, чем ожидание.

В столовой сидит Дамир, не брит, что редкость. Борода рыже-красная, как будто кто-то ощипал местами. Смотрится, как бомж. Он рассказывает нам о курсах в фотостудии. Я не могу связать его факультет и фотографию.

– Мне просто надоело писать статьи, – говорит Дамир. – Я, как будущий журналист, сижу и высасываю из ничего новости. Это не интересно, – потирает бороду.

– Хватит теребить её, – показываю на его подбородок.

– Брутально, не находишь? – приподнимает бровь, задирает челюсть вверх, а его кудряшки забавно шевелятся.

– Я поняла, кого ты мне напоминаешь? – ухмыляюсь, откидываясь на спинку стула.

– Супермена! – утверждает он гордо.

Смеюсь настолько громко, за соседними столиками начинают оборачиваться. Скоро нас перестанут пускать сюда.

– Карлсона… – продолжая смеяться, отвечаю я. – Пропеллер-то известно где, а кнопку поискать надо, – потихоньку протягиваю руки под столом и хватаю его за коленку. Дамир резко подскакивает. Скрипит стул, но в этот раз обошлось без происшествий.

– Руки попрошу не распускать, девушка. Я, Вас, вообще не знаю, – грозит пальцем мне. В глазах плещется озорство. Приподнимаю брови и закусываю нижнюю губу, принимая вид побитой собаки. – И не надо мне показывать эти щенячьи глазки, – улыбается.

Обожаю своих друзей, они лучшие.

Дамир встает и подходит ко мне, сжимает мое плечо.

– Бро, скажи мне, я на самом деле выгляжу ощипанным? – смотрит куда-то перед собой.

– Ну, не очень брутально, скорее, пегий какой-то. У меня была морская свинка… – он поворачивает голову. – Ой, нет, я просто хотела рассказать тебе… Да, к чёрту. Слушай, ну, ты реально, как чучело.

– Пипец ты меня обласкала, я пегий, как морская свинка, и чучело, – смеется он. – Блин, значит, и правда надо побриться.

– Ты и без бороды классный, честно. У тебя красивые янтарные глаза. Кучеряшки, такие мягкие, – дёргаю его за кудри, а они пружинят. – Ты классный, Дамир. Хороший и весёлый. Кому-то повезёт. Кстати, как твоя девушка?

– Да… – трёт бороду. – Мы решили расстаться. Отношения на расстоянии, это очень тяжело. И изжили они себя, что ли. Встретил тут одну девчонку, а она меня огорошила, что у меня лицо, как у маленького. Я и давай выпендриваться.

– Слушай, никогда не иди на поводу у девушки. Ты очень добрый парень. Начнёт из тебя верёвки вить. Оно тебе надо? – обнимаю его за плечо в ответ.

– Ты сейчас выглядишь, как та обезьянка на палке. Я тебя выше на две головы, и конечности у тебя коротковаты, – берёт меня за руку.

– Во, ты меня сейчас обласкал, – вытягиваю губы трубочкой.

– Хорошенькая такая, – выставляет вперёд наши руки. – Смотри, твоя ладонь на фоне моей такая крошечная. Я могу взять твою голову и расколоть, как орех, – тянет руки ко мне.

– Руки прочь. Такой орех, самой нужен. И всё-таки будешь добиваться теперь эту девушку? – шевелю бровями.

– Нет, она кидается на каждого. Я парень скромный. Да, и девчонка должна быть похожа на тебя, – обхватывает меня за плечи. – Где наша шальная подружка? Пока мы с тобой болтали, она исчезла, а мы даже не заметили.

– Народ, я с вами! За любой кипишь. Человек борода и несносная подружка. Предлагаю прогулять, – довольно улыбается, протягивая билеты в кино.

Я почувствовала какую-то странную свободу, от отношений, мыслей о неприятном сексе и вообще находясь рядом со своими друзьями чувствовала себя живой!

Глава 21

– Илона, сколько можно терпеть эти бесконечные звонки? И днём и ночью телефон разрывается, а тебе хоть бы что, – мама подходит к аппарату, в который раз. – Илона, занята, – слушает внимательно. – Нет, я не знаю, разбирайтесь сами, – кладёт трубку.

Я устраиваюсь поудобней в кресле, подгибаю ноги под себя и делаю вид, что читаю.

– Дочка, книгу-то переверни, – вздыхает. – Что случилось у вас, не хочешь рассказать? – присаживается.

– Мама, мы просто поругались, и я не хочу пока о причинах говорить. Надеюсь, он сделает выводы, а нет – то это его проблемы, – кривлюсь.

Вру, конечно, я переживаю и мне плохо без него. Да, и наревелась ночью в подушку, но никогда в этом не признаюсь.

– Всё это хорошо, но будь добра, подходи в следующий раз к телефону, я устала бегать. – похлопав меня по коленке, мама уходит.

Откладываю книгу. Передо мной открытки с любовными стишками. Их действительно много, Влад даже цветы мне отправлял. Видимо исчерпав воображение, прислал прикольные игрушки-мышки: их оттягиваешь, а они на верёвочке притягиваются и целуются. Рассматриваю надписи на открытках.

Ты мой повод быть счастливей

И причина улыбаться.

Каждый день опять и снова

Я могу в тебя влюбляться.

И всё в таком духе, миленькие слова и признания. Собираю всё, хочу выкинуть, но рука не поднимается, и я прячу в шкатулку. Вновь звонит телефон.

– Да, сколько можно уже, а?! – вынимаю блок питания из розетки, и телефон перестаёт трезвонить.

Сажусь за учебники и пытаюсь сосредоточиться. Перелистывая страницу за страницей, поглядываю на открытку. С улицы доносится шум притормаживающего с визгом автомобиля.

– Больной?! – кто-то орёт.

– Илона! Илооона! Ответь мне, прошу тебя! – очень похожий на голос Влада, кричит во всю глотку за окном.

Резко вскидываю голову. Такого быть не может! Встаю и выхожу на балкон.

Внизу стоит Влад с всклокоченными волосами и смотрит на меня.

– Прошу тебя, давай поговорим, – умоляет он.

– Хватит орать! Илона, выйди уже. Весь домофон оборвали романтики хреновы. – возмущается сосед с нижнего этажа.

Улыбаюсь и утвердительно киваю головой. Казалось бы, выйти проще простого, но не в домашних же трениках. Начинаю лихорадочно перебирать вещи в шкафу. Ничего не нахожу стоящего, натягиваю шорты и майку. Что надеть – это всего лишь половина проблемы.

Стою у двери подъезда, и не решаюсь нажать кнопку, чтобы выйти. Опираюсь спиной на дверь, и пытаюсь отдышаться.

– Она не выйдет! Она точно не выйдет, – глухо слышен голос Влада, который в этот момент дёргает дверь на себя, вырывая её из магнитного замка. Я падаю спиной прямо к нему в руки.

Происходит самая нелепая ситуация: моя задница зависла в нескольких сантиметрах над землёй, а Влад удерживает меня под локти. Поднимаю голову. Глаза покрасневшие, лицо осунувшееся.

– Пожалуйста, дай мне шанс. – одними губами произносит он.

Медленно поднимаюсь на ноги. Откидываю волосы назад и наклоняю голову чуть в сторону. Заглядываю ему в глаза и вижу искренность, и любовь…

Делаю шаг к нему. Лбом он упирается в мой лоб, руками притягивает меня за талию. Чувствую, как наши сердца бьются в унисон.

Он хмурит брови, будто ему больно и со стоном целует меня в ответ. Закрываю глаза и отдаюсь этому ощущению. Он посасывает мою нижнюю губу, я приоткрываю рот, наслаждаюсь им. Прижимает меня к двери, обхватывает моё бедро и сжимает. Наши тела настолько тесно прижаты друг к другу, что мне трудно дышать. Прикусывает мою нижнюю губу и оттягивает её с улыбкой.

– Я не надеялся, что ты всё-таки выйдешь, – хмуро, произносит он.

– Тогда зачем вырвал дверь? – улыбаюсь в ответ.

– Хотел поближе подобраться к тебе, и если надо, буду спать на лестничной площадке, – целует меня в нос. – Я просто хотел к тебе.

Опускаю руки вдоль тела, он тут же берёт мои ладони в свои. Заводит их за спину и снова прижимает к себе. Лёгкий поцелуй в шею и меня уже приподнимают в воздухе.

– С ума сошёл? Поставь меня на место, – смеюсь, пока его губы целуют меня за ушком.

– Сошёл с ума, точно сказано. Мне уже в «дурку» пора. Я не могу спать и есть. Тренировки забросил. Мне хочется жить рядом с тобой. Просыпаться и засыпать вместе, – шепчет он.

Отодвигаюсь насколько это возможно, смотрю на него и не могу поверить, что именно он это говорит.

– Серьёзно, я понял все свои ошибки. Мне хватило этих дней одиночества. Я дышать без тебя не могу, – обнимает так, что, кажется, мои кости трещат.

– Я верю тебе. Я тоже чувствую себя одинокой, – обнимаю его в ответ. – Но это невозможно, – вздыхаю.

– Всё возможно. Есть мысль заняться бизнесом. Но ты мне нужна рядом, каждую минуту, – садимся на лавочку.

– И как ты себе это представляешь? – удивлённо спрашиваю.

– Я займусь бизнесом, а ты перейдешь на заочное. Мы поженимся и будем развиваться вместе, – большим пальцем чешет бровь.

Я начинаю смеяться, не верю, что он это предложил.

– Почему ты смеёшься? Ты не хочешь замуж? – угрюмо смотрит на меня.

– Конечно, хочу. Но ты мне скажи, это сейчас было предложение? – всё еще смеюсь.

– Да. – Влад абсолютно серьёзен.

Мой смех обрывается, я также не верю в сказанное. Кто так делает предложение? Может, я книг начиталась? А на одно колено, кольцо для помолвки и всё такое?

– Ахах, понял. Погоди, – он срывается с места бегом в свою машину. Лезет на заднее сидение, и мне видна только его накачанная попка. – Глаза закрой! – кричит оттуда.

Закрываю глаза и ёрзаю в ожидании. Может, он увидел, что я пялюсь на его задницу? Лёгкий аромат цветов и шелест бумаги, руки нежно опускаются мне на плечи, и я покрываюсь мурашками. Сердце начинает отбивать ритм, что-то прохладное касается моей шеи.

– Открывай глазки, – Влад стоит передо мной, огромный букет роз лежит рядом на скамейке.

Запускаю обе руки себе в волосы, прикусываю губу, готовая расплакаться. Боже, он, правда, делает мне предложение. На шее что-то висит. Смотрю вниз, там золотая цепочка, а на ней обручальное кольцо.

– Не могу поверить! – соскакиваю с места и бросаюсь ему на шею. Его руки оказываются на моих бёдрах, помогает мне запрыгнуть на него и обхватить ногами. Кружит меня так долго, что меня начинает тошнить. Счастливая улыбка на наших лицах, лучший ответ, целуемся и слышим свист в стороне. Влад ставит меня на землю, обхватив ладонями лицо, покрывает поцелуями.

– Ты – мое всё, – говорит он.

Мы наслаждаемся моментом перемирия. Сладкое чувство, растекается по моим венам. Так приятно быть любимой, нужной, необходимой. Быть воздухом, которым он дышит. Он пахнет так знакомо, уютно. Поднимаю глаза и вижу красноватую полоску на горле, как будто от лезвия ножа.

– Это что? – спрашиваю его, отталкивая. – Подрался?

– Нет, конечно. – возвращает руку на то место, куда я только что смотрела. – Нет, Илона, это я так брился. Слегка порезался. А не появлялся, замотали меня. Все посыпалось со всех сторон. Да и понял, что ты недовольна мной. Хотел чтобы заскучала. Идиот. – Смотрю на него с недоверием. – Иди ко мне, я соскучился и хочу тебя обнять. Я ведь люблю только тебя, – протягивает руки ко мне, обнимает, – глупая ты. Давай построим семью, самую крепкую и я докажу тебе на что способен и что сделаю ради тебя все!

Ну, может, действительно порезался, ещё раз смотрю на ранку, с чего бы ему врать. Я всегда буду его оправдывать, пока люблю…А то что исчез, правильно сделал. Иначе я бы не поняла, насколько скучаю по нему. Все отношения проходят период сложностей, лучше уж сейчас, чем потом.

Глава 22

– И ты вот так собралась к нему переезжать! – восклицает Таня. – Просто собрала вещи и в девятнадцать лет замуж? Ты же ничего не знаешь о нем, только с его слов. Илона, вот это реально дурь. Куда вы так торопитесь?

Мы сидим в кафе, я перебираю еду в тарелке. Последнее время не могу есть помидоры, а их добавляют в этом заведении буквально во все блюда, как будто это продукт года.

– Тань, ну она взрослая девочка, сама решит, – Дамир пытается сгладить обстановку.

– Не понимаю я, ты хочешь свой пуд соли заранее съесть или что? И хватит выковыривать помидоры. Всю жизнь их точила, а тут не хочешь, – прищуривается и смотрит в мою тарелку, задумавшись о чём-то.

– Так и есть, меня бесят эти помидоры. Не могу их кушать. Наверное, объелась, изжога жуткая, – пытаюсь прожевать картошку и не смотреть на томаты.

Поднимаю голову эти «двое из ларца» странно переглядываются.

– Что, блин, такое? Чего вы пялитесь? Ну, не могу я, – меня передёргивает, отодвигаю, бросая вилку на стол.

– Детка, делай, как знаешь, но помни, единственный секс и объятия – не всегда залог крепких отношений. Вам есть о чём поговорить? Вы, вообще, вместе проводили двадцать четыре часа в сутки? Возможно, он ведет себя, как животное? – предполагает Дамир, при этом тычет в Таню. – Наверняка, он не моет подмышки? А ещё чавкает и ковыряет до крови палочкой в зубах, – и опять указывает на Таню. Она в ответ кидает в него зубочисткой.

– Ты что, Малышева? Откуда этот текст? Спасибо, папочка, за заботу, – чешу макушку, на которую настойчиво светит луч солнца.

– Если бы я был твоим отцом, твоя жопа была бы уже отбита. Я тебе советую подумать. Вы же больше в ссорах, чем кто-либо другой. Он спортсмен, а ты начитанная девушка. Он вообще знает, что такое книга? – пальцем подпирает подбородок.

– Откуда качку знать о книгах? – Таня всё ещё пялится в мою тарелку. – Может, причина в другом? Ты помидорчик-то, когда ненавидеть стала?

Дамир взирает на неё с подозрением, а она указывает подбородком ему на овощи.

– Господи, да вы просто смешные, Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Я не в залёте, – утверждаю я.

– Да, ладно. Ты проверяла? – наклоняется ближе Татьяна.

– Кого? Я видела презерватив, – меня опять передёргивает. – Дамир, да не смотри ты на меня. Это было всего один раз. И он был никакой. Я не могу сказать, что там подвело: техника или размер. У меня нет опыта! – чеканю каждое слово. – Я что, как дура должна залететь с первого раза, который мне даже не понравился? – ору на них.

– Теперь все в помещении в курсе, что у тебя был самый ужасный секс. И ты лузер, – подруга прикрывает глаза ладонями.

– Мы не раз попробуем, не переживай, и я обещаю, тебе понравится второй и все последующие разы. Техника и размер тебя полностью устроит. Как насчёт экспериментов? – громко озвучивает Дамир. Таня ржёт в кулак, а я ошалело смотрю на него.

– Ну ты и дурак. – шиплю на парня.

– Спасаю задницу твоего жениха. Ты же не хочешь, чтобы весь универ подумал, что ты замуж вышла за осла, который не знает, что делать с членом? – подмигивает он мне.

Встаю из-за стола и пытаюсь протолкнуться, но Дамир идёт следом. Сидящие в зале смотрят на нас с опаской. Почему мы всегда такие шумные? Парень обнимает меня за плечи и приостанавливает, чтобы я шла с ним в ногу.

– Илон, просто подумай. Всё тщательно взвесь и разложи по полочкам. Одну ведь жизнь живём. Мы будем только счастливы за тебя. Ты же знаешь, Танюха это не со зла, – нежно говорит он и сжимает моё плечо.

– Да, я понимаю. Но вы тоже докопались. Я хочу попробовать. Откуда брать опыт, если всё это впервые, – пожимаю плечами. Таня догоняет нас и берёт меня под руку, Дамир делает то же самое.

– Чувствую себя задержанной, – я смеюсь. – Боже, как вкусно пахнет. – Втягиваю воздух через нос. И рот наполняется слюной.

– Да тут воняет, как на помойке. Наверное, от Дамира, – через меня шлёпает ему подзатыльник. – Опять не ночевал дома.

– С чего это вдруг? Я благоухаю, как розовый куст, – Дамир отпрыгивает в сторону, и начинает в воздухе боксировать перед лицом Тани.

– Боксёр хренов. Тощее, рыжее чудовище. Усатый таракан, «тараканище». – девушка подбегает к нему и пытается ухватить за его рюкзак.

Я иду на запах, как животное. Дохожу до ларька, где продают пирожки.

– Можно два? – протягиваю продавцу деньги. – С картошкой. Откусываю выпечку и от удовольствия закрываю глаза. До чего здорово, вкус такой насыщенный. Интересно, как они их так жарят?

Наблюдаю за парой своих взбалмошных друзей. Таня у Дамира на спине, размахивая банданой из стороны в сторону, заставляет его скакать. Её попа свисает так низко, что кажется она вот-вот коснётся асфальта. Тяжело дыша, они подходят и с сомнением, смотрят на меня, уплетающую пирожки. С блаженной улыбкой, я потираю живот.

– А вот это из «тошниловки» вкусней, да? Жирные и непонятно на каком масле приготовленные, – морщит носик Таня.

Смотрю на оставшийся кусочек и быстро отправляю в рот.

– Ничего вы не понимаете, – толкаю их в сторону университета.

Дамир подходит ко мне сзади, а Таня спереди. Орут вдвоем: «Бутерброд». Зажимают с двух сторон и трутся об меня, при это щекоча. Я смеюсь и пытаюсь сесть, но они никак меня не отпускают.

– Извращенцы, – громко говорит мужчина, проходящий мимо.

Дамир хохочет, а Таня показывает в спину идущего средний палец, и они меня отпускают.

– Вы когда-нибудь повзрослеете? Я уже начинаю думать, что вы близнецы, уж больно одинаково придурочные во всём, – незлобно улыбаюсь.

Дамир делает глупую улыбку, вытащив язык на бок, а Таня скашивает глаза в кучу.

– Идиоты, – смеюсь над ними.

Мы идем к зданию, и Таня резко останавливается.

– Слушайте, а давайте сегодня проедемся на мотоциклах. Макс купил «Сузуки», и мы обкатаем технику. Потом пойдём в какой-нибудь бар и будем отрываться по полной. Давайте с нами, – вопит она.

При упоминании мотоцикла я морщусь, тут же вспоминая брюнета, который словно исчез из моего двора. И забыть ведь никак, въелся в память не сотрешь.

– Я не могу, сегодня родители отмечают годовщину, и я буду с ними, – юноша пожимает плечами.

– Ну, а ты? – смотрит на меня.

А я, как всегда с Владом. Как-то неправильно, что я постоянно отказываюсь от всех тусовок с друзьями.

