Андрей Грачев

Библейская история древнего мира и античная мифология

Моим любимым жене, сыну и родителям посвящается

От автора

Современная историческая наука рассматривает возникновение культуры и появление первых государств как результат длительной эволюции человека в течение нескольких миллионов лет каменного века. Убежденность в ошибочности подобного подхода, являющегося продолжением морально устаревших теорий дарвинистского толка, побудила автора решить задачу по синхронизации истории древнего мира и данных античной мифологии с библейской историей. В книге рассматривается исторический период от Ноева потопа, соответствующего в геологии завершению мезозойской эры, до Воскресения Христова. Необходимо отметить, что неоднократные попытки установления соответствия истории древнейших государств с библейскими данными предпринимались не только в античности (Евсевий Кесарийский, Иероним Стридонский) или в средние века (Георгий Синцелл, Петавиус, Скалигер), но и в XX веке (Hеrmаn L. Hоеh, Д. Ролл, И. Великовский), однако, в связи с нехваткой всесторонней информации все они оказались неудачными.

Тем не менее, несмотря на столь длительный период изучения этой тематики, данное исследование является новаторским. Подкрепленные многочисленными доказательствами идеи автора никогда ранее не выдвигались, и потенциально могут быть признаны открытием в библеистике и исторической науке. Автор основывается на истинности библейских исторических сведений, их приоритете по отношению к имеющимся научным данным. В результате подобного подхода основные события древнейшей мировой истории и даже мифологические темы легко поддаются синхронизации с Библией и складываются в единую картину.

Когда в действительности происходили титаномахия, падение Фаэтона и гибель Атлантиды? Кому соответствовали в мифах Ной и его дети, Каин, Ханаан, Нимрод, Иосиф Прекрасный и Нин Ассирийский? На правление каких царей Египта, Ассирии и Эллады пришлись пребывание древних израильтян в Египте, времена Судей и царей Израиля, и кто был фараоном Исхода? Что представляли из себя египетские циклы Сириуса, как их правильно считать, и почему были построены пирамиды Гизы? Кем в действительности являлись рефаимы, пеласги, гиксосы, неандертальцы и «чудь белоглазая», и где находились Харибда Гомера, гора Меру, страны Пунт, Офир и Хавила, река Фисон и «железные ворота» Зу-ль-Карнайна, сдерживавшие народы Гога и Магога? Ответы на эти и многие другие вопросы читатель найдет в книге, предназначенной всем, кто интересуется Библией, древней историей и мифологией.

Пролог

Перечитывая многочисленные современные работы и справочные издания по истории древнего мира, не сложно заметить, что все они, так или иначе, основаны на атеистических теориях антропогенеза Ламарка, Дарвина, Маркса и пр. По учебникам и научно-методическим пособиям до сих пор продолжают кочевать «незыблемые» постулаты о миллионах лет эволюции гоминидов каменного века и «неолитической революции». Для тех, кто не готов принять как аксиому происхождение человека от обезьяны, в порядке факультатива предлагается теория о древнейших предках человечества – бушменах и готтентотах и жившей 200 тысяч л.н. так называемой африканской «митохондриальной Еве», гены которой якобы имеют все ныне живущие люди. Как следствие, древнейшая историческая эпоха выглядит чрезвычайно растянутой по времени и безликой. Не лучше обстоит дело и с освещением периода становления древнейших государств. О первых монархах восточных деспотий историки не могут сообщить ничего, кроме имен, сохранившихся в архивах; связное историческое повествование начинается не ранее правления III династии фараонов Египта. Что касается сведений об обожествленных правителях, то их можно почерпнуть исключительно из мифологических источников. В итоге историческая наука заняла свою нишу, мифология – свою, а Библия считается уделом верующих, но не повествуют ли они об одних и тех же событиях и людях, но разными языками?

Опираясь на тексты Священного Писания, данное исследование синхронизирует историю древнего мира с библейской историей. Воссоздавая события времен, канувших в лету, автор использовал сведения не только античных историков, но и безымянных создателей мифов, которые тоже когда-то были историей, но, искаженные обожествлением царей и аллегорическими экзерсисами жреческих корпораций, с течением времени стали считаться вымыслом. Впрочем, каждому веку свойственны свои заблуждения – в древности поклонялись языческим богам, а современные люди верят в «миллионы лет до нашей эры».

Глава 1

Золотое царство

«И сказал [Господь] Бог: вот знамение завета, который Я поставляю между Мною и между вами и между всякою душею живою, которая с вами, в роды навсегда: Я полагаю радугу Мою в облаке, чтоб она была знамением [вечного] завета между Мною и между землею. И будет, когда Я наведу облако на землю, то явится радуга [Моя] в облаке; и Я вспомню завет Мой, который между Мною и между вами и между всякою душею живою во всякой плоти; и не будет более вода потопом на истребление всякой плоти»

(Бытие,9,12).

Первобытный хаос греческих мифов, холодное море Пополь-Вух майя, окаменевшие воды Нуна древних египтян и двенадцатиструйный Эливагар скандинавской Эдды, породившие все живое – все они являются различными наименованиями схлынувших вод потопа. Переход спасшихся восьми человек из старого мира в новый у древних символически изображала радуга, возникшая в небе после благодарственной жертвы Ноя Богу за спасение: «Тогда спросил Ганглери: «Какой путь ведет с земли на небо?». Отвечал со смехом Высокий: «Неразумен твой вопрос! Разве тебе неизвестно, что боги построили мост от земли до неба, и зовется мост Биврёст? Ты его, верно, видел. Может статься, что ты зовешь его радугой» (Младшая Эдда,13). Любопытно, что отрицающая всемирный потоп геологическая наука, невольно следуя Библии, в связи с разительным отличием эпох также разделяет их на мезозой («старую эру»), соответствующий библейскому допотопному периоду, и кайнозой («новую эру») – т. е. послепотопный период.

Подобно тому, как забывается младенчество, но детство мы всегда помним солнечным и счастливым, так и допотопная история почти стерлась из памяти наших предков, но нет народа, предания которого не знают блаженных времен «золотого века». Разнообразные мифы рассказывают, как на земле был благодатный климат («Вечно стояла весна; урожай без распашки земля приносила» – Овидий, Метаморфозы,1,105); для работы не требовалось усилий, реки текли в обе стороны и дети ходили сразу же после рождения:

Жили те люди, как боги, с спокойной и ясной душою,

Горя не зная, не зная трудов. И печальная старость

К ним приближаться не смела… Всегда одинаково сильны

Были их руки и ноги. В пирах они жизнь проводили.

А умирали, как будто объятые сном. Недостаток

Был им ни в чем неизвестен. Большой урожай и обильный

Сами давали собой хлебодарные земли. Они же,

Сколько хотелось, трудились, спокойно сбирая богатства,

Стад обладатели многих, любезные сердцу блаженных

(Гесиод, Труды и дни,110–120)

В современной терминологии наступление «золотого века» соответствует палеоцену (66–56 млн л.н.) – начальному периоду кайнозойской эры, когда после похолодания в начале палеогена произошло резкое потепление и по всей земле установился равномерно теплый климат. Если следовать и дальше геологической шкале, то «золотой век» древних продолжался вплоть до конца эоцена (35 млн л.н.).

Библейский патриарх Ной хорошо узнаваем в образе миролюбивого Нуна египтян и Океана эллинов – первопредка богов Гомера и Платона, а также первого царя атлантов Урана, о котором Диодор Сицилийский сообщает как о первом царе-цивилизаторе: «он собрал человеческие существа, которые жили в рассеянных жилищах, в укрытые стенами города и призвал своих подданных прекратить беззакония и звероподобный образ жизни, открыв для них употребление культурных плодов и способы сохранить их, и немало других вещей, которые приносят пользу человеку; и он также покорил большую часть обитаемой земли, в частности области на западе и на севере. И так как он внимательно наблюдал за звездами, он предсказал многие вещи, которые должны были проходить во вселенной; а для простых людей он ввел год на основании движения солнца, и месяц на основании движений Луны, и указал им времена года, которые повторяются из года в год» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,3,56,3). Аналогичные сведения приводит Омар-Хайям о персидском Уране – первом царе Каюмарсе: «Рассказывают, что когда царь Ирана Кайумарс первый стал царем, он решил дать названия дням года и месяца и установить летосчисление, чтобы люди знали это. Он установил тот день, когда утром солнце входит в первую минуту созвездия Овна, собрал мубадов Ирана и приказал начать летосчисление с этого момента» (Наурузнаме). Эти описания деяний мифических царей фактически повторяют рассказ о Ное польского историка XVI века М. Стрыйковского, ссылающегося на Бероса: «Как пишет Бероэс, Ной также научил сыновей и потомков своей теологии и богословской науке и оставил им книги, в которых описал великие тайны природных явлений. Научил их также науке об обращениях небесных светил и разделил год на двенадцать месяцев в соответствии с движением Солнца. И преподал им из той науки все, что имело отношение к году» (Хроника Польская, Литовская, Жмудская и всей Руси,1,1). Память о Ное, воздвигнувшем после спасения Богу жертвенник, сохранили и Книги Сивилл (7, 66):

«Три Ему башни Уран великий поставил, в которых

Матери Бога теперь живут благородные. Имя

Первой – Надежда, второй – Благочестье и Набожность – третьей».

Разделивших землю трех сыновей Ноя, Сима, Хама и Яфета, Сивиллы называют первым поколением шестого («золотого») рода, и из текста можно понять причины их последующего обожествления:

Так поднялся тогда новый род и жизнь свою начал,

Первый и золотой, шестым был он и наилучшим…

О поколение первое рода шестого!.. Достойную славу

Я тебе пропою: цветок на смоковнице будет

Пестрый, до середины дойдут века и положат

Царской власти начало, что носит скипетр, и трое

Духом могучих царей, справедливейших, земли поделят.

Многие годы продлится их власть. Делить по закону

Между людьми они станут заботы и радость. Земля же

Будет гордиться плодами, что сами собой вызревают,

Вся расцветет и зерном осыпет счастливое племя…

Ибо Род их был родом блаженных и те изведали счастья,

В головы чьи заложил Саваоф глубокую мудрость —

С ними всегда обсуждал Он Свою безсмертную волю

(Книги Сивилл, 1,281–305; 3,110)

Библия не упоминает о рождении других детей Ноя, но первопредку, как бы он ни назывался у различных народов, мифология всегда приписывала рождение многочисленных великанов: «И сказывают, что, заснув, он (Имир) вспотел, и под левой рукой у него выросли мужчина и женщина. А одна нога зачала с другою сына. И отсюда пошло все его потомство – инеистые великаны» (Видение Гюльви,5). Подобным образом индийские мифы повествуют о рождении Дакши из большого пальца правой ноги Брахмы, а его жены Вирини – из пальца левой. В греческой мифологии детьми Урана (Ноя) также являются великаны:

Также другие еще родилися у Геи с Ураном

Трое огромных и мощных сынов, несказанно ужасных, —

Котт, Бриарей крепкодушный и Гиес – надменные чада…

Силой они неподступной и ростом большим обладали

(Гесиод, Теогония,145)

О росте отдельных представителей первых поколений «золотого века», еще сохранявших гены допотопных исполинов, можно судить по рассказу Плутарха о римском мятежном военачальнике Сертории, захватившем в I веке до РХ город Тингис (современный Танжер), названный в честь жены Антея, сына Геи: «Серторий приказал раскопать его гробницу, не веря рассказам варваров о росте Антея. Но, обнаружив тело длиной в шестьдесят локтей, он, как передают, был поражен и, заклав жертвенное животное, велел засыпать могилу; и этим Серторий способствовал еще большему почитанию и славе Антея» (Плутарх, Серторий,9). Если противником этого Антея действительно был Геракл, как сообщают греческие мифы, то можно однозначно утверждать, что им был не сын Алкмены, но так называемый древний Геракл (египетский Харшеф), который также принадлежал к поколениям «золотого века». Сведения о живших в древности великанах приводит и римский ученый I века Плиний Старший: «В целом же можно сделать верное наблюдение, что человечество становится меньше день ото дня, так что сыновья редко бывают выше своих отцов, так как пери од сгорания, к которому склоняется наш век, уменьшает плодовитость семени. На Крите на горе, разрушенной землетрясением, обнаружили тело длиной в 46 локтей, которое, по мнению одних, принадлежало Ориону, по мнению других, Оту» (Естественная история,7,73,16). Принимая во внимание единодушное мнение античных историков о гигантском росте людей в древности, подобную информацию просто невозможно игнорировать. При этом первому человеку, Адаму, коранические легенды (Саких аль-Бухари) приписывают еще более высокий рост – 60 локтей. Однако отметим, что когда в Книге Бытия говорится о Ноевом ковчеге длиной 300 локтей, то необходимо учитывать, что речь идет о локтях допотопных людей, т. е. как минимум в 10 раз больше современных. Соответственно периодически появляющиеся сообщения о якобы найденном в Араратских горах Ноеве ковчеге длиной 150 метров нельзя признать достоверными. Приблизительную длину ковчега, как бы невероятно это ни выглядело, можно определить как полтора километра, т. е. в 5 раз длинее современных океанских лайнеров, поэтому он и строился больше 100 лет.

Впрочем, древние предания сообщают о существовании не только великанов, но и карликов, и подобно тому, как в настоящее время в Африке одновременно проживают и племена пигмеев ростом в 120 см, и двухметровые тутси, очевидно, точно так же было и на заре времен, просто, скажем так, видовое разнообразие было более выражено. В фрагментах трудов греческого историка Ктесия Книдского сохранилось описание пигмеев античности: «В Индии есть так называемые пигмеи. Их область по большей части находится в самой середине Индии, и люди они темнокожие, как остальные индийцы, и имеют одинаковый с ними язык, но очень малы; самые высокие из них в два локтя ростом, а большинство в полтора, и мужчины, и женщины. Дети, пока малы, носят древесную одежду и некоторое время ходят облаченные таким образом, а когда достигают юности, отращивают волосы. И все остальные пигмеи имеют очень длинные волосы, доходящие до колен и еще ниже, и борода у них больше, чем у кого бы то ни было из прочих людей, так что их бороды, говорят, дотягиваются до ног, так как они малы, а сзади волосы много ниже колен. Так вот, когда они отрастят большую бороду, они уже не одеваются ни в какую одежду, но волосы головы отпускают сзади, а волосы бороды спереди; затем, густо обросшие со всех сторон, они обвязывают волосы вокруг всего тела и, таким образом, волосами окутываются вместо одежды… Сами они курносы, безобразны и ничуть не похожи на остальных индийцев; женщины у них так же малы и гнусны, как и мужчины. И лошади их как бараны или немногим больше; овцы же у них маленькие, как ягнята; и ослы, и мулы, и весь прочий скот ничуть не больше баранов» (Ктесий Книдский, Индика, F45fα) Eхсеrрt Cоnst. Dе аn. 2.67 (Suррl. Аristоt. I 1 еd. Lаmbrаs р. 53.27). Как видно из текста, перед нами типичное изображение гномов европейского фольклора или ацанов нартского эпоса. У эллинов гномы назывались идейскими дактилями, первыми поселенцами Крита и изобретателями ремесел и магии, отсюда греческое gnоmоs – «знание»: «Будучи чародеями, они занимались заклинаниями, обрядами и мистериями и во время пребывания на Самофракии произвели на местных жителей сильное впечатление. На Крите Идейские Дактили открыли употребление огня, свойства меди и железа и изобрели способ их обработки» (Диодор, Историческая библиотека,5,65).

Очевидно, в течение нескольких поколений «золотой век» действительно оправдывал свое название, и на земле царили мир и благоденствие, поскольку у нас практически отсутствуют сведения о перипетиях того времени, за исключением поступка Хама. Из Книги Бытия хорошо известно о проклятии патриархом Ноем Ханаана за грех Хама. Преподобный Ефрем Сирин объяснял его тем, что Хам вместе со всеми вошедшими в ковчег получил Божье благословение, поэтому Ной проклял не Хама, а его сына: «И увидел Хам, отец Ханаана, наготу отца своего, и выйдя рассказал двум братьям своим… Ной проспался от вина своего и узнал, что сделал над ним меньший сын его, и сказал: проклят Ханаан; раб рабов будет он у братьев своих» (Бытие, 9:24). В античной мифологии данный эпизод фигурирует как оскопление Урана, при этом любопытно, что Уран, оскопленный младшим сыном, Кроносом, подобно Ною грозит карой не непосредственному виновнику-Кроносу, но титанам в целом:

После их всех родился, меж детей наиболе ужасный,

Крон хитроумный. Отца многомощного он ненавидел…

Неожиданно левую руку

Сын протянул из засады, а правой, схвативши огромный

Серп острозубый, отсек у родителя милого быстро

Член детородный и бросил назад его сильным размахом…

А когда обернулися годы,

Мощных Эринний она родила и великих Гигантов

С длинными копьями в дланях могучих, в доспехах блестящих,

Также и нимф, что Мелиями мы на земле называем…

Детям, на свет порожденным Землею, названье Титанов

Дал в поношенье отец их, великий Уран-повелитель.

Руку, сказал он, простерли они к нечестивому делу

И совершили злодейство, и будет им кара за это

(Гесиод, Теогония, 135,175)

Тем не менее, несколько забегая вперед, отметим, что Кронос Гесиода и финикийской мифологии не тождественнен Крону Сивилл, и об этом еще пойдет речь позднее. Хеттская «Поэма о царствовании на небесах» так передает библейский рассказ о надругательстве над первопредком:

Вниз с неба он Ану стащил. И он укусил Ану в ногу.

Откусил ему силу мужскую, И стала, как бронза, литьем

Она у Кумарби в во чреве. Когда проглотил бог Кумарби

Всю силу мужскую врага, Он радостно захохотал

В мифологии древних персов первопредок-Каюмарс аналогичным образом подвергается нападению Аримана, после чего возникают люди из ревеня: «И излились тогда из чрева Гаюмарса две капли, на горе Дамдад, близ Истахра, и из них выросло два куста ревеня. В начале девятого месяца на кустах появились члены, которые вполне развились в конце его, и [кусты] превратились в людей, то есть в Мешу и Мешану» (Бируни, Памятники минувших поколений,4,110). В то же время иранский Каюмарс со своим быком полностью соответствует великану Имиру Эдды, которого кормила корова Аудумла, а сыновья Бора убили. Изображение в мифах первопредка вместе с коровой или быком является своего рода аллегорией, отражением Божьего разрешения Ною употреблять после потопа в пищу мясо животных: «все движущееся, что живет, будет вам в пищу; как зелень травную даю вам все, только плоти с душею ее, с кровью ее, не ешьте» (Бытие, 9:3). Греческие гекатонхейры, а также гиганты, появившиеся из крови Урана – это те же инеистые исполины Эдды, «великаны от Имира корня». Что касается Имира, то он представляет из себя собирательный образ первопредка великанов – послепотопного Урана (Ноя) и допотопного Каина. Имя Каин, как и Имир, имеет многочисленные современные эквиваленты – эмир, каган, хан, коэн, иными словами вождь, властитель, и именно так и описывает Каина Флавий – как первого повелителя людей: «Свои владения он увеличивал грабежами и насилием, и, приглашая своих сотоварищей к совершению бесстыдства и разбойничанью, он становился руководителем и наставником их в разных гнусностях… Он первый поставил на земле разграничительные столбы, построил город и, укрепив его стенами, принудил своих близких жить в одном определенном месте» (И. Флавий, Иудейские древности,1,2).

Сопоставление основных элементов данных мифов – оскопление и смех, а также созвучие слов «евнух» и Нух (арабизированное имя Ноя) наводит на мысль, что нечто подобное имело место. Несмотря на то, что есть сведения, что у Ноя был четвертый сын («по выходе своем из ковчега, он жил еще 350 лет и родил, говорят, еще сына, по имени Манитон, и дочь по имени Астхик», Вардан, Всеобщая история,1,13), патриарх Ной – единственный, о ком не сказано в Библии, что он родил детей после потопа: «И жил Ной после потопа триста пятьдесят лет. Всех же дней Ноевых было девятьсот пятьдесят лет, и он умер» (Бытие,9:28). Возможно, подобные слова действительно имеют подтекст.

Многочисленные мифы о первой расе «деревянных» людей, отражающие умножение численности потомков Ноя после потопа, зачастую сообщают, что «деревянные люди» возникают после оскопления либо гибели первопредка. Это скандинавские Аск-Ясень и Эмбла-Ива («Шли сыновья Бора берегом моря и увидали два дерева… мужчину нарекли Ясенем, а женщину Ивой. И от них-то пошел род людской, поселенный богами в стенах Мидгарда» – Видение Гюльви,9); менквы, созданные Нуми-Торумом из лиственницы, двуполый прародитель Лунной династии индийцев Ила, «деревянные люди» Пополь-Вух и выросшие из куста ревеня Меш и Мешана (Мардж и Марджана) иранцев. В средневековой персидской хронике Тарих-и-Систан (2,74) Марджана даже считалась женой Артаксада, первого сына Сима: «Дали [Саму] жену из царских дочерей. Подобной ей по красоте и целомудрию не было на свете. У нее родился Арфахшад… Арфахшад женился на Маргане». В Древней Греции прототипом «деревянных людей» служили Инах и Мелия («ясень»), дети Океана, а также нимфы Мелиады («ясеневые»), порожденные из крови оскопленного Урана, которых мы, таким образом, можем отнести к поколениям Артаксада (р. 2 г. после потопа) и Каинана (137 г.). При этом «деревянные люди» Инах и Мелия также считались предками многочисленных нимф и сатиров греческой мифологии, о чем повествует Гесиод (Каталог женщин,38–39):

Чадо Ойнеи Инах – Крониду любезные воды…

Горные нимфы-богини от них затем появились,

Племя сатиров никчемных и нерасторопных в работах,

Также танцовщики игролюбивые – боги-куреты.

Рассказывает о первых «деревянных» людях и римский поэт Овидий (Энеида,8,315):

Племя первых людей из дубовых стволов тут возникло

Дикие нравом, они ни быков запрягать не умели

Ни запасаться ничем, ни беречь того, что добыто…

Первым пришел к ним Сатурн с высот эфирных Олимпа

«Оскопление» Ноя (Урана), вероятно, произошло в период между рождением Артаксада и Каинана, правнука Ноя, поскольку в Книгах Сивилл правнуки Урана и Геи называются уже не «золотым поколением», но титанами – именем, олицетворяющим дерзость и несущим отрицательное значение:

После на смену придет тяжелое, крепкое племя

Земнородных людей и будет по счету второе.

Имя тем людям Титаны, один на другого похожи,

Каждый ростом, лицом остальных напомнит.

Осанка, Голос будет один, какой был Богом заложен

Некогда предкам их в грудь. Однако и эти, имея

Дерзкий нрав, замахнутся на то, что им не по силам;

Смерть приближая свою, захотят сразиться со звездным Небом

(Книги Сивилл, 3,110 и 1,307)

Вскоре после смерти Ноя (350 г. после всемирного потопа) между его сыновьями разгорелась борьба за власть. Книга Бытия ничего не сообщает об этом времени, поэтому последовательность событий восстановлена нами исключительно на основе имеющихся мифов и Книг Сивилл, а именно первой Сивиллы, поскольку их было много. Следуя данным византийского словаря X века Суды, Николай Спафарий (Книга о Сивиллах,1) именует первую Сивиллу Самбетой, дочерью Бероса и Эриманфы, что является неправдой, и о чем она сама и предсказывала:

Станут тогда говорить в Элладе, что я – чужеземка,

Что родилась я в Эритрах, безстыдная; и нарекут мне

Имя Сивиллы и скажут, как будто Гностом и Киркой

Мать и отца моих звали, а я – безумная лгунья

(Книги Сивилл,3,810)

В действительности, имя первой Сивиллы, невестки Ноя, хорошо известно из греческой мифологии – это Фемида, жена Япета (Яфета Библии) и мать прикованного Зевсом Прометея. Этот вывод не сложно сделать на основе ее автобиографии:

Из Ассирийской земли, от мощных стен Вавилона

Я в Элладу явилась, как некий огонь, в исступленье

Ибо покрыли когда всю землю воды Потопа,

Славный муж лишь один в то время спасся от смерти:

Мне же стать довелось невесткой этого мужа…

И, среди первых спускаясь в долину смерти,

Господних Слов не сумела понять – за то пожрет меня пламень.

Люди меня погребут, проплывая по морю мимо.

Буду побита камнями, вещав, что велел мне родитель,

Сына я предала!

(Книги Сивилл,4, 809)

В трудах Страбона (География, 9,5) первая Сивилла, дочь или невестка Урана (Ноя), она же греческая «богиня» Фемида, фигурирует уже как пер вая пифий ская жри ца Фемоноя.

Итак, согласно Книгам Сивилл (3,110) после смерти Ноя между его сыновьями Титаном и Кроносом началась борьба за власть:

Кронос, Титан и Япет над миром стали царями,

Люди их называли сынами Урана и Геи,

Имя земли и небес потому к царям прилагая,

Что наилучшими были они средь того поколенья…

Землю натрое всю разделили и бросили жребий,

Каждый стал управлять в удел полученной частью;

Но Умер старый отец. И, клятвы нарушив преступно,

Дети тогда меж собой учинили раздор величайший…

Тут вражда началась у Титана и Кроноса злая.

Рея – сестра, мать Гея, Деметра и Афродита…

Всех отцов и потомков, кто кровью был близок созвали.

Те же держали совет и решили, что Кронос над всеми

Царствовать должен, поскольку он старше, благообразней.

Должен был Кронос Титану поклясться страшною клятвой

В том, что мужского потомства иметь никогда он не будет,

Чтоб после смерти отца не мог его сын воцариться»

Исходя из этих сведений, можно заключить, что древние называли Кроносом царя, который наследовал верховную власть. Позднее царей на востоке так и продолжали именовать Кроносами (властелин времени» или «царь времени»), что легко заметить, перечитывая «1001 и ночь Шахерезады». Имя Кроноса у Сивиллы носит старший сын Ноя, Сим, что также напоминает описание Крона Диодора Сицилийского, который характеризует его как справедливого царя и культурного героя: «Крон, который был самым старшим, стал царем и сделал так, что люди из дикого состояния перешли к благоразумной жизни. Удостоившись за это великих почестей, Крон посетил также многие страны мира, утверждая всюду справедливость и кротость нравов» (Историческая библиотека, 5,66). Соответственно, Титан Сивиллы – это библейский Хам.

Как это часто бывает, в противостоянии Кроноса (Сима) и Титана (Хама) не обошлось без женщины, и из сообщений Диодора о рождении первого Диониса мы можем понять предысторию этого конфликта: «Аммон, царь той части Ливии, женился на дочери Урана, которую звали Рея, и которая была сестрой Крона и других титанов. И однажды, когда Аммон обходил свое царство, рядом с горами Керавнии, как их еще называют, он наткнулся на девушку необычайной красоты, чье имя было Амальтея. И влюбившись в нее, он возлег с девицей и родил сына дивной красоты и телесной силы… Когда доблесть и слава Диониса стали широко известны, Рея, как говорят, разгневалась на Аммона, сильно желая получить Диониса в свою власть, но не в состоянии исполнить свои замыслы, она покинула Аммона, уйдя к своим братьям-титанам, и вышла замуж за Крона, своего брата. Крон, по настоянию Реи, вел войну с помощью титанов против Аммона, и в последовавшем сражении сторонники Крона одержали верх, в то время как Аммон, который испытывал трудности из за нехватки припасов, бежал на Крит, и женился там на Крите, дочери одного из куретов, которые в то время были царями, получил власть над этими районами, и остров, который до этого времени назывался Идайя, он назвал Крит в честь своей жены. Что касается Крона, миф сообщает, что после победы он сурово управлял областями, которые раньше принадлежали Аммону, и отправился с большим войском против Нисы и Диониса» (Диодор, Историческая библиотека, 3,68). В другой части своего труда Диодор называет Аммона критским царем Зевсом и братом Урана (Историческая библиотека, 3,60), но в Книге Сивилл царя Аммона не трудно узнать под именем Титана (библейского Хама).

Согласно сведениям Диодора, Дионис, собрав войско, победил титанов в ожесточенном бою и захватил Крона и Рею в плен, но затем даровал им свободу и просил поддерживать с ним родительские отношения, что очевидно соответствует описанному в Книгах Сивилл (3,110) решению титанов передать власть Кроносу. Скандинавская версия Книг Сивилл, «Прорицание вельвы» (21), так описывает эти события:

Помнит войну она первую в мире:

Гулльвейг погибла, пронзенная копьями,

жгло ее пламя в чертоге Одина, трижды сожгли ее,

трижды рожденную, и все же она доселе живет…

В войско метнул Один копье,

это тоже свершилось в дни первой войны;

рухнули стены крепости асов,

ваны в битве врагов побеждали.

Тогда сели боги на троны могущества

и совещаться священные стали:

кто небосвод сгубить покусился и

Ода жену отдать великанам?

Разгневанный Тор один начал битву —

не усидит он, узнав о подобном! —

крепкие были попраны клятвы,

тот договор, что досель соблюдался.

Пересказывая эти мифы в Младшей Эдде, Снорри Стурллсон полагал, что речь идет о нарушенном договоре асов и великанов во время строительства стен Мидгарда, однако, в текстах Старшей Эдды ясно сказано о войне асов Одина именно против ванов (т. е. кронийцев против титанов): «рухнули стены крепости асов, ваны в битве врагов побеждали». Аналогичным образом о вражде Одина (Крона) с братьями из-за жены Фригг (Реи) говорится и в Саге об Инглингах (3): «У Одина было два брата. Одного из них звали Bе, а другого Вили. Они правили державой, когда Один был в отлучке. Однажды, когда Один отправился далеко и долго был в отлучке, Асы потеряли надежду, что он вернется. Тогда братья стали делить его наследство, и оба поженились на его жене, Фригг. Hо вскоре после этого Один возвратился домой, и он тогда вернул себе свою жену».

Эддические мифы гласят, что после длительной войны асы (сторонники Крона-Одина) и ваны (титаны) заключили мир и обменялись заложниками, и асы отдали умнейшего среди них – Мимира, при этом заключение мира сопровождалось странным обычаем плевать в чашу – мотив, который также встречается в шумерской мифологии: «Боги враждовали с народом, что зовется ванами. Но потом они назначили встречу для заключения мира, и в знак мира те и другие подошли к чаше и плюнули в нее. А при расставании боги, чтобы не пропал втуне тот знак мира, сотворили из него человека. Он зовется Квасир» (Младшая Эдда, Язык поэзии, 5). Вскоре Мимир был предательски убит ванами: «Тут смекнули Ваны, что Асы обманули их. Они схватили Мимира и отрубили ему голову, и послали голову Асам» (Сага об Инглингах,4). Вот как звучит скандинавская история гибели Мимира и сотворения Квасира в изложении шумерского Мифа об Атрахасисе (220):

Энки раскрыл свои уста:…

Один из богов да будет повергнут!

«Премудрого» – Бе-Ила (бога), что имеет разум,

Они убили в своём собранье.

Из его тела, на его крови

Намесила богиня Нинту глины…

Когда она замесила глину,

Позвала Ануннаков, богов великих.

А Игиги, великие боги,

Слюной своею смочили глину

У Диодора Сицилийского Мимир, он же шумерский «премудрый бог» Бе Ил, назван Гиперионом, сыном Урана (Ноя), женатым на своей сестре Басилее. Как пишет Диодор, после смерти Урана братья из зависти убили Гипериона вместе с малолетним сыном Гелием, после чего Селена, сестра Гелия, совершила самоубийство, а их мать, Басилея, сошла с ума: «Когда это преступление обнаружилось, Селена, которая очень сильно любила своего брата, бросилась вниз с крыши, но что касается его матери, в то время как она разыскивала его тело вдоль реки, силы оставили ее и, упав в обморок, она увидела видение, в котором ей показалось, что Гелий стоял над ней и призывал не оплакивать смерть ее детей; ибо, по его словам, титаны понесут заслуженное наказание, в то время как он и его сестра превратилась, под действием некого божественного провидения, в бессмертные существа, так и то, что раньше называли «святой огонь» на небесах, будет людьми называться Гелий —»солнце», а то, к чему обращались как «mеnê» будет называться Селена – «Луна» (Историческая библиотека,3.57). Таким образом, исходя из сообщений Диодора, начало обожествления людей можно уверенно датировать временем между смертью Ноя и рождением Евера (350–397 гг. после потопа).

Вообще, несмотря на отсутствие в Библии упоминаний о четвертом сыне Ноя, о его существовании сообщали многие историки: «Бероэс пишет, что когда Ной после потопа сошел с корабля, то через три года породил сына Ионикуса. Этому Ионикусу халдеи приписывают изобретение наук звездочетства, астрономии и астрологии, великое мужество и пытливый острый ум» (М. Стрыйковский, Хроника,1,2). «После Потопа у Ноя родился сын Манитон. Ной дал ему голени Адама. Он изобрел искуство птицегадания, и сделался отцем Бюританцев» (Мхитар Ереванский, Хронографическая история). Присутствует четвертый сын Ноя и в исламской традиции: «У Нуха – да благословит его Аллах и да приветствует! – «было четыре сына: Сам б. Нух, Хам б. Нух, Иафис б. Нух и Йахтун б. Нух… Но у Йахтуна не было ни детей, ни потомков» (Абд-ал-Хакам, Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса,1, 7). Итак, Ионикус (Манитон-Йахтун) – это и есть греческий Гиперион, сын Урана и он же Бет-Эль, четвертый сын Урана у Филона Библского. В Сказании об Атрахасисе он фигурирует под именем Бе-Ила, в ирландских преданиях называется Битом, сыном Ноя, а в Эдде – Мимиром. Имя Мимир означает «память» (англ. memory), и отсюда ведут свое происхождение обычаи древних устанавливать памятники – менгиры и бетили, а также обелиски, посвящавшиеся Солнцу (т. е. Гипериону). Принадлежавший скандинавскому Мимиру источник мудрости у эллинов назывался источником Мнемозины («памяти»), дочери Урана.

Кроме того, если довериться сообщениям Младшей Эдды, то Один положил начало изуверской практики изготовления терафимов, упомянутых в библейском рассказе о Лаване, тесте Иакова: «Один взял голову Мимира и натер ее травами, предотвращающими гниение, и произнес над ней заклинание, и придал ей такую силу, что она говорила с ним и открывала ему многие тайны» (Сага об Инглингах,4). Сложно сказать, является ли это правдой. Скандинавский Один по сути представляет из себя собирательный образ Кроноса Сивиллы (т. е. библейского Сима) и Гермеса. Очевидно, что Сим, прославляемый Православной церковью как праведник в сонме праотцев, роду которого было доверено истинное Богопочитание («Благословен Бог Симов», Бытие,9,26), не занимался никакими магическими практиками, следовательно, ввести обычай изготовления терафимов мог только Гермес. Как бы то ни было, пережиток этого колдовского ритуала в качестве формы, лишенной содержания, до сих пор сохраняется у каннибальских племен Юго-Восточной Азии – так называемых «охотников за головами».

Спустя почти три тысячи лет после описываемых событий вавилонский жрец Берос объединил убийство Имира и Мимира в один эпизод, в результате в нашем распоряжении также имеется вавилонская версия этих легенд: «Было время, когда все было мраком и водой, и в них зародились чудовищные существа, имеющие необычный облик. Ибо появились двукрылые люди, а некоторые четырехкрылые и двулицые, тело имели одно, а голов – две, мужскую и женскую, и стыд двойной, мужской и женский. И другие еще люди, кто с козьими ногами и рогами, кто с лошадиными ногами, кто с задней частью коня… Властвовала же над ними над всеми женщина по имени «Оморка»; по-халдейски – это «Талаттх» (Тиамат), а на греческий переводится как «море» (она же Таласса Диодора Сицилийского – прим. автора). Бел, что в перевод значит «Зевс», взобравшись на женщину, разорвал ее посередине, и одну половину ее сделал землей, а другую половину – небом. Животные, не переносившие силу света, погибли. Бел, видя, что земля пустынна и плодородна, приказал одному из «богов», чтобы тот отрубил ему голову, и, смешав землю с хлынувшей кровью, создал людей и зверей» (Вавилонская история, 52). Как мы видим, вавилонский миф о Беле, создавшем людей и животных после убийства «бога», есть тот же самый рассказ об убийстве Мимира – Бе-Илу и рождении скандинавского Квасира, который в греческих мифах соответствует Апису, сына Форонея.

При желании можно найти и другие параллели этим событиям в мифологии. Так, противостояние Кроноса и Титана-Аммона (асов и ванов), последующее заключение мира и убийство Гипериона (Мимира) есть не что иное, как восстание против египетского бога Ра и приготовление пива для усмирения истреблявшей людей Хатхор, а также восстание игигов против Энлиля. Упоминание о вражде Кроноса и Титана из-за Реи и рождении первого Диониса можно также обнаружить в трактате Плутарха «Об Изиде и Осирисе» (12): «Говорят, что когда Гелиос узнал о том, что Рея тайно сочеталась с Кроном, он изрек ей проклятие, гласящее, что она не родит ни в какой месяц, и ни в какой год. Но Гермес, влюбленный в богиню, сошелся с нею, а потом, играя с луной в шашки, отыграл семнадцатую часть каждого из ее циклов, сложил из них пять дней и приставил их к тремстам шестидесяти; и до сих пор египтяне называют их «вставленными» и «днями рождения богов». Рассказывают, что в первый день родился Осирис, и в момент его рождения некий голос изрек: владыка всего сущего является на свет».

Согласно Сивиллам, после того, как власть над обитаемым миром формально перешла к Кроносу (Симу), титаны, опасаясь, что власть наследуют его потомки, стали убивать рождавшихся сыновей Кроноса и Реи. Тем не менее, с помощью нескольких жителей Крита, Рее удалось спасти троих сыновей, впоследствии победивших титанов и обожествленных греками под именами Зевса Олимпийского, Посейдона и Аида:

Должен был Кронос Титану поклясться страшною клятвой

В том, что мужского потомства иметь никогда он не будет,

Чтоб после смерти отца не мог его сын воцариться.

И когда срок наступал разрешиться от бремени Рее,

Подле Титаны садились и мальчиков всех разрывали

В клочья, а девочек всех у сосцов оставляли кормиться…

Стало известно Титанам, что тайно смерти избегли

Дети, рожденные Реей от Кроноса. Тут возмутился

Сам Титан, шестьдесят сыновей призвавши на помощь,

Брата цепями сковал, а с ним и жену его Рею,

В землю упрятал обоих и в оковах держал их.

Только узнали о том могучего Кроноса дети,

Подняли шум боевой и затеяли жаркую битву,

Битва великая та положила всем войнам начало,

Первоначало всех войн среди смертных собою явила.

(Книги Сивилл,3,129,156)

Таким образом, Кронос и Титан – это библейские Сим и Хам, дети Урана (Ноя), и война между ними произошла вскоре после смерти отца (350 год после потопа). Дионис, сын Аммона-Титана (Хама), вероятно, является современником Каинана (р. 137 г.), сына Артаксада, тогда как поздний сын Кроноса-Сима, Зевс Олимпийский, о котором Библия не упоминает, родился немного спустя после смерти Ноя и Гипериона (Бет Эля) и был ровесником Евера (р. 397 г.), отсюда и его пресловутое долголетие. Дело в том, что поколение Евера было последним поколением «золотого века» – они жили по 450 лет вплоть до рождения Нахора (р. 923 г.), при этом согласно Книге Бытия средний срок жизни последующих поколений, принадлежавших «серебряному веку», составлял уже только 330 лет.

Пересказывая библейскую историю, античные авторы, обычно называли местом жительства первых послепотопных людей предгорья Арарата либо Сеннаар в Месопотамии: «Равнина же, на которой они для начала поселились, называется Сеннаар» (И. Флавий, Иудейские древности,1,4,1). Книга Юбилеев, а также Руи Гонсалес де Клавихо (Дневник путешествия в Самарканд ко двору Тимура) упоминают первые города, построенные неподалеку от Арарата еще при жизни Ноя. Однако из сообщений Сивилл и Диодора Сицилийского можно сделать вывод, что древние люди первоначально селились не только в Малой Азии, но и в Финикии, и в Северной Африке. Об этом же сказано в Повести временных лет: «Сим же, Хам и Иафет разделили землю, бросив жребий, и порешили не вступать никому в долю брата, и жили каждый в своей части. И был единый народ». В долину Сеннаар древние пришли уже позже – на строительство Вавилонской башни после так называемого индийского похода первого Диониса.

Глава 2

Потоп Огига и Вавилонская башня

«После крушения башни язык людской разделился

И превратился в обилье наречий разных, а дальше

Смертные, землю заполнив, ее поделили на царства».

(Книги Сивилл,3,105)

Согласно Диодору Сицилийскому Осирис (он же первый Дионис), оставив в Египте царицей Изиду, а советником при ней Гермеса, отправился в поход в Индию вместе со своими сыновьями Анубисом и Македоном, а также сыном Элевсина, юным Триоптолемом, которых мы считаем ровесниками Евера (р. 397 г. после потопа). Индия и близлежащий к ней остров Шри Ланка, куда по традиции сошли Адам и Ева после изгнания из Эдема, издавна считались местами, близкими раю: «Рай – это место на земле, окруженное морем-океаном, и лежит он в восточной стороне за Индией Колумбийской, против горы Сейллан» (Дж. Мариньоли, Хроника,201); «Говорят, что между Индией и Эфиопией, ближе к востоку, расположен рай земной и из него вытекают четыре райские реки, а в этих реках великое множество драгоценных камней и тьма золота» (Ж. де Северак, Чудеса, описанные братом Журденом, 152). Подобные сведения безусловно опирались не только на древнейшие предания, но и непосредственно на Книгу Бытия, которая, хотя и не указывает точное расположение Эдемского сада, тем не менее, сообщает, что он находился на востоке: И насадил Господь Бог рай в Эдеме на востоке» (Бытие,2:8).

В трудах христианских писателей индийский поход первого Диониса называется поисками рая на востоке, которые предшествовали строительству Вавилонской башни. В частности, Вардан Великий (Всеобщая история,14) сообщает: «После чего они, согласившись вместе, задумали отправиться на восток видеть рай; ибо они слышали, что оттуда вышли первосозданные люди. Они шли в продолжении многих дней; и вот видят широкое море, которое отделяло рай от земли. Оттуда они возвратились, не переставая вращать в уме своем суетные мысли: (а именно) так как за грехи вода истребила землю, и море разлучило рай от нее; так как эти грехи и ныне существуют в нас и продолжаются в мире – то давайте построим себе башню, которая предохранила бы нас от вторичного карательного за грехи наши потопа». Вероятно по этой же причине и в Книге Бытия сказано, что в Сеннаарскую равнину люди пришли с востока, т. е. возвращаясь из Индии, а не с запада, с предгорий Арарата или финикийских долин: «Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжем огнем… И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, и сделаем себе имя, прежде нежели рассеемся по лицу всей земли» (Бытие,11:2).

Именно во время индийского похода Диониса и началась война, воспеваемая древнегреческими поэтами как титаномахия, в ходе которой титаны были окончательно побеждены. Рассказ об этом мы находим у греческого историка I века до РХ Диодора Сицилийского: «Дионис, говорят, когда он шел из Индии к морю, узнал, что все титаны собрались вместе, объединили силы и переправились на Крит, чтобы напасть на Аммона. Уже Зевс спешил из Египта на помощь Амону, и большая война разразилась на острове, и незамедлительно Дионис и Афина, и некоторые другие, кого считают богами, устремились на Крит. В крупной битве сторонники Диониса победили и убили всех титанов. И когда после этого Аммон и Дионис обменяли смертную природу на бессмертие, Зевс, говорят, стал царем всего мира, так как титаны были наказаны, и не было никого, чье нечестие было бы достаточно дерзким, чтобы оспорить его верховную власть» (Историческая библиотека,3,73).

Похожие сообщения о наказании титанов присутствуют также в Книгах Сивилл, которые также сообщают, что за свои злодеяния титаны понесут заслуженную кару и вскоре навсегда исчезнут. Впрочем, подобная участь согласно Сивиллам ожидала и победивших «кронийцев» (Зевса Олимпийского и его сторонников):

Вот за это наслал Господь на Титанов несчастье,

Сгинули все их потомки, но племя Кроноса – тоже.

Время затем совершило свой круг, и царство Египта было воздвигнуто…

(Книги Сивилл,3,156)

При этом очевидно, имеются в виду последствия разделения языков после падения Вавилонской башни, когда вместо титанов и потомков Крона появились народы египтян, ассирийцев, эллинов и прочих, создавших первые государства.

Мифы гласят, что незадолго до битвы «богов» с титанами и строительства Вавилонской башни произошло первое послепотопное наводнение, больше известное, как потоп Огига, и упоминание о нем также сохранилось в Книгах Сивилл (1:309, 3:108):

Имя тем людям Титаны, один на другого похожи.

Смерть приближая свою, захотят сразиться со звездным Небом.

За это на них океана великого воды Хлынут бурным потоком —

и сам Саваоф, рассердившись, Их удерживать будет…

То поколение было десятым с тех пор, как всемирный

Залил землю Потоп и первых людей уничтожил.

Попутно отметим, что речь у Сивиллы идет не о десятом поколении после потопа, а десятом после Адама. Это видно из контекста, поскольку ранее Ной назван восьмым после Адама: «Ной тогда, всех людей превзошедший праведной жизнью, После Адама восьмой, спустился на твердую землю» (Книги Сивилл,1,278). Соответственно, сыновья Ноя – это девятое поколение, а внуки Ноя, Титаны, как раз и есть десятое поколение после Адама. Десятым поколением после Ноя Титаны никак не могли быть, иначе бы Вавилонскую башню строили во времена Авраама – так, как это вытекает из масоретских текстов Библии. Вообще, масоретский текст сообщает резко отличающиеся от Перевода 70 толковников (Септуагинты) сроки рождения первенцев для первых послепотопных поколений от Артаксада (р. 2 г.) до Серуха (р. 793 г.) – в среднем в возрасте 30 лет (по Септуагинте – 130 лет). При этом, если принять масоретскую версию, то Евер (срок жизни по масоретской Библии 464 года) пережил бы своего сына Фалека (239 лет), внука Рагава (239 лет), правнука Серуха (230 лет), праправнука Нахора (146 лет) и своего потомка в пятом поколении Фарру (205 лет), скончавшись, когда уже родился Исаак, а Аврааму было далеко за сто лет. Артаксад, родившийся спустя 2 года после потопа, тогда оказался бы современником Авраама, пережив на 48 лет своего потомка в восьмом поколении Фарру (!). Это абсолютно невероятно. Логично предположить, что в те далекие времена, также как и сейчас, люди видели своих потомков не далее третьего-четвертого рода. Библейская родословная потомков Сифа подтверждает, что даже первый человек, Адам, не дожил до рождения своего праправнука, Малалеила. Таким образом, именно Септуагинта, будучи точным переводом Ветхого Завета, наиболее верно передает родословную Сима, которая сохраняет стройную смену поколений – человек живет максимум до рождения правнуков, независимо от сроков жизни (1000 лет в «допотопном веке», 450 лет в «золотом» или 70 лет в «железном»). Причину, почему Ной назван Сивиллой восьмым, а не девятым поколением после Адама, к которому он в действительности принадлежал, мы видим в том, что прадед Ноя, Енох, не умер, но был взят живым на небо: «и ходил Енох пред Богом; и не стало его, потому что Бог взял его» (Бытие, 5:24).

Разлившийся Океан Сивиллы (потоп Огига) Диодор Сицилийский в стиле рационалиста Палефата именует наводнением реки Нил. Согласно Диодору, когда Дионис-Осирис отправился из Египта с толпами сопровождавших его людей в Индию, он надолго задержался в соседней Эфиопии, где его и застало известие о наводнении: «В Эфиопии он научил жителей земледелию и основал несколько известных городов, а затем оставил после себя людей управлять страной и собирать дань. В то время как Осирис и его армия были заняты такими делами, Нил, говорят, во время восхода Сириуса, который происходит в сезон, когда река, как правило, разливается, вышел из берегов, затопив большую часть Египта и покрыл особенно те части, где наместником был Прометей, а так как практически всё в этом районе было разрушено, Прометей был так опечален, что едва не лишил себя жизни. Потому что вода неслась так быстро и с такой яростью, река получила название Этус, но Геракл, будучи всегда настроен на великие предприятия, и стремясь к славе отважного духом, быстро остановил потоки из брешей и возвратил реку в прежнее русло» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,18). В связи с тем, что в тексте упоминается Прометей, прикованный согласно греческим мифам задолго до Девкалионова потопа, очевидно, что Диодор описывает не Девкалионов потоп, но более ранний потоп Огига, который одновременно фигурирует у него как наводнение на Самофракии: «Самофракийцы рассказывают, что еще до потопов, которые имели место в других землях, у них произошел великий потоп, во время которого вначале открылся проход между Кианейскими скалами, а затем и Геллеспонт. После этого на острове родился Саон, сын Зевса и нимфы, или же Гермеса и Рены. Саон объединил жившие порознь народы, установил законы, а жителей его разделил на 5 племен, которым дал имена своих сыновей. После установления такого государственного устройства на Самофракии родились дети Зевса и Электры, одной из дочерей Атланта, – Дардан, Иасион и Гармония» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,5,48). Таким образом, предок троянцев Дардан вероятно являлся современником Рагава (р. 661 г. после потопа); Саон и Электра – Фалека (р. 531 г.), а Атлант, сын Яфета, был ровесником Салы (р. 267 г.), правнука Ноя. В свою очередь, Огига, давшего имя локальному потопу, мы считаем ровесником Каинана (р. 137 г.), тогда как потоп Огига по сути можно считать Божьим предупреждением воздержаться от поисков земного рая и строительства Башни.

Некоторые сведения о потопе Огига приводит Евсевий Кесарийский (Хроника,64): «Огиг, как говорят, был первым, [царем] афинян. Греки рассказывают, что величайшее древнее наводнение произошло во время его правления. Фороней, сын Инаха, царь аргивян, как считается, жил в это время». Греческий историк Павсаний называет Огига царем Беотии: «Говорят, что землю фиванскую населяли сначала эктены, а царем эктенов был автохтон Огиг; поэтому-то у многих поэтов наиболее распространенным эпитетом Фив служит название Огигии. Эктены погибли от чумной заразы; после них в стране поселились гианты и аоны» (Павсаний, Описание Эллады,9,5,1). Короткая ремарка об Огиге также присутствует в трудах святителя Феофила: «Ибо Фалл упоминает о Виле, царе ассирийском, и Кроне Титане, говоря, что Вил вместе с титанами воевал против Зевса и сторонников его, так называемых богов, и что побежденный там Гиг, который тогда царствовал в стране прежде называвшейся Актою, теперь же Аттикою, бежал в Тартисс» (Послание к Автолику,3,29). Если же обратиться к современным геологическим датировкам, то локальный потоп Огига, произошедший в период между рождениями Евера (р. 397 г.) и Фалека (р. 531 г.), соответствует средиземноморской трансгрессии эпохи позднего эоцена.

Море Неотетис в эпоху олигоцена, рюпельский век, 34–28 млн л.н. (последствия потопа Огига)

Сведения о потопе Огига встречаются не только в греческой мифологии. Рассказывает о нем и персидский ученый XI века Бируни, хотя и относит этот потоп ко временам царя Тахма Урупи, т. е. одним поколением позднее: «часть персов признает потоп, но они описывают его иначе, чем он описан в книгах пророков. Они говорят: нечто подобное произошло в Сирии и в Магрибе во времена Тахмураса, но потоп не охватил весь населенный мир. При потопе утонули только немногие народы, потоп не перешел ущелья Хульвана, и не достиг стран Востока» (Бируни, Памятники минувших поколений, О сущности эры и о расхождении народов в этом вопросе,24).

Названный в честь Огига остров, располагающийся в Атлантическом океане, упоминает Гомер в «Одиссее», а также Плутарх: «остров некий, Огигия, лежит далеко в море – в пяти днях от Британии, если плыть на запад (О лике, видимом на диске Луны,26). Огигия – это тот же самый остров, который греческий путешественник IV века до РХ Пифей называл Фула (Туле): «… далее, до параллельного круга, проходящего через Фулу, которая, по словам Пифея, отстоит от Бреттании к северу на шесть дней морского пути и находится вблизи замерзшего моря» (Страбон, География,1,4,2). При этом Плиний Старший уточняет, что плавание в течение шести дней занимал только путь от Британии до Фарерских островов, сам же остров Туле находился гораздо дальше: «Последний из островов, которые источники приводят для этих мест – Туле, на нем в летнее солнцестояние, когда Солнце проходит через созвездие Рака, как мы указывали, нет ночи, а в зимнее солнцестояние нет дня. Некоторые полагают, что такое состояние продолжается по шесть месяцев. Историк Тимей упоминает остров Миктис, отстоящий от Британии в пределах шестидневного плавания. К нему жители Британии плавают на плетеных судах, обшитых шкурами. Сообщают и о других островах: Скандиас, Думна, Бергос, самый большой их них – Беррика, от него плавают к Туле. От Туле на расстояниии однодневного морского пути замерзшее море, некоторыми именуемое Кронийским» (Плиний Старший, Естественная история,4,102). Судя по описанию, Огигия Плутарха, он же остров Туле Пифея и Плиния – это современная Исландия, в которой темное время длится с ноября по январь, а «белые ночи» наблюдаются в течение всего лета.

Хотя у нас нет точных данных о доскандинавском населении Исландии (Огигии-Туле), тем не менее, известно, что ирландцы раннего средневековья были хорошо знакомы с этим островом, и можно предположить, что некогда, в первые послепотопные времена Ирландию и Исландию заселял единый народ. Действительно, предания Ирландии, которую историк XVII века Родерик О’Флаерти называет Огигией, наиболее богаты сообщениями об Огиге. В них Огиг фигурирует под именем Финтана: «Кесайр, дочь Бита, сына Ноя, прибыла в Ирландию за сорок дней до потопа. Ной сказал им: Вставай, сказал он, и иди в западную часть мира, может быть, потоп не дойдет туда. Прибыли три корабля, два корабля разбились. Кесайр и команда ее корабля спаслись, их было пятьдесят женщин и трое мужчин – Бит, сын Ноя, Ладра кормчий и Финтан, сын Бора, чья могила над Тул Туинде» (Книга захватов Ирландии). Кесайр – это известная из греческих мифов волшебница Кирка (Цирцея), дочь Гелиоса, так что сожительство с ней Одиссея было не более, чем поэтическим вымыслом Гомера – их отделяло почти полторы тысячи лет. Цирцея-Кессайр была внучкой Ноя и дочерью Бита (т. е. Бет-Эля – Гипериона), поэтому греческие мифы и называют ее дочерью Солнца: «Цирцея, дочь Солнца, жившая на острове Меония» (Первый Ватиканский мифограф,15). Что касается острова Меонии, то это современный остров Мэн, расположенный между Великобританией и Ирландией.

Поэтическую автобиографию долгожителя Финтана-Огига, сына Бохра, сына Бита, сына Ноя, приводит ирландская сага «Установление владений Тары»:

Я родился и в силу вошел за пять десятков лет до Потопа…

Бит, Ноя сын, прежде всех прибыл в Ирландию жить,

а Ладра Кормчий за ним первым похоронен…

После смерти Кессайр немалое время

рассказывал я о прошлом Ирландии…

Целый год был накрыт я потопом,

во власти небесной Творца,

потом еще тысячу лет я отрадных после потопа один был.

Потом прибыл славный чистейший народ,

что на Инбер Байрхе жил, благородной женщины

стал я супругом, Айфе, дочери Партолона

Как мы видим, ирландские предания отождествляли потоп Финтана (Огига) с всемирным потопом, что, на наш взгляд, является ошибкой – Финтан был правнуком Ноя. Упомянутый в саге Партолон – это греческий Триоптолем (искаженное Варфоломей), что в переводе означает «сын вспаханной земли», кем собственно и был Триоптолем, получивший от Деметры (Исиды) дар земледелия и учивший ему народы. Как сообщают греческие мифы, однажды Деметра в поисках своей дочери Персефоны пришла в дом царя Элевсина, который и был сыном Огига и отцом Триоптолема. При этом альтернативная версия поэта Херила о Триоптолеме как правнуке Девкалиона не выдерживает критики, поскольку массовый переход к оседлому образу жизни, предполагающему развитое земледелие, произошел в Аттике еще во времена ровесника Девкалиона – Кекропса, основателя двенадцати городов. Если же следовать ирландским мифам, то Партолон (Триоптолем) считался шестым потомком Яфета по линии его сына, Магога.

В ирландском манускрипте XIV века Книге Баллимоута Финтан (Огиг) числится уже как Финей Фарсайт («провидец»), сын Баата, сына Магога, сына Яфета – один из 72 вождей, строивших Вавилонскую башню, и изобретатель четырех алфавитов (еврейского, греческого, латинского и огамического). Любопытно, что похожие сведения о Финтане приводит и сага «Установлении владений Тары»: «Лишь один Финтан пережил потоп, и нынче ночью наслал на него Господь дух Самуила пророка в облике юноши. Опустились на губы Финтана солнечные лучи, и три углубления появились у него на затылке, отчего семь даров красноречия и семь цепочек примет его язык».

Во времена поздней античности долгожителя Огига-Финтана называли уже Огмием и даже путали с Гераклом, о чем можно судить по отрывку из Лукиана Самосатского: «Геракла кельты называют на своем местном языке Огмием, причем изображают этого бога в очень странном виде: он у них оказывается глубоким стариком, с плешью на темени, с совершенно седыми остатками волос на затылке, с кожей, сморщенной и загорелой до черноты, как у старых мореходов. Скорее можно было бы предположить, что перед нами – один из подземных обитателей Тартара, какой-нибудь Харон или Иапет, словом – кто угодно, только не Геракл. Но и в таком образе Огмий сохраняет все же снаряжение Геракла: львиная шкура накинута, палицу держит в правой руке, колчан подвешен, и натянутый лук выставляет вперед левой рукой, – словом, что касается снаряжения, это настоящий Геракл… Впрочем, самое непонятное в этом изображении – еще впереди. Дело в том, что этот Геракл, хотя и старик, влечет за собой целую толпу людей, причем все привязаны за уши. А привязью служат тонкие цепочки, из золота и электрона, сработанные и подобные прекраснейшим ожерельям. И вот, люди, увлекаемые столь слабой цепью, даже не помышляют о бегстве, хотя они могли бы легко убежать, и вообще не сопротивляются и ногами не упираются, не откидываются всем телом назад, борясь с увлекающей цепью, напротив, со светлыми и радостными лицами они следуют за уводящим их богом и, славословя его в один голос, сами спешат и, желая забежать вперед, ослабляют узы, и, кажется, опечалены будут, если получат свободу. Не премину я рассказать и о том, что показалось мне в этом изображении всего неуместней: не зная, куда прикрепить концы цепочек, – так как правая рука Геракла уже занята палицей, а левая – луком, – художник просверлил кончик языка, заставив бога языком увлекать пленников, и он ведет их таким образом, повернув к ним лицо и улыбаясь им» (Про Геракла,1–3). Однако совершенно очевидно, что богатырь Огма, брат Нуаду Серебряной руки, павший в битве с фоморами при Маг Туиред, которого Лукиан и называет кельтским Гераклом, никакого отношения к огамическому письму не имел. Его изобретатель – Финтан (Огиг), отсюда и соответствующее скульптурное изображение Финтана с цепочками, протянутыми от языка к людским ушам, что символизирует красноречие и знание языков.

Возвращаясь к событиям древнейшей истории, отметим, что первый Дионис (Осирис, сын Аммона) был коварно убит Тифоном (Сетом) вскоре после титаномахии. Позднее Тифону отомстил сын Осириса-Диониса, Гор, о чем подробно сообщают египетские предания, тогда как согласно греческим мифам Тифона одолел Зевс Олимпийский. Армянский историк XIII века Вардан Великий датирует строительство знаменитой Вавилонской башни рождением Рагава (661 г. после потопа), но тут он весьма ошибается – к этому времени подавляющее большинство строителей Башни, т. е. десятое поколение Сивиллы (внуки Ноя, ровесники Артаксада-Каинана), уже все умерли. В действительности, Вавилонская башня строилась незадолго до рождения Фалека (531 гг. после всемирного потопа) сразу после гибели первого Диониса (Осириса), которой в свою очередь предшествовали потоп Огига (Финтана) и титаномахия. По поводу строительства Вавилонской башни Вардан приводит следующую легенду: «Существует сказание в доме Неврода, что сначала ангел пришел к Невроду, который был князем и ловил строителям на пищу – и сказал ему: “я – ангел Божий, начальник востока; так говорит Господь Бог неба и земли: “замолчите, перестаньте идти ко мне, ибо вы не достигнете этого. Я приду к вам в свое время и дам вам лестницу, по которой можно будет и вам придти ко мне» – Но они не послушались ангела» (Всеобщая история,15).

Цитирующий Сивиллу И. Флавий сообщает о низвержении Вавилонской Башни в результате ураганных ветров: «Когда все люди говорили еще на одном языке, некоторые из них начали строить страшной высоты башню, чтобы при помощи ее взойти на небо. Боги, однако, наслали ветры, сокрушили башню и при этом дали каждому [из строителей] особый язык» (Иудейские древности, 1,4,3). В греко-римской мифологии, как ни странно, о Башне рассказывается мало и косвенным образом – существует миф об Аллоадах и краткое сообщение Овидия: «В царство небес, говорят, стремиться стали гиганты, к звездам высоким они громоздили ступенями горы» (Метаморфозы,1,150). Однако ветры, повергнувшие Вавилонскую башню, упоминаются в греческих мифах, где, как известно, они возникают после гибели Тифона:

Пасмурно в Тартар широкий Кронид Тифоея забросил.

Влагу несущие ветры пошли от того Тифо ея,

Все, кроме Нота, Борея и белого ветра Зефира:

Эти – из рода богов и для смертных великая польза,

Ветры же прочие все – пусто веи, и без толку дуют.

Сверху они упадают на мглисто-туманное море,

Вихрями злыми крутясь, на великую пагубу людям

(Гесиод, Теогония, 865)

Следовательно, в греческой мифологии строительство и последующее падение Вавилонской башни отражены как война Зевса Олимпийского с Тифоном. Отголоски этих событий также присутствуют в многочисленных мифах различных народов о битвах с каменным великаном, которые мы позволим себе процитировать, чтобы показать их тождество.

Подвиги и деяния Нинурты:

Он (Асаг) в нутро Горы проник, он разбросал там свое семя,

Вся эта каменная поросль его своим царем избрала…

Нинурта, о том, что героя, тебе подобного,

Не существует, ему сказали! С тобою он хочет помериться силой!..

Как бороною пробуравив землю,

Он Асага в стране мятежной, как сорняк, уничтожил,

Провозгласил от всего сердца:

“Отныне Асагом он зваться не будет,

Он камнем зваться будет…

А тогда благостная вода из земли шла, На поля не изливалась,

Льдом день за днем копилась, разрушая горы, подымалась…

Нинурта, Энлиля сын, великое творить начал.

Он камни в горе собрал кучей, Как огромное облако пустил их с силой,

Могучей стеной пред Страною поставил. Он поправил ось земную.

Герой все грады удержал искусно на своем месте.

Вода побежала сквозь камни бурным потоком.

Отныне и навеки вода из земли в гору не поднималась

И если проводить параллели дальше, то китайская Нюйва, починившая небо после бунта дракона Гунгуна – это Нинмах шумеров, которую чествует Нинурта после победы.

Песня об Уликумми:

Со Скалой сочетался Кумарби, И оставил он семя в Скале.

Положили Ирсирры на правом плече Упеллури ребенка,

как меч, Кункунуцци, он рос, и могучие боги растили его.

Каждый день выростал он на сажень,

Вырастал он за месяц на четверть версты.

Но тот камень, что в голову брошен ему был, одевал ему очи…

Словно меч, на коленях он в море стоял.

Из воды поднимался он, Камень,

В вышину был огромен, море было как пояс на платье его

Как мы видим, с великана Уликумми фактически списан образ Тифона Нонна Панополитанского: «Гордо шагает Гигант разбивающей зыби стопою, бок приоткрыв незадетый, как кажется, влажной волною, до середины бедра лишь пенная зыбь и доходит!» (Деяния Диониса,1,260). Далее хеттская поэма сообщает, что отрезать Улликумми от Упеллури и тем самым лишить сил удается только с помощью пилы, которой владел Эа (Энки):

Той пилой отделили тогда Небеса от Земли,

А теперь Улликумми мы от подножия пилою отпилим.

Мы подпилим того, кого породил Кумарби как соперника всем богам!..

«К месту собрания боги пришли, В ярости на Улликумми

Боги ревели тогда как быки. На колесницу, как птица, взлетел

Бог Грозы, С громовыми раскатами к морю понесся,

И сразился тогда Бог Грозы с Кункунуцци.

Еще одно описание битвы с гигантом, уже в скандинавской мифологии, сохранил для нас Снорри Стурлссон: «Тор, конечно, не захотел уклоняться от единоборства, ведь прежде никто не вызывал его на поединок… Великаны слепили у Каменных Дворов глиняного человека, и был он девяти поприщ ростом и трех поприщ в обхвате. Только не нашли они сердца, чтобы было ему под стать, пока не взяли сердце одной кобылы, и было оно далеко не бестрепетным, когда явился Тор. У Хрунгнира же было прославленное сердце – из твердого камня и с тремя острыми выступами. Голова его тоже была из камня, каменным был и щит его, широкий и толстый» (Язык поэзии,24).

Наконец, индийский миф о сражении Индры с Вритрой (Тифоном) рассказывает, что после убийства Вишварупы Тваштар создал гигантского дракона Вритру, который закрыл путь рекам, поглотив их воды, и подобно Уликумми, стал расти с необычайной быстротой. Перед боем с Вритрой Индра поставил условие признать его царем (словно Мардук или Зевс накануне сражения с Тифоном), после чего Индра и прочие «боги» напали на Вритру, но устрашенные, бежали (аналог бегства «богов» в Египет от Тифона). Когда потерпев поражение, хурритские «боги» обратились за помощью против Уликумми к Энки, тот достал пилу, которой когда-то отделили небо от земли – также и индийские божки пошли к Вишну, вложившему силу в оружие Индры – ваджру, которым тот убил Вритру. Скованные в чреве Вритры воды вырвались на свободу и устремились к океану (потоп Огига), тогда Индра подобно Нинурте просверлил устья рек и горы и ушел на тысячу лет в изгнание за убийство брахмана Вритры. Индийские мифы также гласят, что часть греха Индры взяли на себя женщины, и у них появились месячные, что имеет прямые аналогии с греческими преданиями о появлении первой женщины Пандоры и наступлении матриархального «серебряного века».

Как сообщает Книга Бытия, организатором строительства Вавилонской башни был Нимрод, сын Хуша: «сей начал быть силен на земле; он был сильный зверолов пред Господом [Богом]… Царство его вначале составляли: Вавилон, Эрех, Аккад и Халне в земле Сеннаар» (Бытие,10:8). В скандинавской мифологии город Вавилон соответствует Асгарду, хотя Снорри Стурлссон (Пролог к Младшей Эдде) и именует Асгард Троей, ошибочно опираясь на сведения о скандинавском «боге» Торе как о сыне эфиопского царя Мемнона, что безусловно является анахронизмом: «Вслед за тем они построили себе град в середине мира и назвали его Асгард, а мы называем его Троя. Там стали жить боги со всем своим потомством, и там начало многих событий и многих распрь на земле и на небе» (Видение Гюльви, 9).

Еще одно упоминание о Нимроде мы находим в Книге пророка Исайй: «Как упал ты с неба, Денница, сын зари! разбился о землю, попиравший народы. А говорил в сердце своем: «взойду на небо, выше звезд Божиих вознесу престол мой и сяду на горе в сонме богов, на краю севера; взойду на высоты облачные, буду подобен Всевышнему». Но ты низвержен в ад, в глубины преисподней. Видящие тебя всматриваются в тебя, размышляют о тебе: «тот ли это человек, который колебал землю, потрясал царства, вселенную сделал пустынею и разрушал города ее, пленников своих не отпускал домой? «(Книга пророка Исайи, 14,12). Принято считать, что речь в тексте идет о сатане (Люцифере), но в данном случае Исайя ясно говорит, что это человек – «тот ли это человек, который колебал землю…». По созвучию имя Денница также похоже на Диониса, однако в переводе со старославянского оно означает «утренняя звезда», и примечательно, что в тексте, высеченном на внешней стороне капища Гора в Эдфу, то же самое говорится о Горе Бехдетском: «Привет тебе Утренняя звезда! Привет тебе, Гор! Привет тебе, Гор Бехдетский, великий бог, владыка неба! Ты ниспровергаешь Апопа и врагов на востоке неба, на небе, на земле, на воде, на горах, и они никогда не поднимут своих голов!..» (Сказание о Горе Бехдетском, Крылатом Солнце).

Легенда о рождении Гора Ура (т. е. «сильного» или «великого») Бехдетского изложена в трактате Плутарха «Об Изиде и Осирисе» (12): «Миф гласит, что Осирис и Аруэрис произошли от Гелиоса, Исида – от Гермеса, а Тифон и Нефтида – от Крона… Исида и Осирис, полюбив друг друга, соединились во мраке чрева до рождения. Некоторые говорят, что от этого брака и произошел Аруэрис, которого египтяне называют старшим Гором, а эллины – Аполлоном». Иными словами, Гор Ур Бехдетский считался сыном Гелиоса, т. е. Хама (он же Титан Сивиллы, Аммон Диодора и Амон-Ра), но одновременно был сыном первого Диониса (Осириса). Таким образом, Дионис-Осирис – это не кто иной, как библейский Хуш, а Гор Бехдетский египетской мифологии – это и есть Нимрод. В этой связи также становится понятно, почему о рождении Хушем Нимрода говорится в Библии особо («Сыны Хуша: Сева, Хавила, Савта, Раама и Савтеха. Сыны Раамы: Шева и Дедан. Хуш родил также Нимрода» – Бытие,10,7).

У Филона Библского Гор Бехдетский (Нимрод) назван Зевсом Демарунтом, приемным сыном Дагона: «Тогда Крон, пойдя войною на Урана, лишил его таким образом власти и овладел царством. В этом сражении была взята в плен и любимая наложница Урана, в то время беременная. Крон дает ее в жены Дагону. Она родит у него то, что носила в своем чреве от Урана, и Дагон называет ее сына именем Демарунт» (Филон Библский, Финикийская история, 18). В мифологии Финикии и Угарита Зевс Демарунт обычно фигурировал под именем Ваала, поэтому Нимрода часто звали Белом, тогда как в шумерской мифологии Нимроду (Сильному Аполлону, т. е. Гору Уру Бехдетскому) соответствует Нинурта. И если проводить параллели дальше, то библейский Хам – это не только Аммон Диодора, Титан Сивиллы и египетский Ра, который был настоящим отцом Гора Ура, но и Энлиль, отец Нинурты. Соответственно, другой сын Ноя, Сим, является Кроносом Сивиллы и шумерским Энки, отцом Мардука – греческого Зевса.

Отца Нимрода, Хуша, христианские авторы обычно называли эфиопом, и Плутарх действительно сообщает о темном цвете кожи Осириса (Диониса): «египтяне рассказывают, что Гермес был короткоруким, Тифон – красным, Гор – белым, а Осирис – темнокожим» («Об Изиде и Осирисе», 22). Святитель Григорий Турский (История франков, 1,5) характеризует Хуша следующим образом: «Первым же родился от Хама Хуш. Подстрекаемый диаволом, он первым стал изобретателем всякого волшебства и идолопоклонства. Он первый по наущению диавола воздвиг кумир для поклонения; творя ложные чудеса, он показывал людям падающие с неба звезды и огонь». Итак, если резюмировать, Хуш – это первый Дионис, сын Аммона, он же Дагон Филона Библского, который «изобрел хлеб и плуг» и он же учитель земледелия Осирис, как об этом повествует Диодор Сицилийский: «ибо после того как Исида обнаружила плоды пшеницы и ячменя, которые невозделанные росли на земле вместе с другими растениями, но ещё неизвестные людям, и когда Осирис также придумал выращивать эти плоды, все люди были рады изменить свою пищу и в связи с приятным характером вновь открытого зерна и потому, что в их интересах было воздержаться от избиения друг друга» (Историческая библиотека, 1,14).

Разновидностью произношения имени Нимрода является Неброт («вот он, Неброт, жестокий охотник» – Прудений, Происхождение греха) или Неврод («Неврод подчинил себе людей» – Иоанн Златоуст, Гомилии на Книгу Бытия). Отсюда идет происхождение названия греческой небриды – пятнистой оленьей шкуры, которую одевали не только жрецы элевсинских мистерий и менады, в исступлении разрывавшие голыми руками людей на части, но и жрецы Тохиля индейцев киче (майя), что только подтверждает единый источник этих культов. Любопытно, что в ритуальные пятнистые шкуры облачались и современные последователи этих культов – убийцы-каннибалы западно-африканского тайного общества Леопарда.

Данные греко-египетской мифологии также указывают на тождество имен Гор и Нимрод, поскольку родным сыном Осириса (Хуша) был Гор-младший, т. е. греческий Аполлон, являвшийся братом-близнецом богини охоты Артемиды. При этом библейский эпитет Нимрода «сильный на земле зверолов» в древности означал как охотника, так и богатыря-титана. Это видно из текста «Финикийской истории» (13) Филона Библского: «Агр и Агруэр придумали, как устраивать при жилищах дворы, заборы и вертепы. От них произошли земледельцы и охотники, которые называются также Алеты и Титаны». По сообщению Плутарха (Об Изиде и Осирисе, 21) в Древнем Египте Гору было посвящено созвездие Ориона («созвездие Исиды, которое у египтян зовется Софис, греки называют Псом, созвездие Гора – Орионом»), и в свою очередь, христианские авторы неоднократно отмечали, что Нимрода звали Орионом: «В роду Сима родился эфиоп по имени Хус, который породил гиганта Неврода, основавшего Вавилонию Персы рассказывают, что он был обожествлен и стал на небе звездой, которую называют Орионом» (Пасхальная Хроника,36). Будучи внуком Хама и тестем Евера (Книга Юбилеев, 8), Нимрод, он же Гор Бехдетский-Нинурта, вероятно являлся ровесником Салы (род. в 267 г. после потопа), и стал претендовать на верховную власть после Огигова потопа и убийства Диониса (Осириса-Хуша), т. е. еще до рождения Фалека (531 г.) Тогда же состоялась и так называемая Тяжба Сета и Гора-младшего за трон Египта, подробно описанная в египетских мифах.

В отношении проклинавшегося египтянами рыжего Сета – противника Гора Бехдетского (Нимрода) и Гора-младшего, сына Исиды, можно сказать, что он соответствовал проклятому Ноем Ханаану, который вероятно был ровесником Каинана (р. 137 г.). Согласно сведениям Диодора в Древнем Египте рыжеволосых людей даже приносили в жертву: «Рыжих быков решено приносить в жертву из-за того, что такого цвета был Тифон, злоумышлявший против Осириса и наказанный Исидой за убийство мужа. Говорят, что в древности и людей, похожих по цвету волос на Тифона, по царскому приказу приносили в жертву перед гробницей Осириса: среди египтян рыжих было немного, а среди чужеземцев – немало, почему среди эллинов и укоренилось предание об убийстве чужеземцев при Бусирисе, хотя это не царь именовался Бусирисом, но такое название на местном наречии носила гробница Осириса» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,88). Вероятно, сын Хама, Ханаан, действительно был рыжим, и именно его именем, а не Фойникса, сына Агенора, была названа хна – краска из листьев лавсонии, придающая волосам насыщенный рыжий цвет. Но в «Финикийской истории» Филона Библского, которая по своей сути является мешаниной из различных мифов, Ханаан (Сет-Тифон) фигурирует под именем Крона, оскопившего Урана и воевавшего против Зевса Демарунта (Гора Бехдетского-Нимрода).

Итак, можно утверждать, что библейский Хам (Титан-Амон-Ра) является предком большинства «богов» Древнего Египта, что выглядит вполне закономерным, учитывая хамитское происхождение египтян. В Повести временных лет, цитировавшей византийского историка VI века И. Малалу, Хам упоминается под именем Даждьбога-Солнца: «И после потопа и после разделения языков «начал царствовать сначала Местром, из рода Хама, после него Иеремия, затем Феоста, которого и Сварогом называли египтяне… Прежде же женщины сходились с кем хотели, точно скот. Когда женщина рожала ребенка, она отдавала его тому, кто ей был люб: «Это твое дитя», и тот устраивал праздник, и брал себе ребенка. Феоста же этот обычай уничтожил и постановил одному мужчине одну жену иметь и жене за одного мужа выходить; если же кто преступит этот закон, да ввергнут его в печь огненную. Того ради прозвали его Сварогом, и чтили его египтяне. И после него царствовал сын его, по имени Солнце, которого называют Даждьбогом, 7470 дней, что составляет двадцать лунных лет с половиной. Не умели ведь египтяне иначе считать: одни по луне считали, а другие (…) днями годы считали; число двенадцать месяцев узнали потом, когда начали люди дань давать царям. Солнце царь, сын Сварогов, то есть Даждьбог, был сильным мужем; услышав от кого-то о некоей богатой и знатной египтянке и о некоем человеке, восхотевшем сойтись с нею, искал ее, желая захватить ее (на месте преступления) и не желая отца своего закон нарушить, Сварога. Взяв с собою мужей нескольких своих, зная час, в который она прелюбодействует, ночью в отсутствие мужа застиг ее лежащею с другим мужчиною, которого сама облюбовала. Он схватил ее, подверг пытке и послал водить ее по земле египетской на позор, а того прелюбодея обезглавил. И настало непорочное житье по всей земле Египетской, и все восхваляли его» (Повесть временных лет, в год 6623).

Очевидно, что И. Малала, описывая времена «золотого века», пересказывает известный греческий миф о том, как Гелиос узнал о любовной связи Ареса и Афродиты и сообщил об этом ее мужу, Гефесту. При этом Иоанн Малала называет Гелиоса-Даждьбога четвертым по счету египетским царем и преемником Гефеста (Сварога), правившего якобы после Еремии (Тота-Гермеса). Но если принять эту версию, то получается, что Гефест-Птах, считавшийся у египтян демиургом, создателем «восьмерки» богов, и в том числе Нуна (Ноя), начал царствовать даже позднее Тота-Еремии. Это полностью противоречит основам египетской мифилогии и гораздо логичнее предположить, что преемник Птаха (Гефеста), «Солнце-царь, сын Сварогов, еже есть Даждьбог, бе бо муж силен» – это и есть Хам он же Амон Ра египтян, Аммон Диодора Сицилийского и Титан Сивиллы. О Местроме И. Малалы (т. е. Местраиме, сыне Хама), мы еще будем вести речь ниже. Что касается египетского демиурга Птаха (Гефеста-Сварога), то он тождественен библейскому Каину (араб. Кабил), имя которого означает не только «правитель» (каган) и царь-жрец (коэн), но и «кузнец» (Каин, евр. Qаjin; арам. и араб. qin – «ковать»; араб. и сир. «кузнец» согласно Еврейской энциклопедии Брокгауза и Евфрона). Действительно, аллегорически Хама (Амона-Ра) вполне можно назвать духовным сыном Каина. И тот и другой были прокляты: Каин – Богом («и ныне проклят ты от земли, которая отвезла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей, Бытие,3:11), а Хам в лице своего сына Ханаана – Ноем («проклят Ханаан, раб рабов будет он у братьев своих», Бытие,9:25). Так что И. Малала в своем роде был прав, именуя египетского царя Солнце-Даждьбога (Хама-Амона-Ра) сыном Сварога-Гефеста (Каина).

Шестой потомок Каина – Тувалкаин, брат Ноемы, также имеет свое соответствие в античной мифологии. Тувалкаин является Хнумом (Паном) египтян и Вулканом древних римлян: «Цилла также родила Тувалкаина [Фовела], который был ковачом всех орудий из меди и железа. И сестра Тувалкаина Ноема» (Бытие, 4,22). Второе имя Тувалкаина было Фовел, т. е. Павел («малый»), и не случайно, что сыновья Птаха (Каина-Гефеста), а иногода и сам Птах изображались египтянами в виде карликов-патеков: «Этот кумир Гефеста очень похож на изображения Патеков, которые находятся на носах финикийских триер. Для тех, кто не видал этих изображений, я добавлю в пояснение, что они имеют вид карлика. Вступил Камбис также и в святилище Кабиров, куда не дозволено входить никому, кроме жреца. Кумиры этих богов после поругания он приказал сжечь. Эти кумиры похожи на изображение Гефеста. Они, как говорят, – сыновья Гефеста» (Геродот, История, 3,37).

Сестра Тувалкаина, библейская Ноема, в шумерской мифологии называлась праматерью Намму, породившей без отца Ана-Небо и Ки-Землю (т. е. якобы Ноя и его жену, если проводить дальнейшие параллели). Нааму мы также легко узнаем в Эвриноме Ферекида Сирского, жене змея Офиона, образ которой отражает воспоминания не только о Еве, но в первую очередь, о связях допотопных женщин с падшими ангелами. У египтян Ноема – это их древнейшая богиня, Нейт, считавшаяся подобно Птаху-Каину демиургом вселенной («отец отцов и мать матерей»). Мужем Нейт числился бараноголовый Хнум (Пан-Тувалкаин), египетский «бог» – творец, по легенде вылепивший людей на гончарном круге. Хнум по своей сути является обезьяноподобным карликом-патеком (отсюда Хануман – имя обезьяньего царя индийцев), магом и знатоком ремесел. Впоследствии египетское имя Хнум перешло в русский язык как «гном», и скандинавские гномы-цверги – те же самые славянские «сварожичи» и карлики-патеки Птаха (Каина). В средние века имя Тувалкаин (Кублай каан, он же Хубилай хан) фактически стало титулом и согласно сведениям М. Поло (Путешествия,3,216) означало у монголов «царь царей». Примечательно, что эти события, казалось бы, давно минувших дней не забыты и в настоящее время – изображение серпа Ханаана-Сета (финикийского Кроноса) и молота Тувалкаина являлось национальным гербом СССР, а в тибетском буддизме тувалкаинами называются люди, считающиеся инкарнациями Будды – так называемые хубилханы (старомонг. «перерожденцы»).

Таким образом, все эти древние мифы являются испорченным пересказом известных библейских событий. Что касается Зевса Олимпийского, то греческие мифы сообщают, что после титаномахии и победы над Тифоном (крушения Вавилонской башни), он становится царем «богов» и роздает уделы – т. е., иными словами, делит землю между вождями («богами») и народами:

После того как окончили труд свой блаженные боги

И в состязанье за власть и почет одолели Титанов,

Громогремящему Зевсу, совету Земли повинуясь,

Стать предложили они над богами царем и владыкой.

Он же уделы им роздал, какой для кого полагался

(Гесиод, Теогония, 880).

В Библии об этих событиях сказано следующим образом: «У Евера родились два сына; имя одному: Фалек, потому что во дни его земля разделена» (Бытие, 10,25). Отметим, однако, что речь идет не о первоначальном разделе земли Ноем, но о последующем делении на уделы уже после его смерти, как об этом упоминает Вардан: «люди, недовольные жребиями, назначенными Ноем, не переставали спорить между собою до тех пор, пока не произвели нового раздела» (Вардан Великий, Всеобщая история,1,14).

Глава 3

Тайные языческие культы

Фригия! Первой на свет суждено тебе снова подняться, Первой, в нечестие впав, сама отречешься от Бога И, предпочтенье отдав немым изваяньям, за это, Жалкая, годы спустя ужасною смертью погибнешь.

(Книги Сивилл,7, 14)

Несмотря на то, что формально язычество возникло во времена Рагава и Серуха (р. 661–793 гг после потопа) при обожествлении первых царей, в действительности, языческие культы зародились гораздо раньше и берут свое начало еще с допотопных времен, когда согласно Книге Бытия падшие ангелы соблазнились земными женщинами: «Когда люди начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы, и брали их себе в жены, какую кто избрал… В то время были на земле исполины, особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди» (Бытие,6:1).

Согласно Книгам Сивилл допотопное человечество условно делилось на 5 родов. Первый род мы отождествляем с Адамом и его потомками вплоть до Каинана (р. 625 г. от сотворения мира) включительно:

Одно за другим приходили, Множа число, поколенья.

Дома они начали строить,

Стены и города возводить с немалым искусством.

Долгий и радостный день им сопутствовал в жизни.

Не зная Горя, смерть принимали они, погружаясь как будто

В сон. Счастливыми были те люди; могучих героев,

Бог возлюбил их, безсмертный Спаситель и Царь. Но, однако,

Стали и эти в безумье грешить, безстыдно принявшись

На смех отцов выставлять и над матерями глумиться.

С близкими начали тут обращаться они, как с чужими,

Брат поднял руку на брата. Пресытились кровью убитых…

Всех их, преступных, Принял Аид.

Называют его Аидом с тех пор, как

Первым в нем очутился Адам, чашу смерти пригубив

(Книги Сивилл,1,63).

Второй допотопный род – это так называемые «бессонные хлебоеды» Сивилл. По линии Сифа это поколения Малалеила (р. 795 г. СМ) и Иареда (р. 960 г. СМ), пятого потомка Адама, родившегося спустя десять лет после его смерти. По линии Каина – шестые и седьмые потомки Адама, т. е. поколение Ламеха, ровесника Малалеила, и его детей, Иавала, Иувала и Тувалкаина с Ноемой – ровесников Иареда:

Род сотворил Он другой – из тех, кто еще оставался

Праведной жизни. Они трудились усердно, прекрасны

Были дела их, стыдом превзошли остальных и имели

Разум надежный. Искусства им были знакомы.

Искали Выход в любом затрудненье и быстро его находили

Способ один изобрел, как надо вспахивать плугом Землю.

Другой размышлял над тем, как строить прочнее,

Третий – как по морю плавать, по птицам гадать, и на небе

Звезды четвертый умел наблюдать. Про яды знал пятый.

Магия делом была еще одного. Все ремесла

Разным поручены были умельцам. Безсонными звали

Хлебоедами их, поскольку они отличались

Вечно ясным умом и ненаполнимым желудком.

Телом могучие, все отошли, однако, под своды

Страшного царства Аида. Там, скованны прочно цепями,

Грех свой должны искупать, пребывая в геенне, где пламя

Неугасимое жжет и огонь жестокий пылает

(Книги Сивилл,1,84).

К ним и сошли «сыны Божии» на землю, и возможно, сын Малалеила, Иаред (евр. «нисхождение») был назван в память об этом событии: «И они взяли себе жён, и каждый выбрал для себя одну; и они начали входить к ним и смешиваться с ними, и научили их волшебству и заклятиям, и открыли им срезывания корней и деревьев» (Книга Еноха, 2,1). В свое время на тему, кого считать «сыновьями Божьими» – ангелов или людей-потомков Сифа, сына Адама, было сломано немало копий. Мнение святых отцов церкви разделилось на этот счет, и многие из них считали, что в Книге Бытия речь шла о потомках Сифа, вероятно ориентируясь на слова Иисуса Христа по поводу Псалма 81 Асафа, обращенного к судьях Израилевым – «Он назвал богами тех, к которым было слово Божие» (Ин,10:35). Действительно, род Сифа был особо отмечен Богом – Сифу было даровано знание о строении Вселенной, после рождения его первенца, Еноса, «стали призывать имя Господне» (Бытие,4:26), а правнук Сифа, Енох, был взят живым на небо. Тем не менее, нельзя определенно сказать, что именно потомкам Адама по линии Сифа еще до потопа был дан закон Божий. Кроме того, из текста Книги Бытия ясно следует, что «сыновья Божии» противопоставлены людям в целом – как потомкам Каина, так и Сифа: «Когда ЛЮДИ начали умножаться на земле и родились у них дочери, тогда сыны Божии увидели дочерей человеческих, что они красивы…».

Книга Иова (2:1) также дает понять, что под «сыновьями Божьими» в Библии имеются в виду духи: «Был день, когда пришли сыны Божии предстать пред Господа; между ними пришел и сатана предстать пред Господа». Следовательно, текст книги Бытия необходимо трактовать буквально: «сыны Божии» – это сошедшие с неба к дочерям человеческим ангелы, добровольно отказавшиеся от своего ангельского естества. При этом, если считать «сынов Божиих» людьми, потомками Сифа, то получается, что правнуки праведного Сифа научили каинитских женщин колдовству – это нонсенс. Конечно, уже после смерти Адама потомки Каина смешивались с потомками Сифа. Мы видим это по возросшему влиянию каинитов – имена поздних потомков Сифа (Малалеил, Енох, Мафусал, Ламех) совпадают с именами родившихся ранее потомков Каина. В то же время несомненно, что колдовство и астрология пришли на землю именно через женщин рода Каина, склонных к порокам, и только потом уже распространились на земле повсеместно, в том числе и среди детей Сифа. Упомянутые в Книге Бытия вожди каинитов – Ламех, Тувалкаин, Наама, седьмые потомки Адама, были первыми последователями падших ангелов, унаследовавшими полученные от них тайные знания.

Поколения Еноха (р. 1122 г. СМ) и Мафусала (р. 1287 г. СМ), деда Ноя, мы считаем третьим допотопным родом Сивилл:

Вслед за ушедшими племя явилось, мощное духом.

Третьим было по счету оно. Надменных и дерзких

Объединяло людей, которые многие беды

В мир принесли. Очень скоро сражения, войны, убийства

Их истребили, носивших в груди жестокое сердце

(Книги Сивилл,1,102).

В целом, эти строки вполне коррелируют с рассказом Книги Еноха (2,14) о том, как один из падших ангелов, Азазель, обучил людей изготовлению оружия: «И Азазел научил людей делать мечи, и ножи, и щиты, и панцири».

Четвертый допотопный род – это уже поколение отца Ноя, Ламеха (1454 г. СМ):

Был им страх перед Богом неведом, как друг перед другом —

Чувство стыда. Наконец, против них же самих обратились

Гнев, сводящий с ума, совместно с буйным нечестьем.

Так повергли несчастных убийства, сражения, войны

В мрак преисподней – мужей, преступивших закон

(Книги Сивилл,1,108).

Наконец, пятым и последним родом, жившим незадолго до всемирного потопа, являются современники Ноя (р. 1642 г. СМ) – так называемые гиганты:

Нравом надменнее были они, чем прежние люди, —

Племя Гигантов, в речах нечестиво хулившее Бога.

Только один среди всех человек был правдивый и верный —

Ной, закон почитавший и думавший лишь о хорошем

(Книги Сивилл,1,123).

Аналогичным образом отзывается о гигантах и Книга Еноха (2,13): «тогда сетовала земля на нечестивых», а также Книга Бытия (6:12): «И воззрел Господь Бог на землю, и вот, она растленна, ибо всякая плоть извратила свой путь на земле». Вардан Великий также приводит какие-то древние предания о гибели матерей гигантов во время родов: «поэтому во время рождения рослых младенцев умирали матери, а дети их оставались в живых» (Всеобщая история,1,11).

Известную фразу Книги Бытия о том, что исполины будут жить 120 лет мы понимаем именно в контексте Божьего повеления Ною построить ковчег – т. е. речь идет о 120 годах, остававшихся до всемирного потопа (2242 г. СМ): «И сказал Господь [Бог]: не вечно Духу Моему быть пренебрегаемым человеками [сими], потому что они плоть; пусть будут дни их сто двадцать лет» (Бытие,6,3). Подробности можно снова почерпнуть из Книги Еноха (2,18): «Тогда взглянули Михаил, Гавриил, Суръйян и Уръйян с неба и увидели много крови, которая текла на земле, и всю неправду, которая совершалась на земле… И они сказали своему Господу Царю: «Господь господей, Бог богов, Царь царей! Престол Твоей славы существует во все роды мира: Ты прославлен и восхвалён! Ты всё сотворил, и владычество над всем Тебе принадлежит: всё пред Тобою обнаружено и открыто, и Ты видишь всё, и ничто не могло сокрыться пред Тобою. Так посмотри же, что сделал Азазел, как он научил на земле всякому нечестию и открыл небесные тайны мира. И заклинания открыл Семъйяза, которому ты дал власть быть вождём его сообщников… Жёны же родили исполинов, и чрез это вся земля наполнилась кровью и нечестием. И вот теперь разлученные души сетуют и вопиют к вратам неба и их воздыхание возносится: они не могут убежать от нечестия, которое совершается на земле. И Ты знаешь всё, прежде чем это случилось, и Ты знаешь это и их дела, и, однако же, ничего не говоришь нам. Что мы теперь должны сделать с ними за это? Тогда стал говорить Всевышний, Великий и Святый, и послал Арсъйялалйюра к сыну Лемеха (Hою) и сказал ему: «Скажи ему Моим именем: «скройся»! и объяви ему предстоящий конец! Ибо вся земля погибнет, и вода потопа готовится прийти на всю землю, и то, что есть на ней, погибнет. И теперь научи его, чтобы он спасся и его семя сохранилось для всей земли»… И Гавриилу Бог сказал: «Иди к незаконным детям, и любодейцам, и к детям любодеяния и уничтожь детей любодеяния и детей стражей из среды людей; выведи их и выпусти, чтобы они сами погубили себя чрез избиения друг друга: ибо они не должны иметь долгой жизни. И все они будут просить тебя, но отцы их (исполинов) ничего не добьются для них (в пользу их), хотя они и надеются на вечную жизнь и на то, что каждый из них проживёт пятьсот лет». И Михаилу Бог сказал: «Извести Семъйязу и его соучастников, которые соединились с жёнами, чтобы развратиться с ними во всей их нечистоте. Когда все сыны их взаимно будут избивать друг друга и они увидят погибель своих любимцев, то крепко свяжи их под холмами земли на семьдесят родов до дня суда над ними и до окончания родов, пока не совершится последний суд над всею вечностью».

Помимо всего прочего Книга Еноха (3,48) также сообщает, что души погибших допотопных исполинов были обречены скитаться по земле, следовательно, они и есть те самые демоны, которые согласно многочисленным житиям святых вселялись в статуи языческих богов, заставляя их двигаться и разговаривать: «И теперь исполины, которые родились от тела и плоти, будут называться на земле злыми духами и на земле будет их жилище. Злые существа выходят из тела их; так как они сотворены свыше и их начало и первое происхождение было от святых стражей, то они будут на земле злыми духами, и будут называться злыми духами. А духи неба имеют своё жилище на небе, а духи земли, родившиеся на земле, имеют своё жилище на земле. И духи исполинов, которые устремляются на облака, погибнут, и будут низринуты, и станут совершать насилие, и производить разрушения на земле, и причинять бедствия; они не будут принимать пищи, и не будут жаждать, и будут невидимы».

Еще при жизни Ноя, странствуя по областям современной Сирии, Каинан (р. 137 г. после потопа), внук Сима, обнаружил надписи, сделанные исполинами до потопа, которые И. Флавий (Иудейские древности,1,3) приписывал Сифу и его потомкам: «И он нашел надписание, которое праотцы начертали на скале; и он прочитал, что было на ней, и перевел это, и нашел, что на ней было знание, которому научили стражи, о колесницах солнца, и луны, и звезд, и обо всех знамениях неба» (Книга юбилеев, 8). Об этом событии, как о причине последующего обожествления Каинана, упоминает Вардан: «По этой причине сыновья Кайнана стали считать его богом, еще при жизни сделали его изображение и начали поклоняться ему» (Всеобщая история,13). Похожий сюжет встречается и в масонских легендах о Гермарине, сыне Кааба и внуке Сима, нашедшем одну из каменных допотопных колонн, который, «изучив секреты мастерства», впоследствии использованные при строительстве Вавилонской башни, передал их последователям.

Однако в связи с тем, что древние авторы в один голос сообщают, что первый Гермес, он же Гермарин и Тот, сын Ра, имел египетское происхождение, мы полагаем, что будет правильнее отождествить его не с Каинаном, а с Местраимом, сыном Хама (Титана – Аммона) и предком египтян, имя которого (лат. Муstеriоn-«тайна») действительно имеет общие корни с именем Гермес (сравнить «герметичный», «закрытый наглухо», т. е. иносказательно – «тайный»). Не случайно, что Пасхальная хроника (91) именует Местраима магом Зороастром и основателем колоний в Бактрии и «Асое великих индов» (Персии), что сближает его с Одином и его асами: «Затем этот египтянин Местраим, поселившись в восточных пределах, становится колонистом бактрийцев, внутреннюю часть Персиды называет Асоя великих индов. Оттуда по всей земле распространились беззакония. Ибо он стал создателем порочного образа мыслей, астрологии и магии; эллины называют его Зороастром». Впрочем, в древности был обожествлен не только Местраим, но и Каинан, который также является известным персонажем античной мифологии, и о нем мы еще будем говорить.

В «Финикийской истории» (46) Филона Библского Гермес-Местраим (Тот) числится основоположником послепотопного культа Уробороса, т. е. библейского змея-дьявола, искусителя Евы, вероятно унаследованного еще от потомков Каина: «Природу дракона и змей обоготворил сам Таавт, а после него уже финикийцы и египтяне. По его учению, это животное более всех прочих пресмыкающихся обладает духом; оно отличается своею огненною природою… Оно весьма долговечно, и по природе своей, сбросив старость, не только молодеет, но и получает приращение по величине, и, дойдя до определенного размера, оно, наконец, уничтожается в самом себе». Точно так же в египетской Книге мертвых (гл. 175) Атум, считающийся демиургом (греч. «мастер»), говорит Осирису о том, что он разрушит все созданное и снова превратится в змею. Это позволяет сделать вывод, что египетский Атум – это и есть Уроборос, а заодно установить корни иерархии тайных обществ с их «мастерами» и «подмастерьями». Любопытно, что помимо Атума-Уробороса (Сатаны) в египетской мифологии градус «мастера» (демиурга) также имели Птах (Каин) и Хнум (Тувалкаин). Согласно Текстам Пирамид (гл. 578,600) Атум впоследствии превратился в пирамиду Бенбен в Гелиополе, т. е. другими словами, пирамидион (бенбенет), устанавливавшийся на вершине египетских пирамид, рассматривался как место пребывания самого Атума. В настоящее время пирамидион с оком Атума (Уробороса-Сатаны) как архитектурный объект не сохранился, тем не менее, мы легко можем лицезреть его на современных американских однодолларовых купюрах.

Примечательно, что убийство Сетом-Тифоном (Ханааном) своего брата Осириса-Диониса (Хуша) фактически явилось причиной учреждения тайных культов языческих жрецов, или, выражаясь современным языком, масонства. Подробный рассказ об этих событиях изложен в трудах Диодора Сицилийского: «Хотя жрецы Осириса с древнейших времён приняли отчёт о его смерти как сведения, не подлежащие разглашению, с течением лет случилось, что через посредство некоторых из их числа это тайное знание стало известно многим. Вот история, которую они приводят: когда Осирис управлял Египтом в качестве законного царя, он был убит своим братом Тифоном, жестоким и нечестивым человеком; Тифон разделил тело убитого на двадцать шесть частей и отдал по одной части каждому из убийц, так как он хотел, чтобы все они имели долю в осквернении и думал, что таким образом приобретёт верных сторонников и защитников своей власти. Но Исида, сестра и жена Осириса, отомстила за убийство с помощью сына Гора, а после убийства Тифона и его сообщников стала царицей Египта… Призывая священников группу за группой, она требовала от них клятву, что они никому не откроют истину, которую она собирается им доверить, и общаясь с каждой группой отдельно, она говорила, что она вручает тело для погребения им одним, и затем, напоминая о благодеяниях Осириса, призывала их похоронить тело в своем округе и воздавать ему почести как богу… Тогда как части тела Осириса, которые были найдены, мол, были удостоены захоронения, способом, описанным выше, но интимные, по их мнению, были брошены на Тифоном в реку, потому что ни один из его сообщников не захотел взять их. Но Исида, считая их достойными божественных почестей, как и другие, создав их подобия, поставила в храме, повелев им поклоняться, и сделала их объектом глубочайшего уважения и почтения в обрядах и жертвах, предоставляемых божеству… Египтяне говорят, что тогда то после этих событий большое количество выселений распространилось из Египта по всему обитаемому миру. В Вавилон, например, отправились поселенцы во главе с Белом, который считался сыном Посейдона и Ливии; и обосновавшись на реке Евфрат, он назначил священников, называемых в Вавилоне халдеями, которые были освобождены от налогов и всякого рода службы государству, так же как и жрецы Египта, и они также ведут наблюдения за звездами по примеру египетских жрецов, физиков и астрологов» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 1,21).

Таким образом, древнеегипетские обычаи водружения столба «джеда», посвященного Птаху-Каину («великому джеду») и Осирису-Хушу, использование фаллоса-джеда египтянами в качестве амулетов – все это отголоски древних жреческих мистерий первых веков после потопа. Так называемыми «священниками» Диодора, которых призывала Исида, являлись кабиры: «к кабиру Прометею и его сыну Этнею явилась Деметра и поручила нечто их хранению» (Павсаний, Описание Эллады IX 25, 5–8). Что именно поручила Деметра-Исида хранению кабиров, хорошо помогает понять следующий отрывок из Геродота: «В остальном египтяне справляют праздник в честь Диониса почти совершенно так же, как и в Элладе (за исключением хоров). Только вместо фаллосов они придумали носить другой символ – куклы-статуэтки в локоть величиной, приводимые в движение с помощью шнурков. Эти куклы с опускающимся и поднимающимся членом женщины носят по селениям, причем этот член почти такой же величины, как и все тело куклы» (История,2,48).

Следовательно, египетские жрецы античности – это потомки и последователи древних кабиров, у которых было много названий, и в том числе они именовались корибантами, прародителем которых считался Корибант, сын Кибелы и Иасиона, брата Дардана, ровесник Серуха (р. 793 г.). Аполлодор называет в качестве предка корибантов уже Аполлона, фигурирующего у Цицерона (О природе богов,3,23) в качестве третьего (гиперборейского) Аполлона, тогда как у Филона Библского первый корибантом числится Сидик, сын некоего Амина (Аммона?) и зять Кроноса: «От Сидика происходят Диоскуры, они же Кабиры или Корибанты, или еще иначе Самофракийцы: они первые, говорит он, изобрели судно. Первыми из всех записавшими это, как повелел им Таавт, были семь сыновей Сидика, Кабиры, и их восьмой брат Асклепий (Эшмун). Они же передали это своим преемникам и чужеземцам. В числе этих последних были и Эйсирий, изобретатель трех букв, брат Хна, получившего потом другое имя Финика (Филон Библский, Финикийская история,39). Сидика-Аполлона мы считаем современником Евера (р. 397 г.), а под «преемниками и чужеземцами» Филона, вероятно, имеются в виду халдеи, посвященные в египетские мистерии после выселения из Египта Бела, внука Эпафа и ровесника Нахора (р. 923 г.). «Изобретатель букв» Эйсирий – это, конечно, знаменитый Кадм, создатель греческого алфавита, современник Фарры (р. 1002 г.), он же Сир, как его называет Георгий Амартол. Тогда Хна-Финик – естественно, Фойникс, брат Кадма: «Агенор, в Финикию придя и жену взяв по имени Тир<о>, то есть сыр, построил город во имя ее, в котором и царствовал. И родил трех сыновей: Финикса, и Сира, и Киликса, и одну дочь, Европу» (Георгий Амартол, Временник,13).

Филон Библский обобщенно именует семерых сыновей Сидика, Кабиров, и их восьмого брата Асклепия-Эшмуна аммунеями: «Он же (Санхуниатон – прим. автора) натолкнувшись на сокровенные и условные письмена аммунеев, найденные в тайниках храмов, не всем понятные, прилежно сам занялся изучением всех их, и наконец, принявшись за свой труд и отвергнув прежние мифы и аллегории, исполнил свою задачу. Но бывшие после этого жрецы захотели скрыть его произведение, восстановив его мифическую окраску; отсюда то мистическое направление, которое раньше никогда не проникало к грекам… Для ясности дальнейшего изложения и понятности последовательных событий необходимо предупредить, что наиболее древние из варваров, особенно финикийцы и египтяне, от которых заимствовали и прочие люди, считали величайшими богами тех, которые изобрели что-либо необходимое для жизни или как-нибудь облагодетельствовали народы; этим благодетелям, считая их виновниками многих благ, финикийцы поклонялись как богам, а после их смерти устроили храмы, освятили по их именам стелы и жезлы, очень их почитая, и установили весьма большие празднества в их честь… Первыми из всех, говорит Санхуниатон, записавшими это, как повелел им бог Таавт, были семь сыновей Сидика, Кабиры, и их восьмой брат Асклепий» (Филон Библский, Финикийская история, 26,39).

Согласно Николаю Дамасскому Асклепий есть просто грецизированное имя финикийского кастрата Адониса-Эшмуна, спасавшегося от домогательств Астарты, т. е. четвертой Венеры Цицерона («чет вер тая – была зача та Сири ей от Кип ра и зовет ся Астар той. Она была женой Адо ни су», О природе богов, 3,23). Угаритский миф гласил, что преследуемый Астартой Эшмун оскопил себя топором и умер от потери крови, после чего богиня вернула его к жизни, поэтому жрецы Эшмуна-Асклепия, подражая своему идолу, занимались членовредительством. В отличие от них последователи Нимрода-Ваала (Гора Бехдетского) относились к себе бережнее – не столько оскопляли себя, сколько резались, используя известный еще с древнейших времен способ привлечения демонов посредством человеческой крови: «И сказал Илия пророкам Вааловым: выберите себе одного тельца и приготовьте вы прежде, ибо вас много; и призовите имя бога вашего, но огня не подкладывайте. И взяли они тельца, который дан был им, и приготовили, и призывали имя Ваала от утра до полудня, говоря: Ваале, услышь нас! Но не было ни голоса, ни ответа. И скакали они у жертвенника, который сделали. В полдень Илия стал смеяться над ними и говорил: кричите громким голосом, ибо он бог; может быть, он задумался, или занят чем-либо, или в дороге, а может быть, и спит, так он проснется! И стали они кричать громким голосом, и кололи себя по своему обыкновению ножами и копьями, так что кровь лилась по ним. Прошел полдень, а они всё еще бесновались до самого времени вечернего жертвоприношения; но не было ни голоса, ни ответа, ни слуха» (3 Царств, 18, 28).

В свою очередь, египетский историк IX века Абд Ар-Рахман ибн Абд Ал-Хакам упоминает Эшмуна как сына Мисра (т. е. Местраима-Гермеса): «У Мисра было четыре сына: Кифт бен Миср; Ушмун бен Миср; Атриб бен Миср; Са бен Миср» (Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса,1,8). В Древнем Вавилоне Эшмун также удостоился посмертных почестей в качестве бога врачей Нингишзиды, эмблема которого (две змеи, обвившиеся вокруг посоха) до сих пор сохраняется в качестве символа медицины. Наконец, в скандинавской мифологии Адонис-Эшмун – это Од, от которого Фрейя (Астарта) родила двух дочерей – Хносс и Герсими, и очевидно, что знаменитые в древности города Крита, Кносс и Гортина, были названы их именами: «Фрейю почитают наравне с Фригг. Она вышла замуж за человека по имени Од. Дочь их зовут Хносс, она так прекрасна, что именем ее называют все, что прекрасно и высоко ценится. Од отправился в дальние странствия, и Фрейя плачет по нему, а слезы ее – это красное золото» («Видение Гюльви», 35).

Но все же, главной особенностью тайных языческих культов были не столько осирические мистерии и плачи по Адонису-Эшмуну, сколько поклонение Либеру-Загрею (так называемому второму Дионису), который представлял из себя рогатое существо – плод кровосмесительной связи Зевса Олимпийского с его дочерью Персефоной. По легенде, изложенной римским писателем Фирмиком Матерном, Юпитер (Зевс) сделал юного Либера царем, но ревновавшая Юнона (Гера) подговорила титанов, и те разорвали его на части и съели. Тогда Минерва, сестра Либера, принесла Юпитеру его сердце, после чего Юпитер истребил титанов и изваял статую, куда вложил сердце Либера. Впоследствии Юпитер, растерев в порошок сердце Либера, подмешал его в питье дочери Кадма, Семеле, которая родила ему третьего Диониса.

Аналогом Либера-Загрея во Фригии и отделенной от нее проливами Фракии был Сабазий, который у Цицерона в трактате «О природе богов» (3,23) назван сыном Кабира, царя Азии. Адепты культа Сабазия (Либера-Загрея) устраивали оргии, которые повторяли сюжетную линию этого мифа, т. е. занимались беспорядочным совокуплением и ритуальным каннибализмом, в связи с чем неоднократно изгонялись из общества. В частности, известны сообщения Павсания об изгнании кабиров из Фив, а также декреты римлян, запрещающие вакханалии. Много позднее подробности этих оргий были отражены в многочисленных отчетах инквизиции о шабашах, как называли сабазии в средние века. Nil nоvi sub lunа. Пресловутые шабаши и ковены ведьм средневековья фактически представляли из себя античные сабазии и сборища менад и вакханок, и расчлененный Бафомет тамплиеров есть тот же самый Сабазий (Загрей, он же второй Дионис-Либер). Мать Загрея, Персефона, считалась царицей мертвых у древних, и поклонение ее разорванному на части рогатому сыну, вероятно, было ширмой для настоящих дьяволопоклонников. Сохранились многочисленные скульптурные изображения руки Сабазия с оттопыренными указательным и средним пальцем (с таким же жестом изображался и козлиноголовый Бафомет) – античный аналог так называемого знака V, получившего в наше время широчайшее распространение.

Рука Сабазия

В индийской мифологии Сабазий – это Шива, изображение которого (так называемая печать Пашупати), найденное во время раскопок в Мохенджо-Даро, чрезвычайно напоминает Бафомета, а также Цернунна друидов – с рогами, в окружении животных, в позе лотоса. Греческая легенда о Загрее-Сабазии умалчивает об установлении ему лингамов, однако, индийские мифы о фаллосах Шивы с лихвой восполняют этот пробел в наших знаниях об особенностях культа Сабазия. В Книге Бытия Шива (Сабазий-Загрей) присутствует как Сева – один из сыновей Хуша (Осириса-Дагона), либо его внук – Шева.

Распространение культа Сабазия в Малой Азии позволяет понять причину, почему в Откровении Иоанна Богослова (2,12) престолом сатаны был назван фригийский город Пергам: «И Ангелу Пергамской церкви напиши: так говорит Имеющий острый с обеих сторон меч: знаю твои дела, и что ты живешь там, где престол сатаны, и что содержишь имя Мое, и не отрекся от веры Моей даже в те дни, в которые у вас, где живет сатана, умерщвлен верный свидетель Мой Антипа». Действительно, места для поклонения действующим лицам мифа о Загрее (Сабазии-Дионисе) – Пергамский алтарь Зевса, с которого спустя 2 тысячи лет был скопирован мавзолей Ленина, капища Афины, Диониса и Деметры, а также знаменитый Асклепион, посвященный кабиру Эшмуну – все они располагались в Пергаме. Аналогичные сведения о Пергаме как о цитадели кабиров приводит и греческий историк Павсаний: «Та же страна, которую занимают пергамцы, по их словам, в древности была священной областью Кабиров» (Описание Эллады,1,4). Помимо этого, Павсаний (Описание Эллады, 9,25,5) сообщает, что после того, как кабиров изгнали из Фив, некая Пеларга восстановила проведение мистерий, перенеся их в другое место, и согласно повелению Додонского оракула Пеларге среди других почестей полагалось приносить жертвенное животное, имеющее в утробе плод. В этой связи становится понятен Божий запрет, данный Моисею: «Не вари козленка в молоке матери его» (Исход,23:19).

Последователи Сабазия были также известны как сабии, название которых происходит не от Савы Аравийской, хотя этот культ существовал и там, но от Сабазия-Загрея. Рассказывая о сабиях, Бируни упоминает и третьего Гермеса (Актина, сына Гелиоса и Родос), которого он называет Будасафом, т. е. Буддой, и ярого идолопоклонника Арана, брата Авраама, умершего раньше своего отца, Фарры, а также евреев Вавилонии: «Первый из [лжепророков], о которых упоминают – это Будасаф. Будасаф появился в земле индийской через год по окончании царствования Тахмураса и принес с собой персидскую письменность. Он призывал [принять] вероученье сабиев, и за ним последовало множество людей… Оставшихся [доныне] сабиев, [которые живут] и Харране, называют по месту их жительства и именуют харранитами. Говорят, будто это [прозвище] произведено от Харана сына Тараха, брата Авраама – мир над ним! – и что он был один из главарей [сабиев], который был более всех предан [своей вере] и крепче всех за нее держался… Говорят, что эти харранцы – не настоящие сабии, а те [люди] которых в книгах называют халифами и идолопоклонниками. А сабии – это [якобы] те [евреи], которые остались в Вавилоне, когда колена израильские ушли в Иерусалим в дни Кира и Артаксеркса и склонились к законам магов. Они обратились в веру Бухтунассара и стали приверженцами толка, смешанного из магизма и еврейства, как самаритяне в Сирии» (Памятники минувших поколений, Слово об эрах лжепророков и обманутых ими народах,204–205).

Таким образом, Бируни подтверждает, что сабии – это просто другое название халдеев. На иврите оно звучит как «касдим» и происходит от Кеседа, младшего сына Артаксада (р. 2 г.) и тестя Рагава (661 г.): «И Ур, сын Кеседа, построил город Ару Халдейскую и назвал его по имени себя и по имени отца своего. И он делал им звезды и поклонялся каждому идолу, которого он лил себе. И они начали делать изваяния, и статуи, и нечистое, и духи нечистые помогали в этом и обольщали их совершать грех и нечистоту» (Книга Юбилеев,VIII,XI). Халдеи (сабии) представляли из себя наиболее влиятельную часть потомственных жрецов, претендовавших на верховную власть и занимавшихся астрологическими предсказаниями и чародейством. На Руси халдеями называли ряженых скоморохов (аналог корибантов Древней Греции), однако вавилонское название халдеев «Kаldu» указывает на их непосредственное занятие – колдовство, поэтому так называемые «колядки» или их разновидность – Хеллоуин – это далеко не безобидная игра в театр, а отголоски древних богоборческих мистерий. Из Библии хорошо известно, что именно за занятия магией семь ханаанских народов были истреблены древними израильтянами: «не за праведность твою и не за правоту сердца твоего идешь ты наследовать землю их, но за нечестие и беззакония народов сих Господь, Бог твой, изгоняет их от лица твоего… Когда ты войдешь в землю, которую дает тебе Господь Бог твой, тогда не научись делать мерзости, какие делали народы сии: не должен находиться у тебя проводящий сына своего или дочь свою чрез огонь, прорицатель, гадатель, ворожея, чародей, обаятель, вызывающий духов, волшебник и вопрошающий мертвых; ибо мерзок пред Господом всякий, делающий это, и за сии-то мерзости Господь Бог твой изгоняет их от лица твоего» (Второзаконие, 9:5,18:9).

Однако, несмотря на имеющиеся внешние различия, кабиры, корибанты, жрецы Осириса и Сераписа, халдеи, друиды и прочие являлись по своей сути разными названиями единого тайного жреческого культа. Всех их объединяли вера в метемпсихоз, поклонение фаллосам, магия и человеческие жертвоприношения. Но если в античные времена они свои изуверские действия совершали тайно, то незадолго до всемирного потопа подобные вещи приобрели среди гигантов массовый открытый характер, если судить по сообщениям, приписываемым Беросу: «Питаясь человеческим мясом, они изгоняли утробные плоды женщин для приготовления кушанья. Блудно сожительствовали с родными матерями, сестрами, дочерьми, мальчиками, животными; не уважали богов и творили всякие беззакония». За это они и были полностью уничтожены потопом. Книга Бытия (6:5) говорит об этом кратко: «И увидел Господь [Бог], что велико развращение человеков на земле, и что все мысли и помышления сердца их были зло во всякое время». Sарiеnti sаt.

Глава 4

Серебряное царство. Поколение Фалека

«И так много ковали они той руды, что зовется золотом, что вся утварь и все убранство были у них золотые, и назывался тот век золотым, пока он не был испорчен женами, явившимися из Ётунхейма»

(Видение Гюльви).

События, последовавшие после падения Вавилонской башни, греческая мифология описывает как споры людей с богами, отказ приносить жертвы и обман Зевса Прометеем, за что людей лишают огня, который Прометей снова добывает, и тогда Гефест лепит из глины прародительницу женщин – Пандору:

Зевс, многосведущий в знаниях вечных

В сердце великом навеки обман совершенный запомнив,

Силы огня неустанной решил ни за что не давать он

Людям ничтожным, которые здесь на земле обитают.

Но обманул его вновь благороднейший сын Иапета:

Неутомимый огонь он украл, издалека заметный,

Спрятавши в нартексе полом. И Зевсу, гремящему в высях,

Дух уязвил тем глубоко. Разгневался милым он сердцем,

Как увидал у людей свой огонь, издалека заметный.

Чтоб отплатить за него, изобрел для людей он несчастье:

Тотчас слепил из земли знаменитый хромец обеногий

Зевсов приказ исполняя, подобие девы стыдливой;…

Женщин губительный род от нее на земле происходит»

(Гесиод, Теогония, 535)

С разделением языков, во времена рождения Фалека (531 г. после потопа) «золотой» век закончился. Наступил во всем уступавший «золотому» матриархальный «серебряный» («сотню годов возрастал человек неразумным ребенком, дома близ матери доброй забавами детскими тешась» – Гесиод, Труды и дни, 130). Отсюда и берут начало древнегреческие мифы-аллегории о «сотворении» первой женщины – Пандоры, а также о Пандоре, открывшей сосуд с болезнями – транформация известного библейского сюжета о соблазненной дьяволом Еве, из-за которой люди стали смертными:

В прежнее время людей племена на земле обитали,

Горестей тяжких не зная, не зная ни трудной работы,

Ни вредоносных болезней, погибель несущих для смертных.

Снявши великую крышку с сосуда, их все распустила

Женщина эта и беды лихие наслала на смертных

(Гесиод, Труды и дни,90)

Яблоко, надкушенное Адамом и Евой, в настоящее время изображено на продукции фирмы Аррlе. Любопытно, что с точки зрения символики это означает намек, что люди, пользующиеся ее устройствами, добровольно следуют за змеем.

Греческий миф о краже огня Прометеем, принесшего его людям в полом нартексе, является античной интерпретацией уже другого библейского рассказа – о разделении языков. Как ни странно, понять это помогают мифы индейского племени мивоков, изображающие Прометея в образе Флейтиста: «Он наполнил четыре флейты огнем. По прибытии Флейтист взобрался на вершину дома собраний. Затем он сыграл на флейте. Всем внутри было холодно. Когда Флейтист закончил играть на одной флейте, он сбросил угли через дымовое отверстие в дом собраний. Затем он начал играть на второй флейте… Люди в середине получили огонь, остальные получили немного огня… Западные люди говорили не очень ясно, потому что получили мало огня, также и восточные люди, также и северные люди, также и западные люди. Те, кто были близко к огню, говорили ясно… В том, что другие говорили неправильно, была вина Койота. Если бы Койот ничего не сказал, все получили бы огонь. Он нарушил порядок, когда закричал на Флейтиста, из-за чего Флейтист остановился. Он остановился до того, как сыграл на четвертой флейте, и до того, как передал весь огонь. Все, кто получили огонь, говорили на одном языке. Все, кто были близко к огню, говорили на одном языке. Некоторые получили огонь, некоторые нет. Вот почему они не говорят на одном языке!» (С. Харт Мерриам. Заря мира. Мифы и сказки, рассказанные калифорнийскими индейцами меванами).

В Библии титан Прометей упоминается мимоходом – это Иаван, сын Яфета, которого Флавий называет прародителем эллинов: «от Явана произошло имя Ионии и всех греков» (Иудейские древности,6,1). Очевидно, Иаван (Прометей) был младшим сыном Яфета и ровесником Зевса, которого он поддержал в битве с титанами – т. е. он родился позже Салы (р. 267 г. после потопа), но раньше Евера (р. 397 г.). Согласно М. Стрыйковскому (Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси,1,2) «Иаван переводят с еврейского как dеfrаudаtrо (обманщик), а по нашему zdrаdzаjасу аlbо оszukujасу (передающий или мошенничающий)», и это вполне соответствует привычному образу обманувшего Зевса Прометея. Что касается Элисы, сына Иавана – то он и есть знаменитый Девкалион греческих мифов, и красочно описанная Эсхилом казнь Прометея-Иавана произошла вскоре после рождения Девкалиона (Элисы), ровесника Рагава (661 г.). Таким образом, мать Прометея, Фемида, жена Яфета, пережила гибель и мужа и сына, прожив, как и положено Сивиллам, долгую жизнь (более 700 лет), что, впрочем, было присуще тому поколению – в частности, деверь Фемиды, Сим, жил 600 лет, а ее свекор, Ной – 950 лет.

Скандинавская мифология «сотворившего» людей Прометея называет Лодуром (Локи), который вдохнул жизнь в деревянных людей Аска и Эмблу (аналог Инаха и Мелии) и был прикован к скале после убийства Бальдра: «Тогда асы взяли его кишки и привязали Локи к тем трем камням. Скади взяла ядовитую змею и повесила над ним, чтобы яд капал ему в лицо. Тут он рвется с такой силой, что сотрясается вся земля. Вы зовете это землетрясением. Так он будет лежать в оковах до Гибели Богов» (Видение Гюльви,50). Однако, если в греческой мифологии Прометей прощен Зевсом и освобожден Гераклом, то в скандинавской, наоборот, непримиримый Локи участвует в последней битве Рагнарека на стороне великанов: «Муспелля люди плывут по волнам, а Локи правит; едут с Волком сыны великанов, в ладье с ними брат Бюлейста едет» (Прорицание вельвы, 51). Примечательно, что в индийской мифологии, подобно Локи, уничтожителем мира является Шива-Рудра (он же Сабазий). Сохранился миф «Перебранка Локи», рассказывающий, как Локи не позвали на пир, после чего он вернулся и устроил ссору с асами: «Локи сказал: «К Эгиру в дом – войти я решил и на пир посмотреть; раздор и вражду я им принесу, разбавлю мед злобой». Индийская версия этого мифа называется «Жертвоприношение Дакши», повествующее, как однажды на исходе Крета-Юги Дакша пригласил на жертвоприношение сыновей Адити, но не позвал Рудру, который явился без приглашения и стал избивать «богов». В некотором роде это также напоминает греческие сказания о втором Дионисе-Загрее, которого Зевс сделал царем, а титаны отказались признавать его власть и впоследствии убили, при этом присущие Рудре-Шиве мстительность и злоба очень похожи на характер Локи, описанный в Младшей Эдде: «пригож и красив собой, но злобен нравом и очень переменчив» (Видение Гюльви,33).

Пользуясь современной геологической шкалой, можно сказать, что «серебряный век», т. е. время жизни поколений Фалека (р. 531 г.), его сына, Рагава (661 г.), и внука, Серуха (793 г.), длился в течение олигоцена и миоцена (т. е. 34-5 млн л.н.). Наступление олигоцена геологи характеризуют похолоданием и усилением широтной климатической зональности, в миоцене эти процессы усугубились, и на земле установились времена года. В поэтической форме об изменениях климата после окончания «золотого века» сообщал еще римский поэт I века до РХ Овидий:

После того как Сатурн был в мрачный Тартар низвергнут,

Миром Юпитер владел, – серебряный век народился.

Сроки древней весны сократил Юпитер, разделил он четыре времени года

Тут впервые воздух Стал раскаляться и лед повисать под ветром морозным.

Впервые в домах расселились. Домами служили Людям пещеры.

В первый раз семена Цереры в бороздах длинных

Были зарыты, вол застонал, ярмом удрученный

(Овидий, Метаморфозы,1,110)

Сохранив присущий «золотому веку» средний возраст рождения первых детей в 130 лет, «серебряные» поколения Фалека, Рагава и Серуха жили уже меньше; средняя продолжительность жизни в «серебряном веке» сократилась в полтора раза с 430–500 лет до 330 лет. Помимо Книги Бытия, об этом свидетельствуют и труды Гесиода:

После того поколенье другое, уж много похуже,

Из серебра сотворили великие боги Олимпа.

Было не схоже оно с золотым ни обличьем, ни мыслью.

Сотню годов возрастал человек неразумным ребенком,

Дома близ матери доброй забавами детскими тешась.

А наконец, возмужавши и зрелости полной достигнув,

Жили лишь малое время, на беды себя обрекая

Собственной глупостью: ибо от гордости дикой не в силах

Были они воздержаться, бессмертным служить не желали

(Гесиод, Труды и дни, 130)

Аналогичную информацию о конце «золотого века» также приводит Пополь-Вух – книга индейцев киче (майя), четыре мифических прародителя которых напоминают детей Урана из «Финикийской истории» Филона Библского – Эла-Крона, Бетэля, Дагона и Атланта: «Велика была мудрость их, их зрение достигало лесов, скал, озер, морей, гор и долин. Поистине они были изумительными людьми, Балам-Кице, Балам-Акаб, Махукутах и Ики-Балам!..Они были способны познать все, и они исследовали четыре угла неба, четыре точки неба, свод небес и внутренность земли» (Пополь Вух,3,2). Фактически, Пополь Вух цитирует Сивиллу («Ибо Род их был родом блаженных и те изведали счастья, в головы чьи заложил Саваоф глубокую мудрость – с ними всегда обсуждал Он Свою безсмертную волю» – Книги Сивилл,1,103). Затем священная книга народов киче переходит к пересказу другого произведения – поэмы Эсхила «Прикованный Прометей» («Ни в чем ты больше не был виноват? Скажи. – Еще у смертных отнял дар предвиденья. Каким лекарством эту ты пресек болезнь? – Я их слепыми наделил надеждами»): «Тогда Сердце небес навеял туман на их глаза, который покрыл облаком их зрение, как на зеркале, покрытом дыханием. Глаза их были покрыты, и они могли видеть только то, что находилось близко, только это было ясно видимо для них. Таким образом была потеряна их мудрость, и все знание четырех людей, происхождение и начало (народа киче) было разрушено» (Пополь Вух,3,2).

В целом, можно констатировать, что сведения о завершении «золотого века» присутствуют в той или иной степени в любой мифологической системе. Так, предания южноамериканских индейцев Чако рассказывают, как после разделения людей на расы им пришлось работать и поддерживать огонь, месячные были переданы от мужчин к женщинам, и люди стали смертны. То же самое утверждает индийская мифология – после убийства Вритры женщины взяли на себя часть греха Индры, и у них появились месячные, и вероятно по этой причине греческая Пандора названа первой женщиной. Легенды бушменов помнят времена, когда их предки вместе с животными вышли из дыры в земле среди корней огромного дерева – аналога Вавилонской башни, и им было велено до восхода солнца не разжигать огонь, но они замерзли и нарушили запрет, тогда животные в страхе разбежались, лишившись дара речи. Согласно нартскому эпосу во времена карликов-ацанов зимы и ветров не было, дома их смотрели на юго-восток, но однажды все жилища оказались повернутыми на северо-запад, что напоминает сообщение Геродота о том, как восток и запад дважды менялись местами. За богоборство, порчу источников воды и попытку восхождения на небо по лестнице ацаны были уничтожены – посланный Богом ветер пригнал тучи хлопкового снега, который загорелся и сжег их. Бросившиеся в воду ацаны стали лягушками, укрывшиеся в пещерах – чертями. Как бы то ни было, от ацанов в наше время остались одни дольмены. В мифах калифорнийских индейцев кауилла сюжеты о Вавилонской башне, Прометее и ссоре шумерских «создателей» людей Энки и Нинмах объединены в единый рассказ: из яйца выходят два брата, один их них достает из сердца горячий уголь, чтобы зажечь их трубки; они лезут по столбам вверх, достигают земли и создают людей; люди первого брата имеют лица спереди и сзади, ступни ног направлены в обе стороны, груди у женщин на спине, на пальцах перепонки; второй брат создает нормальных людей, затем они ссорятся, и творец монстров, забрав их с собой, проваливается под землю.

Приводить примеры из мифологии можно до бесконечности, но если резюмировать, то мифические истории о сотворении людей «богами» есть не что иное как вольный пересказ библейского текста о разделении языков после Вавилонского столпотворения. Все они с небольшим вариациями рассказывают о том, как «боги» уходят на небо, люди строят лестницу, но она ломается, в результате небо и земля меняются местами и люди оказываются придавленными. Часть их выходит из-под земли (отсюда идет происхождение названия автохтонов), часть остается, и многие превращаются в животных (происхождение тотемов у дикарей), а к ушедшему от людей божеству будут приходить умершие (поля «блаженных» Иалу-Ра, Элизиум Крона и царство Осириса в Дуате). Появление так называемых «нечистых» народов (киноцефалов, сатиров, наснасов, кентавров, циклопов и пр.) также берет свое начало от строительства Вавилонской башни – они лишены дара речи и остаются под землей либо удаляются в труднодоступные для людей места: «Господь не только смешал человеческие языки, но и красоту образа человеческого во многих переменил, едва подобие человеческое в них оставив. Ибо произошли от сих созидателей башни, смятенных гневом Божиим, различные злообразные роды, как выродки человеческого естества, полузвери и полулюди» (свт. Дм. Ростовский, Келейный летописец, 34).

После падения Вавилонской башни организовавший ее строительство Нимрод (Нинурта-Гор Ур Бехдетский) ненадолго сумел сохранить свою власть в Вавилоне в период между рождением Фалека и Рагава (531–661 гг), однако, во время очередной битвы Нимрод был застрелен из лука Хайком, правнуком Яфета, и «подвиги царя Нинурты», как ни был он силен, закончились: «Когда великаны обеих сторон сошлись, от их яростной схватки страшный грохот огласил землю; они наводили ужас друг на друга разнообразием способов нападения… Хайк, вооруженный луком, устремляется вперед, приближается к царю, туго натягивает широкий как озеро (лук) и трехперой (стрелой) попадает в нагрудную пластину; стрела, пройдя насквозь между плеч, вонзается в землю. И тут возгордившийся Титанид, грянувшись о землю, испускает дух. Увидев столь неимоверный подвиг мужества, его полчища разбегаются куда глаза глядят» (Моисей Хоренский, История Армении,1,11).

В Египте после падения Башни правили Изида и ее сын, Гор-младший, а на Крите и в Средиземноморских областях царил Зевс Олимпийский. Первым царем-наместником Зевса в Греции стал Фороней, учредивший культ жены Зевса, Геры, и получивший таким образом власть: «Инах, сын Океана и его сестра Аргия, произвели на свет Форонея, который первым царствовал над смертными. Люди много веков назад жили без городов и законов, говоря на одном языке, под властью Юпитера, но когда Меркурий перевел языки людей, и когда он же разделил народы, тогда между смертными начался раздор, что не понравилось Юпитеру. Поэтому он передал начало царской власти Форонею, за то, что он первый совершил священнодействия в честь Юноны» (Гигин, Мифы,143). Фороней жил в одно время с Огигом-Финтаном, ровесником Каинана (р. 137 г.), что подтверждают сведения Татиана Ассирийца: «После же Инаха при Форонее люди, наконец, перешли от дикой и пастушеской жизни к более свободному образу жизни… Ибо Форонею, преемнику Инаха, современником у афинян был Огиг, при котором был первый потоп» (Речь против эллинов,39).

Дальнейшая генеалогия рода Инахидов приводится Аполлодором: «У Форонея, правившего Пелопоннесом, и нимфы Теледики родились Апис и Ниоба. Апис, будучи жестоким тираном, пал от заговора Телксиона и Телхина и детей не оставил; он получил имя Сараписа. От Зевса и Ниобы, первой смертной женщины, с которой сошелся Зевс, родились Аргос и Пеласг, по имени которого жители Пелопоннеса были названы пеласгами» (Мифологическая библиотека, 2,1). Таким образом, греческие Аргос и Пеласг являются современниками Фалека (531 г.), родившегося, когда языки были разделены. Помимо сына Ниобы, известны как минимум еще два Пеласга, живших примерно в то же время – сыновья Аргоса и Посейдона. Вероятно, имя Пеласг, является калькой еврейского Пелег (Фалек), т. е. «раздел», отсюда берет начало этимология пеласгов – «разделенные», и популярность имени Пеласг во времена «серебряного века». Однако в отношении Аписа Аполлодор ошибается – имя Сераписа получил не сам Апис, а человек, который учредил его культ, о чем мы еще будем говорить.

Помимо обоготворения Геры, Фороней был известен как основатель первого законодательного собрания – форума, а в Аргосе даже считался изобретателем огня: «они поддерживают (постоянный) огонь, называя его огнем Форонея; они отрицают, что огонь людям дал Прометей, но изобретение огня они приписывают Форонею» (Павсаний, Описание Эллады,2,19). Отсюда можно заключить, что зороастрийский культ вечного огня фактически является прямым продолжением обычаев древнего Аргоса, унаследованным персами от прародителя их аристократии – героя Персея, потомка правителей Аргоса, в том числе самого Форонея. Более того, от Форонея вели свой род многие монархи Персии, Индии и Египта, да и собственно титул фараон означает не «владелец дворца» или «великий дом», как обычно переводят, а попросту является производным от имени Форонея. Фараоны – это Форониды, равно как и первые цари Ирана – Пешдадиды, и персидский Хушанг Пешдад («законодатель»), изобретатель огня и оседлого образа жизни, есть не кто иной, как греческий первооткрыватель огня и законотворец Фороней:

Дракона могучий Хушенг не настиг, —

Но тайну огня разгадал он в тот миг.

Железом в кремень ударяют с тех пор,

Чтоб искра, сверкнув, разгоралась в костер.

Рад дивному свету тому и теплу,

Вознес миродержец Изеду хвалу;

Божественным даром огонь называл,

Людей поклоняться ему призывал

(Фирдоуси, Шахнаме,670).

Краткие сведения о Хушанге (Форонее) также приводит Шариф Мухаммад Мансур Мубаракшах (Правило ведения войны и мужество,24): «Хушанг первый внедрил правосудие и пробудил в людях стремление поклоняться, применил иудейскую и греческую письменность и призывал людей к земледелию. Его называли Пешдадом (законодателем). Он первым занялся строительством и извлек из руды железо, из земли – драгоценности и изготовил всевозможные удивительные орудия».

Если Форонея греческих мифов можно назвать родоначальником культа огнепоклонников, то его сын, Апис, соотвествует иранскому Вивахвангу – создателю культа хаомы (медовухи). В скандинавской мифологии Апис – это мудрый Квасир, а в индийской – Вивасват, сын Кашьяпы и Адити. О зарождении в Древнем Египте культа Аписа рассказывает свт. Дм. Ростовский, который Форонея (Хушанга) называет Сирофанисом: «некий славный вельможа именем Сирофанис, плача и рыдая по умершем своем сыне и желая иметь отраду в печали своей, сделал идола, подобного сыну, и поставил его над гробом умершего; взирая на него, он отчасти умерял свою скорбь. Бывшие же под его властью люди, творя угодное господину своему, начали кумир сей почитать жертвами и поклонением» (Келейный летописец, 36). Упоминает о Форонее и Аписе и царь Соломон: «Отец, терзающийся горькою скорбью о рано умершем сыне, сделав изображение его, как уже мертвого человека, затем стал почитать его, как бога, и передал подвластным тайны и жертвоприношения. Потом утвердившийся временем этот нечестивый обычай соблюдаем был, как закон, и по повелениям властителей изваяние почитаемо было, как божество» (Книга премудрости Соломона,14,15). В свою очередь, сирийский историк XIII века Абуль-Фарадж бин Гарун Бар Эбрей называет Аписа Панописом, первым фараоном Египта: «В 101 году Рагава первый царь Египта, Панопис, правил 68 лет» (Хроника,1,8). Действительно, начиная с древнейших времен, цари Нижнего Египта носили титул «бити» («пчела»); при этом по латыни «пчела» так и называется – арis.

Согласно Аполлодору Апис был убит заговорщиками Телхином и Телксионом, судя по именам – тельхинами, которым отомстил его потомок в четвертом (!) поколении, Аргос Панопт (Всевидящий), что весьма маловероятно. Очевидно, мстителем за Аписа был Аргос, сын Ниобы, племянник Аписа и современник Фалека (р. 531 г). В пересказе эддической саги «Мед поэзии» история Аписа и Аргоса выглядит следующим образом: «Он (Квасир) много странствовал по свету и учил людей мудрости. И однажды, когда он пришел в гости к карлам Фьялару и Галару, они убили его. А кровь его слили в котел, смешали с той кровью мед, и получилось медовое питье, да такое, что всякий, кто ни выпьет, станет скальдом либо ученым. Потом карлы убили великана по имени Гиллинг и жену его, Фьялар. Узнавши о том, великан Суттунг, сын Гиллинга, отправляется туда и, схватив карлов, отплывает в море и сажает их на скалу, что во время прилива погружается в море. Они молят Суттунга пощадить их и, чтобы помириться с ним, дают за отца выкуп – драгоценный мед. На том и помирились. Суттунг увозит мед домой и прячет в скалах». Греческие мифы также сообщают, что Аргос (Суттунг Эдды) стерег Ио, пока в свою очередь не был убит вторым Гермесом, сыном Зевса Олимпийского и Майи, способствовавшим бегству Ио, которое можно датировать временем рождения Рагава (661 г. после потопа). В скандинавской Эдде убийцей Аргоса-Суттунга считался Один – объединенный образ Кроноса и Гермеса.

Аналогом Форонея в индийской мифологии выступает Пуруравас, первый царь династии Луны (Айла), сын андрогина Илы (т. е. Инаха и Мелии; Аска и Эмблы) и внук Ману. Примечательно, что в Древней Греции род Инаха также считался посвященным Луне: «жил некто из рода Иафета по имени Инах; он первым царствовал в той стране и основал там город по имени Селены (ибо он почитал ее), который назвал Иополь; именно поэтому аргосцы во время мистерий до сих пор называют Селену тайным именем Ио. В городе он поставил Селене святилище, установил ей медную статую, на которой высек: «О Ио, блаженная, светоносная» (Пасхальная Хроника,74). Матронимическое имя Пурураваса, Айла, встречается и в названии персидской династии Фаридуна – Айлана, которое Бируни (Хроники минувших поколений,5,113) переводит как «возвышенные». В то же время в связи с тем, что индийская мифология возникла позднее других как сочетание различных верований, а также предполагала веру в метампсихоз, в ней имеется много противоречивых сведений. В частности, у древних греков существовали династии потомков Инаха (аналог Лунной династии индийцев) и Девкалиона (аналог Солнечной). При этом у индийцев прародителем обеих династий считался Ману, который будучи отцом андрогина Илы (Инаха и Мелии), т. е. дедом Пурураваса (Хушанга-Форонея) и прадедом Вивасвата (Вивахванга-Аписа), тем не менее, одновременно являлся сыном Вивасвата. Связано это, вероятно, с тем, что Ману у индийцев – это не только Девкалион, но и Ной.

После гибели Нимрода (Гора Бехдетского – Нинурты), которую можно датировать временем рождения Рагава (р. 661 г), его преемником на троне Вавилона стал царь Фулис Пасхальной Хроники, он же Арес греческой мифологии, ровесник Фалека (р. 531 г.). Иоанн Малала называет его тем же именем, что носил отец патриарха Авраама – Фарра, а его предшественника на троне Вавилона, Нимрода – Нином, т. е. Нинуртой: «После Нина человек по имени Фарра царствовал над ассирийцами. Его отец Цам, брат Реи, переименовал его в Ареса, в честь планеты. Он стал диким бойцом, который воевал против северных стран. Он напал на некоего Кавказа, который также был сильным человеком из рода гигантов и очень воинственный; он происходил из колена Иафета, сына Ноя. Фарра боролся с Кавказом, победил его и завладел его землей. Он (затем) пришел во Фракию, где умер и был похоронен. Именно Аресу ассирийцы возвели первый памятник, и они поклонялись ему как богу; и по сей день они называют его богом Белом Персидским, что означает в переводе «Арес, бог-воин» (Иоанн Малала, Хронография,1,10). О сохранившемся в раннем средневековье поклонении Аресу на острове Фуле еще в VI веке после РХ сообщал Прокопий Кесарийский, который под Фуле (Исландией) подразумевал Скандинавский полуостров: «Из жертв они считают самой прекраснейшей принесение в жертву человека, который был их первым военнопленным. Они приносят его в жертву в честь Ареса, так как этого бога они почитают выше всех. Они посвящают этого пленника богу, не просто убивая его, как приносят жертву, но вешают его на столбе или бросают на спицы или умерщвляют какими-либо другими особыми способами, вызывающими жалость к его мучениям. Так живут обитатели Фулы. Из них самым многочисленным племенем являются гавты» (Прокопий Кесарийский, Война с готами,6,16).

Высокомерный царь Арес-Фулис был убит примерно во времена рождения Серуха (р. 793 г.), сраженный рукой заговорщиков: «После Гора правил Фулис, который захватил силой всю землю до океана. Когда он возвращался, он прибыл в страну Африку, в прорицалище, и, совершив жертвоприношение, задал надменный вопрос: «Скажи мне, огнесильный, неложный, блаженный, который направляет эфирный бег, кто до моего царствования смог покорить всех или кто после меня сможет?» Ему был дан такой оракул: «Сначала Бог, потом Слово, и Дух вместе с ними. Все это существует в одном и неделимым сходится в Одно, могущество которого вечно. Смертный, завершающий незаметную жизнь, ступай прочь быстрыми стопами». Как только он вышел из прорицалища, он был убит в Африке своими приближенными, устроившими против него заговор» (Пасхальная Хроника, 84).

У древних персов Арес (Фулис-Фарра) именовался Тахма Урупи («отважный, в лисий мех одетый») и считался сыном Вивахванга-Аписа и преемником Хушанга-Форонея: «Он воевал с дивами, демонами и подчинил себе иблиса, став правителем всего мира; был первым человеком, который постриг шерсть баранов и ввел в обиход величие и пышное убранство; научил собаку охоте и внедрил персидскую письменность; приручил лошадей и ослов» (Шариф Мухаммад Мансур Мубаракшах, Правило ведения войны и мужество,25). Во времена Фулиса-Фарры (Тахма Урупи) была изобретена письменность на различных языках, а после его гибели стало распространяться халдейское учение третьего Гермеса (т. е. Актина Гелиада), или как его называет Бируни – Будасафа (Памятники минувших поколений,9,205). Актин, сын Гелиоса, упоминается и в Шахнаме (750) как Шейдасп – советник Тахма Урупи:

У Тахмураса был дестур благочестивый,

Которого совет далек бывал от зла

Шейдаспом звался он, был всюду почитаем…

Другой иранский источник, Бундахишн (17), также сообщает, что в период царствования Тахма Урупи в Вавилоне происходило активное расселение племен по пустующим территориям: «В правление Тахмурупа, когда люди переходили на спине быка Сарсаок из Хванираса в другие кешвары, однажды ночью, посреди моря, ветер обрушился на алтарь огня – алтарь огня, в котором был огонь. Так как (огонь) был установлен на спине быка в трех местах, когда ветер с огнем упал в <это> море, все три огня, подобно трем фаррам, все горели на спине быка, так что было совсем светло, и люди переправились через море». Под морем в Бундахишн видимо подразумевался Атлантический океан, который благодаря существованию в те времена многочисленных островов легко преодолевался древними мореходами. Это подтверждает и Платон, рассказывая об Атлантиде: «Через море это в те времена возможно было переправиться, ибо еще существовал остров, лежавший перед тем проливом, который называется на вашем языке Геракловыми столпами. Этот остров превышал своими размерами Ливию и Азию, вместе взятые, и с него тогдашним путешественникам легко было перебраться на другие острова, а с островов – на весь противолежащий материк, который охватывал то море, что и впрямь заслуживает такое название (ведь море по эту сторону упомянутого пролива является всего лишь заливом с узким проходом в него, тогда как море по ту сторону пролива есть море в собственном смысле слова, равно как и окружающая его земля воистину и вполне справедливо может быть названа материком» (Тимей,3).

Иранские мифы утверждают, что Тахма Урупи разъезжал на обратившемся в коня духе зла Аримане, пока тот не сбросил его с Эльбруса. Аналогичные мотивы мы находим в мифологии западных славян, у которых Тахма Урупи (Арес) назывался богом войны Свентовитом, противником Чернобога, т. е. Аримана персов. Из сообщений Саксона Грамматика известно, что в главном капище балтийских славян в Арконе находился четырехголовый идол Свентовита, а также его священный конь, с помощью которого жрецы делали предсказания, стоит ли начинать войну.

Примечательно, что два первых царя Вавилона, воители Нимрод (Гор Ур-Нинурта) и Фулис (Тахма Урупи-Арес-Свентовит), так полагавшиеся на свою телесную силу, оба погибли насильственной смертью, тем самым в очередной раз подтверждая истинность известного евангельского изречения: «Ибо все, взявшие меч, мечом погибнут» (Мф, 26:52). Бируни перечисляет царей Вавилона в следующем порядке: «Немврод, сын Куша – 69 лет; Фамнурас – 85 лет; Самирас – 72 года; Арфахшат – 10 лет; Вавилон оставался без царя, пока не воцарились ассирийцы – 5 лет» (Памятники минувших поколений,4,104). Тот же самый перечень первых царей Вавилона приводит Агапий Манджибский (Всемирная история,79), за исключением того, что Фамнурас, он же Арес-Тахма Урупи (Тахмураз) у него назван Камбиросом: «Нимрод – 69 лет, Камбирос – 85 лет, Самирос – 72 года».

Глава 5

Серебряное царство (продолжение). Поколения Рагава и Серуха

Кто голову царским украсил венцом?

Никто уж не помнит о времени том.

Лишь сказ уцелевший, к отцам и сынам

Дошедший от дедов, поведает нам,

Кто первым властителя званье обрел,

Над высшими выше ступенью взошел.

(Фирдоуси, Шахнаме, 460)

Мы вряд ли когда-нибудь найдем клинописные дощечки или иные архивные документы тех далеких времен. И не потому, что все эти истории выдумка, или не существовало письменности – обьяснение кроется в психологии людей того века, в их взглядах на жизнь, которые мы можем понять, если прочитаем отрывок из известного трактата Платона: «Сократ. Так вот, я слышал, что близ египетского Навкратисародился один из древних тамошних богов, которому посвящена птица, называемая ибисом. А самому божеству имя было Тевт. Он первый изобрел число, счет, геометрию, астрономию, вдобавок игру в шашки и в кости, а также и письмена. Царем над всем Египтом был тогда Тамус, правивший в великом городе верхней области, который греки называют египетскими Фивами, а его бога – Аммоном. Придя к царю, Тевт показал свои искусства и сказал, что их надо передать остальным египтянам. Царь спросил, какую пользу приносит каждое из них. Тевт стал объяснять, а царь, смотря по тому, говорил ли Тевт, по его мнению, хорошо или нет, о кое-что порицал, а кое-что хвалил. По поводу каждого искусства Тамус, как передают, много высказал Тевту хорошего и дурного, но это было бы слишком долго рассказывать. Когда же дошел черед до письмен, Тевт сказал: «Эта наука, царь, сделает египтян более мудрыми и памятливыми, так как найдено средство для памяти и мудрости». Царь же сказал: «Искуснейший Тевт, один способен порождать предметы искусства, а другой – судить, какая в них доля вреда или выгоды для тех, кто будет ими пользоваться. Вот и сейчас ты, отец письмен, из любви к ним придал им прямо противоположное значение. В души научившихся им они вселят забывчивость, так как будет лишена упражнения память: припоминать станут извне, доверяясь письму, по посторонним знакам, а не изнутри, сами собою. Стало быть, ты нашел средство не для памяти, а для припоминания. Ты даешь ученикам мнимую, а не истинную мудрость. Они у тебя будут многое знать понаслышке, без обучения, и будут казаться многознающими, оставаясь в большинстве не веждами, людьми трудными для общения; они станут мнимомудрыми вместо мудрых» «Федр» (274).

Добавим только, что Тевт – это греческий Актин, сын Гелиоса и Родос, он же третий Гермес, о котором мы еще будем вести речь, равно как и о египетском царе Тамусе – пятом царе допотопной шумерской династии Думузи, которого Манефон называет Амусисом, вторым царем династии «полубогов»: «Первым из богов, кто царствовал, у египтян записан Гефест, царствовавший в Египте в течении 680 лет, после него – Сол, сын Гефеста, в течении 77 лет, следом – Сосиносирис, в течении 320 лет, потом правил Орос в течение 28 лет, и после него Тифон, в течение 45 лет. Всего царствование богов продолжалось 1550 лет. Далее идут правления полубогов, а именно: во-первых – Анубис, в течение 83 лет, после него, как говорят некоторые, царем был Амусис» (Манефон, Египтика, Эпитома,1,4).

В эпоху «серебряного века», в период между рождением Фалека и Нахора (661–923 г. после потопа) умерли многие «боги» – ровесники Каинана, Салы и Евера, после чего им стали воздвигать кумиры, т. е. на земле стало повсеместно распространяться язычество: «Фалек в возрасте ста тридцати лет родил Рагава. В его время начали строить первые храмы, и некоторые вожди народов начали обожествляться» (Исидор Севильский, Всеобщая хроника, 23). Однако самыми первыми людьми, обожествленными вскоре после смерти Ноя, были считавшийся его четвертым сыном Гиперион (Бет-Эль – Мимир – Манетон), а также Гелий и Селена, дети Гипериона.

Удивительно, насколько справедливо Божье провидение. Люди, которые искали славы и божеских почестей и были, наконец, обоготворены, впоследствии не попали в списки царей, так как им поклонялись как божествам. А после низвержения языческих культов они стали своего рода фантомами, о них не сохранилась память даже как о царях, и историческая наука до сих пор отрицает их существование, считая мифы о «богах» вымыслом древних поэтов. Не об этом ли говорит и Сивилла:

Ты, несчастная трижды Изида! У Нильских потоков

Сядешь одна, как менада немая у вод Ахеронта,

Память сама о тебе скоро жить на земле перестанет

(Книги Сивил,5,485).

Диодор Сицилийский цитирует чудом сохранившийся отрывок из текста Стелы Исиды: «Я, Исида, царица всей страны, та, кто была поручена Гермесу, и какие бы законы я не учредила, никто не может их отменить. Я старшая дочь Крона, молодого бога, я жена и сестра царя Осириса; я та, кто первая обнаружила плоды для человечества; я мать царя Гора; я та, кто восходит в звезде, которая находится в созвездия Пса; мною был построен город Бубастис. Прощай, прощай, о Египет, который вскормил меня» (Историческая библиотека,75). Исида-Деметра, ровесница Хуша (Осириса-Диониса, сына Аммона) и Каинана (р. 137 г.), умерла вскоре после рождения Фалека (531 г.), современницей которого, в свою очередь, была прибывшая в Египет Ио, дочь Иаса, названная в ее честь второй Исидой.

После падения Вавилонской башни, во времена рождения Фалека (р. 531 г), языческие «боги» покинули остров Крит, распространяя цивилизацию между людьми, расселявшимися по пустынным землям. «Говорят, что большинство богов, отправившись с Крита, посетили многие страны мира, оказывая благодеяния роду человеческому и распространяя повсюду свои полезные изобретения. Так, Деметра отправилась в Аттику, оттуда – на Сицилию, а затем в Египет и, передав людям пшеничное зерно и научив возделывать его главным образом в этих странах, удостоилась среди облагодетельствованных людей великих почестей. Афродита же побывала на Сицилии на Эрике, а из островов – на Киферах и на Кипре в Пафосе, а также в Азии в Сирии. По причине ее явления и длительного пребывания в этих землях местные жители стали считать богиню своей, называя ее Афродитой Эрикиной, Кифереей и Пафией, а также Сирийской богиней. Равным образом и Аполлон проводил большую часть времени на Делосе, в Ликии и в Дельфах, а Артемида – в Эфесе и на Понте, а также в Персии и на Крите» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,5,77). Почитание Аполлона, т. е. Гора младшего, сына Осириса и Исиды, мы находим и у древних славян: «…проклятого же Осирида рожение. Мати бо его ражающи оказися и того створиша богом и требы ему силны творяху, окньнии… И от тех избыкоша древне халдеи и начаша требы им творити великия – Роду и рожаницам пороженью проклятого бога Осира… Извыкоша Елени класти требы Артемиду и Артемиде, рекше роду и рожанице» (Слово святого Григоря Богословца). Таким образом, Род и Рожаница древних славян – это классические Аполлон и Артемида греков.

Греческие мифы, как правило, умалчивают о смерти богов, но из Сивиллиных Книг (8,43) известно, что многие из них закончили свою жизнь также на Крите, вернувшись в места, где родились и возмужали:

Где потомки Кроноса, Реи

Или же Зевса и всех, кто так были чтимы тобою?

То – божества без души, подобия трупов безсильных,

Скроет которых земля несчастного Крита, и станут

С гордостью там почитать мертвецов, что не чувствуют больше.

В древности на Крите местные жители показывали могилу главного языческого божества – Зевса Олимпийского: «На гробнице начертано: здесь лежит умерший Пик, он же Зевс, которого называют также Дием» (Иоанн Антиохийский, Первый логос археологии,6,4). Диодор описывает Зевса как поборника справедливости и основателя государственного устройства: «Прежде всего, он научил людей судить друг друга за совершенные преступления согласно праву и, отказавшись от применения силы, разбирать споры в суде. Вообще же он водворил благозаконие и мир, на добрых воздействовав убеждением, а злых подчинив наказанием и страхом. Обошел он и почти весь мир, истребляя разбойников и нечестивцев и вводя равенство и народовластие. Тогда же он истребил и гигантов, предводителем которых на Крите был Милин, а во Фригии – Тифон» (Историческая библиотека,5,71). О личной жизни Зевса мы можем прочесть у святителя Дмитрия Ростовского (Келейный летописец,42): «Дий, не довольствуясь своею женою, ибо он был блудником (таков бог языческий!), насиловал многих жен и дев и рождал от блудниц себе детей. Дочь титана Кэя Латона была им насилована и зачала во чреве близнецов – Аполлона и Диану… Также Дием была насилована и Майя, дочь Атлантова, которая после этого родила Меркурия… Продолжая и потом блудодействовать, Дий насиловал девицу, именем Семелу, которая была дочерью финикийского царя Кадмоса» – и так далее и тому подобное. Помимо этого, средневековые историки отмечали необычайное долголетие Зевса: «Еще рассказывают, что умер он на Крите и был похоронен там во времена Самсона Израильского в возрасте семисот восьмидесяти лет; что Зевсом был он назван, когда состарился, после того как он прозывался ранее Диосом; и что первым, кто назвал его этим именем, был Кекроп – первый царь Афин» (Бируни, Книга истории Индии,8). До времен Самсона Зевс, конечно, не дожил, однако он принадлежал к последнему поколению долгожителей «золотого века», и согласно Септуагинте его ровесник Евер (р. 397 г.) прожил 504 года, пережив своего сына Фалека и уйдя из жизни всего за 22 года до рождения своего праправнука Нахора (р. 923 г.).

Если полагаться на сведения Младшей Эдды, то последней из того поколения обожествленных людей умерла обучавшая асов магическому искусству Фрейя: «Фрейя стала тогда совершать жертвоприношения, так как из богов она одна оставалась в живых, и она тогда очень прославилась, так что ее именем стали звать всех знатных женщин, а также всякую владелицу своего имущества и всякую хозяйку, у которой есть свое добро» (Сага об Инглингах,10). Согласно Эдде ей полагалась половину убитых на поле брани воинов, т. е. Фрейя тождественна Хатхор египтян. Любопытно, что позднейший по времени языческий кумир также был установлен в честь Фрейи, богини блуда и магии, при этом статую для убедительности снабдили остроконечной диадемой и факелом – атрибутами первой послепотопной ведьмы Гекаты, правнучки Ноя (Урана). Этот кумир – знаменитый символ Америки, статуя Свободы (англ. frееdоm, фр. Libеrtе), поскольку имя Фрейя означает не только «госпожа», но и «свободная» (нем. Frеi, шв. fri).

Ее брат Фрейр – это Либер древних римлян (libеr – лат. «свободный») он же Дионис, сына Аммона, и Хуш Библии. У персов Фрейр-Дионис (Хуш) именовался Митрой, и подобно Фрейе-Свободе изображался с факелом в руке. Однако у Геродота (История,1,131) под именем Митры фигурирует уже Фрейя, она же Анаитида и Афродита Урания: «от ассирийцев и арабов персы научились почитать Уранию (ассирийцы называют Афродиту Милиттой, арабы – Алилат, а персы – Митра). Таким образом, Митра не является ни Аполлоном, ни Солнцем – это всего лишь его аллегорические названия. Точно так же по свидетельству Диодора (Историческая библиотека,1,11) символически назывался Солнцем египетский Осирис: «Солнце и Луна, которых они (египтяне – прим. автора) назвали соответственно Осирис и Исида, эти имена, в каждом случае основаны на определенном смысле, присущем им. В переводе на греческий язык Осирис означает «многоглазый», и собственно, так как, испуская лучи во всех направлениях, он как бы обозревает множеством глаз все страны и моря». Аналогичным образом и персидский Митра «испускает лучи» – т. е. изображается с диадемой в виде солнечных лучей, будучи «божеством» света. Не случайно, в Младшей Эдде находим: «нет аса славнее Фрейра, ему подвластны дожди и солнечный свет, а значит, и плоды земные, и его хорошо молить об урожае и о мире» (Видение Гюльви,24). Как мы видим, внимательное чтение первоисточников позволяет достаточно легко установить тождество этих «божеств». В отношении Митры (Осириса-Диониса-Фрейра-Хуша) также можно отметить, что его имя не столько означает «дружбу», или «то, что связывает», сколько является производным от греческого «Диметор» («двухматеринский» – прозвище Диониса согласно Диодору (Историческая библиотека,3,62,5): «Кроме того, древние дали Дионису имя «Диметор», считая единственным и первым рождение, когда растение посажено в землю и начинает расти, а второе рождение – когда оно обременено плодами и его грозья созревают». Примечательно, что эта цитата даже больше подходит для другого прозвища Диониса – Дигон (греч. «дваждырожденный»), напрямую связанного с филистимским именем Диониса (Осириса-Хуша) – Дагон (ср. евр. «даган» – зерно), который согласно Санхуниатону «изобрел хлеб».

По зороастрийским легендам, Митра был рожден скалой, и обычно изображался выходящим из камня. Источником для подобных легенд, как обычно, послужили события древнейшей истории, которые снова можно найти у Диодора, который рассказывает, как Аммон (Хам-Титан-Амон Ра), опасаясь ревности Реи, приказал спрятать в пещере своего сына Диониса (Хуша), рожденного ему Амалфеей: «Далее там есть пещера, круглой формы, удивительного размера и красоты. Ибо выше и вокруг нее возвышается скала огромной высоты, сложенная породами разных цветов» (Историческая библиотека,3,69). Точно так же известный миф зороастризма о том, как Зерван тысячу лет совершал жервоприношения, после чего у него родились сыновья, Ахура Мазда и Ариман, которые принялись сражаться за первенство, есть не что иное, как мифологическое описание первой войны между Титаном (Аммоном-Хамом) и Кроносом (Симом). Митра, которого персы называли сыном Ормазда и посредником между ним и Ариманом – это, конечно, первый Дионис (Хуш-Фрейр), сын Аммона, примирившийся с Кроносом и Реей. Следовательно Зерван, верховное божество времени и судьбы, который, казалось бы, должен соответствовать Кроносу (Симу), тем не менее, тождественен Урану (Ною), который до 500-летнего возраста не имел детей, после чего у него родился первенец Сим, а следом – Хам, претендовавший на первенство. Однако согласно Филону Библскому (Финикийская история,53) под именем Зервана у зороастрийских магов в действительности фигурировал змей Уроборос (Атум-Офион) с головой ястреба: «У финикийцев и Ферекид позаимствовал эту тему и изложил свое учение о боге, называемом им Офионом, и об Офионидах, о которых мы скажем в другой раз. Впрочем, и египтяне изображают мир на основании того же представления. Они чертят замкнутый воздухообразный и огневидный круг с растянутым посередине в образе ястреба змеем – добрым божеством, имеющим силу соединять… В священном сборнике персидского культа маг Зороастр дословно говорит следующее: «Бог имеет голову ястреба. Он самый первый, нетленный вечный, нерожденный» и т. д., и т. п.

Цитируя Санхуниатона, Филон Библский также фактически открывает происхождение культа змеепоклонников: «Первоначальную тему все заимствовали у таавта и учили о природе вещей, как было упомянуто выше. Первые стихии в форме змей они освятили в выстроенных ими храмах, и в честь их они справляли праздники, совершали жервоприношения и оргии, так как считали их величайшими богами и управителями вселенной» (Финикийская история,53). Что представляли из себя эти стихии в форме змей – «управители вселенной», мы можем найти в Книге Еноха, повествующей о гибели исполинов, которую мы уже цитировали ранее: «И духи исполинов, которые устремляются на облака, погибнут, и будут низринуты, и станут совершать насилие, и производить разрушения на земле, и причинять бедствия; они не будут принимать пищи, и не будут жаждать, и будут невидимы».

Что касается города, символически называемого в Откровении Иоанна Богослова Вавилонской блудницей, то его можно однозначно идентифицировать с Нью-Йорком. Именно там была установлена статуя вавилонской блудницы Фрейи-Астарты: «И пришел один из семи Ангелов, имеющих семь чаш, и, говоря со мною, сказал мне: подойди, я покажу тебе суд над великою блудницею, сидящею на водах многих;… И жена облечена была в порфиру и багряницу, украшена золотом, драгоценными камнями и жемчугом, и держала золотую чашу в руке своей, наполненную мерзостями и нечистотою блудодейства ее; и на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным… Жена же, которую ты видел, есть великий город, царствующий над земными царями» (Откровение Иоанна Богослова, 17:1,4,5,18). Мифы западно-африканских народов йоруба, называя Фрейю Йеманжей, сообщают, что когда «боги» покинули Землю, Йеманжа осталась одна. Она созвала бокоров и призвала их продолжать заниматься магией, не растрачивая понапрасну сил на споры друг с другом (т. е. создать единую организацию жрецов). Вышедшая из воды Йеманжа, Афродита Урания, появивишаяся из волн, Митра, Хатхор и Астарта – все это различные наименования Фрейи, сестры библейского Хуша (Фрейра-Диониса, сын Аммона).

Однако об отце языческих «богов», Кроносе (библейском Симе), Плутарх сообщает миф, согласно которому Кронос не умер, но погружен в сон на одном из островов в Атлантическом океане, лежащем на запад от Огигии (Исландии-Туле) – т. е. иными словами, речь идет о друидическом культе Кроноса-Одина. При этом Плутарх совершенно обыденно повествует о Саргассовом море (якобы открытым Колумбом), и о Северно-Ледовитом океане и побережье Северной Америки, заселенном эллинами – воинами Геракла. Все это указывает нам на реальный уровень географических познаний в античности, а также на источник индейских легенд о белых людях, прибывших в Америку задолго до Колумба и конкистадоров Кортеса. «Остров некий, Огигия, лежит далеко в море» – в пяти днях от Британии, если плыть на запад; а три другие острова, находящиеся от нее и друг от друга на равном расстоянии, лежат дальше, приблизительно в сторону летнего заката Солнца. На одном из них, по рассказам местных жителей, Зевс заточил Кроноса, а рядом поставил древнейшего Бриарея, который несет стражу, охраняя те острова и море, именуемое морем Кроноса. Великий материк, кольцом окружающий великое море, недалеко отстоит от прочих островов, а от Огигии на пять тысяч стадий; и плыть по нему надо на веслах, ибо оно проходится медленно и наполнено илом от множества течений, а течения эти высылаются Большою Землей; от них образуются наносы, и от этого море стало густым и землистым. Отсюда и вышло мнение, будто оно замерзшее. Побережье материка – вокруг залива не меньшего Меотиды, устье которого лежит приблизительно на линии устья Каспийского моря – населяют эллины; они называются и считают себя обитателями материка, а жителей сей земли – островитянами, так как ее кругом омывает море. Они думают, что люди, прибывшие с Гераклом и там им оставленные, смешались впоследствии с людьми Кроноса и как бы вновь воспламенили опять вошедшее в силу и распространившееся эллинство, уже угасшее там и одолеваемое варварским языком, законами и обычаями. Поэтому двум они оказывают почести – сначала Гераклу, а затем – Кроносу… Ведь природа острова и мягкость окружающего воздуха удивительны. Некоторых, задумавших отплыть, удерживает божество, являющееся им, как людям знакомым и близким, не только в сновидениях и знамениях – многие наяву встречают видения и слышат голоса демонов. Сам Кронос спит, заточенный в глубокой пещере из златовидного камня, ибо Зевс вместо оков послал ему сон» (Плутарх, О лике, видимом на диске Луны,26). Примечательно, что сообщение Плутарха о Кроносе вполне коррелирует с текстом служебного канона Недели святых праотцев о праведном Симе (Кроносе Сивиллы): «… и пред Богом благоуден явлься к праотеческим ликом причтеся, и во стране живых радостно почивает».

Упоминаемый Плутархом морской залив, не уступающий по размерам Меотиде – это, несомненно, Залив Святого Лаврентия (площадь 250 тыс кв. км), а поселения древних эллинов на материке можно однозначно идентифицировать как мифическую страну Сагеней – сказочно богатое золотом царство белых светловолосых людей, согласно легендам алгонкинов некогда располагавшееся на территории современной провинции Квебек. Эллины «героического века» действительно имели в большинство своем русые и светлые волосы. Гомер оставил нам описание внешности белокурых Мелеагра, Менелая, Ореста, русого Ахилла и пр., и лирический поэт Пиндар (Немейские песни,9,4) не случайно наделяет древних греков эпитетом «русоволосые данаи».

Очевидно, что остров Кроноса есть тот же самый Элизиум древних греков, он же Остров Блаженных, «Потерянный остров» Гонория Августодонского и «Земля, святым обещанная» Плавания святого преп. Брендана, игумена Клонфертского (484–578) которой ирландский монах-мореплаватель, видимо, все же достиг. Согласно «Плаванию святого Брендана» на окруженном туманом, словно стеной, большом острове, царил вечный день, время текло очень медленно, а земля эта изобиловала плодами и драгоценными камнями. Встреченный монахами ангел сказал святому Брендану: «Вот земля, которую ты искал долгое время. Но ты не мог сразу ее обнаружить, ибо Бог желал открыть тебе множество тайн в великом океане. Теперь возвращайся в страну, где ты родился, взяв с собой из плодов и драгоценных камней этой земли столько, сколько сможет увезти твой корабль. Приближается твое последнее странствие, когда почишь ты вместе с отцами своими. По прошествии многих лет эта земля откроется наследникам твоим, когда начнется гонение на христиан. Река, которую вы видите, разделяет этот остров пополам. А плоды такие зрелые потому, что все время остаются на дневном свету, и ночь здесь не наступает. Свет же этот есть Христос» (Плавание святого Брендана). Река, разделяющая на две части «Землю, святым обещанную», вероятно послужила причиной утверждения мореплавателей античности, что Блаженных островов не один, а два, о чем сообщает тот же Плутарх в Жизнеописании Сертория (8,3): «там ему повстречались какие-то моряки, которые недавно приплыли с Атлантических островов; этих островов два; они разделены совсем узким проливом и отстоят на десять тысяч стадиев от Африки; имя их – Острова блаженных».

Однако окончательная, т. е. духовная гибель языческих «богов», их низвержение с пьедесталов произошло уже после Рождения Господа Бога нашего Иисуса Христа Девой Марией. Рассказ о смерти языческого божества Пана приводится в трактате Плутарха «Об упадке оракулов»: «Внезапно с острова Пакси послышался чей – то голос, громко звавший Фамуса, так что всех это поразило. Фамус этот был египетским кормчим, неизвестным по имени даже многим на борту. Дважды голос призывал его и тот не отвечал, но на третий он ответил. И тогда призывавший возгласил, возвысив голос: «Когда вернёшься на Палодес, объяви, что умер Великий Пан»… Фамус загадал про себя, что если подует ветер, он поплывёт назад и обо всём этом промолчит, но если ветра не будет и море останется спокойно, он объявит об этом. Потому – то, когда он подплыл к Палодесу и не было ни ветра, ни волн, Фамус с кормы, глядя на землю, произнёс те слова так, как он слышал: «Умер Великий Пан»! И ещё до того, как он это произнёс, поднялся жалобный вопль, смешанный с криками удивления и не одного человека, а множества. И так как на судне плыло множество людей, то история вскоре разошлась по Риму, и за Фамусом послал Тиберий цезарь. Он так убеждён был в истинности этого рассказа, что учинил розыск и относительно Пана было произведено расследование; и учёные, бывшие столь многочисленными при его дворе, предположили, что он был сыном Гермеса и Пенелопы» («Об упадке оракулов»,17).

Встречается мнение, что у Плутарха описан ритуальный плач по Таммузу («Таммуз, Таммуз, Таммуз, хо панмегас тефнеке» – «Таммуз, Таммуз, Таммуз всевеликий умер!»), что конечно, не верно. Древние римляне как минимум не хуже наших современников знали истории о Таммузе-Адонисе, и каким образом по нему происходили ежегодные плачи, тем не менее, их ученые пытались докопаться до истины именно в отношении Пана. Объяснение гибели Пана мы найдем в ответе Дельфийского оракула, принадлежавшего другому языческому божеству, Аполлону, который был дан незадолго до Рождества Христова римскому императору Октавиану Августу, предшественнику Тиберия: «Оракул же отвечал так, как Суида и другие пишут, посредством этих стихов: «Отрок еврейский, царствующий над бессмертными богами, прикажет мне покинуть этот дом и опять сойти в ад. Итак, отойди в молчании от моих жертвенников. Поэтому Август, вернувшись из капища, поставил жертвенник в Капитолии и написал на нем такую надпись: «Это храм единородного Бога» (Н. Спафарий, Книга о Сивиллах,7).

Впоследствии на тему деяний «богов» у различных народов возникли многочисленные мифы, повторяющие и дополняющие друг друга. Так, история синтоистских божеств Японии является обычным пересказом преимущественно египетских и шумерских мифов, что дает возможность отождествить японского Идзанаги, Энлиля и Ра как одного и того же человека, т. е. библейского Хама. Первый ребенок Идзанаги и Идзанами родился без рук и ног (Мартанда индуизма). Идзанаги отделяет небо от земли и совершает нисхождение в ад за своей сестрой-женой Идзанами (у шумеров, наоборот, Нинлиль спускается в ад за отделившим небо от земли Энлилем). Оставшись в аду, Идзанами стала душить рождающихся подобно ламиям и Лилит, а вернувшийся на землю Идзанаги совершает омовение, и из его глаз появляются Аматерасу-Солнце и Цукуеми-Луна, а из носа – бог ветра Сусаноо (подобно египетскому Ра, из левого ока которого появился бог Луны Тот, а из носа – бог воздуха Шу). Аматерасу и Сусаноо, ломая меч и грызя бусины, рождают детей, словно ацтекская пара Чимальмат и Мишкоатль, метавший в нее стрелы. Сусаноо совершает восемь прегрешений, уходит в изгнание, усыпляет и убивает змея (шумерский Энки, который имел связь с восемью дочерьми Нинхурсаг и был проклят ею, а также усыпил и убил Апсу). Аматерасу прячется, и ее хитростью выманивают из пещеры (Тот обманным путем возвращает домой жену Шу, Тефнут). Египетский Геб был опален «оком Ра», изгнал предыдущего властелина Шу и в конце правления отрекся от престола в пользу Гора – аналогичным образом японский Окунинуси получил ожоги, выкрал священные предметы у Сусаноо и стал править на земле, а затем отрекся от трона в пользу потомка Аматерасу Ниниги, что в свою очередь напоминает мифы о Нинурте и Нинхурсаг, и о том, как Нейт добивалась первенства Гора-младшего.

С египетскими, шумерскими и греческими мифами необычайно тесно связана и китайская мифология. Побежденный божеством огня Чжужуном дракон Гунгун стал биться головой о гору, вызвав пожар и потоп; когда Нюйва заделала дыры в небе, на северо-западе оно перекосилось, и солнце стало заходить на западе, т. е. север стал северо-западом – все это напоминает потоп Огига и мифы о том, как Нинурта сражался с Асагом и поправлял земную ось, а также современнные теории о северном полюсе, ранее располагавшемся на северо-западе. Янь-Ди, китайский бог Солнца и земледелия, научил людей счету времен по солнцу и умер от отравления ядовитой травой (известный сюжет о том, как созданная Исидой змея ужалила Ра, а также мучения Энки после проклятий Нинхурсаг). Хуан-Ди, одержавший победу над Янь-Ди, стал верховным царем; однажды он потерял жемчужину и посылал на ее поиски зрение (египетский Ра в поисках своего ока). Внук Янь-Ди, рогатый Чи-Ю, изобрел оружие и отправился на войну против Хуан-Ди вместе со змеееподобными великанами Куа-Фу, пищей которым служили камни, но Хуан-ди сделал барабан, от звуков которого войско Чию разбежалось, а сам Чи-Ю был казнен (война «богов» против Уликумми, Асага и Тифона; крики Пана, напугавшего титанов). После победы правнук Хуан-Ди, Чжуан-Сюй, приказал перерезать дорогу между небом и землей, и Хуан-ди вместе с божествами вознесся на небо на драконе; Чжуан-Сюй стал русалкой, другой правнук Хуан-Ди, Лун-Мин – предком псоглавцев, а внук Хуан-Ди, Шао-Хао – циклопов (падение Вавилонской башни и появление «нечистых народов» после разделения языков). В правление племянника Чжуан-Сюя, Яо, ставшего первым царем, Юй Цзянь Кэн отправился на Запад и прожил 800 лет; на небе появились 10 солнц, вызвав страшную засуху, которую прекратил борец с чудовищами, стрелок И, убив 9 солнц и оставив одно на небе (Огиг-Финтан, первый царь Афин Кекропс, Геракл и падение Фаэтона). После засухи наступило наводнение, тогда Шунь, зять Яо, призвал Гуня, который остановил наводнение с помощью саморастущей земли-сижана (второй афинский царь, Кранай, зять Кекропса, и Прометей). Гунь был казнен за кражу сижана, но его сын, Юй, которому Шуй уступил престол, все же усмирил потоп и стал предком династии Ся (казнь Прометея, Девкалион). Как мы видим, все эти мифы имеют единый источник, и различаются только деталями.