– Я не пойду, Влад не очень хорошо воспринимает твоих друзей. Они ему кажутся шайкой шарлатанов-рокеров, – отвечаю я. – И лекции надо учить.

– Илона, так вся жизнь пройдет. Студенческие годы самые счастливые, лови момент, – говорит она. – Ну, как хочешь. Потом всё равно пожалеешь.

Не вижу огромной проблемы, если откажусь от ночных посиделок с парнями в банданах с серёжками в ушах. Я расслабляюсь за чтением книг и медленными прогулками вечерами, а сейчас погружена в отношения.

– У нас с Максом свобода действий. Он никогда не принуждает меня идти куда-то или делать то, что я не хочу. Мы можем отдыхать, как отдельно друг от друга, так и вместе, – продолжает девушка. – А вот ты, как приклеенная. Вам так быстро надоест вся ваша игра в пару. Кстати, он тебя так и не берёт с собой на соревнования и все эти свои гулянки.

Она права, бывают дни, когда Влад просто исчезает, потом приходит и начинает обнимать меня, как ни в чём не бывало, но мне так спокойней. Иногда я устаю от наших отношений и внимания, хочется побыть одной. Поваляться в ванне часок, поедая конфеты, и не думать, как я выгляжу и что мне одеть.

– Да, я не могу сказать, что мы друг друга напрягаем. Просто это своеобразная свобода. Я не спрашиваю, что он делал, а он не заостряет на этом внимания, – проговариваю я.

– Вот в том-то и дело, темнит он что-то, а ты не обращаешь внимания, – бухтит она. – Знаешь, тебе чтобы кто не сказал, ты воспринимаешь всё в штыки. Сразу становишься, как оголённый провод, но в душе признаёшь, что это неправильно.

– Знаешь, Тань, только не в обиду. Я не хочу перескакивать с одного члена на другой. У меня будет один и на всю жизнь. Я хочу быть для него всем, раз уж остановила свой выбор на нём. Даже, если будет тяжко, я переступлю через всех, – повышаю голос. – А он воспользуется этим. Ладно, я не обижаюсь. Искать своё, еще не значит вести себя как потаскуха, – пожимает плечами и тянет меня на занятия. – Уж лучше с члена на член, чем придумывать каждый раз отговорки. Я-то лучше тебя знаю эту кухню. Хотя набивай шишки, мне своих хватает чтобы тратить свою энергию на тебя. И главное чтобы твой Влад сделал тебя всем!

Вот и поговорили.

Глава 23

Паника и страх. Именно в таком состоянии я нахожусь сейчас.

Сижу на краю ванны, а на крышке стиральной машинки лежат десять тестов на беременность, и все как один показывают положительный результат. Мне девятнадцать лет, и я «залетела» от Влада. На вкладышах написано, что тест может ошибаться на ранних сроках, но не десять же тестов подряд? Правда? Всё еще пытаюсь себя переубедить, настроить, что всё это чудовищная ошибка. На самом деле, моя грудь ни на сантиметр не выросла. И «красные дни календаря» были в срок. Стоп. Я вспоминаю, что месячные были, но скудные. Как я могла не уследить за этим?

Не знаю, как ответить на все эти вопросы.

– Илона, малыш, какие результаты? – всё это время Влад стоит за дверью. Я слышу, как он ходит из стороны в сторону, а затем останавливается.

– Ну, выходи уже, – нервный тон выдаёт его. Поднимаюсь. Тесты не убираю, пусть сам посмотрит.

– Ты чего такая бледная? У нас будет ребёнок? – он протискивается в ванную и смотрит на разложенные веером листы. На его лице появляется улыбка. Неужели он рад?

– Да, дорогой, – с издёвкой произношу я. – У нас будет лялечка. Мы сами ещё дети и будем воспитывать маленького. Ты знал, что возможно я забеременела на день рождения?

– Я думал, что пронесет, такие вещи не предугадать. Ну порвался у нас в тот первый раз презерватив. Бывает. Будем воспитывать, не дергайся. – вздыхает. – Иди собирайся, поедем на УЗИ. Я хочу увидеть своего малыша, – целует меня в лоб. Собрав все тесты, уносит их в неизвестном направлении.

Как во сне, мы едем в ближайший медицинский центр. Там мне дают воду в бутылке и заставляют выпить ее целиком, пока мой мочевой пузырь не наполнится до предела. Я ёрзаю и лопаюсь в буквальном смысле. Как будто сбылся самый страшный сон. Я не могу прекратить думать о том, что мои родители были в такой же ситуации, и свадьба по «залету» ни к чему хорошему не приведет.

– Ионова, проходите. Ваш… – замявшись, смотрит на Влада.

– Муж, – мило улыбаясь, отвечает он.

– Муж, вы тоже хотите присутствовать? – улыбается она, глядя на наши сплетённые руки.

– Да, конечно. Мой малыш хочет увидеть папу, – гордо выдаёт он.

В то время как я всё ещё тешу себя надеждой, что это всего лишь гормональный сбой.

– Раздевайтесь по пояс снизу, – не смотря в мою сторону, настраивает мониторы.

– Это как? – шокировано пялюсь ей в затылок.

– Это, когда снимаете трусики, джинсы и ложитесь. Мужа, вы ведь не стесняетесь? – спрашивает она.

Перевожу взгляд на Влада, показывая ему, чтобы отвернулся. Он лишь скрещивает руки на груди и коварно смотрит в упор. Вздыхаю, и делаю, как сказали. Девушка надевает презерватив на какую-то штуковину, нанося обильно смазку.

– Расслабьтесь. Посмотрим, что у вас или «кто»? – подмигивает Владу.

В меня вставляют эту штуку, и я стараюсь абстрагироваться от всего. Женщина долго нажимает на кнопки, потом кабинет заполняет звук, похожий на биение сердца.

– Неужели это сердце? – восхищённо спрашивает Влад. Я перевожу на него взгляд, он с дурацкой улыбкой глазеет в монитор.

– Да, ребята. Это ваш ребёнок. Вы уже стоите на учёте? Срок приличный, – ошарашено смотрю на врача. – Илона, ты беременна почти четыре месяца.

Закрываю глаза. Мне становится плохо, начинает кружиться голова. В это время кто-то сжимает мои руки.

– Всё хорошо, малыш. Я здесь, – нежно шепчет мне на ухо Влад.

У нас будет ребенок! Четыре долбаных месяца. Я с первого раза залетела.

Мы выходим из клиники и едем к родителям Влада. Не понимаю, почему именно к ним. Хотя если сообщить моей маме, она скорей всего не удивиться, но и особой радости точно не испытает. Ее удивил мой переезд, но так как я попросила не лезть в мою жизнь, она позволила мне стать взрослой. И что теперь? Я в залете.

– Я не дам согласие на аборт. И ты будешь слушать меня. Это НАШ ребёнок. Не важно: девочка или мальчик. Но это НАШ будущий малыш, – грубо говорит Влад.

– Я даже и не думала об этом, – обиженно отвечаю ему. Отворачиваюсь и смотрю в окно.

С чего он подумал, что я захочу избавиться от ребёнка. Обычно мужчина убегает от ответственности, а тут прям, грубит, сражается с ветряными мельницами.

– Только замуж я не хочу. – тихо говорю я пока мы едем. – Учеба, что будет с ней. Вообще не представляю, что теперь будет.

– Да нечего там представлять, жить будем. Что не рожали в нашем возрасте? Да и универ тебе этот не нужен. Придумаем тебе работу. – отвечает он выруливая в свой двор.

– Я не хочу придуманную работу, за меня деньги платили, жопу надрывали чтобы я учиться пошла. Ты не понимаешь.

В полном молчании мы приезжаем к его родителям. Я как дикая рассматриваю двор в котором он так много времени проводит, людей сидящих на лавочке, то как он проходит и все эти бабушки кривятся при виде него. И особенно меня поражает что, когда я здороваюсь с ними, он дёргает меня за руку, вроде как чтобы заткнулась. Мы поднимаемся на его этаж, и я молюсь чтобы он подготовил почву и меня не стали обвинять во всем. Становится так стыдно за свою глупость, не обратить внимание на презерватив. Идиотка.

Мне кажется в суматохе, и своих мыслях я не расслышала как вот так с порога, Влад сообщает новость. Очнулась, когда услышала громкий окрик его мамы, и смешок отца.

– Как беременна? – возмущается мать. – Сдурели, что ли? Она учится, еле тянет оплату. А ты вообще забросил учебу и спорт, бездельничаешь днями. Мозги ваши где? – визжит она.

Забросил учебу? Что это значит? В голове шумит. В таком случае, где он постоянно проводит время? Столько вопросов, ответы на которые я получу не скоро. В комнате начинается довольно жаркий спор. Мама Влада похожа на огнедышащего дракона, она выглядит словно не в себе от ярости. А его отец прикуривает сигарету, издевательски уставившись на меня.

– Ты на себя посмотри, меня во сколько родила. Чего расшумелась? Денег что ли не хватит одного ребёнка воспитать? – Влад перекрикивает свою мать.

– Меня то хватит, только содержать ребенка не я должна, а ты раз считаешь себя взрослым. – отвечает ему она.

Его отец в это время с презрением смотрит на меня, подзывает к себе.

– Ладно он придурок. У него проблем выше крыши, тебе то зачем все это? Бросил университет, из-за своих пристрастий. Проматывает наши деньги. Ну а ты чего? Кем станешь без образования? Вроде такая вся правильная и вот глупо так попала. Не ожидал я от тебя такого, Илона. – замолчал, будто обдумывая слова. – Не ожидал. Считай все чего ты добивалась за это время теперь в полной жопе, – качает головой.

Моё сердце бьётся в таком темпе, будто я участвую в забеге, и мне не хватает воздуха. Влад всё так же громко спорит со своей мамой, а я не понимаю ни слова. Выбегаю из квартиры, захлёбываясь в рыданиях. Плачу из-за их реакции. От презрения и злости, от этого напора. Чувствую защиту Влада, как он сражается за нас, но не могу больше выслушивать всё это.

– Поехали, домой, – мой парень сажает меня в машину, крепко сжимая мою ладонь. – Мне плевать на них, сами справимся.

Что-то странное происходит со мной, как в тумане я сажусь в машину и все думаю о словах его отца и матери, прокручиваю обвинения, взаимные упреки. Они правы, и наше мнение сходится. Да, ребенок не своевременный. Да, мы друг друга практически не знаем. Я о нем ничего не знаю. И как дальше? Я не хочу замуж, не могу сделать аборт, об этом даже речи быть не может.

Подъезжая к нашему дому, слышим, как трезвонит его домашний телефон. Влад разговаривает с моей мамой, которая в истерике требует, чтоб я немедленно приехала к ней домой.

– Мы поженимся, и это не обсуждается. У вас своя жизнь, у нас – своя и не лезьте в нашу! – огрызается Влад.

Я уже не плачу, слёз нет. Меня просто колотит от произошедшего, и от боли раскалывается голова. Влад ругается со всеми, кто бы ни позвонил по телефону. Моя мама в шоке, но решительно промолчала, сказав никакой свадьбы, ребенка воспитаем. Все решают за меня, даже не спросив, а чего хочу я! Во всем этом хаосе очень сложно вообще воспринимать какую-то информацию, не то что анализировать. Хотелось бы свыкнуться с мыслью. И что-то решить.

– Ты не сказал мне что бросил универ. – тихо говорю я как только он подсаживается.

Он держит меня за руку и всё это кажется не правильным.

– Да кому в наше время нужен этот универ и учеба. Были бы мозги.

– Которых у нас как мне кажется нет. – отвечаю ему – Ты думаешь, все получится? – спрашиваю дрогнувшим голосом. – Ведь не обязательно расписываться для того, чтобы воспитывать ребенка. Мы могли бы просто пожить вместе, хотя бы попробовать для начала. Влад, я переживаю, что мы не справимся.

– Мои родители вместе с подросткового возраста. И посмотри на них. Они не развелись и всё хорошо. Ты нагнетаешь обстановку. Думаешь, мы единственные такие? – сжимает мою ладонь. – Кроме того, это удобно, всегда есть рядом человек, который принесёт тебе то, в чем ты нуждаешься, поможет…согреет…успокоит.

– О каких пристрастиях сказал твой отец? – надеюсь от ответит честно.

– Да про то что деньги проматываю. Ерунда вообще. Просто распоряжался раньше неправильно. Назовут же тоже, пристрастия.

Недоверчиво смотрю на него. Один момент изменил мою жизнь, поставил все с ног на голову и что будет дальше я даже не представляю. Одна встреча, и все стало похоже на драматическую сцену из кинофильма. Я та самая героиня, которая оказалась в собственной ловушке.

Глава 24

Все закрутилось так быстро, я даже не заметила, как родители уже обсудили все детали и начали объединять усилия.

Вся подготовка к быстрой и пышной свадьбе привела к неразберихе. Наши родители постоянно ссорились, и мы с Владом бесконечно цеплялись друг к другу. Он все пытался куда-то сбежать, по каким-то делам и раздражался, когда не получалось. Впервые постоянно находились всё время вместе, и это на нас давило. Платье, лимузин, ресторан и гости. Влад не хотел никого, а мне было абсолютно всё равно. Я вообще не хотела замуж.

Токсикоз с утра до вечера не даёт покоя. Кажется, мой желудок не воспринимает не только пищу, но и окружающих людей. Парень постоянно на пределе, потому что секс нам запрещен из-за угрозы выкидыша. Он срывается на родителей, родственников и даже друзей. Мы долгое время пытаемся определиться, кто же будет дружкой и дружком на свадьбе. Я хочу Яну, даже если придется упрашивать, но Влад категорически против.

– Нечего ей делать на моей свадьбе. Видеть её не хочу, – возмущается он, каждый раз, когда я пытаюсь поговорить об этом.

Впрочем, она даже на звонки не отвечает, сколько бы я не звонила. Неприятно, но может тоже в отношениях и не до меня. Мы потеряли друг друга, разрушили дружбу.

В итоге на помощь приходят Таня и Дима, они просто незаменимы. Всё полностью ложится на их плечи.

И вот сегодня я стою посередине комнаты и пытаюсь принять для фотографа нужную позу, потому как он хочет «нежные» фотографии невесты.

В который раз выдавливаю из себя улыбку. Господи, зачем мне вообще свадьба и официальный брак? В последнее время только и разговоры, что о деньгах, наследстве, и «как здорово свалить от родителей». Я-то что забыла во всей этой рутине? Мне и так было хорошо.

– Илона, ну подумай о котятах, в конце концов. Сорок кадров и на всем твоем лице одно вселенское горе, – основательно раздражённый фотограф встаёт с колен.

– Извините, но я думаю, хватит и того материала, что вы отсняли, – отхожу к окну, посмотреть приехал ли мой «жених».

– Солнце, расслабься. Это просто свадьба. У вас любовь. Все напьются, поздравят. Может, даже подерутся, и рассосутся, как аппендикс, – шутит Таня, обнимая меня сзади.

– Самое страшное, что аппендикс не рассасывается, он воспаляется и лопается. Причём неожиданно. – Кривлю лицо в отвращении.

Звук протяжного сигнала машин гудит на всю улицу. Сердце начинает биться слишком часто, трясутся и потеют ладони. Я хочу сбежать и спрятаться ото всех.

– Дорогая, он невероятно красивый. Сейчас угадает все наши ловушки. Вот увидишь! Он знает тебя «от» и «до» и ни с кем не спутает. Держи свою ленточку. – Таня тащит меня к двери, чтобы я выбрала одну из двух лент. Видимо, за неё должен потянуть жених, отгадав свою невесту.

Пытаюсь фантазировать, как всё замечательно у нас будет, как малыш будет расти. Вдруг распахивается дверь, и моя лента остаётся у меня в руках, а у Влада лента – Тани. Подруга машинально подскакивает ко мне, отбирая мою ленту и вкладывая свою.

– Угадал! – голосит Влад.

– Угадал, конечно! Целуй невесту, и поехали расписываться во Дворец Бракосочетания, – подпрыгивает от радости Татьяна.

– Невеста, подойди ближе. Один поцелуй, и я твой навеки, – нежно целует меня в щёку. Его губы находят мои и оставляют лёгкий поцелуй. – Я помню, нас тошнит. – Говорит он шёпотом, поглаживая мой животик.

Всё настолько сумбурно, что сливается в какую-то общую картину: дворец, роспись, танец, голуби и лимузин. Все галдят, а я как на другой планете.

Меня спасает только рука Влада, которая постоянно держит мою, возвращая к реальности.

– Больше хлеба, меньше соли в вашей жизни, – протягивает каравай теперь уже законная свекровь, когда мы приезжаем в ресторан. – Влад, сыночек, посоли хорошо, и ты тоже соли. И съедайте.

Влад посыпает от души, пытаюсь проглотить кусок. Не хочу, чтоб он давился, и немного сыплю соли для вида. Моя мама стоит перед нами с кухонным полотенцем.

– Дорогие дети. Вот так, на пороге, мы вас встречаем не зря. Это ваше препятствие. Как вы научитесь его проходить, так и будете жить, – она затягивает полотенце в узел. – А теперь, развяжите и покажите, кто и как будет мириться.

Я беру полотенце и изо всех сил пытаюсь ослабить узел.

– Я сам, – мой муж отбирает у меня и зубами развязывает. – Выгрызу счастье. – гордо произносит он.

Все хлопают и разрешают нам пройти к столу. Длинная вереница гостей дарит нам подарки в конвертах. Кто-то говорит слова напутствия, кто-то просто отдаёт. Я не знаю никого из приглашённых холёных родственников Влада. Из моих родных только брат с сестрой из деревни, да Таня с Димой. И, конечно, мама.

– Дорогие дети, если ссоритесь – миритесь. Если разбилось – склейте. Прощайте и любите друг друга, – напутствует моя мама со слезами на глазах.

– Спасибо, – целуем её с двух сторон.

– Счастья вам. Вот помощь на первое время. Подумайте куда вложить, – протягивает конверт, обнимая нас обоих. Едкий запах её духов, заставляет сжаться желудок. Перед тем как отойти, она еще раз поглаживает по голове своего сына.

На протяжении всего свадебного вечера, я наблюдаю тоскливые взгляды его матери за своим сыночком. Ей, видимо, кажется, что к утру, Влад станет трупом. Бред какой-то. Я отодвигаюсь от жениха, когда он в очередной раз наливает себе рюмку.

– Ты же не пьешь. – убираю его рюмку, но он забирает ухмыляясь.

– Свадьба не повод указывать. Жена должна знать свое место, да Димон? – толкает в локоть дружка.

– Ты только не налегай, не надо сегодня проблем. – Дима сочувственно смотрит на меня. – Илона, ты если что… – его снова толкает друг, они обмениваются взглядами. – Ладно, сами разберетесь.

Я растерянно слежу за тем, как Влад не морщась выпивает и просто занюхивает хлебом. Сразу вспоминаю как пил мой отец и во что он в итоге превратился. Мне бы возмутиться, или устроить скандал, но не умею я вот так на людях ругаться. Да и вообще не особо конфликтная. Только вот спиртное на нашем столе очень быстро заканчивается и скорее всего помещается все в одного человека, так как Таня и Дима не пьют.

Передо мной ставят тарелку с когда-то горячо любимой бризолью, по краям красиво разложены помидоры. Все будто накопилось во мне, раздражение, нервозность, стойкий запах водки и перегара. Громкие голоса, постоянная слежка за мной и вообще нашим столом. И вот последней каплей становится бутылка «беленькой» аккуратно приземлившаяся напротив жениха. Соскакиваю, и, проталкиваясь между танцующими парами. Забегаю в туалет, и меня выворачивает наизнанку. Таня держит фату.