Помимо многочисленных мифов на тему деяний «богов» в древности получили широкое распространение сказания о культурных героях-обитателях моря (амфибиях). После проповеди в Ниневии пророка Ионы, вышедшего из чрева кита во времена царя Иудеи Амасии (815–784 до РХ), его имя стало нарицательным, и в IV веке до РХ вавилонский астролог Берос уже называл мифических амфибий древности оаннами: «Берос пишет, что Алор, халдей из Вавилонии, был первым царём Вавилона. Он царствовал десять саров. Следующим царствовал Алапар, и после Алапара – Амелон из города Паутибибла. И после Амелона царствовал халдей Амменон. Во его правление из Красного моря (Персидского залива) появилось чудовище Оан, Аннедот… После Амменона Амегалар из города Паутибибла царствовал 18 саров. После него началось царствование Даона, пастуха из города Паутибибла, он правил 10 саров. Берос говорит, что во время его правления чудовища появились ещё раз, четверо из них – из Красного моря (Персидского залива), с тем же упомянутым выше обликом человека и рыбы. Затем Эведоранх из города Паутибибла царствовал 18 саров. В его правление также из Красного моря (Персидского залива) появилось подобное рыбе и человеку существо, имя которому было Одакон. Берос говорит, что это чудовище подробно объяснило то, что до этого было рассказано в краткой форме Оанами… Затем началось правление Амемпсина, халдея из Ларанха. Он был царём 8 саров. Затем началось правление Отиарта, халдея из Ларанха. Он царствовал восемь саров. Затем, после смерти Отиарта, его сын Ксисутр царствовал 8 саров. В его правление произошёл Великий Потоп. Всего было 10 царей, царствовавших 120 саров» (Евсевий Кесарийский, Хроника,3).

Упомянутый Беросом первый царь Вавилона, Алор, он же первый допотопный царь шумеров Алулим («вол») Ниппурского царского списка – это иранский «царь-бык» Каюмарс и, следовательно, библейский Ной и Уран греков; тогда как шестой царь Даонос пастырь является пятым царем Ниппурского списка пастухом Думузи (Йима индийцев, Бальдр Эдды и Джамшид Ирана). Что касается десятого царя Зиусудры-Ксисутроса – то это халдейское имя Девкалиона, при котором произошел потоп, и очевидно, что буддийский титул «далай лама», означающий «великий учитель» или «океан мудрости» (дословно далай – «океан», лама – «учитель»), также ведет свое происхождение от морских учителей – оаннов.

В греческой мифологии оанны Бероса назывались тельхинами. Согласно Орозию и Страбону некогда тельхины вели войны с Форонеем (Хушангом персов). Первоначально тельхины населяли Крит, но затем переселились на Кипр и Родос, откуда сбежали незадолго до потопа Огига, перед тем, как навсегда исчезнуть. Подробный рассказ о тельхинах приводит Диодор: «Первыми обитателями острова Родос были так называемые тельхины. Согласно мифу, они были сыновьями Талассы и вместе с Кафирой, дочерью Океана, воспитали Посейдона, которого передала им младенцем Рея. Тельхины стали изобретателями некоторых ремёсел, а также других благ, полезных для жизни человеческой. Говорят, что они первыми создали изваяния богов, и поэтому некоторые древние статуи носят их имена. Так, в Линде есть Аполлон Тельхиний, в Ялисе – Гера [Тельхиния] и нимфы Тельхиний, а в Камире – Гера Тельхиния. О тельхинах рассказывают, что они были волшебниками, которые могли по собственному желанию насылать тучи, дождь, град и вызывать снегопады. То же якобы творят и маги. Тельхины умели изменять собственный облик и ревностно хранили знание ремёсел» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,5,55). Сведения о тельхинах-оаннах сохранились и в трудах Страбона: «В прежние времена Родос назывался Офиуссой и Стадией, затем Тельхинидой по имени поселившихся на острове Тельхинов. Последних одни считают колдунами и волшебниками, которые поливали водой Стикса, смешанной с серой, животных и растения, чтобы их погубить; другие же, напротив, утверждают, что поскольку они сами были искусными мастерами, то возбуждали к себе зависть со стороны соперников по ремеслу, и поэтому получили дурную славу» (География, 14,7).

Таким образом, используя современную терминологию, тельхины были так называемыми культурными героями древности, подобно Гелиадам – детям Гелиоса и дочери Посейдона, Родос, которые родились уже после потопа Огига, в период между рождением Фалека и Рагава (531–661 г. после всемирного потопа). Согласно Диодору, мать Гелиадов, Родос, была дочерью Галии – сестры тельхинов, следовательно, Гелиады являлись родственниками и преемниками тельхинов: «Некоторое время спустя, тельхины, предвидя грядущий потоп, покинули остров и расселились по чужим землям… Во время потопа прочие люди погибли, разлившиеся от ливней воды затопили низины на острове, и лишь немногим, в том числе сыновьям Зевса, удалось спасти, собравшись на высотах. Миф гласит, что Гелиос влюбился в Родос, назвал её именем остров и заставил исчезнуть разлившиеся воды. В действительности же дело обстояло следующим образом: почва острова изначально была илистой и мягкой, а солнце высушило излишнюю влагу, оплодотворив тем самым землю, и так появились [на свет] семеро братьев, названных от его имени Гелиадами, а также другие автохтонные племена… Когда Гелиады возмужали, Гелиос сообщил им, что богиня Афина будет пребывать с теми, кто первым принесёт ей жертвы. То же самое было объявлено и жителям Аттики. Гелиады тогда же и принесли жертвы, позабыв в спешке зажечь огонь, а царствовавший тогда в Афинах Кекроп совершил жертвоприношение при горящем огне, хотя и позже… Гелиады, превосходившие [всех] прочих людей, преуспели в различных науках и особенно в астрологии. Они сделали много открытий в области мореплавания, а также разграничили [время на] часы. Наиболее одарённым из них был Тенаг, убитый из зависти братьями. Когда преступление было раскрыто, все, кто принимал участие в убийстве, бежали [с Родоса]. Макар удалился на Лесбос, Кандал – на Кос, а Актин отправился в Египет, где основал Гелиополь, который назвал так в честь своего отца. Именно благодаря ему египтяне познакомились с наукой астрологии. Впоследствии у эллинов произошёл потоп (Девкалионов – прим. автора), большинство людей погибло от проливных дождей, и все письменные памятники оказались утеряны. Поэтому египтяне, воспользовавшись благоприятным случаем, присвоили себе достижения в области астрологии, а поскольку эллины не могли возразить им из-за утраты письменности, утвердилось мнение, что именно [египтяне] первыми разработали науку о звёздах. Равным образом и афиняне, основавшие в Египте город Саис, по причине потопа пребывали в таком же неведении» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,5,56).

Сбежавшего в Египет Актина, сына Гелиоса и Родос, Пасхальная хроника (81) называет выходцем из Италии, Фавном Гермесом, ставшим фараоном Египта: «После кончины Пика, он же Зевс, царствовал в Италии его сын Фавн, он же Гермес, 35 лет. Он был пытливым и искусным в ремеслах человеком, который первым на Западе обнаружил золотую руду и изобрел способ ее выплавки. Он, узнав, что ему завидуют братья, которых породил его отец Пик, он же Зевс, от других женщин Они задумали его убить… Собрав в дорогу много золота, он удалился из Италии и прибыл в Египет в филу сына Ноя Хама; они приняли его с почтением. Он жил там, надменно обращаясь со всеми и появляясь перед людьми в золотой столе». Это нашло свое отражение в династических списках Египта – третий Гермес-Тот, он же Актин Гелиад, фигурирует в них как третий фараон I династии Джер Тети Нинебу («золотой»).

Греческие мифы гласят, что после того, как царская дочь Ио сбежала из Аргоса в Египет, она вышла замуж за царевича Телегона и родила Эпафа, которого мы считаем ровесником Серуха (р. 793 г.). Однако согласно Пасхальной Хронике в скором времени Ио пришлось покинуть Египет из-за преследований Актина (третьего Гермеса): «Прибыв в страну Египет, она поселилась там. Через какое-то время, узнав, что Египтом правит сын Пика Зевса Гермес, и испугавшись Гермеса, Ио бежит оттуда к горе Сильпион, где спустя много веков македонец Селевк Никатор основал город и назвал Антиохией Великой в честь своего сына. Когда Ио добралась до Сирии, она скончалась» (Пасхальная хроника,74).

Странствия Ио, воспетые в поэмах Овидия и Эсхила, фактически поспособствовали основанию поселений в Сирии и Палестине колонистов Аргоса, которых Библия называет сынами Енаковыми. Рефаимы, они же сыны Енаковы (т. е. потомки Инаха), нередко упоминаются в библейских текстах: «Ар отдал Я во владение сынам Лотовым; прежде жили там Эмимы, народ великий, многочисленный и высокий, как сыны Енаковы, и они считались между Рефаимами как сыны Енаковы; Моавитяне же называют их Емимами… а остаток Галаада и весь Васан, царство Ога, отдал Я половине колена Манассиина, всю область Аргов со всем Васаном. Она называется землею Рефаимов (Второзаконие,1).

Последним из рефаимов был царь Ог, ростом в 9 локтей, который войску Моисея казался великаном: «ибо только Ог, царь Васанский, оставался из Рефаимов. Вот, одр его, одр железный, и теперь в Равве, у сынов Аммоновых: длина его девять локтей, а ширина его четыре локтя, локтей мужеских» (Второзаконие,3:11). Подобно Ио, сыны Енаковы (рефаимы) также вели свой род от Инаха. В честь его правнука, Аргоса, сына Ниобы, в Палестине был основан знаменитый Хеврон (Кириаф-Арба): «И́мя же Хеврону прежде бяше градъ Арговъ: митрополь Енакимлянъ сей. И даде Халеву градъ Арвокъ, отца Енакова: сей есть Хевронъ» (Нав,14–15)». Страбон также упоминает о строительстве рефаимами городов в Сирии: «Аргивяне послали Триоптолема на розыски Ио, которая сначала исчезла в Тире, и он блуждал по Киликии. Здесь несколько спутников Триптолема, покинувших его, основали Тарс. Остальные остались вместе с ним в области, лежащей у реки Оронта. Сын Триптолема Гордий переселился в Гордиею» (География,16,2,5).

Греческого учителя хлебопашества Триоптолема (Партолона ирландцев), сына Элевсина, сына Огига (Финтана), мы считаем ровесником Евера (р. 397 г. после потопа), а Гордия – Фалека (р. 531 г.). Согласно преданиям, Гордий отправился в Малую Азию, и лидийцы по велению оракула избрали его царем. Знаменитый узел, завязанный Гордием, несколько тысяч лет хранился в древней столице Фригии Гордионе, и считалось, что развязавший его сможет повелевать всей Азией. В 334 г. до РХ честолюбивый Александр Македонский решил во что бы то ни стало добиться своего – будучи не в силах развязать узел, он разрубил его мечом. Так или иначе, но такова же оказалась и судьба его завоеваний – Азию Александр захватил, но править ею ему не довелось, он был отравлен во время пиршества:

Смерть его ждет от измены друзей коварных;

Как только выйдет из Индии он и вернется в град Вавилонский,

Варвар какой-то царя погубит во время застолья

(Книги Сивилл,11,200)

Виночерпий Иол, первый оказавшийся под подозрением, был впоследствии казнен матерью Александра, Олипиадой, хотя соучастником убийства также являлся Медий, любовник Иола, который и настоял на том, чтобы царь пришел на пиршество: «Александр принял ванну, как он делал обычно перед сном, и собирался уже было лечь, но, вняв просьбе Медия, отправился к нему на пир» (Плутарх, Александр, 75,3). В то же время очевидно, что заказчики убийства македонского царя остались в тени. В Элладе таковым считали 74-летнего Антипатра, наместника Македонии, якобы по поручению которого Аристотель изготовил яд. Но многое говорит о том, что убийство Александра Македонского было организовано совсем другими людьми. Известно, что халдеи предупреждали Александра избегать посещения Вавилона, об этом сообщают греческие историки Диодор и Арриан: «Александр, перейдя с войском Тигр, по пути к Вавилону встретился с халдейскими предсказателями. Они отвели его в сторону от его спутников и стали уговаривать не входить в Вавилон: было им предсказание от Бела, что посещение Вавилона в ту пору будет для него не к добру» (Арриан, Анабазис Александра, 7,16,5). По информации Диодора (Историческая библиотека,7,112,3) халдеи объявили Александру, что он сможет избежать беды, если восстановит разрушенный персами памятник Бела (т. е. Нимрода-Гора Ура), что можно расценивать как своего рода предложение в ультимативной форме признать идейную власть вавилонского жречества. Это было невозможно, поскольку македонский царь всячески пытался поддерживать свой культ сына Амона-Ра (Аммона Диодора, т. е. Хама-Титана), не случайно, современники называли его новым Дионисом. Более того, намереваясь сделать Вавилон столицей Македонской империи, Александр фактически отнял у жрецов власть.

Вероятно, заговор против Александра Македонского был составлен непосредственно в Вавилоне, и ключом к разгадке убийства является эпизод, переданный Плутархом: «Однажды Александр, раздевшись для натирания, играл в мяч. Когда пришло время одеваться, юноши, игравшие вместе с ним, увидели, что на троне молча сидит какой-то человек в царском облачении с диадемой на голове. Человека спросили, кто он такой, но тот долгое время безмолвствовал. Наконец, придя в себя, он сказал, что зовут его Дионисий и родом он из Мессении; обвиненный в каком-то преступлении, он был привезен сюда по морю и очень долго находился в оковах; только что ему явился Серапис, снял с него оковы и, приведя его в это место, повелел надеть царское облачение и диадему и молча сидеть на троне» (Плутарх, Александр, 73,3). В переводе с языка символов на обычный это означало, что новый Дионис, он же македонский царь Александр будет лишен трона по воле Сераписа, и следовательно, за спиной убийц стоял не Антипатр или кто-либо из македонян, но вавилонские жрецы Сераписа. Как уже отмечалось ранее, поклонение Серапису носило характер мистерий и, являлось составной частью единого тайного культа халдейских жрецов. Перед тем, как действительно отравить Александра, жрецы Сераписа по своему обыкновению сначала совершили его символическое убийство, одновременно пытаясь таким образом устрашить царя. По их расчетам, после таких предзнаменований македонский царь должен был внутренне смириться со своей участью и потерять волю к сопротивлению.

Возвращаясь к сыну Триоптолема (Партолона) Гордию, отметим, что в пожилом возрасте он усыновил некоего Мидаса, ровесника Серуха (р. 793 г.), сына Кибелы и Тмола. Впоследствии Мидас стал царем Фригии и прожил долгую жизнь, будучи даже старшим современником Диониса, сына Семелы, и патриарха Авраама (р. 1072 г). Греческие мифы сообщают о Мидасе, что якобы во время состязания Аполлона и Марсия он присудил последнему победу, за что и поплатился ушами: «Мидас – сын Идейской матери от Тмола, присудил победу Марсию. Тогда негодующий Аполлон сказал: «Каков ты судья, такие у тебя будут и уши». В это время Либер вел войско в Индию» (Гигин, Мифы,3,191). Эта история имела продолжение. Согласно Овидию (Метаморфозы,11,173) в результате проклятия Аполлона у Мидаса действительно выросли ослиные уши, и поначалу об этом знал только личный брадобрей Марсия, который не в силах хранить тайну, выкопал в земле ямку и шепотом рассказал ей об ослиных ушах царя. Через некоторое время из ямки вырос тростник, который и поведал всем секрет царя Мидаса. Под старость царя Мидаса обуяла скупость, он выпросил у Диониса способность превращать все предметы в золото, и едва не умер от голода, пока не омылся в водах лидийской реки Пактол, которая стала золотоносной. Когда-то многоводный Пактол (ныне Сарт) уже давно пересох – сейчас это ручей в 3 метра шириной на территории современной Турции.

Аргосским царем, отправившим Триоптолема (Партолона) на поиски своей дочери, Ио, следует все же считать не Инаха, но Иаса, сына Аргоса, так как Инах, принадлежавший к первому послепотопному поколению, вероятно, умер еще до рождения Фалека (р. 531 г.). Поиски Ио происходили в период между рождением Рагава и Серуха (661–793 гг.), после чего Ио родила Эпафа и вышла замуж за египетского царевича Телегона, числящегося в династических списках Египта первым фараоном I династии Нармером. Его приемный сын Эпаф в настоящее время известен как второй фараон I династии Гор Аха (Сивилла называет его Нарахо). Согласно Аполлодору именно Эпаф основал Мемфис, и название городу было дано в честь жены Эпафа, Мемфиды, фигурирующей в династических списках как первая египетская царица Нейтхотеп: «Блуждая вдоль всей Сирии (там ей сооб щили, что жена библийского царя воспитывает ее ребенка) и отыскав Эпафа, она вернулась в Египет и вышла замуж за Теле гона, царствовавшего тогда над египтянами. Она воздвигла статую Деметры, которую египтяне назвали Исидой: точно так же они назвали Исидой Ио. Воцарившись над египтянами, Эпаф женился на Мемфиде, дочери Нила, и основал город Мемфис, названный так по ее имени» (Аполлодор, Мифологическая библиотека,2,3).

Что касается первого фараона Египта, Менеса, то Флавий датирует его правление приблизительно 300 годами ранее прибытия Авраама в Ханаан: «К самой постройке храма Соломон приступил уже на четвертый год своего правления… пятьсот девяносто два года спустя после выхода израильтян из Египта, тысячу двадцать лет после прибытия Авраама из Месопотамии в Ханаан… Все египетские цари, начиная с Минея, построившего город Мемфис и жившего за много лет до прародителя нашего Аврама, вплоть до Соломона, т. е. в течение более тысячи трехсот лет, назывались фараонами» (И. Флавий, Иудейские древности,8,3,1). Известно, что Аврааму было 75 лет, когда он направился из Харрана в Ханаан (Бытие,12:4), соответственно начало правления Минея по Флавию датируется примерно 55 годом Серуха (847 г. после потопа). Тем не менее, мы полагаем, что считающийся первым египетским царем Менес начал править как минимум на одно поколение ранее, еще до рождения Рагава (661 г.), сразу после царствования последнего из «богов» Гора, как об этом и сообщает Геродот: «Правда, до этих людей в Египте царствовали боги, которые жили совместно с людьми, и один из них всегда был самым могущественным. Последним из этих царей был Ор, сын Осириса, которого эллины зовут Аполлоном. Низложив Тифона, он стал подлинным царем-богом в Египте» (История,2,144).

Имя Менес – это греческий эквивалент почитавшегося в Коптосе Мина, культ которого был установлен еще во времена египетского царя Гора Скорпиона, предшественника Нармера (Телегона). Очевидно, что город Коптос был назван в честь библейского Кафторима, сына Местраима и ровесника Салы или Евера (р. 267, 397 гг), и Кафторим есть просто другое имя Мина (Менеса), первого после «богов» царя Египта. Принявший христианство арабский географ XVI века Лев Африканский так и называет Кафторима – первым царем Египта: «Говорят, что Кибт был первым, кто начал властвовать над этой страной и построил там дома» (Описание Африки,8). Вероятно, остров Крит (Кафтор), город Миноя и даже поздний критский царь Минос были названы именно в честь Мина (Кафторима), и филистимский город Газа также неслучайно носил ранее название Миноя, поскольку Книга Иеремии (47:3) именует филистимлян «остатком острова Кафтор».

Первоначально Мин-Менес (Кафторим) правил в Среднем Египте, это подтверждают сведения Геродота: «Древнейшим царем из людей в Египте был Мин. В его время весь [Нижний] Египет, кроме Фиванской области, являлся болотом и вся местность, лежащая теперь ниже озера Мериды, находилась под водой» (Геродот, История,2,4). Знаменитый город Мемфис, располагавший ближе к дельте Нила, был основан Мином-Менесом (Кафторимом) уже позднее, однако укрепил Мемфис, обнес его стеной и сделал столицей Древнего Египта уже Эпаф (Гор Аха), ровесник Серуха (р. 793 г.). По информации Флавия (Иудейские древности,6,1), родным братом Кафторима-Менеса был Филистей, восьмой сын Местраима (Тота). Филистей в Библии не упоминается, однако встречается у Плутарха, согласно которому он умер еще в детском возрасте, причем виновницей его смерти была Изида: «А когда она заметила ребенка, тихо подошедшего и наблюдавшего это (плач по Осирису – прим. автора), она оглянулась и бросила на него ужасный и гневный взгляд; мальчик не вынес потрясения и умер… А некоторые утверждают, что мальчика звали Палестин или Пелузий, и что он дал свое имя городу, основанному богиней» (Об Исиде и Осирисе,17).

Номархами фараона Менеса (Мина-Кафторима) в различных областях Египта были так называемые фараоны 0 и 00 династии Египта (они же шумерские цари 1 династии Киша) с прозвищами вместо имен. В частности, фараоны египетской 00 династии «собака», «бычья голова», «скорпион» одновременно являются седьмым, восьмым и девятым шумерскими царями I династии Киша, предшественниками царя Этаны (Калбум – «собака», Калумум – «ягненок», Зукакип – «скорпион»). Надо полагать, сведения о египетских фараонах 0 и 00 династий были принесены в Шумер египетскими жрецами Бела, ровесника Нахора (р. 923 г.), переселившимися согласно Диодору (Историческая библиотека,1,28) в Вавилон.

После правления Менеса и его наместников (царей 0 и 00 династий), власть в Египте ненадолго перешла к царю Гору Скорпиону, соответствующему в греческих мифах Ориону, сыну Геи. Известное изображение стоящего на берегу канала с мотыгой в руках царя Гора Скорпиона рядом с настоящим скорпионом фактически является иллюстрацией сообщений античных историков о строительстве Орионом порта в Сицилии и его последующей гибели от укуса скорпиона: «На Сицилии для Занкла, царя названного по его имени города Занклы, который ныне называют Мессеной, в числе прочих трудов он создал насыпь и соорудил порт, называемый Акта» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,85).

Следом за Гором Скорпионом (Орионом) Египтом правил первый фараон I династии Нармер, он же Телегон, муж Ио и приемный отец Эпафа. Однако вскоре после рождения Серуха (793 г. после потопа) Нармер-Телегон достаточно быстро потерял власть – Египет был захвачен царем Вавилона, Джамшидом (Думузи-Амусис), вассалом и наместником которого в Египте стал Актин Гелиад (третий Гермес), советник предыдущего царя Вавилона, Тахма Урупи (Ареса-Фулиса). При этом, если у Фирдоуси, царь Джамшид (Амусис) сам являлся изобретателем музыки, календаря, сословного деления и пр., то у Платона, наоборот, автором изобретений выступает Тевт (т. е. Гермес-Актин), демонстрирующий их Амусису. Таким образом, Диодор, рассказывающий о многочисленных дарованиях Актина Гелиада, фактически следует Платону. Манефон называет Актина Гелиада фараоном Атотисом, сыном Менеса и изобретателем в области медицины, в царских списках Актин – это фараон Джер Тети Нинебу (Гор «Хват» Золотой). Именно Актин и вынудил бежать в Сирию мать малолетнего Эпафа, Ио.

Позднее, уже после смерти Ио, Эпаф (Гор Аха 1 династии), будучи законным наследником престола – приемным сыном Телегона (Нармера), вернул Египту независимость. Но Эпаф-Гор Аха погиб молодым во время охоты на гиппопотамов, и вероятно, престарелый Актин (Атотис Манефона) на некоторое время снова стал фараоном, т. к. в династических списках Египта он числится преемником Гор Аха (Эпафа). Произошло это по нашим расчетам вскоре после рождения Нахора (р. 923 г.). После своей гибели фараон Эпаф (Гор-Аха), подобно Апису, сыну Форонея, также стал почитаться как бык Апис, что подтверждают сведения Геродота, согласно которому быки в Египте считались посвященными Эпафу (История,2,38).

Если опираться на сведения Абуль-Фараджа Бар Хебрея, то Актин Гелиад (Джер), которого Бар Хебрей называет фараоном Афинтосом, заимствовал халдейский культ у вавилонянина Кисруниса (Ад-Даххака персов): «Фараон Афинтос, шестой царь Египта, правил 32 года. Он построил город на реке Нил, назвал его Вавилон и отправил послов к Касароносу, царю Парфии, который принес доктрину халдеев в Египет. Египтяне сделали золотой идол Киноса» (Хронография,1). Однако мы больше доверяем данным Диодора Сицилийского, согласно которому, наоборот, культ халдеев изначально имел египетское происхождение, будучи установлен Исидой, и лишь впоследствии был принесен в Вавилон египетскими переселенцами-жрецами: «В Вавилон поселенцев привел Бел, сын Посейдона и Ливии. Он, осев на реке Евфрат, основал должность жрецов, свободных от налогов, которых вавилоняне называют халдеями» (Диодор, Историческая библиотека,1,28,1). Египетского царя Бела, внука Эпафа (Гор Аха) мы считаем ровесником деда Авраама, Нахора (р. 923 г. после потопа).

Что касается упомянутого Абуль-Фараджем золотого идола Киноса, то это кумир отсутствующего в масоретском тексте Книги Бытия Каинана, сына Артаксада, (р. 137 г. после потопа), который является Сераписом греко-египетской мифологии, поэтому армянский историк XIII века Вардан Великий (Всеобщая история,13) и сообщает об обожествлении Каинана. В Вавилоне Серапис-Каинан (Кинос) был известен как хтоническое божество подземного царства Ниназу, брат владыки преисподней Нергала. В халдейском городе Ур проводился праздник в его честь, на котором приносились жертвы в честь умерших царей и жрецов. Миф гласил, что Ниназу принёс на шумерскую землю семена ячменя, бобов и других зерновых культур. Не удивительно, что египетский Серапис изображался с модием на голове, символизировавшим урожай, и считался богом подземного царства, аналогичным Плутону: «товарищи эксегета Тимофея и Манефона Себенитского рассудили, что это – изваяние Плутона, судя по Церберу и змее; Птолемея же они убеждают, что оно не принадлежит никакому иному богу, кроме Сараписа» (Плутарх, Об Изиде и Осирисе,28). Именно Каинан (Серапис-Ниназу) и учредил в Египте культ умершего Аписа, сына Форонея. Мистерии Сераписа проводились в подземельях, по ночам, и судя по всему, жрецам было что скрывать от профанов (лат. рrоfаnus – «непосвященный»). Так, в Александрии под развалинами капища Сераписа, разрушенного по приказу римского императора Феодосия, были найдены остатки необычных механических приспособлений, судя по конструкции явно предназначенных для проведения пыток.

Древнеиранский царь Джамшид (Йима), ровесник Рагава (661 г.), завоевавший Египет и назначивший своим наместником Актина (Атотиса-Гермеса) был третьим по счету царем Вавилона. Джамшид завладел вавилонским престолом после гибели Тахмураса-Фулиса (Ареса), про которого иранские предания утверждают, что его сбросил с себя Ариман и сожрал, а египетские – что он погиб в результате заговора: «После него царствование перешло к Джамшеду, который был первым коронованным царем. Он подчинил себе людей и ангелов; приказал изготовить меч и другое оружие. Джамшед трудился 100 лет, чтобы прясть шелк и нитки, изготавливать одежду, он оседлал лошадь, распределил людей по сословиям; изобрел благовония и лекарства. Джамшед царствовал 716 лет. После него царем стал Заххак, жестокий тиран… на плечах по змее» (Шариф Мухаммад Мансур Мубаракшах, Правило ведения войны и мужество,26). Джамшид считался у персов сыном Вивахванга, первого человека, отжавшего сок хаомы, т. е. Аписа, сына Форонея и внука Инаха, и, следовательно, не только царем Вавилона, но и законным претендентом на трон Египта. Иранские мифы повествуют, что сначала Джамшид был благочестивым царем, но впоследствии, обуянный гордыней, растерял всех сторонников и был убит призванным на царство царем-змеем Ад-Даххаком.

Имя Джамшид означает «близнец»; у шумеров Джамшид – это пятый царь допотопной династии Ниппурского списка Думузи-близнец из Бад-Тибиры (он же Даонос-пастух Бероса). Шумерский миф «Сон Думузи» рассказывает, как Думузи стали сниться сны, предвещающие смерть, после чего он безуспешно пытался спастись от преследующих его демонов («Мой сон, о сестра, мой сон, Вот сердце сна моего! Тростник вырастает вокруг меня, Тростник оплетает всего меня, Камышинка»). Аналогичный миф приводится и в скандинавской Эдде, где Джамшид-Думузи – это Бальдр, который также не смог избежать смерти и сошел в ад, сраженный побегом омелы: «Начинается сказ с того, что Бальдру Доброму стали сниться дурные сны, предвещавшие опасность для его жизни» (Видение Гюльви). В индийской мифологии аналогом Джамшида является сын Вивасвата, «бог» смерти Яма, имя которого тождественно Джамшиду по значению – т. е. «близнец».

Что касается Ад-Даххака, то индийской мифологии ему соответствует Нахуша, сын Аюса, внук добывшего огонь первого царя Лунной династии Пурураваса (т. е. Форонея). Миф гласит, что Нахуша прославился своей отвагой и добродетелью, и его решили призвать на престол отсутствовавшего Индры. Однако, став царем, Нахуша стал править как тиран, посягнул на жену Индры – Индрани (подобно иранскому Ад-Даххаку, взявшему в наложницы сестер Джамшида, Эрнаваз и Шехрназ), и в конце концов, был проклят мудрецом Агастьей и превращен в змея.

В качестве царя Вавилона древние историки именуют Джамшида Самиросом: «Воцарился халдей Фирос, во дни которого изобретено искусство добывания золота и серебреных дел мастерство. После него царствовал Самирос, из поколения Сима, семьдесят два года. Он начал чеканить монету с своим именем. При нем изобретены – резьба изображений, шелковое тканье, мера, вес и все, относящееся до благоустройства. Маг Менандр говорит, что у Самироса было три глаза» (Вардан Великий, Всеобщая история,21). Обстоятельства гибели Самироса изложены Агапием Манджибским, который называет современником Самироса египетского царя Афинтоса, т. е. бежавшего с острова Родос в Египет Актина Гелиада (Атотиса-Джера), ровесника Рагава (р. 661 г.): «Кисрунис, царь Парфии, затеял войну с Самиросом, и после сражения убил его, он содрал кожу с головы Самироса, заплел его волосы в четыре косы и сделал из них корону. Из-за этого его прозвали Диократис, т. е. Двурогий (Зу-ль-Карнайн). В эти времена в Египте правил царь Афинтос в течение 32 лет, он впервые изобрел книги, науки, астрономию и арифметику» (Агапий Манджибский, Всемирная История,80). Царя Кисруниса Агапий Манджибский называет «Двурогим» (Зу-ль-Карнайном), что является ошибкой. В действительности, парфянский царь Кисрунис, содравший с Самироса скальп, есть не кто иной, как распиливший пилой Джамшида тиран Ад Даххак, на плечах которого якобы росли две змеи – он же змей Нахуша индийцев, ровесник Серуха (р. 793 г).

В отношении Зу-ль-Карнайна историк Табари, цитирующий арабские легенды, сообщает, что Зу-ль-Карнайн был современником Авраама, ходил в походы на Восток и посещал Каабу. Некоторая информация о Зу-ль-Карнайне также присутствует в трудах Бируни. Согласно Бируни Зу-ль-Карнайна называли царем Счастливой Аравии Абу-Карибом: «а другие говорят, что это Абу-Кариб Шаммар Юр’иш, сын Ифрикиса, химьярит, и что его прозвали Зу-ль-Карнейном из-за двух локонов, которые свисали у него до плеч. Он будто бы достиг восточных и западных окраин земли, прошел по северу и югу, покорил страны и унизил рабов» (Бируни, Памятники минувших поколений,3,41). В то же время Бируни утверждает, что Абу-Кариб был сыном Ифрикиса и внуком Абрахи (Памятники минувших поколений,5,133), таким образом, речь идет о сыне Афры (Ифрикиса), внука Авраама по линии Хеттуры, вкратце упомянутого Флавием.

Итак, вот что сообщает Флавий: «Авраам женился на Хеттуре, от которой у него родилось шесть сыновей, способных к трудам и необычайно одаренных: Замбран, Иазар, Мадан, Мадиан, Иосувак и Суй. У этих также родились сыновья… у Мадиана – Эфа, Офрен, Анох, Евида и Елда… Также рассказывается, что Офрен пошел войною на Ливию и занял ее, причем внуки его поселились в этой стране и назвали ее по его имени Африкою. Слова мои подтверждаются также и Александром Полигистором, который сообщает по этому предмету следующее: «Прорицатель Клеодем, он же Малх, написавший историю иудеев так же, как о них повествовал их собственный законодатель Моисей, сообщает, что у Аврама родились от Хетуры благородные сыновья». При этом он называет также имена последних, приводя троих: Аферу, Сурима и Иафру. От Суримы получила свое название Ассирия, от двух других же, от Аферы и Иафры, получил свое имя город Афра и была названа вся страна Африкою. Они были союзниками Геракла в его походе на Ливию и против Антея; когда же Геракл женился на дочери Афры, то у него родился от нее Дидор, от которого в свою очередь произошел Софон; по имени же последнего варвары называются софакийцами» (Флавий, Иудейские древности,1,15). Соответственно, йеменский царь Абу-Кариб (Зу-ль-Карнайн по версии Бируни) являлся шурином Геракла, сына Алкмены, и участником его ливийских походов.

Тем не менее, Зу-ль-Карнайн никакого отношения ни к Абу-Карибу, ни к Аврааму не имел, хотя и на самом деле был младшим современником ветхозаветного патриарха. Знаменитый герой восточных легенд Зу-ль-Карнайн есть не кто иной, как Дионис «Дваждырожденный», сын Семелы. Греческие мифы сообщают, что после смерти беременной Семелы, которой Зевс дал питье с растертым сердцем убитого Загрея (второго Диониса-Сабазия), ее сын был зашит в бедро и доношен Зевсом. Отсюда и эпитет третьего Диониса, сына Семелы – «дваждырожденный» или «двурогий», поскольку у древних «рог» означало род, рождение. В частности, святая пророчица Анна в благодарственной молитве к Богу в связи с рождением Самуила говорит: «Возрадовалось сердце мое в Господе; вознесся рог мой в Боге моем» (1 Царств,2:1). И евангелист Лука так передает речь праведного Захарии, посвященную рождению Господа Бога нашего Иисуса Христа: «Благословен Господь Бог Израилев, что посетил народ Свой и сотворил избавление ему, И воздвиг рог спасения нам в дому Давида, отрока Своего» (Евангелие от Луки,1:68). Следовательно, «дважды рожденный» – это и есть «двурогий». Похожее объяснение мы находим у Диодора Сицилийского, который приводит аналогичное греческое прозвище Диониса – Диметор, т. е. «двуматеринский»: «Диониса называют также Диметором, поскольку от одного отца, но от двух разных матерей родились два Диониса. Младший Дионис стал наследником деяний старшего, и поэтому последующие поколения людей, не зная истины и сбитые с толку совпадением имен, считают, что был только один Дионис» (Историческая библиотека, 4,5).

Однако после того, как Александр Македонский, подобно Дионису, совершил поход на Восток и завоевал полмира, на него перешло прозвище Диониса, сына Семелы – Зу-ль-Карнайн. Римский историк Квинт Курций подтверждает, что индийцы, подвергнувшиеся завоеванию македонян, зачастую сами сравнивали Александра с Дионисом: «Когда живущие поблизости от реки (у них было много селений, преимущественно по берегам рек) увидели, что вся река, насколько хватало зрения, полна кораблей и что сверкает многотысячное оружие, испугавшись необычного зрелища, подумали, что это наступают полчища богов во главе со вторым Отцом Либером, имя которого широко известно у этого племени» (Руф Квинт Курций, История Александра Македонского, 9,8,1). Что любопытно, Диодор Сицилийский сообщает предания о двурогости первого Диониса (т. е. библейского Хуша и Осириса египтян), а также его отца, Аммона (Хам), в прямом смысле слова: «Но некоторые авторы мифов утверждают, что истина в том, что были небольшие рога по обе стороны у висков и что, следовательно, Дионис, будучи сыном Аммона, имел тот же вид, что и его отец, и поэтому традиция передала последующим поколениям, что этот бог был рогат» (Историческая библиотека,3,73). Подобно первому Дионису (Хушу-Осирису), Александр Македонский также считался сыном Аммона (Хама-Титана Сивиллы), поэтому соответствующим образом (с рогами на висках) изображался на монетах Македонского царства и диадохов. Отсюда впоследствии и возникла путаница с Зу-ль-Карнайном («Двурогим»), который в действительности был третьим Дионисом «Дваждырожденным», сыном Семелы и внуком Кадма.

Возвращаясь к Джамшиду-Йиме (Самиросу), отметим, что Абу Ханифа ад-Динавари (Китаб ал-ахбар ат-Тивал, Рассказ о Суррамарре) упоминает Джамшида под именем Джамны – внука Ирама, под которым подразумевается то ли Арам, то ли Артаксад, сыновья Сима (Кроноса Сивиллы): «Когда умер Нух, ему наследовал его сын Сим. Он был первым, кто укрепил за собой власть. И жемчужиной этого царства стал Джамна ибн Виванджахаан ибн Ирам, а он Ара-фахшаз ибн Сам ибн Нух». Согласно Ибн Хишаму (Жизнеописание пророка Мухаммеда) Ирам являлся предком древних жителей Аравии – адитов: «Ибн Исхак сказал: «Ад ибн Аус ибн Ирам ибн Нух; а также Самуд и Джадис – сыновья Абира ибн Ирама ибн Сама ибн Нуха; а также Тасм, Имлак, Умайм – сыновья Лаваза ибн Сама ибн Нуха – все они арабы». Как мы видим, у Ибн Хишама под именем Ирама явно числится Арам, сын Сима, поскольку Ауса, сына Ирама, мы также находим у Флавия в качестве сына Арама и основателя Дамаска: «У Арама было четверо сыновей: Ус основал Трахониту и Дамаск (находящийся в середине между Палестиною и Келесириею» (И. Флавия, Иудейские древности,1,6,4). Примечательно, что Пасхальная хроника (104), также выводит происхождение адитов от сына Сима, но не от Арама, а от Каинана («Каинан, от которого арабы»), упомянутого подобно его тезке и племяннику, Каинану, сыну Артаксада, только в Септуагинте.

Таким образом, мы полагаем, что Ирам, дед Джамны (Джамшида-Самироса), тождественен Хушангу персов и греческому Форонею, и одновременно является библейским Арамом, сыном Сима и младшим братом Артаксада. Соответственно Артаксад – это Инах древних греков, а предок адитов, Аус – это и есть греческий Апис, сын Форонея, он же Квасир, Вивасват и Виванджахаан, отец Джамшида-Джамны и Тахма-Урупи (Фулиса-Фамнураса). Как выясняется, тиран Ад-Даххак, который в индийской мифологии числится как Нахуша, сын Ауса (Уса, сына Арама), также являлся адитом, будучи братом Джамшида (Шеддада) по отцовской линии. Впрочем, согласно Бируни, Ад-Даххак и Джамшида связывало более отдаленное родство – прадед ад-Даххака, Гар, был братом Хушенга (Форонея-Арама): «Хушенг Пишдад, сын Афравака, сына Сиямака, сына Меши… Ад-Даххак, сын Ульвана из амалекитян – это Биварасиф, сын Аврандаспа, сына Зингао сына Баришанда, сына Гара, а Гар – отец чистых арабов, сын Афравака, сына Сиямака, сына Меши» (Бируни, Памятники минувших поколений,5,114).

Совокупность этих сведений также позволяет утверждать, что адиты Корана – это иранские Пешдадиды и рефаимы Библии (сыны Енаковы), потомки сыновей Сима Артаксада (Инаха древних греков) и Арама (Форонея), завладевшие престолами Вавилона и Египта. Не удивительно, что первых египетских фараонов арабские легенды называли адитами. Прародиной адитов-рефаимов можно считать Сирию. Согласно Книге Юбилеев первоначально Сирией владел старший сын Сима, Артаксад (Инах), тогда как Араму (Форонею) достались земли восточнее и севернее (междуречье Тигра и Евфрата до Урарту включительно): «И третий удел выпал Арфаксаду: вся земля области Кеседеев к востоку от Ефрата до Эритрейского моря, и все воды пустыни, что у языка моря, обращенного к Мицре, вся земля Ливана, Сенира и Аманы до предела Ефрата. И четвертый удел выпал Араму: вся земля Нагараима между Тигром и Ефратом к северу от Кеседеев до предела гор Ассирийских и земля Урарту» (Книга Юбилеев,9,4–5). Однако Флавий упоминает Сирию уже как наследственный удел Арама («Арамейцами владел Арам, греки называют их сирийцами», Иудейские древности,1,9), при этом он сообщает о практически полном истреблении сирийских рефаимов войсками царя Кедорлаомера во времена патриарха Авраама (р. 1072 г. после потопа): «Последние разграбили всю Сирию и уничтожили потомков гигантов» (Иудейские древности,1,6,4). Причину, по которой в греческих мифах Артаксад (Инах) считался отцом своего брата, Арама (т. е. Форонея), мы видим в том, что Артаксад (р. 2 г.) был старшим братом, и упоминается в Библии первым из рожденных после потопа – т. е. аллегорически он сын Океана, как и называет Инаха греческая мифология.

Бируни, цитируя Саида ибн Мухаммеда аз-Зухли, также приводит легенду о том, как Хушанг Пешдад (т. е. Арам-Фороней), желая покончить с людскими раздорами, поселил враждовавших людей на юге Аравийского полуострова, таким образом, положив начало поселениям адитов в Аравии: «Он говорит, будто в начале мира люди постоянно враждовали и соперничали, и что лучшие из них были обижены и угнетены худшими. Это продолжалось до тех пор, пока справедливый царь Пешдад не перевел их в местность, называемую Фирдаус. Она тянется от Адена до Серендиба; там произрастают алоэ, гвоздика и другие благовонные растения и находятся всевозможные земные блага» (Бируни, Памятники минувших поколений,5,118). Как мы видим, легенда о Хушанге является продолжением известного греческого мифа в пересказе Гигина о том, как Зевсу надоели людские ссоры, и он передал власть над людьми царю Форонею: «… когда Меркурий перевел языки людей, и когда он же разделил народы, тогда между смертными начался раздор, что не понравилось Юпитеру. Поэтому он передал начало царской власти Форонею, за то, что он первый совершил священнодействия в честь Юноны» (Гигин, Мифы,143). Соответственно, напоминающая райский сад область Фирдоус (paradise – «рай»), протянувшаяся от Адена до Серендиба, есть просто другое название Счастливой Аравии и архипелага Сокотры, изобилующих ладаном, миррой и алоэ.

«Тысяча и одна ночь» (рассказ об Абд-Аллахе, сыне Абу-Килябы) именует сыновей Вивасвата, братьев Тахма Урупи и Джамшида (Ад по Ибн Хишаму), т. е. первых царей Вавилона Фамнураса-Фулиса и Самироса – Шеддид и Шеддад, сыновья Ада-старшего, очевидно подразумевая под Адом фактического основателя династии адитов – Ауса (Аписа-Виванджахаана). Согласно арабским легендам Шеддад построил в подражание раю многоколонный Ирем, название которого напоминает имя библейского Арама, и покорил Месопотамию и Египет. Таким образом, когда арабские авторы рассказывают о временах господства адитов в Египте, другими словами это означает распространение власти монархов Вавилона до эфиопских пределов.

Иранские мифы приписывали царю Джамшиду (Йиме-Шеддаду) создание города-убежища от грядущего ледникового периода – чудесного вара, и по сути, Авеста дает описание того же самого совета «богов», который был устроен Зевсом перед Девкалионовым потопом: «Собрание устроил Творец Ахура-Мазда вместе с небесными божествами на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии. Собрание устроил Йима великолепный, владетель добрых стад, вместе с лучшими смертными на славном Арианам-Вайджа у Вахви-Датии… Так сказал Ахура-Мазда Йиме: «О Йима прекрасный, сын Вивахванта, на этот плотский злой мир придут зимы, а от них сильный смертельный холод. На этот плотский злой мир придут зимы, и сначала тучи снега выпадут снегом на высочайших горах на глубину Ардви. Третья же часть, о Йима, скота останется в живых в ужаснейших местах, которые на вершинах гор или в долинах рек в крепких жилищах. Перед зимой будут расти травы этой страны, потом из-за таяния снегов потекут воды, и чудом, о Йима, для плотского мира покажется, если увидят где след овцы. И ты сделай Вар размером в бег на все четыре стороны и принеси туда семя мелкого и крупного скота, людей, собак, птиц и красных горящих огней. Сделай же Вар размером в бег на все четыре стороны для жилья людей и размером в бег на все четыре стороны для помещения скота. Там воду проведи по пути длиною в хатру, там устрой луга, всегда зеленеющие, где поедается нескончаемая еда, там построй дома, и помещения, и навесы, и загородки, и ограды» (Видевдат, Фрагард 2, 20–26).

Арабские предания также помнят вар Йимы, но уже как затерянный в песках Руб-эль-Хали город Убар, он же Ирем многоколонный, построенный по приказу Шеддада (Джамшида). Легенда о строительстве Ирема подробно изложена в произведении «Тысяча и одна ночь» (ночи 276–279, Рассказ об Абд-Аллахе, сыне Абу-Килябы): «И умер Шедид ибн Ад, и воцарился после него на земле его брат Шеддад, а он любил читать древние книги. И когда встретилось ему упоминание о будущей жизни и рае, о дворцах, горницах, деревьях, плодах и прочем из того, что есть в раю, душа Шеддада призвала его построить нечто подобное на земле. А ему были подвластны сто тысяч царей, и под властью каждого царя было сто тысяч правителей, а каждому правителю подчинялось сто тысяч воинов. И Шеддад призвал их всех пред лицо свое и сказал: «Я знаю из древних книг и рассказов описание края, который существует в будущей жизни, и хочу я сделать подобное ему в земной жизни. Отправляйтесь в самую лучшую и обширную равнину на земле и постройте мне там город из золота и серебра, и пусть песок в нем будет из топаза, яхонта и жемчуга. И под своды этого города подставьте столбы из топаза, и наполните город дворцами, и над дворцами сделайте горницы, и посадите под дворцами на улицах и площадях всякие деревья с разными спелыми плодами, и пустите под ними каналы в трубах из золота и серебра»…И царь сказал: «Идите и постройте перед городом неприступную крепость, возвышающуюся и высокую, а вокруг крепости поставьте тысячу дворцов, и под каждым дворцом тысячу знамен, чтобы в каждом из этих дворцов находился визирь». И они тотчас же отправились и сделали это в двадцать лет, а затем явились к Шеддаду и осведомили его о достижении цели… И они провели в приготовлениях двадцать лет, и затем Шеддад отправился с сопровождающими его войсками… И он ехал, пока от него до Ирема многостолбного не осталось одного перехода. И Аллах наслал на него и на бывших с ним неверных отрицателей вопль с небес своего могущества, и он погубил их всех своим великим гласом, и не достиг Шеддад и никто из бывших с ним этого города, и не подступил к нему, и Аллах стер к нему дорогу. И город простоит, как был, на месте, пока не настанет судный час». Другая новелла «Тысяча и одна ночи» (Повесть о Медном городе, ночи 566–578) дополняет этот рассказ, сообщая, что после урагана среди уцелевших адитов началось моровое поветрие, в ходе которого умер сын Шеддада (Джамшида), Куш, он же Шеддад-младший.

Однако согласно кораническим легендам «вопль с небес» стал причиной гибели не адитов Шеддада (Джамшида), но самудян, живших гораздо позже, тогда как адиты погибли от бушевавшего в течение семи суток урагана. Упоминание об этих событиях мы также находим в апокрифе «Пещера сокровищ», вероятным автором которого является святой праведный Ефрем Сирин: «И на сотом году жизни Нахора, когда Бог увидел, что сыны человеческие приносили в жертву своих сыновей демонам и поклонялись идолам, Он открыл хранилища ветра и врата бури, и порыв ветра вышел на всю землю. И он искоренил изображения и места, где совершались жертвоприношения демонам, и он снес вместе идолы, и изображения, и башни в кучу, и нагромоздил большие насыпи над ними; [и они там] до сего дня. Вот, этому порыву ветра, узнав, люди дали имя «Ветряной потоп». Сохранившиеся до наших дней шумерские «Плачи» по Уруку, Эриду и другим городам Месопотамии подтверждают, что ураганы бушевали не только на территории Аравии, но и в сопредельном с нею Шумере: «Увы, буря охватила всю страну, великая буря небес, ревущий ветер, злая буря по всей стране, она разрушила города, разрушила дома, разрушила коровники, разрушила овчарни, прекратила ритуалы, все хорошее она отрезала от страны. Эта буря не знает матери, не знает отца, не знает жены, не знает ребенка, сестры, брата, соседа, шлюхи, от этой бури жена оставлена, от этой бури дети оставлены, от этой бури свет страны прекратился, от этой бури, которую послал Энлиль в своей ненависти» (Плач об Уре»).

Таким образом, царь Шеддад (Джамшид-Самирос) правил в Вавилоне в течение очень длительного времени, примерно до 100 года Нахора (1023 г. после потопа), пока не погиб в пустыне от урагана либо, что более вероятно, лишился после гибели адитов поддержки подданных и был низложен Ад Даххаком (Кисрунисом), ровесником Серуха (р. 793 г). От адитов Аравии в живых остались только несколько человек во главе с призывавшим к покаянию кораническим пророком Худом, считавшимся правнуком Ауса (Вивахванга-Аписа) и седьмым потомком Сима – сыном Абдуллы, с. Рабаха, с. Джарута, с. Ада, с. Ауса, с. Ирама, с. Сима, с. Ноя. Очевидно, Худ был ровесником Нахора (р. 923 г.), при этом коранические предания сообщают, что он прожил 164 года (т. е. гораздо меньше Нахора, который жил 208 лет), и был похоронен в Хадрамауте: «там находится могила Худа – да будет мир над ним! Рассказывают, что там нашли корчагу с пшеничным колосом, наполнявшим собой этот сосуд; взвесили этот колос, и было в нем весу один ман, а каждое зерно – с куриное яйцо» (ал-Бакуви, Сокращение книги о памятниках и чудеса царя могучего,1 климат,19). Исламскому пророку Худу легенды также приписывают основание царства Хадрамаут, граничившего на севере с пустыней Руб-эль-Хали – местом, где когда-то жили адиты.

Рассказывая о событиях «серебряного», в своем роде матриархального века, мы считаем необходимым упомянуть о таком феномене древности, как амазонки. Мхитар Ереванский относил их появление к временам рождения отца Авраама, Фарры (р. 1002 г. после потопа): «Нахор и Иесха, 79 лет, родили Фарру. В то время явились Амазонки, т. е. женское воинство, из рода Торгома, который заметив возмущение в своем войске, умертвил всех мужчин, и составил войско из женщин» (Хронографическая история). Однако, исходя из сообщений Диодора Сицилийского, очевидно, что первыми женщинами-воинами были еще соратницы первого Диониса, сына Аммона (Хуша, сына Хама) во главе с Афиной, сражавшиеся с титанами Кроноса (Сима). Немного времени спустя после войны с титанами, на западе Африки в болотах, в которые впадала река Тритон, даже было основано царство амазонок. Мы датируем его основание рождением Фалека (р. 531 г) – временем появления первых государств древности.

Приблизительное место нахождения страны амазонок помогает определить информация Плиния Старшего. Как сообщает Плиний, в древности Тритоном называлось не только озеро на территории современного Туниса, но и река Нил: «Нил на протяжении нескольких миль называли раньше Сирисом, Гомер на всем его протяжении – Египтом, другие – Тритоном» (Плиний Старший, Естественная история, 5,10,54). Принимая во внимание, что в античности и даже во времена позднего средневековья истоком Нила продолжала считаться река Нигер, можно заключить, что река Тритон Диодора – это и есть Нигер, и болота Тритониды, таким образом, локализуются в районе истока Нигера поблизости от побережья Атлантики – т. е. на территории современных Сьерра-Леоне или Гвинеи. Что касается поселений амазонок на островах внутри болот, то в их существовании нет ничего удивительного. В качестве примера можно привести по размерам не уступающее Болгарии болото Судд в районе Южного Судана, которое в настоящее время является местом проживания племенного союза нуэров численностью более полутора миллионов человек.

Как сообщает Диодор Сицилийский, царица амазонок, Мирина, сумела покорить не только соседние племена эфиопов и атлантов, занимавших прибрежные области океана, но и горгон, также находившихся под управлением женщин. После этого Мирина отправилась в военный поход на восток: «она посетила большую часть Ливии, а переходя через Египет, она заключила договор о дружбе с Гором, сыном Исиды, который был царём Египта в это время, а затем, доведя до конца войну против арабов, и убив многих из них, она покорила Сирию» (Историческая библиотека,3,55,4). Покорив Самофракию, царица амазонок посвятила остров обожествленной Кибеле, на котором поселились сыновья «богини», в том числе один из основателей мистерий Корибант, сын Кибелы от Иасиона, брата Дардана. В конце концов, потерпев поражение от объединенных войск Мопса Фракийского и Сипила скифа, Мирина погибла, и остатки ее войска были вынуждены вернуться в Ливию. Царицу амазонок Мирину мы считаем ровесницей Фалека (р. 531 г), а ее поход можно отнести ко времени между рождением Рагава и Серуха (661–793 гг).

Древние матриархальные народы амазонок и горгон, мужчины которых подобно женщинам выполняли домашнюю работу и воспитывали детей, были почти полностью истреблены еще в «героическом веке»: «Горгоны, в последующие дни возросшие в силе, были повторно подчинены Персеем, сыном Зевса, когда Медуза была царицей над ними, и, в конце концов, и они, и род амазонок были полностью уничтожены Гераклом, когда он посетил западные края и установил свои столпы в Ливии, так как он чувствовал, что это плохо согласуется с его решимостью стать благодетелем всего рода человеческого, если он позволит страдать какому-либо народу под властью женщин» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,3,55,3). Однако, память о знаменитой царице горгон, Медузе, сохранилась не только в мифах о Персее, но и в античных преданиях о диковинных животных Ливии. Римский поэт I века Лукан сообщает о происхождении василисков (змей, которым приписывали способность убивать взглядом) из крови убитой Персеем Горгоны Медузы, обращавшей в камень все живое. Похожие сведения о существовании в Африке животных, обладавших смертоносным взглядом и получивших название горгон, приводил уже в III веке после РХ греческий писатель Афиней: «Горгона есть животное, которое ливийские кочевники там, где оно водится, называют «в-землю-гляд». По виду ее шкуры обычно полагают, что она похожа на дикую овцу; однако некоторые говорят, что на теленка. Ее дыхание будто бы столь сильно, что убивает всякого встречного. [На самом же деле] она имеет гриву, которая свисает со лба, закрывая глаза, и всякий раз, когда она встряхивает ею (а это тяжело и трудно), то не дыханием убивает, а неким излучением от особенной природы ее глаз. Обнаружено это животное было так. Несколько солдат из войска Мария, посланного против Югурты, увидели горгону и, решив из-за ее низко опущенной головы и медленной походки, что перед ними дикая овца, погнались за ней, чтобы зарезать мечами. Но животное испугалось, встряхнуло гривой, лежавшей на глазах, и тотчас умертвило бросившихся на него людей. И снова и снова повторялось то же самое, и каждый раз подступавшие к нему погибали, пока кто-то не догадался расспросить туземцев о природе этого существа. Тогда по приказу Мария туземные всадники, устроив засаду, убили животное копьями издали и принесли командующему». Такое животное существовало, ручательство тому – его шкура и экспедиция Мария» (Пир мудрецов,5,64).

Последних представителей деградировавшего народа горгон, мало чем отличавшихся от обезьян, финикийские мореплаватели повстречали на островах Гвинейского залива в районе современного мыса Лопес в V веке до РХ: «Рассказывают, что против этого мыса также имеются острова – Горгады, некогда место, где обитали горгоны (на расстоянии двухдневного плавания от материка, как передаёт Ксенофонт Лампсакский). Проник на них полководец пунийцев Ганнон и сообщил, что у женщин [там] тела покрыты шерстью, а мужчины с ловкостью спасаются бегством. Две шкуры горгон, ради наглядного доказательства [увиденного им] и как чудо, он посвятил в храме Юноны; их можно было обозревать вплоть до времени взятия Карфагена» (Плиний Старший, Естественная история, 36,200).

Самые поздние сообщения об амазонках датируются IV веком до РХ – временем Александра Македонского, когда царица амазонок Малой Азии, Фалестрис, прибыла в лагерь македонского царя в сопровождении немногочисленной дружины: «Оставив войско у границ Гиркании, она прибыла с тремястами амазонками в воинском вооружении. Царь, изумленный необычайным явлением и достойным видом женщины, спросил Фаллестриду, что ей надобно. Она ответила, что желает иметь ребенка: он превзошел всех мужчин своми подвигами, она же выделяется среди женщин силой и мужеством; дитя, рожденное от родителей, которые превосходят прочих людей, конечно, будет первым в мире по доблести. Александр пришел в восторг, принял царицу и, проведя с ней тридцать дней, отпустил домой с богатыми дарами» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,17,77,1)

На этом сведения об амазонках античности прерываются. Бывшая цитадель амазонок Африки, болото Тритонис, также больше не существует. По сообщению Диодора оно исчезло еще в глубокой древности в результате землетрясения, и вряд ли будет ошибкой приурочить это землетрясение к гибели Атлантиды.

Глава 6

Гибель «богов»

О все видавшем до края мира

О познавшем моря, перешедшем все горы,

О врагов покорившем вместе с другом,

О постигшем премудрость, о все проницавшем:

Сокровенное видел он, тайное ведал,

Принес нам весть о днях до потопа,

В дальний путь ходил, но устал и смирился,

Рассказ о трудах на камне высек

(Эпос о Гильгамеше)

Окончание «серебряного века» греческой мифологии приходится на времена рождения Нахора (р. 923 г. после потопа), деда Авраама. Это предшествующая Девкалионову потопу и «гибели «богов» (Рагнареку) эпоха климатических изменений, «век бурь и волков» и период ухудшения нравов, аллегорически изображавшийся древними как уход от людей девы Астреи – дочери Зевса Олимпийского и Фемиды (первой Сивиллы):

Стыд убежал, и правда, и верность;

И на их место тотчас появились обманы, коварство;

Козни, насилье пришли и проклятая жажда наживы.

Пало, повержено в прах, благочестье, – и дева Астрея

С влажной от крови земли ушла – из бессмертных последней

(Овидий, Метаморфозы,1,125).

Примечательно, что в Младшей Эдде Фемида также фигурирует в качестве жены Зевса Олимпийского – это золотоволосая Сив, жена Тора. Зевс был ровесником Евера (р. 397 г.), поэтому Астрея, если рассматривать ее не как аллегорию, а реально существовавшего человека, вероятно, принадлежала к поколению Фалека (р. 531 г.), представители которого ко времени рождения Нахора действительно почти все ушли из жизни.

Согласно «Паросской хронике» в Афинах незадолго перед Девкалионовым потопом правил Кекропс, ровесник Рагава (р. 661 г.): «После того, как в Афинах воцарился Кекроп и эта область, дотоле называвшаяся по имени местного жителя Актея Актикой, стала называться Кекропией, прошло 1318 лет (1582/81). После того, как Девкалион воцарился в лежащей возле Парнаса Ликорее, а было это во время царствования в Афинах Кекропа, прошло 1310 лет (1574/73)». Античные авторы приписывали первому афинскому царю, Кекропсу, установление брака в Аттике (Юстин, Эпитома Трога, 2,6,7), а также основание в честь Афины, дочери Зевса Олимпийского, одноименного города. Дочери царя Кекропса стали первыми жрицами Афины, т. е. Кекропс фактически положил начало обожествлению Афины в Древней Греции, как об этом и сказано в Книгах Сивилл (3,551):

Правили тысячу лет и еще пять сотен вдобавок

Много надменных царей в Элладе, и вот от них-то

Первых учиться злу неразумные смертные стали:

Идолов мертвых воздвигли для тех, кто сами невечны

Помимо Кекропса и Девкалиона (библейский Элиса, сын Иавана), ровесником Рагава был основатель троянского царства Дардан, дочь которого также считалась Сивиллой, второй по счету после Фемиды:

Нэсо ему (Дардану) родила дочь Сивиллу, пророчицу.

Жены, что предсказанья вершат, называться сивиллами стали.

Дочь же Дардана жила в те часы,

Когда после потопа Аттикой правил Кекроп.

Был он первым царем, а Египтом в те времена управлял

Фараон всемогущий Нарахо

(Николай Спафарий «Книга о сивиллах»)

Как гласят греческие мифы, Дардан, родившийся уже после Огигова потопа, переплыл пролив, впоследствии названный его именем, и основал в Малой Азии город и царство, женившись подобно патриарху Иакову на сестрах – дочерях царя Тевкра. Нэсо родила ему Сивиллу, а от Батии Дардан имел сына Эрихтония, четвертым потомком которого являлся последний царь Трои, Приам (ровесник Фареса, внука Иакова).

Родным братом Дардана был основатель самофракийских мистерий Иасион, отец жреца Корибанта и «бога» богатства Плутоса, ровесников Серуха (р. 793 г). Мифы сообщают, что во время ритуальных оргий на вспаханном поле со жрицей Деметры Иасион был убит молнией, произошло это после воспеваемой древними поэтами свадьбы основателя Фив Кадма и Гармонии, во времена рождения Авраама (р. 1072 г). Любопытно, что пережитки земледельческих мистерий в честь Деметры с ритуальными совокуплениями на вспаханном поле сохранялись на Руси еще в средние века, и древнеславянское божество полей и богатства Переплут, есть не кто иной, как Плутос, сын Иасиона.

В период между рождением Серуха и Нахора (793–923 гг после потопа), когда афинский царь Кекропс строил города в Аттике, в древнем Египте в правление Эпафа (фараон Гор-Аха, он же Нарахо) был основан город Саис и укреплена новая столица – Мемфис. Согласно Платону (Тимей,3,24) египетские жрецы утверждали, что город Саис был построен еще до гибели Атлантиды, но позже Афин на 1000 лет, в связи с чем христианские авторы закономерно высказывали предположение о том, что древние египтяне считали месяцы годами: «Это [было рассчитано] в лунных годах по 30 дней каждый, ибо то, что мы сейчас называем месяц, в те дни называлось год» (Евсевий Кесарийский, Хроника, 44). Однако вскоре после рождения Нахора Эпаф погиб на охоте, и согласно Гигину это событие фактически повлекло за собой так называемое восстание Атланта: «Юпитер велел Эпафу укрепить города Египта и царствовать там. Первым тот построил Мемфис. Когда Юнона увидела, что рожденный от наложницы Эпаф владеет таким царством, она позаботилась, чтобы он был убит на охоте, и побудила титанов свергнуть Юпитера и вернуть царство Сатурну. Когда они попытались подняться на небо, Юпитер вместе с Минервой, Аполлоном и Дианой сбросил их в тартар. Атланту же, который был их вождем, он бросил на плечи небесный свод» (Гигин, Мифы,2,150).

Восстание Атланта греческой мифологии – это и есть описанный Платоном поход атлантов против народов Европы и Африки, закончившийся погубившим Атлантиду землетрясением, о котором Солону в красках поведали египетские жрецы: «На этом-то острове, именовавшемся Атлантидой, возникло удивительное по величине и могуществу царство, чья власть простиралась на весь остров, на многие другие острова и на часть материка, а сверх того, по эту сторону пролива они овладели Ливией вплоть до Египта и Европой вплоть до Тиррении. И вот вся эта сплоченная мощь была брошена на то, чтобы одним ударом ввергнуть в рабство и ваши и наши земли и все вообще страны по эту сторону пролива. Именно тогда, Солон, государство ваше явило всему миру блистательное доказательство своей доблести и силы: всех превосходя твердостью духа и опытностью в военном деле, оно сначала встало во главе эллинов, но из-за измены союзников оказалось предоставленным самому себе, в одиночестве встретилось с крайними опасностями и все же одолело завоевателей и воздвигло победные трофеи. Тех, кто еще не был порабощен, оно спасло от угрозы рабства; всех же остальных, сколько ни обитало нас по эту сторону Геракловых столпов, оно великодушно сделало свободными. Но позднее, когда пришел срок для невиданных землетрясений и наводнений, за одни ужасные сутки вся ваша воинская сила была поглощена разверзнувшейся землей; равным образом и Атлантида исчезла, погрузившись в пучину» (Платон, Тимей, 3).

Позднее в честь титана Атланта была названа гора на северо-западе Африки, которую античные авторы описывали как «столп неба» и обитель нимф: «Гора эта узкая и круглая и, как говорят, так высока, что вершин ее не видно. Зимой и летом она постоянно покрыта облаками. Местные жители называют ее столпом неба, и от имени этой-то горы они и получили свое название» (Геродот, История,4,184). «Души приближающихся охватывает тихое благоговение и, кроме того, страх перед горой, поднявшейся над облаками в соседстве с диском луны. По ночам она сверкает множеством огней, оглашается ликованием эгипанов и сатиров; там звучат флейты, свирели, тимпаны и цимбалы» (Плиний Старший, Естественная история,5,1.7). Земли, близлежащие к горе Атлант (Атлас), в древности считались прародиной «богов»: «Тогда атланты, жившие в областях на краю океана и населявшие плодородные территории, имели славу, далеко превосходящую их соседей в почитании богов и в человеколюбии, которое они проявляли в отношениях с чужаками, и боги, говорят, родились среди них» (Диодор Сицилийский, Мифологическая библиотека,5,56). Следовательно, земли атлантов – это и есть та самая пресловутая Та-Нетеру («земля богов») древних египтян.

В свою очередь, гора Атлант (Атлас) послужила прообразом знаменитой горы Меру индийской мифологии, обители дэвов. Однако в более поздней «Махабхарате» Меру описывается уже не как гора, но «земля блаженных», горная страна с вершинами до неба, и главная среди них – Мандара, центр Вселенной, над которой неподвижно висит Полярная звезда и по шесть месяцев длятся день и ночь. Сияющая гора Мандара индуизма существует на самом деле – это высочайшая гора Африки Килиманджаро («гора, которая сверкает» – суахили), вершины которой еще совсем недавно были полностью покрыты снегом. Как и гласят индийские мифы, Килиманджаро-Мандара действительно располагается в горной стране в окружении других наиболее высоких африканских вершин – Стэнли, Кении, а также горы Меру – активного стратовулкана высотой более 4,5 км, некогда давшего название всей местности. При этом, если взглянуть на современные физические карты мира, то этот горный массив на территории Танзании, Уганды и Конго окажется расположенным в самом центре. Таким образом, получается, что согласно индийской мифологии северный полюс некогда находился в Восточной Африке, поэтому поиски исследователями горы Меру и полярной прародины человечества в Северно-Ледовитом океане, увы, лишены всякого смысла.

В «Махабхарате» упоминается и другой миф – о пахтании океана с помощью горы Мандара в поисках напитка бессмертия, напоминающего амврозию греческих богов и яблоки вечной молодости садов Гесперид: «Между тем, как она врашалась, могучие деревья, населенные птицами, сталкиваясь друг с другом, падали с вершины горы. И огонь, возникший от трения их, полыхая ежеминутно пламенем, будто синее облако – молниями, окутал гору Мандару. Он сжег слонов и львов, оказавшихся там. Также расстались с жизнью и всевозможные другие существа» (Махабхарата, кн.1, Адипарва). Мотив пахтания океана связан уже не с Килиманджаро, но с другой африканской вершиной, известной античному миру благодаря плаванию финикийца Ганнона вдоль берегов Западной Африки: «Проплыв четыре дня, ночью мы увидели землю, охваченную пламенем. Посередине находился очень высокий и больший, чем остальные, огонь – касалось, что он касается звезд. Днем это оказалось высочайшей горой, называемой Теон охема («Колесница богов»). Через три дня, проплыв мимо огненных потоков, мы прибыли в залив, именуемый Ноту Керас. В глубине его был остров, похожий на прежний, ибо на нем было озеро, на котором был другой остров с множеством диких людей…» (Плавание Ганнона,16). «Колесница богов» Ганнона, она же гора Мандара, с помощью которой индийские дэвы добывали амврозию – это современный действующий вулкан Камерун высотой более 4 км, покрытый со всех сторон шлаковыми конусами. Местные жители называют его Монго ма Ндеми («Великая гора»), что по значению напоминает древнеиндийское Маndаrа (“огромная»), тогда как название «Колесница богов», видимо, связано с известным мифом индуизма о том, как Шива во время штурма крепости Трипуры использовал гору Мандара как ось для своей колесницы. До сих пор существуют в Камеруне и народность мандара численностью 0,7 млн человек, и горные районы с одноименным названием.

Что касается залива Ноту Керас, о котором упоминает Ганнон, то в настоящее время он называется залив Биафра – это южная часть Гвинейского залива в районе далеко выдающегося в океан мыса Лопес (Габон), длина которого составляет более 55 км, отсюда и название – Ноту Керас, т. е. «южный рог». В этом случае остров диких людей Ганнона (остатков народа горгон) можно идентифицировать как располагающийся в 300 км от мыса Лопес остров Аннабон, на территории которого еще сохранилось большое озеро (Лого-а-Пот). Сообщает об этом острове и римский географ I века Помпоний Мела: «Дальше следует широкий залив, посредине которого расположен остров. Рассказывают, что на этом острове живут одни женщины. Все тело у них покрыто волосами, и родят они, не общаясь с мужчинами. Они отличаются такой свирепостью и дикостью, что некоторых из них даже цепи не могут обуздать. Все это сообщает Ганнон, и так как он привез с собой кожу, снятую с убитых женщин этого племени, рассказ его заслуживает доверия» (Помпоний Мела, О положении земли,3,81).

Возвращаясь к гибели Атлантиды, отметим, что яркое описание войны с атлантами и связанных с ней последующих катаклизмов является отличительной особенностью скандинавской мифологии:

Сурт едет с юга с губящим ветви,

солнце блестит на мечах богов;

рушатся горы, мрут великанши;

в Хель идут люди, расколото небо…

Солнце померкло, земля тонет в море,

срываются с неба светлые звезды,

пламя бушует питателя жизни,

жар нестерпимый до неба доходит…

Видит она: вздымается снова из моря земля,

зеленея, как прежде; падают воды»

(Прорицание вельвы, 52)

Старшая Эдда называет Атлантиду, вернее один из ее островов – Оскопнир. Этимология слова «Оскопнир» не выяснена, предполагается, что оно означает «несотворенный», несозданный». Если это так, то название острова действительно отражает судьбу Атлантиды, существование которой оспаривается до сих пор:

Фафнир, скажи мне, ты мудр, я слышал, и многое знаешь:

как остров зовется, где кровь смешают асы и Сурт?»

Фафнир сказал: «Оскопнир – остров, богам суждено там копьями тешиться;

Бильрёст рухнет, вплавь будут кони прочь уносить их»

(Речи Фафнира, 15)

Согласно Младшей Эдде «гибели богов» (Рагнареку) предшествовало четыре зимы (последняя их них – равная по длительности трем), что в целом соответствует современным представлениям о четырех ледниковых эпохах плейстоцена: первый – Гюнц, второй – Миндель, третий – Рисс, и последний, наиболее мощный – Вюрм (110-12 тыс л.н.), включавший три фазы передвижения ледников. «Что можно поведать о Гибели Богов? И вот первое: наступает лютая зима. Снег валит со всех сторон, жестоки морозы, и свирепы ветры, и совсем нет солнца. Три таких зимы идут сряду, без лета. А еще раньше приходят три зимы другие, с великими войнами по всему свету. Братья из корысти убивают друг друга, и нет пощады ни отцу, ни сыну в побоищах и кровосмешении. И тогда Волк поглотит солнце. Другой же волк похитит месяц, сотворив тем не меньшее зло. Звезды скроются с неба. И вслед за тем задрожит вся земля и горы так, что деревья повалятся на землю, горы рухнут, и все цепи и оковы будут разбиты. Эйнхерии вооружаются и выступают на поле битвы. Фрейр бьется в жестокой схватке с Суртом, пока не падает мертвым. Тор умертвил Мирового Змея, но, падает мертвым, отравленный ядом Змея. Волк проглатывает Одина, и тому приходит смерть. Видар хватает Волка за верхнюю челюсть и разрывает ему пасть. Локи сражается с Хеймдаллем, и они убивают друг друга. Тогда Сурт мечет огонь на землю и сжигает весь мир… А в роще Ходдмимир от пламени Сурта укрылись два человека – Лив и Ливтрасир. И от них-то пойдет столь великое потомство, что заселит оно весь мир. И, верно, покажется тебе чудесным, что солнце породило дочь, не менее прекрасную, чем оно само, и дочь последует путем матери» (Видение Гюльви,51).

Примечательно, что та же самая последовательность событий изложена и в абхазском эпосе – в альтернативной версии о гибели карликов-ацанов: после ветров приходит страшная стужа, а за ней погубившее их наводнение. В греческой мифологии Лив и Ливтрасир Эдды, конечно, соответствуют Девкалиону и Пирре, тогда как Рагнарек Эдды – это другое наименование падения Фаэтона и последовавшего за ним Девкалионова потопа: «Фаэтон, сын Солнца и Климены, тайно взошел на колесницу отца и, поднявшись слишком высоко над землей, от страха упал в реку Эридан. Когда Юпитер поразил его молнией, все начало гореть. Чтобы воспользовавшись случаем, истребить весь род смертных, Юпитер сделал вид, будто хочет потушить пожар. Он пустил отовсюду потоки и весь род смертных погиб, кроме Пирры и Девкалиона» (Гигин, Мифы, 2,152). Согласно Паросской Хронике Девкалион (Элиса, сын Иавана), бежал от потопа из Ликореи в Афины, где позднее воцарился его сын Амфиктион, ставший зятем Краная, царя Афин. Вероятно, Амфиктион был ровесником Серуха (р. 793 г.), а низложивший его впоследствии Эрихтоний – Нахора (р. 923 г).

Матерью Фаэтона греческие мифы обычно называют Климену, однако, согласно Гигину, ею была Меропа – одна из Плеяд, дочерей Атланта и Плейоны. Миф сообщает, что опечаленные участью своего отца Атланта, семь дочерей океаниды Плейоны покончили с собой и были превращены в звезды, но одна из них, Меропа – светит тускло. Аналогичные мотивы мы находим в тувинских легендах, которые также помнят времена, когда в Плеядах было семь звезд, и на земле было очень холодно, но после того, как забрали одну звезду – потеплело, что является еще одним, хотя и весьма сжатым, пересказом событий Рагнарека.

Падение Фаэтона и Девкалионов потоп произошли во время жизни первых поколений «медного века» (ровесников Нахора и Фарры), что дало повод Аполлодору утверждать, что «медное поколение» было уничтожено потопом, а новые люди возникли из камней, брошенных Девкалионом и Пиррой. Как ни странно, более-менее рациональное объяснение этому мифу можно найти в легендах аборигенов Индонезии: «Однажды, говорят они, морской прилив поднялся так высоко, что залил весь остров, все живые существа потонули; осталась в живых только одна женщина… Муки голода заставили ее бродить по земле в поисках пищи. Не найдя ничего съедобного, она в отчаянии вернулась на берег, где еще надеялась поймать рыбу. И действительно, она увидела рыбу, но, когда попыталась поймать ее, рыба скользнула к одному из мертвых тел, множество которых плавало в воде и валялось на берегу. Чтобы не упустить ее, женщина подняла камень и ловко бросила его в рыбу, но та скрылась во внутренностях трупа. Женщина побежала к рыбе, но не успела сделать несколько шагов, как вдруг, к великому своему изумлению, увидела перед собой живого мужчину. Зная, что она была единственным человеком, пережившим потоп, она спросила мужчину, откуда он взялся; тот ответил, что кто-то ударил его мертвое тело, отчего он вернулся к жизни. Тут женщина рассказала ему о всех своих испытаниях, и оба решили попробовать, нельзя ли оживить всех других мертвецов таким же образом, то есть бросая камни в мертвые тела. Сказано – сделано. Под ударами камней ожили утонувшие люди, и таким образом остров был вновь заселен после великого потопа» (Дж. Фрезер, Фольклор в Ветхом Завете,4).

Уцелевших от Девкалионова потопа «деревянных людей», т. е. людей «серебряного века», потомков Инаха-Аска и Мелии-Эмблы, книга индейцев киче (майя) Пополь-Вух называет обезьянами. В какой-то степени это верно – именно в «серебряном веке», после падения Вавилонской башни появились так называемые «нечистые (дивьи) народы». «Пришедшие в отчаяние (деревянные люди) побежали так быстро, как только могли; они хотели вскарабкаться на крыши домов, но дома падали и бросали их на землю; они хотели вскарабкаться на вершины деревьев, но деревья стряхивали их прочь от себя; они хотели скрыться в пещерах, но пещеры закрыли свои лица. Так совершилась вторая гибель людей сотворенных, людей созданных, существ, которым было назначено быть разрушенными и уничтоженными; и уста и лица всех их были искалечены. Говорят, что их потомками являются те обезьяны, которые живут теперь в лесах; это все, что осталось от них, потому что их плоть была создана Создательницей и Творцом только из дерева» (Пополь-Вух,1,3). Пользуясь современными формулировками, речь идет о неандертальцах времен позднего плейстоцена, отличавшихся звероподобной внешностью (низкий лоб с надбровным валикоми, мощные челюсти, резко выступающий затылок – так называемый «неандертальский шиньон», вытянутая вперед лицевая черепа и т. д.).

Известно, что неандертальцы были каннибалами, использовали каменные орудия, у них не было членораздельной речи, что подверждается отсутствием подбородочного выступа и строением внутреннего уха. Если сравнивать с персонажами греческих мифов, все это вкупе дает типичный портрет сатиров и силенов, которых было много после падения Вавилонской башни, но в Римскую эпоху они почти исчезли. «Невдалеке от Диррахия расположена Аполлония, а с нею рядом Нимфей – священное место, где в горах, среди зелени лесов и лугов, бьют источники неугасимого огня. Рассказывают, что здесь поймали спящего сатира, такого, каких изображают ваятели и живописцы. Его привели к Сулле и, призвав многочисленных переводчиков, стали расспрашивать, кто он такой. Но он не произнес ничего вразумительного, а только испустил грубый крик, более всего напоминавший смесь конского ржания с козлиным блеянием» (Плутарх, Сулла,27). Неандертальцы обладали короткими и несколько изогнутыми бедренными костями, поэтому палеоантологи представляли их передвигающимися на полусогнутых ногах – типичная походка сатиров, которые, тем не менее, отличались необыкновенной быстротой. Кстати сказать, в отличие от панов, считавшихся козлоподобными, у сатиров отсутствовали копыта, о чем свидетельствуют их многочисленные изображения на греческих амфорах. Укрываясь в труднодоступных местах, остатки сатиров и панов дожили до наших дней, но их природа совершенно не изменилась. Существ под названием лешие, алмасты, йети и прочие отличает одна особенность – истошные крики и способность насылать панический страх. Любопытно, что в последнее время в рамках реанимации дарвинизма предпринимаются попытки «очеловечить» неандертальцев – якобы их останки ранее были неправильно реконструированы, и они мало чем отличались от настоящих людей. Как это согласуется с отсутствием речи и по-звериному вытянутым назад обезьянообразным черепом – не понятно.

Что касается кроманьонцев, якобы пришедших на смену неандертальцам, археологические находки подтверждают, что их средний рост составлял более 180 см, они жили по большей части в пещерах, не зная металлов и пользуясь каменными и костяными орудиями труда. На основе этого мы можем отнести их к племенам, так и оставшимся навсегда в каменном веке – пещерным дикарям античности. Об одном из таких племен – эфиопах Ливии, сохранилось упоминание у Геродота (История,4,182): «Так вот, эти гараманты охотятся на пещерных эфиопов на колесницах, запряженных в четверку коней. Ведь пещерные эфиопы – самые быстроногие среди всех людей, о которых нам приходилось когда-либо слышать. Эти пещерные жители поедают змей, ящериц и подобных пресмыкающихся. Язык их не похож ни на какой другой: они издают звуки, подобные писку летучих мышей». Потомки ливийских кроманьонцев проживали на Канарских островах еще в XVII веке после РХ – это знаменитые гуанчи, рослые и выносливые, бегавшие по рассказам испанцев с быстротой лошади. Гуанчи-кроманьонцы сохранили многие обычаи своих предков – предпочитали жить в пешерах, добывали огонь трением деревянных палочек, использовали каменные орудия труда, разговаривали при помощи свиста (язык сильбо) и для замужества откармливали девушек до 100 килограммового веса (отсюда изображения так называемых палеолитических Венер, часто встречающиеся при раскопках).

Последнее обстоятельство сближает кроманьонцев-троглодитов с разговаривающими на напоминающем сильбо так называемом «щелкающем языке» племенами бушменов и готтентотов капоидной расы (монголоидные негры), женщины которых отличаются повышенным отложением подкожного жирового слоя на ягодицах (стеатопигией). Помимо этого представители капоидной расы обладают еще рядом других удивительных особенностей – периодическое впадание в холодное время в состояние неподвижности, напоминающее анабиоз, крайне низкий болевой порог, быстрое старение кожи и странная анатомия женских интимных частей тела (гипертрофия малых половых губ и так называемый «готтентотский передник»). Забавно, что в настоящее время бушмены и готтентоты считаются носителями древнейших ДНК и в связи с этим едва ли не предками остальных людей, подобно троголодитам-кроманьонцам, хотя, очевидно, что их характерные особенности связаны не с эволюцией и происхождением человека от животного (обезьяны), но наоборот, говорят о регрессе и давнем одичании этих южноафриканских племен. Похожие сведения об абсолютно нечувствительных к боли ихтиофагах Эфиопии сообщал еще Диодор Сицилийский (Историческая библиотека,3,18,3), а информацию о жителях сибирского Лукоморья, впадавших в зимнюю спячку, можно найти у средневековых писателей фон Герберштейна (Записки о московскитских делах,3,130) и Гваньини (Сведения о Московии,1).

В древности считалось, что более всего от пожара Фаэтона, предшествовавшего Девкалионову потопу, пострадали южные народы, и темный цвет кожи эфиопов и индийцев также стал результатом падения Фаэтона:

Ибо когда колесо небесной оси, Козерога Звезды,

Телец побегут вкруг центра в созвездии Братьев —

Дева, на небо взойдя, и Солнце, крутясь непрерывно,

Их хоровод поведут по всему небесному своду

– Будет тут страшный пожар, который охватит всю землю,

В битве небесных светил обновится природа, погибнет,

Плачем мир огласив, в огне страна Эфиопов! (Книги Сивилл, 5,206).

Верят, что будто тогда от крови, к поверхности тела

Хлынувшей, приобрели черноту эфиопов народы

(Овидий, Метаморфозы, 2, 235)

Современником падения Фаэтона был иранский царь Ад-Даххак (вавилонский Кисрунис), ровесник Серуха (р. 793 г.). Зороастрийские мифы также сообщают о появлении негроидной расы во время его правления, правда, не связывая это с падением Фаэтона: «И еще говорят, что в правление Аждахака молодую женщину допустили к дэву, а молодого мужчину – к колдунье. Они увидели (друг друга) и соединились, и от их близости появились чернокожие негры» (Малый Бундахишн,XXIII). В шумерских царских списках греческий Фаэтон, сын Гелиоса, записан как Этана – взошедший на небо тринадцатый царь I династии Киша.

Согласно легендам североамериканских индейцев алгонкинов, пересказывавшим греческий миф о Фаэтоне, некогда Солнце разрешило племяннику пройти его путем по небу; тот срезал тропу, и с тех пор осенью дни стали короче. Если поверить этим сообщениям, это фактически означает отсутствие наклона земной оси по отношению к плоскости эклиптики до падения Фаэтона, т. е. до конца миоцена. О подобном феномене упоминал и римлянин Овидий, однако относил его исключительно к временам «золотого века» (т. е. палеоцена-эоцена):

Сроки древней весны сократил в то время Юпитер,

Лето с зимою создав, сотворив и неверную осень

С краткой весной; разделил он четыре времени года»

(Метаморфозы,1,115).

В настоящее время пожар Фаэтона именуется Мессинским пиком солености (6–5,3 млн л.н.), когда уровень Средиземного моря понизился на 2 км, прервалась связь с Атлантическим океаном, и оно почти пересохло, что привело к вспышке вулканизма. Далее по современным представлениям через 600 тысяч лет произошла трансгрессия (т. е. Девкалионов потоп), Средиземное море опять наполнилось, и возник Гибралтарский пролив, который периодически пересыхал в эпохи оледенений плейстоцена.

Средиземноморский бассейн в мессинское время, 6–5,3 млн лет назад (падение Фаэтона)

Средиземноморский бассейн в среднем плиоцене, 3,5–3 млн лет назад (последствия Девкалионова потопа)

Таким образом, получается, что древние источники фиксируют несколько иную последовательность событий, нежели современная геологическая наука, не говоря уже о сроках: сначала четыре зимы Рагнарека (они же оледенения плейстоцена 2,5–0,01 млн л.н.), и только потом падение Фаэтона и Девкалионов потоп (мессинский кризис позднего миоцена 6–5 млн л. н). Хотя, казалось бы, невозможно ставить на одну доску данные мифов и научные изыскания геологов, тем не менее, современная наука, помимо морально устаревших заклинаний о миллиардах лет жизни на земле и миллионах лет эволюции гоминидов, ничего нового предложить не может. В то же время, в нашем распоряжении имеется пусть и основанное на мифах, но связное повествование античных авторов, которое позволяет проследить непрерывную цепочку поколений, начиная от так называемого «мессинского кризиса миоцена» времен Фаэтона, ровесника Эпафа по Овидию (Метаморфозы,I,105), до битвы тридцать первого потомка Эпафа, Леонида, с войском Ксеркса: «Леонид, сын Анаксандрида, пото мок Леонта, Еврикратида, Анаксандра, Еврикрата, Полидора, Алкамена, Телекла, Архелая, Гегесилая, Дорисса, Леобота, Эхестрата, Эгия, Еврисфена, Аристодема, Аристомаха, Клеодея, Гилла и Геракла (Геродот, История,7, 204). В свою очередь, Геракл был сыном Амфитриона, сына Алкея, сына Персея, сына Данаи, дочери Акрисия, сына Абанта, сына Линкея, сына Египта, сына Бела, сына Ливии, дочери Эпафа. Итого от Эпафа, современника Серуха, Фаэтона и Девкалиона до спартанского царя Леонида, противника персидского царя Ксеркса, насчитывается всего 32 поколения. К слову сказать, именно наличие в числе предков таких героев древности, как Геракл и Персей, безусловно, повлияло на решение царя Спарты Леонида, располагавшего всего шестью тысячами воинов, дать бой миллионной армии Ксеркса: «Тогда Ксеркс снова написал ему: «Сдавай оружие!» Он ответил: «Приди и возьми»… Он приказал своим воинам завтракать, объявив, что обедать будут уже в Аиде» (Плутарх, Изречения спартанцев,51,11). Кроме того, для сравнения можно привести родословную Иисуса Христа из Евангелия от Матфея (1:1), согласно которой св. Иосиф, обрученный муж Девы Марии – Матери Господа Бога нашего Иисуса Христа, числится сороковым потомком Авраама, пятьдесят первым потомком Ноя и шестьдесят первым потомком первого человека Адама. Если прибавить еще трех царей – потомков ярого идолопоклонника Ахава по материнской линии до 4 рода (Охозию, Иоаса и Амасию), по этой причине исключенных из родословной Иисуса Христа («не делай себе кумира… не поклоняйся им и не служи им, ибо Я Господь, Бог твой, Бог ревнитель, наказывающий детей за вину отцов до третьего и четвертого рода, ненавидящих меня, и творящий милость до тысячи родов любящим Меня и соблюдающим заповеди Мои» – Исх, 20;4), то от Адама до Иисуса Христа фактически прошло всего 65 поколений.

Конечно, можно было бы попытаться объяснить многочисленные генеалогии древних греков и римлян выдумками поэтов древности, однако известно, что происхождение Мильтиада и Кимона от Аякса Теламонида, Платона и Солона – от Нелея, а рода Юлиев – от Энея и Венеры в античное время никем не оспаривалось. Современники признавали, что все эти родословные не являются продуктом литературных измышлений Гесиода или Гомера. Естественно, когда речь шла о «божественных» предках, в частности, о предках Энея, то под богиней Венерой, его матерью, следует понимать не одну из четырех Афродит, живших за многие сотни лет до Энея, а безымянную жрицу Венеры. В качестве примера можно привести дочь Агамемнона, Ифигению, жрицу Артемиды, которую тавры обожествили под именем самой Артемиды. Аналогичным образом был обожествлен и третий Дионис, сын Семелы (Зу-ль-Карнайн): «У Кадма, который был гражданином Фив Египетских, родилось несколько детей, одним из которых была Семела; она была изнасилована неизвестным человеком, забеременела, а через семь месяцев родила ребёнка, появление которого было таково, как египтяне полагают было у Осириса. Тогда такой ребёнок обычно не оставался в мире живых либо потому, что это противоречит воле богов, либо потому, что законы природы не допускают этого. Но когда Кадм узнал о случившемся, имея в то же время ответ от оракула, повелевающий ему соблюдать законы своих отцов, он и позолотил младенца и принёс соответствующие жертвы на том основании, что это было своего рода богоявление Осириса среди людей. Отцовство ребёнка он приписал Зевсу, таким образом, возвеличивая Осириса и предотвращая клевету об изнасиловании дочери; и это является причиной того, что среди греков ходят россказни о том, что Семела, дочь Кадма, была матерью Осириса от Зевса. Тогда как в более позднее время Орфей, который был в почёте у греков за своё пение, обряды посвящения, а также наставления в божественных вещах, был приглашён в качестве гостя потомками Кадма и получил необычайные почести в Ѳивах. И так как он был знаком с учением египтян о богах, он перенёс рождение древнего Осириса в более поздние времена, и из уважения к потомкам Кадма ввёл новое таинство, ритуал в котором посвящённые выслушивали рассказ, что Дионис был рождён Семелой и Зевсом» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 1,23,4).

При этом вполне закономерно, что чем дальше по времени античные историки отстояли от этих событий, тем больше в их повествовании обнаруживался скепсис (Палефат, Фукидид), однако легко заметить, что авторы, жившие ближе к «героическому веку» (Гекатей, Гелланик, Кадм, Эфор и др.), были убеждены в реальности исторических событий, описанных в мифах.

Современные научные дисциплины давно уже приучили нас к большим цифрам, и поросшие историческим мхом сведения древнегреческих логографов принято считать вымыслом, но если разобраться, корни научных представлений о миллионах лет антропогенеза и миллиардах лет геологической истории Земли лежат в такой же седой древности. В частности, халдеи насчитывали от первых царей до потопа 432 000 лет, индийские язычники – уже в 10 раз больше – 4 320 000 лет (1 чатур-юга), тогда как кальпа («день Брахмы»), после которой уничтожается мир, длилась по их представлениям уже 4,294 млрд лет, что подозрительно напоминает вычисленный в настоящее время палеонтологами возраст Земли в 4,5 млрд лет. На этом, кстати, языческие подсчеты не заканчивались: «Семьдесят одна чатур-юга – это одна манвантара, четырнадцать манвантар вместе с сандхи между каждыми двумя из них, продолжительностью в одну крита-югу, – [одна] кальпа»… две кальпы – сутки Брахмы, жизнь которого длится сто лет, состоящих из таких суток; эти сто лет составляют один день Пуруши – первого человека, ни начала, ни конца которого узнать невозможно» (Бируни, Книга истории Индии, XLII) – и это снова заставляет вспомнить современные нам мифы о бесконечности Вселенной.

Как утверждают древнегреческие легенды, Девкалионову потопу предшествовал «совет богов»: «И вот Зевс помыслил о славном роде, впавшем в столь жалкую развращенность, и решил наложить на него кару, дабы он, отрезвев от беды, научился благообразию. Поэтому он созвал всех богов и обратился к собравшимся с такими словами…»(Платон, Критий,12). Создавая интригу, на этом рассказ Платона обрывается, но благодаря Овидию (Метаморфозы, 1, 155) мы знаем его продолжение:

… Сатурний-отец стола Ликаонова гнусный припомнив

Пир, недавний еще, Созвал богов на совет…

Ныне же всюду, где мир Нере евым гулом охвачен,

Должен смертный я род погубить…

Есть полубоги у нас, божества наши сельские; нимфы,

Фавны, сатиры и гор обитатели диких – сильваны.

Если мы их до сих пор не почтили жилищем на небе,

Землю мы отдали им и на ней разрешим оставаться.

Но, о Всевышние! Все же довольно ль они безопасны,

Ежели мне самому, и вас и перуна владыке,

Козни строить посмел Ликаон, прославленный зверством?

Таким образом, в отличие от индейцев киче, древние римляне полагали, что неандертальцы (паны, сатиры и сильваны) существовали еще до Девкалионова потопа. Что касается греческого Ликаона, то он считался сыном Пеласга, внуком Ниобы и правнуком Форонея (Арама, сына Сима), т. е. был ровесником Кекропса, Дардана, Девкалиона и Рагава (р. 661 г. после всемирного потопа).

В шумерской мифологии совет «богов» перед потопом происходил в Ниппуре, цитадели халдейского жречества, где располагались главные капища Месопотамии. Фактически халдейские сказания о Ксисутросе-Утнапишти являются пересказом греческого мифа о Девкалионе с включением в него библейских деталей – черты Ноя взяты из Библии, а события отнесены во времена локального Девкалионова потопа времен «гибели богов» (Атлантиды). Предупреждают о потопе всегда мифические «создатели» людей: Девкалиона – Прометей, Ксисутроса – Энки. Греческий философ Платон, судя по трактату «Критий», относил уничтожение Атлантиды к всемирному потопу, а Девкалионов потоп считал локальным: «Прежде всего, акрополь выглядел совсем не так, как теперь, ибо ныне его холм оголен и землю с него за одну необыкновенно дождливую ночь смыла вода, что произошло, когда одновременно с землетрясением разразился неимоверный потоп, третий по счету перед Девкалионовым бедствием» (Платон, Критий, 5). Мы также полагаем, что Девкалионов потоп был поздним локальным потопом, тем не менее, гибель Атлантиды совершенно не связана с Ноевым всемирным потопом. Гигантский архипелаг в Атлантике был уничтожен примерно через 30–50 лет после рождения Фарры (т. е. в 1030–1050 гг. после всемирного потопа) во время так называемого Рагнарека – вулканической деятельности «пожара Фаэтона» (Мессинский пик солености позднего миоцена), завершившегося Девкалионовым потопом (средиземноморская трансгрессия плиоцена).

На месте затонувшей Атлантиды возникло море, получившее наименование Саргассового – море без берегов, над которым почти никогда не бывает ветра: «После этого море в тех местах стало вплоть до сего дня несудоходным и недоступным по причине обмеления, вызванного огромным количеством ила, который оставил после себя осевший остров» (Платон, Тимей,3). Место обитания потомков уцелевших атлантов Плиний Старший помещал в район истоков реки Нигер (территория современной Гвинеи) – по соседству с бывшими владениями амазонок и народа горгон: «[Нигер] берет начало между [областями] таррелийских и эхаликских эфиопов. Их город – Магий. Как полагают некоторые, он расположен среди пустынь; вблизи них живут атланты, полудикие эгипаны, блеммии, гамфазанты, сатиры и гимантоподы. Если верить писателям, выродившимся атлантам присущи человеческие обычаи. Однако они не называют друг друга по именам и, созерцая восходящее и заходящее солнце, предают его проклятию, как гибельное для себя и полей, и не видят во сне того, что остальные смертные» (Естественная история,5,8,44). Что касается многочисленных тельхинов и титанов, куретов и идейских дактилей, то после Девкалионова потопа они более не упоминаются в качестве действующих лиц греческой мифологии («дали им люди названье подземных смертных блаженных, хоть и на месте втором, но в почете у смертных и эти» – Гесиод, Труды и дни, 140).

А вот как все начиналось:

Встретились асы на Идавёлль-поле, капища стали высокие строить,

Сил не жалели, ковали сокровища, создали клещи, орудья готовили.

На лугу, веселясь, в тавлеи играли, все у них было только из золота…

(Прорицание вельвы,7).

Глава 7

Медное царство

«Третье родитель Кронид поколенье людей

Медное создал, ни в чем с поколеньем

не схожее с прежним.

Были те люди могучи и страшны.

Любили Грозное дело Арея, Хлеба не ели.

Были из меди доспехи у них и из меди жилища,

никто о железе не ведал.

Сила ужасная собственных рук принесла им погибель»

(Гесиод, Труды и дни,155).

«Гибель богов» (Рагнарек) или, если пользоваться категориями древнегреческих мифов, восстание Атланта, падение Фаэтона и Девкалионов потоп, произошли при жизни первого-второго поколений «медного века» (Нахора и Фарры), когда люди – ровесники Серуха (последний род «серебряного века») еще были живы. С поколения Нахора (род. 923 г. после потопа) ведет свое начало новый век – «медный». Смена эпох отчетливо видна и в сроках жизни библейских патриархов: поколения «золотого века» Артаксада – Евера жили по 450 лет; «серебряного» от Фалека до Серуха – по 330 лет; «медного», начиная с Нахора – уже по 200 лет и менее: «И поживе́ Еве́ръ лѣ́тъ 134 и роди́ Фале́ка: и поживе́ Еве́ръ, повнегда́ роди́ти ему́ Фале́ка, лѣ́тъ 370 и роди́ сы́ны и дще́ри: и у́мре. И поживе́ Фале́къ лѣ́тъ 130 и роди́ Рага́ва: и поживе́ Фале́къ, повнегда́ роди́ти ему́ Рага́ва, лѣ́тъ 209 и роди́ сы́ны и дще́ри: и у́мре… И поживе́ Нахо́ръ лѣ́тъ 79 и роди́ Ѳа́рру: и поживе́ Нахо́ръ, повнегда́ роди́ти ему́ Ѳа́рру, лѣ́тъ 129 и роди́ сы́ны и дще́ри: и у́мре» (Септуагинта, гл. 11, 10–25).

У ацтеков «века» назывались Солнцами и обобщенно выглядели следующим образом: 1 Солнце – мир гигантов, которых съедают ягуары (соответствует допотопным временам); 2 Солнце – закончилось ураганом, люди превратились в обезьян (конец «золотого века», падение Вавилонской башни); 3 Солнце – завершилось огненным дождем; 4 Солнце – потопом (т. е. падение Фаэтона и Девкалионов потоп у индейцев разделяла целая эпоха).

Представления индийской мифологии в целом совпадают с концепцией 4 веков эллинов и библейскими сроками поколений: в век Крита-юги живут по 400 лет, нет ни «богов», ни демонов, все люди являются брахманами. В Трета-югу их жизнь уменьшается на 1/4; в Двапару-все сроки становятся в 2 раза короче, возникают касты и брак. Крита-юга индийцев соответствует «золотому веку» эллинов, трета-юга – «серебряному», а двапара-юга – это объединенные «медный» и «героический» века. «Книга «Смрити» говорит, что 4000 лет деваки – это [одна] крита-юга, но вместе с четырьмястами лет сандхи и четырьмястами лет сандхьямши всего получится 4800 [лет деваки], что и есть крита. Далее, 3000 лет – трета-юга, но вместе с тремястами лет сандхи и тремястами лет сандхьямши всего получится 3600 [лет], что и есть трета. Затем 2000 лет – двапара, но вместе с двумястами лет сандхи и двумястами лет сандхьямши всего получится 2400 [лет], что и есть двапара. 1000 лет – кали, но вместе со ста годами сандхи и ста годами сандхьямши всего получится 1200 [лет], что и есть кали-юга… Вот так обстоит дело с югами, совершающими круговращение в чатур-юге… Годы дивьи превращают в человеческие годы, помножив их на триста шестьдесят» (Бируни, Индия, XLII).

Если сложить 4800 лет Крита-юги (4000+400+400), 3600 лет Трета-юги (3000+300+300), 2400 лет Двапара-юги (2000+200+200) и 1200 лет Кали-юги (1000+100+100), а затем перевести, как говорит Бируни, «дивьи» годы в «человеческие», то получится 432000 лет (12000 х 360). Вероятно, у магов древности считалось, что уничтожение мира повторяется через каждые 432 тысячи лет, поскольку то же самое число фигурирует у вавилонского жреца Бероса: «В своей второй книге Берос рассказывает о десятерых царях халдеев и длине их правления, составляющую 120 саров или около 432 000 лет до Великого Потопа» (Синцелл, Избранная хронография, 53, 30, 71–72). Языческие представления о периодической гибели и возрождении миров были унаследованы современной наукой (так называемый круговорот материи во Вселенной). Суть их хорошо характеризует высказывание Бируни о персидском астрологе Абу-Машаре: «И вот когда Абу-Машар твердо установил этот итог при помощи разработанного им способа, и период, который звездочеты называют «циклом светил», оказался у него равным 360000 лет, – а начало его предшествует времени потопа на 180000 лет, – он решил, по своей глупости, что потоп бывает через каждые 180000 лет и что так будет и дальше» (Бируни, Памятники минувших поколений,2,25).

Итак, «медный век» (т. е. первая половина голоцена) продлился от Нахора до рождения внуков Авраама, Иакова и Исава, которых мы, следуя 3 Книге Ездры (3,7), относим уже к разным эпохам: «Тогда я отвечал: какое разделение времен, и когда будет конец первого и начало последнего? От Авраама даже до Исаака, когда родились от него Иаков и Исав, рука Иакова держала от начала пяту Исава. Конец сего века – Исав, а начало следующего – Иаков». Таким образом, Исав принадлежал еще к поколению «медного» века, тогда как патриарх Иаков – это уже первое поколение «героического века». Как сказано в Повести временных лет (в год 6494), «Исав же был лжив, а Иаков-праведен». Различие между людьми «медного» и «героического» веков, действительно в чем-то напоминающее разницу между Исавом и Иаковом, обнаруживается и в мифах Древней Греции. Как правило, «медные» люди (Тантал, правнуки Девкалиона Салмоней и Сизиф и пр.) признавали только право сильного, тогда как «герои» (поколения от Персея до сыновей участников Троянской войны включительно), наоборот, боролись с тиранами, водворяя справедливость, о чем мы легко можем сделать вывод на основе многочисленных историй об аргонавтах, Тесее и Геракле.

Тем не менее, именно в «медном веке» родились патриарх Авраам и святой праведный Иов Многострадальный, день памяти которого Православная церковь празднует 19 мая (6 мая по старому стилю), что указывает на источник распространенного суеверия, что рожденные в мае будут маяться. Историки Абуль-Фарадж и Вардан Великий датируют бедствия Иова 25ым годом Нахора (т. е. 948 г. после всемирного потопа). Апокриф «Завещание Иова» утверждает, что Иов якобы был братом Нахора и, следовательно, Авраама: «Ибо я – из сынов Фарры (испорч.). Мой брат – Нахор и ваша мать – Дина. Через неё я стал отцом вашим». О принадлежности Иова к роду Авраама упомянуто и в примечании к Книге Иова в Славянской Библии со ссылкой на некую «Сирскую книгу», согласно которому Иов числится внуком Исава и пятым по счету от Авраама, однако, мы не знаем, кем и когда оно было сделано; и кроме того, это примечание не является частью канонического текста Библии. Также ничего не сказано в Книге Бытия и о существовании других братьев Авраама, кроме Нахора и Арана.

Но если обратиться к тексту Книги Иова (1,8), можно отметить, как отзывается об Иове Господь Бог: «нет такого, как он, на земле: человек непорочный, справедливый, богобоязненный и удаляющийся от зла». Учитывая избранничество Богом Авраама и его потомков по линии Иакова, но никак не Исава, логично предположить, что праведник Иов родился раньше Аврама. Очевидно, вопиющий к Богу страдалец Иов есть не кто иной, как Иовав, чье имя означает «вопль», сын Иоктана и внук Евера. В Книге Бытия Иовав указан тринадцатым по счету сыном Иоктана, т. е. вероятно, он был его младшим сыном и ровесником Серуха (р. 793 г. после потопа). В трудах Бируни Иовав-Иов фигурирует как Яруб (Араб), уроженец Химьяра: «Что касается царей Йемена, то когда потомки Кахтана собрались в Йемене, они вручили над собой власть Химьяру, то есть Абд Шамсу ибн Яшджубу ибн Я’рубу ибн Кахтану. Передают, что Я’руб – это первый человек, говоривший по-арабски, и [первый из тех], кого приветствовали, как царя. Ему говорили: «да избежишь ты проклятия» и «пошли тебе [бог] доброе утро». Он умер дряхлым старцем, и потомки его наследовали царство. Их считали не царями, а [только] главарями, пока не минуло много поколений и власть не перешла к Харису ар-Раишу» (Бируни, «Памятники минувших поколений»,5,133). Как известно, примерно то же самое рассказывает о себе и библейский Иов: «когда я выходил к воротам города и на площади ставил седалище свое, – юноши, увидев меня, прятались, а старцы вставали и стояли; князья удерживались от речи и персты полагали на уста свои; голос знатных умолкал, и язык их прилипал к гортани их… Внимали мне и ожидали, и безмолвствовали при совете моем… Я назначал пути им и сидел во главе и жил как царь в кругу воинов, как утешитель плачущих» (Книга Иова,29,8). Друзья-мудрецы, пришедшие утешить Иова, все как один были выходцами из областей Юго-Западной Аравии – Елифаз Феманитянин – из Йемена (евр. Tеmаn), Вилдад Савхеянин – из Савы, Софар Наамитянин – из Минейского царства. Данное обстоятельство только подтверждает наше предположение, что Иов – это химьярит Яруб, и местом проживания Иова была не Палестина или Каменистая Аравия, как принято считать, но южноаравийский Химьяр. Соответственно, отец Иова (Иовава-Яруба) – это предок так называемых «истинных арабов», Кахтан (Иоктан Библии).

Библия также сообщает о трех дочерях Иова, родившихся уже после завершения его бедствий: «И было у него семь сыновей и три дочери. И нарек он имя первой Емима, имя второй – Кассия, а имя третьей – Керенгаппух («рог Амалфеи»). И не было на всей земле таких прекрасных женщин, как дочери Иова, и дал им отец их наследство между братьями их. После того Иов жил 140 лет, и видел сыновей своих и сыновей сыновних до четвертого рода» (Книга Иова,42,13). Вторая дочь Иова, Кассия, является известным персонажем греческой мифологии – это теща Персея, прекрасная Кассиопея, похвалявшаяся перед нимфами своей красотой. Гесиод в Каталоге женщин (46) называет Кассиопею дочерью Араба, сына Гермеса и Фронии, дочери Бела, следовательно, Гесиод считал Араба (Иова) внуком по материнской линии египетского Бела, сына Ливии, либо древнего Бела (Нимрода-Гора Бехдетского-Нинурты). Если довериться сведениям Книги Юбилеев (8), согласно которой бабка Иовава (Иова), Азурад, была дочерью Нимрода, то древнегреческий поэт Гесиод был недалек от истины.

Сколько именно лет жил Иов после бедствий не ясно, так как текст Книги Иова можно трактовать двояко: 140 лет после завершения бедствий либо 140 лет после рождения дочерей. Как бы то ни было, учитывая, что после страданий Иов фактически начал новую жизнь, можно определенно сказать, что он принадлежал к «медному веку». Но если верно, что Иов похоронен в Омане (гробница Наби Айюба в Салале), то судя по его могиле длиной около 4 метров, он был невысокого роста для людей того времени. По крайней мере, знаменитый герой из рода сынов Енаковых (Инаха-Артаксада), Персей, муж внучки Иова, был ростом более 5 метров. Впрочем, вполне возможно, что в гробнице в Омане похоронен не Иов, так как существуют предания о могилах Иова в Сирии и даже Узбекистане. Кассию, дочь Иова (Кассиопею, жену Кефея), мы считаем ровесницей Авраама (р. 1072 г.), а внучку Иова, Андромеду и ее мужа, Персея – ровесниками Исаака (р. 1172 г.).

В «медном веке» в Месопотамии власть после Девкалионова (Ксисутросова) потопа перешла от царей Вавилона к ассирийцам Бела, которого Агапий Манджибский называет братом Фарры (р. 1002 г.), т. е. дядей Авраама, и победителем вавилонского царя Кисруниса (Ад-Даххака): «Худрун, брат Фарры, победил Кисруниса. Царство перешло от Вавилона к Ассирийцам. Первый царь Ассирии – Булис, 72 года. После Булиса правил Нин» (Всемирная история, 105). В свою очередь, Бируни, как уже упоминалось ранее, так повествует о переходе власти от царей Вавилона к ассирийцам: «Цари Вавилона: Немврод, сын Куша 69 лет; Фамнурас 85 лет; Самирас 72 года; Арфакшат 10 лет; Вавилон остался без царя, пока не воцарились ассирийцы – 5 лет» (Памятники минувших поколений,4,87). Похожие сведения приводит и Вардан Великий, который, не подтверждая родственные связи Фарры и ассирийского царя Бела, тем не менее, сообщает, что переход власти над Азией к царям Ассирии произошел во времена отца Авраама, Фарры: «На седьмом году Фарры воцарился Арпиазат и царствовал 17 лет. После него Вилос Афурский – 62 года; он перенес столицу в Афур (Ниневию). В Вавилоне же воцарился Ксарос, а брат его, Сахирон, умертвил его за отнятие у него кумира Каинана, при котором он был главным жрецом… Во время Авраама умер царь Вилос и корону его наследовал Нин, в его время Мелхиседек построил Иерусалим» (Всеобщая история,20).

Таким образом, царь-змей иранских мифов, Ад-Даххак (Нахуша), известен Абуль Фараджу и Агапию под именем царя Кисруниса, у Мхитара и Вардана тиран Ад-Даххак – это Арпиазат, последний царь Вавилона, а у Бируни – Арфакшат (Атракис), которого он ошибочно называет Зу-ль-Карнайном: «Говорят также, что Зуль-Карнейн это человек по имени Атракис, который выступал против Самируса, одного из вавилонских царей. Он воевал с Самирусом, пока не победил, и тогда он убил его и содрал у него с головы кожу с волосами и двумя локонами. Он выдубил эту кожу и увенчал себя ею, и ему дали прозвище Зу-ль-Карнейн» (Бируни, Памятники минувших поколений,3,54).

Впрочем, несмотря на расхождения в именах последнего царя Вавилона, все авторы сходятся на том, что после падения Вавилонского царства власть перешла к Ассирии в лице Бела и его потомков. Бел, первый царь Ассирийской империи, также известен как египетский царь Бел («сияющий»), сын Ливии и внук Эпафа, ровесник Нахора (р. 923 г.) и персидский монарх Фаридун (иран. «фарр» – сияние). Рассказ о низложении Фаридуном Ад-Даххака (Кисруниса-Арпиазата), воздвигнувшего в Вавилоне дворец в форме журавля, приводит Шариф Мухаммад Мансур Мубаракшах: «Джамшед царствовал 716 лет. После него царем стал Заххак, жестокий тиран… на плечах по змее. Заххаку было свойственно коварство и колдовство, он прожил 1500 лет, а его царствование продолжалось 1000 лет. После него царем стал Афридун, который сделался правителем всего мира. Он призывал людей к поклонению Богу и совершению добрых дел, установил справедливость. Афридун разделил мир на 3 части: Туркестан, Чин и Мачин – Туру, Рум и арабские страны – Салму, Ирак, Персию и Хорасан – Ираджу. А сам покинул этот мир. Прошло 40 лет после его царствования, когда появился Ибрагим Халил Пророк» (Правила ведения войны и мужество,25).

Соответственно, ассирийские цари династии Бела (Фаридуна-египетского Бела, сына Ливии) по отцовской линии также были Форонидами, будучи потомками Эпафа, правнука Форонея (т. е. Арама, сына Сима). Упомянутый Варданом Ксарос, убитый своим братом Сахироном – это очевидно, сын Фаридуна, царевич Арий (Яредж), погибший от рук своих родных братьев Сальма и Тура, и примечательно, что и в греческой мифологии дети Бела, сына Ливии – Египт и Данай, также развязали между собой братоубийственную войну.

Глава 8

Царские династии – потомки Бела

«Время затем совершило свой круг, и царство Египта было воздвигнуто, вслед появились новые царства – Персов, Мидян, Эфиопов, в Ассирии вкруг Вавилона, у Македонцев и снова в Египте, в конце же – у Римлян»

(Книги Сивилл,3,158)

Как уже отмечалось ранее, первый египетский фараон I династии Нармер является Телегоном греческих мифов, мужем Ио, тогда как его приемный сын Эпаф, ровесник Серуха (р. 793 г. после потопа) – это второй фараон I династии Гор Аха, он же египетский царь Нарахо Сивиллы и пресловутый Царь Горох славянских сказаний. В трудах Диодора Эпаф (Гор Аха) назван Ухореем, основателем Мемфиса: «он с южной стороны построил огромную земляную насыпь, с одной стороны, защищавшую от реки, с другой – служащую крепостью против врагов на суше; а со всех других сторон он вырыл большой и глубокий бассейн, вмещавший в себя всю мощь реки и занимавший все место вокруг города кроме того, где была возведена насыпь, обеспечивая удивительную защиту. И так удачно воспользовался основатель местными условиями, что почти все последующие властители оставили Ѳивы и построили здесь дворцы и резиденции» (Историческая библиотека,3,5,3). Мать Эпафа, Ио, была обожествлена как вторая Исида, и мы не найдем ее в египетских архивах, но жена Эпафа, Мемфида, в них присутствует – это царица I династии Нейтхотеп. Третьим фараоном I династии Джер Тети Нинебу является Актин Гелиад греческих мифов, он же Атотис Манефона («Он построил для себя царский дворец в Мемфисе, а также практиковал искусство медицины, писал книги о методах анатомии», Эпитома,1,7). В свою очередь, царица-консорт I династии Египта Мернейт соответствует Ливии древнегреческих мифов, дочери Эпафа (Гор Аха).

Однако четвертый фараон I династии Древнего Египта Уаджи (Джет), ровесник Нахора (р. 923 г. после потопа), хорошо известен уже не только греческим, но и иранским мифам. Уаджи (Джет) – это и есть египетский царь Бел, сын Ливии, он же персидский Фаридун, основатель династии Айлана и победитель Ад-Даххака. Уаджи переводится как «змей», что напоминает рассказ Фирдоуси (Шахнаме,2800) о том, как Фаридун, испытывая сыновей, обращался в змея. Кроме того, имя Уаджи является производным от так называемого Ока Ра – Уаджет, т. е. урея, о котором кратко упоминается в египетском мифе о правлении «бога» Геба (Кроноса): «Через двадцать семь дней своего царствования Геб решил обойти владения и отправился на. восток. Там он встретил людей, которые рассказали ему о доблести Шу, о том, как Шу сражался с Апопом и как поместил себе на лоб Око. – Это Око, – сказали люди, – обладает великой силой и называется Око Уаджет. Если поместить его на лоб, оно своими ослепительными лучами будет убивать врагов» (изложено по тексту «Наоса из Сафт-эль Генна»). И если проводить аналогию с зороастрийскими терминами, то око Ра – это фарр, т. е. свет, сияние. Корневую основу «фарр» имеет и иранское имя Уаджи – Фаридун, в свою очередь, тождественное кельтскому Белтану (Бел), которое переводится как «сияющий/прекрасный огонь» (bеаl tаinе) или «огонь Бела».

Дети Бела (Фаридуна-Уаджи), Египт и Данай, были современниками Фарры (р. 1002 г.) равно как и его племянники, Кадм и Европа, а также афинский царь Эрихтоний, лишивший власти Амфиктиона, сына Девкалиона (Элисы). Упоминание об Эрихтонии как о современнике Даная можно найти в Паросской Хронике: «После того, как сооружённый Данаем первый пятидесятивёсельный корабль припыл из Египта в Элладу, а случилось это во время царствования в Афинах Эрихтония, прошло 1247 лет». Если ориентироваться на сведения Иоанна Малалы, свекровью знаменитой финикиянки Европы, сестры Кадма, была Гортина, мать критского царя Тавра: «И увел Тавр Европу в землю свою, и взял ее в жены; а была она дева, и весьма красива. И назвал он края свои по имени ее «европейскими». И родила она ему сына Миноса, как написал и Еврипид Премудрый, когда говорит в стихах своих, что-де Зевес, в Тавра, сиречь Быка, обратясь, Европу похитил. И заложил оный царь Тавр на Крите острове град великий, каковой назвал он Гортиною, по имени матери своей из рода Пика, Зевеса тож» (Иоанн Малала, Хронография, слово 2). Гортина, мать Тавра, выкравшего Европу, эпоним знаменитого критского города Гортина – это и есть упомянутая в «Саге об Инглингах» Герсими (исл. «сокровище»), одна из дочерей Ода (Адониса) и Фрейи (Хатхор-Атстарта). Как уже ранее упоминалось, в честь сестры Гортины, Хносс (исл. «драгоценный камень»), был назван другой наиболее значительный город Крита – Кносс, ставший столицей при царе Миносе.

Греческие мифы сообщают, что сын Бела (Фаридуна-Уаджи), Египт, предпринял завоевание земель, принадлежавших потомкам Местраима (Тота, т. е. первого Гермеса): «Даная Бел поселил в Ливии, Египта же – в Аравии. Этот, завоевав землю меламподов, назвал ее по своему имени Египтом» (Аполлодор, Мифологическая библиотека,2,4). Учитывая, что Бел был потомком Инаха (Артаксада, сына Сима), можно утверждать, что в жилах фараонов I династии также текла кровь адитов (рефаимов), что звучит в унисон с сообщениями историков Макризи и Табари о былом господстве адитов в Египте. В династических списках царь Египт греческих мифов числится как шестой фараон I династии Аджиб, тогда как его брат-близнец Данай – это Ден, пятый фараон I династии. Именно Ден (Данай) первый носил так называемую двойную корону египетских монархов и именовался «царем Верхнего и Нижнего Египта». Выводить название Египет из Хут-ка-Птах («Храм Ка Птаха»), как это принято, мы считаем неверным – имя Египт есть просто искаженная грецизированная форма Аджиба. Кроме того, Египет как страна никогда не ассоциировался в античности только с Птахом и тем более не назывался «храмом его души». Если уж сравнивать, то Египет в гораздо большей степени земля Гипериона (Бет-Эля-Мимира) и Амона-Ра (Хама), а Птаху (Каину) поклонялись главным образом в Мемфисе.

Египетский фараон Данай (Ден), упоминается и в Книге Бытия. Это тот самый царь, который сначала отобрал Сарру у Авраама (р. 1072 г.), а затем поспешил вернуть ее вместе с подарками и служанкой Агарь, являвшейся согласно кораническим легендам дочерью фараона, т. е. тоже Данаидой. Очевидно, столицей Египта в правление Даная был город Танис (Цоан), построенный согласно Книге Чисел (13:23) на семь лет раньше Хеврона (Кириаф-Арбы аргосских колонистов). На месте разрушенного Таниса до настоящего времени существует селение Санаэль-Хагар, название которого напоминает о дочери фараона Данай (Дена) – Агари, матери Исмаила. По нашим расчетам, Танис (Цоан) и Хеврон подобно греческим Афинам были основаны в период между рождениями Серуха и Нахора (793–923 гг. после потопа).

Но соправитель и брат-близнец Даная, Аджиб (Египт), очевидно, поначалу правил в Верхнем Египте, и его резиденцией был другой древнеегипетский город – Панополис (Хеммис). По крайней мере, Геродот (История,2,91) называет Хеммис родиной Линкея, сына Египта (Аджиба). Вскоре после этого между Данаем (Деном) и Египтом (Аджибом) разгорелась вражда, в ходе которой Египет завоевал Нижний Египет, после чего предложил брату заключить мир и выдать своих дочерей за сыновей Египта. Данай отказался и был вынужден бежать в Аргос, где правила родственная династия потомков Инаха (Артаксада, сына Сима). Вероятно, бегство Даная (Дена) совпало с выходом Авраама из Египта, поскольку отголоски этого события мы находим в следующем сообщении Диодора: «Народы колхов, что в Понте, и иудеев, что в Аравии и Сирии, происходят от тех, кто выделился из числа бежавших с Данаем» (Историческая библиотека,1,28,1). Согласно Павсанию (Описание Эллады,VII,21,13), после того, как Данаиды вероломно перебили сыновей Египта, Египт (Аджиб) умер от горя в Элладе, в Патрах, и был похоронен в святилище Сераписа. О Данае греческие мифы сообщают, что он, наоборот, стал родоначальником новой династии, низложив аргосского царя Геланора, девятого потомка Инаха.

В попытках синхронизировать библейскую и светскую истории большинство авторов древних хроник отсчитывали начало греческих царств от первого царя Сикиона, Эгиалея, брата Форонея (Арама, сына Сима), основываясь на сведениях Евсевия Кесарийского, у которого Эгиалей ошибочно назван современником Бела, сына Ливии: «Эгилей, 52 года. Пелопоннес изначально назывался Эгилейя в честь этого Эгилея. Говорят, что он начал править Сикионом в 15-м году Бэла, первого царя ассирийцев. Согласно легенде, Бэл сын Посейдона и Ливии» (Евсевий Кесарийский, Хроника,63). Эгиалей, первый царь Сикиона, действительно жил во времена Бела, только не сына Ливии, а древнего Бела, т. е. Нимрода (Нинурты-Гора Ура) – именно тогда, после падения Вавилонской башни и были основаны первые царства, и в том числе Сикион.

Излишнее доверие к данным Евсевия, и как следствие, неверная датировка начала первых древнегреческих царств, приводили к достаточно курьезным анахронизмам. Так, у Исидора Севильского в изложении Луки Туйского (Хроника мира,1,30) мы находим, что Мемфис (столица Египта еще при III династии) якобы был основан только после Исхода; «отсталые» эллины стали использовать колесницы только во времена судейства Иисуса Навина (несмотря на то, что египетские колесницы упоминаются еще при Иосифе); до судейства Деборы в Древней Греции якобы не знали ни игры на кифаре, ни врачебного искусства и т. д. и т. п. Сыграло свою роль и страстное желание ряда историков во чтобы то ни стало доказать, что Авраам и его потомки были намного древнее героев греческих мифов, хотя, как выясняется, Авраам был на 2 поколения младше Бела, сына Ливии (Фаридуна-Уаджи), и являлся ровесником Семелы, дочери Кадма, и Данаид.

Теперь перейдем к Шумеру, поскольку потомки Форонея (Арама) в связи с переселением египетских жрецов в Халдею фигурируют не только в династических списках Египта, но и в перечне шумерских царей. В Ниппурском списке египетский фараон I династии Уаджи (Бел-Фаридун) числится уже как основатель I династии Урука Мескиаггашер, сын Уту: «Мескиаггашер вышел в моря [и] взошёл на горы». Царь Кефей греческих мифов, сын или племянник Бела, сына Ливии, является вторым царем 1 династии Урука («Энмеркар, сын Мескиаггашера, царь Унуга, кто построил Унуг»). В иранских легендах Кефей (Энмеркар) отсутствует – после убийства Яреджа, сына Фаридуна, они сразу переходят к царствованию его правнука, Манучехра.

Однако зять Кефея, греческий герой Персей, который считался основателем ряда малоазиатских городов, в том числе Тарса, и вел многочисленные войны за гегемонию в Азии, хорошо известен как из шумерских, так и из иранских первоисточников. Персей – это знаменитый Лугальбанда шумеров, третий царь I династии Урука. Шумерская поэма «Энмеркар и владыка Араттты» рассказывает, как Энмеркар (Кефей) отправил на войну с Араттой Лугальбанду (Персея), после чего признавший власть Энмеркара народ Аратты пожертвовал в капище Инанны в Уруке золото, серебро и ляпис-лазурь. Окруженная горами Аратта, богатая ляпис-лазурью – это современный Бадахшан, известный своими залежами драгоценных камней и лучшим в мире лазуритом. Подвиги третьего царя 1 династии Урука Персея-Лугальбанды, его войны с Медузой, царицей горгон, и Дионисом, сыном Семелы (Зу-ль-Карнайном), а также покорение народов Малой Азии приходятся на времена правления поздних царей 1 династий Киша. При этом Персей был шестым потомком Бела (Уаджи-Фаридуна), ровесника Нахора (р. 923 г.), и в то же время являлся современником третьего потомка Нахора, патриарха Исаака (р. 1172 г). Как такое могло быть, нам позволяет понять родословное древо еще одного ровесника Бела и Нахора – греческого Аркада, сына Каллисто, пережившего Девкалионов потоп. Так, Сфенебея, внучка Аркада и ровесница Авраама, была замужем за Претом, праправнуком Бела, и соответственно являлась двоюродной бабкой Персея, внука Акрисия.

Брат же Акрисия, Прет, во пышновознесенном Тиринфе

Стал обитать и дочь веледушного Афиданта, сына Аркадова

Взял во прекрасных кудрях Сфенебею

(Гесиод, Каталог женщин,42)

Таким образом, если принять во внимание, что Исаак был поздним сыном Авраама, то он вполне мог быть ровесником Персея.

Подробно о войнах Персея-Лугальбанды и насаждении им культа священного огня рассказывает Иоанн Малала, который Диониса, сына Семелы, вероятно за роскошь, именует ассирийским царем Сарданапалом, а библейских аргов Васана, с потомками которых сражался Моисей – ионитами Аргоса. Кроме того, И. Малала приводит и сведения о войне Персея (Лугальбанды) со своим тестем, Кефеем (Энмеркаром), о чем другие источники умалчивают: «Он отправился оттуда через горы Аргей против ассирийцев. Он победил их и убил Сарданапала, своего царя, который происходил из его собственной семьи. Он подчинил ассирийцев и царствовал над ними в течение 53 лет. Он назвал их персами по себе, лишив ассирийцев как их державы, так и их названия… Персей построил храм для ионитов, который он назвал Храм Вечного огня. Точно так же он построил храм огня в Персии и назначил святых людей, чтобы служить там, которых он назвал магами. Через некоторое время царь Цефей, отец Андромеды, напал на него из Эфиопии и учинил ему войну. Из-за своей старости Цефей не мог видеть. Когда Персей услышал, что Цефей учинил ему войну, он очень разозлился. Он двинулся против него, держа голову Горгоны, и показал ему, Так как Цефей не мог видеть, то он напал на него верхом на лошади. Тогда Персей, не зная, что Цефей не мог видеть, подумал, что голова Горгоны, которую он держал в руках, утратила свою силу. Таким образом, он повернул голову к себе и посмотрел на нее. Он был ослеплен, стоял неподвижно, как мертвый, и был убит. Тогда сын Персея и Андромеды царствовал над персами, был назначен его дедом, Цефеем, царем Эфиопии. Цефей отдал приказ, и отвратительная голова Горгоны была сожжена; и он ушел в свою землю. Потомки Персея оставались там после этого, царя над землей Вавилонии» (Хронография,2,19–21). Так царская власть в Шумере от Энмеркара (Кефея), минуя его соправителя Лугальбанду (Персея), перешла к четвертому царю I династии Урука, Думузи-рыбаку, т. е. Адонису греческих мифов – сыну Кинира, сына Пигмалиона, сына Бела (Фаридуна-Уаджи-Мескиаггашера).

В иранской мифологии Лугальбанда-Персей соответствует богатырю Саму. Сын Сама, Заль – это уже следующий, пятый царь 1 династии Урука, знаменитый герой Гильгамеш, сражавшийся против Агги, двадцать третьего царя 1 династии Киша. Заля (Гильгамеша) персы также называли Хахаманиш, или, как именует его Николай Дамасский, Ахемен, сын Персея: «Ахемен – герой, по имени которого персы называются Ахеменидами. Он был сыном Персея; назван был так потому, что его предок был из Ахеи. Так пишет Николай (Дамасский) во второй книге «Истории» (Н. Дамасский,2,15 (6;13) Etymo-logicum Magnum seu magnum grammaticae penu. Heidelberg, Hieronimus Commelinus, 1594). В отличие от Николая Дамасского, Геродот называет Ахемена Персом, считая его уже не просто предком персидской династии Ахеменидов, но эпонимом персов: «Когда же Персей, сын Данаи и Зевса, прибыл к Кефею, сыну Бела, и взял себе в жены его дочь Андромеду, то родившегося сына назвал Персом. Сына своего Персей оставил в стране, так как у Кефея не было мужского потомства. От него-то персы и получили свое имя» (История, 7, 61).

Согласно одной из шумерских легенд, однажды Лугальбанда (Персей – Сам) спас орлиного птенца, и в качестве благодарности волшебный орел Анзу подарил ему способность быстро передвигаться на далекие расстояния:

Отвечает Анзуд светлому Лугальбанде:

Как солнечный луч, как звезда восхода,

Как семь огненных бурь Ишкура,

Пламенем взметнешься, молнией опустишься!

Туда, куда взоры смотрят, отправишься,

К желанному краю стопы направишь!

Куда сердце влечет тебя, доберешься!

Где сердце велело, там развяжешь сандалии!

И когда пожелает Уту, и в Кулаб, твой град, ты вернешься,

Твой супротивник да не возрадуется…

Как скороход, зашнуруешь сандалии,

Над Евфратом и рвами понесут тебя ноги

(Лугальбанда в далеких горах блуждает…)

Эти строки весьма напоминают привычный для греческого искусства образ Персея в крылатых сандалиях, величина которых по сообщению Геродота равнялась 2 локтям, т. е. рост Персея должен был составлять более 5 метров: «Эти жители Хеммиса рассказывают, что Персей нередко появляется в их стране, то тут, то там и часто – в своем святилище. Находили так же его сандалию величиной в 2 локтя» (Геродот, История,2,91).

Любопытно, что в иранской мифологии, наоборот, не человек спасает орла, но орел выкармливает седовласого Заля, сына Сама, или если быть точнее, птица феникс Симург, она же Жар-птица русских сказок:

А юноше сказал Симург в то время:

О ты, кого взрастило птичье племя!

Я был твоей кормилицей в гнезде,

Как нянька, за тобой летал везде,

Прозвал тебя Дастаном: жертва бедствий,

Ты был отцом обманут в раннем детстве.

Отец твой Сам, что в мире всех сильней,

Великий богатырь и князь князей

(Фирдоуси, Шахнаме)

Легенды о том, как орлы спасали Гильгамеша и предка персидской знати Ахемена, также приводит римский писатель III века Клавдий Элиан: «Когда Севехор был царем Вавилона, халдеи предсказали, что сын его дочери отнимет царство у своего деда. Это его напугало и (если мне будет позволена маленькая шутка), он сыграл роль Акрисия для своей дочери: он поместил ее под строжайшую охрану. Как бы ни так! судьба оказалась хитрее вавилонского царя, и девушка стала матерью, забеременев от неизвестного человека. Тогда стражи из страха перед царем выбросили дитя из цитадели, в которой была заключена указанная девушка. Орел своим острым зрением увидел падающего ребенка, и прежде чем тот разбился о землю, пролетел под ним и поймал на спину, перенес его какой-то сад и ухаживал за ним с большою заботой. Но когда смотритель увидел красивого младенца, он полюбил его и вырастил;

Он получил имя Гильгам и стал царем Вавилона. Если кто-то сочтет, что это легенда, я, пожалуй, проверив ее насколько это возможно, соглашусь с таким приговором. Но я слышал, однако, что перс Ахемен, от которого происходит персидская аристократия, был выкормлен орлом» (Элиан, В мире животных,12,21). Имя Гильгамеш часто переводят как «юноша-старик» (шумерское Бильгамес; бильга – «далекий предок», мес – «юноша»). У персов Гильгамеш – это родившийся с седыми волосами богатырь Заль, он же Ахемен-Перс.

Итак, в отличие от царивших в Вавилоне первых Форонидов (Пешдадидов иранской мифологии), ассирийская династия Фаридуна (Бела-Уаджи-Мескиаггашера) избрала своей столицей другой древний город – Урук, он же библейский Эрех, известный еще со времен Нимрода (Гора Ура Бехдетского-Нинурты). Противниками потомков Фаридуна по линии Яреджа (I династия Урука) в течение длительного времени были их родственники – дети и внуки Тура, среднего сына Фаридуна, вплоть до правнука Тура, царя Афрасиаба, сына Пашанга (т. е. поздние представители I династии Киша). В качестве первых царей 1 династии Киша в шумерских архивах фигурируют фараоны 0 и 00 династий Египта. Как уже отмечалось выше, причина этому – переселение части египетских жрецов во времена Бела (Уаджи-Фаридуна) в Халдею.

Однако последний царь 1 династии Киша, Агга (он же Афрасиаб, сын Пашанга), с фараонами Египта не связан, и в иранских преданиях соответствует пресловутому магу Зороастру. При этом основатель 1 династии Ура, царь Месанепада (он же иранский Манучехр, внук или правнук Яреджа) – это и есть знаменитый Нин Ассирийской империи, победитель Зороастра-Афрасиаба: «Наконец, он убил поверженного в битве бактрийского царя Зороастра, того самого создателя магического искусства. После этого, во время штурма осажденного им города, он, раненный стрелой, погиб» (Павел Орозий История против язычников,1,4). Примечательно, что вслед за персидскими легендами так называемая Туммальская надпись (строки 1–5) также подтверждает, что цари Агга (Афрасиаб), Гильгамеш (Заль) и Месанепада (Манучехр-Нин) были современниками: «Эн-Мебарагеси построил в Туммале Дом Энлиля (Э-кур), его сын Агга возвёл храм в честь хранительницы города – Нинлиль; строки 6–10 (первое разрушение Туммаля): Месанепада построил Буршушна, Мескиангнуна отстроил храм Нинлиль; строки 11–15 (второе разрушение Туммаля): Гильгамеш построил Нумунбурра, Урлугаль отстроил храм Нинлиль; строки 16–20 (третье разрушение Туммаля): Нанне построил „Высокий Парк”, Мескиагнуна отстроил храм Нинлиль». Упомянутый в тексте Мескиангнуна, восстановивший капище Нинлиль – это один из сыновей Месанепады (Нина-Манучехра).

Фактически I династия Урука шумеров, она же персидская династия Фаридуна (Айлана), одновременно является перечнем первых монархов Древней Ассирии, основанной Белом, который соответствует египетскому Белу, сыну Ливии (Уаджи), Мескиаггашеру и Фаридуну. Если резюмировать, то, как выясняется, большинство монархов первых государств, возникших после гибели титанов, вели свое происхождение именно от сыновей Сима, Арама и Артаксада, оправдывая пророческие слова Ноя: «Благословен Бог Симов, Ханаан же будет рабом ему» (Бытие, 9:26). Вторую часть этого пророчества («да распространит Бог Иафета, и да вселится он в шатрах Симовых, Ханаан же будет рабом ему») мы видим сбывшейся уже позднее – во времена экспансии Римского государства, основанного потомками Дардана, правнука Яфета. Положившие начало царским династиям Ассирии (древнего Ирана), Египта и Эллады сыновья Бела (Фаридуна-Уаджи-Мескиаггашера), потомки Артаксада и Арама, были современниками Фарры (р. 1002 г.), отца патриарха Авраама.

С рождения Авраама христианские авторы отсчитывали начало «третьего века мира»: «Третий – от Авраама до Давида – охватывает, согласно тому и другому преданию, 14 поколений» (Беда Достопочтенный, О счете времен, LXVI). Согласно иудейским легендам в юности Авраама (р. 1072 г.) якобы подверг мучениям Нимрод, что явно не соответствует действительности, поскольку царь Нимрод (Нинурта-Гор Ур Бехдетский) погиб от руки Хайка еще до рождения прапрадеда Авраама, Рагава (р. 661 г.). В действительности, царем-гонителем Авраама был другой тиран – пресловутый Ад-Даххак персов, позднее низложенный Фаридуном. Однако после смерти Фаридуна (Бел-Уаджи-Мескиаггашер), в Месопотамии наступило междуцарствие, и через некоторое время началась война. В Книге Бытия об этом сказано так: «И было во дни Амрафела, царя Сеннаарского, Ариоха, царя Елласарского, Кедорлаомера, царя Еламского, и Фидала, царя Гоимского, пошли они войною против Беры, царя Содомского, против Бирши, царя Гоморрского, Шинава, царя Адмы, Шемевера, царя Севоимского, и против царя Белы, которая есть Сигор. Двенадцать лет были они в порабощении у Кедорлаомера, а в тринадцатом году возмутились. В четырнадцатом году пришел Кедорлаомер и цари, которые с ним, и поразили Рефаимов в Аштероф-Карнаиме, Зузимов в Гаме, Эмимов в Шаве-Кириафаиме, и Хорреев в горе их Сеире, до Эл-Фарана, что при пустыне» (Бытие,14).

Эламский царь Кедорлаомер Книги Бытия – это и есть шумерский Энмеркар он же Кефей, царь артеев или кефенов, как назывались тогда жители Персиды-Элама: «В древнее время эллины называли персов кефенами. Сами же они называли себя артеями, так их звали и соседи» (Геродот, История,7,61) В греческих мифах Кефей (Энмеркар) обычно считался эфиопским царем, но Стефан Византийский, цитирующий Гелланика, подтверждает, что Кефей также правил в Вавилонии: «Гелланик говорит в первой части Персики так: «Когда умер Кефей, кефейцы, отправляясь в поход из Вавилона, выступили из страны и захватили Артею: земля Вавилона больше не называлась Кефея и люди, жители Кефеи, кефейцами, но Халдеями, и вся эта земля теперь называется Халдейской» (160, Stерh. Bуz.: Халдеи). Как сообщает Книга Бытия, малочисленной дружине Авраама удалось обратить в бегство нагруженную обозом армию Кедорлаомера (Энмеркара-Кефея), отбив пленников и награбленный скарб, после чего по возвращении его торжественно встретил и благословил Мельхиседек, царь-священник Иерусалима (Солимы греков). Отголоски этих событий, вероятно, послужили основанием для следующей ремарки Тацита: «Многие видят в иудеях потомков эфиопов, при царе Кефее покинувших свои земли из-за распрей и войн» (История, 5,2).

Выдавая желаемое за действительное, Иосиф Флавий приводит в книге «Иудейская война» довольно распространенное тогда среди древних евреев мнение об Аврааме как о властителе Дамаска, обладавшем чрезвычайным могуществом: «Древний египетский царь Нехао, называвшийся также Фараоном, пришел с десятками тысяч в нашу страну и похитил царицу Сару, родоначальницу нашего племени. Что делал тогда ее муж Авраам, наш прародитель? Мстил ли он грешнику с оружием в руках? Нет! Имея триста восемнадцать вассалов, из которых каждый владычествовал над несметным количеством людей, он, не взирая на них, считал все-таки себя совершенно покинутым без помощи Бога. Он поднял тогда свои праведные руки к оскверненному вами теперь месту и вымолил себе помощь непобедимого союзника» (Иудейская война, 5,9,4). Однако Библия прозаически называет «могущественных царей-вассалов» Флавия попросту выросшими в доме Авраама рабами: «Аврам, услышав, что [Лот] сродник его взят в плен, вооружил рабов своих, рожденных в доме его, триста восемнадцать, и преследовал неприятелей до Дана» (Бытие,14:14).

Хорошо известно, что Авраам не мог защититься даже от Авимелеха, филистимского царя города Герара, отобравшего у него жену Сарру, поэтому никакой царской властью Авраам и близко не обладал – «они были тогда малочисленны и ничтожны», как об этом сообщает библейский текст: «Помните вечно завет Его, слово, которое Он заповедал в тысячу родов, то, что завещал Аврааму, и в чем клялся Исааку, и что поставил Иакову в закон и Израилю в завет вечный, говоря: «тебе дам Я землю Ханаанскую, в наследственный удел вам». Они были тогда малочисленны и ничтожны, и пришельцы в ней, и переходили от народа к народу и из одного царства к другому народу; но Он никому не позволил обижать их, и обличал за них царей: «Не прикасайтеся к помазанным Моим, и пророкам Моим не делайте зла»(1 Паралипоменон,16:16). Что касается упомянутого Флавием фараона Нехао, отнявшего у Авраама Сару, вероятно, Нехао – это испорченное Небти-Хасти, тронное имя Дена-Даная, означающее по заверениям египтологов «он среди двух земель, один среди двух пустынь» (?!), что попутно заставляет задуматься о качестве перевода древнеегипетских текстов. В то же время не исключено, что после того, как поздний египетский фараон Нехао победил царя Иосию (643–612 гг. до РХ) и воцарил Иоакима (612–601 до РХ), наложив на иудеев выплату дани, имя Нехао стало нарицательным в Иудее и употреблялось для обозначения фараона-противника древнееврейских царей.

Рассказывая о пребывании Авраама в Египте, Флавий также сообщает о его многочисленных контактах с египетскими жрецами: «Так как египтяне вследствие различия в своих обычаях глумились друг над другом и постоянно из-за этого враждовали между собой, то Аврам стал ближе сходиться с ними, знакомиться с их мировоззрением и доказывать затем всю пустоту и полную несостоятельность последнего. Этим он, благодаря частым сношениям, заслужил их удивление, как человек весьма выдающийся и необыкновенный, который не только обладает даром правильно мыслить, но и убеждать людей в чем угодно. Затем он преподал им арифметику и сообщил сведения по астрономии, в которых египтяне до прибытия Аврама были совершенно несведущи» (Иудейские древности,1,8,2). Жрецы, вышедшие из Египта вместе с Авраамом во времена междоусобиц между фараонами Данаем (Деном) и Египтом (Аджибом), осели в Индии, положив начало брахманизму. Впоследствии их потомки обожествили Авраама, его жену Сарру и наложницу Агарь, дочь фараона Дена (Даная). Отсюда ведут свое происхождение мифы индуизма о верховном божестве Брахме, о том, как он взял вторую жену, Гаятри, а его первая жена, Сарасвати, богиня мудрости, искусства и красоты, разгневалась, но Брахма передал в ее руки судьбу Гаятри, и Сарасвати предложила стать ей второй женой и во всем повиноваться и пр. Аналогичным образом были унаследованы индийцами от египетских жрецов поклонение фаллосам и священным коровам (бык Апис), а также вера в метампсихоз: «Египтяне также первыми стали учить о бессмертии человеческой души. Когда умирает тело, душа переходит в другое существо, как раз рождающееся в тот момент. Пройдя через [тела] всех земных и морских животных и птиц, она снова вселяется в тело новорожденного ребенка. Это круговращение продолжается три тысячи лет» (Геродот, История,2,123).

Ранее, еще при царе Беле (Уаджи-Фаридун-Мескиаггашер), отце Египта (Аджиба) и Даная (Дена), египетские жрецы основали халдейский культ в Месопотамии, поэтому не случайно, что так называемые «семеро мудрецов», сыновей Брахмы, упоминаются и в эпосе о Гильгамеше (Ахемен-Сам персов) как строители новой стены вокруг библейского Эреха:

Поднимись и пройди по стенам Урука,

Обозри основанье, кирпичи ощупай:

Его кирпичи не обожжены ли

И заложены стены не семью ль мудрецами

(О все видевшем, табл. 1)

Книга Бытия сообщает, что после смерти Сарры Авраам имел детей от второй жены, Хеттуры, и Мхитар Ереванский (Хронографическая история,375) выводил от них происхождение пахлавов (парфян). Однако из ближайших потомков Авраама и Хеттуры наиболее известным был их внук Ефер (Афер), сын Мадиана и ровесник Иакова (р. 1232 г). Ефер был тестем Геракла, сына Алкмены, а в перечне химьяритских царей Йемена числился как Ифрикис: «1. Химьяр ибн Саба, то есть Абд-Шамс-ибн Яшджуб ибн Я’руб ибн Кахтан. Его называют Саба, потому что он привел первый пленных в землю йеменскую. Междуцарствие. 2. Первый тобба, то есть ал-Харис ар-Раиш ибн аль-Мильтат. Его называли ар-Раиш, так как он обеспечивал йеменцев [добычей]. В его время жил Лукман, друг коршунов, который, говорят, прожил 2457 лет. 3. Зу-ль Манар, Абраха. 4. Ифрикис, сын Абрахи. Это тот, что построил Ифрикию в земле берберов» (Бируни, Памятники минувших поколений,5,133). Таким образом, исходя из сведений Бируни, получается, что первый царь Йемена, Химьяр, был внуком Иова (Яруба).

Греческие мифы о зяте Афры-Ифрикиса, Геракле, гласят, что перед тем как отправиться в Ливию, Геракл снарядил военный поход на островную часть Иберии против царя острова Эрифии, великана Гериона. Полагаясь на сообщение Плиния Старшего, мы считаем остров Эрифию современным архипелагом Мадейра: «но есть и такие, кто думает, что это был другой остров напротив Лузитании, и что когда-то этот остров тоже назывался Эрифия» (Естественная история,4,120). Эти сведения вполне совпадают с информацией Юстина, согласно которому Герион правил на островах близ современной Испании, в то время как власть на Пиренейском полуострове принадлежала тогда некоему Габиду, внуку Гаргориса.

Иберийский царь Габид, не упоминающийся в греческих мифах, тем не менее, является известным персонажем индийской мифологии – это неуязвимый Прахлада, сын Хираньякашипу и праправнук Брахмы, которого отец пытался убить различными способами. Слуги пронзали Прахладу разным оружием, бросали под ноги слонам, сбрасывали со скалы в океан, травили ядом и пр. Римский историк Юстин так рассказывает эту историю: «Лесистую область тартессиев, где, по преданию, титаны вели войну с богами, заселили куреты. Их древнейший царь Гаргорис первый открыл способ собирания меда. Когда у него родился внук от преступной связи его дочери, он, из стыда перед позором, хотел разными способами уничтожить младенца. Однако, несмотря на множество злоключений, [ребенка] хранила судьба, и в конце концов он после многих тяжелых испытаний достиг царской власти. Прежде всего, когда дед приказал его выбросить, а через несколько дней послал разыскивать его труп, оказалось, что его кормили своим молоком разные дикие звери. После этого дед приказал взятого домой ребенка бросить на узкую тропинку, по которой обычно проходил крупный скот. Дед был так жесток, что предпочел, чтобы ребенка растоптал скот, чем просто его убить. А когда и здесь он остался невредимым и не страдал от недостатка в пище, [Гаргорис] приказал бросить его сначала в пищу голодным собакам, которых долго мучили, не давая им есть, а затем – свиньям. Но так как и те и другие не только не причинили ему вреда, но некоторые из них даже кормили его своими сосцами, Гаргорис приказал наконец бросить ребенка в океан. И тогда дитя, явным образом по воле некоего божества, среди бурлящих и сталкивающихся валов, было вынесено тихой волной на берег, как будто его несло на себе не морское течение, а корабль… Изумленный избавлением внука от стольких бедствий и опасностей, царь назначил его своим преемником. Ему дали имя Габид… В другой части Испании, состоящей из островов, царская власть была в руках Гериона» (Юстин, Эпитома Трога, XLIV,4). Соответственно царь Гаргорис Юстина – это могущественный асура Хираньякашипу индийской мифологии.

Глава 9

Походы Диониса, сына Семелы

С темною кожей затем, с волосами седыми, отважный Вождь Индийский придет, и Востоку многие беды Он причинит войной и натиском жарких сражений

(Книги Сивилл, 11,61)

Основателями первых царских династий стали не только дети Бела (Фаридуна-Уаджи-Мескиаггашера). Потомки его брата-близнеца, Агенора, являлись монархам Крита и Киликии, Финикии и Беотии. Внук Агенора, Дионис, сын Семелы (он же Зу-ль-Карнайн), современник патриарха Исаака (р. 1172 г. после потопа) и Персея (Лугальбанды), впоследствии был даже обожествлен. При этом ему стали приписывать деяния первого Диониса, сына Аммона (т. е. Хуша, сына Хама) – отсюда и существование мифов об участии Кадма в войне Зевса против Тифона, и об опекунстве Аристея, зятя Кадма, над первым Дионисом, сыном Аммона. Этот анахронизм отмечал еще Диодор Сицилийский: «Ибо все люди согласны, что Дионис воевал на стороне Зевса в его войне против титанов, поэтому будет неразумно помещать рождение титанов в то время, когда жила Семела, или утверждать, что Кадм, сын Агенора, был старше, чем боги Олимпа» (Историческая библиотека, 3,74,6).

Тем не менее, все античные авторы сходятся на том, что третий Дионис, сын Семелы, вел длительные войны с индийскими племенами. Согласно Нонну Панополитанскому военные действия против индийцев первоначально носили оборонительный характер, что противоречит общепринятому в античности мнению о миролюбии индийцев и косвенно подтверждает, что ими повелевал тогда некий чужеземный царь-узурпатор:

Зевс меж тем посылает в жилище священное Рейи

С быстрою вестью Ириду к воинственному Дионису,

Дабы он дикое племя индов надменных и дерзких

Тирсом своим из Асиды прогнал до самого моря,

Дабы могучего сына бога речного Гидаспа,

Дериадея владыку, сразил, научив все народы

Празднествам полуночным и сбору хмельного гроздовья

(Деяния Диониса,13,1)

Как сообщает Нонн Панополитанский, военный поход индов в Азию возглавлял сын царя Гидаспа, Дериадей. Сестра Дериадея, Хрисиппа, подобно дочерям Лота переспала с отцом: «На Хрисиппу гневалась Афродита, и поэтому ее охватила страсть к ее родителю Гидаспу. Не сумев воспротивиться противоестественной любви, она сочеталась с ним, а кормилица помогла ей сделать это. Узнав о происшедшем, царь закопал живьем в землю коварную старуху, а дочь распял. Сам же он от безмерной печали бросился в реку Инд, которая поэтому стала называться Гидаспом» (Лже-Плутарх, О том, чьими именами названы реки и горы и что там родится,1,1). Примечательно, что судьбу Гидаспа повторил его зять, индийский стратег Оронт. Не вынеся горечи поражения от войск Диониса, он также бросился в реку, которая с тех пор носит его имя: «Так как река Сирии, Оронт, не везде до моря течет по ровному месту, но по скалистым протокам и порогам, и с них стремительно несется вниз, то римский император, пожелав, чтобы было возможно плыть на кораблях вверх по течению до города Антиохии, велел выкопать удобный для плавания канал, затратив на это много труда и денег, и отвел в него течение реки. Когда, таким образом, старое русло высохло, то в нем был найден гроб из обожженной глины, больше чем на 11 локтей длины, в нем был труп величиной, соответственной этому гробу, по всему же строению тела это был обыкновенный человек. Когда сирийцы обратились за прорицанием, то бог из Клароса сказал им, что это Оронт и что родом он индиец» (Павсаний, Описание Эллады, 8,29).

Пасхальная хроника выводит происхождение индийцев от Елмодада, сына Иоктана и внука Евера (р. 397 г.), однако, судя по сообщениям Флавия, древние индийцы являлись потомками большинства сыновей Иоктана, а не только Елмодада: «У Иукты, сына Евера, были сыновья: Елмодад, Салеф, Азермоф, Ирай, Едорам, Эзил, Декла, Ивал, Авимаил, Савей, Офир, Эвилат, Иобав. Все они населяют местность от индийской реки Кефина до примыкающей к ней страны Сэров» (И. Флавий, Иудейские древности,1,6,4). Таким образом, можно утверждать, что аравийские потомки Кахтана (Иоктана), т. е. «истинные арабы» (мут’ ариба), были родственны индийцам античности. Область от реки Кефины до страны Сэров Флавия тождественна библейской территории расселения потомков Иоктана – «от Меши до Сефара, горы восточной» (Бытие,10:30). Кефина, т. е. Кофен Арриана, возможно названная в честь Кефея (Энмеркара) – это современная река Кабул, тогда как восточная гора Сефар – это, очевидно, античный Имав (он же Имеон, т. е. современные Гиндукуш и Памир), предгорья которого были местом обитания народа серов.

Зачастую серов отождествляют с предками китайцев, однако сообщение Плиния Старшего опровергает эту версию: «выше ростом, чем другие люди, волосы у них русые, глаза голубые, звуки речи грубые, они совершенно не вступают в словесное общение… У них нет рабов. У них не спят утром допоздна или в течение дня, дома не высоки, цены на хлеб всегда одинаковы, нет ни судей, ни наказаний. Почитают они Геракла, в цари выбирают старца, отличающегося мягким характером» (Естественная история,6,86). Если полагаться на данные скандинавской мифологии, серы вполне могут считаться потомками сыновей великана Эльвальди, населявших запад и север Индии еще до прибытия сыновей Иоктана: «Тогда промолвил Эгир: «Да, Тьяцци был могучим великаном. А какого он был рода?» Браги отвечает: «Отца его звали Эльвальди. И о нем я мог бы поведать немало примечательного. Он был очень богат золотом. И когда он умер, и его сыновья стали делить наследство, то, чтобы смерить золото, они решили, пусть каждый берет в свой черед полный рот золота. Первый из них был Тьяцци, второй – Иди, третий – Ганг. С той поры и повелось у нас называть золото «счетом рта» тех великанов» (Язык поэзии,4). С именем сына Эльвальди, Иди (Инда) связывается и открытие другого драгоценного металла – серебра: «Царь Инд в Скифии первым нашёл серебро, которое Эрихтоний первым принес в Афины (Гигин, Мифы,274).

В Младшей Эдде страна серов, заселивших предгорья Гиндукуша и Гималаев, называется Трюмхейм – место жительства первенца Эльвальди, великана Тьяцци: «Трюмхейм зовется, где некогда Тьяцци турс обитал, там Скади жилище светлой богини в доме отцовом»; «Скади хочет поселиться там, где жил ее отец, в горах, в месте, что зовется Трюмхейм» (Видение Гюльви,23). Очевидно, серы античности являются дальними предками современных нуристанцев и калашей северного Пакистана, которые до сих пор выделяются среди местного населения светлыми глазами и волосами. Если обратиться к мифологии нуристанцев, то в их верховном божестве Имре не сложно узнать великана Имира Эдды, а Тьяцци, чьи глаза Один забросил на небо, где они превратились в звезды, весьма напоминает греческого сторожа Ио, Аргуса Панопта, глазами которого Гера разукрасила павлиний хвост.

Многочисленные сыновья Иоктана, поначалу занявшие территории западнее и южнее потомков Эльвальди, постепенно расселились по всему полуострову Индостан, вытеснив серов в горные области. Подробнее о колонизации Индии потомками Иоктана сообщает Вардан: «Сыновья Иектана – Сава, Евил и Уфир, ознакомились с приготовлением оружий, стали искать себе более обширного места, где бы можно было им, по размножении своем, распространяться. Люди толпами уходили от них и скрывались в местах, от природы укрепленных, и впоследствии стали строить замки. Воители изобрели махины для взятия крепостей. Племена, скоро наскучившись этим, предложили им выбрать землю, какая им будет угодна: Сава взял себе землю, рождающую ароматы, которую назвал Савою; Уфир – страну с золотыми рудниками, т. е. Индию; Евил – землю драгоценных каменьев, и назвал ее именем своим Евилатом» (Всеобщая история,17). При этом дети Иоктана, библейские Шева (Савей Флавия) и Хавила (Евил), носили имена, идентичные именам сыновей Хуша («сыны Хуша: Сева, Хавила…», Бытие,10:8), что вызывало некоторую путаницу с локализацией их проживания. Потомки Хавилы, сына Хуша, являлись гетулами Северо-Западной Африки, тогда как Сева, сын Хуша (т. е. Осириса-Дагона), еще во времена Нимрода (Гор Ур-Нинурта) занял области Юго-Западной Аравии: «Саба положил начало сабеянам» (И. Флавий, Иудейские древности,6,2). Потомки Шевы, сына Иоктана, который согласно Вардану «взял землю, рождающую ароматы», скорее всего, проживали в Гедросии (юг современного Ирана), изобиловавшей подобно Аравии благовонными кустарниками, если исходить из сведений Арриана (Поход Александра,6,22,4).

Однако по поводу местонахождения страны Хавила у историков имелись значительные разногласия. В Библии земля Хавила фигурирует, прежде всего, в рассказе о реках, вытекающих из рая: «Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ту, где золото; и золото той земли хорошее; там бдолах и камень оникс» (Бытие, 2:11). Флавий называл реку Фисон Гангом (Иудейские древности,1,3), тогда Хавила – это Индия. В свою очередь, византийский путешественик Козьма Индикоплавт считал Фисоном уже другую индийскую реку, Инд, очевидно, опираясь на известное мнение Александра Македонского об Инде как истоке Нила и полагая, что библейские реки должны быть каким-то образом связаны между собой: «Еще раньше, когда он (Александр – прим. автора) увидел в Инде крокодилов (это единственная река, кроме Нила, где они живут), а на берегах Акесина такие бобы, какие выращивает египетская земля, и услышал, что Акесин впадает в Инд, он решил, что им найдены истоки Нила; Нил берет начало где-то здесь, в земле индов, протекает через огромную пустыню, утрачивает здесь имя Инда, и вступив в населенную страну, получает от здешних эфиопов и египтян название Нила» (Арриан, Поход Александра,6,1,2). Следовательно, по мнению Индикоплавта, Хавила также являлась Индией, но ее северо-западной частью (современный Пакистан).

В Книге Бытия, помимо рассказа о реке Фисон, Хавила упоминается еще несколько раз, и в обоих случаях ее местонахождение указано как земля, сопредельная владениям потомков Измаила («арабизированных арабов»): «Они жили от Хавилы до Сура, что пред Египтом, как идешь к Ассирии» (Бытие, 2:11), «И поразил Саул Амалика от Евилы даже до Сура, пред лицем Египта (1 Царств,15:7). У Флавия о стране измаильтян сказано так: «Все они поселились в стране, простирающейся от Евфрата до Чермного моря, и назвали ее Набатеею» (Иудейские древности, 12,4). Соответственно, Хавилой в данном случае является центральная часть Аравийского полуострова между Каменистой и Счастливой Аравией, и за реку Фисон, казалось бы, можно было принять пересохшее вади Эр-Румма, пересекающее всю Аравию с запада на восток вплоть до Басры в Ираке.

Тем не менее, ключом к реальному местонахождения Хавилы служит известный эксцерпт из Книги Бытия, повествующей об Эдемских реках (2:11) «Имя одной Фисон: она обтекает всю землю Хавила, ТУ, где золото». Таким образом, библейский текст ясно дает понять о существовании двух Хавил, и из описания природных богатств страны, территорию которой огибала река Фисон (золото, оникс и бдолах), очевидно, что это не аравийская Хавила. В Аравии находили крупные золотые самородки (см. Страбон, География,16,4,18), тем не менее, золотом славилась прежде всего именно Индия, как южная, так и центральная ее часть (современные штаты Карнатака и Мадхья-Прадеш). Еще Геродот (История,3,94) сообщает, что подвластные Дарию области северо-западной Индии платили максимальную из всех сатрапий подать золотом, при этом по единодушному мнению современников собственно Индия, находящаяся за рекой Инд, была неизмеримо богаче. Высокое качество индийского золота подтверждает Плиний Старший: «Золото – если оставить в стороне выкапывание его муравьями в Индии или добывание грифами у скифов – добывается в известных нам странах тремя способами: в виде мельчайших частиц в реках, как, например, Тахо в Испании, По в Италии, Гебр во Фракии, Пактол в Азии, Ганг в Индии; причем не существует более совершенного золота, поскольку оно вполне очищается самим движением и трением» (Плиний Старший, Естественная история,33,21,66). Другой минерал, которым славилась Хавила – настоящий оникс (халцедоновый), добывается и в Аравии, и в Индии (по большей части, в штате Мадхья-Прадеш).

Наконец, еще одно природное богатство, которым славилась Хавила – это бдолах. Библия сравнивает бдолах с небесной манной («манна же была подобна кориандровому семени, видом как бдолах» Числа 11:7). При этом бдолах не является ни прозрачной ароматической смолой бделлиум, ни белым жемчугом Аравийского залива и Шри-Ланки, как принято считать. Бдолах есть не что иное, как алмазы, и доказательством этому служит прежде всего библейское описание манны, которое в славянском переводе текста 70 толковников (Септуагинты) звучит так: «манна же бяши аки семя кориандрово, и вид ея яко вид кристалла» (Числа,11:7), а также «мелко аки кориандра, бело аки лед на земли» (Исход,16:14). Белые (прозрачные) алмазы Индии до настоящего времени считаются эталонными, и добываются они в единственном штате – Мадхья-Прадеш. Таким образом, библейская земля Хавила, по которой протекает река Фисон, однозначно идентифицируется как центральная часть полуострова Индостан – прежде всего территория индийского штата Мадхья-Прадеш, являвшегося в античные времена местом проживания племен прасиев, маллов и др. Следовательно, Флавий был прав, и река Фисон – это Ганг, истоки которого теряются в горах подобно истокам Нила.

Римский историк Арриан оставил описание нам внешнего облика индийцев античности: «По внешности индийцы и эфиопы немногим различаются между собою: индийцы, живущие к югу, особенно похожи на эфиопов: они так же черны, и волосы у них черные: впрочем, у них не настолько приплюснутые носы, и они не такие курчавые, как эфиопы; те же, которые живут севернее, по физическому складу очень сильно напоминают египтян» (Арриан, Индия,6,9). Несомненно, что под южными индийцами имеются в виду дравиды, некогда жившие на северо-западе Индии и мигрировавшие на юг под натиском арийских племен. Аналогичным образом индийские предания сообщают, что Кришна родился на севере Индии в Матхуре (Метора Арриана) и основал столицу племени ядавов, Двараку, на западном берегу Индии, тогда как вторая Матхура столица правителей Пандьи (ныне Мадурай дравидов Тамилнада), много позднее была основана уже в Южной Индии. Дравиды, будучи представителями южноиндийской расы, близкой к австрало-веддоидной, и по сей день заметно отличаются от североиндийских потомков Иоктана, поэтому индийского Геракла мифы совершенно справедливо называли Кришна («черный»). Соответственно в расовом отношении древнеиндийские племена сурасенов и ядавов были дравидами – потомками Хуша (Осириса) по линии Кришны, т. е. индийскими эфиопами.

Древнее наименование дравидийского Тамилнада (Пандья) связано с мифами о дочери индийского Геракла (Кришны): «Геракла, который, по сказаниям, прибыл в страну индийцев, сами индийцы называли «рожденным землею». Этого Геракла почитают особенно сурасены, индийское племя, в земле которых находятся два больших города – Метора и Клейсобора; через их область протекает судоходная река Иобарес. По словам Мегасфена, сами индийцы рассказывают, что у этого Геракла оружие и одеяние были такие же, как и у фиванского; у него было в Индии огромное количество сыновей, и этот Геракл также был женат на многих женщинах; дочь же у него родилась только одна. Имя этой дочери было Пандея; страна, где она родилась и власть над которой ей вручил Геракл, называется Пандеей, по имени девушки» (Арриан, Индия, 8,4). Согласно Плинию Старшему после правления дочери Геракла власть в Пандее наследовали исключительно женщины: «народ панды, единственный из индов, над которым царствовали женщины» (Естественная история,6,76). Впоследствии эта информация побудила некоторых исследователей к ошибочному отождествлению царицы Савской с одной из правительниц Индии.

Возвращаясь к войне третьего Диониса, сына Семелы (Зу-ль-Карнайна), с индийцами, отметим, что согласно греческим мифам в сражениях приняли участие многие знаменитые мужи «медного века», в том числе Эрехтей, ставший впоследствии царем Афин, а также Аристей, зять Кадма, которому приписывалось прекращение эпидемии чумы:

Он еще и не плавал на остров меропеидский,

Не усмирял он дыханья огненного на прибрежье

Жара, подняв благотворный ветер защитника Зевса;

Меднодоспешный, он стражи еще не держал против блеска

Звездного Сириуса, отвращая мор с огневицей…

(Нонн Панополитанский, Деяния Диониса,13,280)

Подробнее о моровой язве, приключившейся в те времена, изложено в трудах римских писателей Гигина и Диодора Сицилийского: «взошедшая Каникула пылающим зноем лишила поля и нивы кеосцев урожая, а их самих, ввергнув в мучительные болезни, заставила претерпевать наказание за Икария, – наказание за оказанное им гостеприимство убийцам» (Гигин, Астрономия II 4, 6); «После гибели Актеона Аристей прибыл в прорицалище своего отца, и Аполлон предсказал ему переселение на остров Кеос и почести, которые будут воздавать ему в грядущем кеосцы. Аристей уплыл на этот остров и, поскольку Элладу поразил тогда мор, принес там жертву за всех эллинов. Жертвоприношение было совершено при восходе звезды Сириус, во время которого дуют этесии, которые и прекратили моровые болезни» (Диодор, Историческая библиотека IV,81,1–2). По информации Клавдия Элиана мор коснулся даже Египта. Элиан называет Аристея великим врачом и писцом священных книг Яхимом при египетском царе Сениусе, который в списках Манефона числится как восьмой фараон I династии Семемпсес (Семсу): «Семепсес, в течение 18 лет. В его время было много знамений и очень большое несчастье» (Египтика, Эпитома,1,7).

Не вдаваясь в подробности описанной Нонном Панополитанским войны Диониса, сына Семелы (Зу-ль-Карнайна) с индами, отметим только, что она произвела такое впечатление на современников, что нашла отражение не только в греческой литературе, но и в индийской (Рамаяна). В индийском эпосе Раме и обезьяньему войску Ханумана (Дионис и его паны и сатиры) противостоит царь ракшасов Шри-Ланки, Равана Дашагрива (Дериадей), внук Пуластьи и правнук Брахмы, узурпировавший власть над тремя мирами – т. е. иными словами, Равана (Дериадей) был царем Шри-Ланки, покорившим индийские племена. Зять Дериадея, Оронт, вероятно тождественен в Рамаяне Индраджиту, сыну Раваны. Согласно Нонну Панополитанскому, опиравшемуся на древние легенды, значительную часть войска Диониса, сына Семелы (Зу-ль-Карнайна) составляли так называемые «нечистые», «дивьи народы» – всевозможные паны, кентавры и циклопы, т. е., появившиеся после крушения Вавилонской башни, и походы Диониса-Зу-ль-Карнайна положили конец их былой многочисленности:

Всех героев воспойте, много различных народов,

Сатиров племя косматых, кровь отважных кентавров,

И отряды Силена, шерстобедрого старца,

И Бассарид порядки, о корибантские Музы!..

Хлынули толпы киклопов, в сумятице только мелькают

Руки нагие, что скалы рвут вместо копий и дротов…

Ополчаются паны купно – ликом как будто

Люди, но рожки имеют и козью косматую шкуру!

(Нонн Панополитанский, Деяния Диониса,13,40)

Лже-Плутарх приводит сведения об осевших в Испании воинах Диониса: «Отправившись в поход во главе войска панов и сатиров, он (Дионис) подчинил своей власти Индию. Он завоевал и Иберию и оставил Пана наместником этой страны, а тот по своему имени назвал ее Панией. Потомки же ошибочно стали называть ее Спанией» (О том, чьими именами названы реки и горы и что там родится,16,3). По информации Плиния Старшего, ссылавшегося на Марка Варрона, Пан правил на западе Иберии, в Лузитании: «самое имя Лузитания произошло от игр (lusus) Вакха или от неистовства пришедших с ним вакхантов, и что правил Лузитанией некогда бог Пан» (Естественная история, 3,1,3). Любопытно, что эти сообщения перекликаются с индийскими преданиями, которые приводит Блаватская (Разоблаченная Изида,1,13) – о том, как Рама после победы отдал воинам Ханумана жен ракшасов, а в качестве приданого – западные земли мира. Таким образом, в существовании идентичных мифов иберов и индийцев о царях Гаргарисе (Хираньякашипу) и Габиде (Прахладе) нет ничего удивительного.

Как сообщает Арриан, после того, как Рама-Дионис (Зу-ль-Карнайн) справил триумф в честь победы над индами Дериадея (Раваны), он учредил в Индии собственный культ и оставил править вассалов: «Дионис научил их поклоняться богам, как другим, так особенно себе, играя на кимвалах и тимпанах, и научил их сатировской пляске, которую греки называют кордаком. Он научил их носить длинные волосы в честь бога и украшать их повязками и умащаться благовонными мазями. Поэтому, даже еще в битвы против Александра индийцы шли под звуки кимвалов и тимпанов. Уходя из Индии, после того как он там все устроил, царем этой страны Дионис поставил одного из своих друзей, Спатембу, более других посвященного в вакхические тайны. Когда Спатемба умер, царская власть перешла к его сыну Будии. Отец царствовал над индийцами пятьдесят два года, а сын – двадцать лет; затем царскую власть наследовал его сын Крадева. И затем, долгое время, в порядке наследования царская власть переходила от отца к сыну. Когда же прямое наследование прекращалось, то царем у индийцев выбирался лучший по нравственным качествам и знатности… От Диониса до Сандракотты индийцы насчитывают 153 царя, лет же 6042… Геракла, который, по сказаниям, прибыл в страну индийцев, сами индийцы называли «рожденным землею». Этого Геракла почитают особенно сурасены, индийское племя, в земле которых находятся два больших города – Метора и Клейсобора; через их область протекает судоходная река Иобарес… Дионис был старше Геракла на пятнадцать поколений, как говорят индийцы» (Арриан, Индия,8).

Упомянутые Аррианом ставленники Диониса, правители Спатемба и Будия, фигурируют в поэме Нона Панополитанского как ассирийские цари Стафил и Ботрис, принявшие вакхический культ:

Стафил, слыша о ратях сатиров безоружных,

Празднествах виноградных, священных бденьях Лиэя,

Ассирийский владыка на быстрой как ветер повозке

Устремится навстречу виноградному Вакху…

Ботрис в алой одежде на колесницу с четверкой

Коней взбирается, хочет быть с Вакхом винолюбивым

(Нонн Панополитанский, Деяния Диониса, 18,5 и 20,118)

«Ассирийский владыка», Стафил, вероятно, являлся одним из многочисленных тогда царей Месопотамии, как это видно из библейского повествования об Аврааме, тогда как Крадева, наследовавший Будии-Ботрису – это, скорее всего, легендарный царь Лунной династии индийцев Куру, правивший бхаратами в Хастинапуре, предок Кауравов и Пандавов. Воспетые Махабхаратой Баларама и Кришна («черный») – это индийские Ификл и Геракл, которого согласно греческим мифам карлики-керкопы также называли Кришной, но с небольшим уточнением – Мелампиг (греч. «чернозадый»).

Информация Арриана о количество царей и лет, прошедших от Диониса до Сандракотты (Чандрагупта Маурья, 322–298 гг. до РХ) также не должна вводить в заблуждение – жрецы всегда старались преувеличить древность государств, отсюда берутся все эти фантастические цифры Манефона, Бероса и Ктесия. Рама (Дионис – Зу-ль-Карнайн) был младшим современником так называемых «семи великих мудрецов-риши», т. е. жрецов, вышедших вместе с Авраамом из Египта и впоследствии обожествивших библейского патриарха. Один из этих «мудрецов», престарелый Вишвамитра, автор «Гаятри-мантры» в честь Данаиды Агарь, наложницы Авраама, передал юному Раме-Дионису своё оружие перед тем, как уйти в Гималаи (что видимо, надо понимать как добровольный уход из жизни). Согласно индийским легендам в молодости этот Вишвамитра в буквальном смысле слова не поделил корову Нандини с другим «мудрецом», Васиштхой, прадедом Вьясы. В свою очередь, Вьяса был дедом Кауравов и Пандавов, мать которых, Кунти, приходилась теткой Кришне (Гераклу). Таким образом, Раму от Кришны в действительности отделяли не более 4 поколений (в греческой мифологии между Дионисом и Гераклом также 3 или 4 рода), и уж никак не 15 поколений, как заверяют нас индийские легенды в пересказе Мегасфена и Арриана.

Но как уже отмечалось выше, Рама-третий Дионис, сын Семелы, «Дваждырожденный» был знаменитым Зу-ль-Карнайном арабских преданий, поэтому рассказ о нем будет неполным, если не упомянуть о его легендарной Железной стене, построенной против «нечистых» народов Гога и Магога.

Глава 10

Железная стена Зу-ль-Карнайна

Когда он достиг двух горных преград, он обнаружил перед ними людей, которые почти не понимали речи. Они сказали: «О Зуль Карнейн! Йаджудж и Маджудж распространяют на земле нечестие. Быть может, мы уплатим тебе дань, чтобы ты установил между нами и ними преграду?»

(Сура Аль-Кахф, аят 93)

Как известно, в средние века Александру Македонскому приписывалось создание пресловутой Железной стены Зу-ль-Карнайна, которую обычно помещали в район Дербента. Тем не менее, ни Арриан, ни Квинт Курций Руф, описывавшие походы Александра Македонского, ничего подобного не упоминают, и это служит дополнительным доказательством того, что Стена была построена за много веков до Александра. Мало того, что Железная стена Зу-ль-Карнайна на самом деле находилась очень далеко от имеющего аналогичное название («железные ворота») Дербента, существуют многочисленные свидетельства, что даже Дербентская стена была построена не Александром Македонским: «Не может быть, чтобы ее возвел Искендер. Она построена Ануширваном для отражения хазар и тюрок, производивших опустошения в Ширване, Армении и Азербайджане, с которыми персидские цари вели частые войны. Впрочем, другие писатели полагают, что эту стену сперва построил Исфандийяр, сын Гиштаспа» (Аббас-Кули-Ага Бакиханов, Гюлистан-и-Ирам, период 1, 41). Скорее, с именем Александра Македонского, воевавшего в течение нескольких лет в Бактрии и Согдиане, могут быть связаны Железные ворота в местности Кагалгар (современный Узбекистан), где в XIV веке эмир Мавераннахра Хусейн безуспешно пытался сдержать войска Тамерлана. О бактрийских Железных воротах сообщают Ибн Арабшах (Чудеса судьбы истории Тимура,1,31) и Клавихо Рюи де Гонсалес (Жизнь и деяния великого Тамерлана, СIV, 230): «Этот проход в горах называется Железные ворота, и во всей этой цепи гор нет другого прохода кроме этого… Этими Железными воротами владеет Тамурбек, и они приносят ему большой доход, потому что через них проходят купцы, идущие из Малой Индии в Самаркандское царство и в земли ниже его. Тамурбек кроме того владеет и другими Железными воротами, которые находятся возле Дербента». Однако, повторимся, ни Железные ворота Дербента, ни Кагалгара, ни сам Александр Македонский к Стене Зу-ль-Карнайна никакого отношения не имели.