– Господи, – зло шипит Таня. – Влад пьет как лошадь, как в него столько лезет? Нет, я все понимаю стресс и все такое. Но, блин бутылку ноль пять в одну рожу. Он алкоголик что ли? – включает кран с холодной водой и смачивает в который раз носовой платок.

– Не знаю, не представляю. – вымученно произношу я.

– Может поэтому исчезал, а? Запойный он!

– Давай не сейчас прошу тебя. Мне плохо. – я не хочу сейчас думать что выхожу замуж за алкаша, но все указывает именно на это. – Все повторяется. Я как моя мама, вышла замуж залетев, муж алкаш.

– Все давай оставим выводы. Может решил расслабиться. Я тоже такая подружка, поддержала называется.

– Я больше не могу тут находиться, мне ужасно плохо. Все эти тупые конкурсы показали только то, что мы однозначно не подходим друг другу. Он бегает, считает подаренные деньги и пьет. Я всю свадьбу провела над толчком. Ты всё это время с мокрым платком в сумке. Свекровь скоро скулить начнёт по сыночку. Папаша постоянно ухмыляется. Дурацкая свадьба и дебильный день, – протираю мокрым платком шею.

– Хватит ныть. Это гормоны и токсикоз. А жених твой, главное чтобы не агрессивным был. Знала одного такого придурка, как нажрется дичь творит. Руки распускал так что ходила с фонарями, вечерами в темноте не страшно было. – открывает дверь, и мы с ней останавливаемся, как вкопанные.

Мой бережно охранявший деньги теперь уже муж, орет на кого-то из гостей. Его выкрики становятся громче, а удары кулаком по столу сильнее. Никто не может угомонить разбушевавшегося парня, а я точно не стану этого делать. Я вообще не узнаю его таким.

Спазм опять подкатывает к горлу, когда Влад хватает край столешницы и переворачивает стол со всей приготовленной едой, звук разбившихся тарелок и фужеров разносится по всему залу. Спиной двигаюсь к двери, пока все заняты им. Я быстро выхожу на улицу, чтобы вдохнуть свежего воздуха. И найти выход из сложившейся ситуации.

– Так все соберись! Он выпил лишнего, забудь про агрессора и фингалы. Илона, стресс какой, свадьба и роспись так быстро, беременность тяжелая еще и секса нет. Нормально все будет, отоспится протрезвеет. – тихо говорит Таня.

– Тань, ну хватит а, – всхлипываю, – Не выгораживай его, он ведет себя как свинья и все явно закончится дракой сегодня, – хватаюсь за перила. – Я просто испугана и не могу сейчас нормально реагировать. Отвези меня, пожалуйста, домой. Устала блевать, и смотреть на их рожи. Расшнуруй корсет, мне дышать нечем, – поворачиваюсь к ней спиной.

Двери открываются и из помещения выходит Димка на лице расплывается красное пятно, а глаз опухает.

– Дима, – хватаю воздух, в голове начинает шуметь. – Он ударил тебя?

– Не бери в голову. Давай подумаем. – он оглядывает улицу и парковку уставленную машинами. – Илонка, давай я тебя украду. Обычай и все такое, к моменту как тебя искать он будет уже не ходячий, а ты отдохнешь. – Хватает меня за руку и тащит. – Садись в машину, – раскрывает передо мной дверь.

Подбираю подол платья и устраиваюсь удобней с его помощью. Хватаюсь за его сидение цепляюсь пальцами так что не отдерешь.

– Тань, иди к гостям. Там мамку Илоны надо увозить, и не говори, что я увез ее. Родители Влада разберутся, у них уже опыт есть. – Димка заводит машину.

Когда мы отъезжаем, я вглядываюсь в огни города. Запах одеколона Димы щекочет ноздри. С этим человеком всегда спокойно, я бы даже сказала надежно. Я вижу, как он поглядывает на меня в зеркало, кусает губы но не решается начать.

– Он алкоголик? Вот оно пристрастие? – смотрю на него, вытираю слезы протянутой им салфеткой.

– Слушай…Ну было дело, выпивал. А тут обещал, что в завязке. Типа ребенок будет все дела. – задумчиво смотрит на дорогу. – Он не плохой человек, но есть слабость к водке. Она ему крышу так двигает, что приходилось частенько вытаскивать из передряг. Пропадал, потом находили не пойми где и с кем. С тобой он вроде старался держаться, но срывался конечно.

– Поэтому выкинули из университета?

– Конечно, он ректору по пьяни морду набил.

– А эти его соревнования и то, как он неделями скитался где-то…Все неправда?

– Да какие там соревнования. Он запьет, родители деньгами откупаются. Натворит дел, расхлебывают. Переждет недельку, под капельницами полежит и к тебе.

– И ты мне не сказал?

– Илона… Я тебе уже не раз говорил, что он мой друг, а не ты. Что я должен был сказать? Смотри в оба?

– Я думала он хороший парень, только занятой.

– Да не плохой он. Ну бухает иногда. Ты только под руку не лезь, в горячке даст так что мало не покажется. Вот он тебя обижал хоть раз за этот период?

– Боже. – закрываю лицо салфеткой и начинаю выть.

Мы едем молча, Димка думает о своем, а я не знаю куда деться от стыда. Как маме в глаза смотреть? Как объяснить, что я вообще делаю рядом с ним?

– Илонка, ну хочешь сбежим вместе? Привык я к тебе, привязался. – поворачивается ко мне на светофоре. – Совершим немыслимый поступок, в какой-то степени отвратительный, но как мне кажется самый правильный. Сколько девчонок потом вот так начинали с лучшими друзьями своих парней встречаться. Тем более Влад сорвался и сейчас непонятно что будет. Свалим. В другую страну, хочешь? Прям завтра подашь на развод, поживем где-нибудь на даче. Я запишу на себя ребёнка, как родится. Стану официально отцом. И к чёрту всё и всех! – с волнением в голосе говорит парень, отвлекая меня от мыслей. – Не нужен он тебе.

– Ты издеваешься надо мной? Так глаза раньше надо было открывать мне, но ты же его друг. Так? – сминаю салфетку.

– Ты такая наивная, веришь, что всё будет замечательно. Он не такой, каким ты его себе нарисовала. Однажды сделает тебе больно, я буду далеко. Я этого боюсь. – отворачивается и ударяет ладонью по рулю.

– Да, в том-то и проблема, я никаким его себе не нарисовала. Думал эгоист, избалованный может. Да! Я неисправимая идиотка, залетела от него и выскочила замуж. А теперь, ты сидишь и учишь меня, как мне надо было поступить! Где ты был раньше? Почему не остановил? Раз такой идеальный! Почему не намекнул! Он же пьяным ни разу не приходил и всегда такой лощеный и хороший! – смотрит на меня обалдевшим взглядом. – Не смотри на меня так. Дура я! Дура! Начинай обвинять меня! Смеяться надо мной! Развестись… Как мне маме в глаза смотреть? Во дворе появляться? – срываясь, кричу на него. – Боится он, спасатель хренов.

Он молчит, а меня распирает от эмоций.

Со всей силы ударяю кулаком по его сидению, а потом ещё и ещё.

Вся моя жизнь пошла под откос, обратного пути нет. Осталась надежда, что рожу ребенка и он перестанет пить. Как там Димка сказал? Влад хороший, только избегать его пьяным и не говорить под руку.

Глава 25

Не могу поверить, что ушла из университета. Я так разрывалась, чтобы заработать на учёбу, учила материал день и ночь. И вот итог: сижу в «бутике». С «пузом», пытаюсь продать товар, который привёз Влад

Он купил магазин и считает, что бизнес – это то, в чём я сильна, при этом сам постоянно находится дома. После свадьбы его не было неделю дома, он пил не просыхая. Потом пришел как ни в чем небывало, с огромным букетом цветов и идеей, которую не собирался обсуждать. Квартира постепенно приобретала вид склада. Детская комната и та заполнилась товаром. Обсуждение моего образования резко обрывал, надо на жизнь ребенку заработать, какой универ и экзамены. Влад острее реагировал на любой мой интерес к парням с обложки, фильмам и вообще развлечениям. Мои книги в большей степени оказались в мусоре, то немногое что удалось спасти увезла к маме. С которой тоже с некоторых пор не делилась многим, не хотела переживаний. Отгородилась. Редкие звонки и глупые объяснения о занятости. Все изменилось в моей жизни. Цветы по мере того, как они увядали, подарки без причины, и периодические запои. Но я могу радоваться, что Влад еще ни разу не ударил меня, просто исчезал. Не скажу что меня это устраивает, но все же. Когда он не пьет, то играет в компьютерные игры и считает заработанные деньги в кассе.

То есть теперь ночью он играет в компьютере, сексом же заниматься нельзя, ставит он мне в упрек. И раз так-то от меня требуется принести ему бокал с заварочным чайником. А ещё много-много конфет, оказывается, ему нужна энергия. Когда мы с ним ругаемся, он громко заявляет о том, что не в силах постоянно дрочить. Игра и редкие походы в сауну с клиентами – это его разрядка. Заказов куча, со всеми оптовыми клиентами нужен контакт, иногда в сауне или кафешке. И естественно все перетекает в извечное, его слабость. Рассказать кому, скажут да как сыр в масле купаюсь, подарки, мужик щедрый. Вон друга приставил к жене, все есть и потерпеть можно. Можно кончено, поэтому и живем на пороховой бочке.

После разговора по душам с Димой в машине, мы обменивались только приветствием и приглашением заменить меня на «посту». Он стал моей охраной, моей тенью, всегда и везде следующая за мной. Приезжаем и уезжаем вместе, обедаем. Я не считала дни, работала и возвращалась домой. Не каторга, но близко к этому.

Сегодня все смешалось, я жутко хотела спать и еще поднялась, когда Дима приехал за мной. Стандартно обслуживала клиентов, когда парень зашел в бутик и терпеливо ждал, когда обращу на него внимание. Оставшись с ним наедине, я записывала выручку в блокнот и убирала в сейф деньги.

– Я тебе коктейль принес. – ставит передо мной стаканчик, открывает крышку. – Только осторожней, горячий.

– Здорово, спасибо.

– Хочешь пойти покушать?

– Дим, все нормально. Сейчас должен клиент приехать, если что позову тебя.

Он переминается с ноги на ногу, я открываюсь от записей и смотрю ему в глаза.

– Ты не думала, что повторяешь жизнь своей мамы? – Дима стоит напротив и раскладывает товар на прилавок.

– Удивительно не вовремя заданный вопрос, у нас только начинает все налаживаться с Владом. Если я начну задумываться ещё и над этим, мне жить не захочется, – ворчу я.

– Ты стала такой замкнутой. Тане не отвечаешь. Маме не звонишь. Я, наверное, тоже оказался бы в немилости, если бы не нужна была помощь, – усмехается Дима.

Мы больше не разговаривали на тему «сбежим вместе» после того случая в машине. Парень делал вид, что ничего не произошло, а я не затевала этот скользкий разговор. Сейчас его откровенность попахивала чем-то не очень приятным. Что он хочет? Взять меня с поличным? Проверка на вшивость?

– Илона, просто хочу помочь. Кстати, вот, – он протягивает мне коробочку, – увидел – понравились. Вспомнил о тебе. На память.

Прекрасные серьги подрагивают в моих ладонях. Рассматриваю рисунок, цепь из сердечек усыпанная зелеными изумрудами.

– Пытаешься купить меня, как он? За что извиняешься?

– Я бы извинился, да все останется так же. Уезжаю я.

– А, прощаешься… Всё-таки решил уехать. Так скатертью дорога. – отвечаю ему.

– Вот как? А хочешь знать причину? Не могу видеть, как он относится к тебе. Ты, как та служанка, пашешь тут и там. А где он? – оглядывается по сторонам. – Тебе надо, задрав ноги, лежать на диване. – качает головой, – зачем тебе это? Где та девчонка?

Опускаю голову, сжимая в руках серёжки. Мне стыдно, что я в такой глупой ситуации, да только надоело все.

– Сама виновата. Осознаю свою вину, что он женился по залёту. И не спим мы вместе. Я даже пойму, если он гуляет от меня, – закусываю губу. – Ребенку отец нужен, по себе знаю. Правильно делаешь что уезжаешь, все вы на одну рожу. Защитники.

– Ты сумасшедшая? Да, я бы тебя на руках носил! Ради тебя всё готов бросить! Он же не ценит! Не видит! Дальше-то что? – разводит руки в стороны. – Неужели, ты не замечаешь? Я для тебя пустое место? И ничего для тебя не значу? Блин, да посмотри ты на меня, наконец-то, – подходит ко мне ближе. Пальцами приподнимает моё лицо. – Он даже не побежал за тобой, когда ты ушла с вашей свадьбы. Он…не готов к ребенку. Не готов к браку. Для него все происходящее это еще одна игра, только он-лайн. – замирает. – Ты просто подумай. Это кольцо и свадьба – пустота. Ребёнок и ты. Илона, я прошу тебя, подумай. Я завтра улетаю, самолёт в семь утра. Возьмём гражданство другой страны. Пожалуйста! – медленно наклоняется ко мне, но я отхожу от него, догадываясь, что он намеревается сделать.

– Ты идиот? Зачем сейчас об этом говоришь? Я замужем, ясно? И не тебе осуждать меня! Сам его поддерживал, а теперь любовь проснулась. Смешной ты, Дима. Собрался уезжать, удачи тебе! – холодным голосом желаю ему. – И это забери, потом подаришь любимой, – протягиваю ему серьги.

– Уже подарил, – зажимает мою ладонь в кулак. – Не забывай меня, хорошо? Я напишу, как устроюсь. И не давай себя в обиду. Он разворачивается и уходит. Боже, как мне плохо без него, как хочется сбежать с ним. Нет, я не влюблена в него. Он мне как брат. Друг. Очень хороший друг. Закрываю глаза. Мне будет одиноко без него.

Стараюсь не думать, что осталась одна, без защиты. Подсчитываю выручку. Сегодня было совсем мало клиентов. На обед я не ходила, страшно хочу кушать, в животе урчит, и ощущаю слабость. Мой заметно округлившийся живот, упрямо давит на мочевой пузырь. Но я не могу уйти, пока меня не подменит Влад. Его всё нет, а закрывать в который раз магазин, при этом теряя клиентов, я не могу.

Открывается дверь и ударяется о стену, шатаясь заходит мой муж в руках держит бутылку водки. Только не это, затравленно оглядываюсь по сторонам. Сбежать некуда.

– Димка там слезами обливается, уезжает из-за тебя. Любовь говорит. Прикалываешь? Мой друг, и тут такая фигня. Подарок оставил в коридоре, угрожал мне. Не трогай говорит ее. Вы что твари решили за моей спиной шашни крутить? – он отпивает прямо из горлышка и ставит бутылку прямо на полку с товаром, когда на пороге появляется клиент он толкает дверь ногой, и орет, – Пошла отсюда!

– Простите, мы закрыты, – кричу срывающимся голосом. – Влад, я никак не причастна к этому, – выставляю руки вперед защищаясь. – Ничего между нами не было.

– Не делай невинную рожу, – подлетает Влад ко мне и больно хватает за руку чуть выше локтя. – Ты собиралась уехать с ним. Дура, ты не нужна ему. Думаешь, красавица такая? – смеётся. Глаза Влада горят бешеным огнем от ненависти ко мне.

– Влад, подожди. Я объясню…я… – заикаюсь, никак не могу подобрать нужные слова.

– Что, ты? Решила поймать двоих друзей и облапошить? Может, это мне тебя трахать нельзя? А ему можно? – он отшвыривает меня, и я больно ударяюсь поясницей о прилавок. – Мать права, надо было ровню выбирать. Сидишь тут жопу отращиваешь. Деньги, наверное, мамочке откладываешь, – нервно ходит из угла в угол.

Я открываю и закрываю рот. Он подлетает и хватает меня за волосы.

– Отвечай! Крутила тут хвостом перед покупателями? Как обезьяна, повторяя за своей подружкой. И правильно, что все отвернулись от тебя. У тебя ведь ни черта нет. И мозгов в том числе, – он отпускает меня и поворачивается спиной. Облокачиваясь, медленно оседаю на стол.

– А это, что такое? – швыряет в меня бутылку с водкой, я успеваю уберечь лицо, но не живот. Подскакивает, дергает на себя и кулаком ударяет по ноге чуть выше колена. От вспыхнувшей боли, сжимаются мышцы, и я заваливаюсь на бок. Глубоко дыша, становлюсь на колени. Опускаю голову, прикрываясь, чтобы не ударил по лицу. И начинаю беззвучно плакать.

– Пожалуйста не надо. – плачу я.

– Сопли подотри, никто тебе не поверит, актриса, – слышу звук закрывающейся двери.

Он уходит. Ползу за прилавок, чтобы никто меня не видел и тихо плачу. Размазываю слёзы по лицу. Я не жалею себя, я вообще не понимаю, что это было сейчас. Я ведь и слова не сказала. В бутик заходят клиенты, заглядывают в подсобку, и замечая меня заплаканную быстро уходят. Он ударил меня, не один мускул не дрогнул на его лице. Никакой жалости. Влад отдавал себе отчет, пьян, но безумен. То с какой агрессией он кинулся на меня невозможно простить. Я не двигаюсь с места, не закрываю двери пока мне не становится легче. Ощущение жжения на месте удара еще долго будет напоминать о этом дне. И что дальше? Со стороны наверно покажется, что тут сложного – взяла и ушла раз так плохо. Куда? К маме? С ребенком на шею? Без работы, образования и денег на существование… Дверь снова открывается вновь и защёлкивается на замок. Я съеживаюсь, поджимаю под себя колени, готовлюсь к худшему. Сейчас он меня будет бить, и я сжимаюсь от осознания того, в каком тупиковом положении нахожусь.

Сначала появляется огромный букет цветок, затем пьяная рожа моего мужа. Влад становится передо мной на колени и обнимает мои ноги. Начинаю рыдать, теперь в голос, сотрясаясь всем телом. Я боюсь его.

– Прости, умоляю, прости, – плачет он вместе со мной. – Я не хотел тебя ударить и обвинить. Просто всё навалилось. Не выспался, а тут ещё этот урод, – вздыхает между словами пьяным голосом. Медленно поднимаю на него взгляд.

– Он пришёл попрощаться. Я отказала ему. Сказала, что он с ума сошёл. Я клянусь. Он хотел подарить серёжки в знак дружбы, – всхлипываю. – Я же вернула ему.

– Он приходил домой и орал, что ты должна быть с ним. Мы сцепились, разбили все твои бокалы, барную стойку… Он хочет ребёнка признать. Но ты со мной. Ты же знаешь! – он ещё крепче обнимает меня. – Приревновал я, Илона. Ну хочешь я перестану пить, Нормально же у нас все?!

– Я не могу сейчас ничего сказать, – обнимаю себя дрожащими руками.

Влад плачет, сильней обхватывая меня, нога ноет от боли, но мне хочется верить его словам. Но всё равно сомнения прокрадываются в мою голову. «Если ударит один раз – будет бить всегда» – так говорила моя мама. А, если брать во внимание, что он меня ударил беременной – тем более.