Мусульманский географ Ибн Хордабдех оставил нам описание путешествия отважного Саллама-ат-Тарджумана «переводчика» к Стене Зу-ль-Карнайна, предпринятого в IX веке после РХ. «[Халиф] ал-Васик биллах, после того как увидел во сне, что стена, воздвигнутая Зул-Карнайном между нами и йаджудж и маджудж разрушена, стал искать кого-либо, кто поехал бы на место и собрал сведения об этом. Мы покинули Сурра ман ра’а с письмом от ал-Васика би-ллаха к Исхаку ибн Исмаилу, правителю Арминийи, находящемуся в Тифлисе, чтобы он нас принял. Исхак написал о нас владетелю ас-Сарира, а владетель ас-Сарира написал о нас владыке Аллана, владыка Аллана написал о нас Филан-шаху, тот написал о нас Тархану – владыке Хазар. Мы остановились у владыки хазар на одни сутки, чтобы он отправил с нами пять проводников. Мы шли от них двадцать шесть дней и достигли черной земли с неприятным запахом. (У ал-Идриси (л. 144 б): «двадцать семь дней до пределов земель башкиров (басджирд)»). Прежде чем вступить на эту [землю], мы запаслись уксусом и нюхали его, чтобы отбить скверный запах, и шли [так] десять дней. Затем мы пришли к городам, [лежавшим] в развалинах, и шли по этим местам еще двадцать дней. Мы спросили о причине такого состояния городов, и нас оповестили, что это города, в которые [когда-то] проникли йаджудж и маджудж и разрушили их. Затем мы достигли крепостей, [построенных] рядом с горой. по ущельям которой проходила стена. В этих крепостях [живет] народ, говорящий по-арабски и персидски. Они спросили нас, откуда мы явились. Мы сообщили им, что являемся посланцами эмира верующих. Они подошли [к нам], были поражены [услышанным] и [пере]спросили: «Эмир верующих?». Мы сказали: «Да». Тогда они спросили: «Стар он или молод?» Мы говорим: «Молод». Они снова очень удивились и спросили: «Где он проживает?» Мы говорим: «В Ираке, в городе, называемом Сурра ман ра’а». Они сказали: «Мы об этом никогда не слышали». [Расстояние] между каждой из этих крепостей от одного до двух фарсахов, меньше или больше… Затем мы достигли города, называемого Ика. Он занимает площадь, равную [квадрату] со стороной десять фарсахов. [Город] имеет железные ворота, вокруг него имеются пашни, а в городе есть мельницы. Это тот самый город, где поселился Зул-Карнайн со своим войском. Между [городом] и стеной расстояние в три дня пути. [На всем протяжении пути от города] до стены, которую достигаешь на третий день, расположены крепости и селения. [Эта стена наподобие] горы округлой формы. Говорят, что йаджудж и маджудж обитают здесь. Их два вида. Говорят [также], что йаджуджи ростом выше маджуджей – с разницей от одного до полутора локтя, меньше или больше этого. Затем мы достигли высокой горы, на которой возвышались крепость и стена, построенная Зул-Карнайном. Там между двумя горами есть ущелье, ширина которого двести локтей. Оно является дорогой, через которую вышли и рассеялись по земле [йаджуджи и маджуджи]. Фундамент стены заложили на глубине тридцать локтей с помощью железа и меди и [возводили ее] таким образом, пока не достигли земной поверхности. Затем доставили две опоры с обеих сторон ущелья. Ширина каждой опоры – двадцать пять локтей, высота – пятьдесят локтей. Вся эта постройка состоит из железных плит, покрытых медью. [Размер] одной такой плиты полтора локтя. Толщина плиты четыре пальца. Между этими двумя подпорками расположена железная притолока длиною сто двадцать локтей, толщиною десять локтей и шириною пять локтей; установлена на обеих опорах. Над притолокой – здание из тех же железных плит, покрытых медью, что возвышаются до вершины горы, высота которой – насколько охватывает взгляд. Это здание возвышается над притолокой примерно на шестьдесят локтей. Над [зданием] – железные террасы. По краям каждой террасы два рога, которые загибаются друг на друга. Длина каждой террасы пять локтей, а ширина четыре локтя. Над притолокой тридцать семь террас. Железные ворота имеют две прикрепленные [к ним] створки, Ширина каждой створки пятьдесят локтей, высота семьдесят пять локтей, толщина пять локтей. Обе стойки при вращении соразмерны с притолокой. [Это сооружение так построено], что ветер не может проникнуть ни через ворота, ни со стороны гор, оно будто сотворено самой природой. На воротах запор длиною в семь локтей, а в обхвате – один ба’а. Его не смогут обхватить два человека, и он отстоит от земли на двадцать пять локтей… Гора с наружной стороны не имеет ни плоскогорья, ни склона, и нет на ней ни травы, ни дерева и ничего другого. Это гора высокая, стоит [вся] гладкая и белая.» (Ибн Хордабдех, Книга путей и стран,77).

Итак, экспедиция Саллама-ат-Тарджумана вышла из столицы Хазарии. Согласно Аль-Идриси, главный город хазар, Исиль, располагался в 8 днях пути от Дербента (Баб Ал-Абваб): «Тот, кто плывет из Абаскуна по морю ал-Хазар, должен преодолеть около 900 миль – столько составляет длина моря… От Исила до Самандара 8 дней. От Самандара до Баб Ал-Абваб 4 дня. От Исила до первых рубежей земли буртасов 20 дней» (Ал-Идриси Мухаммед, Развлечение истомленного в странствии, 5 климат, 7 секция, 111). Судя по тексту, хазарский город Самандар находился примерно в 150 километрах от Дербента (Баб Ал-Абваб), т. е. в районе современной Махачкалы. Соответственно, хазарская столица Исиль, разрушенная русским князем Святославом через 100 лет после экспедиции Саллама, вероятно была расположена несколько выше Астрахани, в районе города Харабали, который в таком случае назван совершенно справедливо (тюрк. «хараба» – руины, развал).

Следовательно, опустошенный Святославом Самандар (иран. «белый дом», «белый дворец») – это и есть знаменитая хазарская Белая Вежа (вежа – слав. «замок, башня»), захваченная русскими войсками в X веке. Повесть временных лет так описывает этот поход: «В лето 6473 (965) пошел Святослав на хазар. Услышав же, хазары вышли навстречу ему со своим князем каганом и сошлись биться, и в битве одолел Святослав хазар, и град их и Белую Вежу взял» (Повесть временных лет) – т. е. Святослав захватил не только хазарскую столицу Исиль, но и Белую Вежу (Самандар). В связи с этим мы находим у арабского автора XII века Ал-Идриси следующее сообщение: «Что касается города Самандар, то он был некогда крупным процветающим городом. Он был построен Ануширваном, там были сады и виноградники, число которых не сосчитать. Затем на город обрушилось племя руссов и погубило его, так что процветание города ушло в прошлое» (Ал-Идриси Мухаммед, Развлечение истомленного в странствии, 5 климат, 7 секция, 111).

По поводу маленького пограничного форпоста Саркел (хазар. «белый дом») с гарнизоном всего 300 человек можно сказать, что при всем уважении, его никак нельзя отождествить со знаменитой Белой Вежой Хазарии, как это неоднократно пытались сделать многочисленные советские историки. Захватить и разрушить Саркел была невеликая доблесть для князя Святослава, и летописец Нестор вряд ли бы вообще упоминул об этом. Вот как описывает Саркел византийский император Константин Багрянородный (Об управлении империей,41) незадолго до войны Святослава с хазарами: «их места расселения простираются вплоть до Саркела, крепости хазар, в которой стоит 300 таксеотов (наемных воинов), сменяемых ежегодно. Саркел же означает у них «белый дом»; он был построен спафарокандидатом Петроной по прозванию Каматир, так как хазары просили басилевса Феофила построить им эту крепость».

Возвращаясь к рассказу об экспедиции Саллама-ат-Тарджумана к Железной стене, отметим, что путешественники направились из Исиля (Харабали) в области так называемых внешних башкиров (север современного Башкортостана). За двадцать семь дней они продвинулись более, чем на 1000 км; с учетом того, что отряд был конный, пройти такое расстояние было вполне реально. Фактически, Саллам-ат-Тарджумана двигался той же дорогой, которой когда-то шел походом против племен Гога и Магога Дионис, сын Семелы (Зу-ль-Карнайн): «и, как говорят, через Булгар шел Зул-Карнайн на Йаджудж и Маджудж» (Абу Хамид Ал-Гарнати, Подарок умам и выборки диковинок,60).

Далее в течение десяти дней путь шел по черной земле с неприятным запахом (содержащие сероводород земли Пермского края и Свердловской области), а затем еще двадцать три дня до находящихся в горах Железных ворот, минуя лежащие в развалинах города или как называет эти места Аль-Идриси (Развлечение истомленного в странствии, 6 климат, 8) – «опустошенную страну, которую разрушили по своей порочности Йаджудж и Маджудж». У этого же автора мы находим: «Ал-Хазар – это название страны, а ее столица – Исил. Исил – это также название реки, которая течет к ней от русов и булгар и впадает в море ал-Хазар. Исток этой реки находится в восточной стороне, в некоей области Опустошенной страны, затем река проходит через Зловонную землю на запад до тех пор, пока не пройдет позади булгар, после чего возвращается на восток и протекает через землю руссов, затем через булгар… Реки, орошающие Зловонную землю, берут начало в горах Аскаска. Эта гора протянулась с севера на юг с небольшим отклонением к востоку. С этой горы текут пять рек… Что касается остальных трех рек, то из них начинается река Исил. Все они берут начало в той горе, называемой Аскаска, и текут на запад, пока не соединятся в одну реку, которая затем течет до земли Булгар, поворачивает на восток, пока не дойдет до границ земли ар-Русийа, и там разветвляется» (Аль-Идриси, Развлечение истомленного в странствии, 6 климат, 6 и 8 секции). В горе Аскаска не трудно узнать Урал, а один из истоков реки Исиль, под верхним течением которой, очевидно, имеется в виду Кама – это, конечно, Вишера, ее левый приток, протекающая по территории современного Пермского края (Зловонной земле арабских средневековых писателей). Соответственно, пресловутая Опустошенная страна, о которой говорит арабский географ – это восточная часть современной Республики Коми.

Тем не менее, согласно отчету Саллама – «переводчика» в трех днях пути от Железной Стены еще в IX веке существовал большой город Ика, он же Папинов-город Н. Витсена и фон Герберштейна: «На реке Печоре, о которой идет речь в дорожнике, стоит город и крепость Папин, или Папинов-город, жители которого называются папинами и имеют язык, отличный от русского. За этой рекой до самых берегов тянутся высочайшие горы, которых вершины по причине постоянных ветров совершенно голы, даже не одеты травой. Хотя эти горы в разных местах имеют разные названия, однако вообще называются Земным поясом» (С. фон Герберштейн, Записки о Московитских делах, Путь к Печоре, Югре и до самой реки Оби, 161). Местонахождение древнейшего города Ика (Папина), основанного третьим Дионисом (Зу-ль-Карнайном) еще в «медном веке» во времена патриарха Исаака (р. 1172 г.), можно локализовать между населенными пунктами Вуктыл и Кедровый Шор. Любопытно, что в этом же районе в Печору впадает река Щугер, один из участков которой называется аналогично Железной стене – Ульдор-Кырта («железные ворота»), и это служит косвенным подтверждением, что Железная стена Зу-ль-Карнайна находилась где-то рядом.

Некогда через этот регион пролегали два древнейших пути через Уральские горы – Аранецкий тракт, проходящий мимо горы Сабля (она же гора Столп, которую безуспешно штурмовал Семен Курбский), и Ляпин-Печорская дорога, начинавшаяся у поселка Усть-Щугер и идущая вдоль горы Тельп-Осиз. Надо полагать, один из этих трансуральских перевалов и был местом вторжения в Европу народов Гог и Магог. Правда, в районе бассейна Печоры существовал еще один путь через Уральские горы – так называемая Илыч-Сосьвинская дорога, проходившая южнее, по Северному Уралу, однако она изначально не соответствует необходимым критериям поиска Железной стены Зу-ль-Карнайна. Судя по сведениям ибн Хордабдеха, ссылавшегося на Саллама-ат-Тарджумана, Железная стена должна была находиться в окружении отвесных скал, препятствовавших «дивьим племенам» выбраться на свободу. Аналогичным образом об этом сказано у Павла Алеппского – «между двумя горами, коих закраина подобно мечу» (Путешествие патриарха Антиохийского Макария в Москву в половине XVII века, 8,6). Безусловно, речь идет о Приполярном Урале – единственной части Уральского хребта, обладающей ярко выраженным альпийским рельефом. Именно через остроконечные горы Приполярного Урала и проходили Аранецкий тракт и Ляпин-Печорская дорога, в то время как горы Северного Урала, не говоря уже о Полярном или, наоборот, Южном Урале, в целом являются пологими и не представляют особой сложности для подъема даже для неподготовленного человека. В отличие от остальной части достаточно узкого Уральского хребта, Приполярный Урал представляет из себя целую горную страну площадью более 32 тысяч квадратных километров. В его центральной части Уральские горы расширяются до 150 километров, и конечно, искать Железную стену Зу-ль-Карнайна (Диониса) надо именно здесь.

Вот описание народов Гога и Магога в изложении тюркского поэта XV века А. Навои (Искандерова стена,41), опиравшегося на коранические легенды:

За грядой этих гор, за грядою высокой

Страшный край растянулся равниной широкой.

Там народ по названью Яджудж.

Словно мы, Он породы людской, но исчадием тьмы

Ты сочтешь его сам. Словно волки когтисты

Эти дивы; свирепы они и плечисты.

Их тела в волосах от макушки до пят

Все лицо в волосах. Эти джинны вопят

И рычат, рвут зубами и режут клыками.

Их косматые лапы не схожи с руками.

Как видно из текста, перед нами типичное изображение йети – разновидности «неандертальского человека». Венецианский путешественник XVI века Марко Фоскарино называл йети сетрипонами: «Есть там также сетрипоны, народ зверский и свирепый. Они совсем лишены способности членораздельной речи и цивилизации, и едят в сыром виде пойманных ими людей. Они живут среди неприступных гор и дремучих лесов, куда они скрываются, когда на них нападают. Одеваются они в шкуры медведей и других зверей. У них свирепое лицо, распущенные волосы, пронзительный и невнятный голос. Увидев что-нибудь необыкновенное, они страшно мычат. Я видел одного из них, пойманного живым и привезенного в Норвегию; он всех удивил и поразил. Кажется, он был молод: лет двадцати, ростом двадцать футов, весь в волосах, большие и красные глаза. Он наводил страх и и ужас на тех, кто на него пристально смотрел. В конце концов, в нем было больше звериного, чем человеческого» (М. Фоскарино, Донесение о Московии,20).

Арабский философ-энциклопедист IX века Аль-Кинди скрупулезно перечисляет 22 «дивьих» народа, которых Александр, под которым мы понимаем Диониса (Зу-ль-Карнайна), победил с помощью обсидиановых зеркал и замуровал в одном из ущелий Урала – аногигов, агротов, киноцефалов, аримаспов и прочих. Упоминает среди них Аль-Кинди и фавнов античной мифологии, и кентавров: «Десятый, Зармен – царь бривов и сатиров, у которых головы рогатые, как у козлов, грудь у них человеческая, а тело, бедра и ноги козлиные. Одиннадцатый, теблей – царь кентавров, у которых голова и грудь человеческие, а тело лошадиное» (Послание Аль-Кинди). Очевидно, что часть «дивьих народов», покорившихся Дионису (Раме-Зу-ль-Карнайну), избежала заточения за Железной стеной, поскольку мифические племена фавнов и гиппокентавров фигурируют у Нонна Панополитанского в качестве союзнических войск Диониса. Кроме того, многие сумели бежать в регионы Центральной Азии, а также на Крайний Север, что стало причиной существования многочисленных преданий о диковинных народах Скифии (аримаспах, киноцефалах и др.) и северных чудских племенах. Хорошо сознавая мифический характер подобных сведений, тем не менее, по причине их чрезвычайной многочисленности мы не можем совершенно пренебрегать ими. Nоn еst fumus аbsquе ignе.

Таким образом, сибирские легенды о Белом царе, собравшем войско для покорения чуди, от которого чудь бежала далеко на север или спряталась под землю, есть не что иное, как рассказы о походах Зу-ль-Карнайна, заточении им диких племен Гога и Магога в горных ущельях и постройке Стены (Железных ворот). Попытки историков привязать уход чуди к правлению русских царей Василия III или Ивана IV, когда русские первопроходцы покоряли сибирские земли, являются анахронизмом. «Чудь» – это просто обобщенное название народов Гога и Магога, к которым причисляли и собственно «чудь белоглазую», и сетрипонов-йети, и прочие «дивьи» народы, отсюда и соответствующее название – чудь (диво). В «железном веке» (т. е. с наступлением субатлантического периода голоцена) климат в Сибири резко изменился, и наступило похолодание. И если в труднодоступных местах чрезвычайно редкие представители йети встречаются до сих пор, то от «белоглазой» карликовой чуди (сиртя) остались одни легенды.

В качестве бывшего места обитания карликовой чуди ненецкие предания указывают, прежде всего, на полуостров Ямал. Сиртя описываются как темнокожий народ низкого роста, занимавшийся охотой и кузнечным делом и живший в песчаных сопках вместо домов. Сиртя носили одежду с многочисленными металлическими подвесками, говорили, слегка заикаясь, и считались сильными шаманами. Кроме того, ненцы особо отмечали умение сиртя неожиданно исчезать и вновь появляться, связывая это с присущим сиртя колдовством. Если резюмировать, то, по сути, перед нами обобщенный образ представителей капоидной расы (монголоидных негров) – бушменов и готтентотов, якобы древнейших предков человечества. Низкий рост (до 150 см и ниже), любовь к медным браслетам и кольцам, так называемый «щелкающий» язык, отсюда название готтентоты («заики»), недобрая слава бушменов как опасных колдунов, непревзойденное умение маскировки на охоте – все это отличительные признаки капоидов, далеко не всегда обитавших на юге Африки. Археологические находки свидетельствуют об их проживании и на севере африканского континента, который, в свою очередь, никогда не являлся единственным местом проживания негроидной расы. Следы населения, обладающего негроидными чертами, были обнаружены и в Италии («гримальдийский человек», якобы 22 тыс л.н.), и в Англии («человек из Чеддера», якобы 9 тыс л.н.).

Капоидную расу отличает одна характерная черта – в холодное время суток ее представители способны впадать в неподвижное состояние, схожее с анабиозом. Любопытно, что аналогичные мотивы мы находим и в рассказе дипломата Священной Римской империи С. Фон Герберштейна о загадочных чернокожих обитателях Лукоморья: «От устья реки Иртыша до крепости Грустина два месяца пути, отсюда до Китайского озера по реке Оби, которая, как я сказал, берет начало из этого озера, более трех месяцев пути. От этого озера в весьма большом количестве приходят черные люди, не владеющие общепонятной речью, и приносят с собой разнообразные товары, которые покупают народы грустинцы и серпоновцы… Рассказывают, что с людьми же Лукоморья, как говорят, случается нечто удивительное, невероятное и весьма похожее на басню; именно говорят, будто каждый год, и притом в определенный день 27 ноября, который у русских посвящен св. Георгию, они умирают, а на следующую весну, чаще всего к 24 апреля, оживают наподобие лягушек снова. Народы грустинцы и серпоновцы ведут с ними необыкновенную и невиданную нигде более торговлю. Когда наступает время, установленное для их умирания или засыпания, они складывают товары на определенном месте; грустинцы и серпоновцы уносят их, оставив меж тем свои товары по справедливому обмену. Если те, снова возвратясь к жизни, увидят, что их товары унесены по слишком несправедливой цене, то требуют их назад. От этого между ними возникают частые раздоры и войны» (Записки о Московии,3,130). Данное сообщение позволяет сделать вывод о том, что древнейшие представители капоидной расы («чудь белоглазая») вместе с другими «дивьими народами» бежали от войска Диониса (Зу-ль-Карнайна) не только на Крайний север, но и в Центральную Азию:

Петр Петрей де Ерлезунда, посетивший Россию в XVII веке, пересказывая древние легенды, называет “чудь белоглазую» пигмеями, что также подтверждает принадлежность чуди к негроидной расе, хотя шведский дипломат и смешивает низкорослых бушменов-капоидов (карликовую чудь) с другим негроидным народом – пигмеями: «По мнению некоторых эти самые горы у писателей называются Гиперборейскими или Рифейскими. Великий князь посылал несколько человек для узнавания положения этих гор и собирания сведений, что за страна за ними, и какой народ живет в ней и занимает ее. Но они не могли этого сделать. Они пытались всходить на горы 17 дней кряду и все же не могли добраться до их вершины, но должны были вернуться назад. Там нет птиц, и не бывает ни на кого охоты по причине стужи и великой высоты гор, которые не могут доставить животным никакого корма. Однако ж посланные узнали, что за горами живут народы, называемые пигмеями и ростом не выше трехлетнего мальчика, даже и тогда, когда придут в совершенный возраст или доживут до него. По природе они боязливы и робки и говорят особенным языком, которого не понимает никто. Часть их живет и на море, на острове, который русские называют Новой Землей. Эта новооткрытая страна, где жители ведут войну с журавлями и не употребляют никакого оружия, кроме растущих в море тростей» (Петр Петрей, История о великом княжестве Московском, ч.1,196). Что касается известного эпитета карликовой чуди – «белоглазая» и приписываемой им неспособности переносить солнечный свет, вероятно, речь идет об аниридии – отсутствии радужной облочки глаза, действительно сопровождающейся светобоязнью.

В то же время, очевидно, что Железные ворота Диониса (Стена Зу-ль-Карнайна) строились не только против йети-сетрипонов и сиртя-капоидов. Некоторые сведения о том, кто еще во времена «медного века» находился по другую (восточную) сторону Урала и предпринимал набеги на европейские территории, проходя через уральские перевалы, можно почерпнуть из сообщений турецкого путешественника XVII века Эвлии Челеби. В одной из своих книг Челеби подробно рассказывает о паломничестве ойратов (калмыков) к своему святилищу, которое он называет древней Каабой, видимо по аналогии с мусульманской Каабой, из чего также можно сделать вывод об истоках легенд о якобы совершенном паломничестве Зу-ль-Карнайна в Мекку. Итак, вот что говорит Челеби: «Один раз в пятьдесят, шестьдесят, а то и семьдесят лет замерзает огромная Ледяная река, которая находится на границе этого и другого миров. Вот тогда сто – сто пятьдесят тысяч калмыков собираются в громадный караван и, погрузив талкан, сухое кислое молоко и вяленую рыбу, на пятистах-шестистах тысячах лошадей отправляются в дорогу. Добравшись до края мрака, калмыки поспешно переправляются через Ледяную реку. Затем путь их пролегает через страну Мрака. Поход до подножия гор Каф продолжается в течение шести долгих месяцев… Добравшись до горы Каф, путники находят горный кряж, который называют Сверкающим, ибо составляющие его скалы следуют в строгой последовательности и состоят соответственно из золота, серебра, меди, олова, железа, стали, меди, бронзы, камеди, хрусталя, ртути и других редкостных элементов. При восходе солнца скалы вспыхивают ярким светом и начинают нестерпимо сверкать» (Эвлия Челеби, Книга путешествии, Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья, 6, 853). По мнению Челеби, этот Сверкающий горный кряж и есть Стена Искандера, она же Стена яджудж и маджудж, недалеко от которой находилось капище калмыков, увенчанное куполом изумрудно-зеленого цвета, испещренным замысловатыми знаками – «дом» прародителя калмыков, Хаша сым Хаша, что означает что-то вроде «Господин Владыка Величия». При этом Челеби полагает, что это здание также воздвиг Александр Македонский, приказав расписать его изречениями Аристотеля, Пифагора, а также Хызра, отождествлявшегося некоторыми комментаторами Корана с безымянным наставником пророка Мусы (Моисея). Согласно другим преданиям, Хызр являлся современником Фаридуна (т. е. Уаджи-Бела, сына Ливии), а также Зу-ль-Карнайна, которому он якобы помог найти источник живой воды.

Однако, на наш взгляд, более достоверную информацию о личности Хызра и строительстве здания, которое калмыки считали своим святилищем, мы можем найти у Ал-Гарнати (Выборка воспоминаний о чудесах стран,43): «Аш-Шаби в своей книге «Книга жизнеописаний царей» упоминает, что когда Шаддад ибн Ад строил многоколонный Ирам, то послал сына своего дяди по отцу, ад-Даххака ибн Алвана ибн Ирама бин Сама, а с ним десять тысяч великанов, отправив его в Ирак и Хорасан. И был с ними верующий человек из последователей Худа – да будет мир над ним – которого звали Лам ибн Абир ибн Ад ибн Ирам. И упоминает он, что ад-Даххак угрожал ему и опасался его, потому что Лам запрещал ад-Даххаку несправедливость и враждебность, и порочное поведение. И сказал ему ад-Даххак: «поистине, ты выступаешь против царя и стал следовать религии Худа». И ушел он, опасаясь ад-Даххака, и направился в северную сторону, пока не прибыл в пустынную местность за Великой Румией, где не было никого из людей. Он нашел там свинцовый рудник и построил здание с куполом из свинца, окружность которого – четыре тысячи локтей, а высота – тысяча локтей, и был он погребен в нем. И упоминает, что когда исчез Лам ибн Абир, то ад-Даххак послал на его поиски двух человек из своих эмиров, с каждым эмиром было войско из его сторонников. И прибыл один в Булгар, а другой в Башкирд, и искали его в северных странах, но не обнаружили его следов. И был убит ад-Даххак, и остались эти великаны в земле булгар и башкирд, там и находятся их могилы. А в здании с куполом из свинца, который построил Лам ибн Абир, на его могиле лежит мраморная плита со стихами: «Я Лам, сын Абира, сменивший мрак многобожия на искреннюю веру…». Таким образом, мы полагаем, что калмыцкий Хаш сым Хаша есть не кто иной, как Хызр суфиев, он же Лам ибн Абир, живший в одно время с ровесником Исаака (р. 1172 г. после потопа), Зу-ль-Карнайном (Дионис, сын Семелы), а также Ад-Даххаком (индийский Нахуша и Атракис Бируни), и патриархом Авраамом (р. 1072 г.), религию которого Хызр принял.

Упомянутая Челеби огромная Ледяная река, замерзающяя раз в 50 лет – это конечно, Обь и ее приток Бия, которая вытекает из незамерзающего Телецкого озера. Именно от Телецкого озера калмыки и следовали к своему древнему капищу вдоль русла Бии и Оби, а пресловутая Страна Мрака восточных авторов является просто другим названием областей, находящихся за Полярным кругом. Помимо Челеби, фон Герберштейн (Записки о Московитских делах,3,131) также указывает на расстояние в 6 месяцев пути от устья реки Обь до Катайского (Телецкого) озера, где, по его утверждениям, проживали торговавшие с жителями Лукоморья черные люди, т. е. карликовая белоглазая чудь (капоиды).

Таким образом, из всего этого можно сделать вывод, что во времена Диониса, сына Семелы (Зу-ль-Карнайна) предки ойратов (калмыков) проживали в Западной Сибири недалеко от устья Оби, и входили в число двадцати двух так называемых народов Гога и Магога либо были их союзниками. После поражения в войне с Дионисом (Зу-ль-Карнайна) часть ойратов сумела бежать в Центральную Азию, но тем не менее, 1–2 раза в столетие они продолжали совершать «паломничества» к своему древнему капищу, оставшемуся на родине предков. Занимая огромные территории современного Алтайского края, Монголии и северо-западного Китая, монгольские племена ойратов сохраняли свои новые места проживания в Центральной Азии в течение очень длительного времени, вплоть до конца XVI века, когда часть их, получившая название калмыков, откочевала из Джунгарии в Россию. Встречается упоминание о калмыках и у фон Герберштейна (Записки о Московии,3,160): «Спускаясь по левой стороне от реки Оби живет народ Cаlаmi, который переселился туда из Оbiоwа и Pоgоsа», т. е. из Нижней Оби и крепости Обеа, как ее называет Петрей де Ерлезунда.

Помимо ойратов (калмыков), еще в «медном веке» в Центральную Азию переселилась и некоторая часть «дивьих народов», спасаясь от войска Диониса-Зу-ль-Карнайна. Сообщения о немногочисленных, полностью одичавших остатках этих племен, мы находим у цитирующего Русский дорожник XVI века фон Герберштейна: «Река Cоssin вытекает из Лукоморских гор; при ее устье находится крепость Cоssin, которой некогда владел князь Венца, а ныне его сыновья. До этих мест от истоков большой реки Cоssin два месяца пути. От истоков той же реки начинается другая река, Cаssimа, и протекши через Лукоморье, она впадает в большую реку Tасhnin, за которой, говорят, живут люди чудовищного вида: у одних из них, наподобие зверей, все тело обросло шерстью, у других собачьи головы, третьи совершенно лишены шеи и вместо головы у них грудь или длинные руки, но без ног. В реке Tасhnin водится также некая рыба с головой, глазами, носом, ртом, руками, ногами и другими частями тела совершенно человеческого вида, но без всякого голоса» (Записки о Московии, 6,160). Примерно то же самое утверждает и А. Гваньини: «В горах Лукоморья берет начало огромная река Коссин, которая, протекая через Лукоморье, впадает в большую реку Тахмин… Говорят также, что за этой рекой живут люди необыкновенного вида: одни из них покрыты шерстью, кака дикие звери, другие имеют собачьи головы и живут в подземных пещерах» (Описание Московии,1).

Река Коссин средневековых авторов вполне поддается локализации – это, безусловно, Енисей. Что касается реки Cаssimа, начинавшейся от истоков Коссина (Енисея), то вероятно, речь идет о Селенге и ее притоке, Делгер – Мурэне, который берет свое начало всего в 10 километрах от истока Енисея – реки Гулын-гол. Тогда Лукоморские горы есть не что иное, как Саяны, а река Тахмин (Tасhnin), легендарное место обитания русалок – это Ангара. Следовательно, Лукоморье находилось в междуречье рек Енисея, Ангары и Селенги, занимая юг современной Иркутской области и Бурятии, большую часть Тывы и север Монголии. В таком случае место проживания остатков чудовищных племен по фон Герберштейну и Гваньини, т. е. области за рекой Тахмин (Ангарой) – это восток Иркутской области и большая часть Бурятии, что в целом совпадает с мнением античных авторов, помещавших дикие народы в отдаленные области северной Скифии на краю ойкумены. Соответственно, крепость Грустина, в которой по сообщениям средневековых авторов происходила приграничная меновая торговля с жителями Лукоморья (капоидами), находилась не в районе Томска, как это ей приписывают, (за 1000 км от Лукоморья), но гораздо ближе – на территории современного Бийского района Алтайского края – там, где река Бия впадает в Обь, судя по картографическим изображениям Парижской Академии наук 1706 г. и сообщению Я. Рейтенфейса (Сказания светлейшему герцогу Тосканскому Козьме Третьему о Московии, 16,402).

В отношении сверкающего горного кряжа Э. Челеби, где по его утверждению, находилась Стена Йаджудж и Маджудж, можно сказать, что по описанию он похож на гору Манарага и покрытый снегами Саблинский хребет Приполярного Урала. Рассказывая о капище древних калмыков, Челеби также упоминает обитающих в нем неких демонов, предсказывающих будущее, и в частности, об одном из них он пишет следующее: «На четвертый день паломники с ужасом видят в южном окне святилища немыслимо уродливую древнюю старуху. Из глаз ее текут кровь и гной. Сквозь страшные зубы ее вместе с языками пламени вылетают гневные проклятия-предсказания. Они предвещают жестокую зиму, падеж скота, вражеские набеги, тяжкие беды. При виде колдуньи многие сходят с ума от страха» (Эвлия Челеби, Книга путешествий, Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья, 6, 863). Это сообщение Челеби перекликается с ремаркой Петрея де Ерлезунда о Золотой бабе, которую «жрецы спрашивают о будущем, точно Дельфийского оракула». Николай Спафарий указывает на местонахождение идола Золотой Бабы, а следовательно, и капища калмыков в районе поселка Березово Ханты-Мансийского автономного округа, т. е. на уровне 63 параллели северной широты: «А за Томским городом далее живут калмыки и до самой вершины Оби. А около Березова есть капища идолские остяцкие, и про тех пишут земнописатели, что тут есть идол Золотые Бабы» (Н. Спафарий, Путешествие в Китай, 2,70).

Итальянский историк XVI века А. Гваньини также сообщает о существовании идола Золотой бабы в низовьях Оби: «В этой Обдорской земле в устьях реки Обь есть некий древнейший идол, высеченный из камня, который московиты называют Zоlоtа bаbа, то есть золотая старуха… Сам же идол (удивительно!) обычно дает определенные ответы вопрошающим и предсказывает определенный исход дел. Говорят также, что в горах по соседству с этим идолом слышны какие-то крики и звуки, похожие на звук трубы. Я сказал бы, что это не что иное, как какие-то инструменты, положенные там в древние времена, или подземные каналы, созданные самой природой, которые из-за постоянного дуновения ветра издают звон, крик и шум» (А. Гваньини, Описание Московии,1).

И в то же время все эти рассказы напоминают отрывок из фольклорного Сказания об Александре Македонском, прогнавшем дикие народы в горы: «Он свел над ними одну гору с другою сводом, и поставил на своде трубы, и ушел назад в свою землю. Подуют ветры в трубы, и подымется страшный вой; они, сидя там, кричат: «О, видно еще жив Александр Македонский!» Эти Гоги и Магоги до сих пор живы и трепещут Александра, а выйдут оттудова перед самою кончиной света» (Н. Афанасьев, Сказание об Александре Македонском: N 318, записано в Саратовской губернии А. Леопольдовым).

Кроме того, выясняется, что экспедиции к Железной стене Зу-ль-Карнайна (Диониса, сына Семелы) предпринимали не только путешественники Арабского халифата. Согласно Никоновской летописи, Улеб, посадник Великого Новгорода и родственник жены Ярослава Мудрого, шведской принцессы Ингигерды, также ходил в поход к Железной Стене: «В лето 6540 (т. е. 1032 г. после РХ – прим. автора) Ярослав поча ставити городы по Руси. Того же лета Улеб иде на Железнаа Врата из Новагорода, и вспять мало их взвратишася, но мнози тамо погибоща». Повесть временных лет утверждает, что в XI веке еще сохранялась и Железная стена, и даже какие-то остатки заточенных за ней «дивьих народов», сумевших пробить в ней небольшое отверстие: «Теперь же хочу поведать, о чем слышал четыре года назад и что рассказал мне Гюрята Рогович новгородец, говоря так: «Послал я отрока своего в Печору, к людям, которые дань дают Новгороду. И пришел отрок мой к ним, а оттуда пошел в землю Югорскую, Югра же – это люди, а язык их непонятен, и соседят они с самоядью в северных странах. Югра же сказала отроку моему: «Дивное мы нашли чудо, о котором не слыхали раньше, а началось это еще три года назад; есть горы, заходят они к заливу морскому, высота у них как до неба, и в горах тех стоит клик великий и говор, и секут гору, стремясь высечься из нее; и в горе той просечено оконце малое, и оттуда говорят, но не понять языка их, но показывают на железо и машут руками, прося железа; и если кто даст им нож ли или секиру, они взамен дают меха. Путь же до тех гор непроходим из-за пропастей, снега и леса, потому и не всегда доходим до них; идет он и дальше на север» (гл.6,1096 г., Поучение Владимира Монамаха). В то же время отметим, что в IX–XI веках климат на территории Югорской земли (нынешняя республика Коми), по которой проходил путь к Железной стене, был явно мягче современного. Все описываемые путешествия происходили в в период так называемого малого климатического оптимума, когда в Шотландии вызревал виноград, а в Гренландии и Исландии (64 гр.с.ш.) недалеко от полярного круга сеяли зерновые культуры.

Впрочем, проблематика настоящей книги не позволяет слишком далеко углубляться в тему местонахождения Железной Стены, она требует отдельного исследования. Здесь мы укажем лишь вектор для поиска. Если резюмировать, мы полагаем, что Железные ворота Диониса, сына Семелы (так называемая Стена Зу-ль-Карнайна) находились в горах Приполярного Урала примерно на уровне 64 градуса северной широты. Выбирая между Аранецким трактом и Ляпин-Печорской дорогой – трансуральскими переходами, где в одном из боковых ущелий, ближе к западному склону Уральского хребта, Дионис-Зу-ль-Карнайн замуровал «дивьи народы», мы склоняемся в пользу находившегося севернее Аранецкого тракта. Не исключено, что остатки Стены Зу-ль-Карнайна могут быть обнаружены там и сегодня. Вероятно, существуют в этих местах и гигантские карстовые пещеры, и подземные озера с пресной водой.

Но как сказал царь Соломон, «род приходит и род уходит, а земля пребывает вовеки» (Еккл,1:4). Некогда вершившие судьбы античного мира древние римляне и эллины более не существуют и, наоборот, незначительные во времена ранней античности славяне и германцы с наступлением средневековья доминировали в Европе в течение полутора тысячи лет. Когда в конце XV века московские воеводы Федор Курбский и его сын, Семен, покорили русским царям зауральские земли Югории, выяснилось, что вместо наводящих ужас «дивьих народов» древности за Уральским хребтом проживают только малочисленные манси, ханты и ненцы. Большая часть замурованных Зу-ль-Карнайном в горах Приполярного Урала «дивьих» племен погибла практически сразу же из-за отсутствия пропитания, хотя остатки их, удивительно, но по свидетельству Повести временных лет сохранялись еще в конце XI века. После сильного похолодания XIV–XV века окончательно вымерла и «карликовая белоглазая чудь», говоря словами русского летописца – «погибоша аки обре, ихже несть племени ни наследка».

Русская рукопись XVI века «О человецех незнаемых на восточной стране и о языцех розных» обобщенно именует остатки «дивьих племен» самоедами, отмечая присущую им монголоидность и каннибализм: «На восточной стране, за Югорской землею, над морем, живут люди Самоедъ, зовомый Малгонзеи. Ядь их мясо оленье да рыба да межи собою друг друга ядять. А гость к ним откуда придет, и они дети свои закалают на гостей да кормять; а которой у них гость умрет, и они того снедают, а в землю не хоронят, и своих також. Сии ж людие не велики возастом, плосковиды, носы малы… В той же стране, за теми людьми, над морем, есть иная Самоедь: по пуп люди мохнаты до долу, а от пупа вверх – как и прочии человеци… В той же стране, за теми людми, над тем же морем, иная самоедь такова: вверху рты, рот на темени, а не говорят… В той же стране, за теми людми, есть иная самоедь такова, как и прочии человеци: по зиме умирают на два месяца…» и т. д. и т. п. Монголоидный облик народов Гога и Магога также упоминает и Абд ар Рашид ибн Бакуви: «Когда Зул-Карнайн отправился в края Йаджудж и Маджудж, то собралось к нему много народа, и сказали они ему: О побеедоносный царь! За этой горой обитает народ, численность которого никто, кроме Аллаха всевышнего, не знает. Они опустошают нашу страну и поедают наши плоды и злаки». Он спросил: «Как они выглядят?» Они ответили: «Низкорослые, лысые, с плоским лицом» (Сокращение книги о памятниках и чудесах царя могучего, 6 климат,26).

Согласно Мефодию Патарскому, которого мы, следуя традиции, считаем жившим в III веке священномучеником Мефодием Олимпийским, епископом Патарским, главными чертами народов Гога и Магога являлись «чародейственное злокозненство» и противные человеческой натуре обычаи: «И увидел Александр их нечистоту, что едят нечистую пищу: всяких скверных гадов и змей, и мертвые плоти выкидышей младенцев, то есть недоношенных или же тех, которые отмечены каким-либо уродством. И не только животных едят, но и всякий вид нечистых зверей; мертвецов же своих не погребают, но и тех пожирают» (Откровение Мефодия Патарского,5,5). В Книге Бытия (10:2) Магог числится в качестве сына Яфета, но Гог, помимо Откровения Иоанна Богослова, упоминается только в Книге пророка Иезекииля (38:3,6), которая называет его князем Роша, Мешеха и Фувала в земле Магог, «от пределов севера». При этом, если Яфет, отец Магога, известен как предок европейских народов, то Магог считался предком скифов (см. И. Флавий, Иудейские древности,1,6,1), т. е. монголоидов-тюрок. Что касается средневековых авторов, то поначалу они именовали Гогом и Магогом так называемые «дивьи народы», возникшие после падения Вавилонской башни, а также гуннов и даже скифские народы в целом (А. Кесарийский, Толкование на Апокалипсис,20). В дальнейшем, после походов Чингисхана к ним стали причислять и татаро-монгол, вторжение которых в страны Азии и Европы считалось предвестником конца света.

Однако, несмотря на то, что все эти народы фактически уже давно сошли с исторической сцены, Апокалипсис Иоанна Богослова говорит о грядущем нашествии в последние времена именно племен Гога и Магога, одновременно указывая на их чрезвычайную многочисленность – нападение Гога и Магога будет подобно нашествию саранчи: «Когда же окончится тысяча лет, сатана будет освобожден из темницы своей и выйдет обольщать народы, находящиеся на четырех углах земли, Гога и Магога, и собирать их на брань; число их как песок морской. И вышли на широту земли, и окружили стан святых и город возлюбленный. И ниспал огонь с неба от Бога и пожрал их; а дьявол, прельщавший их ввержен в озеро огненное и серное, где зверь и лжепророк, и будут мучиться день и ночь и во веки веков» (Откровение святого апостола Иоанна Богослова,20:9). Следовательно, чтобы понять, о каких народах сказано в Откровении Иоанна Богослова, необходимо смотреть не в прошлое, а в настоящее.

Если обратиться к Книгам Сивилл (3,319), то они называют Гог и Магог эфиопами:

Гог и Магог, увы, увы, тебе край Эфиопский!

Реки текут по тебе сейчас, но в будущем хлынет

Кровь потоками здесь, и, затоплена черною кровью,

Судным местом тогда среди смертных ты прозовешься»

Как известно, в эпоху античности и средневековья Эфиопией считалась не только собственно Эфиопия, но и так называемая Малая Индия. Разделение эфиопов на восточных и западных мы находим еще у Геродота: «восточные же эфиопы (в походе участвовали два племени эфиопов) были присоединены к индийцам. По внешности они ничем не отличались, а только языком и волосами. Так, у восточных эфиопов волосы прямые, а у ливийских – самые курчавые волосы в мире (История,7,70). Ц. де Бридиа в «Истории тартар» (17) также сообщает: «второе войско, посланное со вторым сыном Чингис-кана против индийцев, победило Малую Индию, то есть Эфиопию, в которой живут люди наичернейшие, и к тому же язычники». Похожее деление присутствует и у Клавдия Птолемея, который разделяет Индию до Ганга и Индию за Гангом.

Тем не менее, совершенно очевидно, что понятие «индийская Эфиопия» (страна Гога и Магога) надо рассматривать гораздо шире – как место проживания родственной группы народов за рекой Ганг, не ограничиваясь собственно Индией. «Гог и Магог, край эфиопский» Сивиллы – это то же самое, что Чин и Мачин, т. е. в широком смысле азиатские народы, населяющие территории от современной границы с Россией на севере и до реки Ганг на юго-западе (а именно Китай, Монголия, Индокитай, Индонезия и северо-восточные штаты Индии Уттар-Прадеш и Западная Бенгалия), а также родственные им дравиды Южной Индии. Действительно, эти народы отличаются и многочисленностью, и широким распространением весьма своеобразных обычаев.

В частности, в священном для индуизма городе Варанаси (штат Уттар-Прадеш) ежедневно проходят массовые трупосожжения, обгоревшие тела бросают в реку Ганг, из которой люди одновременно пьют воду и совершают ритуальные омовения, а человеческие останки поедают адепты секты Агхори, проживающие преимущественно в Западной Бенгалии и поклоняющиеся Шиве (Сабазию). Сохранились в Индии и законы, напоминающие древнеегипетские, которые предполагают десятилетнее тюремное заключение за убийство «священной коровы», и ритуал самосожжения вдов (сати). Кстати, источником обычая сати является греческая легенда о Дионисе, сыне Семелы, согласно которой повесившаяся любовница Диониса, Эригона, дочь Икария, перед смертью призвала афинских девушек покончить с собой, после чего Аттику поразила массовая волна женских самоубийств, а Эригона стала созвездием Девы. В Индии этот миф звучит как рассказ о том, как отец Сати, Дакша, не выказал Шиве должного уважения, в результате чего Сати бросилась в погребальный костер и впоследствии родилась как Парвати, дочь Химавата, она же Кали – вторая жена Шивы, «богиня» разрушения и смерти (аналог царицы мертвых Персефоны, считавшейся подобно Эригоне созвездием Девы).

Существует в Индии и многочисленная каста неприкасаемых хиджр (кастраты и трансгендеры), официально признанная третьим полом и насчитывающая несколько миллионов человек – последователи культов Шивы (Сабазия) и Шакти-Кали (Персефоны). Истоки традиции оскопления хиджр также лежат в переработанных шиваизмом сказаниях о Дионисах: втором – Загрее-Сабазии, и третьем – сыне Семелы. Индийский миф, являющийся переложением греческих рассказов о безумии Диониса, сына Семелы, и массовых помешательствах вакханок, рассказывает, как после самосожжения Сати Шива обезумел, ходил нагим и кричал на манер осла, при этом за ним следовали толпы женщин. Тогда индийские мудрецы прокляли Шиву, его член отпал, однако, мудрецы тоже утратили свою мужскую природу и были вынуждены взывать к Брахме, который повелел им поклоняться лингаму Шивы. В результате мы являемся свидетелями до сих пор чрезвычайно распространенного в Индии фаллического культа – в стране повсеместно встречаются изваяния лингамов, которые местные жители моют и украшают как новогоднюю елку.

Наличием необычных традиций отличаются и другие страны Чин и Мачин. В частности, в Индонезии на острове Бали трупы умерших родственников держат в домах годами, усаживая гостей на «почетное» место рядом с покойником, а на Сулавеси покойников принято периодически выкапывать из земли, мыть и наряжать. То же самое касается и Китая, где в настоящее время получил широкое распространение средневековый обычай «свадьбы покойников» («минхунь»), сопровождающийся выкапыванием трупов из могил, нередко без согласия родственников. В качестве альтернативного варианта практикуется брак с духом умершего, которого персонифицирует на свадьбе петух белого цвета. Также не секрет, что население Китая на практике применяет многочисленные рекомендации пользующейся непререкаемым авторитетом древнекитайской медицины по использованию лекарств из экскрементов и ушной серы, употреблению в пищу плаценты и т. д. Древние языческие корни имеет и кулинария Китая, допускающая причинение страданий животным для улучшения их вкусовых и питательных свойств – отсюда поджаривание живых собак на медленном огне (фестиваль Юйлинь), поедание новорожденных мышей, употребление в пищу мозгов живых обезьян, которым без наркоза делают трепанацию черепа, и т. д. Не лишним будет упомянуть и истязания медведей на фермах по добыче желчи, и известную идиому «китайские пытки», которая также появилась не на пустом месте. Это, конечно, совершенно другой мир.

В то же время в странах Чин и Мачин существует и много проблем – прогрессирующая нехватка питьевых ресурсов, резкое превышение мужского населения над женским, ограниченность территории, пригодной для проживания, прогрессирующие ухудшение экологии я безработица. Суммарное население полуострова Индокитай, собственно Китая, Индии, а также островов Индонезии и Филиппин составляет более 4 миллиардов человек – т. е. более половины всего населения Земли. Каждые 10 лет население стран Чин и Мачин увеличивается как минимум на 0,6 милллиарда (для сравнения, все население Евросоюза – 0,5 млрд), при этом Индия и Китай обладают и ядерным оружием, и космическими войсками, и современными технологиями. Чисто гипотетически в случае создания ими некоего союза и проведения агрессивной внешней политики остальной мир может столкнуться с колоссальной, не имеющей ранее аналогов военной угрозой.

Кроме того, как уже упоминалось ранее, в Книге Иезекииля Гог назван князем, т. е. повелителем некоего Роша и сыновей Яфета – Мосоха и Фувала: «так говорит Господь Бог: вот, Я – на тебя, Гог, князь Роша, Мешеха и Фувала!» (Иез,38:3). Если Мосох (предок каппадокийцев по Флавию) действительно является древним эпонимом Москвы, как утверждает Киевский синопсис 1674 г., а Рош имеет отношение к России (см. свт. Игн. Брянчанинов, 29 письмо Муравьеву-Карскому), то Книга пророка Иезекииля совершенно ясно указывает на закономерный итог политики сближения России с Китаем.

Любопытно, что Книги Сивилл (2,168), отмечая связь с нашествием «народа с Востока» и приходом Антихриста (Велиала) так называемых десяти «потерянных колен» Израиля, отличают их от собственно евреев:

Тут придет Велиал и немало знамений явит.

Избранных, праведных самых в то время великие беды

Ждут и смятенье, они подвергнутся все ограбленьям

Также как и Евреи, – грозит им гневом ужасным

Некий с Востока народ, из колен десяти состоящий.

Станут искать они тех, кто погиб от руки Ассирийца;

Кровью Евреям близки, язычникам смерть уготовят

Согласно 4 Книге Царств (18:11) государство Древнего Израиля перестало существовать на шестом году правления иудейского царя Езекии (719 г. до РХ), когда десять израильских колен были выселены ассирийским царем Салманассаром: «и служили Ваалу, и проводили сыновей своих и дочерей своих чрез огонь, и гадали, и волшебствовали, и предались тому, чтобы делать неугодное в очах Господа и прогневлять Его. И прогневался Господь сильно на Израильтян, и отверг их от лица Своего… И переселен Израиль из земли своей в Ассирию, где он и до сего дня» (4 Царств, 17,14). Но если доверять неканонической 3 Книге Ездры, часть переселенных ассирийцами колен Израиля все же покинула Месопотамию: «Они же положили в совете своем, чтобы оставить множество язычников и отправиться в дальнюю страну, где никогда не обитал род человеческий, чтобы там соблюдать законы свои, которых они не соблюдали в стране своей. Тесными входами подошли они к реке Евфрату; ибо Всевышний сотворил тогда для них чудеса и остановил жилы реки, доколе они проходили; ибо через эту страну шли они долго, полтора года; эта страна называется Арсареф (3 Ездры,13,40).

В XIX веке в Гватемале был сделан перевод древней индейской рукописи, впоследствии названной «Родословная владык Тотоникапана» (XVI век), которая напрямую называет индейцев киче (майя) потомками десяти колен Израиля: «Вот таковы были три народа киче, и пришли они оттуда, где поднимается солнце, потомки Израиля, того же самого языка и тех же самых обычаев. Когда они поднялись из Па-Тулана, Па-Сивана, первым предводителем был по единодушному выбору назван Балам-Кице, и тогда великий отец Накшит дал им дар, называемый «Кирон-Какаль». Когда они прибыли к берегу моря, Балам-Кице коснулся его своим посохом, и сразу же открылся проход, который затем снова закрылся, ибо великий бог желал, чтобы это так произошло, потому что они были сыновьями Авраама и Иакова. Это было так, эти три народа прошли (через море) и с ними тринадцать других, называвшихся вук-амак».

Не отрицая еврейское происхождение майя, тем не менее, отметим, что согласно 3 Книге Ездры странствие было сухопутным, и очевидно, что израильтяне оставались на евразийском материке. Английский историк Матвей Парижский, современник хана Батыя, сообщает, что в XIII после РХ иудеи считали Гог и Магог израильским племенем и даже приняли за своих соплеменников (потерянные 10 колен) татаро-монгольские орды: «В течение всего этого времени многие иудеи из заморских областей, а преимущественно из империи, полагая, что народ тартарский и куманский относится к роду тех, кого Господь некогда заключил в Каспийских горах, [вняв] молитвам Александра Великого, собрались в тайном месте по общему согласию. К ним [тот], кто, кажется, был мудрейшим и могущественнейшим из них, так обратился, сказав: «… господь наш адонай долго оставлял нас поверженными под властью христианской. Но ныне грядет час, когда мы обретем свободу, чтобы, наоборот, мы по приговору божьему и их угнетали, чтобы обрел спасение уцелевший Израиль. Ибо вышли братья наши, племя израильское, некогда заключенные, чтобы подчинить себе и нам весь мир» (Великая Хроника,7). Очевидно, земля Арсареф Ездры, через которую израильтяне шли полтора года – это окруженные с севера и запада горами современные Монголия и Китай.

Глава 11

Древний Египет. От Авраама до Иакова

Первым царскую власть обретет Египет, и будет Он справедлив и могуч, и много советников мудрых Править здесь станут, но после ужасный муж воцарится, Силы имеющий много, в бою рукопашном проворный

(Книги Сивилл,11,20)

После того, как сыновья Египта (Аджиба) были истреблены Данаидами, власть перешла к фараонам I династии Семерхету Семсу (Семемпсес Манефона, он же Сенуес Клавдия Элиана) и Каа. В династических списках непосредственным преемником последнего фараона I династии Каа числится основатель II династии Хотепсехемуи, тем не менее, мы полагаем, что обе династии (I и II) царили одновременно. Дело в том, что согласно Манефону женщинам впервые было разрешено править Египтом при третьем царе II династии Бинотрисе (Нинечере), и очевидно, речь шла о первой египетской царице Мернейт (Мемфиде, вдове Эпафа – Гор Аха): «Вторая династия состоит из девяти царей Тинитеса. Первый был Боэтос, на протяжении 38 лет. В его царствование пропасть открылась в Бубастисе, и многие погибли. 2. Kайэхос, в течение 39 лет. В его царствование быков Аписа в Мемфисе и Мневиса в Гелиополе, и Мендесийскую козу почитали как богов. 3. Бинотрис, в течение 47 лет. При нем женщинам было позволено занимать царский престол» (Манефон, Египтика, Эпитома, 1, фр.8). Таким образом, Бинотрис и Мернейт были современниками, и первый фараон II династии Хотепсехемуи (Боэтос Манефона), вероятно, жил в одно время с фараоном I династии Гор-Аха (Эпафом) и фактически был его наместником в Верхнем Египте, а образовавшаяся в правление Хотепсехемуи-Боэтоса «пропасть в Бубастисе» может свидетельствовать, что смерчи, погубившие адитов, бушевали не только в Аравии и Шумере.

Хотепсехемуи – это тот самый царь, которого Диодор именует первым Бусирисом: «Далее царствовал Бусирис и восемь его потомков, и последний, тёзка первому, построил, как говорят, великий город, именуемый египтянами Диосполис, а эллинами – Фивы» (Историческая библиотека, 1,45,4). Однако по поводу основателя Фив Диодор ошибается. Египетские Фивы были основаны именно Бусирисом I (Хотепсехемуи), двоюродным братом Бела, сына Ливии (Фаридуна-Уаджи) и ровесником Нахора (р. 923 г. после потопа), поскольку тот же Диодор сообщает, что племянник Бела, Кадм, прежде чем основать одноименный город в Беотии, то ли участвовал в постройке египетских Фив, то ли являлся их гражданином (Историческая библиотека,1,23,4). В греческих мифах Бусирис I (Хотепсехемуи) фигурирует как сын Лисианассы и внук Эпафа, и одновременно как царь, убитый Гераклом, сыном Алкмены, что говорит о том, что древнегреческие мифы, подобно Диодору, смешивали его с фараоном Бусирисом II, жившим несколько поколений позднее. По информации другого греческого писателя, Исократа, Бусирис первым из египетских царей разделил подданных на сословия: «после этого он разделил всех граждан в соответствии с их занятиями, поставив одних на жреческие должности, другим вверил полезные промыслы, третьих обязал заниматься военным делом» (Исократ, Бусирис,16). Вероятно, речь снова идет о первом Бусирисе (Хотепсехемуи), поскольку иранские предания приписывают то же деяние правителю «серебряного века» Джамшиду-Йиме (Самиросу, третьему царю Вавилона), ненадолго захватившему Египет еще в правление фараона Нармера (Телегона). Прозвище Хотепсехемуи-Бусириса I – «корабельщик» (Беджау), под которым он фигурирует в Абидосской надписи, возможно связано с легендой о пиратах Бусириса, изложенной Диодором: «У Геспериды и Атланта было семь дочерей, называемых по имени отцами Атлантидами, а по имени матери – Гесперидами. Этими девами Атлантидами, отличавшимися редкой красотой и благоразумием, пожелал овладеть египетский царь Бусирис, который послал по морю разбойников, приказав похитить и доставить к нему девушек» (Диодор, Историческая библиотека,4,27).

Что касается Бусириса II, то в царских списках Египта он соответствует последнему фараону II династии Хасехемуи. Манефон называет его Хенересом, предшественником первого фараона III династии Нехерофеса: «5. Сетенес, в течение 41 года. 6. Хаирес, в течение 17 лет. 7. Неферхесес, в течение 25 лет. Тогда Нил тек, смешанный с медом, на протяжении 11 дней. 8. Сесохрис, в течение 48 лет: его рост составлял 5 локтей, 3 ладони. 9. Хенерес, в течение 30 лет. Всего 302 года. Третья династия состояла из девяти царей Мемфиса. 1. Нехерофес, в течение 28 лет. Тогда ливийцы отпали от Египта, но, когда произошло лунное затмение, они, в ужасе, сдались. 2. Tосортрос, в течение 29 лет. (Тогда жил Имонтес), который из-за своего искусства врачевания имел славу Асклепия среди египтян, и он был изобретателем искусства строительства из тесаного камня. Он, также, уделил внимание письменности. 3. Tуреис, в течение 7 лет» (Манефон, Египтика, Эпитома, 1, фр. 8, 11). Таким образом, большая часть правления I и II династий Египта приходится на времена «медного века», тогда как III династию уже составляют цари, жившие в «героический период».

Упомянутых Манефоном царей II династии Неферхесеса и Сесохриса, а также Нехерофеса III династии, мы считаем за одного человека – знаменитого фараона Сесостриса (Джосера III династии царских списков Египта). Мы полагаем, что Неферхесес и Нехерофес – это просто другие имена Сесохриса (Сесостриса), которые арабский историк Макризи передает как Нахрауш: «Сначала ар-Рийан, он же Нахрауш, некоторое время предоставлял правление в свое царствование своему родственнику Атфину. Этот тот, которого знатоки традиции называют ал-Азиз [т. е. Великий, прозвище Потифара в арабск. традиции]. Он сидел на троне и управлял, ар-Рийан же не занимался делами, а лишь предавался удовольствиям, но потом некий амалекит из Азии повел войско в нападение на Египет. Ар-Рийан вернулся к делам, выступил против него, разбил и обратил в бегство, после чего, преследуя его, вступил в Сирию [разбил он его, тем самым, еще в Египте или на границе Сирии и Египта], опустошая округу, и тамошние цари, устрашенные, не осмелились уже нападать на него. Он продвинулся до Мосула [включительно] и наложил дань на людей Сирии. Позднее он выступил с войском в 900 тысяч человек на завоевание стран Запада, пересек страну берберов, покорив их в великом множестве, и дошел до Зеленого моря, отсюда он повернул на юг, завоевал Нубию и вернулся в Мемфис» (407, цитируется по Dеsсriрtiоn histоriquе еt tороgrарhiquе dе l’Egурtе раr Маqrizi; trаd. U. Bоuriаnt. Vоl. 1 (Bulаq еd. 1853–1854 р. 1–250). P., 1895).

Как видно из текста, Макризи описывает не что иное, как хорошо известные благодаря Диодору Сицилийскому и Геродоту завоевательные походы Сесостриса: «Он перешёл через реку Ганг и захватил всю индийскую землю вплоть до океана, а скифского народа – вплоть до реки Танаис, отделяющей Европу от Азии; говорят, что оставшиеся у Меотиды египтяне положили начало племени колхов… Таким же образом он подчинил и остальную Азию, и большую часть Кикладских островов… Мягко относясь к покорённым и через 9 лет завершив поход, он повелел народам, по мере возможности, приносить ежегодную дань в Египет, а сам, собрав несметное множество пленников и прочей добычи, отбыл на родину, превзойдя подвиги своих предшественников!» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,55). «Так Сесострис прошел по материку, пока не переправился из Азии в Европу и не покорил скифов и фракийцев. До этих-то народов – не дальше – дошло, по-моему, египетское войско, так как в этих странах еще есть такие столпы, а дальше – уже нет. Отсюда Сесострис повернул назад к югу, и когда подошел к реке Фасису, то оставил там часть своего войска» (Геродот, История,2,103).

Тем не менее, готский историк Иордан, следуя Юстину, утверждает, что поход Сесостриса закончился неудачно. В войне с готами (у Юстина это скифы) египетский фараон потерпел поражение и бежал в Египет. «На реке Фазисе, откуда в изобилии происходят фазийские птицы для пиров владык во всем мире, Танаузис, готский король, встретился с Весозисом, царем египетским, и, жестоко его поражая, преследовал до Египта; если бы не воспрепятствовало течение непереходимой реки Нила и укрепления, которые Весозис приказал некогда воздвигнуть для себя по причине набегов эфиопов, то Танаузис прикончил бы его там же, в его стране. Когда же он, не имея никакой возможности нанести ему, засевшему там, вред, возвращался обратно, то покорил себе чуть ли не всю Азию, принудив покоренных платить дань Сорну, царю мидян, который тогда был дорогим ему другом. Многие победители из его войска, обозрев подчиненные провинции во всем их могучем плодородии, покинули боевые отряды своего племени и по собственному желанию поселились в разных областях Азии. Помпей Трог говорит, что от их имени и рода произошли поколения парфян… Готского же того короля Танаузиса после его смерти они стали почитать в числе богов своего племени» (Иордан, Происхождение и деяния гетов,47).

Мидийского царя Сорна, упомянутого Иорданом, мы еще встретим под именем Фарноса в рассказе Диодора об ассирийском правителе Нине. В отношении скифов Юстин сообщает, что их вторжению в Египет помешали болота Пелузия: «Царь, узнав, что враги приближаются с такой быстротой, бежит, покинув свое войско со всем заготовленным для войны, и в страхе укрылся в своем царстве. Вторжению скифов в Египет помешали болота. Повернув обратно, скифы покорили Азию, сделали ее своей данницей, но обложили ее умеренной податью, скорее в знак своего владычества над ней, чем в знак вознаграждения за победы… В течение 1500 лет платила Азия дань скифам. Прекратил выплату дани царь ассирийский Нин» (Юстин, Эпитома Трога,2,3).

Между тем, персидский ученый XIV века Рашид-ад-Дин приводит аналогичные сведения о завоеваниях царя тюрков Огуза, упоминая и выплату дани народами Азии, и попытки тюрков вторгнуться в Египет: «Жители Дамаска тоже направили в Египет посланца, через которого они сообщили египтянам о состоянии армии Огуза и дали понять, что в связи с этим сражение с ним закончится для них печально. Это сообщение произвело на египтян большое впечатление. И как только сыновья Огуза подошли к границам Египта, к ним навстречу вышли все знатные люди страны. Они доставили сыновьям Огуза подарки и дорогие вещи и став илем, подчинились им». (Фазлаллах Рашид-ад-Дин, Огуз-наме, ч.2).

Согласно Абу-л-Фазл Аллами (Акбар-наме, 14), Огуз-хан являлся восьмым потомком Турка, сына Яфета, и, будучи вождем тюрок, сумел покорить не только страны Ирана, Туран и Рум (т. е. Малую Азию), но и Древний Египет. В Книге Бытия Турк среди сыновей Яфета не числится. Вероятно, Турк – это правнук Магога, сына Яфета, считавшегося прародителем скифов. Интересно, что Хронограф 1679 г. предоставляет похожую информацию о напоминающих вторжения скифов Огуз-хана военных походах князей Руса и Словена, приписывая славянам общее с тюркскими племенами происхождение от правнука Яфета, некоего Скифа. Следовательно, Скиф – это и есть Турк, предок Огуз-хана. «По мале же времени правнуцы Афетовы Скиф и Зардан отлучишася от братий своих и от рода своего от западных стран, и коснушася полуденных стран, и вселишася во Ексинопонте, и живяху тамо многа лета, и от сих породишася сынове и внуцы и умножишася зело, и прозвашася по имени прадеда своего Скифа Скифия Великая. И бысть между ими распря и междоусобица и крамола многа и тесноты ради места. Начальницы же тогда родители их княжаху единого отца сынове пяточислении кровницы, им же имена: Словен, Рус, Болгар, Коман, Истер. От сих же племене во время последнее и каган сыроядец изскочи. И в лето от сотворения света 3099 Словен и Рус с роды своими отлучишася от Ексинопонта… Словен же и Рус живяху между собою в любви велице, и княжиша тамо, и завладеша многими странами тамошних краев. Обладаша же и северными странами, и по всему Поморию, даже и до предел Ледовитого моря, и окрест Желтовидных вод, и по великим рекам Печере и Выми, и за высокими и непроходимыми каменными горами во стране, рекома Скир, по велицей реце Обве, и до устия Беловодныя реки, ея же вода бела, яко млеко. Хождаху ж и на Египетъския страны воеваху, и многое храбрьство показующе во еллинских и варварских странах, велий страх от сих тогда належаше» (Хронограф 1679 г., Сказание о Словене и Русе и городе Словенске).

В то же время Скиф и Зардан древних славян весьма напоминают греческих братьев Иасиона и Дардана, сыновей Зевса и плеяды Электры, внучки Яфета, и в этом случае Иасион также оказывается тождественен Скифу (Турку), правнуку Яфета. Что касается братьев Словена и Руса, то их можно однозначно идентифицировать как скифов Пала и Напа Диодора Сицилийского: «по скифским преданиям, появилась у них рождённая землёй дева, у которой верхняя часть тела до пояса была женская, а нижняя – змеиная. Зевс, совокупившись с ней, произвёл сына по имени Скиф, который, превзойдя славой всех своих предшественников, назвал народ по своему имени скиѳами. В числе потомков этого царя были два брата, отличавшиеся доблестью; один из них назывался Пал, а другой – Нап. Когда они совершили славные подвиги и разделили между собой царство, по имени каждого из них назвались народы, один палами, а другой напами. Спустя несколько времени потомки этих царей, отличавшиеся мужеством и стратегическими талантами, подчинили себе обширную страну за рекой Танаис до Фракии и, направив военные действия в другую сторону, распространили своё владычество до египетской реки Нил. Поработив многие значительные племена, жившие между этими пределами, они распространили господство скиѳов с одной стороны до восточного океана, с другой до Каспийского моря и Меотийского озера; ибо это племя широко разрослось и имело замечательных царей, по имени которых одни были названы саками, другие массагетами, некоторые аримаспами и подобно им многие другие» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,2,43,3).

Итак, скифы античных авторов есть не кто иные, как тюрки. Отсюда и кочевой образ жизни скифов, кибитки, кумыс, конница и преимущественное использование на войне метательного оружия – словом, все атрибуты, присущие тюркским народам: «Ведь у скифов нет ни городов, ни укреплений, и свои жилища они возят с собой. Все они конные лучники и промышляют не земледелием, а скотоводством; их жилища – в кибитках» (Геродот, История,4,46). В пользу этой версии свидетельствует и описание внешности скифов, оставленное Гиппократом: «По внешнему виду скифы толсты, мясисты, нерасчленены, влажны и слабы; желудки у них наиболее влажные из всех; да и не может в самом деле живот осушиться в стране при такой природе и таком состоянии времен года. Но вследствие тучности и гладкости тела по внешнему виду все похожи друг на друга: мужчины на мужчин и женщины на женщин» (О воздухах, водах и местностях,19). Соответственно тюркские народы кыпчаков (половцы), гузы, печенеги, авары и прочие также являются скифами древности. Получившие еще в «героическом веке» название от своего прародителя, Огуз-хана (псевдоготского вождя Танаузиса) племена гузов сохранились вплоть до времен средневековья, пока не были разгромлены русским войском в 1060 г., после чего их остатки под именем торков и «черных клобуков» (черкесы) попали в вассальную зависимость от княжеств Древней Руси.

В период своего пребывания в Передней Азии тюрки (скифы) вероятно смешались с потомками Авраама от Хеттуры, т. к. Мхитар выводил происхождение татар от патриарха Авраама: «На 100 году он родил Исаака, а на 148 году взял в жены Кетуру, родившую ему шестерых сыновей: Емрана, Ескана, Ектана, Мадиана, Есбока и Совива. От них произошли Пахлавы, Маги, Хатаи, Татары т. е. Мовк, (или Мушк)» (Мхитар Айриванеци, Хронографическая история,375). Еще в античное время кочевые племена скифов (тюрок) занимали огромную территорию от Азовского моря до Центральной Азии. Согласно сообщениям Геродота, на востоке скифы граничили с исседонами, а те, в свою очередь – с мифическими аримаспами («одноглазыми»): «Аримаспы изгнали исседонов из их страны, затем исседоны вытеснили скифов, а киммерийцы, обитавшие у Южного моря, под напором скифов покинули свою родину» (История,4,13). Греческий историк приводит и другое сказание, в соответствии с которым собственно скифы граничили уже не с исседонами, а родственным народом массагетов, которые и вытеснили их из Азии. Область проживания массагетов Геродот помещает за рекой Аракс «по направлению к восходу солнца за рекой Араксом напротив исседонов» (История,1,201). Несмотря на одинаковое название, Аракс Геродота не имеет отношение к Араксу Закавказья – это Амударья, она же река Окс Страбона (География,2,1,15), отделяющая Бактриану от Согдианы, а вытесненные массагетами скифы Геродота являются саками античности, как обобщенно называли многочисленные скифские племена персидские надписи эпохи Ахеменидов.

Удивительно, но посетивший в XIII веке ставку Батыя фламандский монах Гийом де Рубрук нашел тюркские народы в целом сохранившими свои места проживания. Рубрук перечисляет их в следующем порядке: югуры (уйгуры), восточнее их тангуты, затем южнее тибетцы и, наконец, лонга и соланга. Уйгуры средневековья, фактически исповедывавшие до принятия ислама манихейство и зороастризм в форме митраизма – это и есть некогда поклонявшиеся солнцу массагеты («единственный бог, которого они почитают, это – солнце», Геродот, История, 1,216).

По поводу тибетцев де Рубрук сообщает следующие факты: «тибетцы, люди, пожиравшие прежде своих умерших родителей, так как по чувству сыновней любви они не признают для них другой могилы, кроме своих внутренностей. Теперь, однако, они это оставили, так как стали возбуждать отвращение у всех народов. Однако они все еще делают красивые чаши из голов родителей, чтобы при питье из этих чаш вспоминать о родителях во время своего наслаждения. Это рассказал мне очевидец. В земле их имеется много золота, поэтому, кто нуждается в золоте, копает, пока не найдет его, и берет, когда нуждается, скрывая остальное в землю» (Путешествие в восточные страны Вильгельма де Рубрука в благодатное лето Господне 1253 года, гл. 28). Таким образом, тибетцы Рубрука являются знаменитыми исседонами, отличавшимися воинственностью, ритуальным поеданием умерших родственников и одновременно с этим равноправием женщин: «Когда умирает чей-нибудь отец, все родственники пригоняют скот, закалывают его и мясо разрубают на куски. Затем разрезают на части также и тело покойного отца того, к кому они пришли. Потом все мясо смешивают и устраивают пиршество. С черепа покойника снимают кожу, вычищают его изнутри, затем покрывают позолотой и хранят как священный кумир. Этому кумиру ежегодно приносят обильные жертвы… Этих людей также считают праведными, а женщины у них совершенно равноправны с мужчинами» (Геродот, История,4,26).

В средние века тибетцы, они же исседоны, входившие согласно арабскому философу IX века Аль-Кинди в число 22 племен Гога и Магога и сбежавшие от Диониса (Зу-ль-Карнайна) в Центральную Азию, были также хорошо известны под другим именем – это не кто иные, как многочисленный конгломерат ойратских племен (западных монголов), частью которых являются откочевавшие в XVII веке из Джунгарии калмыки. Непривычно высокое для скотоводческих народов положение женщины в калмыцком обществе неоднократно отмечалось различными исследователями. Что касается случаев каннибализма ойратов (калмыков) средневековья, то о них еще в XVII веке сообщал Э. Челеби: «И вот, если случится, что человек умер, то, чтобы определить его судьбу, бросают жребий… Если же выпадет зеленый цвет – они варят труп и едят… Даже, когда умер один из сыновей Мончак-шаха, они на огне превратили его в кебаб, выпустили жир и кровь и съели… Я, ничтожный, сказал: «О, разве мясо человека едят?» Они ответили: «Ха, конечно едят. Вот мы едим его мясо, чтобы душа его вошла в душу одного из нас и таким образом разгуливала, не ведая смерти» (Э. Челеби, Земли Северного Кавказа, Поволжья и Подонья, 6, 851). В «Послании аль-Кинди» исседоны упомянуты под именем тервеллов: «Вот как были заперты двдцать два их царя, у каждого из которых было по восемьсот вождей, а у каждого вождя – по сто тысяч воинов… Четвертый, Депар, царь тервеллов, которые своих родителей, изнуренных старостью, рубят на куски и съедают, а тот, кто отказывется это сделать, считается у них нечестивцем».

Области, занимаемые ойратами-исседонами, всегда были чрезвычайно обширными. Это территории современных Алтайского края, республики Алтай, китайской провинции Цинхай, а также Синцзян-Уйгурского и Тибетского автономных районов Китая. Проживавших на территории Цинхая ойратов де Рубрук справедливо называет тибетцами – этот регион действительно граничит с Тибетским нагорьем и находится в восточной части хребтов Куньлуня, окаймляющего Тибет с севера. Еще в XVII–XVIII веках на территории Цинхай и Тибетского автономного района существовало одно из ойратских государств – Хошутское ханство. В XIII веке исседоны-ойраты (они же тибетцы де Рубрука, калмыки, джунгары и западные монголы) вошли в состав империи Чингис-хана, и их верхушка путем династических браков даже породнилась с Чингисидами, фактически захватив власть в Монгольской империи. Таким образом, завоевательные походы монголо-татар против всего мира, по сути, являлись нашествием исседонов, и современники были недалеки от истины, утверждая, что подверглись нападению народов Гога и Магога. Но как говорил, перефразируя библейскую Книгу Чисел, свт. благоверный князь Дмитрий Донской после победы над татарами при реке Воже в 1378 г. – «отступило время от них: Господь же с нами».

Восточные соседи тибетцев-исседонов – народы лонга и соланга, которых де Рубрук описывает как смуглых людей маленького роста (Путешествие в восточные страны, 28), вероятно, являются народами таи и лао, переселившимися из современной китайской провинции Юньнань в бассейн Меконга и создавшими лаосское феодальное государство Лансанг. Вплоть до настоящего времени Лаос и Вьетнам являются государствами с едва ли не самым низкорослым населением. Впрочем, нельзя исключать, что первоначальным местом обитания лонга и соланга могла быть и северная Монголия. В этом случае становится понятным происхождение гидронима Селенга, который зачастую связывают с эвенкийским «сэлэнга» («железный»), несмотря на полное отсутствие в бассейне реки запасов железа.

Однако в отношении мифических аримаспов, занимавших богатые золотом земли и считавшихся соседями исседонов, приходится констатировать, что информации о них очень мало, и очевидно, что подобно пресловутым циклопам, этот «дивий» народ канул в лету. Последнее упоминание об аримаспах мы находим у Диодора, который, рассказывая о походах Александра Македонского, помещает аримаспов в регионы так называемой ИндоСкифии, граничащие на западе с Дрангианой (Систаном) и Гедросией, – т. е. в район современного Пакистана: «После этого, устроив все в Дрангиане, Александр вместе с войском выступил против народа, который раньше звали аримаспами, а теперь зовут «благодетелями» по следующей причине. Кир, подчинивший власти персов мидян, во время одного похода оказался на краю гибели, так как в пустыне, по которой он шел, не было ни еды, ни питья. Голод заставил солдат поедать друг друга, как вдруг явлилсь аримаспы с 30 тысячами подвод, нагруженных хлебом. За это неожиданное избавление Кир освободил их от платежей, пожаловал еще другими милостями и переменил прежнее имя на «благодетелей». Александр, войдя в их страну, был приветливо встречен жителями и почтил их подобающими милостями. Так же отнесся к нему и соседний народ гедросиев; он ответил им приличествующим случаем милостями. Оба названных народа он причислил к стратегии Тиридата (Диодор Сцилийский, Историческая библиотека, 17,81,1).

В то же время не понятно, действительно ли Кир и Александр имели дело с легендарными аримаспами, поскольку согласно «Посланию аль-Кинди» аримаспы входили в число народов Гог и Магог, и если следовать сообщениям Геродота и Аристея из Проконнеса, жили на севере Азии. Если же все обстоит гораздо прозаичнее, то под аримаспами у Диодора попросту имеются в виду жители персидской провинции Арахозия. В таком случае место обитания сказочных грифонов, враждовавших с аримаспами из-за золота, также должно было находиться по соседству с Арахозией и Гедросией – в окраинных хребтах Иранского нагорья Чагаи и Тобакакар на территории пакистанского штата Белуджистан. Не случайно, Ктесий Книдский помещал грифонов именно в Индию, под которой тогда понималась территория не только современной Индии, но и Пакистана.

Золотодобычу в Индии в IV веке до РХ Ктесий описывал как весьма рискованное мероприятие: «В Индии также есть золото. Но его добывают не в реках, промывая песок, как, например, в реке Пактолос. Золото находится в многочисленных и высоких горах, на которых обитают грифы – четырехфутовые птицы размером с волков, с лапами и когтями, подобными львиным. Все их тело и крылья покрыты черными перьями, лишь грудь красная. Из – за них золото трудно добывать, несмотря на то, что его чрезвычайно много» (Ктесий Книдский, Индика в пересказе Фотия,26). Напротив, Геродот, рассказывая о Пактике и городе Каспатира (ныне пакистанский Пешавар) сообщает, что добывать золото индийским племенам мешали не грифоны, но огромные муравьи, охранявшие золотоносный песок: «в их земле есть песчаная пустыня, и в песках ее водятся муравьи величиной почти с собаку, но меньше лисицы» (История,3,102). Любопытно, что в этих местах на территории современного Пакистана (провинция Белуджистан) и Афганистана (Забуль) располагаются так называемые Сулеймановы горы, получившие свое название в честь библейского царя Соломона. Одна из вершин этого горного хребта так и именуется – Трон Соломона. Ибн Баттута, марокканский путешественник XIV века, пишет: «Рассказывают, что пророк Сулайман – мир ему! – взошел на гору и смотрел с ее вершины на Индию, которая была покрыта мраком. Он вернулся, не заходя в эту страну, и гора была названа его именем» (Ибн Баттута, Путешествия по Золотой Орде и Средней Азии,107). В то же время Сулеймановы горы расположены в Белуджистане за 4000 километров от границ Древнего Израиля, т. е., казалось бы, их ничего не должно связывать с именем Соломона. Этот факт дает повод уверенно утверждать, что именно в Белуджистане, в Соломоновых горах и находились так называемые копи царя Соломона, которые долгое время пытались искать то в Восточной, то в Южной Африке. Охраняющие золотые россыпи грифоны, гигантские муравьи, копи царя Соломона – все это привычно воспринимается как всего лишь античные мифы, однако, известно, что не так давно на западе Пакистана действительно были обнаружены гигантские запасы золота (штат Белуджистан, месторождение Реко-Дик).

Соответственно, там же, где находились копи царя Соломона, в древности располагалась и знаменитая библейская страна золота Офир – т. е. в древнем Белуджистане (в настоящее время разделен между Афганистаном, Пакистаном и Ираном), славившимся помимо золотых месторождений крупными запасами драгоценных камней, которые финикийские мореплаватели доставляли Соломону из Офира: «Царь Соломон также сделал корабль в Ецион-Гавере, что при Елафе, на берегу Чермного моря, в земле Идумейской. И послал Хирам на корабле своих подданных корабельщиков, знающих море, с подданными Соломоновыми; и отправились они в Офир, и взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов, и привезли царю Соломону… И корабль Хирамов, который привозил золото из Офира, привез из Офира великое множество красного дерева и драгоценных камней» (3 Царств, 9:26, 10:11). По поводу красного дерева, указанного в русском переводе Библии, необходимо отметить, что речь идет не о сандаловом (красном) дереве, но, как ни странно – о сосновой древесине, о чем свидетельствует Иосиф Флавий: «… к царю было доставлено из так называемой золотоносной страны множество драгоценных камней и соснового леса… Пусть никто не думает, чтобы сосновое дерево того времени не отличалось от того, что мы ныне называем этим именем… прежнее сосновое дерево имело ценность наравне с фиговым деревом, да вдобавок превосходило последнее белизною и блеском» (Иудейские древности,8,7). Не случайно на церковнославянском языке библейский отрывок о товарах из страны Офир (3 Царств, 10:11) звучит так: «И корабль Хирамль приносящь злато изъ Софира, и принесе древа нетесна много зело, и камение драгое» – т. е. ни о каком красном дереве нет и упоминания. Это очередной раз подтверждает, что желающему тщательно изучать Библию необходимо обращаться именно к церковнославянскому тексту.

К сожалению, мы неоднократно сталкиваемся с искажениями текста 70 толковников (Септуагинты), характерными для масоретской версии Библии. Еще в 1876 г. за основу Синодального перевода Библии был принят именно масоретский текст, а церковнославянский оставлен в скобках. Этим обстоятельством мы обязаны митрополиту Московскому Филарету (Дроздову), директору и вице-президенту Российского библейского общества. Официально одна из задач Общества заключалась в переводе Библии на русский язык, но после доклада митрополита Серафима царю Александру I о его «связи с мистическими лжеучениями», деятельность Российского библейского общества была приостановлена на 30 лет вплоть до 1856 г. После этого Филарет (Дроздов) возобновил работу над русским переводом Библии, мотивируя это тем, что якобы церковнославянский текст не понятен даже для рядового духовенства. Однако вместо того, чтобы переводить только церковнославянский текст, основанный на Септуагинте, Филарет добился разрешения Синода на русский перевод заведомо неверной масоретской версии. Так появился Синодальный перевод Библии. Что касается причин, по которым экуменист Филарет (Дроздов) был причислен в 1994 г. Архиерейским собором к лику святых, то они находятся за гранью нашего понимания.

Возвращаясь к Офиру, заметим, что согласно сведениям испанского историка XVII века Ф. де Монтесиноса («Древние исторические и политические памятные сведения о Перу») некто Офир, внук Ноя, через 360 лет после всемирного потопа заселил Америку. Таким образом, страна с названием Офир располагалась не только в Белуджистане, но и на американском континенте, и путаница с двумя Индиями началась гораздо раньше эпохи Колумба. В Книге Бытия Офир среди внуков Ноя не числится, зато присутствует в Пасхальной Хронике (146) – там он назван Афром, сыном Кроноса, т. е. Сима: «Он (Кронос) оставался владыкой и царем всего Запада много лет и имел там жену по имени Филира, от которой родил сына по имени Афр, которому дал землю в Ливии». Сложно сказать, дал ли Афр имя Африке или она названа в честь внука Авраама и Хеттуры, Афера, тестя Геракла, но очевидно, что американский континент первым колонизировал сын Кроноса-Сима, Афр (Офир), продвигаясь на запад через многочисленные в те времена острова в Атлантическом океане.

Богатый золотом американский Офир, находившийся в Южной Америке – это и есть Перу инков, управлявшийся потомками рефаимов – та самая страна, на территории которой испанские конкистадоры безуспешно искали Эльдорадо, золотую землю Эла-Кроноса. На протяжении многих веков в Европе ходили многочисленные легенды о семи золотых городах Атлантики, королевстве Сагеней, «островах блаженных» и т. д., поэтому очень похоже на то, что, отправляясь в плавание, «первооткрыватель» Америки Ф. Колумб руководствовался не столько идеями о шарообразности земли, сколько древними лоциями, открывавшими путь к сказочно богатым западным землям. Следовательно, в древности было не только две Хавилы (индийская и аравийская), но и Офиров насчитывалось тоже два – индийский (в Белуджистане) и южноамериканский (Перу). Что касается упомянутых в Библии экспедиций царя Соломона в Офир, то несомненно, что суда, выходящие из гаваней Красного моря в районе современного Эйлата, направлялись только на восток, в индийский Офир (Белуджистан), поскольку Суэцкий канал в те времена не существовал.

В отличие от грифонов и аримаспов, известных только античности, еще один мифический народ, так называемые киноцефалы (псоглавцы), были предметом обсуждения не только древних, но и средневековых авторов. Вот что сообщает о них Фазлаллах Рашид-ад-Дин: «Кыл-Барак представляет собой страну в темной стороне света. Мужчины этого народа темнокожие, некрасивые и похожи на собак, но их женщины белолицы… В обычаях кыл-баракцев было следующее: «накануне сражения они заполняли два бассейна клеем: один – черным, а другой – белым. Перед сражением они голыми влезали в бассейн с белым клеем, который прилипал к их волосам. Выбравшись из этого бассейна, они валялись в белом песке, после чего влезали в бассейн с черным клеем, а затем валялись в черном песке. После того, как все это трижды высыхало на их телах, никакое оружие им вреда нанести не могло» (Огуз-наме, ч.1).

Следуя древней традиции, Слово священномученика Мефодия Патарского «О царстве народов и последних временах» (5-12) сообщает о каннибализме киноцефалов («антропофаги, называемые киноцефалами»). Отсюда можно заключить, что слово «каннибал» произошло не от самоназвания индейцев-людоедов Антильских островов саnibа, записанного Колумбом, как это принято считать, но от латинского саnis («собака»), поскольку поедание человеческого мяса издавна приписывали именно киноцефалам (собакоголовым). Об антропофагах Мефодия Патарского вскользь упоминает Геродот, помещая их на север Скифии: «за пустыней живут андрофаги, особое, но отнюдь не скифское племя» (История,4,18). Согласно Марко Поло, устойчивой репутацией каннибалов пользовались племена Андаманских островов, которых венецианский путешественник также относил к киноцефалам: «жители идолопоклонники: «это очень животное племя; у них головы, глаза и зубы совершенно как у собак. По природе они жестоки, убивают и пожирают всех, кто не из их народа, и кого только удастся поймать» (Марко Поло, Книга о разнообразии мира,5,18). Любопытно, что на одном из Андаманских островов (Северный Сентинель, имеющий статус заповедника) высаживаться не безопасно до сих пор. Там фактически отсутствует власть индийского правительства, и туземцы продолжают нападать на случайно оказавшихся на острове чужеземцев – отчаянных туристов-экстремалов и браконьеров.

Сведения о киноцефалах присутствуют и в трудах францисканского монаха Ц. де Бридиа, описавшего сражение с ними войск Чингисхана: «А тартары, не решаясь вернуться к себе домой раньше установленного Чингисканом срока, дабы избежать смертного приговора, двинулись в юго-восточном направлении. Пройдя более месяца по пустыне, они достигли Земли псов, называемой по-тартарски Нохой-Кадзар. Ведь нохой по-тартарски означает на латыни саnis (собака), а кадзар по-тартарски означает на латыни tеrrа (земля)… На третий же день обнаружилось, что все псы, которые обитали в [этой] земле, объединились, но, [поскольку] тартары насмехались над ними, они, переправившись через реку, стали кататься по песку, который вследствие холодного времени замерзал на них. И так они проделали дважды и трижды, а поскольку псы были покрыты шерстью, то лед смерзся с песком на толщину ладони. Сделав это, они ринулись на тартар. Те же, смеясь, начали метать в них стрелы. Но поскольку им не мог быть причинен вред иначе, чем через рот и глаза, они уничтожили очень немногих. Псы же, быстрее добегая [до них], одним укусом валили коня, а другим душили татарского [всадника]. Итак, тартары, видя, что ни стрелы, ни мечи не могут повредить псам, пустились в бегство. Псы, преследуя их в течение трех дней [и] умертвив очень многих, изгнали их из своих границ. И таким образом обрели впредь мир от них. Некий тартар также рассказал брату Б[енедикту], что его отец был в то время убит псами. Кроме того, брат Б[енедикт] твердо уверен в том, что он сам видел среди тартар одну из песьих женщин, о которой он даже говорит, что она рожала от тартар, но [рожала] мальчиков чудовищных. А вышеописанные псы очень волосаты, они понимают полностью речь женщин, а женщины – [смысл] знаков псов. Если женщина рождает дитя женского пола, у него человеческий облик матери, [а] если мужского, то он делается псом, как отец. Возвращаясь восвояси из этой земли, татары захватили землю, которую называют Буритибет. Бурит означает «волк», что хорошо подходит к жителям этой земли, которые имеют обыкновение, словно дикие волки, поедать, собрав родню, умершего отца» (Ц. де Бридиа, История тартар,18).