– Хочешь сладенького? Только перестань обижаться, я не хотел. – он вытирает глаза и поднимается с колен. – Пойдем домой. Скоро наш дитеныш родится, вообще крышу снесет. Я сейчас, – он встает, перегнувшись пополам хватает за живот и его выворачивает прямо на прилавок и линолеум. – Илон. – стонет он, – Мне на улицу надо. Убери тут. Будь хорошей девочкой.

Глава 26

Наше время

– Почему вы не ушли от него после этого случая? – психолог обхватывает поручни своего кресла, слегка раскачивая его.

– Куда? К маме на шею? А дальше что? Без профессии туалеты мыть? Или в продуктовом торговать? Вы смотрели статистику разведенок, которые бросают своих новорожденных в мусорку, убивают в туалетах, а после этого вешаются? Их много. Даже слишком. А как отдают в детские дома, не справляясь с материнством? – уголок моего рта тянется вверх, – Я, как и все женщины ощущала себя слабой, хочется же верить, что это буря в стакане, пройдёт, как только осадок осядет. И страшно ребенка одной воспитывать. Эти встречи с отцом, слезы, малышу ведь все равны. Первый ребенок в двадцать, как бомба замедленного действия. Муж – он же опора, когда ты не знаешь, как себя вести, этот человек утешит, пожалеет. Ощущение защищенности. Не было у меня нормального примера, каким должен быть мужчина. Я и уцепилась за одного, все оправдания придумывала.

– Вы думает, Влад в состоянии был утешить? – поправляет очки.

Задумавшись, смотрю на пустую стену, хотелось заплакать. Покорно склонив голову, я перебирала в пальцах ткань.

– Откуда такая тяжесть вины? Ведь не вы поднимали руку на него. А он.

– Домашнее насилие касается добрую половину семей. Чем я отличалась. От меня требовалось не попадаться ему под руку, и что я?

– Не надо отвечать за каждую женщину. Выбор всегда есть! И вас всегда ждут, Илона. Каждого ребенка ждут его родители. То, что вы не делились со своей мамой проблемами с одной стороны хорошо, а вот с другой, очень плохо.

– Мне потребовалось около полугода чтобы понять это.

– И что стало последней каплей? Расскажите.

* * *

Несколько месяцев спустя…

Не спеша возвращаюсь домой из женской консультации. Будущие мамочки, сидящие в очереди к гинекологу, с интересом поглядывали на меня, там я была самая молодая и, пожалуй, самая измученная. Врач строго-настрого запретила мне работать. И желательно уже начать подготовку к прекрасному времени. Насколько оно может быть прекрасным, если я даже люльку не купила. Влад постоянно чем-то занят. Получается, что ни один из нас не готовится стать родителем.

Чем ближе день рождения ребенка, тем агрессивней становится Влад. Он может швырнуть меня что-то, наорать, замахнуться, потом умоляет его простить и задаривает подарками. Ему нужен секс, а у меня тонус и все сводится к ужасным ссорам, из-за которых он уходит почти на всю ночь и возвращается под утро. Он больше не пьет, но постоянно орет. Парадокс, теперь мне вообще нельзя реагировать, закрыть свой «поганый рот» и делать как он сказал. Только молчать я устала, и поэтому получаю сполна. Я каждый раз говорю себе, что еще раз и уйду, но его перемены настроения то, как он извиняется. Хочется верить, что все будет хорошо, именно так как он обещает. Но все повторяется, я как белка или хомяк, бегущий по кругу. Мне бы денег накопить на первое время, на памперсы, смесь, одежду ребенку. Подстраховаться, поэтому я работаю и пока он спит откладываю деньги на рождение малышки. Пусть меня осуждают, говорят сама дура. Но по крайней мере я не уйду от него с дырой в кармане, Влад не тот человек, который будет помогать. Нет! Я уже давно поняла, он размажет меня по стенке, при первой же возможности задушит. О чувствах с моей стороны нет и речи. А на его больную любовь мне плевать. Это финальный забег, в котором всего один победитель.

Раздумывая над этим, вхожу в квартиру и останавливаюсь в дверях. Дома полным ходом идёт вечеринка. Пьяные парни и девушки. Что-то новенькое, до этого мы еще не доходили. Некоторые из них танцуют в зале. Пока что это всё, что я вижу. Скидываю балетки и прохожу в комнату. Надеюсь, там никого нет, но как бы не так, на нашей кровати вальяжно развалилась девица и разговаривает по телефону.

– Ну, когда ты уже придёшь? – томным голосом тянет она. – Я уже устала ждать. Я лежу на кровати, где ты меня и оставил. Народ тусит. Мне скучно, – поджимает губы и приоткрывает глаза. – Ты кто такая? – спрашивает меня она.

– Ну, видимо, я здесь живу, – спокойно прохожу мимо неё, роюсь в шкафу в поисках чего-то удобного.

– Не можешь ты здесь жить, это Влада квартира, – это лохматое недоразумение садится на моей кровати.

– Нет, дорогая, эта наша с ним квартира. И, если вы сейчас все отсюда не свалите, я вызову милицию. Заодно срач за собой уберите, – перекидываю через руку вещи и с высоко поднятой головой прохожу мимо неё, направляясь в ванную.

– Влад, тут какая-то овца нас выгоняет… – замолкает, слушая. – Я… Нет… Я… Да, я не сказала, что с тобой, – всё тише отвечает она.

Закрываю дверь и сажусь на край ванны. Опустив голову, начинаю медленно дышать через нос. Ожидаемо, что уж тут сказать. Я поняла, с кем она разговаривала. И кто её привел сюда, и чем они занимались в нашей постели. Вопрос в том, что я собираюсь делать дальше. Ответ прост: НИ-ЧЕ-ГО. Я всё равно не смогу ему доказать очевидное. И какие перспективы? К маме бежать, поджав хвост? Так я всё просрала! Учёбу, практику, да ещё и с ребёнком. Денег не так много на первое время. И меня не цепляет очевидность произошедшего, он еще и гуляет. Никакой ревности, обиды, лишь бы меня не трогал. Поднимаю голову и смотрю в зеркальное отражение, ненавижу такую себя, люто ненавижу. Язык засунула в задницу и помалкиваю. И разгребать всё приходится тоже мне.

– Что же я наделала? Делила мир на черное и белое. Ставила ярлыки на людей, не разбираясь кто и что из себя представляет. – сразу почему-то подумала про Виталю, – Теперь тебе легче? Нравится хороший парень? – спрашиваю у себя, а в ответ на меня смотрит серое осунувшееся с синяками под глазами лицо и потухший взгляд. Не живой. – Какая тут к чёрту радость материнства. Бежать надо, и чем быстрей, тем лучше, – произношу вслух. – Бежать, прямо сейчас. Нечего тянуть! Денег много точно не будет.

Музыку не слышно, дверь то открывается, то закрывается. Гости моего дорогого супруга один за другим покидают квартиру. Дышать становится всё труднее, и я ведь понимаю, что всё закончится плохо. И по головке он меня не погладит. Как я мечтаю полежать в ванне часок другой, с пеной и солью. Тело ломит, бок, на котором я постоянно сплю, кажется, онемел. Старательно тру себя мочалкой до появления красноты. Не могу понять, откуда во мне такое равнодушие, он привёл девку в квартиру, и тем более в нашу спальню, а у меня никаких эмоций.

В дверь ванны начинают стучать. С каждым разом всё сильней и сильней. Делаю вид, что не слышу, продолжая стоять под льющимся душем. Оттягиваю неизбежное, не потому что мне противно, а потому, что боюсь.

– Я сейчас выйду, – кричу достаточно громко, чтобы он услышал.

Вытираюсь, надеваю спортивные штаны и топ. Не успеваю я открыть засов, как меня хватают за руку и тащат в спальню.

– Какого хрена ты наделала? – орёт Влад. – Это моя вечеринка. Я хотел оттянуться, перед рождением ребенка. Как и говорила моя мать, ты постоянно всё портишь в моей жизни.

– Так и живи со своей мамочкой. Иди домой и поплачься ей в жилетку, какая я у тебя плохая супруга, – огрызаюсь в ответ, сама не ведая, откуда взялись силы. Он замахивается, но не бьёт.

– Страх потеряла? Тогда поступим иначе, – начинает снимать с меня штаны и наклоняет над кроватью. – Исправим не законченное мной дело. Ты ведь моя законная жена, – ехидно произносит он.

Он наклоняется ближе к моему уху, и я чувствую от него запах алкоголя. Вонючий и едкий, от которого меня тошнит. Влад держит меня одной рукой поперек поясницы, больно придавливая к кровати. Ребёнок начинает толкаться, так как я упираюсь животом. Мокрым пальцем он проводит сзади, и я сжимаюсь.

– Не делай этого. Мне без разницы кого ты приведешь, я ухожу и больше не вернусь. Не трогай меня, – тихо говорю ему.

– Сделаю, буду трогать и имею полное право, – я отказываюсь понимать и чувствовать то что сейчас происходит. Он насилует меня, самым унизительным способом. Чем больнее мне, тем больше удовольствия получает Влад. Он слюнявит меня своим грязным ртом, прижимается губами к шее. Ещё два болезненных толчка, и он отходит от меня. Отталкиваюсь от кровати, одной рукой придерживая разболевшийся живот, другой пытаюсь нащупать штаны и поднимаю их вверх.

– Приятно, чёрт возьми, быть везде первым, – говорит он, лёжа с закрытыми глазами. – Согласна, жена? Куда побежишь? В суд? Милицию? Или к мамочке? – наглая ухмылка растягивается на его поганых губах.

– Ненавижу тебя, – сквозь зубы произношу. – НЕ-НА-ВИ-ЖУ.

– Да мне насрать. А то «тонус» у нее, ничего же, не умерла. Некоторые еще и удовольствие получают и ты научишься, – ложится удобней на кровати и делает вид, что спит.

Ухожу в ванную, дрожащими руками смываю с себя его прикосновения. Всё болит и я трудом привожу себя в порядок. Что мне делать? Куда бежать? К кому обратиться за помощью? Я со всеми разорвала отношения, растворившись в нем полностью. Что я наделала?

Мне необходимо собрать его вещи и вышвырнуть себя за дверь, как когда-то поступила с отцом. Страх исчез, как и все чувства. Осталось только ненависть к нему.

Слышу звук шагов, и как открывается и закрывается входная дверь. Значит, пошёл дальше отдыхать. Может, даже к этой девке или в сауну трахать проституток. Полная апатия ко всему. А еще стыдно, так что сдохнуть хочется.

Его семейка будет как обычно обливать меня грязью, а, возможно, придумает какое-нибудь нелепое обвинение, что это не его ребёнок или что-то похожее. Я освобожу их от этих переживаний. Ребёнок только мой.

В такие моменты хочется кому-нибудь позвонить, поплакаться, но мне некому. Друзей я растеряла. От мамы я сама отстранилась, не хотела делать ей больно. Она же переживает как я, а увидев синяк или мое серое изможденное лицо наверняка будет сходить с ума. Не знаю, где были мои мозги.

Очень хочется набрать Димке, и сказать «да, ты был прав», но опять же это ничего не изменит.

Вхожу в комнату и смотрю на перевёрнутые в шкафу вещи. Странно, там лежали документы на технику и наше свидетельство о браке, но теперь здесь пусто. Это так глупо и унизительно. Никогда не думала, что он окажется таким мелочным. Уверена, до этого он бы не додумался, ему «вежливо подсказали», верней «подсказала».

Беру телефон и нажимаю повтор последних исходящих звонков.

– Смешно, – произношу вслух. – Позвонил маме, и она посоветовала забрать всё? Детский сад, честное слово!

А с другой стороны, всё так и есть на самом деле. Но мне даже в голову не приходила такая абсурдная идея, как жаловаться маме, при каждой нашей ссоре. Злюсь ещё сильней. На него и на себя.

Я не стану жертвой, «девочкой для битья». С меня хватит. Вещей как оказалось у меня не много. У меня есть дом, и там меня всегда ждут.

Глава 27

Наше время

Я в очередной раз сижу в просторном кабинете, на очень мягком кресле. Сегодня тот самый день, когда я перестала оглядываться и бояться. Совершенно спокойно я отвела мою дочь в садик, вернулась домой, привела себя в порядок. И это не просто расчесать волосы. Я их накрутила, на глазах нарисовала кошачьи стрелки, чего я не делала, кажется миллион лет и ярко накрасила губы. Стиль одежды тоже был подобран под стать моему настроению, черная юбка клеш выше колен, и укороченный джемпер, дополнила образ сапогами на высоком каблуке. Это оказалось совсем не сложно, одеться так, как я хочу. И поступать как велит мое сердце, не чувствовать себя при этом той, кем он меня обзывал.

– Как вы себя чувствуете после того, как, наконец-то, рассказали обо всём? – интересуется психолог, сидя передо мной с открытым блокнотом. Её понимающий взгляд даёт мне надежду, на что-то такое, в чем я еще не разобралась. На будущее?

– Это мое прошлое, иногда мне кажется, что без него у меня не могло быть будущего. И, пожалуй, именно сейчас, я счастлива, – расплываюсь в улыбке. – Я почти четыре года живу со всем этим. Пора уже что-то менять.

Психолог переворачивает несколько страниц в своих записях, читает все, что я рассказала, кажется все слишком стремительно вышло. Поправляю юбку кладу ногу на ногу.

– Но вы, насколько мне известно, окончили факультет психологии. Почему не работаете по специальности? – я вижу, как она перечеркивает что-то в записях и дополняет, ее взгляд скользит по моей позе, в которой я сейчас нахожусь.

– Боюсь? Нервничаю? Мне кажется я тот самый сапожник в разорванной и расклеенной обуви. Вроде такие познания, а как их применить… Или, возможно, я не уверена, что смогу помочь человеку, если сама являюсь ходячей проблемой, – кручу кольцо на указательном пальце, его мне подарила мама на семнадцатилетние, оно тоже является напоминанием о моем прошлом. Набираю в лёгкие побольше воздуха.

– Я очень хотела сменить профиль и вообще не возвращаться на факультет. Это было слишком, но в то же время ходить сгустком плохой энергии и распространять ее на других стало невыносимым. Вообще период после развода стал одним из самых сложных, я постоянно думала о том, что хочу вернуться к нему. Когда он приезжал и просил вернуться, обещал, что все изменится. Но уже не верила ни единому его слову. Я чуть не стала одной из тех женщин, которых приручил зверь. Но романтический подтекст, которому меня учили романы исчезал, как только я вспоминала о том, что он делал. Психология стала моим спасением, тем самым глотком воздуха. Еще одним пунктом отложить на неопределенное время обучение было то, что, мы жили на крошечные родовые до года. У меня пропало молоко из-за стресса и всех этих судебных тяжб. То есть приходилось выживать.

Женщина пытается сопоставить, то, как я выгляжу теперь и, то кем я была еще полгода назад. Я вижу по ее выражению лица, что она оценила мои изменения. Из взъерошенного воробушка с торчащими во все стороны волосами на нее смотрит абсолютно другой человек.

– Я знаю, что у вас было три суда во время развода. И он хотел отобрать девочку. Затем ещё три, когда вы определяли место жительства, ограничивали его доступ к себе, и продумывали дни встреч с дочерью. Я понимаю вас, – спокойно озвучивает она. – Что происходило дальше?

– Все верно. Потом я поступила на заочное отделение, вышла на работу. Сама писала все дипломные и зачётные работы ночами, не считаю это нонсенсом. Во время практики, моя дочь была со мной, все кураторы знали, что последний стол в аудитории должен быть свободен, для моего ребенка тихонько жующего ириски пока мама сдает предметы. Никаких поблажек, – гордо отвечаю я. – На последнем курсе мы занимались детьми с диагнозом детский церебральный паралич, болезнь, при которой очень сложно, что-либо изменить. Но даже у них есть огромный шанс. Из-за этого моё сердце разрывалось. А моя мама страдала из-за меня. Именно тогда я решила, что мне нужна Ваша помощь, – закусываю губу. – Я была больше похожа на оболочку человека. Всё выжжено, понимаете? – стучу себе ладонью по сердцу. – Пусто, ничего не чувствую.

– Не правда, – она наклоняется над столом. – К дочери вы испытываете любовь и трепет. Переживаете за неё. Балуете. Она ваш стимул. С её помощью, вы нашли в себе силы идти дальше, а, значит, не всё ещё потеряно.

А ведь так и есть. Я никогда не смотрю на свою дочь, как на частичку Влада. Она моя. Мой носик, мои глазки, мамина дочь.

– Да, вы правы, – соглашаюсь с ней. – Но след, рубец от этих ядовитых отношений остался. Он будет иногда болеть, ныть на непогоду, кровоточить в определенные моменты. Но с этим можно жить.

Беру стакан воды в руки и отпиваю несколько глотков. Впервые нет отрицания. Все что она мне говорила ранее, постепенно обтачивало мой камень, омывало водами, проникало в меня.

– А ваши друзья? Где они теперь? – теперь она садится в более расслабленную позу, кладет перед собой руки. Словно в данный момент я разговариваю с доверенным лицом, может даже другом. – Я заметила в какой-то момент ваша подруга Яна, исчезла. У вас появилась совершенно другая компания.

– Когда ты встречаешь парня, твои, казалось бы, подруги, видимо заранее признавая свой проигрыш исчезают. На твоем примере идут устраивать свою жизнь. А когда начинается семейная жизнь, сохранить друзей вообще практически невозможно. Настолько затягивает рутина, проблемы как клубок ниток накапливаются, и ты теряешь последние связи. Из моих друзей осталась только Таня, она правда переехала в другой город, но мы созваниваемся. Дамир женился и стал не достигаемой семейной личностью. Яна вышла замуж и потерялась, точно так же, как и я в своё время. В общем, все устраивают свою жизнь, а я свободна и одинока, – кривлю лицо.

– Ну, а Дима? – вижу заинтересованный блеск в глазах психолога.

– Димка? – я действительно удивлена ее вопросом. – А он просто исчез, когда был так необходим. Но знаете, иногда приходят открытки, никем не подписанные, красивые из разных городов. Я предполагаю, что они от него, – убираю прядь волос за ухо. – Даже интересно было бы сейчас его увидеть, – я хмыкаю.

– Получается, вы, и правда его не любили? – приподнимает бровь. – Мне хочется, чтобы сейчас была дружеская беседа, то чего вам не хватает, – отвечает она, когда я удивлённо приподнимаю брови.

– Нет, правда, нет. Он хороший парень и всё такое, но он лишь друг. Его друг, оговорюсь. Я очень хочу, чтобы он был счастлив, – совершенно честно отвечаю психологу. – Я никогда не воспринимала его как мужчину своей жизни, он не герой романа хорошей девочки.

Она меняет положение тела, подпирает лицо рукой.

– Странно, я видела какой-то тайный умысел в ваших дружеских отношениях. Итак, сейчас вы и ваш бывший муж видитесь? – внимательно смотрит и встаёт.

– Нет, после запрета он не может ко мне приближаться, только дочь выходит к нему. Я в какой-то момент перестала бояться его, слушать, что он говорит. Даже его претензии потеряли эмоциональную окраску. Я даже поймала себя на мысли, что мы были слишком молоды для каких-либо отношений, – уверенно отвечаю.

– Какие чувства вы испытывали в прошлом к Владу? – не могу скрыться от её прожигающего и, заглядывающего в душу, взора.