Таким образом, де Бридиа располагает страну киноцефалов на территории современного центрального Китая, по соседству с тибетцами де Рубрука (т. е. исседонами-ойратами). В то же время, если доверять сообщениям Рашид-ад-Дина, то области, населенные псоглавцами, наоборот, находились в «темной стороне света», т. е. на севере за полярным кругом. Другой монах-францисканец, итальянец Плано Карпини, будучи современником походов сыновей Чингисхана, совмещает обе версии – киноцефалы у него обитают не только по соседству с Тибетом, но и на Крайнем Севере: «Продвигаясь оттуда вперед, они пришли к самоедам. А эти люди, как говорят, живут только охотой; палатки и одежда у них сделаны только из звериных шкур. Продвигаясь оттуда далее, они пришли в некую землю, расположенную на берегу океана, и как нам с полной уверенностью рассказывали, нашли неких чудовищ, которые в целом имеют человеческий облик, но ноги у них переходят в бычьи копыта, голова у них человеческая, однако, лицо, как у собаки. Два слова они говорили как люди, а третье лаяли, как собаки, таким образом, их речь через определенные промежутки времени мешалась с лаем, однако они постоянно возвращались к теме разговора, и таким образом можно было понять, что они говорили» (Иоанн де Плано Карпини, Книга о тартарах,5,31).

Несмотря на многочисленные заверения очевидцев, все это звучит как фантастический роман. Произведение XVI века «Повесть о Казанском царстве» (7) русского священника Иоанна Глазатого именует псоглавцев самоедами: «наведе исъ Камы языкъ лютъ, поганъ, Болгарскую чернь, со князи ихъ и со стареишинами ихъ, и много ему сущу убо подобну суровствомъ, обычаемъ злымъ, песьимъ главамъ – Самоедомъ». При этом анонимная рукопись XVI века «О человецех незнаемых на восточной стране и о языцех розных», обобщенно называет самоедами все так называемые «дивьи народы», имевшие в средние века устойчивое реноме каннибалов.

Пример отождествления киноцефалов с реально существующим народом – лопарями (саамами) мы находим в книге архидиакона Антиохийской Православной церкви Павла Алеппского «Путешествие патриарха Антиохийского Макария в Москву в половине XVII века»: «Царь посылал вызвать часть племени мученика Христофора, которое состоит под его властью. Имя его Лопани. Эти люди едят человечье мясо, а также своих мертвецов… Страна их лежит при море – океане, что есть море мрака, во ста пятидесяти верстах за Архангельским портом и в 1.650 верстах на восток от Москвы. От них пришло теперь на помощь царю более 17.000, а говорят даже 30.000. Этот народ восстал в древности против Александра, как мы узнали от них чрез переводчиков – ибо у них особый язык, и с ними есть драгоманы, знающие их язык и русский. У них нет домов и они вовсе не знают хлеба и не едят его, но питаются только сырою рыбой, дикими, нечистыми животными и собаками, коих они не варят – так они привыкли… Их наружность пугает зрителя: когда мы взглянули на них, то затрепетали от страха – спаси нас, Боже! Все они малорослы, все как один: но отличишь друг от друга; сутуловаты, короткошеи и приземисты, ибо головы их сидят в плечах. Они все безбороды, – мужчин можно отличить от женщин только по рudеndа – ибо сильный холод препятствует у них росту волос. Когда они идут, то их не отличишь от стада медведей или других животных – удивительно для смотрящего! Лица у них круглые, будто по циркулю, очень большие, плоские, сплюснутые и ровные; носы приплюснуты, глаза неприятные, маленькие, с длинным прорезом. По этой-то причине они наводят страх на зрителя. У нас не хватало смелости поближе рассмотреть их, ибо они далеки от гуманности и совершенно дики, а потому греки называют их σκυλοκε᾿ φαλοι, то есть собачелицые. Старики у них ничем не отличаются от юношей… Говорят, что если кто из этого племени, придя в свою хижину, в которой он живет среди леса, найдет московита лежащим с его женой, то сильно радуется и от большой радости идет и добывает на охоте оленей, коих отдает московиту за благодеяние, ему оказанное, именно за то, что сделал его жену беременной, ибо, как нам говорило, семя лишь у немногих из них бывает годно… Когда они вошли, собрание затрепетало при виде их. Они тотчас обнажили головы, то есть отбросили назад свои капюшоны, и поклонились патриарху странным образом, сгибаясь подобно свиньям целиком. Патриарх стал расспрашивать их об их образе жизни, о том, как они теперь приехали, и об их богопочитании. Они рассказали ему все, о чем мы сообщили (прибавив), что прибыли из своей страны пешком, а олени везли их арбы. Он спросил их: „Чем вы воюете?“ – „Луком и стрелами,“ отвечала они. – „Правда ли, спросил он, что вы едите человечье мясо?“ – Они засмеялись и сказали: „Мы едим своих покойников и собак, так почему же нам не есть людей?» – „Как вы едите человека?“ спросил он. Они отвечали: „Захватив человека, мы отрезаем ему только нос, затем режем его на куски и съедаем.“ Он сказал им: „У меня здесь есть человек, достойный смерти; я пошлю привести его к вам, чтобы вы его съели.“ Они начали усиленно просить его, говоря: „Владыка наш! сколько ни есть у тебя людей, достойных смерти, не беспокойся наказывать их сам за преступление и убивать, но отдай нам их съесть; этим ты окажешь нам большое благодеяние“ (П. Алеппский, Путешествие патриарха Антиохийского Макария в Москву в половине XVII века, 7,12).

Со своей стороны отметим, что лопарское «саам-йедна», напоминающее по звучанию слово «самоед», в то же время попросту означает «земля саамов (лопарей)». Также очевидно, что утверждение Павла Алеппского о восстании лопарей в древности против Александра Македонского, относится не к походам Зопириона против гетов и борисфенитов Понта, но связано с преданиями об участии киноцефалов в войне против Зу-ль-Карнайна, под которым мы подразумеваем третьего Диониса. В частности, в «Послании Аль-Кинди» при перечислении племен Гога и Магога – противников Зу-ль-Карнайна (Диониса) мы находим: «Третий, Каненатцен – царь киноцефалов, носящих на человеческом теле собачью голову».

Безусловно, мифическая составляющяя здесь явно преобладает над реальной, тем не менее, в настоящее время в Национальном этнографическом музее под открытым небом Скансе в Стокгольме располагается реконструкция древнего саамского (лопарского) амбара. При одном взгляде на это сооружение становится понятным происхождение известного персонажа-людоеда русских сказок.

Следует отметить, что средневековые путешественники, посещавшие Россию, неоднократно сообщали о существовании в Югорской земле идола Золотой бабы или Яги-бабы, как называл ее Д. Флетчер (О государстве Русском, 20). Таким образом, Баба-Яга русских сказок есть то же самое, что Золотая баба Древней Югории (хант. Сорни най), она же Калтась Эква манси, которую Э. Челеби описывал как демона в образе старой женщины, дававшей предсказания калмыкам (исседонам) в капище Хаша сым Хаша (гробнице Хызра – Лама ибн Абира). И если проводить дальнейшие параллели, то сюжет мансийского мифа о ссоре демиургов, после которой Калтась Эква была сброшена Нуми Торумом с неба, родила Мир-сусне-Хума и поселилась в горе за железной дверью, имеет свой аналог в мифологии синтоизма – это хорошо известная история о разводе демиургов Идзанаги и ушедшей в преисподнюю Идзанами. Соответственно, Мир-Сусне-Хум манси – это японский Сусаноо, а японская Идзанами – Калтась Эква, шумерская Нинлиль и Золотая баба, она же пресловутая Баба-Яга русских сказок.

Возвращаясь к фараонам Древнего Египта и в частности, к Сесострису-Нахраушу (фараону Джосеру Нечерихету III династии), отметим, что в отличие от Диодора и Геродота, не подвергавших сомнению его египетское происхождение, арабские авторы приводили о нем весьма противоречивые данные. У Макризи Сесострис (Ар-Рийан Нахрауш) египтянин и сражается против амаликитян, но у Абд-ар-Рахмана, наоборот, Ар-Рийан – сын амалекитянина, захватившего Египет. При этом речь идет, конечно, не о потомках Амалика, внука Исава, но имеются в виду адиты Амлика, сына Лаваза (библейского Луда) и внука Сима: «Затем Харуба ибнат Тутис умерла. Ей наследовала дочь ее дяди Залифа ибнат Мамум б. Малийа. Она прожила долгий век, и вся земля Египта стала изобильной и обогатилась и наполнилась. И амаликитяне захотели ее [захватить]. Ал-Валид б. Даумаг напал на египтян. Он яростно сражался с ними, и они согласились принять его власть над собой. Он царствовал над ними около ста лет, но чинил несправедливости, превозносился и проявлял порочность. Аллах послал на него льва, который схватил его и растерзал… Амаликитяне – потомки Амлака, или, как говорят, Амлика б. Лаваза б. Сама… После ал-Валида над египтянами царствовал его сын ар-Риййан б. ал-Валид б. Даумаг. Он и есть господин пророка Йусуфа, да благословит его Аллах и да приветствует! Когда царь увидел сон, который Йусуф – да благословит его Аллах и да приветствует! – понял и растолковал, он вывел Йусуфа из тюрьмы» (Абд-ар-Рахман ибн Абд-ал-Хакам, Завоевание Египта, Ал-Магриба и ал-Андалуса,1,31–32).

В «Египтике» Манефона (Эпитома,1, фр. 6 и 27) упоминаются два фараона, которые были убиты животными. Это родоначальник династий Менес (Кафторим), а также первый фараон IX династии Гераклеополя Ахтой («самый худший из всех своих предшественников, он причинил много зла всем жителям Египта, был охвачен безумием и убит крокодилом»), однако ни тот, ни другой не подходят по временным меркам. На наш взгляд, наиболее вероятным кандидатом на имя амаликитского захватчика Ал-Валида является фараон II династии Сет-Перибсен (он же Сетенес, 5ый фараон II династии Манефона), заменивший в своей титулатуре традиционное имя Хора на его противника Сета. Предполагается, что именно во время его правления были сожжены гробницы предшествующих царей Египта, что наводит на мысль об иноземном вторжении.

Очевидно, завоевание Египта Ал-Валидом (Сетом-Перибсеном) происходило во время или сразу после правления фараона I династии Каа. Известно, что последний фараон II династии Хасехемуи (Бусирис II-Хенерес), считающийся преемником Сета-Перибсена, оставил имя Сета в титулатуре, но употреблял оба имени – Сета и Гора. Соответственно, фараоны II династии Сет-Перибсен (Ал-Валид, отец Нахрауша-Сесостриса) и Хасехемуи (Бусирис II) были потомками Луда, сына Сима, т. е. родственниками египетских фараонов-адитов I династии, потомков Форонея (Арама, сына Сима). Таким образом, после завершения правления 0 и 00 династий, которые вели свое происхождение от библейского Хама (Титана – Амона-Ра), царская власть в Древнем Египте фактически перешла к потомкам Сима (фараонам I–III династий).

Манефон в своем труде «Египтика» (Эпитома,8) приводит данные о росте Сесохриса (Сесостриса). Согласно египетскому историку он равнялся 5 локтям и 3 ладоням, тогда как по Геродоту (История,2,106), ориентировавшемуся на статую фараона в полный рост, гораздо меньше – 4,5 локтя. Данные историков совпадут, если допустить, что Манефон считал в египетских царских локтях размером 52,4 см, а Геродот в греческих – 61,7 см – в этом случае рост Сесостриса составит около 2,8 м. Для людей «героического поколения» это очень немного, хотя вполне возможно, что египтяне уступали в габаритах своим соседям по Средиземноморскому побережью. По крайней мере, длительное время прожившие в Египте древние евреи после Исхода оказались значительно ниже ханаанских племен, не говоря уже о рефаимах: «Народ тот более, многочисленнее и выше нас… да и сынов Енаковых видели мы там» (Второзаконие,13:28). Впрочем, скорее всего Сесострис, подобно большинству великих полководцев (Наполеон, Чингисхан, А. Македонский), просто был низкого роста.

Помимо завоевательных походов правление Сесостриса (Джосера) примечательно тем, что в это время в Египте случился известный из библейских текстов семилетний голод, упоминание о котором также присутствует и в Книгах Сивилл (11,20):

Первым царскую власть обретет Египет, и много советников мудрых

Править здесь станут, но после ужасный муж воцарится,

Силы имеющий много, в бою рукопашном проворный.

Как будет править тот царь в земле их гордой и славной.

Сможет хлебом насытить всех тех, кого голод терзает, —

Все Восточные страны и род мужей Ассирийских —

Скованный пленный судья.

«Пленным судьей» Сивилла называет ветхозаветного патриарха Иосифа Прекрасного, и это объясняет, почему потомков Иосифа и его брата Вениамина египтяне именовали «пленными царями-пастухами» (гиксосами). Под пастушеством в данном случае понималось не занятие скотоводством, но в первую очередь пастырство, поскольку Божье обетование Аврааму означало обещание сделать его потомство народом-священником, т. е. пастырями людей: «От Авраама точно произойдет народ великий и сильный, и благословятся в нем все народы земли, ибо Я избрал его для того, чтобы он заповедал сынам своим и дому своему после себя, ходить путем Господним, творя правду и суд» (Бытие,18:18). В качестве другого примера можно привести шумерского царя «серебряного века» Думузи-пастуха (Джамшида-Самироса, третьего царя Вавилона), который также является не собственно «пастухом», но вождем-пастырем, т. е. судьей народа.

В «Истории» Геродота (2,128), Иосиф фигурирует под именем Филитиса: «Даже и пирамиды эти называют пирамидами пастуха Филитиса, который в те времена пас свои стада в этих местах». Короткая ремарка Геродота безусловно отражает библейские сведения об Иосифе, собравшем зерно в хранилищах, под которыми ошибочно подразумевали Великие пирамиды Гизы, отсюда их средневековое название – амбары или житницы Иосифа. В трудах Манефона, отождествлявшего древних евреев с гиксосами, Филитис – Иосиф выведен уже как первый царь пастухов-гиксосов Салитис, который своей деятельностью действительно напоминает Иосифа, помогавшего Сесострису (Джосеру) укреплять границы Египта: «Он обосновался в Мемфисе, верхнюю и нижнюю земли обложил данью и разместил вооруженные отряды в наиболее подходящих местах. В особенности он позаботился о безопасности восточных земель, предвидя возможность вторжения ассирийцев в его царство» (Иосиф Флавий, О древности иудейского народа, 1,14). Однако история Манефона о приходе Салитиса к власти подтверждает, что речь идет не об Иосифе, а совсем о другом человеке: «Был у нас царь по имени Тимаос. В его царствие бог, неведомо мне почему, прогневался, и нежданно из восточных стран люди происхождения бесславного, дерзкие, напали на страну и без сражений легко овладели ею. И властителей ее покорив, они безжалостно предали города огню и святилища богов разрушили. А с жителями поступали бесчеловечно жестоко – одних убивали, а детей и жен других уводили в рабство. Наконец, и царем они сделали одного из своих, имя его Салитис»» (Иосиф Флавий, О древности иудейского народа, 1,14).

Совершенно очевидно, что Иосиф и его братья покорить египтян и разрушить их города не могли просто физически, поскольку в Египет их пришло всего 70 человек. Другое дело, что у древних евреев вплоть до смерти Иосифа было экономическое превосходство над египтянами (за исключением жрецов) по причине поддержки фараонов III династии, и в первую очередь Сесостриса, предоставившего древним евреям лучшие земли Египта: «И сказал фараон Иосифу: отец твой и братья твои пришли к тебе; земля Египетская пред тобою; на лучшем месте земли посели отца твоего и братьев твоих; пусть живут они в земле Гесем; и если знаешь, что между ними есть способные люди, поставь их смотрителями над моим скотом» (Бытие, 47:5). Отсюда берет начало употребление пресловутого прозвища «цари-пастухи» уже в прямом смысле – т. е. главные пастухи Египта – так, как об этом писал Флавий («для наших далеких предков исконным занятием было пастушество, они вели кочевую жизнь и назывались поэтому пастухами» – О древности иудейского народа,1,14). Тем не менее, привилегии древних евреев при царях III династии не привели к угнетению египтян и гражданской войне, как это описано у Манефона. Наоборот, страна процветала вплоть до правления Хеопса, что подтверждается единодушными свидетельствами античных историков.

В Абидосском царском списке Иосиф Прекрасный числится уже как восьмой фараон V Гелиопольской династии Джедкара Исеси, пирамида которого имела соответствующее название – Нефер («Прекрасный»). Что касается имени Филитис – вероятно, оно является производным от Филит (греч. «любимый»), поскольку в Библии сказано, что Иосиф был любимым сыном Иакова: «Израиль любил Иосифа более всех сыновей своих, потому что он был сын старости его, и сделал ему разноцветную одежду» (Бытие,37:3). Фараон Сесострис (Джосер) называл Иосифа «Цафнаф-панеах», что тождественно имени Иосифа у Флавия – Псофомфанех («раскрывающий скрытые вещи»). Именно так он и именуется в исламской традиции – пророк Иосиф.

Семилетний голод, случившийся во времена Сесостриса-Джосера, помимо Книги Бытия был описан и в других источниках, отличающихся от библейского повествования только деталями. Прежде всего, речь идет о древнегреческих мифах о подвигах Геракла, сына Алкмены: «После Ливии Геракл отправился странствовать по Египту. В этой стране царствовал Бусирис, сын Посейдона и Лисианассы, дочери Эпафа. Бусирис всех чужестранцев закалывал на алтаре Зевса в соответствии с полученным им оракулом. Египет в течение девяти лет страдал от неурожая, и Фрасий, ученый-прорицатель, пришедший с Кипра, сказал, что неурожай прекратится, если египтяне каждый год будут закалывать чужестранца на алтаре Зевса. Тогда Бусирис, заколов первым Фрасия, стал убивать прибывающих в страну чужестранцев. Геракла тоже схватили и уже несли к алтарям, но он разорвал путы и убил Бусириса и сына его Амфидаманта» (Аполлодор, Мифологическая библиотека, 2,11).

Таким образом, если опираться на данные античной мифической хронологии, Бусирис II (последний фараон II династии Хасехемуи, он же Хенерес Манефона) был убит Гераклом, сыном Алкмены, во время одиннадцатого подвига – похода к садам Гесперид, в котором участвовал и тесть Геракла – Афер, внук Авраама по линии Хеттуры. Бусириса II-Хасехемуи мы считаем всего лишь родственником и наместником первого фараона III династии Джосера (Сесостриса) в Верхнем Египте, какими бы высокими титулами он ни назывался («воссиявший двумя жезлами», «тот, в ком умиротворились оба бога» и т. д.). То же самое касается и первого Бусириса (Хотепсехемуи) – наместника Гора-Аха (Эпафа) в Верхнем Египте, а также других фараонов II династии, предшественников Сета-Перибсена (ал-Валида), занимавших по отношению к царям I династии подчиненное положение. На тему библейского голода существовал и другой греческий миф о царе Эрисихтоне и его дочери Местре, бабке Одиссея по матери. Испытывая муки голода, Эрисихтон неоднократно продавал дочь в рабство, но Местра обладала способностью изменять свой облик и сбегала, возвращаясь к отцу. Имя Местра несомненно указывает на Египет, жители которого согласно Флавию назывались местреи: «все мы, жители нашей страны, называем Египет Местрою, а жителей – местреями» (Иудейские древности, 1,6).

В мифологии Угарита библейский семилетний голод фигурирует как семилетняя засуха, наступившая после смерти охотника Акхита, сына Данниилу. Миф сообщает, что Котарува-Хасису (Гефест) создал для Акхита охотничий лук, на который положила глаз «богиня» Анату. Она предложила Акхиту в обмен на лук бессмертие. Встретив отказ, Анату наслала на Акхита стаю орлов, которые растерзали его, после чего землю на семь лет постигла страшная засуха. В свою очередь, угаритский миф об Акхите является вольным изложением еще одной греческой легенды об Актеоне – сыне Аристея, соратника третьего Диониса, сына Семелы (Зу-ль-Карнайна). Увидев Артемиду купающейся, охотник Актеон был превращен ею в оленя и разорван собственными собаками.

Библейский голод упоминают и иранские мифы, относя его к временам правления туранского царя Афрасиаба, современника Манучехра (Нина): «Спросил Гуштасп мудреца Джамаспа: … Сколько раз повторятся голод и обнищание («тяжелая нужда»)? … Ответил мудрец Джамасп: «Бессмертен будь, живи долго! … Голод и тяжелая нищета случится три раза. Первый раз – в царствование тюрка Афрасиаба, во второй раз – в царствование Пероза б. Йездигерда и еще раз – в тысячелетие Ошедара» (Джамаспнаме,24). Наконец, в самом Египте до настоящего времени сохранилась так называемая «Стела голода», на которой изображен фараон Джосер-Нечерихет (Сесострис), совершающий подношения Хнуму, Ра, Анукет и Сатис. Текст стелы гласит: «Я весьма обеспокоен за тех, кто в моем дворце. Сердце мое в великом беспокойстве по поводу бедствия, так как в мое время Нил в продолжение семи лет не разливался. Оскудели полевые злаки, не хватает травы, не хватает пищи. Каждый грабит своего ближнего. Люди еле ходят. Дети плачут».

Греческий историк Дионисий Галикарнасский сохранил для нас сведения о массовой гибели народа италийских пеласгов, произошедшей в те годы: «Времена, в которые пеласгическое племя начало испытывать напасти, почти на два поколения отстояли до Троянских событий, но продолжались они и после Троянской войны, до тех пор пока численность народа не сократилась до крайности. Дело в том, что вначале пагуба в городах, вероятно, случилась по причине засухи, что опустошила поля, ибо всякий плод на деревьях, не дозревая, опадал неспелым… Что до потомства, как у скота, так и у людей, то приключилось у них нечто сходное: либо происходил выкидыш, либо плод погибал при родах, что нередко губило рожениц» (Дионисий Галикарнасский, Римские древности,1,26).

Родоначальником пеласгов считался Пеласг, внук Форонея (библейского Арама) и ровесник Фалека (р. в 531 г. после потопа). У Форонея, сына Инаха (Артаксада), была дочь Ниоба, современница Евера (р. 397 г.), а ее сыном и был Пеласг, имя которого является производным от Фалека («разделенного»). Вероятно, после разделения языков имя Пеласг было широко распространено, по крайней мере, в Греции мы знаем еще как минимум двух Пеласгов, современников сына Ниобы. Согласно греческим мифам одна из нимф родила Пеласгу сына Ликаона, ровесника Рагава (р. 661 г.), впоследствии ставшего царем Аркадии, у которого, в свою очередь, было пятьдесят сыновей. Попутно отметим, что слово «нимфа» первоначально означало не мифических существ, но согласно Диодору (Историческая библиотека,3,60,4) было синонимом слова «женщина» у народа атлантов. Таким образом, пеласги и древние цари Аркадии по происхождению также являлись потомками Сима по линии Артаксада и Арама – т. е. адитами и «сынами Енаковыми».

Плиний Старший (Естественная история, 7,XLVIII.155) приводит сообщения Эфора о царях Аркадии, живших по 300 лет, и речь, конечно, идет о первых царях, живших еще до Девкалионова потопа, т. е. во времена «серебряного века». Мифы в изложении Аполлодора (Мифологическая библиотека,3,8,1) гласят, что однажды нечестивые дети Ликаона зарезали юношу, сварили его и подали на стол Зевсу, который поразил их перунами, после чего произошел Девкалионов потоп, а сам Ликаон согласно Гигину якобы был превращен в волка (греч. «ликос» – «волк»). Аналогичные сведения о способности невров Скифии принимать волчий облик приводил Геродот (История,4,105), что в свою очередь заставляет вспомнить многочисленные средневековые легенды о вервольфах и волкодлаках, а также современные исследования психиатрии о ликантропии.

Географ Страбон, также ссылающийся на Эфора, сообщает о воинской славе пеласгов: «они, будучи первоначально аркадцами, избрали жизнь воинов и, обращая многих других к тому же образу жизни, всем передавали свое имя и весьма прославились среди греков и всех прочих народов, с которыми только им не приходилось общаться» (География,5,2). Однако память о пеласгах особенно сохранилась на Северном Кавказе, которые там называются нартами (воинами-богатырями), что весьма напоминает название пеласгического племени энотров, выселившихся еще до Девкалионова потопа из Аркадии в Италию во главе с сыном Ликаона, Энотром. Далеко не случайно, что отдельные сюжеты нартской мифологии практически идентичны древнегреческим мифам.

Предком нартов считался Уархаг (староосет. «волк»), тождественный греческому Ликаону. Подобно Ликаону, сыну Пеласга и внуку изобретателя огня Форонея и нимфы Кердо, Уархаг был сыном Бора и внуком Сауассы – первооткрывателя огня, женатого на дочери водяного божества Донбеттыра. Легенды нартов повествуют о том, как внучка Уархага, Сатана, родила наиболее выдающегося из нартов, Сослана, от семени пастуха, которое попало на брошенный им в Сатану камень, что является пересказом известного греческого мифа о рождении царя Аттики Эрихтония из земли от семени Гефеста, погнавшегося за Афиной. Нартам было предсказано, что с рождением Сослана исчезнет плодородие земли и прекратится их род, и действительно, во времена Сослана нарты возгордились, стали богоборцами, и Бог послал им неурожай. Нарты были вынуждены питаться только колосьями, у них перестали рождаться дети, вымирал скот. Тогда они вырыли себе могилы и уходили в них умирать, чтобы не остаться непогребенными. В целом, создается такое впечатление, что предания о гибели италийских пеласгов (энотров-аркадян), которые кратко передает Дионисий Галикарнасский, были перенесены переселившимися на Северный Кавказ уцелевшими пеласгами. Так возник знаменитый нартовский эпос.

Осетинская легенда о гибели нартов является очередным упоминанием библейского семилетнего голода в мифологии: «Не хотелось Богу уничтожать нартов, и прислал он к ним своего вестника Уастырджи, и велел ему передать нартам: – Отправляйся к ним и скажи: «Нарты, я вас очень люблю, не хочу истреблять вас. Еще раз подумайте, я могу вам даровать или вечную жизнь, или вечную славу – из двух одно!» Явился Уастырджи к нартам и поведал им решение Бога. – Для чего нам вечная жизнь? – сказали нарты. – Разве диво жить без конца? Вот если бы слава о нас навсегда осталась на земле – этого хотим мы! Вернулся Уастырджи к Богу и сказал: – Нарты говорят: нам не нужна вечная жизнь, дай нам вечную славу! Тут Бог разгневался на нартов и проклял их. – Пусть однодневный труд ваш не даст вам больше одной мерки зерна! И это проклятие сбылось над нартами. Сколько копен хлеба ни обмолотят нарты за день, а больше одного мешка зерна не получается. Но смышлены были нарты, пораздумали они и стали обмолачивать за день всего по одному угасу, что из семи снопов. С каждых семи снопов стали получать они по одному мешку в день, а с каждой копны – по десять мешков. И по-прежнему в сытости проходила у них жизнь. Узнал об этой хитрости Бог, еще раз их проклял, и оставались поля их вечно зелеными при солнечном свете, а зрелыми и годными к жатве делались только ночью. Когда ни выйдут днем, а хлеба все еще зелены. Тогда попробовали они по ночам жать. Но только подойдут к ниве, сразу зрелые хлеба превращались в зелень. Опять пошли нарты на хитрость. Поставили они шалаши возле нив своих и с вечера уходили туда, вооруженные луками и стрелами. На стрелы надевали они раздвоенные наконечники и по ночам пускали стрелы по созревшим хлебам. Раздвоенными наконечниками срезали они колосья, и колосья эти оставались зрелыми. Теперь, когда нарты мололи хлеб, не отделяли они стеблей от зерен и мололи все вместе. Так прожили они еще один год. А потом сказали друг другу: – Что ж это делаем мы? Ведь сами мы дали согласие Богу: чем бесславная жизнь, лучше гибель со славой. – Тут каждый из них вырыл себе могилу и бросился в нее. Так пришел конец прославленным нартам» (Сказания о нартах. Осетинский эпос, 1978 г.).

Готовясь к наступлению голодных лет, Иосиф собрал хлеб в хранилищах, после чего скупил для фараона всю землю, кроме жреческой, впоследствии разделив ее между египтянами с обязательством выплачивать 1/5 часть дохода фараону: «когда будет жатва, давайте пятую часть фараону, а четыре части останутся вам на засеяние полей, на пропитание вам и тем, кто в домах ваших, и на пропитание детям вашим… И поставил Иосиф в закон земле Египетской, даже до сего дня: пятую часть давать фараону, исключая только землю жрецов, которая не принадлежала фараону» (Бытие, 47:26). Об этой земельной реформе, проведенной в правление фараона Сесостриса (Джосера) также сообщает Геродот: «Этот царь (Сесострис), как передавали жрецы, также разделил землю между всеми жителями и дал каждому по квадратному участку равной величины. От этого царь стал получать доходы, повелев взимать ежегодно поземельную подать» (История,2,109). Как следствие, современные историки констатируют, что в Древнем Царстве Египта (III–VI династии) вся обрабатываемая земля находилась в собственности фараона.

Диодор Сицилийский (Историческая библиотека,3,95) упоминает Иосифа под именем Сасихиса: «Вторым законодателем египтяне называют Сасихиса, мужа, отличавшегося умом. Он к уже существующим законам добавил другие и с особой заботой распорядился относительно почитания богов и к тому же был изобретателем землемерия и научил местных жителей науке наблюдения за звездами». В «Истории» Геродота Сасихис назван фараоном Асихисом, воздвигнувшим кирпичную пирамиду, которую в настоящее время приписывают Шепсескафу, зятю Микерина: «в правление этого царя, как передавали жрецы, деньги почти совершенно исчезли из обращения… Асихис воздвиг в память о себе пирамиду из глиняных кирпичей» (История, 2,136). Таким образом, фараон Асихиса Геродота – это не Шепсескаф, как принято считать, но Сасихис Диодора, он же фараон Джедкара Исеси и Иосиф Прекрасный, при котором для сбора зерна были построены хранилища и действительно деньги временно исчезли из обращения («Иосиф собрал все серебро, какое было в земле Египетской и земле Ханаанской» – Бытие, 47:14).

В средние века египетские прирамиды назывались амбарами Иосифа, причем не только Великие пирамиды Гизы в районе Каира (Мисра), но и вообще все пирамиды Древнего Царства. Арабский поэт-путешественник XII века ибн Джубайр, рассказывая о плавании из Каира в Фиваиду, также упоминает о Мемфисе – столице фараона Иосифа, Джосера-Сесостриса, и пирамидах царей III–VI династий, расположенных от Завиет эль Ариана до Абусира: «мы также видели воочию к западу от Нила по правую сторону от нас – и это в течение всего упомянутого дня нашего отплытия и на следующий день – древний город, известный по Йусуфу правдивейшему. В нем – место тюрьмы, в которой он находился… В этом упомянутом городе – житницы, в которых хранил зерно Йусуф, а теперь они пусты, как нам было сказано» (Путешествие,1,57).

Однако следует признать, что конструкция пирамид мало подходит для хранения зерна – в погребальных камерах и узких шахтах попросту нет места для этого, не говоря уже о том, что пирамиды изначально имели совсем другое назначение – это были гробницы. Кроме того, согласно Книге Бытия Иосиф разместил запасы зерна во всех городах Древнего Египта, т. е. от Дельты до Сиены: «положил хлеб в городах, в каждом городе положил хлеб полей, окружающих его» (41:48), тогда как все пирамиды Древнего царства сосредоточены на узком стокилометровом участке по левому берегу Нила между Абу-Роаш и Медумом. При этом в таких важных сельскохозяйственных центрах как Гелиополь, Фивы и Эдфу (Аполлонополь Магна) пирамид не было. Вероятной подсказкой, где хранилось зерно Иосифа, служит хорошо сохранившийся погребальный комплекс Джосера (Сесостриса) в Саккаре, на территории которого располагается сооружение, действительно напоминающее огромный зерновой бункер. Мы предполагаем, что зернохранилища, хотя и не такие монументальные, были спешно возведены египтянами на территории обширных пирамидальных и храмовых комплексов, зачастую обнесенных внушительными стенами.

По завершении семилетнего голода Иосиф, вероятно, продолжал оставаться вторым человеком в государстве в правление Сесостриса (Джосера), однако помимо экспедиций на Синай и в Центральную Африку о его государственной деятельности при последующих фараонах известны только работы по созданию Меридова озера: «Ал-Файйум в то время называли Прорвой, поскольку там пропадали воды Верхнего Египта и их остатки. Мнения вазиров сошлись на том, чтобы это стало пробой для Йусуфа, которой он был бы испытан. Они сказали фараону: «Потребуй у Йусуфа, чтобы он осушил воды Прорвы, извлек из нее воду, прибавил землю к твоим землям и присовокупил харадж к твоему хараджу»… Йусуф – да благословит его Аллах и да приветствует! – поставил рабочих, выкопал залив ал-Манха, [начав] выше Ушмуна и до ал-Лахуна, и приказал строителям откопать ал-Лахун. Он выкопал залив ал-Файйума, а это восточный залив, а залив около одной из деревень ал-Файйума, которую называют Танхамт, – это западный залив. И вышла вода из восточного залива и излилась в Нил, а из западного залива вода вышла и разлилась в пустыне к западу от Танхамта. И в Прорве не осталось воды. Затем Йусуф привел туда рабочих и вырубил тростник и тамариск, которые там были, и убрал их оттуда. Это стало началом течения Нила, а Прорва превратилась в плодородную сушу. Воды Нила поднялись, пошли в начало залива ал-Манха и потекли туда, так что достигли ал-Лахуна – а Йусуф преградил им [путь] в направлении ал-Файйума, – и вошли в залив и наполнили его, и он (залив ал-Манха) стал озером от Нила» (Абд-ар-Рахман ибн Абд-ал-Хакам, Завоевание Египта, Ал-Магриба и ал-Андалуса,1,14–15). Файюмский оазис стал вотчиной дочери фараона Мерида, и канал Иосифа (Бар-Юсуф) до сих пор существует в Египте. Геродот, хотя и считает, что Меридово озеро было вырыто непосредственно перед правлением Сесостриса (Джосера), тем не менее, также приводит сведения о создании в эпоху Сесостриса многочисленных каналов: «Все жители Египта, города которых лежали не на реке, а внутри страны, как только река отступала, страдали от недостатка воды и вынуждены были пить солоноватую воду, которую вычерпывали из колодцев. Поэтому-то Сесострис и перерезал Египет каналами» (История,2,108).

Много веков спустя Иосиф Прекрасный, фактически устроивший искусственный оазис в Файюме, был обожествлен египтянами. В Арсиноитском номе существовало капище, посвященное Пнеферосу (букв. «Прекрасному лицом») и Петесуху («Данному Сухом», т. е. Себеком, богом-покровителем Файюма) или Петесефу, как называет Иосифа Херемон в изложении Флавия: «По-египетски звали их: Моисея – Тисифен, Иосифа – Петесеф» (И. Флавий, О древности иудейского народа,1,32). Плиний Старший упоминает Иосифа-Петесефа уже в качестве строителя знаменитого Лабиринта – царя Петесуха: «Еще и поныне сохранился в Египте, в Гераклеопольском номе, тот, что был построен первым, по преданию, 3600 лет тому назад царем Петезухом или Титоем» (Естественная история,36,19). Сообщение Плиния Старшего также перекликается с информацией арабского географа XVI века Льва Африканского, который умалчивая о строительстве Иосифом Лабиринта, тем не менее сообщает, что в Лабиринте или поблизости от него располагалась гробница Иосифа: «над впадением одного рукава Нила в другой находится древнейшее сооружение, которое называется могилой Иосифа и в котором он был погребен до того, как евреи отнесли его тело из Египта в место погребения его предков» (Лев Африканский, Описание Африки,8,317).

Кроме того, выясняется, что знаменитый Гермес Трисмегист – это еще одно имя Иосифа. Вот что рассказывает византийский историк VI века Иоанн Малала: «Во времена же царствия преждеименованного Состриса жил Гермий Трижды Величайший, муж египетский, ужасный мудростию своею. Говорил он, что у Демиурга Неизреченного имя – три ипостаси величайшие, Божество же едино. Сего ради и был он от египтян наречен «Трижды Величайшим» (Хронография, Слово 2). Очевидно, что речь идет о современнике Сесостриса – Иосифе, поскольку Божественное откровение в те времена было дано только роду Авраама («Господь явился Авраму и сказал ему: Я Бог Всемогущий; ходи предо Мною и будь непорочен… и поставлю завет Мой между Мною и тобою и между потомками твоими после тебя в роды их, завет вечный в том, что Я буду Богом твоим и потомков твоих после тебя», Бытие,17,2). Что касается остальных Гермесов, то все они были язычниками. Первый Гермес – Местраим (Тот), сын Хама (Титана – Амона-Ра), обожествил змея, а второй (сын Зевса Олимпийского и Майи) и третий Гермес (Актин, сын Гелиоса), ровесники Фалека (531 г.) и Рагава (р. 661 г.), занимались самообожествлением.

Бесконечные диалоги Герметического корпуса, все эти обращения Гермеса к Асклепию адресованы другому библейскому персонажу – тестю Иосифа, главному жрецу Гелиополя, Потифару. Арабские источники называют Потифара Ал-Азиз («великий»), у Манефона библейский Потифар – это Имонтес, он же Имхотеп, приближенный фараона Тозортроса-Джосера: «Тогда жил Имонтес, который из-за своего искусства врачевания имел славу Асклепия среди египтян, и он был изобретателем искусства строительства из тесаного камня. Он также уделил внимание письменности» (Манефон, Египтика). Титулы Имхотепа перечислены на пьедестале статуи Джосера (Сесостриса): «хранитель сокровищницы царя Нижнего Египта, первый после царя в Верхнем Египте, распорядитель великого дворца, главный жрец Гелиополя, Имхотеп, строитель, архитектор, ваятель каменных ваз». Как известно, жрецом Гелиополя Библия недвусмысленно называет именно Потифара («И нарек фараон Иосифу имя: Цафнаф-панеах, и дал ему в жену Асенефу, дочь Потифера, жреца Илиопольского» – Бытие,41:45).

Следовательно, Имхотеп-Асклепий – это и есть Потифар. При этом, если Имхотеп (Потифар) был главным жрецом Гелиополя и вторым лицом после фараона в Верхнем Египте, то Иосифа Сесострис-Джосер назначил вторым человеком всего египетского государства: «И сказал фараон Иосифу: так как Бог открыл тебе все сие, то нет столь разумного и мудрого, как ты; ты будешь над домом моим, и твоего слова держаться будет весь народ мой; только престолом я буду больше тебя. И сказал фараон Иосифу: я фараон; без тебя никто не двинет ни руки своей, ни ноги своей во всей земле Египетской. И нарек фараон Иосифу имя: Цафнаф-панеах, и дал ему в жену Асенефу, дочь Потифера, жреца Илиопольского. И пошел Иосиф по земле Египетской» (Бытие,41:39).

Асенефа, дочь Имхотепа-Потифара, впоследствии также подверглась обожествлению – мы знаем ее под именем греческой Иасо, дочери Асклепия. В коранической литературе славу лекаря, мудреца и автора наставлений, аналогичную Имхотепу (Потифару), снискал Лукман. Согласно Мухаммаду бин Исхаку Лукман был сыном некоего Ба’уры, сына Нахора, сына Фарры, т. е. внучатым племянником Авраама и ровесником Иакова. В этом случае Лукман оказывается современником Потифара (Имхотепа), что позволяет сделать предположение об их тождестве и следовательно женитьбе Иосифа на своей дальней родственнице, который в таком случае последовал семейной традиции не брать в жены иноплеменниц. Так, Авраам женился на своей двоюродной сестре, Исаак – на внучатой племяннице Авраама, Ревекке; Иаков – на племянницах Ревекки, Лии и Рахили, матери Иосифа. Мы полагаем, что библейский Потифар, он же Имхотеп и Имонтес-Асклепий Манефона, являлся Лукманом коранических легенд и правнуком Фарры, а Иосиф и Асенефа действительно приходились друг другу дальними родственниками, имея единого прадеда – Фарру, отца Авраама.

Столицей покровительствовавшего древним евреям фараона Сесостриса (Джосера) был Мемфис, однако, главные города, в которых жили потомки Иакова – это Гелиополь и Летополь (он же Вавилония), упоминаемый в рассказе Флавия об Исходе: «Они направили путь свой через Летополь, где при нашествии Камбиза был основан Вавилон» (Иудейские древности,2,15,1). Любопытные сведения о пребывании древних евреев в Египте приводит итальянский церковный историк XI века Петр Диакон: «В Мемфисе и поныне находится дворец, в который часто входил святой Иосиф. Оттуда на шестой миле, против берега Нила, есть престол Моисея и Аарона… А между Мемфисом и Вавилонией расстояние двенадцать миль, где находится очень много пирамид, построенных Иосифом для хранения хлеба. Илиополь отстоит от Вавилонии на двенадцать миль. Посреди этого города есть большая площадь, где стоит храм солнца и где дом Петефрия» (П. Диакон, Книга о Святых местах). Библейская земля Гесем, лучшая земля Египта, в которой обосновалось семейство Иакова по повелению Сесостриса (Джосера), находилась по большей части в Гелиопольском номе: «Затем фараон предоставил ему для житья вместе с семейством Гелиополь, потому что тут находились и пастбища, предназначенные для царских пастухов» (И. Флавий, Иудейские древности,2,7,6).

Еще одно ценное описание топографии Древнего Египта оставила неизвестная христианская паломница времен поздней античности: «Я желала увидать все места, куда заходили сыны Израилевы, вышедши из Рамесси, до прибытия к Чермному морю (это место зовется теперь Клисма… От Клисмы до города Аравии четыре ночлега по пустыни. От города же Аравии четыре тысячи шагов до Рамесси. Мы же, чтобы пройти на ночлег в Аравию, прошли посредине Рамесси; этот город Рамесси теперь поле, не имеющее ни одного жилища. Видно, что в окружности он был велик и в нем было много построек; его развалины, как они упали, до днесь оказываются огромными. Теперь же там нет ничего, кроме одного большого фиванского камня, в котором высечены две большие статуи – Моисея и Аарона, говорят, что сыны Израилевы воздвигли эти статуи в их честь. Фараон, увидав, что сыны Израилевы покинули его, вошел со всем войском в Рамесси и сжег весь город, и затем отправился за сынами Израилевыми» (Паломничество по Святым местам IV века,7). Опираясь на эти свидетельства, можно заключить, что «пропускавший из Фиваиды в Пелусий» город Аравия – это и есть пресловутый Аварис, он же современный Абу-Роаш, некрополь Гелиопольского нома в 8 км севернее современной Гизы, а сожженный фараоном Исхода город Рамесси, находившийся в 3 км на север от Аравии-Авариса (Абу-Роаша) – это один из городов, построенных древними евреями во время рабства: «И он построил фараону Пифом и Рамсес, города для запасов» (Исход,1:12). В связи с тем, что между Абу-Роаш и Летополем в настоящее время никаких исторических объектов не обнаружено, надо полагать, развалины древнего города Рамесси основательно занесены песками.

Соответственно, город, который называет Аварисом И. Флавий – это видимо Дафны, располагавшийся в северо-восточной части дельты Нила неподалеку от египетской границы, где согласно Геродоту (История,2,107) было совершено покушение на Сесостриса. Арабский географ XIV века Абд ар-Рашид ал Бакуви именует этот город Ал-Ариш: «Ал-ариш – великолепный город в одной из областей Мисра. Говорят, что когда братья Йусуфа – да будет мир над ним! – отправились во время засухи в Миср, чтобы запастись продуктами и прибыли в местечко ал-Ариш, они поселились там. А у Йусуфа на окраинах страны всюду находилась стража, и начальник стражи написал, что дети Йакуба кананского прибыли, желая войти в страну из-за постигшей их засухи. Они устроили себе палатку, чтобы укрыться в ее тени. Так и назвали это место Ариш» (ал-Бакуви, Сокращение книги о памятниках и чудеса царя, могучего, 3 климат, 81).

Позднее в правление Ферона, сына Сесостриса, Дафны (Ал-Ариш) были укреплены Иосифом, о чем сообщает Флавий: «В особенности он позаботился о безопасности восточных земель, предвидя возможность вторжения ассирийцев в его царство. Найдя в Сетроитском номе на востоке от реки Бубастит весьма удобно расположенный город, который по древнему религиозному сказанию назывался Аварис, он отстроил его, укрепил неприступной стеной и разместил в нем многочисленный отряд, состоявший из двухсот сорока тысяч воинов» (И. Флавий, О древности иудейского народа,1,14). Причиной распространявшегося в Египте беспокойства о возможном нападении ассирийцев стала деятельность царя Нина (Манучехра иранских мифов и Месанепады 1 династии Ура).

Глава 12

Ассирийская империя Нина

«Что царский престол? Суета из сует. Обманчив венца ослепительный свет. Сто двадцать на свете я прожил годов, Борьбы не страшась, не чуждясь трудов. Знавал и победы, и счастье знавал, Без страха на битву врага вызывал… Очистил я землю от злобных людей, Немало возвел городов, крепостей – И что ж? Словно не жил я ввек на земле, счет прошлый забыт и утерян во мгле»

(Фирдоуси, Шахнаме, 8610)

Несмотря на то, что многие античные историки считали первым завоевателем именно ассирийца Нина (Манучехра) а не Сесостриса (Джосера), мы определенно склоняемся к версии римлянина Помпея Трога в изложении Юстина, который Весозиса (Сесостриса) и Танаиса (Огуз-хана) считал предшественниками Нина: «Были, правда, и в более древние времена царь египетский Везосис и Танай, царь Скифии: первый из них дошел походом до Понта, второй – до Египта. Но воевали они не с соседями, а в далеких странах и, довольствуясь победами, искали не власти для себя, а славы для своих народов. Нин же стремился к господству и сделал покоренные им обширные области своим постоянным владением» (Юстин, Эпитомы Трога,1,1).

Согласно Диодору, Нин (Манучехр-Месанепада) начал свои завоевания с объединения Месопотамии в единое государство, предварительно заключив союз с царем Аравии, Ариэем: «ассирийский царь Нин, взяв с собой правителя арабов в качестве союзника, выступил в поход с большим войском против вавилонян, чья страна граничит с его. В те времена Вавилон ещё не был основан, но были и другие известные города Вавилонии. И после того как он легко подчинил жителей этого региона, так как они не были знакомы с трудностями войны, он наложил на них ежегодные выплаты фиксированной дани, но побеждённого царя, которого взял в плен вместе с его детьми, он предал смерти» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 2,1). В шумерских царских списках Ариэй, царь арабов Диодора, числится как основатель I династии Лагаша Ур-Нанше, которого ряд шумерологов совершенно справедливо считает семитом и современником Месанепады, основателя 1 династии Ура. В этом случае также становится понятно, как лугаль рядового шумерского города-государства Лагаш мог оставлять после себя надписи следующего характера: «Корабли Дильмуна привезли ему (Ур-Нанше) лес как дань иностранных земель». Однако, что касается Вавилона, который якобы еще не был построен, тут Диодор весьма ошибается – город был основан вскоре после смерти Ноя.

Сведения об Ариэе (Ур-Нанше) сохранились и в перечне царей Йемена Бируни, где он фигурирует как Ар-Раиш, второй по счету царь, современник Лукмана (Потифара-Имхотепа) и предшественник Афры (Ифрикиса), тестя Геракла: «1. Химьяр ибн Саба, то есть Абд-Шамс-ибн Яшджуб ибн Я’руб ибн Кахтан. Его называют Саба, потому что он привел первый пленных в землю йеменскую. Междуцарствие. 2. Первый тобба, то есть ал-Харис ар-Раиш ибн аль-Мильтат. Его называли ар-Раиш, так как он обеспечивал йеменцев [добычей]. В его время жил Лукман, друг коршунов, который, говорят, прожил 2457 лет. 3. Зу-ль Манар, Абраха. 4. Ифрикис, сын Абрахи. Это тот, что построил Ифрикию в земле берберов» (Бируни, Памятники минувших поколений,5,133). Несомненно, что созданию военного союза Нина и Ариэя способствовали родственные связи династий. Согласно Фирдоуси (Шахнаме,2450) сыновья Фаридуна (Бела-Уаджи-Мескиаггашера) были женаты на дочерях йеменского царя Серва, таким образом, по материнской линии цари иранской династии Айлана (т. е. монархи Ассирийской империи) являлись прямыми потомками правителей Йемена.

Вероятно вторжение в Вавилонию (Шумер) происходило с двух сторон. С севера, из Ассирии, наступало войско Нина (Манучехра-Месанепады), а с юга со стороны современного Кувейта продвигались арабы Ариэя (Ур Нанше – Ар-Раиша) и его внука, Эанатума, что сложно представить в наши времена, но очевидно было рядовым событием для «героического века». Так, сын Иакова, пятидесятилетний Иуда, вошел в Египет со своим малолетним внуком Есромом, и прожил после этого еще около восьмидесяти лет. Сам Иаков прибыл в Египет уже со своими правнуками, при этом до самой смерти был дееспособным главой всего рода. В этой связи вполне правдоподобным выглядит и греческое предание об афинском царе Эрехтее, современнике Авраама (р. 1072 г. после потопа), сражавшемся против своего правнука, Эвмолпа Фракийского.

Вот как выглядело насильственное объединение Вавилонии Эанатумом в пользу Нина (Манучехра) согласно шумерским архивам: «Я, Эанатум, на Умму, подобно злому ветру ветров, потоп наслал… Людей Уммы оружием поразил, горы трупов насыпал. … Эанатум ударил, 3600 трупов нагромоздил. … Я – Эанатум – для Нингирсу чужие земли разрушил, Нингирсу его любимое поле Гуэден в руки вернул» (Стела коршунов). «Эанатум Элам – гору удивительную – оружием поразил, горы трупов там насыпал, энси штандарта Уруа, во главе стоявшего, оружием поразил, горы трупов там насыпал. Город Умму оружием он поразил, горы трупов там насыпал, богу Нингирсу его любимое поле Гуэден в его руки вернул. Город Урук оружием он поразил, город Ур оружием поразил, Ки-Уту оружием поразил, город Уруаз разрушил, его энси убил, город Мишиме разрушил, город Аруа уничтожил. Перед Эанатумом, названным именем вместе с Нингирсу, все чужие страны задрожали» (вотивная надпись Эаннатума). Полководец Эаннатум, не включенный в Ниппурский список подобно своему деду, Ур-Нанше (Ариэю), поскольку они оба являлись царями Аравии, подчинил власти Месанепады (Нина) всю Вавилонию, т. е. Шумер. После этого Месанепада (Нин-Манучехр) назначил своих родственников и соратников наместниками в городах, в том числе Пузур Самукана – в Акшак, а сам отправился на войну против Древней Армении и Мидии.

Согласно сведениям историка V века Моисея Хоренского, в те времена Арменией правил Арам, седьмой потомок ровесника Евера (р. 397 г. после потопа), богатыря Хайка, сразившего в бою самого Нимрода (Гора Ура-Нинурту). В стремлении прославить Древнюю Армению М. Хоренский даже утверждает, что Древняя Мидия была покорена не ассирийцами, но Арамом, находившемся в вассальной зависимости от Нина: «Рассказывают, что Арам совершил много доблестных подвигов в сражениях и что он раздвинул пределы Армении во все стороны. Все народы называют нашу страну по его имени, например, греки – Армен, персы и сирийцы – Арменикк… У границ Армении он встречает мидийских юношей под предводительством некоего Нюкара, прозванного Мадесом, гордого и воинственного мужа, как отмечает тот же летописец. По-разбойничьи, подобно кушанам, топча копытами лошадей пределы Армении, он угнетал (страну) в продолжение двух лет. Но тут Арам, нагрянув внезапно, еще до восхода солнца, истребляет все его полчища и, схватив самого Нюкара, прозванного Мадесом, приводит в Армавир и там велит пригвоздить его к стене на вершине башни, забив ему в лоб железный клин, на обозрение прохожим и всем прибывшим туда. Страну его, вплоть до горы, именуемой Зарасп, он обложил данью и держал в подчинении до воцарения Нина над Ассирией в Ниневии… Нин же, вступивший на престол в Ниневии, таил в душе память о вражде своего предка Бела, проведав о том из преданий, и долгие годы помышлял о мщении, надеясь дождаться удобного времени для полного истребления всего племени, происшедшего от семени потомков доблестного Хайка. Но в страхе и сомнениях, что при таких действиях его царствование постигнет беда, он затаивает злобу и наказывает Араму твердо держаться своей власти, и разрешает ему носить диадему, унизанную жемчугом, и называться вторым после него (лицом)… Он долгое время остается на Западе и там подвергается нападению Титанида Пайаписа Каалеа, который властвовал над страной между двумя великими морями – Понтом и Океаном. Арам вступает с ним в сражение и побеждает его, заставив бежать на один из островов Азийского моря» (Моисей Хоренский, История Армении,1,11–14).

В «Географии» Страбона армянский царь Арам фигурирует как выходец из Фессалии Армен, участник знаменитого похода аргонавтов и основатель Древней Армении: «По преданию, Иасон во время своего путешествия к колхам вместе с фессалийцем Арменом проник вплоть до Каспийского моря и посетил Иберию, Албанию и большую часть Армении и Мидии, как это доказывают находящиеся там святилища Иасонаи некоторые другие памятники. Далее, по рассказам, Армен происходил из Армения – одного из городов близ озера Бебеиды, между Ферами и Ларисой. Спутники Армена заняли области Акилисену и Сиспиритиду вплоть до Калаханы и Адиабены, а он даже оставил после себя одноименную с ним Армению» (Страбон, География, 11,4,8).

Что касается войны Арама против Титанида Пайаписа Калеа, то согласно греческим мифам ее вел фригиец Ил, правнук Дардана и основатель Илиона. Соответственно Пайапис Каалеа – это Пелопс, сын лидийского царя Тантала, о котором также упоминает Николай Дамасский: «При Персее случилось следующее. Тантал, сын Тмола, по имени которого называется гора Тмол в Лидии, вел войну с троянцем Илом, царем фригийцев. Разбитый в сражении, Тантал собрался покинуть свою страну и переселиться на Пелопоннес, но из-за своего преклонного возраста остался в Лидии, а туда послал с войском сына своего Пелопа». (Николай Дамасский, История, Exc. De insid., р. 7, 24). Пелопс был на одно поколение младше Персея и являлся современником патриарха Иакова (р. 1232 г.), Гильгамеша (Заля-Ахемена), а также фараона Сесостриса (Джосера), который, в свою очередь, был младше Иакова, но старше большинства его сыновей. Внуком Пелопса был предводитель эллинов в Троянской войне Агамемнон; а Арама мы считаем ровесником Манучехра (Нина-Месанепады) и сыновей патриарха Иакова. Все эти поколения принадлежали «героическому веку».

В «Истории готов» Иордана распятый Арамом мидийский вождь Нюкар Мадес фигурирует как мидийский царь Сорн. Диодор называет его Фарносом, а Арама, царя Армении – Барзоном: «Затем со значительными силами он (Нин) вторгся в Армению и привел в трепет местное население взятием нескольких городов. Барзон, их царь, понимая, что не в состоянии сопротивляться, выступил навстречу врагу с подарками и выразил покорность. Нин поступил со своей стороны великодушно, он оставил ему власть над Арменией, потребовав лишь присылки вспомогательных отрядов и продовольствия для своего войска. А так как его сила постоянно росла, он совершил поход против Мидии. И царь этой страны Фарнос, встретившись с ним в сражении с грозной силой, был побежден и потерял большую часть своих солдат, а сам, будучи взят в плен вместе со своими семью сыновьями и женой, был распят… Из приморских и соседних с ними областей он покорил Египет, Финикию, Келесирию, Киликию, Памфилию и Ликию, а также Карию, Фригию и Лидию, кроме того, подчинил своей власти Троаду, Фригию на Геллеспонте, Пропонтиду, Вифинию, Каппадокию, и все варварские народы, населяющие берега Понта до Танаиса. Также он овладел землей кадусиев и тапиров, затем гирканцами и дрангами, кроме того дербиками, карманиями и хоромнеями, затем барканиями и парфянами, вторгся так же в Персиду и Сузиану и так называемую Каспиану, в которую ведет весьма узкий проход, называемый поэтому Каспийскими воротами» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,2,1–2). Манучехр (Нин) также считался основателем знаменитого в древности города Балха, впоследствии ставшего столицей Греко-Бактрийского царства: «Балх – большой город, один из главных городов Хорасана. Его заложил Манучихр сын Ираджа сына Афридуна. Его жители отличаются бахвальством» (ал-Бакуви, Сокращение книги о памятниках и чудеса царя могучего, 4 климат,26). Таким образом, можно сказать, что Нин (Манучехр) господствовал над большинством народов Азии, за исключением скифов и индийцев.

Согласно Диодору, наиболее ожесточенную войну Нину (Манучехру-Месанепаде) пришлось вести против бактрийцев, в ходе которой он победил их царя Оксирта (Зороастра) и покорил Бактрию. В то же время по данным Моисея Хоренского с Зороастром сражалась царица Семирамис (ровесница сыновей Иосифа Прекрасного – Ефрема и Манассии), уже после смерти Нина и проиграла войну своему восставшему наместнику в Бактрии. Аналогичную картину мы наблюдаем и в мифической истории Ирана: Манучехр подчинил себе всю Азию, победив Сальма и Тура, сыновей Фаридуна, но не сражался с индийцами, при этом вел длительные войны с чародеем Афрасиабом, которые окончились уже при царях следующей династии – Кеянидах. Остатки древнего города Афрасиаба до сих пор сохраняются в окрестностях Самарканда, бывшей территории Бактрии. Как гласят легенды, Афрасиаб безуспешно пытался избежать смерти, выстроив крепость с высокими стальными стенами и замуровав в нее входы. В чародее Афрасиабе несложно угадать знаменитого мага Зороастра, а в Шумерском Царском списке царь Турана Афрасиаб числится как последний представитель 1 династии Киша – царь Агга. Иранские мифы приписывали Афрасиабу (Зороастру) долголетие, и можно допустить, что он намного пережил Семирамис, ведя войны с детьми и преемниками Манучехра (Нина-Месанепады).

Тем не менее, несмотря на многочисленные завоевания Нина и его стремление к славе, память о нем сохранилась лишь в иранских мифах о Манучехре и обрывочных сообщениях античных историков, цитировавших Ктесия Книдского. Все, что можно узнать о деятельности Нина (Манучехра-Месанепады) из сохранившихся архивных документов Шумера – это то, что он был лугалем Ура и Киша (т. е. царем южной и северной Вавилонии) и строителем капища Энлиля в Ниппуре. Не осталось сведений и о строительстве Нином во времена Иосифа Прекрасного знаменитой столицы Древней Ассирии, Ниневии, стены которой согласно Диодору (Историческая библиотека,2,3) были более 30 метров высотой, а периметр города превышал 90 километров. Современные историки считают, что в течение длительного времени Ниневия была провинциальным городом, даже находившимся во времена египетского фараона Аменхотепа III под властью Митанни, а столицей государства ее якобы сделал дед последнего царя Ассирии, Сеннахериб, в VII веке до РХ (?!). Siс trаnsit glоriа mundi.

Жена Нина (Манучехра-Месанепады), царица Семирамис, правила Древней Ассирией незадолго до Троянской войны, что подтверждают сведения Евсевия Кесарийского: «Санхуниатон, собравший добросовестно и записавший на финикийском языке всю древнюю историю на основании официальных памятников и жреческих записей, жил во времена ассирийской царицы Семирамиды, которая, как пишут, жила или до Троянской войны, или в одно время с ней» (Евсевий Кесарийский, Приготовление к Евангелию,10,9). По поводу рождения Семирамис Диодор приводит следующую легенду: «В настоящее время существует в Сирии город, известный как Аскалон, а недалеко от него большое и глубокое озеро, изобилующее рыбой. На его берегу находится храм богини, которую сирийцы называют Деркето и которая имеет женское лицо и тело в форме рыбы по следующей причине. Миф этот, как объясняют наиболее просвещённые жители области, таков: Афродита, разгневавшись на эту богиню, вдохновила её на любовь к некоему красивому юноше, и Деркето, отдавшись сирийцу, родила дочь, но потом, стыдясь своего греха, она убила юношу, отнесла ребёнка в каменистую пустыню, а сама, от стыда и горя, бросилась в озеро и превратилась в рыбу. По этой причине сирийцы до сих пор воздерживаются от употребления в пищу рыбы и почитают её как божество» (Историческая библиотека,2,4). Далее Диодор рассказывает, как пастухи спасли Семирамиду, которая впоследствии вышла замуж за Оннеса, наместника Сирии, после чего в нее влюбился Нин и предложил Оннесу свою дочь, Сосану, в обмен на жену, но тот, не желая расставаться с Семирамидой, повесился, а Семирамида вскоре после смерти Нина стала царицей Ассирии.

В шумерских архивах Семирамида представлена под именем царицы Ку-Бабы «трактирщицы», единственной представительницы III династии Киша. Упоминается там и Оннес – это Пузур-Самукан (Пузур-Нирах), лугаль Акшака. В нашем распоряжении имеется весьма путаный перевод с шумерского Хроники Эсагилы, повествующий и о священных рыбах из рассказа Диодора, и о восшествии Семирамис на престол: «В царствование Пузур-Нираха, царя Акшака, рыбаки Эсагилы ловили рыбу для трапезы великого владыки Мардука; стражники царя отнимали рыб. Рыбак был на рыбалке, когда 7 (или 8) дней спустя […] в доме Кубаба, трактирщица […] они привели к Эсагиле. В это время […] заново для Эсагилы […] Кубаба дала хлеба рыбаку и дала ему воды, она предложила ему рыбы для Эсагилы. Мардук, владыка и князь Абзу, обратил внимание на неё и сказал: «Да будет так!» Он поручил Кубабе, трактирщице, суверенитет над всем миром». Сведения греческих писателей о Семирамиде как о бывшей куртизанке объясняют, почему Семирамис-Кубаба, впоследствии обожествленная в Месопотамии, была названа в шумерских архивах трактирщицей, т. е., иными словами, содержательницей притона, что было весьма распространено у вавилонян.

Рассказ, проливающий свет на происхождение прозвища Семирамис – Кубаба, приводит греческий писатель II века Лукиан Самосатский, в текстах которого Семирамис фигурирует в качестве ассирийской царицы Стратоники («победитель воинства»). Согласно Лукиану ассирийский царь, первый муж Стратоники, под которым, очевидно, подразумевается Оннес (Пузур-Самукан), наместник Нина (Месанепады) в Сирии, отправил некоего Комбаба в качестве сопровождающего Стратонику для строительства капища в честь Деркето. Опасаясь ревности номарха к Стратонике, Комбаб безуспешно пытался отказаться от поручения, но не смог придумать ничего лучшего, чем членовредительство: «Комбаб оскопил себя и отсеченную часть тела положил вместе с мирром, медом и другими благовониями в небольшой сосуд, приложив печать, которую всегда носил при себе… После этого Комбаб благополучно совершил путешествие и, прибыв в Гелиополь, усердно принялся за постройку храма. Дело это длилось три года, в течение которых и произошло то, чего опасался Комбаб. Стратоника, проводившая вместе с ним много времени, постепенно влюблялась в него, и в конце концов любовь эта превратилась в бешеную страсть. Жители Гелиополя говорят, что это произошло по воле Геры; она знала, что Комбаб чист, но хотела наказать Стратонику за то, что она неохотно обещала ей выстроить храм… Комбаб в испуге рассказал ей о своём несчастье и открыл ей всю истину. Эта неожиданность успокоила страсть Стратоники, но любовь свою она не могла забыть. Проводя целые дни с Комбабом, она утешала этим своё безнадежное чувство. Подобную же любовь и теперь ещё можно встретить в Гелиополе. Женщины страстно влюбляются в галлов, которые, в свою очередь, безумно к ним стремятся; такая любовь не вызывает ничьей ревности и почитается даже священною» (Лукиан Самосатский, О сирийской богине, 19).

Примечательно, что первоначально в шумерских хрониках Семирамис числилась как жена Месанепады, Нинбанда, т. е. «молодая госпожа», но позднее получила имя Кубаба, а ее похождения привели к тому, что за Месанепадой (Нином) закрепился весьма необычный для царя титул – «Супруг храмовой блудницы». Лукиан Самосатский рассказывает и другую историю о связи Стратоники-Семирамис, к тому времени уже ставшей женой Нина, с влюбившимся в нее пасынком, причем ассирийский царь ради сына якобы даже отрекся от престола: «Он отдал сыну и жену, и царство, а сам ушёл в Вавилонию; там он основал город, названный по его имени, где и скончался» (О сирийской богине,17). Впрочем, нечто подобное сообщает и Моисей Хоренский: «Да и муж ее Нин, как говорят, не умер во дворце в Ниневии и не был похоронен ею, а бежал на Крит, оставив царскую власть, после того как узнал ее развратный и злобный нрав» (История Армении,2,17).

Распутный образ жизни Семирамиды был хорошо известен из многочисленных сообщений античных авторов: «Юба передает, что Семирамида так горячо любила своего коня, что даже жила с ним» (Плиний Старший, Естественная история,8,42); «Семирамида, в Вавилонии, потеряв коня, бросилась в погребальный костер (Гигин, Мифы,4,243). По сведениям Моисея Хоренского Семирамис также усиленно домогалась армянского царевича Ару, сына Арама, и, получив отказ, затеяла войну с Древней Арменией, в ходе которой Ара был убит, а его тело по повелению Семирамиды было доставлено в царский дворец: «Она, обезумевшая от вожделения, и действительно надеялась оживить Ара чарами своего колдовства. Когда же его труп разложился, она повелела бросить его в глубокую яму и засыпать. При этом, тайно вырядив одного из своих любовников, распускает о нем такую молву: «Боги облизали (раны) Ара и, оживив его, осуществили наше заветное желание нам на усладу; поэтому они отныне достойны еще большего нашего поклонения и прославления как исполнители нашей воли, доставляющие радость» (Моисей Хоренский, История Армении,1,15).

Как бы то ни было, но согласно легенде, сохраненной для нас Платоном, Ара действительно ожил: «Я передам тебе не Алкиноево повествование, а рассказ одного отважного человека, Эра, сына Армения, родом из Памфилии. Как-то он был убит на войне; когда через десять дней стали подбирать тела уже разложившихся мертвецов, его нашли ещё целым, привезли домой, и когда на двенадцатый день приступили к погребению, то, лежа уже на костре, он вдруг ожил, а оживши, рассказал, что он там видел… Эр видел, как душа бывшего Орфея выбрала жизнь лебедя: из-за ненависти к женскому полу, так как от них он претерпел смерть, его душа не пожелала родиться от женщины… Душа, имевшая двадцатый жребий, выбрала жизнь льва: это была душа Аякса, сына Теламона, – она избегала стать человеком, памятуя об истории с присуждением доспехов… Он (Эр) не знает, где и каким образом душа его вернулась в тело. Внезапно очнувшись на рассвете, он увидел себя на костре. Заключение: призыв соблюдать справедливость» (Платон, Государство, Рассказ Сократа о загробных воздаяниях).

Конец жизни Семирамис напоминает судьбу иудейской царицы Гофолии, жены Иорама (867–859 до РХ), истребившей всех его потомков, кроме младшего сына, Охозии, и убитой в результате заговора: «Многократно подвергаясь порицаниям своих сыновей за сладострастие и слишком распутный нрав, она истребляет их всех, и выживает лишь младший из них, а именно – Ниний… Когда же из-за каких-то провинностей, допущенных Зрадаштом в отношении царицы, между ними возникают раздоры, Шамирам идет на него войной, ибо мар задумал захватить всю власть. Война разгорается, и Шамирам спасается от Зрадашта бегством в Армению. Тут Ниний, улучив удобное для мщения время, убивает свою мать и становится царем над всей Ассирией и Ниневией. Вот мы и рассказали, отчего и как умерла Шамирам… и о том, как настигли ее меченосцы, и как бросила она ладанку в море, и о словах песни о ней: «Ожерелье Шамирам, (брошенное) в море» (Моисей Хоренский, История Армении,1,18).

Незадолго до своей смерти Семирамида решила повторить поход Диониса, сына Семелы (Зу-ль-Карнайна), и в течение трех лет подготовила огромное войско для вторжения в Индию, состоявшее по данным Ктесия Книдского из трех миллионов пехотинцев, двухсот тысяч конницы и ста тысяч колесниц: «И когда ей сообщили, что индийский народ является самым многочисленным в мире и также обладает и самыми большими и красивыми землями, она решила идти походом на Индию. В то время Стабробат был царем этой страны, и было у него бесчисленное множество солдат и много слонов в его распоряжении, великолепно оснащенных и вооруженных всеми атрибутами войны» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,2,16). Однако в решающей битве с индийцами Семирамис потерпела поражение и даже была ранена Стабробатом, который не стал развивать успех из-за неблагоприятных предсказаний жрецов.

Индийский царь Старбробат, противник Семирамис – это вероятно Юдхишхитра, старший из Пандавов и двоюродный брат Кришны (индийского Геракла). Махабхарата рассказывает, что после победы над Кауравами Арджуна совершил так называемое «великое жертвоприношение коня», который был отпущен бродить по своей воле, а за ним следовал Арджуна с армией, покоривший власти Юдхиштхиры индийских князей, по чьей территории шёл конь. Тем не менее, ни иранской, ни индийской мифологии Семирамида не известна, и это лишний раз свидетельствует в пользу версии, что ее роль в истории была преувеличена древними авторами. И если бы не Ктесий Книдский, которого цитировали все последующие историки, мы могли бы вообще ничего не знать о великой царице Семирамис. По крайней мере, «отец истории», Геродот, упоминает Семирамиду только как строительницу плотины на Евфрате, и, по его мнению, она уступала по значимости позднейшей царице Нитокрис (Амитис), жене Навуходоносора.

После завершения правления Нина (Манучехра) и Семирамис античные историки фактически молчат о деятельности последующих ассирийских царей. Кефалион и Ктесий Книдский приписывали ассирийским правителям около 1300 лет царствования, но кроме имен, памяти о них не сохранилось, что дало повод греко-римским историкам обвинять их в бездеятельности: «Чуждые войне и раздорам, они были женоподобные, старательно сохраняли себя внутри крепостей, ничего не делая, и не видя никого, кроме своих наложниц и женоподобных мужчин. Кажется, что Ктесий записал имена примерно двадцати трех царей, если кто-то захочет узнать о них более подробно. Но какое удовольствие или пользу можно извлечь из записей варварских имен, презренных, слабых дикарей, которые не выказали ни доблести, ни деятельности? «(Евсевий Кесарийский, Хроника,17). Однако, несколько забегая вперед, отметим, что просто невероятно, как могли слабые цари, да еще и на протяжении якобы 30 поколений после смерти Семирамис удерживать власть над всей Азией.

Ничего определенного не может сообщить о деяниях царей Древней Ассирии, правивших после Семирамис, и Диодор Сицилийский, за исключением отправки войска Мемнона на помощь Приаму в правление двадцать третьего царя Ассирии Тевтамоса: «Единственное мероприятие, которое было записано, это отправка ассирийцами на Троянскую войну отряда союзников, который находился под командованием Мемнона, сына Тифона. Ибо когда Тавтам, говорят, царствовал в Азии, будучи двадцатым по счету от Ниния, сына Семирамиды, греки с Агамемноном совершили поход против Трои, в то время когда ассирийцы удерживали гегемонию в Азии более тысячи лет. И Приам, бывший царем Троады, находившейся в зависимости от ассирийского царя, испытывая трудности, отправил посольство к нему, прося о помощи, и Тавтам направил десять тысяч эфиопов и такое же число жителей Сузианы, вместе с двумястами колесницами, назначив в качестве верховного стратега Мемнона, сына Тифона» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 2,22).

Схожего с Диодором мнения о подчиненном положении Троянского царства по отношению к ассирийцам придерживался греческий философ Платон: «Почти наверняка тогдашние законодатели считали такое устройство, при котором оказывается взаимная помощь, пригодным не только для Пелопоннеса, но и для всех эллинов в случае, если кто из варваров станет их притеснять, – например, когда население Илиона, доверившись ассирийскому могуществу, значительному во времена Нина, неосмотрительно вызвало Троянскую войну. А ведь сохранившееся тогда еще величие этой державы было немалым; подобно тому, как мы теперь опасаемся Великого царя, так тогдашние люди боялись создания этого союза. Вторичное же взятие Трои вызвало немало нареканий на греков, ибо она составляла часть Ассирийской державы» (Платон, Законы,3,685). Любопытно, что иранский историк и дипломат XVI века Хуан Персидский, наоборот, сообщает противоположную версию о преемниках Нина как вассалах Приама: «Когда царь Тевтанид прибыл на помощь к царю Приаму из Трои, будучи его вассалом, он привел с собой армию – 10 тысяч эфиопов из Аравии и примерно столько же воинов из Сусиан с 200 колесницами, и все они были под командованием Менона, сына Титона, который был правителем в Персии… По происхождению и по крови они были прямыми потомками вавилонских царей» (Книга Орудж-бека Баята).

Сложно сказать, являлась ли действительно Троя частью Древней Ассирии, или же помощь царю Приаму была оказана ассирийцами из-за опасения дальнейшего продвижения объединенной армии эллинов вглубь Малой Азии. Тем не менее, из Лицевого летописного свода XVI века (Царь-Книга Ивана Грозного) известно, что для сражения с греками под стенами Трои прибыл не только Мемнон, племянник Приама, но и царь Персии Ксеркс, из воинов которого старший сын Приама, Гектор, составил отдельный полк. Исходя из этого, можно предположить, что погибший под Троей Ксеркс был современником и родственником Ниния, сына Семирамис, и фигурировал в списке ассирийских царей Евсевия как Ксеркс Балей, шестой по счету монарх: «1. Нин – 52 года. Говорят, что он был первым царем, который царствовал над всей Азией, за исключением индийцев. Авраам, патриарх еврейского народа, жил в его время; 2. Семирамида – 42 года; 3. Жамес, которого также называют Ниний – 38 лет; 4 Арий – 30 лет; 5. Аралий, также называемый Амур – 40 лет; 6. Ксеркс, называемый также Балей – 30 лет» (Евсевий, Хроника, 18). Вероятно, во время Троянской войны Древней Ассирией правил Ниний, а Арий, Амир и Ксеркс были не царями, но номархами, одного из которых, Ксеркса, Ниний отправил на войну с эллинами.

Что касается рассказов о двадцать третьем по Диодору и двадцать шестом (!) по Евсевию царе Ассирии Тевтамосе, якобы оказавшем помощь Приаму, пятому по счету потомку Дардана, ровесника Рагава (р. 661 г. после потопа), то очевидно, что здесь мы имеем дело с отголосками известного греческого мифа о союзнике Приама, царе мисийцев Тевтрасе, отчиме Телефа, сына Геракла. Кроме того, согласно сведениям того же Евсевия Кесарийского, царя Тевтамоса отделяло от последнего монарха Ассирии Сарданапала, современника Манассии (695–645 до РХ), всего девять царей, что делает абсолютно невозможным участие Тевтамоса в Троянской войне.

Глава 13

Древний Египет от Иосифа до Исхода

Мемфис, несчастный, увы! Увы, о великое царство!

Много твоих мужей погубит Красное море —

Край плодородный они покинут себе на погибель.

Но двенадцать колен поведет Бессмертный и славу

Даст народу сему единый Господь-Предводитель

(Книги Сивилл,11,35)

Пребывание древних евреев в Египте продлилось вплоть до конца «героического века». Как сообщают греческие историки, после самоубийства Сесостриса (Джосера) трон Египта занял его сын, Ферон. Когда подобно своему отцу Ферон ослеп, он не стал из-за этого лишать себя жизни, однако, по сведениям Диодора был вынужден заняться уринотерапией: «Дело в том, что он лишился зрения то ли из-за наследственности, то ли, как баснословят некоторые, из-за непочтительного отношения к реке, которую во время шторма он поразил копьём. Вынужденный из-за несчастья прибегать к помощи богов, он долгое время умилостивлял божество многочисленными жертвоприношениями, но не получал исцеления. Наконец, на десятый год было ему прорицание, чтобы он почтил бога в Гелиополе и помазал лицо мочой женщины, не знавшей другого мужчины, и он, исследовав много женщин, начиная со своей жены, ни одну не нашёл непорочной, кроме жены некого садовника, которую, выздоровев, и взял в жены; остальных женщин он сжёг заживо в некоей деревне, которую египтяне, из-за этого события, назвали «Священным полем». В подарок же божеству в Гелиополе за исцеление он поставил два высеченных из цельного камня обелиска шириною в восемь, а в высоту – в сто локтей» (Диодор, Историческая библиотека,1,59).

Святитель Исидор Севильский (Этимологии) называет царя Ферона Мефресом – первым строителем обелисков Египта: «Причина, по которой считается, что Мефрес был первым царем Египта, воздвигнувшим обелиск. Однажды когда разлился Нил… он послал стрелу в волны. Вскоре после этого, охваченный тяжкой болезнью, он потерял зрение, и после выздоровления посвятил Солнцу два обелиска». В трудах Плиния Старшего (Естественная история,36,14–15) Ферон фигурирует уже под третьим именем – Ненкорей: «Третий обелиск, находящийся в Риме, стоит в Ватиканском цирке императоров Гая и Нерона. Он единственный из всех был разбит при установке. Соорудил его сын Сесотида Ненкорей. Есть и другой его же обелиск, в сто локтей. Этот был, по указанию оракула, посвящен Солнцу, когда, избавившись от слепоты, Ненкорей снова увидел свет». Наконец, в Саккарском династическом списке фараон Мефрес (Ферон-Ненкорей) – это Небка или Небкара (как он назван в Саккарском списке из мастабы сановника Тунероя) он же Санахт, третий фараон III династии. Как мы видим, имен у этого царя было много, а архивных данных по нему, наоборот, имеется крайне мало. Тем не менее, сохранилась сказка о наказании неверной жены Убаинера, главного жреца-чтеца фараона Небки (Папирус Весткар, Сказки сыновей Хуфу), напоминающая античные рассказы о царе Фероне и египетских женах-изменницах.

Следующим царем после Ферона (Небки) греческие историки называли уроженца Мемфиса, царя Протея. Согласно Геродоту, Протей был современником Троянской войны, приказавшим стражу Нильского устья, Фонису, задержать возвращавшегося в Лакедемон Менелая, мужа Елены Прекрасной. Фараон Протей взошел на престол еще при жизни Иосифа Прекрасного, и Диодор называет его Кетесом, магом незнатного происхождения. В египетских династических списках Протей – это Тети, фараон из Мемфиса, основатель VI династии, тогда как Фонис числится в них фараоном III династии Хуни, служившим еще при дворе Джосера (Сесостриса). В отличие от Геродота, Страбон (География,17,16) вслед за Гомером называет Фониса не вельможей, но фараоном («город Фонида, названный по имени царя, оказавшего радушный прием Менелаю и Елене»). Однако по нашему мнению, фараоны III династии Хуни и якобы предшествовавший ему Хаба – это просто высокопоставленные египетские князья.

Что касается второго царя III династии Сехемхета, которого египтологи считают преемником Джосера (Сесостриса), то у Геродота он фигурирует как брат Сесостриса, совершивший на него покушение, которому Сесострис доверил власть, будучи в походе: «Когда этот египетский царь Сесострис на обратном пути, как рассказывают жрецы, с множеством пленников из покоренных стран прибыл в Дафны у Пелусия, то брат его, которому царь поручил управление Египтом, пригласил Сесостриса с сыновьями на пир, а дом снаружи обложил дровами. А, обложив дом дровами, он поджег его. Когда Сесострис заметил огонь, то тотчас же обратился за советом к супруге (она ведь сопровождала царя в походе). А та посоветовала взять двоих из шести сыновей и положить в виде моста над огнем, самим же перейти по их телам и спастись. Сесострис так и сделал, и двое его сыновей сгорели, остальным же вместе с отцом удалось спастись Возвратившись в Египет, Сесострис отомстил своему брату…»(История,2,107). Молчаливой свидетельницей мести Сесостриса является недостроенная пирамида Сехемхета, сохранившаяся до настоящего времени, основание которой первоначально было еще больше, чем у пирамиды Джосера (Сесостриса).

После фараона Протея (Тети) власть в Египте согласно единодушному мнению античных историков перешла к Рампсиниту, скопившему богатств больше, чем кто-либо из его предшественников: «до времени Рампсинита, рассказывали далее жрецы, при хороших законах, Египет достиг великого процветания» (Геродот, История,2,124). Не случайно, списки египетских фараонов знают Рампсинита под именем основателя IV династии фараона Снофру («Тот, кто меня улучшает») – эквивалент латинского sаnitаrius («способствующий здоровью»), т. е. современное «санитар». Манефон называет Снофру Сорисом, царем из Мемфиса: «Четвертая династия состояла из восьми царей Мемфиса, принадлежащих различным линиям: первый – Сорис, в течение 29 лет» (Египтика, Эпитома,1,14). Согласно арабскому историку X века Масуди, ошибочно принявшему за потоп бедствия, предсказанные Египту в правление Снофру (Сориса), один из египетских жрецов предрек грядущее разрушение страны, после чего было решено воздвигнуть пирамиды: «Это Сурид, бен Шалук, бен Сермуни, бен Термидун, бен Тедресан, бен Сал, один из царей Египта до потопа, построил две больших Пирамиды; и, несмотря на это, их впоследствии назвали в честь человека по имени Шеддад бен Ад. Они не были построены адитами, которые не смогли завоевать Египет из-за сильной способности египтян к заклинаниям. Причиной строительства Пирамид был сон, который привиделся Суриду за триста лет до наводнения. Рано утром он созвал священников от всех номов Египта и первосвященника, также видевшего сон, Филимона. Царь приказал астрологам установить, предвещают ли высоты звезд какую-либо большую катастрофу, и результат показал приближение наводнения. Царь приказал спросить у звезд, будет ли это бедствие для всего Египта; и они ответили, да, наводнение сокрушит землю, и разрушит большую ее часть в течение нескольких лет. Он приказал, чтобы они спросили у звезд, станет ли земля снова плодородной, или она продолжит быть покрытой водой. Они ответили, что ее прежнее изобилие возвратится. Царь потребовал спросить, что случится далее. Ему сообщили, что чужак вторгнется в страну, уничтожит жителей, и завладеет их собственностью; впоследствии деформированные люди, пришедшие из-за Нила, овладеют царством, на что царь приказал построить Пирамиды, и на их столбы и большие камни начертать предсказания священников; и он поместил в них свои сокровища, и все свои ценности, вместе с телами его предков. Он также приказал, чтобы священники поместили в пирамиды записи с их мудростью и достижениями в различных искусствах и науках… Во время работы листы папируса или бумаги, с нанесенными на них определенными символами, помещали под камни, подготовленные в карьерах; и после удара блоки перемещались каждый раз расстояние полета стрелы (150 локтей), и так постепенно достигли Пирамид. Входы были сделаны через галереи, сложенные из скрепленных свинцом камней на глубине 40 локтей под землей: длина каждой галереи была 150 локтей. Дверь восточной Пирамиды была расположена в 100 локтях восточнее от центра ее лицевой поверхности в отдельной постройке. Дверь западной Пирамиды была в 100 Локтях западнее, и также в отдельной постройке. И дверь цветной Пирамиды была в 100 локтях южнее центра, и была аналогично построена. Высота каждой Пирамиды была 100 царских локтей, равных 500 простым локтям» (Аль-Масуди, Золотые копи и россыпи самоцветов. Сообщения времени,10). Как видно из описания Масуди, речь идет не о Великих пирамидах Гизы, но именно о пирамидах Снофру, две из которых были построены в Дашуре («Ломаная» и «Розовая») и одна в Медуме («Ступенчатая»).

Египетские источники также подтверждают, что предсказание о бедствиях было сделано во времена фараона Снофру: Произошло же: был его величество царь Верхнего и Нижнего Египта Снофру, покойный, превосходным царем во всей этой стране… И сказал маг Неферти: «О чем говорить: о том, что происходит, или о том, что произойдет, государь мой, владыка?» И сказал его величество – да будет он жив, невредим, здоров!: «О том, что произойдет, – вещь сегодня свершается, минуя себя». Тогда он взял себе свиток и письменный прибор. И он записал то, что сказал маг Неферти – мудрец Востока, уроженец Гелиопольского нома. Опечалится о том, что произойдет в стране. Он памятует о грозе с Востока, когда придут азиаты в своей силе, когда они ожесточат сердца тех, кто будет на жатве, когда они отнимут упряжки с пахоты. Я показываю тебе страну, переживающую болезнь, – то, что не происходило, произойдет. Схватят боевое оружие, и будет страна жить в мятеже. Будут делать стрелы из меди. Будут нуждаться в хлебе, находясь в крови, будут насмехаться над страданием… Будет страна мала, а ее руководители многочисленны; она будет опустошена, хотя ее доходы велики. Зерна будет мало, а мера велика, и будут его отмерять с излишком… Я показываю тебе нижнее верхним. Все перевернется после переворота… Неимущие будут кушать хлеб, а слуги возвышены. Не будет Гелиопольский ном местом пребывания какого-нибудь бога царя. Это значит: придет царь – южанин. Амени, правогласный, его имя, сын женщины из Нубии. уроженец В. Египта. Он примет белую корону и возложит красную корону. Азиаты падут от меча его, ливийцы – перед его пламенем… бунтовщики – пред его силой. Выстроят «Стену Повелителя», не допускающую в Египет азиатов, которые будут просить воды, чтобы напоить свои стада»(«Пророчество Неферти»).

Как сообщает арабский историк Абд-ар-Рахман Абд-ал-Хакам, египтяне ждали разрушение Египта от древних евреев: «Бамин, жрец фараона, дал описание Йакуба, Йусуфа и Муса в своих книгах и сообщил, что разрушение Египта и погибель его жителей произойдут от них. Он установил в храмах описание тех, кто разрушит Египет. Когда он увидел Йа’куба, стоящего в собрании приближенных фараона, то первое, о чем он его спросил, было: «Кому ты поклоняешься, о старец?»… Бамин посмотрел на фараона и сказал: «Вот тот, от рук которого погибнет наша страна!» Фараон спросил: «Это произойдет в наши дни или в другое время?» Бамин ответил: «Это будет не в наши дни и не в дни твоих сыновей, о царь!» Фараон спросил: «Ты нашел это в том, что судил твой бог?» Тот ответил: «Да!» И фараон продолжал: «Как же можем мы убить того, чьими руками бог решил погубить свой народ? Не обращай внимания на эти слова!» (Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуза,1,17). Как известно, предсказание действительно сбылось.