Закрываю глаза и медленно выдыхаю. В памяти всплывают хорошие и плохие моменты, которые никуда не испарятся.

– Я не знаю. Уж точно его невозможно забыть. Это больная любовь с каким-то преподношением себя в виде жертвы. Он был дан мне для того, чтобы я научилась отказывать и не жалеть. Я бы сказала, что мне всё равно, но это было бы вранье. И как бы то ни было, я обдумываю многие эпизоды. А, что было бы если…Но все меркнет, и мне уже точно меньше всего хочется думать о нем. – сцепив руки на коленях, рассматриваю маникюр.

– У Вас были отношения после него? – всё это время её ручка старательно выводит каждую букву.

– Желающие были, – смеюсь. – Но дальше объятий не заходило. Мне до этого времени казалось, я всё ещё болею им, есть какое-то чувства тоски по времени когда только все начиналось у нас. Ведь все могло быть иначе будь я более бойкой или… – замолкаю. – Может это какой-то стокгольмский синдром? А не плохая жертва из меня вышла? – искренне смеюсь над своими словами.

– Интересно, а сейчас? – она удивлена моему смеху и вообще отношению ко всему.

– А сейчас после всех сеансов с вами, я поняла, что нам даже поговорить было не о чем. Все проходило через его «контроль на линии». Обо все необходимо доложить, обязательно посоветоваться с ним, а он со своей мамой. Я была под постоянным контролем и давлением, – мне уже не так тяжело отвечать на вопросы. – Как люди читают романы с принуждением?

– У вас потрясающая улыбка, кстати, впервые вы улыбаетесь по-настоящему, не натянуто, открыто, – подчёркивает. – То, что с юмором ко всему относитесь, замечательно. Наверняка, и любви не было, не было общих тем, не было страсти. Так что же это всё-таки было?

– Такой туман в моей голове… густой и дурманящий. Вот такая первая любовь… Кто-то сбегал от нее, кому-то повезло с первого раза. А у меня был тренировочный павильон с миллионом препятствий.

– И вы его преодолели. Что особенно останавливает вас от следующих отношений? – вопрос ставит меня в тупик, я не особо над этим задумывалась.

– Наверное, я не верю в любовь. Хотя, нет, не так. Я постоянно думаю, что каждая дочь повторяет судьбу своей матери. Возможно, и я повторяю этот путь. По сути то, что происходило с моими родителями, настигло меня молниеносно. Я даже не успела среагировать. Но, с другой стороны, может я сама себе все надумала? Поставила «капкан» на хорошего парня и получила, что заслужила. Сейчас, я не думаю, что мужчина может любить меня такой, какая я есть. Тем более та, которой я стала, – замолкаю, обдумывая. – Не перестаю сравнивать себя с птицей Феникс. Как будто всё сгорело. Что – то надорвалось внутри и от прежнего жизнелюбия, легкого характера ничего не осталось. Я стряхнула тот живой улыбающийся образ, в помойку. Сняла слой кожи и другая я, более осторожная, теперь рассматриваю мужчин по критериям известным только мне. Они должны соответствовать слишком многому, не каждый поднимет эту ношу. К тому же я работающая мама, у меня постоянная потребность защищать моего ребенка, появились когти. Поэтому не было никаких развлечений до него, а тем более – после. Некогда, да и желания нет.

– И всё же, помимо этого есть ещё что-то? – спрашивает она меня.

Размышляю, рассказать, как есть на данный момент или в следующий раз? Хотя, сколько уже можно ходить на консультации. Я подсела на психолога, как на наркоту. Мне трудно дышать за пределами кабинета. Я уж не говорю о помощи другим людям.

– Я, как любая мать, переживаю, как другой мужчина будет относиться к моему ребёнку. Вообще, как с моим опытом строить другие отношения? Я не хочу просто еще раз проходить через это. Но и степенный мужчина не будет мне интересен. Скорей всего я просто не готова, – не знаю, как еще объяснить свою позицию. – То есть я уже не жертва, я не хочу, чтобы меня жалели или защищали. Если мне надо будет дать сдачи, я с лихвой отплачу за все обиды. А делиться с каждым своей жизнью, чтобы он использовал меня, я не хочу. Отношения подразумевают доверие, которого у меня пока нет.

– Илона, вам просто надо начать жить. Встречайтесь больше с друзьями, если нет старых, найдите новых, развлекайтесь. Делайте то, что вы не делали. Вы должны понимать, что когда вам было восемнадцать, вы попали в водоворот событий. И всё, что вы увидели – не так красиво, как пишут в книгах и вещают по телевизору, – она встаёт и подходит ко мне. – Он просто не тот человек, Илона, – вкрадчиво говорит она. – Не ваш человек. Я думаю, мы с вами закончили, – она отступает от меня, закрывает легким движением руки мою папку, и маленький блокнот, я хмурюсь от ее реакции. – Вы больше не нуждаетесь в консультациях, в этом я уверена. Мне очень хотелось бы, чтобы в этот момент рядом с вами оказался человек, который подставит свое сильное плечо. Есть над чем работать, Илона, – она улыбается мне, я встаю, подхожу к ее столу и пожимаю руку. Не знаю, для чего я это делаю. Может, захотелось человеческого тепла?

Когда я направляюсь к двери, она вздыхает достаточно громко. Это похоже на тот звук, когда ты что-то забыл и срочно необходимо узнать. Поэтому я поворачиваюсь к психологу лицом.

– Илона из чисто женского любопытства, а Виталий? Что с ним сейчас? Вы так и не вспомнили, почему он вам так знаком? Мне очень интересна его судьба, – улыбается она и слегка краснеет.

– Медведь? Я бы назвала это знакомство длинною в жизнь… Он отголосок прошлого… – смеюсь я. – Все оказалось достаточно неожиданно. Мы с ним были вместе в садике, он всегда пел песню одного российского артиста и плакал. А в старших группах нас укладывали рядом на смежных кроватях, он тянулся ко мне и щекотал. Я хохотала, за это меня ругали воспитатели, а он делал вид, что спит, – смеюсь я. – Затем были танцы, он стал моим партнером до своего эпического падения и исчезновения. А дальше соседство. Преследует меня негодяй такой. Вчера ночью я получила от него запрос в друзья в социальных сетях. Странно что он меня все еще помнит.

Она довольно улыбается, а я прощаюсь с ней, уверена, что навсегда. Больше не нуждаюсь в помощи извне, я построю свою жизнь по новой. Развалю этот треснутый фундамент, каждый камень моей новой жизни будет идеально стоять на своем месте. Я не стану больше придерживаться чьих-то канонов и мнений.

Я просто мечтала о любви, такой от которой кружиться голова. Красивого парня, шикарную свадьбу. Я обычная девчонка, живущая с вами по соседству. Здороваюсь с вами каждый день, общаюсь, помогаю донести трудные сумки до вашего этажа. Кто-то знает мою историю с красивой стороны, кому-то пришлось заглянуть немного глубже, окунуться в этот хаос и драму. Мою личную драму, которую я устроила себе сама. Но разве не так мы набиваем свои шишки, наступаем на грабли, уготованные нам заранее? А потом вот из этой страшненькой куколки, превращаемся в бабочку? Благодаря опыту в первую очередь и не важно, каким путем мы ее получили. Сама суть в том, чтобы следующий раз обойти проблемы, вычислить того, кто затянет вас на дно.

Надеялась ли я на что-то большее, чем получила? Нет, мне и этого хватило с лихвой. Жалею ли я о любви? Тоже нет, она должна была произойти в моей жизни. Я поняла одно, каждому из нас уготовлена своя судьба, но мы выбираем свой путь. И именно нам решать, жить с этим дальше или бросить все ко всем чертям.

* * *

Изменилось ли в моей жизни что-то после того, как я вышла из кабинета психолога? Да. Я научилась улыбаться и смеяться не только над нелепыми выходками своей дочери. Каждый день придавал мне больше сил, уверенности в себе, особенно радовало осознание того, что каждый последующий день будет в разы лучше предыдущего. Главное иметь уверенность. Однажды проходя мимо бабушки, что продавала цветы со своей дачи – я купила себе букетик, просто потому что хотела порадовать себя. Я хотела сделать это только для себя.

Как, оказалось, радовать себя – это так же важно, как и делать других счастливыми. А потом я купила себе торт, который хотела я. И знаете что? Придя домой, я налила себе чай, взяла ложку и начала есть прям так, отламывая большой ложкой куски. Это был пик моего наслаждения. Думаю, что моя мама, когда пришла домой и, увидев меня в таком виде – была в явном шоке. А потом разразилась таким смехом, бросила сумки, и так же взяв ложку – принялась смаковать этот торт. Так мы и сидели, чаевничали и осознавали, что вот оно – именно этот момент и есть начало нашей новой жизни. Как бы смешно не звучало, но ровно с этого момента начали происходить изменения.

Чтобы начать новую жизнь, нужно окончательно сбросить все оковы старой жизни. И такая удача мне подвернулась, идя домой после работы, я столкнулась с Яной – ровно на той скамеечке, на которой мы проводили все время нашего детства. Заглянув в ее глаза, я поняла, что в моем пазле жизни не хватает одного кусочка – разговора с ней. Меня всегда интересовало, почему Влад боялся ее как огня. За ее острый язык? Сомнительно, крайне сомнительно. Рассказывая свою историю, Яна расплакалась, говоря, что это всегда пожирало ее изнутри. В какой-то из тех раз, когда Влад уезжал «на соревнования» – они переспали, а у подруги не хватило духу мне признаться в этом, и его оттолкнуть, уж больно красив он был. Жалко, что оно оказалось так, расскажи она – не было бы брака, боли, но возможно и дружба была загублена еще хуже, чем сейчас. Я не испытываю к ней ненависти, лишь легкую обиду и горечь, но все мы люди и живем один раз. Так что я простила ее, но общаться отказалась. Прошлое надо удалять из своей памяти, не жалея никого.

Вот тогда-то у мира и появились краски.

Думаете, мне сейчас страшно? Нет, теперь мне не бывает страшно. У меня есть маленькая защитница, которая обожает свою мамочку. А много ли нам для счастья надо?

* * *

Дорогие читатели, я хотела закончить книгу именно на этой ноте. Когда каждому из вас решать, что вы хотите для героини. И именно в таком виде она пылилась на полке восемь лет.

Но зная нынешнюю Илону, уверена она бы сказала: всё слишком грустно, вдруг есть девушка в таком же подвешенном состоянии, и эта книга будет для нее как глоток воздуха? Если ты не против, давай поможем другим понять, что жизнь на этом не заканчивается! Поэтому…

Часть 2

Глава 28

Несколько лет спустя

Я собиралась на работу в прекрасном настроении. Она, конечно, не сказочная, но мне хватало на содержание своего ребенка и меня. София, полулежа на диване переключала каналы, подперев своей маленькой ладонью лицо. Я заканчивала с макияжем и, если быть честной с самой собой, не особо слышала, что она там смотрела. Главное чтобы это был детский канал, иначе ее ждет выговор.

– Тебе пришло сообщения, – она подскакивает к моему мобильному и начинает нажимать на разные кнопки.

– Так это мне они пришли, а не вам девушка, – она надувает свои маленькие розовые губы, но цепко держится за телефон.

– Я хочу посмотреть, – для пятилетнего ребенка, она излишне смышленая. – Это «маил», – она прищуривает глазки и сосредотачивается на буквах. – Знаком…

– Стоять! Иди уже надевай свою обувь и пальто, мы идем к логопеду, – она успевает зацепиться за написанное и складывает интересующую информацию.

– Знакомства? Это что такое? – утро казалось добрым, пока мелкая не заглянула в этот идиотский мобильник.

– Ты еще маленькая, чтобы лезть не в свое дело, – наматываю на ее шею шарфик и протягиваю перчатки. – Разговор закончен?

– Нет еще! Как мусор выносить так «ТЫ у меня такая взрослая» или «носки самой надеть» – тоже взрослая, а если знакомства, значит я маленькая? – я едва не закатываю глаза, она самая несносная малышка в мире.

– Хорошо, давай сделаем так. Ты сходишь на занятия. Тебя заберет бабушка, и вы подождете меня в «Диснее». И вот если у тебя будут хорошие результаты, и никто мне не скажет, что ты бездельничала у логопеда, тогда я расскажу тебе секрет, – София закидывает на свои плечи розовый рюкзак и выходит за двери.

Если бы это было нормальное утро, каждый из моих соседей молился бы, чтобы маленькая смутьянка уже «ради всех святых» оказалась на улице. Она у меня из тех орущих песни и громко говорящих детей, которые на слово «тише» – говорят жутким басом, еще больше наводя шороху. Именно поэтому я даже не пытаюсь уже ее остановить, она же еще может перепрыгнуть через несколько лестниц, как говорит одна из моих соседок «по головам скачет».

А вот в это замечательное утро, она, молча, стоит в подъезде, покачиваясь из стороны в сторону, потом берет меня за руку и очень медленно спускается четыре пролета. Кто-то сегодня явно выспится. Когда мы выходим на улицу я моментально закрываю ребенка собой, и натягиваю крепче шарф на ее рот, абсолютно блокируя надвигающиеся, как эти черные тучи, вопросы. Снимаю машину с сигнализации и первым делом усаживаю в машину дочь. Пока я устраиваюсь сама, она уже стащила со своей головы шапку и нещадно теребит шарф.

Тополь рядом с дорогой жутко накреняется из стороны в сторону, я наблюдаю за его острыми ветками, как они хлещут по стеклам лоджий. Раньше я дико боялась ветров и бурь, теперь я жутко боюсь ошибиться и снова попасть в ту же ситуацию. Выезжая с парковки, я включаю любимую песню дочери, чтобы переварить слова человека из прошлого. Можно тысячу раз надеяться, но то, что будет с нами, никому неизвестно. Иногда из отношений подобно нашим, рождается очень красивая девочка. Она переросла, и если раньше была похожа на меня…Теперь безумно похожа на него, васильковые глаза и длинные темные, ресницы, копна густых, светлых волос и чудный голос. Я улыбаюсь, глядя в зеркало дальнего вида, когда она размахивает руками из стороны в сторону, изображая дирижера. Моя поистине прекрасная девчонка.

С некоторой тревогой я останавливаюсь возле центра, и меня буквально чуть не сносит шквалистым ветром. Двери с рывком открываются, и я хватаю Софию на руки. Он будто хочет украсть ее у меня, унести так далеко, чтобы я не нашла. Двери центра открываются и автоматически закрываются, просторное офисное здание наполнено моментами детской жизни в этих стенах. Тут и там висят разноцветные поделки, игрушки расставлены в ряд, игровая зона с мини горкой. Я виню себя в том, что у меня не было раньше возможности приводить ее сюда поиграть. Но в то же самое время, у нее был частный сад, который обязан был компенсировать отсутствие подобных мест для игр.

– Так, кто у нас пришел? – наш логопед, женщина азиатской внешности, с прекрасными раскосыми глазами приятно улыбается малявке, – что ты сегодня мне расскажешь?

– Мама идет на знакомства, – совершенно растерянным голосом произносит София и, не оглядываясь на меня, проходит внутрь.

– Софья, – окликаю ее, пока она не дай бог не надумала себе ерунды, – ты у меня самая любимая малышка! Самая дорогая и бесценная.

Она оглядывается, и в голубых глазах стоят слезы. Она, так же как и я боится, что останется без меня, как я переживала потерять ее.

– Самая? – тревожным голосом произносит она.

– Самая-пресамая! – отвечаю я ей и пячусь назад. – Не забудь бабушка, «Дисней» и мы снова вместе!

Логопед закрывает за ней двери и я не желая того хватаюсь за сердце. Как только мы с Софией расстаемся, у меня будто вырывают из него кусок. Даже когда мы ходили в садик, я как «мама-наседка» дергалась по любому поводу. А вдруг она заплачет, а вдруг обидят! Этих «вдруг» было столько что недосчитать! Мы так часто болели, что раз в месяц сидели на антибиотиках и к трехлетнему возрасту, она на приеме у терапевта сама делала себе назначения, радостно перечисляя: аугментин, ингалипт и прочее.

Я иду к своей машине, поднимаю ворот пальто и пытаюсь хоть немного прикрыть лицо. Я не могу сказать, что холодно, но нет ничего неприятнее морозящего дождя. Он настолько противный, что невозможно передать словами. Щелкаю пультом управления и включаю автозажигание. Мне необходимо оказаться на работе, выпить чашечку кофе и открыть это сообщение.

На самом деле со мной связался Виталик со двора. Я как-то уже и выпустила из головы нашу встречу и обмен котом. Но когда он попросил добавить его в друзья на сайте, черт меня дернул ответить согласием, но переписываться не стала. Может, была глупая шутка, решил поиздеваться.

Я чувствую себя самым закомплексованным человеком, от прежней меня остались одни лохмотья, ободранные настолько, что не было живого места. Конечно, я теперь нервничала по любому поводу, и придумывала чушь. Захлопнув за собой двери автомобиля, я сосредотачиваюсь на дороге. Еще одна особенность мам-одиночек, нам, во что бы то ни стало необходимо вернуться домой живыми и невредимыми, так как нам не на кого положиться. Поэтому я слегка пригибаюсь к рулю и еду со скоростью черепахи, как настоящая леди врубаю «аварийку», как только небеса все-таки решают разверзнуться. Мокрые капли заливают лобовое стекло, кажется, солнце никогда не выглянет из-за этой жуткой синевы, окутавшей весь небосвод.

Машины постепенно начинают двигаться, каждый в своем направлении освобождая тем самым дорогу для таких «чайников», как я. Проехав еще один микрорайон я, наконец, пытаюсь припарковать машину в обычном дворе. Они настолько узкие и нашпигованы другими машинами под завязку. Вот оставишь машину здесь, то ты: «тупая дура»; поставишь тут «не выедешь», а то, что какой-то козел поставил машину поперек – это ж нормально. Я становлюсь, пусть и немного феминисткой, но иногда так и хочется ткнуть мужика носом в его…

Раздраженно выхожу из машины и закрываю пластиковой папкой голову, перебегаю маленький промежуток до офиса, находящегося в жилом доме. Поднявшись по лестнице, я отключаю сигнализацию и нажимаю выключатели в помещении. Мгновенно комната напитывается светом люминесцентных ламп, пока я избавляюсь от верхней одежды. Это мой первый клиент, после того как я стала работать психологом сама на себя. Звучит немного странно, вроде сама с травмой, и лечить людей? Но, по сути, в психологию не идут люди с легкой судьбой и да, в какой-то степени сначала психология помогает нам, а потом мы учим людей при помощи психологии.

Сажусь за излюбленное кресло и мельком оглядываю свое отражение в зеркале шкафа. Оно стоит прямо напротив, для уверенности скорее, чем для убеждения как я выгляжу. Я поправляю уложенные волосы на затылке, отдергиваю штанину, задравшуюся об край обуви. Телефон отвлекает вновь пришедшим сообщением от «Медведя», но я нажимаю только несколько цифр для разблокировки, когда хлопает входная дверь.

Легкий стук заставляет меня поднять голову в направлении двери.

– Вы можете вх…входить – слова застревают в моем горле, все, что я могу делать – это начать дышать при виде этого человека.

– Я уже вошел, – он изменился, стал совсем другим человеком, единственное неизменно – его красивые глаза.

Глава 29

Я предполагала что мы увидимся, возможно мельком однажды…проходя мимо. На встречу лицом к лицу я бы не согласилась. Это как посмотреть в лицо собственного прошлого, заново окунуться в фильм со своим участием и ужаснуться. У меня было столько слов в запасе, не растраченных эмоций и вот сейчас я не могла вообще придумать, как составить обычное незамысловатое предложение. Его волосы стали темнее, тело крепче, а в этом черном пальто он кого-то мне напоминал. Но я все никак не могла сообразить кого именно.

– Ну, рассказывай, как жизнь? – Дима садится в кресло напротив меня, закидывает по-пижонски ногу на колено. Под его весом противно скрипят пружины, но я пытаюсь взять себя в руки и не выглядеть такой растерянной. Зеркало напротив меня в шкафу привлекает мое внимание, и эти глаза котенка, вышвырнутого на встречную полосу, пока на него летит грузовик на всей скорости, жалкое зрелище. Я откашливаюсь, провожу ладонями по мокрой папке, лежащей передо мной и наконец, прихожу в себя.

– Все замечательно. Сам как? – меня едва не передергивает от его плотоядного взгляда.

– Как сыр в масле катаюсь, – его тон мне кажется слегка заносчивым, будто он уже устроился в жизни и приехал, чтобы меня убогую снова унизить, как делал это неоднократно его друг. – Живу в Подмосковье, коттедж у меня там. Здорово, свежий воздух, птички поют…

– Бабочки летают, – дополняю я по памяти, только вчера мы смотрели с Софией «Смешариков» из которой он выкрал эту цитату.

– Ну и бабочки тоже, – он ерзает на стуле, вызывая повторный скрип пружин. – Я не пойму, ты рада мне или нет. Мы столько не виделись, ты похорошела, пришла в себя. Когда ты бегала по судам в той стремной розовой кофте, в которой от него ушла, смотреть было тошно.

Я, наконец-то поднимаю на него взгляд и хмурюсь. Он видел меня, он знал, в каком я была состоянии и не помог. Точно так же, как знал, как ко мне относится Влад и молча находился рядом. Теперь у меня создается это бесспорное состояние дежавю, как в том сне, который меня преследовал с детства. Вот отец в шинели, совсем как Дима сейчас в этом пальто. Они оба знали, как больно мне было, клялись в любви и бросили. Раньше в моменты отчаяния я хотела увидеть Димку, даже может быть попытаться связать с ним судьбу однажды. Он мне представлялся эдаким хорошим парнем, которого я обошла стороной, ошиблась в выборе. Сейчас же я видела в нем предателя, но мне жутко хотелось услышать подробности его истории.

– А ты не думал подойти ко мне, поддержать или поговорить? – с приторной улыбкой на лице отвечаю моему бывшему лучшему другу, коим он никогда не был.

– Так посылал же открытки, знаки внимания. А подойти, хотел. Но твой бывший уже на тот момент муж запретил, – я приподнимаю брови от удивления. – Я, конечно, не боялся его. Да, хотел поддержать, может ослабить его хватку на тебе.

– А ты уверен в том, что хотел оказать поддержку тому человеку, который в ней нуждался? Или если быть совсем прям уж честным, ты хотел и рыбку съесть и… – он перегибается через стол и закрывает мне рот своей вонючей табаком рукой.

– Вот только не надо мне тут гадости говорить. Да я знал, что начнется все по новой. Он тебя не отпустит, я и сейчас сначала заехал к нему и поговорил о тебе, – я начинаю бесконтрольно смеяться, да так, что у меня начинает ломить под лопаткой.

– О, как! Удиви меня, – театрально взмахиваю рукой и падаю спиной на мягкую спинку кресла.

– Он против. Но я решил так, мы можем пожить здесь. Ты лишишь его отцовства, я оформлю ее на себя, – мне режет по ушам его мерзкое «ее», – а там свадьба и все дела.

Вот прям сейчас мне захотелось плакать и смеяться одновременно. Потому что эти двое сыграли важную роль в моей жизни, каждый по-своему ее сломал. И вот момент, когда я могла уже успокоиться, появляется Дима. Для того чтобы излить душу.

– Решил за меня значит. Интересно. Я просто хочу знать, когда он таскался везде, кто подначивал его обратить внимание на меня? Кто из вас решил сделать из меня жертву? – я закусываю до боли губы, чтобы держать себя в руках.

– Мы оба считали тебя своей, но потом я отстал, ты стала такой слабой рядом с ним. Такая послушная женушка. А я, уступая тебе, превратился в тряпку. Но я смогу сделать тебя счастливой. Несмотря на то, что он сейчас говорит, и с чем не согласен, – я поднимаю ладонь вверх и затем указательным пальцем тычу на дверь.

– Уходи… – Дима не двигается с места. – Я по-хорошему тебя прошу. Вы делили меня как шкуру. Ты обо всем знал, как он вел себя с остальными. Сам же таскался с ним по саунам, потом вы приходили и смотрели мне в глаза. Угадала? Я винила себя, свою тупость непроходимую, наивность. Но то, что делали вы… – я тяжело сглатываю ком в горле, – я думала ты был мне другом, а оказалось ты такая же сволочь трусливая, как и он. Уходи.

Мужчина встает со стула, в его взгляде чувствуется обида, он не верит в то, что я ему все это высказала. Дима даже не понимает, насколько мне больно из-за того, как он себя повел. Я с ними постоянно балансировала, идя по канату, который они мне натянули. Пока Дима играл роль доброго простачка с тяжелой судьбой, Влад резал меня без обезболивающего на глазах у других. Им невдомёк, как я справлялась со всем этим каждый день, и чего мне стоило пойти наперекор бывшему мужу, уйти беременной назад в родительский дом.

– Вроде тебе еще в первую нашу встречу сказал, чтобы ты не забывала чей я друг. Почему вы девчонки такие глупые? Вот скольких знаю, как притащит кто их в компанию и сразу доверяет друзьям своего парня. Говорю, что это не Их друзья, а Его- не верят. Дуры, что сказать. Так что расслабься ты не одна такая. Когда пара разбегается Его друзья остаются с Ним! Заруби уже на своем носу и делай выводы. – до меня начинает доходить весь смысл его слов. – А знаешь, Влад женился, у него скоро будет ребенок. Жена хорошая, любит его, – вздыхает несколько наигранно. – В разводе виноват тот, кто потом не устроил свою жизнь. И, судя по всему, это ты? А может быть ты просто не любила? Хотя, это не так уж и важно, просто хотел сказать, что он уже явно не расстроен, там такая любовь. Так что особо не мечтай, что Влад заревнует. Просто ты мать его ребенка и всегда будешь у него под прицелом. Кончай ломаться, поехали со мной.

Только я собралась заорать на него и кинуть чем-нибудь тяжелым, уже даже прикидывала вес этой статуэтки в руке, как…

– Илона? – двери приоткрываются и моя помощница, которая пытается быть секретаршей, просовывает голову. – Ой, простите, я не знала, что уже клиент пришел. Там просто по записи пришли.

– Он уже уходит, – во мне рождается особенная злость, не свойственная мне, когда он делает этот несчастный вид. – Оплата по тройному тарифу. Так как рабочий день у меня начался, – я отодвигаю рукав рубашки и деловито смотрю на часы, – две минуты назад, а мы здесь с вами вне плана. Всего хорошего Дмитрий.

Я держу лицо, как если бы это был обычный клиент, который платит за мои услуги психолога. Поправляю на столе бумаги и усаживаюсь, облокачиваясь на спинку кресла, скрестив перед собой ладони на столе.

– Если у вас еще остались вопросы, на сегодня у меня сокращённый день и личная жизнь. Режим работы вам расскажет Наташа, – Дима стоит, засунув руку в карман, кажется, он сейчас вытащит оттуда пистолет и застрелит меня, его взгляд становится мягче, появляются эти особенные огоньки, когда он готов начать смеяться или ляпнуть очередную ерунду, чтобы поднять всем настроение.

– Я рад видеть, что ты вернулась к той себе, которой была раньше, – он хмыкает и хватается за ручку двери. – Даже не знаю, хорошо это или плохо, но оказывается такой ты мне всегда нравилась больше. Заводишь не по-детски.

Когда они скрываются в коридоре, я очень хочу дать себе пару минут, чтобы отключиться от разговора, убрать все эти эмоции, всколыхнувшиеся во мне и переходящие в стадию бурления. Но в кабинет заходит женщина с таким затравленным видом, что у меня возникает только одно желание – помочь. Стать для нее тем человеком отдушиной, фильтром, который очистит ее.

– Проходите и устраивайтесь удобнее, – приветливо улыбаюсь и сосредотачиваюсь на рабочем моменте.

Когда ты слушаешь историю жизни на кухне с подругой или мамой. Возможно, даже просто мельком захватываешь историю жизни человека, становишься свидетелем, мгновенно желающим научить, осудить, а еще лучше перемыть кости. В быту это называется сплетня, ты слушаешь и судишь человек, не хуже инквизитора, лепишь клише невзирая на то, что человеку нужна помощь. Многие начинают давать советы, с наглым выражением лица повторяя, что понимает, но ты ДОЛЖНА сделать вот так. Слушая историю жизни женщины, сидящей напротив, каждый раз убеждаюсь, я не была единственной подвергшейся домашнему насилию и давлению со стороны мужа, его родственников. Это как быть жертвой захвата, но тебя никто не придет спасать, так как ты будешь постоянно выбеливать мерзавца, плакать в подушку, корить себя и потом снова проживать годы, в надежде на то, что он изменится. Но меняться ты будешь сама, в одиночку, стелиться, когда он зол, молчать, когда он не в духе или пьян, улыбаться, когда тебе совершенно не смешно. Потом люди начнут писать романы про таких ублюдков, и ты внушишь себе, вот же он великий и ужасный…

Пока клиентка говорила, я все глубже погружалась в ее душу, обтекая особой оболочкой, которая делала меня сильнее и помогала понять, что я все сделала верно. Да может неправильно по отношению к ребенку, но жизнь все расставит на места и покажет, где именно ты оступилась на хорошем, добром примере.

Глубоко последний раз вздохнув, женщина начинает плакать, ее слезы отчаяния и сомнений, срывают с меня маску, и я встаю со своего места и присаживаюсь рядом с ней.

– Сердце каждой женщины хранит определенную тайну, которая как пуля, пронзившая ее однажды насквозь, не убила, но ранила. И эта боль, ощущение жжения никуда не исчезнет. Но если стоять на месте, вас может убить или разорвать на части. Самое сложное это собирать себя по частям, в одиночестве, – я приобнимаю ее за плечи и позволяю поплакать, пока ей не станет легче.

Сколько бы нам ни было лет, мы все остаемся девчонками, ранимыми и нежными, какой бы броней нас не заставила обрасти жизнь.

Глава 30

Я спешила вернуться домой, машина была по уши в грязи, потому что я застряла. И когда, наконец, выбралась из этого ужасного района, мама сообщила мне, что они с Софией уже уехали домой на такси. Мне было стыдно перед моим ребенком, что я не успела вовремя приехать за ней, я ведь обещала. Но погода взяла все в свои руки, день становился все мрачней и неудачливей. Я уже даже не надеялась, что будет какой-то другой исход к ночи.

Мой мобильник снова пропищал, и я мельком взглянула на оповещение с сайта знакомств, сейчас все это было не к месту. Да и пока я ехала, мне пришла в голову, пусть и не гениальная, но мысль, чтобы теперь этот человек помучался в ожидании, задаваясь вопросом, почему я не отвечаю. Стервозность, которой я всегда была наделена – это явно от мамы. Она у меня человек строгий, но в тоже время мягкий. Вспомнить хотя бы то, что она дружит со своим бывшим мужем. На телефоне высвечивается два пропущенных от мамы, хотя я не слышала, чтобы телефон звонил. В грозу проблемы со связью стали систематическими.

Я вылезаю из машины и на цыпочках стараюсь подключить все свои навыки доморощенной балерины, чтобы не вымазать вещи и не превратиться в «божью коровку» со спины. Домофон запиликал и я без труда забегаю в подъезд и начинаю свои совершенно неприличные перебежки через три ступеньки, опираясь на колени по переменке. Это со стороны смотрится ужасно, да и штаны буквально трещат по шву, но мама никогда не звонит по пустякам. Значит что-то с ребенком!

Пока я бегу до четвертого этажа у меня в голове миллион мыслей. Она отравилась, ударилась, простыла, ее обидели, она сделала больно бабушке… В общем на этой самой мысли я поняла, что уже перегнула палку и начала толкаться ключом в замочную скважину, несколько резких поворотов и я уже дома.

Моя малышка привычно сидит на ворсистом ковре, закидывая ноги чуть ли себе не за голову, пытаясь сгрызть ногти на ногах, так как на руках уже дошла до мяса. По телевизору идут то ли «Смешарики» то ли «Фиксики», когда передо мной появляется мама с бледным лицом.

– Мам, – зову ее, когда она медленно оседает на прихожую и прижимает телефон к груди. – Что случилось?

Она не плачет, просто видно, что человеку стало дурно. Одну руку она кладет в район сердца и продолжает смотреть в пол.

– Маа, ты меня пугаешь. Тебе плохо? Вызвать скорую? Потолок на кухне упал после того, как дядя Витя рубил мясо над нами? Что? Что произошло? – я присаживаюсь перед ней на корточки, сапоги неприятно врезаются в кожу, но сейчас надо разгадать тайны этой женщины.

– Илона, – мама проводит рукой по моему лицу, гладит мои волосы и прислоняется своим лбом к моему. – Он умер, – потрясено произносит она.

Я сажусь на пятую точку, потеряв равновесие от такой новости. У меня даже не хватило ума понять кто и почему…она в таком шоке. И что делать, если это отчим.

– Что? – я прикрываю рот ладонью.

– Твой отец. Он умер позавчера утром. Позвонил Сергей и попросил сказать тебе, что если ты хочешь, можешь поехать вместе с ним на похороны, – она тяжело вздыхает, и передает мне телефон. – С Софьей я останусь.

Наша маленькая прихожая каким-то образом становится еще уже. К голове приливает кровь и у меня темнеет в глазах. Он приходил ко мне с извинениями ровно месяц назад, вид у него был совершенно нормальный. Все что он хотел – это извиниться и впервые увидеть внучку. Я помню, встретила его отчужденно, вспомнив его пьяную выходку и поведение. Но потом, когда он попросил фотографию меня и Софии, чтобы взять на память, я отказала. Довольно резко, буквально отрубила. Моя дочь вступилась за дядю, сказала, что не надо обижать его, он будет плакать, и вытащила из своего потайного сундучка шоколадную конфету. Мой отец присел на одно колено и поцеловал ее руку, и его внучка решила, что объятия – самое лучшее решение. А я растаяла и поделилась с ним частичкой своей жизни, той самой в которой он не принимал участие. Он так смотрел мне в глаза сжимая фотографию, его брошенной дочери и внучки…Слезы сами катятся по моим щекам, как-то совсем тяжело понимать, что его нет. Пусть он и не был в моей жизни.

– Мамочка, у тебя слезки, – я обнимаю мою малышку и вижу маму, вытирающую глаза.

– У меня все хорошо. Ты останешься с бабушкой, я скоро приеду. Хорошо?

Моя мама набирает на телефоне номер Сергея и спутано что-то говорит. Я помню, что он живет не так далеко от меня, и, по сути, у меня остается не так много времени на переодевание. Мама суетится рядом, и первое, что бросается мне в глаза – это черный платок.

– Мам, я не одену это, – она замирает с платочком в руке. – Я еду попрощаться с ним, а не скорбеть. Для меня он в первую очередь человек, мне очень жаль, что с ним все так произошло. Но рыдать я не буду.

– Илона, ну как не с покрытой головой. Это же похороны. Люди с улицы даже не поймут, что ты его дочь, – я снимаю брюки и переодеваюсь в обычные темные джинсы и свитер крупной вязки с широким горлом.

– Все верно, я человек, который его знал. А вся его семья будет сидеть с ним одетые в платки. Мам это не жестокость. Я хочу простить его и попрощаться, – прохожу мимо нее, целую в лоб Софию и крепко обнимаю. – Веди себя хорошо.

– Можно не спать всю ночь? – я отрицательно качаю головой и натягиваю кроссовки. – Кушать конфеты в кровати? – я повторяю то же самое. – Тогда можно ли попеть, перед тем как уснуть, чтобы не было страшно.

– Ты можешь лечь с бабушкой на одной кровати. Дедушка скоро вернется из поездки, – обнимаю их обеих и выхожу в подъезд.

Я безумно благодарна моему отчиму, он не только заменил Софии дедушку, но и отца с первого года жизни. У нас такое множество фотографий, где он ее качает, кормит, спит с ней, целует розовые щечки. Я думаю, их взаимная любовь на века.

Становлюсь на втором этаже и вытаскиваю из сумочки пачку зеленого «Муратти», приоткрываю окно и зажигаю сигарету, втягиваю в себя этот жуткий дым, чтобы выпустить его через несколько секунд в окно. Мне кажется, что сейчас у меня в жизни происходит переворот. Все рассыпается и прошлое, будто возвращается с плохими новостями. Я внутренне все это складываю в стопки, чтобы потом была возможность переработать. Сначала новая работа, затем Дима и теперь похороны отца. Мне не дают передышки, для маленького отдыха.

Тушу сигарету об металлический поручень и спускаюсь вниз, как только старенький жигули притормаживает около подъезда. По пути выкидываю в урну для курильщиков окурок и сажусь в машину.

– Как пепельница, – произносит мой сводный брат пока я, усмехаясь, достаю из кармана куртки жевательную резинку «орбит» и протягиваю ему одну подушечку.

– Не говори. Сама поражаюсь, как эта дурная привычка ко мне прицепилась. Но смотрю на тебя и все понимаю, это бабкины страсти, что в тридцать я буду выглядеть, как сморщенное яблоко, – он сдает назад, едва не задев мою иномарку. – Мы могли бы поехать на моей.

– Предложение не приветствуется, не доверяю бабе за рулем. А про сморщенное яблоко, я просто пересадил себе кожу с жопы, – я тихонько смеюсь, и он тоже. – Отлично выглядишь.

– И тебе привет, – хмыкаю я и начинаю теребить край вязаной кофты.

– Интересно, что с ним произошло? – настороженно спрашивает меня сводный брат, ведь ему знакомо это чувство, когда ты при появлении «других детей» в семье, становишься не нужным. А он так вдвойне, так как у его отца тоже родились дети от другой женщины.

– Я вообще не очень понимаю, зачем еду. Знаешь, сначала на меня накатило, а сейчас отпустило, – честно отвечаю ему.

Сергей внимательно следит за дорогой, мы выезжаем куда-то за город мимо кустарников дикой яблони и лоха. Мне говорили, что отец уехал жить в деревню, купил там дом и присоединился к баптистским сторонникам. Но я сама по себе не особо интересовалась.

– Он последнее время много пил, больше чем когда мы росли. С матерью были частые стычки по поводу твоей мамы. Он мог начать говорить, как он вас любит и какая ты у него замечательная. Что его первенец самая красивая: окончила университет, без помощи становится на ноги, пока дети моей мамы выносят все из дома, – я замираю на месте, смотря перед собой на дождливую суету огней. – Мать, конечно, обижалась, как и дети, но знаешь, он всегда тебя выделял. Мы все были, как говорится «не достаточными» по сравнению с тобой. Потом он любил рассказывать, как любит твою маму. Что совершил ошибки, за которые понесет наказание. И знаешь, ведь это так и случилось. Так глупо и безжалостно по отношению к нему и к нам всем.