Рассказывая о правлении Рампсинита (Снофру), Геродот приводит историю о двух ворах-братьях, построивших египтскому царю сокровищницу с потайным входом, через который они тайком выносили золото. Когда один из воров попал в ловушку, другой отрубил ему голову, чтобы скрыть преступление. Этот рассказ чрезвычайно напоминает греческий миф о строителях сокровищницы царя Гириея, детях Эргина – противника Геракла, Агамеде и Трофонии, современниках Троянской войны, который подробно изложен в трудах Павсания: «Видя, что его сограждане дошли до крайней степени бедствий, Эргин заключил мир с Гераклом, и, стремясь восстановить прежнее благополучие и богатство, он ни о чем другом больше не думал, так что он не заметил, как он дожил до старости без жены и без детей. Когда же у него накопились богатства, то тут он захотел иметь и детей. Когда он пришел в Дельфы и вопросил бога о детях, то Пифия ему изрекла: «Сын Климена Эргин из славного рода Пресбона! Поздно пришел ты сюда и жаждешь потомства. Но все же Пробуй на старое дышло накинуть новую петлю». Когда он на основании этого вещания взял себе молодую жену, у него родились Трофоний и Агамед… Говорят, когда они выросли, они оказались искусными строителями: для богов – храмов, для людей – дворцов. Они выстроили храм Аполлона в Дельфах, а Гириею – сокровищницу. Но здесь они сделали так, что один из камней можно было вынимать снаружи, и поэтому они всегда могли брать, что хотели, из спрятанных здесь сокровищ. Гирией был повергнут в полное недоумение, видя, что ключи и всякие печати целы и невредимы, а количество сокровищ все уменьшается. Тогда он приделал к сосудам, в которых у него лежало серебро и золото, петли или капканы, или что-либо подобное, что должно было захватить и задержать того, кто войдет туда и коснется сокровищ. Этот капкан и захватил Агамеда, когда он вошел туда. Тогда Трофоний отрубил ему голову, чтобы на следующий день он не подвергся пыткам и мучениям и о нем самом не открылось бы, что он принимал участие в этом дерзком преступлении» (Описание Эллады»,9,37).

Несмотря на то, что Геродот и Диодор называют фараона Мерида предшественником Сесостриса, свидетельства арабских авторов об осушении Файюма под руководством престарелого Иосифа заставляют нас считать Мерида преемником Снофру (Рампсинита). В царских списках Египта Мерид – это Пиопи I, сын основателя VI династии Тети (Протея), предоставивший после смерти Снофру привилегии жрецам его культа. Одним из тронных имён Пиопи I было Мерира; при этом однокоренное египетское слово «Меrа» обозначало не только Лабиринт, но и Меридово озеро. Египетские архивы также сообщают о многочисленных ирригационных работах Пиопи I. В частности, сохранились жизнеописание вельможи Мерирамерптаханха, которого царь Пиопи I посылал рыть протоки, а также декрет, запрещавший привлекать жителей припирамидного города к выкапыванию некоего водоема, который, очевидно, и являлся Меридовым озером. Мы полагаем, что именно Пиопи I, которого Манефон называет Фиосом, а греческие историки – Меридом и Фием, приказал Иосифу осушить Файюмское болото, с чем тот блестяще справился, всего за несколько месяцев проведя каналы от Нила и выкопав знаменитое озеро: «Это все было [сделано] в семьдесят дней. Когда царь посмотрел на это, он сказал своим вазирам: «Это работа тысячи дней!» И [место] было названо ал-Файйум. Оно стало засеваться, как засевают [другие] плодородные места Египта» (Абд-ар-Рахман ибн абд-ал-Хакам, Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса,1,15).

Известно также, что Пиопи I основал большой город в Среднем Египте, назвав его своим именем. Это и есть упомянутый в Книге Бытия Пифом (Пи-Файюм), который Лев Африканский (Описание Африки,8,318) называет Аптуна, локализуя его примерно в 50 милях к югу указывая от Каира. Следовательно, Пифом-Аптуна находился на севере Файюмского оазиса в районе Лишта, некрополя II династии. Забавно, что у Диодора Мерид (Пиопи I Мерира) одновременно упоминается как фараоны Менас и Мендес Маррос, хотя из его же описаний видно, что речь идет об одном и том же человеке: «Этот бассейн приносит египтянам пользу и в наше время и носит название по имени своего создателя «Заводь Мерида». Царь, проведя раскопки, оставил посреди место, где построил гробницу и две пирамиды – для себя и для жены… Один из древних царей, по имени Менас, преследуемый своими же псами, убежал к так называемому Меридову озеру и был чудесным образом переправлен на другой берег крокодилом, взявшим его. Желая отблагодарить животное за спасение, он воздвиг подле город, названный Крокодилополисом, а местным жителям велел почитать этих животных как богов и отдал это озеро крокодилам в качестве дома; здесь же он построил себе гробницу, воздвигнув четырёхстороннюю пирамиду, и устроил лабиринт, вызывавший у народа изумление… Египтяне вновь завладели властью и возвели на престол местного царя Мендеса, которого некоторые называли ещё Марром. Он не совершил никакого воинского подвига, но построил себе гробницу известную как лабиринт, не столько вызывающую удивление, сколько неповторимую по искусству и мастерству исполнения» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,52,61,89). Таким образом, мнения античных историков по поводу строителя египетского Лабиринта разделились. Плиний Старший приписывал строительство Лабиринта-гробницы Петесуху (Иосифу), Геродот – додекархам, тогда как согласно Диодору Лабиринт был построен фараоном Мендесом Марром (т. е. Меридом – Пиопи I).

Через некоторое время верховной власти в Египте добился Хеопс-Хуфу, он же Суфис Манефона: «Суфис [I], в течение 63 лет. Он построил Великую пирамиду, о который Геродот говорит, что она была построена Хеопсом. Он проявил высокомерие по отношению к богам и, также, написал священную книгу» (Манефон, Эпитома,1, 14). В настоящее время Хеопса считают сыном Снофру, однако, мы склоняемся к версии арабских источников и полагаем, что Хеопс был нецарского происхождения и породнился с домом Снофру уже после прихода к власти, женившись на его дочери Хенуцен. Об обстоятельствах воцарения Хеопса можно снова узнать из книги Абд-ал-Хакам абд-ар-Рахмана» «Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса»(1,20): «Царь Египта умер, и несколько его сыновей стали бороться за власть, а царя по [праву] наследства не было. Когда несчастья их стали невыносимы, они призвали друг друга к миру и согласились на том, чтобы рассудил их первый, кто поднимется из ущелья – ущелья гор. И поднялся [первым] фараон с двумя переметными сумами соды, которую он вез, чтобы продать, а он был из [рода] Фарана б. Бали. Сыновья царя остановились перед ним и сказали ему: «Поистине, мы сделали тебя судьей между нами в нашем споре за власть». Они дали клятву, что примут его решение. Когда он принял клятву, от них, то сказал: «Поистине, я решил назначить на царство над вами себя самого. Они вручили ему власть над собой, потому что одни из них завидовали другим, и посадили его во дворце в Манфе. Он послал к управителям дел каждого из них, обещая и заманивая тем, что дает им власть над их господами, и обещал [сделать это] в ночь, когда каждый из них убьет своего господина. Они сделали это, и подчинились ему управители за власть, ведь ни у кого из них не было гордости царей». Этим фараоном-узурпатором и был Хеопс, соправителем которого в Верхнем Египте поначалу был Мерид (Пиопи I), занимавший по отношению к Хеопсу второстепенное положение. Оба фараона отметились строительством капища Хатхор в Дендере – Хеопс строил основное здание, а Пиопи I возводил к нему пристройки.

Если резюмировать, то начиная с правления Джосера (Сесостриса), события в Египте развивались следующим образом. Сесострис назначил Иосифа вторым после себя правителем Египта, и в египетскую историю Иосиф вошел как царь Джедкара Исеси – единственный фараон V Гелиопольской династии солнцепоклонников, не построивший храм в честь бога солнца Ра (Гипериона-Мимира). После смерти Сесостриса власть унаследовал Санахт-Небка (Ферон), а в Гелиополе правил его номарх Унис, позднее внесенный в царские списки как фараон V династии. Унис видимо был связан какими-то родственными отношениями с семьей Иосифа, а также застал семилетний голод, поскольку в его капище имеются изображения изможденных голодающих египтян. После Санахта-Небки (Ферона) верховная власть в Египте перешла к первому царю VI династии Тети (Протею из Мемфиса). Фараон III династии Хуни – это номарх Фонис, страж Нильского устья Геродота, подчинявшийся Тети (Протею) и задержавший в Египте Менелая, мужа Елены Прекрасной. В Поучении Кагемни сказано, что визирь Тети, Кагемни, также был визирем Снофру, таким образом можно утверждать, что эти фараоны были современниками. После недолгого правления Тети (Протея) в Египте воцарился Снофру (Рампсинит), которому, в свою очередь, наследовал сын Тети, Пиопи I (Мерид). В его правление и разгорелась борьба за египетский трон, в связи с чем надписи царствования Пиопи I упоминают о неких двух лжецарях. Междоусобица закончилась тем, что к власти пришел основатель IV династии фараон Хеопс, и хотя Пиопи I сохранил свою власть в Файюме, он занимал по отношению к Хеопсу подчиненное положение, будучи его соправителем. Вообще, одновременное правление фараонов, вероятно, было частым явлением, ибо только им можно объяснить то огромное количество царей, которые правили Египтом в пределах примерно 35 поколений.

О фараоне Хеопсе в Библии сказано так: «И восстал в Египте новый царь, который не знал Иосифа» (Исход,1,8). В самом деле, Хеопс не встречался с Иосифом, уже давно удалившимся от государственных дел, до тех пор, пока его сын, Дедефхор, не доставил 110-летнего Иосифа во дворец: «Тогда встал царский сын Дедефхор и заговорил: ‘[:::::в твоё собственное время [: ]’Спросил его величество: ‘Что [:::]?’ Отвечал Дедефхор: ‘Есть простолюдин по имени Джеди, живёт он в посёлке Джед-Снефру. От роду ему сто десять лет. Он съедает за раз по пятьсот хлебов, мяса полбыка, выпивает по сотне сосудов пива, и так по сей день. Он может соединить отрезанную голову с туловищем, может заставить льва следовать за собой, в то время как привязь его волочится по земле; он знает число тайных покоев Тота… Сказал его величество: ‘Что ж это, Джеди, не видел я тебя до сих пор?’ Отвечал Джеди: ‘Званый приходит, о царь, – да будешь ты жив, невредим и здрав! – позвали меня – и вот я пришёл» (Сказки сыновей Хуфу, Папирус Весткар). Простолюдином Джеди-Иосиф назван, вероятно, будучи гиксосом-пастухом («ибо мерзость для Египтян всякий пастух овец», Бытие,46:34), поскольку в качестве Петесуха-Себека египтяне обожествили Иосифа только спустя сотни лет, а причислили к фараонам V династии под именем Джедкара Исеси еще позднее – в правление Тутмоса III (Карнакский список).

Известный своим пророческим даром еще со времен Джосера (Сесостриса) Иосиф-Джеди сделал предсказание фараону Хеопсу: «Тогда сказал его величество Хуфу правогласный: ‘Говорят ещё, будто знаешь ты число тайных покоев Тота?’ Отвечал Джеди: Нет, я не знаю числа их, о царь, – да будешь ты жив, невредим и здрав, владыка мой! – но я знаю место, где оно скрыто’. Спросил его величество: ‘Где ж это?’ Ответил Джеди: ‘Оно сокрыто в ларце из кремня, что стоит в комнате, именуемой ‘Палата записей’, а комната та в Гелиополе’. Сказал его величество: ‘Доставь мне его’. Ответил Джеди: ‘Царь, – да будешь ты жив, невредим и здрав, владыка мой! – не я доставлю тебе тот ларец’. Спросил его величество: ‘Кто же мне доставит его?’ ответил Джеди: ‘Старший из трёх детей, пребывающих ныне во чреве Реджедет, доставит его тебе’. Сказал его величество: ‘Я хочу [… …], что ты говоришь. Но кто такая Реджедет?’

Отвечал Джеди: ‘Жена жреца бога Ра в Сахебу. Она зачала от бога Ра, владыки Сахебу, трёх детей. Предрёк ей Ра, что они будут занимать высокое место царское во всей стране. Старший из них станет ‘Великим созерцателем в Гелиополе’. Сердце его величества весьма омрачилось от этих слов. Спросил Джеди: ‘Отчего же ты опечалился, о царь, – да будешь ты жив, невредим и здрав, владыка мой! Не из-за этих ли трёх детей? Ведь я сказал, что сначала будут царём твой сын, затем сын его и лишь потом один из них» (Сказки сыновей Хуфу, Папирус Весткар).

Действительно, после фараона Микерина к власти в Египте пришли представители другой, Гелиопольской династии, Усеркаф и Сахура, соправители Шепсескафа, однако, пророчество патриарха Иосифа относилось не столько к ним, сколько к детям дочери Левия, Иохаведы – Моисею, Аарону и Мариам. Судя по ремарке Страбона, воспитанный при дворе фараона Моисей первоначально был назначен жрецом Ра в Гелиополе («Моисей, один из египетских жрецов, владел частью так называемого Нижнего Египта», География,16,35), т. е. в соответствии с пророчеством Джеди-Иосифа фактически был «великим созерцателем в Гелиополе», или, как сказано в Деяниях Апостолов (7,22) «научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах».

Предсказание о детях Раджедет (Иохаведы) стало известно не только фараону Хеопсу. Апокриф «Житие Моисея» утверждает, что Амрам, внук Левия, и муж Иохаведы-Раджедет даже временно расстался с женой, опасаясь возможных преследований со стороны фараона. Флавий сообщает, что древние евреи прожили в Египте 215 лет, в том числе 71 год при жизни Иосифа Прекрасного и 144 года после его смерти. Поскольку Моисею на момент Исхода было 80 лет (Исх,76:7), следовательно, он родился на 64 году после смерти Иосифа, и его родители давно уже были в пожилом возрасте (согласно «Житию Моисея» Амраму на тот момент было сто лет). При этом жена Амрама, Иохаведа, была младшей дочерью Левия, сына Иакова, а Амрам – внуком Левия и соответственно ее племянником. Впрочем, способность людей «героического века» иметь потомство в столетнем возрасте неоднократно отмечается в Книге Бытия. Так, Иосиф родился у Иакова в 91 год, младший сын Вениамин – еще позже. Дед Иакова, Авраам, принадлежавший к предыдущему, «медному» поколению во второй раз женился в 128 лет, после чего у него родилось шестеро сыновей: «Ста двадцати осьми лет он взял Хеттуру, давшую ему шесть сыновей» (Вардан Великий, Всеобщая история,22).

Что касается фараона Хеопса, то получив предсказание Иосифа (Джеди), а также памятуя о пророчествах жрецов, сделанных еще при жизни его тестя, Снофру, он принял решение извести дом Иакова и обратил их в рабов: «и сказал народу своему: вот, народ сынов Израилевых многочислен и сильнее нас; перехитрим же его, чтобы он не размножался; иначе, когда случится война, соединится и он с нашими неприятелями, и вооружится против нас, и выйдет из земли [нашей]. И поставили над ним начальников работ, чтобы изнуряли его тяжкими работами. И он построил фараону Пифом и Раамсес, города для запасов, [и Он, иначе Илиополь]» (Исход,1,9). Именно в этом и заключается основная причина строительства Великих пирамид, а не пресловутое тщеславие фараонов IV династии, которое играло уже второстепенную роль. В дальнейшем египтяне стали использовать труд древних евреев для строительства малых пирамид, а также рытья каналов и укрепления городов, как об этом сообщает И. Флавий (Иудейские древности,2,9,1), но началось все с возведения Великой пирамиды Хеопса, политика которого была продолжена Хефреном и Микерином.

Споры о том, каким образом и с какой целью были построены пирамиды Гизы, не утихают до сих пор. Предполагая это, фараоны IV династии предложили потомкам разгадать загадку. Как и полагалось в египетской традиции, они изобразили ее в аллегорической форме, и лучшего символа, чем в молчании улегшийся возле пирамид Сфинкс, им было не найти. Напрасной затеей будет поиск человека, служившего прототипом для лица Сфинкса. Главный атрибут древнеегипетского искусства не изображает ни мифического Гармахиса, ни царя Гармаиса Плиния Старшего, ни тем более фараона Хефрена. Из описания арабского ученого XIII века Абд-ал-Латифа, восхвалявшего красоту и пропорциональность лица Сфинкса, становится понятно, что лицо Сфинкса не мужское: «У этих пирамид на расстоянии чуть больше, чем полет стрелы, находится изображение головы и шеи, торчащее из земли, и оно имеет колоссальный размер. Народ называет его Абу-ал-Хаул… На лице его румянец. Краска – алого цвета, сияет свежим блеском. Оно приятное и миловидное, почти красивое. Абу-ал-Хаул как будто улыбается и ухмыляется… Действительно, части его лица – нос, глаза, уши настолько же пропорциональны, насколько пропорциональными делает формы природа. Воистину, нос ребенка, например, подходит ему и красив на его лице. А если бы этот нос был на лице мужчины, он был бы там безобразен» (Абд-аль-Латиф, Книга уведомления и рассмотрения дел виденных и событий, засвидетельствованных на земле Египта,4,139).

Не сложно угадать, что Сфинкс, олицетворение загадки, на самом деле имел женское лицо, и следовательно, скульптурное изображение Сфинкса является прямым заимствованием из древнегреческой мифологии. Рассказ о событиях, произошедших за четыре поколения до фараона Хеопса, мы приводим в изложении Аполлодора: «Богиня Гера наслала на город Сфингу, матерью которой была Ехидна, а отцом – Тифон. Она имела лицо женщины, грудь, лапы и хвост льва, а крылья птицы. Узнав загадку от Муз, Сфинга уселась на Фикейской горе и стала задавать ее фиванцам. Загадка же заключалась в следующем: «Какое существо, имея один и тот же голос, становится поочередно четырехногим, двуногим и трехногим?» После того как оракул предсказал фиванцам, что они только тогда избавятся от Сфинги, когда разгадают загадку, многие приходили к этой горе, пытаясь разгадать смысл загадки; когда они не могли этого сделать, Сфинга, схватив одного из них, пожирала. После того как многие погибли и последним погиб Гемон, сын Креонта, этот царь возвестил, что тому, кто разгадает загадку, он передаст царскую власть в Фивах и отдаст в жены вдову Лаия. Прослышав об этом, Эдип разгадал загадку, сказав, что существо, которое имеет в виду загадка Сфинги, – это человек: ибо в детстве он ползает на четырех конечностях, когда человек становится взрослым, он ходит на двух ногах, а в старости он берет в качестве третьей опоры палку. Сфинга кинулась с вершины горы в пропасть, к Эдипу же перешла царская власть в Фивах» (Мифологическая библиотека,3,5,8).

Любопытно, что в восьмидесятые годы прошлого века были предприняты попытки датировать пирамиды методом радиоуглеродного анализа. В результате получилось, что пирамиды Хеопса и Хефрена якобы были построены около 5 тысяч лет назад, а Сфинкс и пирамида Микерина – 500 годами позднее. К вопросу датировки пирамид мы еще вернемся, тем не менее, данное исследование подтверждает, что Сфинкс был создан позднее. Поскольку все три пирамиды и Сфинкс явно составляют единый архитектурный комплекс, в принципе, вполне логично, что сначала были построены сами пирамиды, а потом уже их «хранитель» и «отец ужаса» (Абу эль-Хол), как его называли арабы. Итак, мы полагаем, что статуя Сфинги греческих мифов (Сфинкса) была установлена в правление фараона IV династии Микерина, строителя третьей Великой пирамиды в Гизе.

В настоящее время принято считать, что люди всегда были приблизительно одной и той же комплекции, в связи с чем многие исследователи делали вывод о невозможности построить пирамиды, используя только ручной труд. Помимо многочисленных предположений о внеземном характере цивилизации Древнего Египта и мифических «инопланетянах», не так давно получила широкое распространение гипотеза о строительстве Великих пирамид из так называемого геополимерного бетона. Действительно, в таком случае процесс возведения пирамид выглядит более чем реальным, т. к. отпадает необходимость в трудоемкой инструментальной обработке и подгонке блоков. Однако эта версия имеет весьма существенный недостаток. Дело в том, что фараоны IV династии ни в коей мере не ставили перед собой задачу облегчить труд строителей пирамид. Наоборот, цель их была совершенно иная – как можно дольше растянуть строительство по времени и вести его с максимальными трудозатратами, как об этом и сказано в Ветхом Завете: «И потому Египтяне с жестокостью принуждали сынов Израилевых к работам и делали жизнь их горькою от тяжкой работы над глиною и кирпичами и от всякой работы полевой, от всякой работы, к которой принуждали их с жестокостью» (Исход,1:13). Кроме того, бетон был хорошо известен в древности. В Древнем Риме масштабное бетонное строительство с использованием блоков и арочных конструкций велось как минимум со II века до РХ – так были построены и портик Эмилиев, и базилики Юлия Цезаря, и многие термы. Плиний Старший и Диодор Сицилийский, Страбон и Помпоний Мела жили в эти времена и отлично знали о бетонном строительстве, тем не менее, рассказывая о трудоемкости возведения пирамид, ни один из них не сделал предположение об использовании бетонных блоков. Наоборот, все они сообщают о строительстве египетских пирамид именно из камня. Это подтверждает и древнегреческий инженер и математик III века до РХ Филон Византийский, согласно которому Великие пирамиды Гизы были сложены из природного камня: «Все строение так слаженно выстроено и обтесано, что создается впечатление, будто здание пирамиды сделано целиком из одного камня. Различные типы камней сочетаются друг с другом, и в одном месте находится белая мраморная каменная глыба, в другом – черный эфиопский камень, потом так называемый камень-гематит, а за ним светло-зеленый камень, добываемый, как говорят, в Аравии» (О семи чудесах света,2).

По нашему мнению, пирамиды были построены с использованием ручного труда из камня, добытого и обработанного в Аравийских горах – именно так, как об этом сообщают Геродот и Диодор Сицилийский. Учитывая, что люди в те времена были в два раза крупнее и сильнее наших современников, оснований не доверять греческим историкам у нас нет. Единственное, что можно добавить, что для соблюдения точности геометрических форм постройки, там, где это было необходимо, действительно могла использоваться не только мускульная сила людей и система балок и рычажных приспособлений, в связи с чем мы находим при описании пирамид у арабского ученого XIII века Абд аль-Латифа аль Багдади следующую ремарку: «Если умный человек увидит эти памятники, он простит простолюдинам их веру в то, что жизнь древних людей была долгой, а тела их были огромны, или что у них будто бы была какая-то палка, и если они ударяли ею по камням, то они становились послушными им» (Книга уведомления и рассмотрения дел виденных, и событий, засвидетельствованных на земле Египта,4,163).

Плиний Старший приводит данные о количестве задействованных в строительстве людей: «самая большая пирамида сложена из камней аравийских каменоломен. Строили ее, по преданию, триста шестьдесят тысяч человек в течение двадцати лет» (Естественная история, XVIII,78). Эти цифры приводят нас к выводу, что помимо древних евреев, египтскому народу, возможно, тоже довелось поработать на Хеопса и Хефрена, как об этом и сообщает Геродот: «Эти 106 лет считаются временем величайших бедствий для Египта, когда святилища были заперты. Египтяне так ненавидят этих царей, что только с неохотой называют их имена» (Геродот, История,2,128). Впрочем, не исключено, что на подобную оценку правления фараонов IV династии повлияло присутствие в Египте еще со времен разрушения Иерусалима Навухудоносором большой массы еврейского населения. В частности, по сведениям современника Страбона, Филона Александрийского, в I веке после РХ количество евреев, проживающих в Египте, достигало одного миллиона человек.

После смерти Хеопса власть в Египте унаследовал его сын Хефрен, женатый на внучке Хеопса, дочери Хетепхерес II – царице Мересанх III. Она и является усыновившей Моисея царицей Меррис, о которой рассказывает Евсевий Кесарийский (Евангельские приуготовления,9,27): «Артапан в [сочинении] «Об иудеях» говорит, что когда умерли Авраам, его сын Мемпсасфеноф, а также царь египтян, власть перешла к сыну последнего, Палманотесу. Он плохо обходился с иудеями; сперва он основал Саис и воздвиг в нем святилище, а затем построил храм в Гелиополе. У него родилась дочь Меррис, которую он выдал за некоего Хенефреса, владычествовавшего над областями по ту сторону Мемфиса (ибо тогда в Египте царствовало много [царей]). Она, будучи бесплодной, взяла и выдала за своего сына некоего иудейского ребенка, по имени Моисей». Царь Хенефрес – это конечно Хефрен, строитель второй пирамиды, он же библейский фараон, топивший еврейских младенцев мужского пола, тогда как упомянутый Евсевием фараон Палманотес – это Хеопс или Талма Копт, как его называет Абд-ар-Рахман: «Его имя было Талма Копт, из коптов Египта… Он назначил правителем Хамана и сказал ему: «О Хаман! Построй мне башню, может быть, я достану веревок – веревок небес», подразумевая, что с одного неба на другое идут веревки» (Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуса,1,21). Впрочем, «строитель башни» Хаман также хорошо известен из египетских архивов – это Хемиун, внук Снофру и архитектор Великой пирамиды в Гизе.

Согласно Евсевию Кесарийскому, мачеха Моисея, Меррис (царица Мересанх III, жена Хефрена, она же Фермутис и младшая сводная сестра Микерина) умерла во время эфиопского похода Моисея, который назвал в честь Мересанх III город: «Он похоронил тело Меррис и назвал тамошнюю реку и город Мероэ; местными жителями Меррис почитается не меньше, чем Исида» (Евсевий Кесарийский, Евангельские приуготовления,9,27). Мать Мересанх III (Меррис), царица Хетепхерес II, пережила свою дочь и умерла в возрасте более ста лет. Вероятно, именно Мересанх III (Меррис) числится у Геродота как египтянка Нитокрис («Нейт прекрасна»), она же шестая царица VI династии Манефона: «Нитокрис, благороднейшая и красивейшая из женщин своего времени, светлая лицом, строитель третьей пирамиды, царствовала в течение 12 лет» (Манефон, Египтика, Эпитома, 1,20, фраг. Синцелла). Хроника Евсевия Кесарийского называет Нитокрис «розовощекой»: «Шестая династия. Была царица Нитокрис, храбрее всех мужчин своего времени и красивее самых красивых женщин, со светлой кожей и алыми щеками» (Хроника,47). В этом случае становится ясно, почему античные авторы, в частности Клавдий Элиан (Пестрые рассказы,13,33), приписывали строительство пирамиды гетере Родопис (греч. «розовощёкая»), жене фараона Псамметиха, жившей много поколений позже Нитокрис.

Гробница Мересанх III была обнаружена в 1927 г. Мумии в саркофаге, как обычно, не оказалось, однако, сообщается, что некие уцелевшие останки были исследованы антропологами, которые пришли к заключению, что царице Мересанх III исполнилось на момент смерти 50–55 лет, ее рост составлял 152 см, а зубы были совершенно изношены (?!) Это называется «если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму». Библейские данные подтверждают, что люди во времена пребывания древних евреев в Египте жили по 120–140 лет («а лет жизни Каафа было 133 года… А лет жизни Амрама было 137», Исход,6:18–20), и ростом они были никак не ниже Сесостриса (2,8 метра). Кроме того, даже после Исхода, в «постгероическое» время, рост отдельных народов, в частности рефаимов Ханаана, согласно Библии составлял около 4 метров. Между тем, разгадка гробницы Мересанх очень проста. Еще в эпоху персидского владычества и правления династии Птолемеев египетские сановники мечтали быть похороненными в царских гробницах, поэтому часто узурпировали древние некрополи. Очевидно, что гробница, в которой когда-то упокоилась Мересанх III, не избежала этой участи, и царица Мересанх III (Нитокрис) никакого отношения к найденным в ее гробнице останкам не имеет. Если же говорить о царских мумиях, то все находки имеют реальный возраст не ранее времен XVIII династии, правившей через сотни лет после Исхода, когда правителей стали хоронить в Долине царей в Луксоре.

Также хорошо известно, что во время нашествия персидского царя Камбиса большинство капищ Нижнего Египта и царских гробниц были уничтожены либо подверглись разграблению, поскольку Камбис полностью выполнил обещание, данное матери в детстве: «Кассандана, супруга Кира, сказала: «Хотя я и родила Киру таких детей, но он меня презирает, а вот эту женщину, сосватанную из Египта, носит на руках». Так она сказала с досады на Нитетис. А ее старший сын, Камбис, при этом заметил: «Мать! Когда я возмужаю, я переверну весь Египет вверх дном». Так сказал Камбис, будучи еще десятилетним ребенком, и женщины дивились его словам. И вот, помня об этом, Камбис, когда возмужал и вступил на престол, пошел войной на Египет» (Геродот, История,3,3). О последствиях похода Камбиза сообщает и Страбон: «В этом номе находится Гелиополь, лежащий на холме значительной высоты, со святилищем Гелиоса и быком Мневисом; последнего содержат в какой-то священной ограде; его там почитают богом, подобно Апису в Мемфисе… Теперь город совершенно опустел; в нем находится древнее святилище, сооруженное в египетском стиле и хранящее много памятных знаков безумия и кощунства Камбиса, который одни храмы разрушал огнем, другие – мечом, подвергая их порче и обжигая со всех сторон, так же как и обелиски» («География,17,27).

Приложил свою руку к разрушению памятников Древнего Египта и другой персидский царь, Ксеркс, подавляя вспыхнувшее восстание, поэтому совершенно не удивительно, что артефакты древнейшей эпохи Египта практически не сохранились. Несмотря на столь длительное существование египетского государства, мы не знаем ни одного историка или храмового летописца Древнего Египта, за исключением жившего уже в эллинистическую эпоху Птолемеев Манефона из Себеннита, труды которого остались только в фрагментарном изложении греко-римских авторов. В принципе, все произошло так, как предсказывал патриарх Иосиф Прекрасный, он же пророк Иосиф и четвертый Гермес (Трисмегист): «О Египет, Египет! От твоих верований останутся только неясные рассказы, в которые потомки уже не будут верить; не останется ничего, кроме слов о твоем благочестии, высеченных в камне (Гермес Трисмегист, Совершенное слово).

После смерти Мерида (Пиопи I) наместником фараонов IV династии в Файюме и Верхнем Египте стал сын Пиопи I, Меренра I, а верховная власть в стране тогда принадлежала сначала Хефрену, а затем Микерину. Именно Микерин был тем самым фараоном, который согласно Повести временных лет (в год 6494 (986)) распорядился больше не топить еврейских детей: «Фараон же, увидев Моисея, полюбил мальчика. Моисей же, хватаясь как-то за шею царя, уронил с царской головы венец и наступил на него. Волхв же, увидев это, сказал царю; «О царь! Погуби отрока этого, если же не погубишь, то погубит он сам весь Египет». Царь же не только его не послушал, но больше того, приказал не губить еврейских детей». Геродот также характеризует Микерина как справедливого правителя: «Затем царем Египта, по словам жрецов, стал Микерин, сын Хеопса. Ему не по душе были отцовские деяния. Он открыл храмы и освободил измученный тяготами народ, отпустив его трудиться [на своих полях] и приносить жертвы. Он был самым праведным судьей из всех царей, за что его особенно восхваляют египтяне среди всех когда-либо правивших над ними царей» (Геродот, История, 2, 129).

Микерин изображался только в короне Верхнего Египта, и вероятно, имел соправителей-номархов в лице своих зятьев Шепсескафа и Усеркафа (носил корону Нижнего Египта), по очереди женатых на его дочери Хенткаус, а также Меренра I, старшего сына Мюрида (Пиопи I). Надпись в гробнице Нехерпунесу, рассказывающая, что этот вельможа жил во времена фараонов Джедефра, Хефрена, Микерина, Шепсескафа, Усеркафа и Сахуры, подтверждает, что фараоны IV и V династий были современниками. После Сахуры, о котором известно, что он вел активную внешнюю политику, воюя с ливийцами, верховная власть в Египте перешла в руки Пиопи II, фараона VI династии. Соправителями Пиопи II являлись цари V Гелиопольской династии – предки монархов XII династии, судя по тому, что фараон Сенусерт I возводил статуи Сахуры и Ниусерры. Во времена V и VI династий Микерину продолжали отдавать посмертные почести – Шепсескаф достроил его поминальный «храм», а льготы жрецам предоставили оба сына Пиопи I (Мюрида) – Меренра I и Пиопи II.

Пришедший к власти фараон Пиопи II, которого Манефон называл Фиопсом, отводя ему 94 года правления, возобновил угнетение древних израильтян, после чего, если верить книге Ашера, именующей его Мелол, Пиопи II заболел слоновьей болезнью-элефантиазисом, так, что его даже не смогли мумифицировать после смерти. Это объясняет причину, по которой элефантиазис принято называть «болезнью фараонов», и почему одноименный остров на реке Нил (Элефантина) ни к слонам, ни к торговле слоновой костью никакого отношения не имеет. После смерти Пиопи II ему наследовал Меренра II, который также вскоре умер, династия прервалась, и Моисей, отсутствовавший в Египте согласно апокрифу «Житие Моисея» более 50 лет, по Божьему повелению вернулся в страну, где власть перешла к царю V Гелиопольской династии Менкаухору: «И сказал Господь Моисею в [земле] Мадиамской: пойди, возвратись в Египет, ибо умерли все, искавшие души твоей» (Исход,4,19). Ал-Бакуви также подтверждает, что столицей фараона во времена Исхода был Гелиополь: «Айн-аш-Шамс – город, находившийся в Мисре, на западном берегу Нила. Местонахождение трона фараона Мусы. Ныне строения фараона погребены под песком. Он недалеко от ал-Фустата. Говорят, что здесь Зулайха разорвала рубашку на Иосифе» (ал-Бакуви, Сокращение книги о памятниках и чудеса царя, могучего, 3 климат, 83).

Что касается Моисея, то местом его рождения нередко называют крупный древнеегипетский город Танис (библейский Цоан), что, на наш взгляд, является ошибкой. Моисей родился в правление IV династии, когда столицей Египта был Мемфис, именно, там внучка Хеопса, Мересанх III (Меррис), и выловила корзинку с Моисеем из реки. Следовательно, место рождения Моисея должно было быть несколько выше Мемфиса по течению Нила, как об этом и сообщает ибн Джубайр, согласно которому Моисей родился в селении Аскар: «мы отправились из Мисра и стали подниматься по Нилу, направляясь в Кус. Села и большие города на нашем пути следовали без перерыва по берегу Нила… И в том числе селение, называемое Аскар, на восточном берегу Нила, левом, если подниматься по нему. Говорят, что в нем родился пророк Муса-ал-Калим… И там его мать бросила его в поток, то есть в Нил согласно преданию» (Ибн Джубайр, Путешествие,1,58).

Итак, когда Моисей вернулся в Египет, у власти находился фараон Менкаухор V династии, столицей которого был Гелиополь. Однако зимней резиденцией Менкаухора очевидно был Танис, и именно там при дворе фараона Бог через Моисея явил чудеса, как об этом сказано в Псалтири (77:43): «Якоже положи во Египте знамения своя, и чудеса своя на поле Танеос». Следы деятельности фараонов V династии сохранились в Танисе до сих пор – в частности, правлением V династии археологи датируют знаменитые статуи киноцефалов.

После того, как Моисей предстал пред фараоном Менкаухором, египетские жрецы пытались с помощью магии подражать чудесам Моисея. В Библии не приводятся имена жрецов, но мы знаем их из Второго Послания Апостола Павла к Тимофею (3:8): «Как Ианний и Иамврий противились Моисею, так и сии противятся истине, люди, развращенные умом, невежды в вере». Воспоминание об этих событиях нашло отражение в следующем сообщении Плиния Старшего: «Есть и другая школа магии, идущая от Мосеса, Ианна, Лотапа и иудеев, но появилась она многими тысячелетиями позже Зороастра» (Естественная история,30,2,11). Египтологам жрецы Иамврий и Ианний (Ианн и Лотап Плиния) также должны быть хорошо известны под именами Хнумхотепа и Нианххнума, «пророков Ра в Гелиополе», живших в правление царей Ниусерры и Менкаухора. В свою очередь, Менкаухор (Менхерес) и есть тот самый библейский фараон Исхода, он же Канкрис или Ценкрес, как его часто называли христианские историки: «у египтян – Ценкрис, по счету двенадцатый царь, который погиб в Чермном море» (Григорий Турский, История франков, 1,10).

Как известно, фараон упорствовал отпустить древних израильтян, над Египтом свершились 10 казней, после чего невероятно размножившиеся потомки Иакова, которых одних мужчин было более 600 тысяч, направились к Красному морю. Эта цифра вызывает удивление лишь на первый взгляд. Согласно Книге Бытия первоначально в Египте вместе с сыновьями Иосифа находились 70 мужчин дома Иакова: «Всех душ, пришедших с Иаковом в Египет, которые произошли из чресл его, кроме жен сынов Иаковлевых, всего шестьдесят шесть душ.

Сынов Иосифа, которые родились у него в Египте, две души. Всех душ дома Иаковлева, перешедших в Египет, семьдесят» (Бытие, 46:26–27). Библейский текст также позволяет сделать заключение, что детей у каждого их них было очень много: «И умер Иосиф и все братья его и весь род их; а сыны Израилевы расплодились и размножились, и возросли и усилились чрезвычайно, и наполнилась ими земля та… Но чем более изнуряли его, тем более он умножался и тем более возрастал, так что [Египтяне] опасались сынов Израилевых» (Исход,1:6,12). Моисей был представителем третьего поколения по линии Левия, его современники Наассон – пятый потомок Иуды, Селпаад – пятый потомок Иосифа; по линии других сыновей Иакова поколений могло быть и больше. Так, младший сын Иакова, Вениамин, вошел в Египет уже вместе со своими внуками: «Вот имена сынов Израилевых, пришедших в Египет… Сыны Вениамина: Бела и Бехер и Ашбел; [сыны Белы были: ] Гера и Нааман, Эхи и Рош, Муппим и Хуппим и Ард» (Бытие, 46:21). Увеличивая численность каждого поколения в 10 раз, через 4 поколения мы можем насчитать уже 700 тысяч мужчин; вычтем умерших первых поколений – это и будет приблизительно 600 тысяч мужчин во времена Исхода.

Отражение событий Исхода можно найти в вполне соответствующих тексту Ветхого Завета Речениях Ипувера, произнесенных перед безымянным царем, которого мы считаем Менкаухором – фараоном Исхода: «Воистину, река полна крови, и все же пьют из нее. хотя и отворачиваются люди, все же жаждут они воды» («И поднял Аарон жезл свой и ударил по воде речной пред глазами фараона и пред глазами рабов его, и вся вода в реке превратилась в кровь», Исход,7:20). «Воистину, ворота, колонны и стены, погибли в огне, и только покои царя – да будет он жив, невредим и здрав! – уцелели» («И простер Моисей жезл свой к небу, и Господь произвел гром и град, и огонь разливался по земле; и послал Господь град на всю землю Египетскую; и был град и огонь между градом, град весьма сильный, какого не было во всей земле Египетской со времени населения ее», Исход,9:23). «Воистину, превратилась страна в пустыню. Номы разорены. Чужеземцы наводнили Египет. Воистину, больше нет нигде египтян. Воистину, золото, ляпис-лазурь, серебро и бирюза, сердолик и бронза, камень из Ибхет украшают шею рабыни, расхищены драгоценности по всей стране, а владелицы домов говорят: «Хоть бы было у нас что поесть» («Когда же он будет отпускать вас, с поспешностью будет гнать вас отсюда; внуши народу тайно, чтобы каждый у ближнего своего и каждая женщина у ближней своей выпросили вещей серебряных и вещей золотых и одежд», Исход, 11:1). «Скорбит Нижний Египет: царский закром стал общим достоянием. дворец фараона, – да будет он жив, невредим и здрав! – лишился доходов своих. О, если б распознал он их нрав в первом же поколении! Он подавил бы зло, он простер бы десницу свою, дабы истребить их всех и потомство их! Люди стремились рожать, и случилась беда, – бедняки ныне повсюду… Все эти годы царит в стране смута. Так сказал Ипувер его величеству, Владыке Всего» («Тогда рабы фараоновы сказали ему: долго ли он будет мучить нас? отпусти сих людей, пусть они совершат служение Господу, Богу своему; неужели ты еще не видишь, что Египет гибнет?», Исход, 10:7).

После того, как Менкаухор был вынужден отпустить народ древнего Израиля, Моисей, выполняя завещание Иосифа, забрал его останки из Египта («и заклял Иосиф сынов Израилевых, говоря: Бог посетит вас, и вынесите кости мои отсюда» – Бытие, 50:25). Спустя сотни лет это событие было весьма своеобразно отражено в списках фараонов, составленных при Тутмосе III и Сети I – Джедкара Исеси (Иосиф) был записан следующим после Менкаухора фараоном V династии.

Библия сообщает, что войско фараона настигло евреев на берегу Красного моря перед селением Ваал-Цефон: «И погнались за ними Египтяне, и все кони с колесницами фараона, и всадники, и всё войско его, и настигли их расположившихся у моря, при Пи-Гахирофе пред Ваал-Цефоном» (Исход, 14:9). Принято считать, что переход через Красное море происходил в районе Клизмы – современного Кальзума (Суэца), однако, это утверждение противоречит описанию местности, данному Флавием: «И вот они отрезали все пути, по которым, по их расчетам, могли бы бежать евреи, и заключили последних между недоступными скалами и морем. Дело в том, что к самому морю [в том месте] подходит совершенно недоступная, почти отвесная гора, мешающая какому бы то ни было бегству. Таким образом, египтяне замкнули евреев в пространстве между горой и морем и заняли своим лагерем выход отсюда на открытую равнину» (Иосиф Флавий, Иудейские древности, 2,15,3). Как можно заметить, это совсем не похоже на Суэц, зато очень напоминает местность южнее, а именно окрестности Айн Сохна, где некогда располагались древнегипетский порт и поселение, а при раскопках были обнаружены печати с картушами Хефрена и Ниусерры. Вот там действительно горы вплотную примыкают к морю, да и фонетически Айн Сохна («араб. «горячий источник»), весьма схоже с Ваал-Цефон, который означает не «Ваал с севера», как часто переводят, а попросту является испорченным произношением Ваал-Тифон (греч. τύφω – «дымить, чадить»).

Итак, мы полагаем, что переход древних израильтян через Красное море состоялся именно в Айн Сохне. Вероятно, фараон Менкаухор утонул вместе со своим войском, хотя в Библии не сказано об этом прямо, в тексте говорится только о войске фараона: «И вода возвратилась и покрыла колесницы и всадников всего войска фараонова, вошедших за ними в море; не осталось ни одного из них» (Исход,14,28). Тем не менее, апокриф «Житие Моисея» утверждает, что фараон якобы остался в живых: «Фараона же Бог избавил от потопления, и увел его ангел Божий в город Ниневию, и был он там царем девять лет». Если это так, то фараон Менкаухор числится в Хронике Евсевия как шестнадцатый царь Ассирийской империи Аскатадос: «Аскатад – 40 лет. Моисей, законодатель евреев, жил во время его правления» (Евсевий Кесарийский, Хроника, 18).

Глава 14

Троянская война и завершение «героического века»

Рассуди же ты: вы теперь меньше станом, нежели те, которые были прежде вас, и те, которые после вас родятся, будут еще меньше вас, так как творения, уже состаривающиеся, и крепость юноши уже миновала… Тогда я отвечал: какое разделение времен, и когда будет конец первого и начало последнего? От Авраама даже до Исаака, когда родились от него Иаков и Исав, рука Иакова держала от начала пяту Исава. Конец сего века – Исав, а начало следующего – Иаков…

(3 книга Ездры,3,7)

Подобно вспыхнувшей на небе звезде «героический век» был ярок, но, увы, не долог. Началом его мы считаем рождение патриарха Иакова (1232 г. после потопа), а окончанием – времена его правнуков Наасона, Салмона или дочерей Селпаада, современников детей и внуков участников Троянской войны. Война эта является своего рода кульминацией «героического века», и дух той далекой эпохи хорошо характеризует отрывок из труда римского писателя Гигина, ученика Александра Полигистора: «Вызывавшие друг друга на поединок, кто с кем сражался:… Аякс с Гектором. Разошлись, сделав друг другу подарки. Аякс подарил Гектору ремень, за который тащили его тело, а Гектор Аяксу меч, которым он убил себя» (Мифы,112). Тем не менее, в памяти потомков Троянская война осталась во многом благодаря поэтическому дару Гомера, соединившего реальные исторические события с вымыслом – участием в войне олимпийских «богов»:

Горе тебе, Илион! Эриния вырастит в Спарте

Ветвь чудесную, чья красота всем известною станет.

Но породит она бурю над Азией и над Европой,

Ты, Илион, больше всех услышишь тут плача и стонов,

Вечно будут, однако, виновницу помнить потомки.

Явится старец затем и напишет много неправды,

Ложно и город родной назовет. Хоть света не узрят

Очи его, но с великим умом и, мысль облекая

Ясно в слова, он напишет – но, Хиос своим называя,

Речь о том поведет, что у стен Илиона свершилось.

Ложь его будет правдивой казаться: слова и размеры

Он ведь из книг моих почерпнет, сперва прочитав их

(Книги Сивилл, 4, 415)

По нашим расчетам взятие Трои произошло уже на склоне лет жизни Иосифа Прекрасного. Приблизительно в этот же период случились войны, истребившие цвет «героического» рыцарства, как на Западе (битвы при Маг Туиред), так и на Востоке (война Пандавов и Кауравов), что говорит о том, что по Божьему повелению «героическая» эпоха близилась к концу:

Снова еще поколенье, четвертое, создал Кронион

На многодарной земле, справедливее прежних и лучше —

Славных героев божественный род. Называют их люди

Полубогами: они на земле обитали пред нами.

Грозная их погубила война и ужасная битва.

В Кадмовой области славной одни свою жизнь положили,

Из-за Эдиповых стад подвизаясь у Фив семивратных;

В Трое другие погибли, на черных судах переплывши

Ради прекрасноволосой Елены чрез бездны морские.

Многих в кровавых боях исполнение смерти покрыло;

Прочих к границам земли перенес громовержец Кронион,

Дав пропитание им и жилища отдельно от смертных.

Сердцем ни дум, ни заботы не зная, они безмятежно

Близ океанских пучин острова населяют блаженных

(Гесиод, Труды и дни, 160)

Непосредственный участник Троянской войны Дарет Фригийский, которого мы, несмотря на недоверчивость многих историков, считаем реально существовавшим лицом, («Был в Илионе Дарес, непорочный священник Гефеста, Муж и богатый и славный», Илиада,5,9), приводит следующие данные: «Война у Трои продолжалась десять лет, шесть месяцев и двенадцать дней. У аргивян погибло, как показывают ежедневные записи, сделанные Даретом, 886 тысяч человек, а у троянцев вплоть до того, как город был предан, 676 тысяч. Эней отплыл на тех самых кораблях, на которых Александр плавал в Грецию» («История о разрушении Трои», XLIV).

Как известно из греческих мифов, неоценимую помощь царю Приаму в войне против эллинов, на время отсрочившую падение Трои, оказал его племянник Мемнон, царь Эфиопии. При этом сведения, собранные Страбоном, позволяют сделать вывод, что Мемнон отождествлялся египтянами с царем Исмандесом и был похоронен в знаменитом Лабиринте: «Имя погребенного там – Имандес… Впрочем, если, как говорят, египтяне называют Мемнона Исмандесом, то лабиринт может быть мемнонием и произведением того же строителя, которому принадлежат мемнонии в Абидосе и Фивах» (Страбон, География,17;37,42).

В рассказе Диодора Сицилийского Мемнон (Исмандес) фигурирует под именем царя Осимандия, что подтверждает, что в эпоху современника Троянской войны, фараона VI династии Тети (Протея) Египет находился в зависимости от Эфиопии: «В десяти стадиях от первых гробниц, где, по преданию, погребали наложниц Зевса, говорят, находится гробница, так называемого, Осимандия. У входа находятся три статуи, каждая из цельного куска чёрного камня из Сиены, одна из которых, сидящая, самая большая из всех в Египте; её нога, если измерить, достигает семи локтей, а две другие, стоящие на коленях, справа и слева – его дочь и мать, достигают размеров первой… Надпись на ней гласит: «Я царь царей Осимандий. Если кто-либо пожелает узнать, сколь велик я был и где покоюсь, то пусть буден он потрясён одним из моих трудов». Существует и другая статуя его матери, отдельно стоящий монолит в двадцать локтей в высоту, и она имеет три диадемы на голове, которые означают, что она была дочерью царя, женой царя и матерью царя. За пилоном находится ещё один перистиль, более прежнего достойный упоминания. На нем имеются разнообразные рельефы, изображающие его войну против восставших бактрийцев. Он направил против них четыреста тысяч человек пехоты и двадцать тысяч кавалерии, при этом вся армия была разделена на четыре части, которыми командовали сыновья царя» (Историческая библиотека,1,47).

В среде египтологов давно возобладало мнение, что речь идет о фараоне XIX династии Рамзесе II, однако, необходимо учитывать, что в его правление в Египте в массовом порядке происходила реставрация древних памятников, на которых потом ставились имена позднего фараона Рамзеса II. Пытаясь присвоить себе сооруженные предшественниками постройки, Рамзес II приказывал соскабливать чужие картуши и высекать на них свое имя. Кроме того, мать Рамзеса II, Туя, была нецарского происхождения, ее родители были колесничий Райя и некая Рйя, судя по всему, вообще являвшиеся простолюдинами. Следовательно, Туя никакого отношения к статуе матери Осимандия, «дочери царя», не имеет, равно как и ее сын, Рамзес II, к статуе Осимандия-Мемнона. То же самое касается и знаменитых «колоссов Мемнона», приписанных еще одному позднему египетскому царю – фараону XVIII династии Аменхотепу III, который, в отличие от знаменитого воителя Мемнона, за все свое 35-летнее правление вообще практически не вел военных действий, не говоря уже о личном участии в битвах. Что касается статуи царицы рядом с гробницей Осимандия (Мемнона), то она изображает «богиню» Эос греческих мифов, которая действительно была одновременно дочерью (в смысле потомком) царя Гипериона (Бет Эля-Мимира), женой царя Тифона и матерью царя Мемнона. Согласно «Эфиопиде» Арктина, она испросила у Зевса для сына бессмертие.

Зато рельефы перистиля в Рамессеуме, вероятно, на самом деле принадлежат Рамзесу II («на второй стене изображены уводимые царем пленники, лишенные половых органов и рук», Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,48,2). Мы не найдем упоминаний об отрубании конечностей пленникам ни в Илиаде, рассказывающей о Троянской войне с участием Мемнона-Осимандия, ни в других эпосах, повествующих о сражениях «героического века» (Махабхарате, ирландских сагах, Шахнаме). Подобные факты массово встречаются только в «железном веке», когда люди начали мельчать в прямом и переносном смысле. В частности, в древнеегипетских источниках отрубание рук врагам впервые упоминается в период правления воевавшего с гиксосами Яхмоса, основателя XVIII династии. В надписи, выгравированной на стенах капища Амона-Ра (Хама) в Карнаке, Мернептах, сын Рамзеса II, гордо сообщает об отрубленных фаллосах ливийцев. Подобные факты встречаются и в Библии, рассказывающей о современнике судьи Гофониила, ханаанском царе Адони-Везеке, которые отсекал пленникам пальцы, а также израильском царе Сауле: «И сказал Саул: так скажите Давиду: царь не хочет вена, кроме ста краеобрезаний Филистимских, в отмщение врагам» (1 Царств,18:25). Вероятно, во времена поздней Ассирийской империи подобная практика достигла своего апогея, что можно заключить из «анналов» царя Ашшур-нацир-апала (IX в. до РХ): «многих людей живыми захватил я в руки – одним я отрубил кисти или пальцы, другим отрубил носы, уши и пальцы их, многим людям ослепил глаза. Я сложил одну башню из живых людей, другую из голов и привязал к столбам их головы вокруг их города. Их юношей и девушек я сжег в огне, город разрушил, снес, сжег в огне и пожрал его». Не удивительно, что от некогда великой Ассирии не осталось и следа. Как сказал пророк Наум: «Господь долготерпелив и велик могуществом, и не оставляет без наказания… А о тебе, Асур, Господь определил: не будет более семени с твоим именем; из дома бога твоего истреблю истуканов и кумиров; приготовлю тебе в нем могилу, потому что ты будешь в презрении» (Наума, 1:3,14).

Любопытно, что падение Ассирийской империи совпало по времени с началом возвышения другой могущественной державы – Римской в период правления Луция Тарквиния Приска (616–579 до РХ). Греко-римские мифы гласят, что троянец Эней, чей прадед Ассарак был братом Ила, построившего Илион (Трою), поселился после Троянской войны в Италии и стал предком римлян. В то же время Бируни фактически называет римских царей эдомитами – потомками Исава, брата Иакова: «Румы – это Кесари, которые жили в Риме. Они потомки аль-Асфара, то есть Софера, сына Нефара, сына Исава, сына Исаака, сына Авраама-пророка – молитва над ними и мир!» (Бируни, Памятники минувших поколений,4). Очевидно, что данное утверждение основывается на иудейских легендах о Цефо, сыне Элифаза и внуке Исава, изложенных, в частности, в Хронике Иерахмеила (XL,3): «После смерти Иосифа Цефо бежал из Египта в Африку к Энею, царю Карфагена, который принял его с большим почетом и назначил командующим войска. В те времена жил человек в земле Киттим, в городе Посоманга, звали его Уз. Он был богом у киттийцев, умер и не оставил сына, только единственную дочь, Ианию. Она была красива и очень мудра, во всей земле никто не мог сравниться с ее красотой. Эней хотел взять ее в жены, так же, как и Турн, царь Беневенто». Далее Хроника Иерахмеила рассказывает, как Эней победил Турна и взял Ианию в жены, а его современник, внук Исава, Цефо, прибыл из Африки в Киттим (Италию) и убил монстра, сочетавшего в себе природу человека и козла, т. е. противником Цефо был фавн, или, как его сейчас называют, «неандертальский человек».

Если отбросить рассказы Иерахмеила о том, что «отсталые» аборигены Италии якобы прозвали Цефо Сатурном (т. е. Кроносом-Симом) и Янусом («богом богов» жрецов-салиев и создателем мира по Макробию!), то в Хронике легко узнать троянца Энея, некогда обосновавшегося в Карфагене у Дидоны, а также царя италиков Латина и его дочь Лавинию. Вот как звучит эта же история в изложении Гальфрида Монмутского: «По окончании Троянской войны Эней, спасаясь после падения Трои с сыном Асканием, прибыл на корабле в Италию. Радушно принятый там царем Латином, он возбудил против себя ненависть Турна, царя рутулов, и с ним сразился. В этом поединке Эней одержал верх над Турном и, убив его, овладел царством Италией и получил в жены Лавинию, дочь Латина» (История бриттов, 1,6).

То ли за убийство фавна, то ли унаследовав внешность деда, косматого Исава, Цефо сам получил соответствующее прозвище – он и есть царь Фавн италиков. Правивший после него Латин – это сын Цефо (Фавна) либо Геракла, сына Алкмены, отдавшего Фавну в жены беременную от него гиперборейскую девушку, как об этом сообщает Дионисий Галикарнасский (Римские древности I,43,1). Павсаний в «Описании Эллады» (,6,24,8) упоминает о существовании могилы Силена в Иудее, и нет сомнений, что под Силеном в данном случае подразумевается все тот же косматый Исав, брат Иакова и дед Цефо, похороненный в Хевроне. Что касается двуликого Януса, божества начинаний, создавшего мир из хаоса – это римский аналог Урана и Ноя Библии, пережившего потоп.

Согласно Гальфриду Монмутскому правнуком Энея был Брут, давший имя острову Британия, которого мы считаем ровесником Салмона, сына Наассона. Случайно убив отца на охоте, Брут подвергся изгнанию и прибыл в Грецию, где победил местного царя Пандраса и вместе с его дочерью и освобожденными потомками троянских пленников отплыл в Альбион: «Покинув родину, он достиг областей Греции и набрел на потомков Гелена, сына Приама, которые, пребывая во власти царя греков Пандраса, томились у него в рабстве» (Гальфрид Монмутский, История бриттов, 1,6). Царство Пандраса мы отождествляем с древним Эпиром. Греческие историки сообщают, что после разрушения Трои сын Ахилла, Неоптолем, увел пленных троянцев в Эпир, где одержав победу над молоссами, стал царем. Следовательно, царя Пандраса Гальфрида Монмутского можно идентифицировать как царя Пирра, сына Неоптолема и Ланассы, внучки Гилла, о котором упоминает Плутарх: «Много спустя Неоптолем, сын Ахилла, явился сюда во главе своего племени, захватил страну и положил начало царской династии Пирридов, носивших это имя потому, что и сам Неоптолем прозывался в детстве Пирром, и одного из своих сыновей, рожденных от Ланассы, дочери Клеодема, сына Гилла, назвал Пирром (Плутарх, «Сравнительные жизнеописания». Пирр,1).

Как сообщает Гальфрид Монмутский, троянцы Брута заняли полупустынный Альбион почти без боя. Остров был колонизирован еще в «золотом веке», и согласно английскому историку XVI века Р. Холиншеду («Хроники Англии, Шотландии и Ирландии»), цитировавшему утраченные работы Бероса, первым царем Кельтики и Альбиона стал Самофей (очевидно Мосох, сын Яфета). Следом правил его сын, Магус; потом Саррон, сын Магуса; Друис, сын Саррона, от которого получили название друиды; и, наконец, Бардус, сын Друиса. Всего, по сведениям Холиншеда, пять царей Альбиона правили в течение 310 лет, т. е. вероятно Бардус был ровесником Фалека (531 г. после потопа). Далее, по словам Холиншеда, после правления Бардуса кельты попали под власть гиганта Альбиона, сына Нептуна и внука Осириса. В отместку за убийство Осириса Геракл вел войны с Альбионом, Лестригоном и Бергионом в Галлии, при этом Осириса Холиншед считал библейским Местраимом, а сыновей Местраима, Нафтухима и Лаабима – соответственно Нептуном и Гераклом. Если посчитать поколения, то получается, что война Геракла с гигантами Британии, описанная Холиншедом, происходила приблизительно во время рождения Рагава (661 г.), что в целом совпадает с нашими расчетами, за исключением того, что Осирис – это Хуш Библии, а его брат Местраим был обожествлен египтянами под именем Тота. Что касается древнего, первого Геракла, то это и есть египетский «бог» Харшеф, родственник Осириса (Хуша) и ровесник Салы (267 г.).

После того, как последний царь Британии, Альбион, был убит Гераклом, в истории острова наступает пробел более чем на тысячу лет вплоть до правления знаменитого короля Артура, которого мы считаем предшественником Брута Троянского, а не современником последних императоров Западной Римской империи, защищавшим Британию от саксов и пиктов. Однако к рассказу об Артуре мы еще вернемся. Пока лишь отметим, что согласно британским легендам в конце своего царствования, после многочисленных смут и взаимоистребительной битвы, аналогичной битве на Курукшетре в Индии, погиб и сам король Артур, и большая часть воинства Альбиона, в результате чего остров был фактически опустошен. Не случайно, что Гальфрид Монмутский так описывает Альбион во время прибытия Брута: «На острове, который назывался тогда Альбион, не жил никто, кроме немногих гигантов… Обойдя несколько областей, троянцы прогнали обнаруженных ими гигантов, укрывшихся в горных пещерах, и распределили между собой всю страну, поставив правителя над каждой ее частью» (История бриттов,21). Наследовавшие Бруту сыновья разделили Британию на три части, а полководец Брута, Кориней, выбрал себе во владение область, где еще оставалось в значительном количестве прежнее население – нынешний Корнуолл (Западный Уэльс): «Его больше всего прельщало, что тут он сможет бороться с гигантами, которые здесь были в таком изобилии, как ни в одной из распределенных между его товарищами областей» (Гальфрид Монмутский, История бриттов,21). Как мы видим, Кориней Гальфрида Монмутского весьма напоминает своего современника, библейского Халева, аналогичным образом испросившего у И. Навина право завладеть Хевроном, населенным рефаимами.

С течением времени потомки уцелевших гигантов Альбиона окончательно одичали, подобно циклопам Одиссея, и укрывшись от бриттов в труднодоступных местах, стали прототипами многочисленных легенд об ограх и горных троллях. Любопытно, что если полагаться на сообщения Гальфрида Монмутского, описавшего поединок троянца Коринея с одним из гигантов Альбиона, рост автохтонного населения Британии мог доходить даже до 6 метров, хотя в целом, судя по немногочисленным сообщениям древних авторов, люди «героического века» были ростом 3–4 метра. Геродот оставил нам сведения о росте сына Агамемнона, Ореста, современника Аминадава, четвертого потомка Иуды, и Галаада, правнука Иосифа Прекрасного: «В то время у лакедемонян с тегейцами было перемирие. Лих зашел в кузницу посмотреть, как куют железо, и дивился искусству [кузнеца]. Кузнец заметил его удивление и, прекратив работу, сказал: «Друг-лаконец! Ты дивишься, как искусно обрабатывают железо. Но вот если бы тебе довелось увидеть то же, что мне, то как бы ты сильно удивился! Я хотел выкопать у себя во дворе колодец и, копая, наткнулся на гроб 7 локтей длины. Не веря, однако, чтобы люди когда-нибудь были больше нынешних ростом, я открыл гроб и увидел, что покойник действительно был одинаковой величины с гробом. Измерив гроб, я снова засыпал его землей» (История, 1,66).

Однако библейский Исход, который мы датируем вторжением Гераклидов в Пелопоннес, пришелся уже на переходный период между «героическим» и «железным» веками, когда и время жизни, и рост людей значительно уменьшились, и только немногие еще сохраняли богатырскую стать прадедов. В качестве иллюстрации можно привести рассказ перепуганных израильских разведчиков, отправленных Моисеем высмотреть землю обетованную. Выяснилось, что помимо ханаанских народов, которые оказались заметно крупнее древних евреев, в Ханаане проживали рефаимы, они же сыны Енаковы – т. е. потомки Инаха (Артаксада) и адитов арабских легенд: «И распускали худую молву о земле, которую они осматривали, между сынами Израилевыми, говоря: земля, которую проходили мы для осмотра, есть земля, поедающая живущих на ней, и весь народ, который видели мы среди ее, люди великорослые; видели мы и исполинов, сынов Енаковых, от исполинского рода; и мы были в глазах наших пред ними, как саранча, такими же были мы и в глазах их» (Числа, 13:33). Рост рефаима Ога, последнего царя аргов, составлял более 4 метров, т. е. он был даже выше Ореста: «ибо только Ог, царь Васанский, оставался из Рефаимов. Вот, одр его, одр железный, и теперь в Равве, у сынов Аммоновых: длина его девять локтей, а ширина его четыре локтя, локтей мужеских» (Второзаконие,3:11).

В то же время, если обратиться к библейскому повествованию о проживании Авраама и Иакова в Ханаане, то ничего подобного о гигантизме местного населения не сказано. Следовательно, в «медный» и «героический» века разница в телосложении между древними евреями и рефаимами не была существенной, однако, во времена рождения Моисея, ровесника Наасона, средний рост людей уже пошел на убыль, и рефаимы, остававшиеся великанами во время Исхода, были уже реликтом. Конечно, можно было бы предположить, что потомки Инаха-Артаксада (сыны Енаковы) выделялись ростом и среди древних греков, однако, в числе героев Троянской войны мы встречаем и фессалийца Протесилая (рост 10 локтей по Филострату) и не менее огромного Аякса Теламонида, превосходившего ростом всех греков (его коленные чашечки согласно Павсанию были размером с диск для метания – Описание Эллады,1,35,4), а ведь они не были Инахидами. Следовательно, нельзя сказать, что гигантский рост был присущ именно сынам Енаковым. Точно так же нельзя утверждать, что только древние эллины были великанами. Исходя из описаний участников Троянской войны, в которой принимали участие и жители Малой Азии, и фракийцы, и эфиопы Мемнона, можно понять, что они все были примерно одного роста, то есть великанами было именно целое поколение людей. Каталог портретов Дарета Фригийского, принимавшего непосредственное участие в Троянской войны, подтверждает, что троянцы не уступали эллинам в росте: «Приам, царь троянцев, красив лицом, большого роста, с приятным голосом и смуглым телом. Троил высокий, очень красивый, насколько позволяет возраст сильный, мужественный, стремящийся к доблести. Александр с белой кожей, высокий, мужественный, с очень красивыми глазами, светлыми мягкими волосами, изящным ртом, приятным голосом, быстрый, властолюбивый» (Дарет Фригийский, История о разрушении Трои, 13).

Поэтому наивно выглядят попытки Евсевия, Орозия и многих других датировать Троянскую войну временами израильских царей Давида или Саула. Филистимлянин Голиаф, которого сразил Давид, был ростом немного выше 3 метров, но при этом он очень сильно выделялся среди современников своими размерами: «И выступил из стана Филистимского единоборец, по имени Голиаф, из Гефа; ростом он – шести локтей и пяди… И все Израильтяне, увидев этого человека, убегали от него и весьма боялись» (1 Царств, 17, 4-24). Таких великанов у филистимлян было всего несколько человек: «И опять была война с Филистимлянами. Тогда Елханам, сын Иаира, поразил Лахмия, брата Голиафова, Гефянина, у которого древко копья было, как навой у ткачей. Было еще сражение в Гефе. Там был один рослый человек, у которого было по шести пальцев, всего двадцать четыре. И он также был из потомков Рефаимов» (1 Паралипоменон,20). Гигантом тогда считался уже человек ростом 2,5 метра, что доказывает, что во времена царя Давида рост людей был близок к современному: «Ванея, сын Иодая, мужа храброго, великий по делам, из Кавцеила: он поразил двух Ариилов Моавитских; он же сошел и убил льва во рве, в снежное время; он же убил Египтянина, человека ростом в пять локтей» (1 Паралипоменон,11:22).

Отправившись из Греции в Альбион, Брут фактически следовал маршрутом Одиссея, который выходил за Гибралтаровы столбы тремя поколениями ранее. Хорошо осознавая, на какой зыбкой основе поэтического творчества Гомера могут строиться наши предположения, тем не менее, мы рискнем восстановить маршрут знаменитого плавания Одиссея. Из гомеровского текста видно, как Одиссей последовательно смещается на Запад. После лотофагов Сирта, острова циклопов и Липарских островов Эола в Тирренском море он оказывается у гигантов-лестригонов, которых можно локализовать в Аквитанской Галлии, поскольку еще Р. Холиншед сообщает о сражениях древнего Геракла (Харшефа) с галльским царем Лестригоном. Затем Одиссей останавливается на острове Меония-Ээя (современный остров Мэн), и направляется через Океан в сумрачное царство Аида (т. е. на север за Полярный круг), по пути встречая сирен (русалок), обитателей Атлантики, которых видел и Брут, пройдя Гибралтаровы столбы и следуя в Альбион. После этого Одиссей плывет еще дальше и, оказавшись перед выбором – двигаться между плавучими скалами-Планктами или между Сциллой и Харибдой, выбирает последнее. Это место на карте существует до сих пор. Харибда – это норвежский Мальстрем, огромный водоворот у Лофотенских островов между островами Москенесе и Москен. Посередине прохода лежат два скалистых острова Хьельхольм и Хегхольм – место обитания мифической Сциллы, и, очевидно, плавучие скалы Планкты в те времена тоже находились неподалеку от этих мест. Гомер (Одиссея XII, 245–259) так описывает Харибду:

Сцилла с этого боку была, с другого Харибда,

Страх наводя, поглощала соленую воду морскую.

Воду когда извергала она, то вода клокотала,

Словно в котле на огромном огне. И обильная пена

Кверху взлетала, к вершинам обоих утесов.

Когда же снова глотала Харибда соленую воду морскую,

Вся открывалась пред нами кипящая внутренность.

Скалы страшно звучали вокруг, внут ри же земля открывалась

С черным песком. И товарищей бледный охватывал ужас.

Все мы, погибели близкой страшась, на Харибду глядели

В качестве сравнения можно привести описание Харибды-Мальстрема в XIX веке американского писателя Эдгара По, характеризующего его как водоворот «диаметр которого, пожалуй, превышал полмили». Далее Э. По продолжает: «Водоворот этот был опоясан широкой полосой сверкающей пены; но ни один клочок этой пены не залетал в пасть чудовищной воронки: внутренность ее, насколько в нее мог проникнуть взгляд, представляла собой гладкую, блестящую, черную, как агат, водяную стену с наклоном к горизонту под углом примерно в сорок пять градусов, которая бешено вращалась стремительными судорожными рывками и оглашала воздух таким душераздирающим воем – не то воплем, не то ревом, – какого даже могучий водопад Ниагары никогда не воссылает к небесам» (Э. По, Низвержение в Мальстрем).

Подобные рассказы знаменитых литераторов могут показаться явным преувеличением, однако аналогичную картину мы видим и в описании Мальстрема английского путешественника и дипломата Энтони Дженкинсона в Путешествии из Лондона в Москву в 1557 г. в пересказе географа Р. Хэклюта («Основные плавания, путешествия, передвижения и открытия английской нации»): «Следует отметить, что между упомянутыми островами Реет и Лофут имеется водоворот под названием Мальстранд, который с половины отлива и до половины прилива производит такой ужасный рев, что задвижки дверей в домах жителей этих островов дребезжат на расстоянии десяти миль. Глубина и размеры образующихся воронок водоворота таковы, что судно, попадающее в сферу их притяжения, неминуемо захватывается, идет ко дну и там разбивается о камни; когда море утихает, обломки выносит на поверхность. Но это затишье наступает только в промежутке между приливом и отливом и продолжается всего четверть часа, после чего волнение снова постепенно нарастает. Когда течение бушует и ярость его еще усиливается штормом, опасно приближаться к этому месту на расстояние норвежской мили. Часто случается, что какие-нибудь киты заплывают в потоки водоворота, тогда они издают такой неистовый жалобный рев, что невозможно описать».

Всего двести лет назад даже бытовало мнение, что водоворот Мальстрем не имеет дна, о чем сообщает все тот же Эдгар Аллан По: «Вот что говорится по этому поводу в Британской энциклопедии. Кирхер и другие считают, что в середине Мальстрема имеется бездонная пропасть, которая выходит по ту сторону земного шара, в каком-нибудь очень отдаленном месте, например, в Ботническом заливе, как утверждают» (Низвержение в Мальстрем). Однако в XX веке скорость течения Гальфстрим существенно замедлилась, что привело к резкому ослаблению силы Мальстрема. В наше время, особенно в безветренную погоду, некогда знаменитый водоворот совсем не выглядит устрашающим.

По свидетельству римского историка Тацита («О происхождении германцев и местоположении Германии,3), следы плавания Одиссея сохранились даже на территории германских племен: «Иные считают также, что, занесенный в этот Океан во время своего знаменитого, долгого и баснословного странствия, посетил земли Германии и Одиссей и что расположенный на берегу Рейна и доныне обитаемый город Асцибургий был основан и наречен им же; ведь некогда в этом месте обнаружили посвященный Одиссею алтарь и на нем, кроме того, имя Лаэрта, его отца; да и некоторые памятники и могилы с начертанными на них греческими письменами и посейчас существуют на границах Германии с Рецией».

Более того, список древних королей Баварской Хроники Иоганна Авентинского даже называет отца Одиссея, Лаэрта, пятнадцатым потомком Туистона, от которого согласно Тациту древние германцы вели свое происхождение. «Они славят порожденного землей бога Туистона. Его сын Манн – прародитель и праотец их народа; Манну они приписывают трех сыновей, по именам которых обитающие близ Океана прозываются ингевонами, посередине – гермионами, все прочие – истевонами» (Тацит, О происхождении германцев и местоположении Германии,1). Впрочем, если разобраться, то в сообщении Тацита известные персонажи античных мифов просто названы другими именами. Туисто – это Ной, т. е. Уран и Янус; Манн – это Ньерд Эдды и Аммон Диодора, он же Хам, а его сын Фрейр, прародитель инглингов-ингевонов – библейский Хуш эфиоп, он же Осирис (первый Дионис): «Фрейра звали также Ингви. Имя Ингви долго считалось в его роде почетным званием, и его родичи стали потом называться Инглингами» (Сага об Инглингах,10). Таким образом, как это ни странно звучит, но истинные арийцы древней Германии в действительности имеют хамитские корни.

Впоследствии, по мере смягчения климата, германские и гальские народы сильно размножились, впрочем, сохранив в памяти происхождение своей аристократии. Валлийский историк VIII века Ненний, который считал древних германцев и латинов Италии родственными народами, приводит родословную германских племен: «Первый человек из рода Яфета, который пришел в Европу, был Алан со своими тремя сыновьями, которых звали Хесситион, Арменон и Ногве. У Хесситиона было четыре сына. Франк, Роман, Бриттон и Аламанн. У Арменона было пять сыновей: Гот, Валагот, Гебид, Бургунд и Лонгобард. Негве же имел трех сыновей: Вандал, Саксон, Богуар. От Хесситиона произошло четыре племени: франки, латины, аламанны и бритты. От Арменона же пять: готы, валаготы, гебиды, бургунды и лонгобарды. От Негве еще четыре: богуарии, вандалы, саксоны и туринги. Эти народы расселились по всей Европе» (Ненний, История бриттонов,17).

Алана, прародителя германских племен, Ненний называет сыном некоего Фетебира и восемнадцатым потомком Иафета, однако очевидно, что Алан из рода Яфета – это не кто иной, как Эллин, сын Девкалиона и правнук Яфета, ровесник Серуха (род. 793 г. после потопа). Сыновья Алана, Хесситион, Арменон и Ногве, являются тремя сыновьями Эллина: Хесситион – это Ксуф, Арменон – Эол, «властитель ветров» (Airman; air – «воздух», man – «человек»), а для предка восточных германцев, Ногве, соответственно остается имя Дор. Польский историк Ян Длугош выводил происхождение от Ногве (Дора) не только восточных германцев, но и древних славян: «А от Негнона, третьего сына, – разные народы по всей Европе, а именно, вся Русь до самого востока, Польша – крупнейшая из земель, Померания, Кашубия, Швеция, Сарния, которая ныне зовётся Саксонией, и Норвегия. От третьего сына Негнона, который звался Саксоном, [произошли] Чехия и Моравия, Штирия, Каринтия, Карниола, что ныне зовётся Далмацией, Лисна, Хорватия, Сербия, Паннония, Болгария, Элиша» (Анналы или хроники славного королевства Польши,1). Вероятно, в древности мнение о происхождении варваров от древних греков было достаточно распространено, по крайней мере, известно, что его придерживался позднеантичный греческий автор Диоген Лаэртский: «И все же это большая ошибка – приписывать варварам открытия эллинов: ведь не только философы, но и весь род людей берет начало от эллинов» (О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов,1).

Судьба Одиссея, оставшегося в живых после Троянской войны и всех злоключений, мало чем отличалась от его современников. Как и большинство мужей «героического века» он погиб с оружием в руках, прожив по данным Лицевого летописного свода Ивана Грозного 93 года. Диктис Критский сообщает, что на поле боя Одиссей и Телегон не узнали друг друга, и Одиссей пал от руки сына: «Сраженный этим ударом Улисс поздравляет судьбу и признает, что она поступила с ним наилучшим образом, потому что, убитый чужеземным врагом, он избавил Телемаха, самого дорогого для него, от вины отцеубийства. Затем, удерживая последнее дыхание, спрашивает юношу, кто он такой и кем рожден, если отважился убить сына Лаэрта Улисса, славного на войне и в мирное время. Тогда Телегон, поняв, что это его отец, стал бить себя обеими руками по голове и издавать жалобные вопли, ужасно страдая от того, что убил своего отца. Тут он назвал Улиссу, как тот хотел, имя свое и матери и название острова, где родился, и, наконец, показал копье с приметой. Так Улисс вспомнил значение угрожающих снов и предсказанный толкователями конец жизни, что будет ранен тем, о ком он меньше всего думал. На третий день он умер в преклонном возрасте, не лишившись, однако, сил» (Дневник Троянской войны,6,15).

Как повествует обобщивший греческие предания о Троянской войне Лицевой летописный свод, после смерти Одиссея его дети остались править в древнегреческих княжествах: «Телегон же принимает титул царя, прожив в своем царстве достойно 60 лет, после чего и умер. Телемах же царствовал в Ахайе 70 лет». На основе этих данных мы можем примерно определить срок жизни сыновей Одиссея. Сведения Книги Бытия позволяют сделать предположение, что средний возраст рождения первых детей в «героическую эпоху» составлял около 30 лет. В частности, ровесник аргонавтов, Иосиф Прекрасный, стал отцом между 30 и 39 годами; другой сын Иакова, Иуда – примерно в 20–25 лет, поскольку он пришел в Египет уже со своим малолетним внуком Есромом, будучи 46 лет от роду (Завещание 12 патриархов,12). Когда Паламед хитростью заставил Одиссея принять участие в походе против троянцев, Телемах, первенец Одиссея, был еще младенцем (Аполлодору, Мифологическая библиотека, Эпитома,3,7) поэтому можно с большой долей вероятности предположить, что Одиссею на момент рождения Телемаха было около 30 лет. Подготовка к Троянской войне длилась 10 лет, еще 10 лет – непосредственно военные действия, 10 лет – странствия Одиссея, и более 30 лет он правил на Итаке после возвращения. Таким образом, во время гибели Одиссея Телемаху было около 60 лет, и еще 70 лет он проправил. Итого срок жизни Телемаха составил около 130 лет, столько же прожил и его современник – отец Моисея, Амрам (137 лет).

Телегон, младший сын Одиссея от безымянной жрицы Солнца с острова Меонии, на котором когда-то обитала волшебница Цирцея, родился, когда Одиссею было более 50 лет, т. е. Телегон был ровесником Аминадава, праправнука Иуды, и Ореста, сына Агамемнона. Когда Одиссей погиб, Телегону было около 40 лет и правил он еще 60 лет; соответственно, Телегон жил уже меньше Телемаха, скончавшись приблизительно в 100-летнем возрасте.

Вероятно, около 100 лет было и погибшему от укуса змеи Оресту, гибель которого напоминает судьбу Парикшита, внука Арджуны, а также древнерусского князя Олега. Орест правил Пелопоннесом 70 лет, что можно заключить из сообщения Веллия Патеркула, согласно которому потомки Пелопса после взятия Трои правили в общей сложности 80 лет, включая годы царствования сыновей Ореста и его дяди, Эгисфа: «Царством Эгисф владел в течение 7 лет… После смерти Ореста его сыновья Пенфил и Тисамен царствовали 3 года. Тогда, почти через 80 лет после взятия Трои (или через 120 лет после ухода Геркулеса к богам), потомство Пелопса, владевшее Пелопоннесом все это время после изгнания Гераклидов, было изгнано потомками Геркулеса» (Веллий Патеркул, Римская История,1,1).

Орест, сын Агамемнона, и дети Одиссея были предпоследним поколением «героического века», и сроки их жизни не были предельными для «героев», которые вели постоянные войны и часто погибали молодыми. Но те немногие, кому посчастливилось уцелеть в бою, доживали и до 150 лет и более. Классическим примером такого долгожителя является воспетый Гомером царь Пилоса, Нестор, который прожил три столетия согласно Гигину: «А двенадцатый, Нестор, был под Илионом – ведь он, говорят, прожил по благодеянию Аполлона три века, потому что те годы, которые Аполлон отнял у братьев Хлориды, он вернул Нестору» (Мифы,10). По сообщению Плиния Старшего (Естественная история,7, XLVIII.154) современник Агамемнона, царь Кипра Кинир, прожил 160 лет, а усыновивший Гилла, сына Геракла, дорийский царь-долгожитель Эгимий, и того больше – 200 лет. Согласно ирландским Анналам 4 мастеров другой современник Агамемнона, Эохайд Аллатар (Дагда), правил 80 лет, став королем Туата Дану через 67 лет после битвы при Маг Туиред, в которой он принимал участие – т. е. Дагда жил не менее 170 лет: «от сотворния мира год 3303… племена Богини Дану прибыли, чтобы отвоевать Ирландию у Фир Болг; и они дали сражение друг другу при Маг Туиред;… от сотворения мира год 3450: по прошествии последнего года из тех восьмидесяти лет, которые Эохайд Оллатайр правил Ирландией, он умер в Бруге от отравленной раны, которую Кетленн нанес ему в первой битве при Маг Туиред».

В Индии «героический век» (вторая половина двапара-юги) закончился примерно в одно время с «героическим веком» Древней Греции – через 2 поколения после смерти Кришны (индийского Геракла) и взаимоистребительной войны Пандавов и Кауравов, ровесников аргонавтов и внуков Иакова. Как повествуют индийские мифы, по завершении битвы на Курукшетре 89-летний Кришна удалился в Двараку, столицу ядавов, где прожил 36 лет, а Юдхиштра (Стабробат Диодора Сицилийского) остался править в Хастинапуре. Арджуна повторно покорил для своего старшего брата Юдхиштхиры все окрестные земли; тогда же и произошло вторжение Семирамис в Индию.

Но тридцать лет спустя, когда Кришне было уже 125 лет, во время празднества между ядавами завязалась битва, в которой они почти полностью уничтожили друг друга. Тогда старший брат Кришны, Баларама, как сообщает Махабхарата, «оставил своё тело в йогическом трансе», а удалившийся в лес Кришна был смертельно ранен охотником по имени Джара («старость»); Дварака же была уничтожена наводнением. От старости ли умер Кришна, или действительно был убит, но вскоре и Арджуна понял, что его время заканчивается, после того, как не смог защитить от нападения разбойников караван с вдовами Кришны. Миф гласит, что вместе с Арджуной и братьями-Пандавами ушел умирать в Гималайские горы и престарелый царь Юдхиштра (Стабробат, победитель Семирамиды), отрекшись от престола в пользу внука Арджуны, Парикшита. После гибели Парикшита в Индии наступил «железный век» (кали-юга), и в бывшей столице Кауравов, Хастинапуре, на трон взошел сын Парикшита, Джанамеджая. Подобно Гомеру, мудрец Вайшампаяна читал стихи Махабхараты первому царю Кали-юги Джанамеджае, для которого война Пандавов и Кауравов была уже легендарной историей.

Глава 15

Гойделы Древней Ирландии

«Потом заговорили они с Эриу подле Уснеха. Так сказала она: – Приветствую вас, о воины! Давно уж провидели мудрецы ваш приход, и вам достанется этот остров до конца дней»

(Книга захватов Ирландии).

У фараона Исхода, Менкаухора, и его жены, Асии, помимо умершего во время «казней египетских» сына, была младшая дочь – не Бифья, жена Мереда, сына Езры (Паралипоменон, 4:18), которая жила гораздо позже, но другая египетская принцесса, Скота, выданная замуж за чужеземца Гойдела. Шотландский историк XIV века Иоанн Фордунский (Хроники шотландской нации, 8,11) так рассказывает об этих событиях: «В третьем веке мира, во дни Моисея, у некоего царя одной из греческих стран, Неола или Эола, был сын красивой внешности, но своенравного духа, по имени Гойдел, которому он не дал властвовать в своем царстве. Разгневанный Гойдел, поддержанный многочисленными отрядами молодежи, тревожил царство отца многими бесчинствами, и навлек своей дерзостью на себя гнев со стороны отца и народа. Поэтому он был силой выдворен из родной земли, и отплыл в Египет, где выделяясь отвагой и царским происхождением, женился на дочери фараона, Скоте».

Далее Иоанн Фордунский сообщает, что после гибели фараона в Красном море оставшиеся в стране египтяне, опасаясь, как бы зять фараона, Гойдел, отказавшийся преследовать безоружных евреев, не узурпировал власть, изгнали Гойдела из Египта вместе с его соратниками – выходцами из Греции. К изгнанникам присоединились и напуганные разрушением страны египтяне. Помимо Иоанна Фордунского сведения об исходе египтян из страны мы можем найти у Диодора Сицилийского (Историческая библиотека,1,28,2), а также в Ветхом Завете: «и отправились сыны Израилевы из Рамсеса в Сокхоф до шестисот тысяч пеших мужчин, кроме детей; и множество разноплеменных людей вышли с ними» (Исход,12:37).

Таким образом, выясняется, что предки гойделов в «героические времена» проживали в Древней Греции. Упоминая о законах царя Форонея, И. Фордунский называет его сыном Инаха и Ниолы (Niole), известной из греческих мифов как Мелия. Соответственно, надо полагать, что афинский царь Неол И. Фордунского есть не кто иной, как шестнадцатый по счету правитель Афин Меланф, ровесник Наассона, пятого потомка Иуды, и спартанца Аристомаха, сына Клеодея и внука Гилла. Греческие предания сообщают, что Меланф возводил свой род к Огигу, отцу Элевсина и деду Триоптолема (Партолона ирландской мифологии). В частности, Аполлодор (Мифологическая библиотека III, 9.1 8, 2–9, 1; 9) называет Нелея, прапрадеда Меланфа и основателя династии Нелеидов Пилоса, седьмым потомком Триоптолема (Партолона).

Когда произошло вторжение Гераклидов в Пелопоннес, изгнанный мессенский царь Меланф-Неол (согласно Павсанию «сын Андропомпа, внук Бора, правнук Пемфила, праправнук Периклемена, сына Нелея», Описание Эллады, II, 18, 8), прибыл в Аттику и воцарился в Афинах, убив в поединке беотийца Ксанфа. Непосредственно о предке ирландцев, Гойделе, греческие мифы умалчивают, но мы предполагаем, что Гойдел был первенцем Меланфа (Неола), эмигрировавшим в Египет во время правления своего отца Меланфа в Мессении еще до вторжения Гераклидов на Пелопоннес.

Младший сын Меланфа, Кодр, унаследовал престол в Афинах и известен тем, что пожертвал жизнью ради спасения Аттики от нашествия дорийцев. Судя по скупым описаниям греческих историков, несмотря на затяжные войны в «постгероические» времена Эллада была еще густо населена, подобно Ханаану до вторжения древних евреев. Перенаселенность вкупе с начавшимся ухудшением плодородия греческих земель вызвали две волны переселений: первую – под предводительством Феры, и вторую во главе с Нелеем, сыном Кодра, ровесником Овида и спартанских царей Соя и Агиса. Правнук Геракла, Аристодем, опекун его сыновей Фера, а также Гойдел были ровесниками Салмона – лазутчика, отправленного И. Навином в Иерихон в первый год завоевания Ханаана.

Итак, если резюмировать, гойделы, они же сыновья Миля ирландских преданий, изначально представляли из себя этнически пеструю группу с преобладанием греческих пеласгов и египтян, тогда как их цари возводили свой род к Меланфу и древнему Нелею (основателю Пилоса, убитому Гераклом), т. е. являлись Нелеидами подобно царям древней Мессении.