Я не хочу его слушать, все это такой бред. Лапша на уши, ведь если все как он рассказывает, почему он не приходил, зачем вел себя отталкивающе. Почему не был рядом, когда нужен?

– Не задавай себе вопросы, на них нет ответов. Они остались где-то между твоими и моими родителями. А мы, как в отместку за их проступки, получаем каждый свою нелёгкую долю, – он включает поворотник и съезжает с главной дороги на проселочную. – Я когда женился, меня постоянно душила мысль, что все могло быть иначе. Хорошая квартира, дорогая машина, университет, если бы моя мать не связалась с твоим отцом. Но в итоге ты видишь хлам, на котором я везу тебя, и не дай бог приходить гостем в родительский сырой дом, где разрушен фундамент.

Меня трясет пока он едет по ухабам, под колесами лужи взлетают до самой крыши, оставляя грязные брызги разводов на стекле.

– Но он был хорошим мужиком. Никогда нас не обижал, всегда старался поговорить, – он вздыхает. – Я знаю, что ты чувствуешь, ему точно так же было больно от расстояния между вами.

Мой сводный брат останавливает машину напротив низеньких железных ворот – местами облупленных и выцветших. Прямо перед нами растет огромная раскидистая береза и здание, больше напоминающее гараж. Дальше сарай и белый дом, покрытый трещинами, ржавого цвета крыша и маленькие старые окна. Я выхожу из машины одновременно с ним, и чудесным образом прекращается дождь, превращаясь в мелкую крошку влаги, оседающую на моих волосах, будто меня брызгают из опрыскивателя.

В доме есть люди, я слышу гул их голосов. А я все задаюсь вопросом: может я была не права на его счет?

– Так что с ним случилось? – мне становится тяжело дышать, как только мы переступаем порог ветхого дома.

– Да увидишь, – Сергей заходит в узкий коридор, по краям которого стоят книжные стенды, забитые литературой. Навстречу мне выходит тучная женщина с черным платком на голове, в которой я с трудом узнаю подругу мамы – разлучницу.

– Илоночка, – она обнимает меня и начинает рыдать еще сильней прежнего!

Я отодвигаюсь от нее, слегка хлопая по плечам, как только она меня отпускает, я тут же попадаю в плен родни в виде сводной сестры и брата. Они все рыдают, и причитают, а я никак не могу настроиться на волну. С одной стороны я чувствую, что выгляжу последней дрянью, с другой: блин ребята, он же ваш отец! Я за отчима порву всех! А тут я чувствую себя чужой, человеком с улицы. Из закутка под названием кухня выходит старенькая мать разлучницы и берет меня за руку.

– Илонка постой с ним рядом, любимица как-никак. Все только и говорил, как ему стыдно за то, что оставил тебя, – при виде гроба и, услышав ее слова, мне пришлось с силой сжать губы, но одна слеза рванула, чтобы утопить меня в лицемерии. – Он собирался ехать к тебе…и встретился с собутыльниками своими. Они его там подбадривали, мол, конечно дочка, надо бы сходить, приголубить маленькую. Они выпили, потом еще и еще. И какой-то черт оставил там рюмку с кислотой машинной, этой окаянной, ну Ванька возьми да выпей. Ой, горе, что было…

Я остановилась рядом с открытой крышкой гроба и не узнала человека, лежащего в нем. Он выглядел высохшим, старичком при росте в сто девяносто сантиметров. Его руки напоминали карандаши по толщине, скулы выпирали наружу и подбородок. Это был не мой отец, я уже было развернулась, когда ко мне подошел Сергей. Он встал, привычно широко расставив ноги и засунув руки в карманы.

– Не похож на себя, – задумчиво произнес он. – Ему удалили желудок, и питался он через трубку в животе. Потом постепенно начали отказывать органы, он медленно мучительно умирал. Малой носил его до последнего дня в туалет и везде. Вес как у ребенка.

Я все стояла и смотрела на умершего, постепенно уровень моих чувств начал зашкаливать, я не хотела плакать перед всеми. Не хотела вспоминать его в молодости, не нуждалась в общих воспоминаниях! Я чертовски ненавидела себя за то, что мне было больно.

Каким- то образом я оказалась в их комнате, и первое что я увидела – это моя фотография с Софией, рядом с его рисунками. Больше не было никаких фотографий только наша. Теперь слезы рвались из меня, я чувствовала, как у меня ноет в груди. Я помнила каждый счастливый момент! Его в шинели! Платье с рюшами! Филина! Тюльпаны! Малину, переданную втихушку, когда было тяжело жить! Я понимала все. Но главное я все еще его любила, разбиваясь на части, мое сердце хранило тепло и втайне ожидало, когда же мы встретимся нормально и скажем, что любим.

– Отца после обедни выносить будут, – за моей спиной появилась его младшая дочь и полненькой рукой передала мне салфетку, чтобы вытереть слезы. Мне стало как-то не по себе от ее присутствия, не хотела, если честно, ее видеть. – Он говорил, что когда я закончу школу, ты поможешь мне переехать в город и оплатишь какую-то часть за университет.

Я промокнула слезы, откашлялась, когда до меня наконец дошел смысл ее слов! Я не хочу обсуждать бред, который они решили мне сыпать, когда его не стало. Чувствуя мою слабость, сейчас на меня нападут со всех сторон, и каждый будет тянуть в свою сторону. Как это всегда бывает, живешь ты себе, и никому ни одной душе не нужен. А как только ты попалась на своих эмоциях, оттаяла практически, тебя в цепкие лапы и растаскивают, пока не опомнилась.

– Дом на меня записан, но здесь будут жить мама, наш брат и бабушка. Я в этом году уже заканчиваю, – когда я развернулась к ней лицом, она посмотрела мне в глаза с такой надеждой, что меня передернуло.

– Ну, вот и славно, дом же на тебе, продашь и решишь свои проблемы, – я отдаю ей использованную салфетку в руки. – А на университет можешь сама заработать, как делала это я. Нам с мамой никто не помогал!

Она смотрит на меня ошарашено, видимо не ожидала, что я оттолкну ее, тихую кроткую родственницу в черных одеяниях.

– Ты же знаешь, что моя мама никогда не работала. И помочь она не одному из нас не может. – как-то совсем возмущенно получается у нее высказать претензию.

– Смешно. Слушай к чему эта показуха? – я делаю шаг к ней и мне приходится немного наклонить голову, чтобы смотреть ей в глаза и наш разговор остался без лишних ушей. – Он бросил меня, ради твоей матери. Когда появилась ты, он вспоминал обо мне, только когда нужны были деньги, жилье или помощь вам… Как же он вас называл? – я делаю вид, что тщательно вспоминаю эти слова, врезавшееся в памяти навечно. – Оглоеды и гаврики… Как-то так. Я никогда не была ни той, ни другой. Именно поэтому каждый из вас получил от него по кусочку. Ты дом, другие машину, огород, сарай, какую еще рухлядь? Понимаешь, к чему я клоню? Он не жалел меня! Только вас чертовых оглоедов! И теперь, когда он лежит там, вы все плачете не потому, что он умер. Нет! Он был единственным работающим человеком в вашей семье! Пацаны разъехались. Ты и твой братик решили взять позицию мамочки, которая никогда не гнула спину, а сидела и ждала, когда ее молодой муженек притащит деньги…пока она будет отмаливать свои грехи! Когда приходило время платить алименты, он божился, что его оглоедов надо кормить, и ничего, что моя мама пахала, как проклятая, чтобы вырастить меня. Два сраных Сникерса, вот такими были мои алименты в сумме. Поэтому пошла ты на хер со своими пожеланиями и слезами.

Я двигалась к выходу, как спасающаяся бегством будущая героиня очередного романа. Мне же было все равно: кто, что сказал, как они размышляют. Но мой приезд был к нему, человеку которого уже нет. Это было сделано, чтобы простить его за все, что он сделал, а не посадить себе на шею его семью. Я в душе переживала, что не успею простить его, но теперь он может уйти с миром.

– Илонка, погоди, на кладбище поедем, – за мной по пятам идет его жена, пока я рву когти подальше отсюда.

Я ничего ей не отвечаю, все, что я сейчас хочу – это уютная квартира, домашнее тепло, моя мама и дочь рядом со мной. Я здесь чужая, хочу к своим родным людям!

Когда я уже выхожу за забор, слышу сзади быстрые шаги, оборачиваться не хотелось, поэтому я только ускорилась. Раздраженно отряхиваю пожухлые листья с березы, стоящей около дороги, она в наглую осыпается на мою голову. Если сейчас пойдет дождь, я сорвусь от злости. Больше никто за мной не бежит, домики, которые мне встречаются на пути все ухоженные, у каждого жителя огород, уже вспаханный к зиме. Чего я не увидела у моих «родственничков» тунеядцев. Они мне напоминают ос-наездников, откладывающих свои яйца в живую жертву, чтобы в итоге детки сожрали своего носителя. Лишь бы пристроить свои жопы.

Я не замечаю за своими мыслями транспорт, подъехавший сзади, и меня передергивает, от резкой его остановки.

– Садись домой отвезу, – Сергей перегибается через сидение и дергает ручку открытия двери. – Илона.

Я останавливаюсь и смотрю на свои вымазанные в деревенской грязи кроссовки, на которых ошметками висит земля, я не заметила, как шла по бездорожью, вымазав себя чуть ли не до ушей. Я бы хотела гордо повернутся и уйти, но Сергей, пожалуй, единственный в их семье, разделяющий мое мнение. Открываю дверь и сажусь на пассажирское сидение, пояс безопасности с силой стискивает меня, неприятно передавив грудную клетку и живот.

– Простила? – он задумчиво смотрит перед собой и ждет моего ответа.

– Простила, – тихо говорю я.

Глава 31

Стиральная машинка начала уже отжимать и при этом изводила меня глухим звуком раскачивающегося барабана из-за того, что не отцентрована. Я разбираю белье по кучкам, в ворохе периодически ловлю маленького зайчонка, которая все не может успокоиться. Мама стоит на кухне и жарит блины, пока каждый занят своим делом и старается никому не мешать. София умудрилась перемазать все свои футболки красками, и теперь нам предстояла большая стирка благодаря ей.

Мама пару раз пыталась поговорить со мной о похоронах, почему я так быстро вернулась. Но мне было нечего сказать ей, сплетничать об их семье…, да она и так знала, на что они способны. Вонзить в спину нож, и добавить еще грязи не в моем стиле. Я всегда стараюсь щадить своих близких, даже если сама очень переживаю.

Когда на кухне запахло ванилином, я с удовольствием втянула в себя воздух. В выходной день, еще и осенний, хочется, чтобы в доме пахло выпечкой. Это создает определенный настрой, погоду в доме. Я вообще люблю уют во всех его проявлениях.

София в очередной раз перепрыгнула кучу белья и, запнувшись, чуть не проехалась лицом по линолеуму. Нам явно было тесно вчетвером в этих сорока двух квадратах.

– Господи ты Боже, убьется ведь, – восклицает мама, когда я хватаю ребенка за шкирку.

– А ты попробуй, объясни ей, что это опасно, – выразительно смотрю на дочь. – А если ты сломаешь себе что-то?

София окидывает нас обеих взглядом и с довольной улыбкой на лице сочиняет ответ.

– К врачу поеду. Мне подарят конфеты, и больше ничего не будет болеть, – заключает она и снова прыгает через белье.

– А можно еще и укол вкатить, не так ли? – беру ее чуть выше локтя и увожу подальше от опасных игр.

– Так не честно. На улице холодно, дома скучно. Я устала, – канючит мелкая напоминая мне о тех временах, когда я рвалась на улицу, уставая от безделья.

– Помоги бабушке, – мама тут же выходит из кухни с маленькой лопаткой в руках.

– Вот не надо, она прошлый раз так помогла, что мне пришлось еще и всю плитку на кухне отмывать. – Лучше разбуди деда, он уже отдохнул после поездки и попроси повозить тебя по городу.

София тут же срывается с места и громким голосом басит: «Дедушка уже не спи». Естественно, когда она так орет уже и кот решил, что время сна закончилось. Я напрягаюсь от воспоминания, как она постоянно кричала маленькая и как часто болела. Я думала, свихнусь! У нас даже появилась личный доктор, которой мы платили за вызов на дом, так как постоянно сидеть в диких очередях – было нереально. Ларингиты были раз в месяц стабильно, гнойная ангина, фарингит, бронхит, я уже вполне могу стать врачом даже без обучения.

Мимо меня проходит отчим с заспанным лицом, он только что вернулся из Тольятти, рвался домой к любимой внучке и решил вздремнуть днем. Его тучное тело задевает двери, и он пытается пройти боком.

– Надо худеть, – говорит мама и я уже знаю, что сейчас защитница будет рвать и метать за эти слова.

– Не правда! Он толстый и добрый! А кто худой, тот злой! – вот так считает моя дочь, теперь ее невозможно переубедить в ином. – А еще он мягкий!

Я выглядываю из-за двери и смотрю, как она прижалась к его круглому животу, обняв своими ручками-веточками.

– Устами младенца… – довольно говорит мой отчим и ворует один блинчик для себя, а второй для Софии. – Ну что ребенок? Едем в путешествие?

От радостного визга лопаются перепонки, она сейчас разнесет всю кухню если не успокоится. Бросаю одну из ее футболок назад в таз для замачивания от пятен и быстро вытираю руки. У меня все доведено до автоматизма, перехватываю ребенка, когда она практически смахивает блины на пол. Перекидываю ее на руку и волоку в зал. В шкафу нахожу черные штаны с утеплённым подкладом в горошек, свитер с цветочками, и быстро натягиваю на нее. Я надеюсь, что они начнут снова игру «как вывести из ребенка – монстрика» в машине, но это зря.

– Я буду сегодня твоим принцем, и мы пойдем на бал, – доносится из комнаты голос отчима.

– Нет, – строгим голосом отвечает София и шипит, когда я дергаю расческой ее белокурые вьющиеся волосы. – Ты не будешь принцем! У меня уже есть Демид.

– Ну, пусть он будет уборщиком. Я принц, ты принцесса, – София даже не дает ему договорить, издавая рычащий звук. – Я перепутал, ты не принцесса ты львенок.

– Не-е-ет! – еще сильнее орет моя дочь, и я постепенно начинаю закипать.

– Вы можете успокоиться оба и просто уехать уже? – мама заходит в зал и строго смотрит на отчима. – Вот ты уже старый, а мозгов так и нет!

– Почему нет, я же с ней играю, – добродушно отвечает отчим.

– Ты так играешь, что она орет дурниной! – строго говорит мама, пока я заканчиваю заплетать косички.

– И пусть орет, она горло тренирует. Может, будет певицей, – он выходит из комнаты и подмигивает мелкой.

– Я буду актрисой. – София проходит мимо него гордой походкой, берет в руки ботинки и, кряхтя, пытается их одеть, но кожа еще не растянута, так как они новые.

– Тебе помочь? – улыбаясь, спрашивает ее отчим. – Или актрисы, наверное, самостоятельные. Я, например певец, умею красиво петь так: ла-ла – ла.

– Нет! Я певица и ты не будешь петь свое ла-ла-ла! Я лучше пою! – устало я провожу ладонью по лицу и прикрываю рот. – Мама скажи ему! Я же лучше.

Вот мне в свою очередь безумно хотелось бы сказать, что она певица от Бога, но, к сожалению, после ее соло с игрой на фортепьяно… Она драла глотку с песней о Заиньке, у которого длинные ушки, первый седой волос наверняка вылез у меня именно в этот момент. Я же всегда говорила, что не лгу, поэтому мне приходится выкручиваться другим способом.

– Так, если вы уже ссоритесь, София может остаться дома, – вот, мне кажется, мужчины вообще не выходят из детского возраста, сейчас эти двое смотрят на меня совершенно одинаково.

– Нет, мы хорошие! – восклицает ребенок, она выталкивает в спину отчима за двери, даже не зашнуровав обувь.

– Они невыносимые оба, – мама ставит на стол румяные блинчики, и наливает кленовый сироп в специальную посуду. – Ну и ты, собираешься пойти погулять?

Я возвращаюсь в кухню с бельем, которое надо отстирать и заполняю барабан. Сейчас начнутся расспросы, и мы можем перейти черту.

– Мне вроде как не с кем, – мама наливает себе и мне чай, достаточно громко ставит кружки на стол и хмыкает.

– Мне показалось, что сегодня у тебя встреча. И вообще, надо завести новых друзей. Или позвонить старым. Я понимаю, что ты не хочешь повторения истории, но это же не дело постоянно находиться: то на работе, то дома. Должны быть развлечения! – я включаю кнопки на стиральной машине и сажусь рядом с ней.

– У меня есть развлечения, – показываю на старого уже потрепанного жизнью кота и игрушки, каким-то образом, появившиеся на пороге прихожей. – Когда мне надо было развлекаться, я выбрала семейную жизнь и ребенка. Даже если это у меня не получилось, мои старания можно причислить к победе. Я росла вместе со своим ребенком, вполне осознавая, что пока я занята – соплями, рвотой, и прочими детскими неожиданностями, мои однокурсники не станут ждать меня. Далее произошло следующее, подруга оказалась предателем, лжедрузья – врагами и только моя семья рядом. Поэтому не стоит меня винить в том, что я не хочу менять свой уклад жизни. Мне просто не с кем это сделать.

Мама внимательно меня слушает, дует на горячую жидкость в стакане. Аккуратно отпивает и медленно водит ложечкой в чашечке с медом.

– Может ты и права. Жизнь проходит, я об этом переживаю. Ты молодая, красивая, но одинокая. До двадцати пяти моя жизнь тянулась, а после – пролетела в один миг, я только видела, как закатывалось солнце за горизонт, а казалось, я только проснулась, – я прикасаюсь к руке мамы и сжимаю ее. – Хорошо, я больше не стану говорить об этом. Блинчики?

Я не особо люблю теперь блины, он их любит, и эти ассоциации меня не располагают к трапезе. Но мне все еще нравится, как пахнет тесто после того, как его пожарят. Чай нещадно обжигает мое нёбо, открываю рот и громко дышу.

– Кстати там, Софья мудрила у тебя в знакомствах чего-то, – тут мне уже стало интересно, и я убрала ложечку с кленовым сиропом назад в чашку, даже не притронувшись к нему.

Нахмурившись, я медленно поднялась со стула и поплелась в зал, нажав на кнопку процессора, ожидая, когда он загрузится. Черный экран сменяется синим и на мониторе появляется смешное лицо дочери. Снизу в колонке выскакивает значок с четырьмя сообщениями, и я мгновенно проваливаюсь в знакомства одним нажатием мыши.

– Хорошо… Хорошо, что она еще не умеет толком писать, – разочарование тут же окатывает меня с ног до головы.

Мой ребенок отвечала всем, кому хотела, мужчины совершенно незнакомые мне задавали вопросы, а она, как ни в чем не, бывало, отправляла кучу смайлов и невпопад «Да» и «Нет», видимо это все, что она умеет, при том…к моему счастью, она едва умеет читать.

– Блин, вот собственными бы руками… – быстро строчу каким-то туркам, и прочим озабоченным идиотам, что я не собираюсь с ними встречаться, и отвечала моя дочь. Письма выходят нереально большими, и чем строчить каждому, я копирую и делаю рассылку. Затем удаляю и блокирую их анкеты. Позорище, если бы еще эти озабоченные отправили член во весь экран, было бы ужасно. София зараза! Почистив историю, ко мне приходит новое сообщение, и я прищуриваю глаза. Он когда-нибудь успокоится?! Я не читала его сообщение в прошлый раз, и все которые были до этого, просто удаляла. Настырный какой!

– Лицо какое знакомое, – мама как Каспер подобралась так, что я даже не услышала ее. – Это не…как же его? Ты еще с ним в сад ходила, потом на танцы… А он же тогда нашего Казанову брал на случку с их кошкой. Да как же его?

– Да Виталя это, с четвертого подъезда, – резко отвечаю я и едва не нажимаю кнопку удалить сообщение.

– Так точно же. Виталя. А так это он тебя что ли ждет уже минут сорок около нашего подъезда? За тобой, что ли пришел? – со стоном я усаживаюсь на мягкое кресло и захожу в сообщение.

Мои брови касаются наверно корней волос. У нас свидание оказывается…СОФИЯ!

– Та-ак, а теперь давай подробней с этого места, – мама садится на спинку дивана и начинает вытирать руки о кухонное полотенце, затем и стол за которым я сейчас сижу. Мне приходится отодвинуться и закрыть глаза, гнев уже вот-вот рванет наружу.

– Значит так, Виталя пишет мне уже ну не знаю, может месяца два или больше. Он выходил со мной в одно и то же время, пришлось менять график. – мама приподнимает брови и расплывается в улыбке. – Не надо так улыбаться, мам. Он еще тот негодяй, такие не исправляются. В общем я игнорировала его. И вот незадача, Софочка, оказалась умней меня, когда он пишет…смотри. – Тычу пальцем в экран.

– Откуда тебе знать исправился или нет? Пойди да посмотри. Опыта вон вагон и тележка, ты его с первого взгляда раскусишь. А внучка у меня, умная девочка, но если честно она показала мне это, когда отвечала. Я одобрила, поэтому у нее с дедом договоренность о прогулке, – она приподнимает меня за локоть и тянет в комнату. – Иди, давай, невеста. Погуляй немного.

– МАМА! Ну зачем?! Ты ужасный купидон, – кошусь на нее, пока мама переворачивает мою косметичку в поисках подводки для глаз.

– Мне кажется это очень символичным. Не может столько раз вас сводить судьба. Город не маленький, – я издаю звук похожий на стон, закатываю глаза и падаю спиной на кровать.

Глава 32

Терпения у Витали хватит на все человечество. Я уже полчаса как стою в подъезде надеясь, что он свалит, и я смогу спокойно вернуться домой. Но он не двигается с места, его задница скоро станет квадратной от лавочки, на которой он периодически сидит. Дурацкая черная куртка, как мешок треплет ветром, его волосы сейчас намного короче, чем были раньше, но больше мне ничего не видно. Любопытство убило кошку, я никогда об этом не помнила.

Сверху кто-то открывает металлическую дверь, и я дергаюсь, испугавшись громкого звука, начинаю спускаться вниз. Прислушиваюсь к звукам, может я зря вышла из укрытия, но медленные шаги, почему-то говорят мне о том, что это баба Маша с четырнадцатой спускается в магазин. Ах, твою же мать. Делаю морду кирпичом и открываю двери, не глядя в его сторону, прохожу мимо.

– Как соберешься вернуться назад, не забудь взять что-нибудь перекусить. Зябко, да и оголодал я от ожидания, – слышу его голос позади себя.

– Голод тебе только на пользу. Никто не просил тебя ждать меня, – разворачиваюсь к нему лицом и смотрю в карие глаза.

Он усмехается и встает напротив меня.

– Никто вроде не просил, но все еще жду тебя. Я в этом состоянии уже много лет, а ты все бегаешь от меня. Ты куришь? Пьешь? – да он же издевается надо мной, я прищуриваю глаза и надменно выставляю подбородок.

– Курю и что? – дерзко отвечаю ему, пока он рассматривает мои глаза.

– А вот я бросил после нашей последней встречи, – произносит он, смотрит на спортивные часы, одетые на его запястье. – Мы опоздали на сеанс, остался предпоследний, так что идем.

Вот бывает дежавю, а здесь прям алые буквы мигают, где-то я уже это видела. Кареглазый парень, в самой наглой форме приглашает меня в кино и что было дальше?

– Ты выберешь фильм, не переживай. Домой придешь вовремя, я знаю, что у тебя есть дочь, – спокойно говорит он и двигается вперед, пока я стою, как вкопанная.

Затем он останавливается, смотрит на меня и делает несколько шагов назад, берет меня за руку и молча, ведет через наш «общий» двор, пока все соседки, бабульки и дети следят за нами. Он идет так, чтобы наш темп был примерно одинаковым, зато Влад двигался широким шагом, а я как верная служанка догоняла его. Здесь все было иначе, он давал мне фору.

Остановившись на светофоре, я крепче стиснула его пальцы, ненавижу стоять вот так на эшафоте, пока машины летают мимо. Но с ним не было страшно, на удивление он только крепче стиснул мою руку и повел к остановке. Опустив глаза, я ждала, когда он заговорит, хотя могла бы сказать, что я могу подбросить нас с комфортом. Но мне хотелось показать себя лучше него, вообще не было желания обижать. Все мои иголки готовы были полностью спрятаться.

Автобус остановился, и толпа ринулась вперед, отталкивая друг друга, как стадо баранов, я ненавидела это больше всего. Виталя встал передо мной, заслоняя от толчков невоспитанных людей, подал руку, чтобы я поднялась на эти две несчастные ступени. Мое сердце замирало каждый раз, когда он делал эти красивые вещи, причем это происходило неосознанно, он совершал поступки – обыденно и легко. Со сбившимся дыханием я уже ждала, что он еще сделает такое, от чего я потеряю дар речи.

– У тебя глаза красные, давление? – заботливо спрашивает Виталя, подносит свою ладонь к моему лицу и самым наглым образом вытирает одну из моих многострадальных стрелок.

– И что, по-твоему, ты делаешь? – дар речи я не потеряла, но конкретно психанула на его выходку, в этот момент он облизывает большой палец и вытирает второй мой глаз.

– Эта подводка, раздражает твои глаза. Я забочусь о тебе. – он улыбается в тридцать два, довольный собой.

– Это самый странный вид ухаживания, – шиплю я, – столько времени прошло, а ты все такой же. Негодяй.

Делаю от него шаг назад, он хмурится, затем на его губах появляется угловатая ухмылка. Он движется на меня, я от него, пока не достигаю кабинки водителя.

– Это преследование. Причем с самого детства! – он снова усмехается и хватает меня за руку, вытягивая из автобуса. – Вот знаешь, ты мог бы взять такси и если так желал сводить в кино, то и доставить соответственно.

– Мог бы, но ты же капризная принцесса. Надо тебя сначала пощипать гусями, потом надоить молока и только потом тащить в свою пещеру, – я закатываю глаза, он помнит все с садиковского времени, чертов гений.

– Гусем был ты! Потому что щипал меня за бока, и как только нянечка заходила, ты тыкал в меня пальцем и говорил, что это я не даю тебе спать. Поэтому уж не надо мне тут заливать, – он начинает смеяться на всю улицу, я не выдерживаю и останавливаюсь перед самым кинотеатром. – И что, моя рука теперь не пятитонная?

Он деловито приподнимает мою ладонь, рассматривает ее со всех сторон, взвешивает, потом вздыхает тяжело и качает головой.

– Ничего не изменилось, – фыркаю на его ответ и захожу в кинотеатр, толкнув со всей силы двери, Виталя удерживает ее, чтобы она не треснула ему по наглой морде.

Мы подходим к очереди, и я рассматриваю, что сейчас в прокате, «День Радио» – говорят неплохой фильм, я залипаю в телевизоре, пока там показывают рекламу. Очередь уже давно моя проходит, а я все еще ржу над приколами.

– Сок будешь? – Виталя становится рядом со мной, сжимая в руках билеты.

– Откуда ты знаешь, что я хотела на этот фильм? – он показывает пальцем на свою голову. – Нет, я не хочу сок, – парень пожимает плечами и идет к кассе.

Все это нормально, он пожимает плечами самодовольно улыбаясь. Покупает один сок и больше ничего, я недовольно кошусь на него, пока он пьет. Нормально так, пригласил в кино и даже не купил попить. Я не хотела сок, но колу вполне можно. Я так поняла, он не собирается прогибаться под меня, при этом и не дает мне расслабиться.

– Очень галантный ухажер. – резюмирую я.

– Вот такой негодяй, – с шумом допивает свой сок, вышвыривает в ближайшую урну. – Я тебе предложил, не забывай.

– То есть если я скажу хочу колу…

– Я куплю. Исполню любое твое желание.

– Любое… – размышляю я, конечно не верю ему. – У меня большие запросы.

– Все что пожелаешь, куколка. Любой каприз.

– Тогда идем смотреть фильм. – он берет меня за руку подмигивая.

Фильм действительно был смешным, мы оба смеялись весь сеанс, я даже забыла о нашей детской вражде, и о том, что он, по сути, кинул меня на несколько недель. Люди хрустели попкорном, который, оказывается, безобразно воняет на весь зал, когда ты его не ешь. Уже было поздно делать заказ, и я однозначно погорячилась по поводу своего отказа от напитка. Отсидев весь сеанс, мы вышли из кинотеатра, почему-то держась за руки. Виталя все еще смеялся над смешными шутками из фильма, повторяя их для меня.

Ночь уже окутала город, и, судя по всему, автобусы в это время не ездят.

– Сейчас вызову такси. Ножки наверно устали.

– Давай пройдемся? – он смотрит на меня как на сумасшедшую. – Что не так?

– Дороги перерыли, придется идти через парк, – он снова оглядывается на темные переулки парковой зоны, затем на меня. – Не боишься?

– Нет, ты же со мной, – пожимаю плечами и делаю медленные шаги вперед, утягивая его с собой в темноту.

– Я могу убежать, – я бью его по плечу, он перехватывает мою руку и заводит ее себе за спину.

– Ты наглый, – он не собирается отнекиваться, или оправдываться. – Как в ту ночь нападения? Ты напугал меня и исчез на много лет. Назови мне хоть одну причину почему я должна тебе верить?

Виталя приобнимает меня за плечи и заводит в темный парк.

– Три причины хочешь? Ты отказалась от меня, вышвырнула как мусор. Хотела видеть во мне не пойми, кого. У тебя терпения никогда не было, не умеешь ждать. Как только узнал, что ты развелась, вернулась к матери, я искал встречи с тобой, но ты никого не замечала, – я запинаюсь о камушек, и он тут же меня подхватывает не позволяя упасть. – Кстати, рад, что к тебе вернулась память и ты знаешь где меня впервые увидела. – мы останавливаемся друг напротив друга. – А по поводу того вечера, когда я чуть тебя не поцеловал и обозвал дурой? На тот момент, я не был уверен, что не поломаю тебя. Ты такая хрупкая была. Хотел, чтобы сама поняла кто тебе нужен, без нажима. В один момент ты повесила на меня ярлык, а насильно мил не будешь. Но я терпеливо ждал все это время, думал вдруг решишься подойти… Я ждал тебя! Всегда. А потом, когда увидел твою свадьбу, решил что, если судьба, мы снова встретимся и больше никогда не расстанемся. И вот мы здесь!

Эта его забота и слова сводят меня с ума. Мои руки дрожат мелкой дрожью, но не от холода. Кажется, Виталя боится, что я рассыплюсь, относится ко мне как к драгоценности, которую надо вовремя подхватить, стереть с нее пыль и быть осторожным. Я слишком напряжена, стою и смотрю на него не понимая, что теперь делать с этой правдой. Верить ли…

Пока мы шли фонари совсем погасли, и все что нам освещало дорогу – это звездное небо, которое ко всему почему-то было видно кусками из-за густых деревьев.

– Мама моего друга работает вот в этом спортивном комплексе, – я поворачиваю голову в ту сторону, хотя мне один черт ничего не видно. – Она говорила, что после работы здесь опасно гулять. Девчонок убивают. Какой-то плохой парень, – он оглядывается по сторонам.

Мое сердце учащенно забилось, я смотрела на черное пятно его лица передо мной.

– Ты больной? – возмущенно, но очень приглушенно произношу я. – Нафига ты меня сюда потащил, если знал, что здесь убийца. Вот специально меня пугаешь! Всегда пугаешь!

– Так это ты меня потащила, а не я тебя. Сказал же исполню любое твое желание! – его голос становится мрачным и глухим, я толкаю его в грудь и начинаю убегать от дикого страха. Может он не просто так повел меня на последний сеанс, это же может быть ловушка. Бег за моей спиной усиливается, шаги на фоне его дебильного смеха меркнут. Он ржет во все горло, пугая каркающих ворон, которые решили поесть на ночь. Мужские руки обхватывают меня сзади, разворачивают к себе лицом, и я чувствую его мягкое дыхание у себя на лице.

– Тебе нечего бояться рядом со мной. Так что расслабься. Я не хотел тебя напугать тогда. И не думал, что ты ломанешься прямо к нему в объятия. Но ты предпочла пойти по упрощенному пути, не перевоспитывать меня. И как ты сказала? Я плохой парень? Такой и есть. Им и остался. Но только разница между плохим и хорошим огромная! Хороший это вязкое болото, всегда есть то что он скрывает, а я открытый, придурок, такой какой есть. Мне не надо придумывать себе оправдания, притворяться. Если я люблю, так и скажу. И все сделаю чтобы ты хотела быть со мной. Поэтому можешь дуться сколько угодно, Ионова, но я тебя сейчас поцелую…, – пальцами он притягивает мое лицо к себе, теплые полные губы прикасаются ко мне сначала нежно, потом более требовательно. Он не толкается языком, не намекает на грубость. Так целуют когда любят, когда трепетно ценят тебя. Я хватаю воздух, и все глубже погружаюсь в эту бездну под названием судьба. Он же все равно не отстанет.

– Любое мое желание? – выдыхаю я.

– Любое… – отвечает он.

– Если скажу сделать меня счастливой?

– Клянусь, так и сделаю. Я ведь тебе это обещал еще в садике.

Он снова меня целует, и я отвечаю.

Эпилог

Иногда ожидание кажется таким ужасным и утомительным, мы несемся сломя голову и ошибаемся. Бьем на лбу миллионы шишек, наступаем на грабли, но никак не хотим понять, что счастье рядом. До него всегда рукой подать, оно нарезает круги где-то настолько близко, что надо просто открыть глаза и перестать обманываться. Много лет назад, мне правда казалось, что мир сошел с ума, я находилась в какой-то агонии, потому что в голове не укладывалось, как можно пройти столько унижения, клеветы, но отчаянно верить, что любишь его всем сердцем. ЗА ЧТО? Что ты сделала такого человеку, чтобы получить такое отношение? Самое неприятное осознавать, что повода ты не давала.

Я встретила их одновременно, в один день! Три парня с абсолютно разными характерами и судьбами. Мне будто не хватало указательного камня: что один меня убьет, второй озолотит, а третий станет мужчиной всей моей жизни.

Я очень много думаю о произошедшем и ни в коем случае не считаю себя жертвой. Миллионы женщин по всему миру проживают каждый день еще хуже ситуации и, смирившись, живут с этим. Но я не хотела жить так, это была тюрьма. Может, со мной не согласятся и скажут, что властный мужчина тот, что схватит тебя за волосы и хорошенько трахнет – это здорово, значит, вы не были с таким. Он сначала стукнет тебе по лицу хорошенько, пару раз сломает нос и ребра, потом будет плакать, и извиняться, а ты будешь ждать, надеяться и верить.

Иногда мне кажется, что я эдакая феминистка, при муже. Но он дал мне столько уверенности в себе, от которой не отказываются, она на вес золота. Его вера в меня, переживания…

Для моего нынешнего мужа, я – мечта. Мои родственники, когда наблюдают за нами со стороны, говорят: «Он смотрит на тебя как на идол. При этом не уступает тебе. И безмерно любит, и уважает!» Сейчас мне мир по колено, потому что есть он. Мне есть о чем с ним поговорить, я счастлива, выслушать его проблемы, как и он мои. А какую он оказывает мне поддержку в моих стремлениях, желаниях и целях. За ним, как за каменной стеной. Теперь я понимаю, что значит За Мужем! Самое главное осознание, если я должна была пройти через все эти ужасы, чтобы встретиться с ним – я бы это сделала, не раздумывая.

Но и сократить свой путь я не могла, тогда у меня никогда не родилась бы моя София. Я готова пройти все это снова, но чтобы эти два человека были со мной рядом. Моя мама, с которой я нашла общий язык, когда казалось, оттолкнула от себя ее настолько, что мы стали чужими. Я поняла боль материнства, когда ты вроде не хочешь давить своим авторитетом, и в то же самое время переживаешь так, что сердце болит. Но до всего этого надо дорасти, пройти все испытания и потом, когда все уже будет позади, стоять на вершине победителем.

Мне до сих пор странно насколько судьба толкала нас с Виталей друг к другу… Садик, танцы, соседство… Хотя знаете – это было не все!

Веселье в том, что весь мир – большая деревня. Придя к сводному брату Сергею – со своим будущим мужем, я была вознаграждена его шокированным лицом, и смехом моего мужчины. Оказалось – он именно тот парень, с которым я просила Сергея меня познакомить. Как такое бывает? Без понятия, но иногда судьба ждет нас за ближайшим поворотом, стоит только открыть глаза, столкнуться взглядом, а остальное, будьте уверены – сделает ваш мужчина. Ведь вы для него самый лучший подарок в его жизни. Но и он для вас окажется той путеводной звездой, которая будет охранять ваш путь. Главное бороться до конца, быть сильной и знать, что в любой ситуации есть выход. Это как в лабиринте, даже если у тебя открыты глаза, ты постоянно натыкаешься на стену. Но если отмечать каждый свой поворот маленькой подсказкой, выбраться из него будет проще простого.

Главное найти в этой жизни того, к кому вы движетесь.

Парадокс жизни в том, что иногда ты совершенно не знаешь, какую злую шутку сыграет с тобой семейное родство, встречи с людьми, определенные ситуации. И вот такие случайные связи, звуки прошлого, настигающие в какой – то момент, те, которые начались еще до тебя, в которые ты оказалась вовлечена даже без своего желания. Неважно как мы все это воспринимали, но видимо иногда все в жизни идет наперекосяк, чтобы в один миг наладиться и пойти, так как надо.

– Делишься жизненным опытом? Ой, да ладно? Ты назвала меня негодяем? – Виталя подходит ко мне сзади и пялится в экран монитора обняв меня за плечи, прикусывает кожу на щеке.

– Кто-то должен знать, что иногда то, что мы видим не соответствует действительности. Не все золото, что блестит. Не всегда плохой на вид парень, гнилой внутри. Зачастую негодяй, в душе мягкий и пушистый, надо только дать ему шанс. И что бы это значило? Интересно почему я так думаю? – смотрю на него усмехаясь.

– Потому что с негодяем интересней. – отвечает он, нежно целуя меня в губы.

КОНЕЦ

Content

Ellen Fallen
С негодяем интересней

Пролог

Часть 1

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Часть 2

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Эпилог