В свое время англо-ирландская историческая наука предлагала несколько версий происхождения гойделов. Составители Генеалогии королевы Елизаветы II называли Гойдела седьмым потомком Иуды по линии Зары, насчитывая 16 поколений от Гойдела до прибытия Милида (Голлама) в Ирландию и женитьбы его сына, Эохайда, на дочери последнего иудейского царя Седекии, Тамар Театефи, бежавшей под покровительство фараона Априя («Judah-Zarah-Eynan-Мahol-Calcol-Gоdhоl-Fabru-Sсru-Heber Scot-Boomhain-Аybaimhain-Tait-Aghenoin-LamhFionn-Heber-Adhnoin-Feabhla Glas-Nein Nuall-Аllоid-Eacrhaida-Deаgfatha-Bratha-Breоgan-Bille-Gallam-Eochaid (his wife – Tamar TeaTephi d. Zedekiah Judian king»). В свою очередь, согласно данным ирланского священника XVII века Дж. Китинга (История Ирландии,16) Гойдел, сын Нила, являлся внуком скифского царя Финея Фарсайта («провидца»). Дж. Киттинг утверждал, что после гибели войска фараона в Красном море египтяне якобы изгнали из страны некоего Сру, сына Гойдела, который умер на острове Крит; при этом внук Гойдела, Эбер Скот, удалился в родную Скифию, откуда много поколений спустя выселились его потомки и после долгих странствий прибыли в Ирландию.

Однако приходится констатировать, что обе эти версии являются ложными. Дело в том, что, несмотря на различие в деталях, все ирландские хроники, сходятся на том, что дочь фараона, Скота, жена Гойдела, погибла в битве с племенами Туата Дану во время высадки гойделов в Ирландии. Следовательно, все странствия гойделов продолжались в пределах всего одного поколения: «От сотворения мира год 3500 – Флот сыновей Миля прибыл в Ирландию в конце этого года, чтобы взять ее силой у Племен Богини Дану; и они бились с ними в битве при Шлиав Мис на третий день после высадки. В этой битве пала Скота, дочь Фараона, жена Миля; и могилу Скоты можно увидеть между Шлиав Мис и морем» (Анналы 4 мастеров). Таким образом, очевидно, что гораздо более достоверными являются сведения И. Фордунского, отводившего на странствия побывавших в Нумидии и Испании гойделов около 40 лет, по истечении которых сын умершего Гойдела Гласа, Эбер, победил малочисленных аборигенов Ирландии. Эбер назвал остров в честь погибшей матери – Скоттией; позднее он был переименован в Ибернию уже в память о самом Эбере. Попутно отметим, что Анналы 4 мастеров подразумевают под Милем самого Гойдела, хотя в действительности Гойдел был сыном Миля (Меланфа). Соответственно, сыновья Миля (Меланфа) Анналов 4 мастеров Эбер, Эревон и Амергин – на самом деле его внуки.

Что касается упомянутого Дж. Киттингом провидца Финея Фарсайта, сына Баата, якобы приходившегося Гойделу дедом, то как уже отмечалось ранее, в действительности Финей Фарсайт тождественен Финтану, сыну Бита (Бет-Эля-Гипериона), и Огигу греческой мифологии. По поводу альтернативной версии о Финее Фарсайте – тринадцатом потомке Рифата Скота, внука Яфета, изложенной в Книге из Баллимоута («Feinius Farsaid s. Eogan s. Glunfhind s. Lamfhind s. Etheor s. Thoe s. Bodh s. Sem s. Mar s. Aurthacht s. Sru s. Esru s. Baath s. Rifaith Scot»), можно отметить, что она является отражением известных древнегреческих преданий о фракийском царе-провидце Финее, который лишился зрения из-за того, что выдавал смертным тайны «богов» (Гигин, Мифы, 19). Мифы о Финее Фракийце приводит Аполлодор (Мифологическая библиотека,3,15,3), согласно которому у царя Финея было две жены – Клеопатра, внучка афинского царя Эрехтея, и Идея, дочь царя скифов. Клеопатра родила Финею двух сыновей – Пандиона и Плексиппа, которые, будучи по материнской линии правнуками Эрехтея, тем не менее, никогда не претендовали на престол Афин. Вторая жена Финея, Идея, пыталась извести сыновей Клеопатры, пока Финей не отослал ее обратно к тестю в Тавро-Скифию.

Многолетняя вражда между женами Финея и их потомством нашла отражение в одной из версий Книги захватов Ирландии: «Эбер Скот захватил Скифское царство силой у потомства Ненуала, пока не пал от руки Ноемиуса, сына Ненуала. И была ссора между Ноемиусом и Боамайном, сыном Эбер Скота. Боамайн захватил власть, пока не пал от руки Ноемиуса. Номиус стал править, пока не пал от руки Огамайна, сына Боамайна, отмстившего за своего отца» и т. д. и т. п. Праправнуки фракийского царя-провидца Финея действительно длительное время проживали в современных Таврии и Приднестровье, однако, выселились они не в Ирландию, а в Малую Азию, будучи знаменитыми киммерийцами Геродота. Их междоусобные битвы накануне вторжения скифов упоминаются греческим историком: «киммерийцы разделились на две части и начали между собой борьбу. Всех павших в братоубийственной войне народ киммерийский похоронил у реки Тираса (могилу царей там можно видеть еще и поныне). После этого киммерийцы покинули свою землю, а пришедшие скифы завладели безлюдной страной» (Геродот, История,4,11).

Согласно И. Фордунскому, ссылающемуся на легенду о св. Брендане, прибывшие из Египта в Ирландию гойделы захватили малонаселенные ирландские земли почти без боя, подобно троянцам Брута: «Итак, один из сыновей Гойдела, Ибер, молодой человек, доблестный не по годам, будучи склонен к войне по духу, собрал армию, и собрав насколько возможно большой флот, отправился на вышеупомянутый остров, и часть немногочисленных жителей, которых нашел там, перебил, а часть подчинил. Таким образом, он присвоил себе целую землю во владение, назвав ее Скотиа, по имени матери» (И. Фордунский, «Хроники шотландской нации», 17). Однако из других источников известно, что Ирландия была завоевана гойделами в боях с Племенами Дану, и победа не сразу далась сыновьям Миля (Меланфа). И здесь необходимо сделать отступление, чтобы снова вернуться к древней истории Ирландии.

В соответствии с Анналами 4 мастеров через 278 лет после смерти внучки Ноя, Цирцеи (Кессайр), в Ирландию прибыл Партолон (Триоптолем), ровесник Евера (р. 397 г), и основал первые города, но очень скоро колонистам пришлось выдержать нападение мифического народа фоморов: «2520 лет прошло от сотворения мира, когда Партолон прибыл в Ирландию. Вот вожди, что были с ним: Сланге, Лайглинне и Рудрайге, три его сына; Делгнат, Нерва, Кохва и Кервнад, четверо их жен. От сотворения мира год 2530 – Была в этом году первая битва в Ирландии; Кикал Григенкосах, сын Голла, сына Гарва, из фоморов, и его мать прибыли в Ирландию, и с ними еще восемь сотен, и была битва между ними и людьми Партолона в Шлевна Майге Ита, где фоморы были побеждены Партолоном, и все они были убиты. Зовется это битвой при Маг Ита» (Анналы 4 мастеров).

Фоморы считались одним из так называемых «нечистых народов», обитавшим на островах в Атлантике и происходившим от «богини» Домны, чьё имя означает «пропасть» или «морская бездна». В греческой мифологии она соответствует «богине» Кето (греч. «морское чудо»). Таким образом, ирландские фоморы являются форкидами, потомками хтонических морских божеств Форка и Кето, к которым древние греки относили грай, горгон, дракона Ладона, Сциллу и прочих: «Говорят, Форк был сыном нимфы Фоосы и Нептуна; а как говорит Варрон, он был царем Корсики и Сардинии. Когда он с большой частью своего войска потерпел в морской битве поражение от царя Атланта, его соратники придумали, что он превратился в морского бога» (Ватиканский мифограф, 2,27,1). Мифы описывали фоморов монстрами, схожими обликом с одноногими наснасами Аравии, т. е. это был один из «дивьих народов», появившихся после Вавилонского столпотворения (см. свт. Дм. Ростовский, Келейный летописец, 34). После победы над фоморами племя Партолона (Триоптолема) за несколько поколений сильно увеличилось в числе, однако, в результате эпидемии оно практически полностью вымерло еще в «серебряном веке»: «От сотворения мира год 2820 – Девять тысяч людей Партолона умерло за одну неделю в Шен Маг Элта Эдайр, а именно пять тысяч мужчин и четыре тысячи женщин. Откуда и зовется Taimhleacht Muintire Parthaloin (Погибель Народа Партолона). Три сотни лет прожили они в Ирландии. Тридцать лет была Ирландия пуста до прихода Немеда» (Анналы 4 мастеров). Как мы уже упоминали ранее, Триоптолем, ровесник Евера (р. 397 г. после потопа), был сыном Элевина, внуком Огига (Финтана), правнуком (Бита-Гипериона) и праправнуком Ноя.

Потомком Огига (Финтана) также являлся другой колонист, Немед, прибывший в Ирландию через 30 лет после гибели народа Партолона. Мы считаем Немеда ровесником Серуха (р. 793 г.), поскольку его прадед, Тат, приходился Партолону братом. Книга захватов Ирландии называет Немеда потомком Магога, сына Яфета, и родоначальником племен Туата и фирболгов: «Magog, son of Iаfеth, оf his рrоgеnу аrе thе реорlеs whо саmе tо Irеlаnd bеfоrе thе Gаеdil: tо wit Pаrthоlаn s. Sеrа s. Sru s. Esru s. Bimbеnd s. Маgоg s. Iаfеth; аnd Nеmеd s. Аgnоmаin s. Pаmр s. Tаt s. Sеrа s. Sru; аnd рrоgеnу оf Nеmеd, thе Gаilеоin, Fir Dоmnаnn, Fir Bоlg аnd Tuаthа Dе Dаnаnn». Однако племя Немеда постигла та же участь, что и народ Партолона (Триоптолема), хотя погибли они не от моровой язвы, но в результате войны с фоморами (форкидами).

Ирландские источники сообщают, что после почти поголовного истребления несколько десятков внуков и правнуков Немеда, ровесников Фарры и Авраама, покинули Ирландию, отплыв во времена «медного века» на родину предков – Грецию: «От сотворения мира год 3066 – только тридцать людей из народа Невида скрылись в разных частях света, и они прибыли в Ирландию спустя некоторое время (и назывались) Фир Болг. Две сотни и шестнадцать лет Невид с его народом оставались в Ирландии. После этого Ирландия оставалась неприютным местом на срок в две сотни лет» (Анналы 4 мастеров). Аналогичные сведения о народе Немеда сообщает и Дж. Китинг: «Из племени Немеда спася экипаж одного корабля, в котором находилось 30 человек, включая 3 вождей, а именно Симеон Брек, сын Старна, сына Немеда; Иобат, сын Беотнаха, сына Ярбонела Файда, сына Немеда, и Бриотан Маол, сын Фергуса Ледхерга, сына Немеда… Фирболги – потомство Симеона Брека, сына Старна, сына Немеда, пребывали в Греции, т. е. Фракии и вернулись обратно в Ирландию спустя 217 лет после захвата Немедом Ирландии» (Дж. Киттинг, История Ирландии,7–8).

В те времена, когда выжившие беглецы из племени Немеда достигли берегов Древней Греции, на Пелопоннесе правил Данай (Ден, бывший фараон I династии Египта, бежавший в Грецию). Незадолго до этого Данаиды перебили всех сватавшихся к ним сыновей Египта (фараон Аджиб), за исключением Линкея, после чего правивший в Аргосе Данай пожелал повторно выдать их замуж. В связи с тем, что желающих не нашлось, Данай был вынужден отказаться от полагающегося за царских невест выкупа, и устроил для женихов состязание в беге: «Данай придумал это (состязание в беге) для своих дочерей… и так как никто не хотел брать их в жены вследствие совершенного ими преступления, то Данай разослал извещение, что он, не требуя свадебных даров, выдаст их замуж, кто кому из них понравится за красоту; когда пришло несколько мужчин, он устроил им состязание в беге» (Павсаний, Описание Эллады, III 12, 2).

В итоге Данаиды были повторно выданы замуж, и мы полагаем, что их мужьями стали прибывшие из Ирландии потомки Немеда, принявшие участие в состязании. Но впоследствии Данай был убит по приказу его зятя, современника Авраама (р. 1072 г.) Линкея, сына Египта, отомстившего за гибель братьев, а Данаиды, за исключением Гипермнестры, жены Линкея, вместе с семьями были обращены в рабов. В течение нескольких поколений их потомство трудилось на рудниках и плантациях Аргосского царства. Эти события лежат в основе известного мифа о Данаидах, обреченных в Аиде вечно наполнять водой бездонные бочки. Не случайно, ирландская сага «Старина мест» прямо именует фирболгов Ирландии потомками Даная, причем царь Египт назван Греком, что наводит на мысль о тождестве этих имен: «Айндин Оах и Уар Этарках были два сына Гумойра, что из королей Фир Болг. Вели они род от Греков, Грека, сына Понта, и Данауса, сына Понта, что предок всех Фир Болг. Одолел один род другой и отнял у него сладкую воду, ибо дается в землях греков власть отводить ее. Наложили на тех людей тяжкую повинность – таскать кожаными мешками землю на голые скалы, пока не насыпят они ее на семь локтей. Тогда сшили они из кожаных мешков лодки и бежали от злой власти в Ирландию, где не селились иначе как у чистых озер». Что касается Понта, то вероятно под этим именем в «Старине мест» фигурирует Нил, дед Египта (Аджиба) и Даная (Дена) по материнской линии.

Вообще, если проанализировать данные греческой и ирландской мифологии, то выясняется, что связи Эллады и Ирландии были чрезвычайно тесными. Помимо греческого царя Огига (Финтана) и дочери Гелиоса, Цирцеи (Кессайр), можно упомянуть и внучку Эллина, Арну Меланиппу (греч. «черноконная»), которая является кельтской богиней Эпоной, покровительницей лошадей. Самоназвание Ирландии, Эйрин – это испорченное имя Арна, равно как распространенное в Древней Ирландии имя Эохайд – это греческое Ахей, поэтому обожествленного в Ирландии Дагду Эохайда вполне можно называть Ахеем. Сыном Арны Меланиппы (Эпоны) был Беот – эпоним беотийцев Греции: «Беотийцы как целый народ получили свое название от Беота, который, говорят, был сыном Итона и нимфы Меланиппы; а Итон был сыном Амфиктиона (Описание Эллады,9,1,1).

Данные факты приводят нас к заключению, что мифические обитатели Ирландии (племена Партолона, Немеда, фирболги и Туата Дану) – это и есть пресловутый народ пеласгов древней Арголиды, Фессалии, Аркадии и Италии (они же нарты Северного Кавказа), которые в древности составляли единое пеласгическое племя. Еще Геродот утверждал, что поначалу эллины были незначительным племенем, впоследствии смешавшимся с пеласгами, и одно время Эллада даже носила имя Пеласгии: «До своего объединения с пеласгами эллины были немногочисленны. Из такого довольно скромного начала они численно возросли и включили в себя множество племен, главным образом оттого, что к ним присоединились пеласги и много других чужеземных племен» (Геродот, История,1,58; 2,56). Что касается аристократии пеласгов, то они по большей части являлись потомками Инаха (Артаксада) и Форонея (Арама), т. е. адитами-рефаимами. Выходцем из пеласгического Иолка также был непосредственный предок гойделов, Нелей, захвативший власть в Пилосе.

Еще при жизни патриарха Иакова (р. в 1232 г.), после разделения царства Аргоса на три части, фирболги Делы (одиннадцатого потомка Немеда), вернулись в Ирландию, воспользовавшись враждой между аргосскими царями из рода Бианта и Мелампода. Согласно Анналам 4 мастеров это произошло спустя 200 лет после поражения Немеда от фоморов: «2798 г. от сотворения мира – За 40 дней до Потопа Кесайр прибыла в Ирландию. 2520 г. от сотворения мира – Партолон завладел Ирландией. 2820 г. от сотворения мира – мор Партолона. 2850 г. от сотворения мира – прибытие Немеда. 3066 г. от сотворения мира – битва народа Немеда против фоморов, остаток из народа Немеда скрылись в разных частях света. От сотворения мира год 3266. Фир Болг завладели Ирландией в конце этого года. Сланге, Ганн, Генанн, Шенганн и Рудрайге были пятеро их вождей. Были они пятью сыновьями Делы, сына Лойха. Четверо из них и все Фир Болг избрали Сланге королем над ними». Анналы также сообщают, что на седьмой год пребывания фирболг в Ирландии умерло 2 тысячи человек: «от сотворения мира год 3273 – четвертый год Ганна и Генанна, и они умерли в конце этого года, и двадцать сотен вместе с ними, в Крих Лиатан». Подобный факт говорит о том, что фирболги прибыли в Ирландию в большом количестве, едва ли их было менее десяти тысяч человек.

К заселившим Ирландию фирболгам мы относим не только собственно Фир Болг – потомков Данаид, но и родственные им племена пеласгов Греции (Фир Домнан и Фир Галейон). Приблизительно в это же время из Греции выселились и другие пеласги, в частности, Туата де Дану, причиной бегства которых в северные земли Дж. Киттинг называет нападение сирийского флота: «Когда большой флот прибыл из Сирии, чтобы вести войну с Афинами и победил афинян, Туата де Дану отправились в Лохлинн, т. е. Норвегию» (История Ирландии,10). Очевидно, речь идет об известном из греческих мифов нападении критского флота Миноса на Афины.

Впрочем, фирболги владели Ирландией очень недолго – всего 37 лет, если следовать Анналам 4 мастеров, и уже во втором поколении были разбиты в битве при Маг Туиред Племенами Дану: «От сотворения мира год 3303 – Фир Болг были побеждены и истреблены в этой битве. Кроме того, рука Нуаду, сына Эохайда сына Эдарлава (короля над Племенами Богини Дану), была отрублена в том же сражении. Эохайд, о котором сказано, был последним королем Фир Болг. Девятеро из них приняли королевскую власть, и тридцать семь лет был срок их правления над Ирландией» (Анналы 4 мастеров).

Ирландские мифы датируют прибытие Туата Дану в Ирландию, которому сопутствовала тьма в течение 3 дней и ночей, первым днем Белтайна (1 мая): «Таковы были Туата де Дананн, что пришли в Ирландию, укрытые темными облаками. Они высадились в горах Конмайкне Рейн в Коннахте; они принесли тьму над солнцем на три дня и три ночи» (Lеbоr Gаbаlа Erеnn,55). Исходя из этих сведений, мы можем точно соотнести время появления племен Дану в Ирландии с данными греческой мифологии. Это ночь зачатия Геракла, которая согласно Диодору равнялась трем ночам: «Ведь сочетаясь с Алкменой, Зевс увеличил ночь втрое и уже самой продолжительностью израсходованного на зачатие времени предрешил чрезмерную мощь будущего ребенка» (Диодор, Историческая библиотека,4,9).

Несмотря на то, что «Сага о битве при Маг Туиред» сообщает о гибели в битве с Племенами Дану около ста тысяч фирболгов, очевидно, что реальные цифры потерь были в разы ниже. Скорее всего, сражение фирболгов с Туата (Первая битва при Маг Туиред) напоминало состоявшийся примерно в то же время поход вождей Аргоса против фиванцев (Семеро против Фив) и средневековые битвы феодальных армий численностью 5-10 тысяч человек. Маловероятно, чтобы количество фирболгов резко выросло за одно поколение, да и их противники – Туата Дану, вчерашние беглецы из Аттики, также были не способны выставить большое войско. Тем не менее, согласно ирландским преданиям в ходе четырхдневной битвы при Маг Туиред от войска фирболгов остался только отряд в 300 воинов, которым Туата Дану даровали жизнь. Их потомки поселилились в Коннахте.

Количество воинов Племен Дану, участвовавших во второй битве при Маг Туиред против фоморов ирландские предания определяют уже как восемнадцать тысяч человек. В этом сражении, произошедшем во времена Троянской войны, пал король Туата Дану – Нуаду Серебряная рука: «Надо сказать, что, хотя игра в фидхелл и была придумана во времена Троянской войны, в ту пору еще не знали ее ирландцы, ибо разрушение Трои и битва при Маг Туиред случились в одно время» (Сага «Битва при Маг Туиред»). Современниками героев Троянской войны и второй битвы при Маг Туиред мы считаем детей Иосифа, Манасию и Ефрема, внука Иосифа, Махира, и Есрома, внука Иуды.

Таким образом, подобно войнам древнегреческих княжеств друг с другом, сражения Фир Болг и Туата Дану фактически были внутриплеменными междоусобицами. И те, и другие были пеласгами – потомками Немеда, девятого потомка Яфета. Самоназвание Туата Дану Дж. Киттинг выводил от некоей Дану, дочери Делбаота: «Туата де Дану является потомством Иобата, сына Беотнаха… От трех сыновей Дану, родившихся от дочери Делбаота, названы Бриан, Юхар и Юхарба, т. е. трое сыновей Делбаота, сына Элаты, сына Неда, сына Иондао, сына Аллао, сына Тата, сына Табарна, сына Энна, сына Баата, сына Иобата, сына Беота, сына Ярбонела Файда, сына Немеда» (Дж. Китинг, История Ирландии, 7-10).

Тем не менее, ни о самой Дану, ни о ее отце, Делбаоте, кроме имен, абсолютно ничего не известно и просто невероятно, чтобы они стали эпонимами целого народа. В ирландских мифах присутствует некий Делбаэт, дед Бреса, правившего после Нуаду Серебряной руки, но по временным рамкам он совершенно не подходит на роль прародителя Туата. Кроме того, непосредственный предок племен богини Дану хорошо известен – это Ярбонел Файд, один из сыновей Немеда, правнука Тата, приходившегося Партолону (Триоптолему) братом. После поражения от фоморов Ярбонел Файд бежал куда-то на север и положил начало новому народу Туата Дану, хотя Дж. Киттинг и утверждает, что племена Дану некоторое время проживали в Аттике и бежали на север гораздо позднее – во время нападения сирийцев, под которым мы подразумеваем войну царя Миноса с Афинами. Также никакого отношения к «богине» Дану не имели ни предки фирболгов – дочери Даная, ни Артемида (Диана).

Ключом к разгадке личности пресловутой «богини» Дану (брет. Анну) являются валлийские предания, согласно которым Анну является повелительницей мертвых в Аннуне (Аиде). Следовательно, «богиня» Дану есть не кто иная, как Исида египтян, она же греческая Деметра («владыками подземного мира египтяне считают Деметру и Диониса», Геродот, История,2,123). Начало поклонению Деметре у пеласгов положил еще Партолон (Триоптолем), ровесник Евера (р. 397 г. после потопа) и брат Тата, далекого предка фирболгов и Туата Дану. В Древней Греции центром культа Деметры-Исиды был аттический Элевсин – город, основанный отцом Триоптолема (Партолона), Элевсином. Это фактически подтверждает сведения Дж. Киттинга, согласно которому Туата Дану первоначально проживали именно в Аттике. По сути пеласги Туата Дану, превосходившие других во владении магическим искусством, представляли из себя народ друидов. По крайней мере, жрецов Туата Дану, пытавшихся чарами предотвратить высадку гойделов, Книга захватов Ирландии прямо называет друидами: «тут принялись ирландские друиды и филиды петь против них заклинания, покуда вода со дна моря не выплеснулась на поверхность, ибо воистину могучую бурю подняли они против Сыновей Миля».

Друидизм с его верой в метемпсихоз и ритуальными убийствами зародился еще в Древнем Египте после убийства Осириса (Хуша), когда Исида (Деметра-Дану) создала первую жреческую корпорацию, и фактически являлся разновидностью осирического культа. Эпонимом друидов был Друис, правнук Мосоха, сына Яфета и ровесник Евера, правивший в Альбионе и Аквитанской Галлии, который несомненно был не только царем, но и жрецом Осириса и Исиды. Древнегреческие пеласги стали оказывать божеские почести Исиде (Деметре) еще при ее жизни, и Партолон (Триоптолем) принес ее культ в Ирландию. В I веке до РХ мы находим учение друидов уже повсеместно распространившимся по территории Кельтики. Вот что сообщает Гай Юлий Цезарь, рассказ которого о друидах является одним из самых ранних упоминаний о них у античных писателей: «Их наука, как думают, возникла в Британии и оттуда перенесена в Галлию… Галлы все себя считают потомками отца Дита и говорят, что таково учение друидов» (Записки о Галльской войне,6,13,18).

Итак, возникнув в Египте, через Грецию и Ирландию учение друидов попало на остров Альбион вместе с ирландскими переселенцами, а оттуда уже перекочевало в континентальную Галлию, ставшую в эпоху античности цитаделью друидов. При этом первой женщиной-друидом можно назвать Кессайр (Цирцею), внучку Ноя, поселившуюся на острове Меонии (Мэн). Согласно Плинию Старшему название поклонявшихся дубам друидов произошло от греческого слова drus («дуб»), что напоминает греческие мифы о нимфах-дриадах, вероятно являвшихся жрицами друидов подобно внучке Ноя, Кессайр (Цирцее), и прочим вакханкам острова Мэн. Римский историк Тацит, описывая вторжение римлян на этот остров в правление Нерона, так рассказывает о его обитателях: «на берегу стояло в полном вооружении вражеское войско, среди которого бегали женщины; похожие на фурий, в траурных одеяниях, с распущенными волосами, они держали в руках горящие факелы; бывшие тут же друиды с воздетыми к небу руками возносили богам молитвы и исторгали проклятия» (Анналы,14,30).

Вероятно, отношение большинства древних римлян к представителям друидического культа можно понять из следующей ремарки Плиния: «Она (магия) процветала в галльских провинциях еще на нашей памяти; ибо против их друидов и всего племени прорицателей и целителей вышел декрет во времена императора Тиберия… В настоящее время Британия все еще зачарована магией и исполняет свои обряды с такими церемониями, что создается такое впечатление, будто именно она дала религиозный культ персам. До такой степени согласны между собой в одном этом пункте народы по всему миру, хотя не сходные и совершенно не знакомые друг другу. Поэтому мы в большом долгу пред римлянами, положившими конец этому чудовищному культу, при котором убийство человека считалось выражением наивысшей религиозности, а поедание его плоти – самым целебным средством» (Плиний Старший, Естественная история,30,13).

Одержав победу над фирболгами, Туата де Дананн владели Ирландией в течение трех или четырех поколений (в соответствии с Анналами 4 мастеров – 197 лет). После царствования Фиахайда, сына Делбаэта, сына Огмы, который был братом Нуаду Серебряной руки, племенами Дану правил триумвират царей. В их правление войско сыновей Миля (точнее сыновей Гойдела, сына Миля-Меланфа) высадилось на берегах Ирландии. «От сотворения мира год 3500. Флот сыновей Миля прибыл в Ирландию в конце этого года, чтобы взять ее силой у Племен Богини Дану; и они бились с ними в битве при Шлиав Мис на третий день после высадки. В этой битве пала Скота, дочь Фараона, жена Миля; и могилу Скоты можно увидеть между Шлиав Мис и морем… После этого сыновья Миля бились в битве при Тальтиу против трех королей Племен Богини Дану – Мак Куйла, Мак Кехта и Мак Грене. Битва продолжалась долгое время, покуда Мак Куйл не пал от руки Эревона, Мак Кехт от руки Эвера, а Мак Грене от руки Амергина. Три их королевы тоже были убиты; Эйре от руки Сурьге, Фодла от руки Эдана и Банба от руки Кахера. В битве были наголову разбиты Племена Богини Дану, и их истребляли везде, где их настигали» (Анналы 4 мастеров). Книга захватов Ирландии сообщает, что гойделы прибыли в Ирландию всего на 60 кораблях, т. е. войско гойделов, истребивших Туата Дану, составляло всего несколько тысяч человек, что в какой-то степени напоминает завоевательные походы Ермака и конкистадоров Кортеса и Писарро.

Помимо истребленных в войнах пеласгов Фирболг и Туата, также практически полностью погибли и пеласги Италии, выселившиеся из Аркадии вместе с Энотром, младшим сыном Ликаона, еще до Девкалионова потопа. Незадолго до своей гибели, во времан патриарха Иакова (р. 1232 г. после всемирного потопа) энотры изгнали из Италии народов сикелов, вынужденных переселившиться в соседнюю Сицилию, опустевшую после гибели циклопов: «Итак, сикелийское племя таким вот способом покинуло Италию, как передает Гелланик Лесбосский, тремя поколениями ранее Троянской войны и на двадцать шестой год жречества в Аргосе Алкионы… Времена, в которые пеласгическое племя начало испытывать напасти, почти на два поколения отстояли до Троянских событий, но продолжались они и после Троянской войны, до тех пор пока численность народа не сократилась до крайности» (Дионисий Галикарнасский, Римские древности,1,22–26). Жрица Аргоса, Алкиона, упомянутая Дионисием – это, конечно, дочь царя – жреца Мелампода, получившего треть царства после исцеления аргосских женщин от массового психоза («дионисийского безумия»). Жрецами и прорицателями были многие потомки Мелампода; наиболее известный из них – его правнук, аргонавт Амфиарай, один из царей Аргоса.

Примечательный факт – «Книга захватов Ирландии» отмечает, что у гойделов и Туата Дану был единый язык: «Тогда вышли на берег люди поговорить с ним, и каждый поведал о себе на языке скотов. Славно было им знать, что все они из потомков Рифата Скота. И спросил Ит, какое было имя острова. – Остров Элга называется он, – сказали ему, – и королями здесь Мак Куйлл, Мак Кехт и Мак Грене». Аналогичным образом ирландские мифы гласили, что представитель Туата Дану, Брес, сын Элата, также говорил на одном языке с фирболгом Сренгом и обменялся с ним оружием, и это лишний раз свидетельствует об общем пеласгическом происхождении фирболгов, Туата Дану и гойделов. Но если имена фирболгов и даже фоморов периодически встречаются в Анналах 4 мастеров еще 500 лет спустя прибытия гойделов в Ирландию («От сотворения мира год 3790:… битва при Ард Акад, в котором пал Смиргалл, сын Сметры, король фоморов; пятьдесят битв против племени пиктов и против Фир Болг»), то народ Туата Дану после поражения от гойделов при Шлиав Мис более не упоминается в ирландских хрониках.

Тем не менее, несмотря на то, что гойделы почти полностью истребили мужчин Туата Дану, женщин Туата сыновья Миля оставили в живых и брали в жены, поскольку часть гэльского нобилитета возводила свое происхождение к Туата Дану по материнской линии. Уцелевшие от истребления остатки Туата Дану по обыкновению других древнейших народов «ушли в холмы-сиды», т. е. добровольно лишили себя жизни, став эльфами многочисленных ирландских преданий. Обычай этот, к сожалению, был весьма распространен в дохристианском мире. В свое время ему последовали и нарты-энотры, и древнейшие представители капоидной расы – «чудь белоглазая» («чудь или чудаки вырыли подкопы, ушли туда со всем добром, подрубили стойки и погибли», Даль В.И., Словарь живого великорусского языка).

Нам сложно понять ту легкость, с которой они расставались с жизнью. Вполне возможно, что не последнюю роль играли распространенные среди древнейших народов многочисленные пророчества об их грядущей гибели и наступлении тяжелых времен: «Морриган, дочь Эрнмаса, возвестила о яростной схватке и славной победе величайшим вершинам Ирландии, волшебным холмам, устьям рек и могучим водам. И о том же поведала Бадб. – Что ты нам скажешь? – спросили тут все у нее. – «Мир до неба, небо до тверди, земля под небом, сила в каждом». А потом предрекла она конец света и всякое зло, что случится в ту пору, каждую месть и болезнь. Вот как пела она: «Не увижу я света, что мил мне. Весна без цветов, скотина без молока, женщины без стыда, мужи без отваги, пленники без короля… Леса без желудей, море бесплодное, лживый суд старцев, неправые речи брегонов…» (Сага «Битва при Маг Туиред»). Любопытно, что в английских легендах пророчица Морриган, дочь Эрнмаса, она же фея Моргана, увозит погибающего короля Артура на остров Авалон, который Джеральд Уэльский отождествлял с окруженным болотами Гластонберри. Если речь идет не о вымышленном бардами персонаже, то Моргана, подобно греческим царям Нестору и Эгимию, была долгожительницей даже по меркам «героического века». Судя по датировкам Анналов 4 мастеров, после битвы при Маг Туиред Морриган прожила около 200 лет до гибели короля Артура, случившейся незадолго до прибытия троянцев Брута в Альбион, а сыновей Миля (гойделов) – в Ирландию.

Одновременно выясняется, что, как ни странно, легендарный английский король Артур также происходил из племени Туата Дану. Его родословная изложена в манускрипте Моstуn МS 117 Bоnеdd уr Аrwуr (“Происхождение героев»): «Артур, сын Утера, сын Кустеннина, сына Кинфаура, сына Тудвала, сына Морфаура, сына Эудафа, сына Кадора, сына Кинана, сына Карадога, сына Брана, сына Лира Малоречивого». При этом, если поколения от Кустеннина до Морфаура фигурируют в списке королей Думнонии (юго-запад современной Англии) в качестве британских правителей IV века, то начало геологического древа Артура уходит уже во времена племен Туата Дану, поскольку Ллир Малоречивый являлся одним из вождей Туата, женившимся на дочери Дагды. Согласно валлийско-ирландской мифологии сыновьями Лира были великан Бран Благословенный и «бог» Манавиддан. Зять Ллира Малоречивого, Дагда Эохайд Оллатар, участвовал еще в первой битве при Маг Туиред против фирболгов, которая произошла незадолго до рождения Геракла, и можно предполагать, что Дагда был современником Иуды, сына патриарха Иакова, а Ллир – ровесником Геракла и Фареса либо Агамемнона и Есрома. Соответственно, Бран и Манавидан – это уже современники Аминадава (праправнука Иуды, сына Иакова), и Ореста; они были на 1–2 поколения старше последних королей Туата и сыновей Миля, ровесников Салмона (сына Наассона и внука Аминадава).

Деяния, приписываемые мифами королю Артуру, а также его останки, найденные в XII веке в Гластонберри, также говорят о том, что реальный король Артур жил гораздо раньше эпохи раннего средневековья: «Вы должны знать, что обнаруженные кости Артура были настолько большими, что, по словам поэта «все, кто их видел при эксгумации, ахали». Настоятель показал мне одну берцовую кость. Он поставил ее вертикально на землю, и она была на три дюйма выше, чем колено даже очень высокого мужчины. Череп был настолько большой и объемный, что между бровями и глазницами было расстояние шириной в мужскую ладонь» (Дж. Уэльский, Libеr dе Prinсiрis inсstruсtiоnе). Таким образом, рост короля Артура составлял около 3,5 метров, что вполне соответствует габаритам людей «героического века», и далеко не случайно, что в легендах умирающего Артура увозят на волшебный остров Авалон – аналог мифических Елисейских полей, на которых живут после смерти «герои» Древней Греции. Впрочем, подобные факты никак не исключают существование в VI веке некоего доблестного христианского рыцаря – защитника Британии от вторжений иноземцев, носившего одно имя с древним королем Артуром. О нем рассказывает в своей «Истории» Гальфрид Монмутский, явно преувеличивая военную мощь бриттов раннего средневековья. Однако на короля-великана Артура «героической эпохи» даже больше похожи фении ирландских преданий либо упоминаемый Гальфридом царь Эбраук, правнук Брута, который первым из бриттов завоевал Галлию – «муж могучего сложения и поразительной силы».

Часто фигурирующие в средневековых сказаниях о якобы христианском короле Артуре копье Лонгина, меч Эскалибур и Святой Грааль (чаша Иосифа Аримафейского) на самом деле тоже не имеют никакого отношения к христианской эпохе. Это не что иное, как магические предметы, принадлежавшие Туата Дану – копье Луга, меч Нуаду и котел Дагды, о которых повествует сага «Битва при Маг Туиред»: «В четырех городах постигали они премудрость, тайное знание, дьявольское ремесло – Фалиасе и Гориасе, Муриасе и Финдиасе… Из Гориаса принесли они копье, которым владел Луг. Ничто не могло устоять перед ним или пред тем, в чьей руке было оно. Из Финдиаса принесли они меч Нуаду. Стоило вынуть его из боевых ножен, как никто уже не мог от него уклониться, и был он воистину неотразимым. Из Муриаса принесли они котел Дагда. Не случалось людям уйти от него голодным».

Основателем цикла средневековых произведений о короле Артуре и так называемой чаше Грааля считается некий поэт-трувер XII века Кретьен из Труа. По своей сути труверы, поэты и музыканты Северной Франции есть те же самые трубадуры Прованса – иными словами, скрытые альбигойцы и вальденсы, т. е. средневековые представители тайного культа языческих жрецов. Соответственно, все эти сказания о Круглом столе, Артуре и чаше Грааля являются чисто языческим сюжетом времен Туата Дану, адоптированным для христианского читателя.

Культ Прекрасной Дамы (Девы) куртуазных романов вопреки распространенному заблуждению также никоим образом не возник из поклонения Богородице. Наоборот, средневековый культ Прекрасной Дамы есть не что иное, как закамуфлированный в эпоху господства христианской религии образ Исиды (богини Дану) – основательницы тайного жреческого культа еще в начале «серебряного века» вскоре после рождения Фалека (р. 531 г. после потопа). Многочисленные эпитеты Прекрасной Дамы куртуазной литературы – Дева, Небесная королева, Женское начало и прочие также ведут свое происхождение из античных текстов Прокла, Плутарха и Диодора, повествующих об Исиде: «А в Саисе изображение Афины, которую они называют Исидой, имеет такую надпись: «Я есть все бывшее и будущее, и сущее, и никто из смертных не приподнял моего покрова… Итак, Исида есть женское начало природы» (Плутарх, Об Исиде и Осирисе,9,53); «Исида, говорят после смерти Осириса приняла обет никогда не выходить замуж за другого мужчину» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 1,22). Подобную мимикрию мы видим и в современных синкретических культах Латинской Америки, когда под видом поклонения Деве Марии на самом деле справляется культ Йеманжи (Фрейи-Вавилонской блудницы).

То же самое касается и легенд о «Святом Граале» – чаше, в которую якобы преподобный Иосиф Аримафейский собрал кровь Иисуса Христа. Это неправда, т. к. согласно церковному преданию кровь Христова пролилась на череп и кости Адама, погребенные под самым Крестом Христовым, а у Креста согласно Евангелию от Иоанна находился не Иосиф Аримафейский, а Богородица, ее сестра и Мария Магдалина: «При Кресте Иисуса стояли матерь Его и сестра Матери Его, Мария Клеопова, и Мария Магдалина… Итак, пришли воины, и у первого перебили голени, и удругого, распятого с Ним. Но придя к Иисусу, как увидели Его уже умершим, не перебили у Него голеней, но один из воинов копьем пронзил Ему ребра, и тотчас истекла кровь и вода» (Иоанна, 19:25, 19:32–34). Преподобный Иосиф Аримафейский известен другим – он добился от Понтия Пилата разрешения положить тело Иисуса Христа во гроб: «После сего Иосиф из Аримафеи – ученик Иисуса, но тайный из страха от иудеев, – просил Пилата, чтобы снять тело Иисуса; и Пилат позволил. Он пошел и снял тело Иисуса. Пришел также и Никодим, – приходивший прежде к Иисусу ночью, – и принес состав из смирны и алоя, литр около ста. Итак, они взяли тело Иисуса и обвили его пеленами с благовониями, как обыкновенно погребают иудеи» (Иоанна,19:38). Таким образом, ни о каком святом Граале в Евангелии ничего не сказано, речь идет только о снятии Господа с креста и приготовлении к погребению.

Итак, мы полагаем, что после захвата Ирландии Туата Дану в «героическом веке» колонизировали Уэльс и юго-западную часть Британии, и реальный король Артур являлся внуком Брана Благословенного и ровесником Наассона. Воспетые средневековыми поэтами события, происходившие в правление короля Артура в Британии – подвиги, Круглый стол и смуты, завершившиеся истребительной гражданской войной, произошли незадолго до прибытия Брута, ровесника Салмона, сына Наассона, а именно – во времена вторжения Гераклидов на Пелопоннес и древних евреев в Ханаан. Троянцам Брута, прибывшим в Альбион одним поколением позже, достался уже фактически полупустой остров.

Возвращаясь к гойделам, отметим, что ирландская сага «Установление владений Тары» также отмечает необычный маршрут плавания гойделов из Египта в Ирландию. Миновав Красное море, они вышли в Индийский океан и вернулись в Средиземное море через Каспий (!), достигнув берегов Ирландии через 9 лет после Исхода: «и бежали они ночью на десяти кораблях фараона через пролив Красного моря и безбрежный океан, лежащий вокруг всего света, на северо-запад через Кавказские горы, через Скифию и Индию, через тамошнее море, что зовется Каспийским, через Меотийские болота, Европу с юго-востока на юго-запад по Тирренскому морю, где по левую руку Африка, мимо Геркулесовых столбов в Испанию, а оттуда на этот остров. – Где же эта страна, Испания? – спросил Трефуйлнгид. – Нетрудно сказать, – ответил Конайнг, – на расстоянии взгляда от нас на юге, ибо взглядом своим узрел Бреоган горы Ирруса с вершины башни Бреогана в Испании. Это он приплыл разузнать про этот остров для Сыновей Миля, и за ним прибыли мы сюда на девятый год после того, как прошли израильтяне чрез Красное море». Если довериться ирландским преданиям, это означает, что во времена Исхода Каспийское море не только соединялось с Черным морем, но даже имело выход в Индийский океан через Персидский залив. Любопытно, что на некоторых средневековых картах, зачастую копировавших античные, эти места так и выглядят.

Таким образом, если соотнести бегство гойделов из Египта с современными геологическими данными, то оно состоялось не позднее так называемой раннехвалынской трансгрессии (12–20 / 35–65 тыс л.н. по разным оценкам), когда Каспийское море последний раз сообщалось с Черным морем, уровень Каспия на 77 метров превышал нынешний уровень и его северные границы находились выше Саратова. Во II веке после РХ древнегреческий географ Дионисий Периегет описывал Каспийское море как огромный бассейн, соединявшийся с Северно-Ледовитым океаном, что в свою очередь, напоминает уже современные представления геологии об Акчагыльском море времен плиоцена (3,4–1,8 млн л.н.), достигавшего широты современной Казани: «Повсюду несется течение неутомимого Океана – одно и то же, но различающееся многими названиями: находящийся у крайних пределов локрийского Зефира называется западным Атлантом, а вверху, на севере, где живут сыны неистовых аримаспов, он называется Ледовитым и Кронийским морем… Второй залив, небольшой, но важнейший из всех прочих, – тот, который, начинаясь с севера от Кронийского моря, несет свои глубокие волны в Каспийское море, которое другие называют Гирканским… Фигура всего великого Каспийского моря представляет собой закругляющуюся окружность; его, пожалуй, не переплывешь на корабле в три лунных круга [т. е. в три месяца]: столь велик этот трудный путь. Устремляясь снова на север, оно соединяется с течением океана» (Дионисий Периегет, Описание населенной земли, 720).

Прибытие гойделов в Ирландию, совпавшее по времени с 40-летним пребыванием древних израильтян в Синайской пустыне, произошло на границе двух эпох – «героической» и «железной». Фактически, библейский переход древних израильтян через Красное море можно считать символом перехода от «героического века» к «железному». После победы гойделов над Туата Дану Анналы 4 мастеров скрупулезно перечисляют правителей Ирландии, насчитывая от Эревона до Рождества Христова порядка 35–40 поколений, и это вполне совпадает с библейскими данными.

Однако последние пеласги Ирландии, гойделы, не избежали участи подавляющего большинства других древних народов. Как сообщают Анналы 4 мастеров, еще задолго до Рождества Христова численность их резко сократилась: «от сотворения мира год 3656: Это был семнадцатый год после шестидесяти лет, как Тигенрмас стал королем над Ирландией… В конце этого года он умер, и три четверти людей Ирландии вместе с ним, когда собрались в Маг Шлехт в Брефне на поклонение Крому Круаху». В эпоху античности гойделы уже были ассимилированы постоянно прибывавшими в Ирландию кельтиберами и бриттами, в связи с чем Диодор Сицилийский в I веке до РХ так отзывается о жителях Ирландии – «британцы, что населяют так называемый Ирис» (Историческая библиотека,5,32,3). Его современник Страбон отмечал состояние крайнего упадка на острове: ««Около Бреттании есть также другие небольшие островки, и кроме того, большой остров Иерна, расположенный на севере параллельно Бреттании; ширина его больше длины. Об этом острове я не могу сказать ничего определенного, кроме того, что обитатели его более дикие, чем бреттанцы, так как они людоеды и отличаются обжорством; у них считается делом похвальным после смерти родителей поедать их и открыто вступать в сношения, помимо любых других женщин, с матерями и сестрами» (География, 4,5,4).

С течением времени история захватов Ирландии пеласгами подверглась значительной ревизии. Сообщения средневековых авторов Ненния и Гальфрида Монмутского подтверждают активную колонизацию ирландских земель племенами иберов и бриттов во времена Римской республики, однако, в них то и дело встречаются анахронизмы. В частности, Ненний переносит события войны Немеда с фоморами, случившейся во времена патриарха Авраама, во времена классической античности. По его словам, спустя более тысячи лет после Исхода скотты отправились на завоевание некоей стеклянной башни и были поглощены морем, за исключением одного корабля, уцелевший экипаж которого якобы заселил пустынную Ирландию: «потомками же тех скоттов, чей корабль, будучи поврежден, остался на берегу, и поныне полна вся Иберния. Позже скотты все прибывали из областей Испании и заселили тут многие земли» (История бриттонов»).

Другой автор, Гальфрид Монмутский, называет Партолона (Триоптолема), ровесника Евера (р. 397 г.) современником галльского вождя Бренна, захватившего в 390 г. до РХ Рим. Согласно Гальфриду, король Британии, Гургуинт Барбтрук, племянник Бренна, встретил в раойне Оркадских островов флотилию из 30 судов, перевозивших басклензов (васконов, предков современных басков). Вождь басклензов, Партолоим, просил у него разрешение поселиться, после чего Гургуинт отправил их вместе с бриттами заселить Ирландию: «когда Гургуинт Барбтрук узнал, что они прибыли из Испании и прозываются басклензами, а также в чем состоит их просьба, он отправил с ними своих людей на остров Ибернию, который тогда был совершенно необитаем, и дозволил им поселиться на нем. Впоследствии они там укоренились и размножились, и поныне все еще обитают на этом острове» (Гальфрид Монмутский, История бриттов,2,46).

Что касается Туата Дану, то в средние века их уже считали эльфами, населявшими древние курганы. Мифических обитателей холмов, погибших в войне против гойделов, жители Ирландии боялись больше, чем живых. Врочем, так же поступали и лапландцы, и ненцы, опасавшиеся ставить юрты на сопках, где некогда проживала карликовая «белоглазая чудь», а на Урале до настоящего времени ходят легенды о некоей «чудской» царице, угрожавшей во сне историку и естествоиспытателю XVIII века Татищеву, после чего он якобы приказал прекратить раскопки курганов.

Глава 16

Хронология Судей Израилевых

«Он отвечал мне и сказал: измеряя, измеряй время в себе самом, и когда увидишь, что прошла некоторая часть знамений, прежде указанных, тогда уразумеешь, что это и есть то время, в которое начнет Всевышний посещать век, Им созданный».

(3 Ездры,9,1)

После смерти пророка Моисея власть над древними евреями на первом году вторжения в Ханаан принял свт. праведный Иисус Навин. В Библии нет сроков его правления, но Евсевий Кесарийский (Хроника,31), ссылаясь на святого апостола Павла, утверждает, что И. Навин судил народ 27 лет. Во время одного из сражений Иисуса Навина с хананеями в небе надолго остановилось солнце: «Иисус воззвал к Господу в тот день, в который предал Господь [Бог] Аморрея в руки Израилю… И остановилось солнце, и луна стояла, доколе народ мстил врагам своим. Не это ли написано в книге Праведного: «стояло солнце среди неба и не спешило к западу почти целый день»? (Книга Навина, 11,12).

В связи с практически поголовным истреблением хананеев документальных упоминаний об этом событии, помимо Библии, в Палестине не найдено, зато в нашем распоряжении имеются хроники инков, которые зафиксировали необычайное небесное явление в правление Титу Йупанки Пачакути, четырнадцатого по счету монарха, начиная с Айар Учу Пирва Пари Манко: «На третий год правления этого царя и на шестой год после наступления третьего Солнца, что согласно счету наших историков соответствует второй эпохе мира, в этом царстве жили, совершенно забыв добрые обычаи и предавшись всем видам пороков. По этой причине, говорят древние амаута, а они выучили это от старших и сохранили в памяти благодаря своим кипо [quiро] для вечной памяти, что Солнце утомилось совершать свой путь и скрыло от живущих, в наказание им, свой свет, и не рассветало более двадцати часов» (Ф. де Монтесинос, Древние исторические и политические памятные сведения о Перу,2,10).

Легенды гласят, что цари инков Перу (южноамериканского Офира) вели свой род от четырех братьев и сестер, младший из которых, Айар Учу, поочередно расправился с остальными братьями и захватил власть: «Старшему он сказал, чтобы тот вошел в одну пещеру и попросил у Итатиси Виракоча, чтобы тот дал ему семя из своей руки и свое благословение на плодовитость. Брат поверил ему, вошел в пещеру, а младший завалил вход большим камнем и другими маленькими, так что пещера оказалась заваленной, а несчастный погребенным. Второго брата Топа Айар Учу привел к высоким кручам под предлогом поисков старшего брата и сбросил его с них, а женщин и третьего брата убедил, что Итатиси Виракоча превратил его в камень с тем, чтобы он в его сопровождении бросил его вслед за всеми. А камень, на который ложно указал Топа Айар Учу, позже перенесли в Куско. Оставшийся брат, сочтя эти события зловещими, бежал в другие области, а Топа Айар Учу сказал своим сестрам, что он поднимался в <пятно> небеса, чтобы там получить в свое распоряжение все горы, долины, источники и реки, чтобы защищать их от холодов, молний и грозовых туч и быть покровителем и защитником власти, которую он должен иметь во всем мире как сын Солнца, и чтобы он имел сан Пирва Пари Манко, ибо должен быть как бог на земле. И Топа Айар Учу стал именоваться всеми Пирва Пари Манко» (Ф. де Монтесинос, Древние исторические и политические памятные сведения о Перу,2,5).

Как мы видим, этот рассказ о прародителе царей инков Перу является вольным изложением отрывка из «Финикийской истории» Филона Библского о четырех братьях-сыновьях Урана – о том, как Крон финикийцев (египетский Сет), закопав живьем своего брата Атланта, стал царем, а Уран придумал одушевленные камни-бетили, названные по имени его сына, Бетэля. Еще Плутарх (О лике, видимом на диске Луны,26) сообщал о поселениях эллино-финикийцев, поклонявшихся Кроносу и Гераклу, на противоположном Европе материке, и название населявшего Перу народа – «инки» также напоминает некогда населявших Палестину рефаимов – «сынов Енаковых». Известно, что даже во времена конкистадоров аристократия инков по-прежнему сохранила особый язык и выделялась среди простонародья (индейцев кечуа) светлой кожей и волосами.

Попутно отметим, что расовый тип евреев в древности также весьма отличался от привычного современного облика, который является халдейским и вероятно приобретен ими уже после Рождества Христова. Многие древние израильтяне имели светлые или русые волосы. Это можно заключить по описанию в Библии внешности царя Давида («он был белокур, с красивыми глазами и приятным лицем»,1 Царств,16:12), Моисея у Артапана, а также Книгам Сивилл (14,345), упоминающим поражение древних евреев от египтян Птолемея Лафура во II веке до РХ («сколько порубят светловолосых голов быстроногие дети Египта»), о котором также сообщает Флавий: «Следуя за иудеями, которые в конце концов все бросились бежать, они стали так рубить бегущих, что мечи их наконец притупились и руки устали. Пало, как говорят, тридцать тысяч иудеев» (Иудейские древности, 13,12,2–6).

После смерти Иисуса Навина древние евреи, не завершившие до конца изгнание с земли хананеев, впали в язычество, за что были наказаны 8-летним игом месопотамского царя Хусарсафема, которого победил Гофониил, племянник Халева. Царь Хусарсафем хорошо известен в персидской мифологии – это знаменитый Кай Хосров, считавшийся идеальным царем Ирана. Согласно Бируни Хусарсафем являлся потомком Лота, племянника Авраама: «Так, некоторые евреи утверждают, что Кушан, царь аль-Джезиры из рода Лота, одолел евреев после смерти Иисуса Навина и держал их под игом восемь лет, а потом на престол вступил Атанаил» (Памятники минувших поколений,4,95). Если это верно, то знаменитый родоначальник иранских царей династии Кеянидов, Кай Кобад, и его потомки, включая Кай Хосрова, были по происхождению аммонитянами либо моавитянами, т. е. дальними родственниками Авраама по линии его брата Арана, отца Лота.

Победивший Хусарсафема (Кай Хосрова) Гофониил судил древних евреев в течение 40 лет, после чего Израиль в течение 18 лет находился под властью моавитского царя Еглона, убитого следующим судьей – Аодом (судил 80 лет). Аод и знаменитый силач-судья Самсон были современниками, это подтверждается следующими словами Библии: «И был Аод судьею их до самой смерти. После него был Самегар, сын Анафов, который шестьсот человек Филистимлян побил воловьим рожном; и он также спас Израиля» (Судей,6,30); «После Самсона восстал Емегар, сын Енана, и убил из иноплеменников шестьсот человек, кроме скота. И он спас Израиля» (Судей, 16,31). Согласно И. Флавию Самегар (Емегар он же Санагар) правил всего 1 год: «После него (Аода) власть была передана Санагару, сыну Анафа, но он умер еще в первый год своего правления» (Иосиф Флавий, Иудейские древности, 5,4,3). Следовательно, 40-летнее иго филистимлян, предшествовавшее судейству Самсона, следует включать в годы судейства Аода, и последние 20 лет Аод судил народ Израиля одновременно с Самсоном, причем Самсон, вероятно, был судьей только колена Данова.

Итак, после Самсона и Аода 1 год судил Самегар, судейство которого ришлось на 20-летнее господство над Израилем Иавина, хананейского царя Асора, а далее Дебора и Варак в течение 40 лет судили северные колена Израиля, как об этом сообщает Книга Судей: «Во дни Самегара, сына Анафова, во дни Иаили, были пусты дороги, и ходившие прежде путями прямыми ходили тогда окольными дорогами. Не стало обитателей в селениях у Израиля, не стало, доколе не восстала я, Девора» (Судей, 5,6).

Мы также полагаем, что в последние 7 лет господства Иавина над Израилем, древние евреи одновременно подвергались постоянным набегам мадианитян и амаликитян, которых разбил выходец из колена Манассии Гедеон, ставший судьей южных колен Израиля (Иуды, Симеона, Манассии) одновременно с Деборой и Вараком, судившими северные колена Израиля: «Сыны Израилевы стали опять делать злое пред очами Господа, и предал их Господь в руки Мадианитян на семь лет. Тяжела была рука Мадианитян над Израилем, и сыны Израилевы сделали себе от Мадианитян ущелья в горах и пещеры и укрепления. Когда посеет Израиль, придут Мадианитяне и Амаликитяне и жители востока и ходят у них; и стоят у них шатрами, и истребляют произведения земли до самой Газы, и не оставляют для пропитания Израилю ни овцы, ни вола, ни осла. Ибо они приходили со скотом своим и с шатрами своими, приходили в таком множестве, как саранча; им и верблюдам их не было числа, и ходили по земле Израилевой, чтоб опустошать ее» (Судей,6,1).

Слова пророка Самуила также косвенно подтверждают, что судейство Гедеона было по времени не позднее Деборы и Варака. Перечисляя судей в хронологическом порядке, Самуил ставит Гедеона (Иероваала) впереди Варака: «Но когда они возопили к Господу и сказали: «согрешили мы, ибо оставили Господа и стали служить Ваалам и Астартам, теперь избавь нас от руки врагов наших, и мы будем служить Тебе», тогда Господь послал Иероваала, и Варака, и Иеффая, и Самуила, и избавил вас от руки врагов ваших, окружавших вас, и вы жили безопасно» (1 Царств, 12,9). Кроме того, если обратиться к Книге Судей (16:35), то можно заметить, что войско Гедеона состояло, помимо его родного колена Манассии, из ополченцев колен Завулона и Неффалима, являвшихся костяком войска Варака в сражении против Сисары, полководца Иавина.

Очевидно уцелевшие после битвы с Гедеоном «жители востока», в число которых помимо мадианитян и амаликитян входили потомки Измаила (Судей,8:24), впоследствии смешались со скифами (тюрками). По крайней мере, русский летописец Нестор называет тюркские племена торкменов, половцев и печенегов потомками Авраама по линии Измаила: «Вышли они из пустыни Етривской между востоком и севером, вышло же их четыре колена: торкмены и печенеги, торки, половцы. Мефодий же свидетельствует о них, что восемь колен убежало, когда иссек их Гедеон, восемь их бежало в пустыню, а четыре он иссек. Другие же говорят: сыны Амоновы, но это не так: сыны ведь Моава – хвалисы, а сыны Амона – болгары, а сарацины от Измаила, выдают себя за сыновей Сары, и назвали себя сарацины, что значит: «Сарины мы». Поэтому хвалисы и болгары происходят от дочерей Лота, зачавших от отца своего, потому и нечисто племя их. А Измаил родил двенадцать сыновей, от них пошли торкмены, и печенеги, и торки, и половцы, которые выходят из пустыни. И после этих восьми колен, при конце мира, выйдут заточенные в горе Александром Македонским нечистые люди!» (Повесть временных лет, в год 6604).

Любопытно, что Нестор называет моавитянами хвалисов, т. е. хазар (отсюда название Каспия – Хазарское или Хвалынское море), которые, следовательно, являлись отдаленными родственниками древних евреев по линии Авраама. Таким образом, устойчивый союз иудеев и хазар в раннее средневековье, вылившийся в создание Хазарского каганата с иудаизмом в качестве государственной религии, возник не на пустом месте.

Вслед за 40-летним судейством Деборы, Варака и Гедеона судьей на 3 года стал Авимелех, затем Фола – 23 года, Иаир – 22 года, аммонитское иго – 18 лет, Иеффай – 6 лет. В 1 год судейства Иеффая прошло ровно 300 лет от вступления в Ханаан, поэтому Иеффай, освободивший народ Израиля от аммонитского ига, и говорил царь аммонитян: «Израиль уже живет триста лет в Есевоне и в зависящих от него городах» (Судей,11,26). После Иеффая судили: Есевон – 7 лет, Елон – 10 лет, Авдон – 8 лет.

В Библии нет сведений о том, что происходило после судейства Авдона и когда началось судейство Илия. Также отсутствуют какие-либо указания на то, что судьи правили исключительно друг за другом. Мы склонны предполагать, что подобно Древнему Египту у Израиля были времена, когда несколько судей правили одновременно. В частности, по нашим расчетам, 40-летнее судейство Илия началось еще с 5-го года Елона, т. е. после заверщения судейства Авдона Илий судил только 26 лет. Затем после Илия в течение 40 лет длились судейство Самуила и правление Саула, следом Давид царствовал 40 лет, и еще 4 года минуло до начала строительства Храма Господня в Иерусалиме. Итого от Исхода до 4го года Соломона насчитывается 480 лет, как об этом сказано в 3 Книге Царств (6:1): «В четыреста восьмидесятом году по исшествии сынов Израилевых из земли Египетской, в четвертый год царствования Соломонова над Израилем, в месяц Зиф, который есть второй месяц, начал он строить храм Господу».

Примечательно, что у св. Апостола Павла мы находим другие цифры. В Деяниях Апостолов он говорит о 450 годах, прошедших от вступления в Ханаан до судейства Самуила. Однако мы полагаем, что в своей речи к иудеям Апостол Павел, видимо, просто излагает общепринятую тогда среди них точку зрения на хронологию времени Судей: «и, истребив семь народов в земле Ханаанской, разделил им в наследие землю их, и после сего, около 450 лет, давал им судей до пророка Самуила» (Деяния Апостолов,13:20).

Основываясь на этом утверждении, Климент Александрийский (Строматы,1,21) насчитывал 614 лет от Исхода до строительства Храма Соломоном. Также многие христианские историки настаивали, что в цифру 480 лет библейской Книги Царств якобы не входят сроки господства над Израилем иноплеменников. Но если обратиться к тексту Книги Судей (11:26), то Иеффай ясно говорит о 300 годах именно проживания евреев в Ханаане («Израиль уже живет триста лет в Есевоне»), в которые, естественно, входят и времена господства иноземцев. Кроме того, если сложить годы судейства Иеффая, Есевона, Елона, Авдона и Илия даже без учета их совместного правления, и прибавить их к 300 годам, то получится всего 371 год, но никак не 450 лет до судейства пророка Самуила.

Таким образом, мы полагаем, что хронология времени Судей должна основываться на буквальном следовании библейскому тексту, а именно – 480 лет от Исхода до 1 года строительства Храма (4ый г. Соломона), которые в свою очередь распределяются следующим образом:

Пребывание в Синайской пустыне – 40 лет;

Правление Иисуса Навина – 27 лет;

Хусарсафем – 8 лет;

Гофониил – 40 лет;

Моавитяне – 18 лет;

Аод – 80 лет;

Сисара – 20 лет (в т. ч. Самегар – 1 год)

Дебора, Варак, Гедеон – 40 лет;

Авимелех – 3 года;

Фола – 23 года,

Иаир – 22 года;

Аммонитяне – 18 лет;

Иеффай – 6 лет;

Есевон – 7 лет;

Елон – 10 лет (в т. ч. 6 лет совместно с Илием)

Авдон – 8 лет совместно с Илием

Илий – 26 лет (начиная с 5го года Елона – 40 лет);

Самуил и Саул-40 лет;

Давид – 40 лет;

Соломон – 4 года (до начала строительства Храма).

В то же время основной неразрешенный вопрос хронологии эпохи Судей заключается в том, как всего за 4 поколения от Салмона (лазутчика в Иерихоне в 1 году вступления в Ханаан) до царя Давида могло пройти 400 лет, т. е. средний возраст рождения детей составлял около 100 лет? При этом все предки царя Давида указаны в Евангелии от Матфея (1,5) последовательно, исключенных поколений нет: «Салмон родил Вооза от Рахавы; Вооз родил Овида от Руфи; Овид родил Иессея; Иессей родил Давида царя». Ту же последовательность приводит Паралипоменон (2,11): «Наассон родил Салмона, Салмон родил Вооза; Вооз родил Овида, Овид родил Иессея; Иессей родил первенца своего Елиава, второго – Аминадава, третьего – Самму, четвертого – Нафанаила, пятого – Раддая, шестого – Оцема, седьмого – Давида».

Аналогичный парадокс зафиксирован и в ирландских источниках, повествующих о событиях эпохи судей Израилевых. Согласно Анналам 4 мастеров за одно поколение от Конмаэля, сына Эвера, до его племянников, Соварьке и Керны Финна, прошло 118 лет. Более того, между Эвером, ровесником Эревона, сына Гойдела, и его третьим потомком, Шедной, насчитывается 341 (!) год: «От сотворения мира год 3502 – Первый год правления Эревона над Ирландией; и на второй год после прибытия сыновей Миля Эревон разделил Ирландию. Он дал пятину Ульстера Эверу, сыну Ира… От сотворения мира год 3843 – Первый год правления Шедны, сына Артри, сына Эврика, сына Эвера, сына Ира» (Анналы 4 мастеров).

В этой связи остается только предположить, что во времена Судей течение времени резко ускорилось, и годы стали в 4 раза короче, сравнявшись по длительности с временами года. Возможно, этим фактом объясняются и утверждение Гораполлона о том, что «египетский год длится четыре обычных года» (Иероглифика, 89), и греческая традиция проводить Олимпийские игры один раз в четыре года.

Чтобы понять, когда именно произошло изменение продолжительности лет, необходимо проанализировать сроки жизни поколений от Исхода до царя Давида. Семидесятилетний срок жизни царя Давида (р. 1060 г. до РХ) был обычным для «железного века». То же самое касается и пророка Самуила, который жил не более 75 лет. Самуил родился после 1 г. судейства Илия, т. е. после 1110 г. до РХ, и умер в конце правления Саула. Иессей, отец Давида, встречался с пророком Самуилом, пришедшим к нему в период правления Саула в поисках будущего царя, об этом в Библии говорится следующим образом: «Этот человек во дни Саула достиг старости и был старший между мужами» (1 Царств,16,6). Сколько именно лет тогда было Иессею, мы не знаем, но можно уверенно предположить, что он был чуть младше Самуила и родился в начале судейства Илия (1110–1070 гг. до РХ), т. к. Самуил достиг старости еще до правления Саула: «Когда же состарился Самуил, то поставил сыновей своих судьями над Израилем» (1 Царств, 8:1). Таким образом, Самуилу, перед тем, как он помазал Саула на царство, было около 60 лет.

Соответственно, Овид, отец Иессея, вероятно являлся ровесником детей Илия, и голод, после которого родился Овид, случился не во время судейства Илия, как считал Флавий, но в начале жизни Илия, т. е. во времена судейства Иаира. Учитывая короткие периоды правления судей Елона, Есевона и Иеффая, также маловероятно, чтобы в это время менялась продолжительность лет. Скорее всего, длительность года в это время была уже обычной для «железного века».

Однако поколение Илия – это уже в своем роде переходное поколение от «героического» века к «железному». По сообщению И. Флавия (Иудейские древности, 5,11,5) первосвященство перешло к Илию после Вуки, сына Авиезера (которого мы считаем ровесником Салмона), сына Финееса. В свою очередь, первосвященник Финеес был внуком Аарона и сыном Елеазара, умершего почти одновременно с Иисусом Навином. Известно, что Илий прожил гораздо дольше и Самуила, и Давида – 98 лет, и умер не от старости, а от травмы, сломав позвоночник при падении. Но в то же время Илию было очень далеко, скажем, до Халева, отвоевавшего у рефаимов Хеврон, который на 5 году вступления в Ханаан говорил Иисусу Навину: «теперь, вот, мне восемьдесят пять лет; но и ныне я столь же крепок, как и тогда, когда посылал меня Моисей: сколько тогда было у меня силы, столько и теперь есть для того, чтобы воевать и выходить и входить» (Иисуса Навина,14:11).

Что касается Вооза, то учитывая, что он родил Овида, ровесника детей Илия, уже в пожилом возрасте, можно заключить, что Вооз был старше Илия, родившегося на 22 году судейства Фолы (т. е. на 258 году после вступления в Ханаан). Отцу Вооза, Салмону, на момент вступления в Ханаан должно было быть менее 60 лет, поскольку Бог сказал Моисею: «Скажи им: живу Я, говорит Господь: как говорили вы вслух Мне, так и сделаю вам; в пустыне сей падут тела ваши, и все вы исчисленные, сколько вас числом, от двадцати лет и выше, которые роптали на Меня, не войдете в землю, на которой Я, подъемля руку, клялся поселить вас, кроме Халева, сына Иефонниина, и Иисуса, сына Навина» (Числа,14:30). Более того, исходя из текста Книги Иисуса Навина, во время вступления древних евреев в Ханаан Салмону было никак не более 30 лет, поскольку именно Салмон был одним из юношей-лазутчиков, отправленных И. Навином высмотреть Иерихон: «Два юноши пошли и пришли в Иерихон и вошли в дом блудницы, которой имя Раав, и остались ночевать там» (Кн. Иисуса Навина, 2:1). Как известно, Раав стала женой Салмона и матерью Вооза («Салмон родил Вооза от Рахавы» – Евангелие от Матфея,1:5).

Данные, когда родился Вооз, в Библии отсутствуют, и можно только предположить, что это произошло во времена завоевания Ханаана. Но вышеприведенные расчеты позволяют сделать вывод, что на момент рождения Илия, т. е. на 258 году проживания израильтян в Ханаане, Вооз еще был холост. Таким образом, очевидно, что сроки жизни Салмона и Вооза являются неестественно долгими (250–300 лет), и подводя итог, мы полагаем, что сокращение длительности лет в 4 раза произошло между вступлением в Ханаан и 4 годом судейства Иаира, когда Илию было 5 лет от роду, о чем мы еще будем вести речь позднее.

Любопытно, что сокращение длительности лет наблюдалось и в период пребывания Израиля в Египте. В Библии указан 430-летний срок, но при этом Флавий насчитывает только 215 лет, что ровно в 2 раза меньше: «Покинули они Египет в месяце ксанфике, на пятнадцатый день по обновлении луны, четыреста тридцать лет спустя после прихода праотца нашего Аврама в Хананею и двести пятнадцать лет после переселения Иакова в Египет» (И. Флавий, Иудейские древности,2,16,2).

В разных переводах Библии в Книге Исход (12:40) то считается срок проживания древних евреев только в Египте, то суммируется пребывание в Египте и Ханаане («Времени же, в которое сыны Израилевы обитали в Египте, было 430 лет». «Времени же, в которое сыны Израилевы [и отцы их] обитали в Египте [и в земле Ханаанской], было 430 лет»). Тем не менее, в Книге Бытия (15:13) речь идет именно о сроке пребывания в Египте: «И сказал Господь Авраму: знай, что потомки твои будут пришельцами в земле не своей, и поработят их, и будут угнетать их 400 лет, но Я произведу суд над народом, у которого они будут в порабощении; после сего они выйдут с большим имуществом, а ты отойдешь к отцам твоим в мире и будешь погребен в старости доброй; в четвертом роде возвратятся они сюда: ибо мера беззаконий Аморреев доселе ещё не наполнилась». Из текста ясно следует, что потомков Авраама в течение 400 лет продолжит угнетать народ, над которым впоследствии будет произведен Божий суд. Известно, что Исааку филистимляне несколько раз засыпали колодцы с питьевой водой, а Иаков лишних 7 лет работал на Лавана, чтобы жениться на его дочери Рахили. Поскольку угнетением это назвать никак нельзя, очевидно, что речь в Книге Бытия сказано именно о 400-летнем египетском рабстве.

В то же время пребывание древних евреев в Египте в течение 430 лет отнюдь не исключает, что некоторые из них действительно какое-то время находились в Ханаане, о чем свидетельствует, в частности, Книга Юбилеев (46): «И Иосиф умер в 46 юбилей в 6 седмину во 2 год, и они похоронили его в стране Египетской. И все братья его умерли после него. И царь Египетский выступил, чтобы сразиться с царем Ханаанским, в 47 юбилей во 2 седмину во 2 год. И сыны Израиля вынесли кости всех сыновей Иакова, кроме Иосифа, и похоронили их на поле, в двойной пещере на горе. И большинство возвратилось в Египет; и только немногие из них остались на горе Хеврон, и твой отец (Амрам) остался с ними. И царь Ханаанский победил царя Египетского и запер ворота Египта». Но думается, что не без причины говорится в Септуагинте о 430 годах пребывания в Египте и Ханаане – мы видим в этом намек на сокращение длительности лет в 2 раза.

Таким образом, выходит, что за время, прошедшее от Иакова до Давида, продолжительность года уменьшилась в 8 раз (в 2 раза во время пребывания в Египте и в 4 раза после прихода древнееврейского народа в Ханаан). Тогда становятся понятными слова Аполлодора о временах Кадма (современника Фарры, прадеда Иакова): «Кадм же во искупление того, что он убил Аресово порождение, целый год находился в услужении у Ареса. В те времена год равнялся 8 нынешним годам» (Аполлодор Мифологическая библиотека, 3,4,2). В этом и заключается причина гигантского роста людей в древности – не только сроки жизни были больше, но и сами годы длились дольше, чем в настоящее время. В изменении продолжительности лет кроется и феномен так называемых «темных веков» Древней Греции, когда античные историки не могли назвать точное количество лет между Троянской войной и воцарением Гераклидов, и в качестве срока принимали годы, кратные двум или трем поколениям.

Впрочем, можно назвать и немало иных свидетельств Божественного изменения существующего миропорядка, помимо сокращения продолжительности лет. Это и поворот времени вспять при царе Езекии («И воззвал Исаия пророк к Господу, и возвратил тень назад на ступенях, где она спускалась по ступеням Ахазовым, на десять ступеней», 4 Царств,20,11), и солнце, не заходившее во времена битвы Иисуса Навина с гаваонитянами. Упомянем и мифические истории – изменение сторон света во времена карликов-ацанов и неоднократный восход солнца на западе: «Солн це четыре раза восходило не на своем обычном месте: именно, дважды восходило там, где теперь заходит, и дважды заходило там, где ныне восходит» (Геродот, История,2,142); «Зевс послал Гермеса к Атрею и приказал договориться с Фиестом о том, что царская власть достанется Атрею в том случае, если Гелиос совершит свой путь в обратном направлении. Фиест согласился, и тогда Гелиос превратил Восток в Запад» (Аполлодор, Мифологическая библиотека, Эпитома,10). Описывая наступившую после смерти Кришны эпоху, рассказывает о нарушении привычного порядка времен и индийский эпос: «Махараджа Йудхиштхира тоже стал замечать пугающие знаки, предвещавшие недоброе. Солнце потускнело. Время изменило свое направление. Нарушилась регулярность смены времен года» (Шримад Бхагаватам,14,3).

Примечательно, что проблема сокращения времени была общеизвестна в древности, и обсуждалась еще 2 тысячи лет назад: «Вышло так, что в наши дни, незадолго до тех Пифийских игр, которые прошли когда в должности был Каллистрат, в Дельфах встретились два уважаемых человека, шедших с противоположных концов земли, – Деметрий, грамматик, направлявшийся из Британии на родину, в Тарс и Клеомброт, лакедемонянин, долго странствовавший по Египту и земле троглодитов и переплывший через Красное море… Он недавно посетил храм Аммон, и хотя и не особенно впечатлён был большей частью того, что там увидел, но что касается неугасимой лампады, рассказал всем присутствовавшим историю, сообщённую ему жрецами, и воистину, по его мнению, заслуживающую особого упоминания: эта лампада потребляет меньше и меньше масла год от года и они считают это доказательством неравномерности годов, которые всё время становятся один короче предыдущего; ведь это разумно, что за меньшее количество времени потреблённое количество масла должно быть меньше» (Плутарх, Об упадке оракулов,2).

Но, наверное, ни для кого не является секретом, что в наши дни время сократилось еще больше, и течет явно быстрее, чем 50 или даже 30 лет назад. И нивелировать этот процесс не возможно ни сверхскоростным интернетом, ни капсульным транспортом, ни «таблетками молодости». Причиной сокращения времени является дальнейшее отпадение людей от Бога, о чем ясно сказано в пророчествах преп. Нила Мироточивого о конце века сего: «Будут иметь только одну погибель, одно общее падение в погибель, как Содом и Гоморра, т. е. и пяти праведников не найдется… Поскольку же станут к людям прививаться злые дела, постольку будут находить на них и бедствия… Люди же, чем больше будет на них находить бедствий, тем больше будут возделывать зла, т. е. вместо того, чтобы каяться, будут озлобляться на Бога… Цель же главная у них будет – собрание капитала (сокровища), дабы стяжать больше имущества; поскольку будет умножаться корыстолюбие, постольку будут умножаться и бедствия в миру… День будет вращаться как час, неделя – как день, месяц – как неделя и год – как месяц. Ибо лукавство человеческое сделало то, что и стихии стали напряженными, начали еще более спешить и напрягаться, чтобы поскорее окончилось прореченное Богом число для восьмого числа веков (т. е. на восьмое тысячелетие от сотворения мира)» (Посмертные вещания преподобного Нила Мироточивого,1,28 и 34).

Глава 17

Древняя Ассирия после Исхода

Как правили гордо они в старину

Землею, что ныне у горя в плену,

И как доживали со славой они

Свои богатырские, ратные дни»

(Фирдоуси, Шахнаме, 270)

Подобно античным историкам, которые после правления Нина (Манучехра-Месанепады) и Семирамис умалчивают о деяниях последующих царей, иранские мифы также ничего не сообщают о событиях, произошедших после правления Манучехра, пока не переходят к правлению последнего царя династии Айлана – Узова, сына Тахмаспа. Как сообщает Бундахишн (XXXV,28), царь Узов воспитал при дворе младенца, найденного в плывущей по реке корзине. Впоследствии найденыш стал царем Кай Кобадом и основал династию Кеянидов. Эти события хорошо известны из Ниппурского царского списка: «Шаррукин – тот, чей отец был садовником, виночерпий Ур-Забабы, стал царём, царём Аккада, который построил Аккад». По легенде, мать Шарруккина (Саргона), основателя династии Аккада, была жрицей, которая тайно родила ребенка и пустила его в тростниковой корзине по Евфрату:

Я – Шаррукен, царь могучий, царь Аккада,

Мать моя – жрица, отца я не ведал,

Брат моего отца в горах обитает,

Град мой – Азупирану, что лежит на брегах Евфрата.

Понесла меня мать моя, жрица, родила меня в тайне.

Положила в тростниковый ящик, вход мой закрыла смолою,

Бросила в реку, что меня не затопила

(Сказание о Саргоне).

Византийский поэт и историк VI века Агафий Миринейский Схоластик так описывает эту историю: «Кажется, что Нин первым создал там прочную власть, а за ним Семирамида и, наконец, все их потомки до Бела, сына Деркетада. Когда со смертью этого Бела прекратилось потомство Семирамиды, некий Велитор садовник, попечитель и начальник царских садов, удивительным образом присвоил себе власть и передал своему роду, как пишут Бион и Александр Полигистор» («О царствовании Юстиниана, 2, 25). Царей Бела, сына Деркетада (Ур-Забаба) и Велитора (Саргон) можно встретить и в перечне царей Ассирии Евсевия Кесарийского – это Белох и Балатор: «18ый царь, Белох – 45 лет. Его дочь Тратра, которую также называли Аккуратист, правила в свою очередь 17 лет. Дионис и Персей жили в этот период; 19ый царь, Балатор – 30 лет» (Евсевий Кесарийский, Хроника,18). Однако, что касается времени жизни Персея и Диониса, то здесь Евсевий весьма заблуждается.

Согласно Фирдоуси (Шахнаме), власть от Манучехра перешла к его сыну Новзеру, а затем сразу к престарелому Зову из Парса. То же самое мы видим и в Ниппурском царском списке, поскольку он явно имеет общий источник с иранскими текстами. Царь III династии Киша Ур-Забаба (он же Зов Фирдоуси и Белох Евсевия) назван у шумеров сыном Пузур-Суэна (т. е. Ниния, сына Нина) и внуком Ку-Бабы (Семирамис). Таким образом, фактически между Месанепадой (Манучехром-Нином) и Саргоном (Кай Кобадом – Велитором) насчитывается около 5 поколений. Аналогичные сведения мы находим у Бируни, который также перечисляет 5 поколений от Кайкобада до Манучехра: «Кайкобад, сын Зага, сын Нудага, сына Маншу, сына Нудара, сына Менучихра» (Бируни, Памятники минувших поколений,5,15).

В целом, если резюмировать, то пресловутые монархи Ассирийский империи Нина – это иранские цари легендарных династий Айлана (начиная с Манучехра-Нина) и Кеянидов, они же цари Шумера и Аккада. Ассирийский царь Нин (Манучехр-Месанепада) был ровесником сыновей патриарха Иакова (р. 1232 г. после потопа), тогда как царя Саргона (Велитор, он же Кай Кобад, основатель династии Кеянидов) можно считать младшим современником Моисея. Не исключено, что мать Саргона, зная о чудесном спасении Моисея, воспользовалась тем же способом, что и Иохаведа – пустила ребенка по реке в тростниковой корзине. Впоследствии это дало повод целому ряду историков перевернуть все с ног наголову – считать библейский рассказ заимствованием аккадских сказаний.

Второго царя династии Кеянидов Ирана, Кай Кавуса, Фирдоуси называет сыном Кай-Кобада (т. е. Саргона), но в соответствии с Бундахишн (XXXV, 29–31) Кай Кавус был его внуком. Любопытно, что похожая картина наблюдается и в перечнях царей Аккада: Нарам-Суэн (Кай Кавус) в вавилонской хронике назван сыном Саргона (Кай Кобада), зато в Ниппурском списке он фигурирует как внук Саргона и сын Маништушу. В правление Нарам-Суэна (якобы XXIII век до н. э.) Аккадское царство достигло наибольшего могущества, и он объявил о своем божественном происхождении. Нарам-Суэн стал именоваться «бог Аккаде, энси бога Абы», перед его именем в текстах ставили изображение звезды – идеограмму, обозначавшую слово «бог». После этого на Аккад посыпались беды – Нарам-Суэну пришлось вести изнурительную войну с гутиями, он был взят в плен вождем гутиев Эридупизиром, а сын Нарам-Суэна, Итти-Энлиль, умер раньше отца. Наконец, на престол Аккада вступил внук Нарам-Суэна, Шаркалишарри (якобы 2200–2180 до н. э.), который в итоге и победил гутиев.

Подобную информацию сообщают и иранские мифы о Кай Кавусе. Дэвы внушили Кай Кавусу гордыню, и он совершил несколько неудачных попыток подняться на небо, после чего последовали бесконечные войны с туранцами, гибель сына, Сиявуша, и восшествие на престол Кай Хосрова. В иранских текстах правитель Аккада Шаркалишарри именуется Кай Хосровом, справедливым царем, который правил 60 лет и сломил мощь Турана. Согласно легендам в царствование Кай Хосрова (Шаркалишарри) был убит давний противник Кеянидов, туранский царь Афрасиаб, под которым, конечно, следует понимать не Афросиаба-Зороастра, жившего семью поколениями ранее, а одного из туранских правителей, носившего имя Афрасиаба в качестве титула, как, скажем, цезари в Древнем Риме. В списках царей Ассирии Евсевия Кесарийского (Хроника,18) иранский царь Кай Кобад (Саргон-Велитор) соответствует Белатору, 19му по счету монарху, Кай Каус – Ламприду, Сиявуш – Сосмару, а Кай Хосров – это 22ой царь Древней Ассирии, Лампарос. При этом, как уже упоминалось ранее, Книга Судей называет Кай Хосрова (Шаркалишшари-Лампароса) месопотамским царем Хусарсафемом, и согласно Бируни он был потомком Лота, вероятно по материнской линии, поскольку отец Саргона (Кай Кобада-Велитора) был не известен. Такми образом, Саргониды, т. е. Кеяниды, они же цари Ассирийской империи, начиная с Велитора (Саргона), были аммонитянами либо моавитянами, от которых, согласно Нестору летописцу, также вели свое происхождение народы булгар и хазар средневековья.

Иранские предания сообщают, что после окончания войн с Тураном Кай Хосров (Шаркалишшари-Хусарсафем-Лампарос) благополучно правил древним Ираном (Ассирийской империей), пока не отрекся от престола. После этого он простился с дружинниками и подобно братьям Пандавам ушел в горы, а витязи, пытавшиеся найти царя, были засыпаны снегом. Так закончилась «героическая эпоха» в Передней Азии. Здесь, безусловно, есть прямые параллели с окончанием индийской Двапары-юги и гибелью Пандавов – добровольное отречение, пять витязей Ирана и пять оставшихся в живых Пандавов, гибель в снегу в горах и т. д. Но если в Индии и Древней Греции легендарная эпоха «героев» завершилась практически одновременно (после гибели внука Арджуны, Парикшита – современника Ореста, сына Агамемнона), то в Иране и Передней Азии она продлилась на поколение дольше, также как и на Западе (до истребления гойделами племен Туата Дану, а троянцами Брута – гигантов Альбиона) – т. е. до раздела Пелопоннеса Гераклидами.

Всего между Месанепадой (Нином-Манучехром) и Шаркалишшари (Хусарсафемом-Кай Хосровом) насчитывается примерно 7–8 поколений, что в целом совпадает с библейской хронологией. Современником Нина был сын Иакова, Иуда, потомками которого были Фарес, Есром, Арам, Аминадав, Наассон, Салмон (лазутчик в Иерихоне и современник Гофониила) – итого 7 поколений от Иуды до Гофониила, противника Хусарсафема (Кай Хосрова). В Ирландии во времена Гофониила правил Эревон, а в Греции – Гераклиды Темен, Кресфонт, Прокл и Эврисфен, лишившие власти потомков Пелопса.

После отречения Кай Хосрова (Шаркалишшари-Хусарсафема-Лампароса) доминирование Ассирийской империи в Азии закончилось, она фактически распалась, и в течение одного поколения между рождением Вооза и Овида в Месопотамии был период междуцарствия («Кто был царем, кто не был царем?» – Ниппурский царский список). Вслед за этим власть над Междуречьем захватили туранцы-гутии, т. е. предки мидян, которых изгнал уже царь V династии Урука Утухенгаль (якобы 2112–2104 до н. э.), а через поколение Шу-Суэн, царь Ура, приказал построить в районе среднего Евфрата стену под названием «та, которая сдерживает тиднум», т. е. диданов-сутиев. Стена свое название не оправдала – уже при следующем правителе, Ибби-Суэне, сутии захватили главные города Меспотамии.

Библейский пророк Валаам, призванный моавитским царем Валаком во времена завоевания Ханаана проклясть древних израильтян, называет сутиев «сынами Сифовыми»: «Восходит звезда от Иакова и восстает жезл от Израиля, и разит князей Моава и сокрушает всех сынов Сифовых» (Числа, 24,17). Сутии, они же аморрейские племена и «сыны Сифовы» были потомками Авраама от Хеттуры, и вероятно, их эпонимом является Шуах (он же Суй по Флавию), шестой сын Авраама от Хеттуры: «И взял Авраам еще жену, именем Хеттуру. Она родила ему Зимрана, Иокшана, Медана, Мадиана, Ишбака и Шуаха. Иокшан родил Шеву, [Фемана] и Дедана. Сыны Дедана были: [Рагуил, Навдеил,] Ашурим, Летушим и Леюмим… И отдал Авраам все, что было у него, Исааку [сыну своему], а сынам наложниц, которые были у Авраама, дал Авраам подарки и отослал их от Исаака, сына своего, еще при жизни своей, на восток, в землю восточную (Бытие, 25,1). Известно, что существовало три племенных союза сутиев: собственно сутии-диданы, ханеи и бини-ямина (т. е. потомки брата Иосифа, Вениамина, сына Рахили). Израильское колено Вениамина, поначалу почти истребленное во времена Судей израильтянами и стоявшее между ними особняком, видимо присоединялось к сутиям для участия в набегах, оправдывая пророчество патриарха Иакова «Вениамин, хищный волк, утром будет есть ловитву и вечером будет делить добычу» (Бытие, 49,27).

Во время вторжения в Месопотамию сутии («сыны Сифовы») основали несколько царств. В частности, вавилонский царь Хаммурапи (якобы 1793–1750 до н. э.), современник первого царя Израиля Саула, был правнуком сутия Сумулаэля, тезки судьи Самуила и преемника основателя I аморейской династии Вавилона Сумуабума. Данные факты в очередной раз заставляют вспомнить Божие обетование Аврааму: «И пал Аврам на лице свое. Бог продолжал говорить с ним и сказал: Я – вот завет Мой с тобою: ты будешь отцом множества народов, и не будешь ты больше называться Аврамом, но будет тебе имя: Авраам, ибо Я сделаю тебя отцом множества народов; и весьма, весьма распложу тебя, и произведу от тебя народы, и цари произойдут от тебя» (Бытие, 17:3).

Отметим также, что имя Хаммурапи означает не просто «предок-целитель» или «предок велик», как обычно переводят, но имеет прямую связь с Хеммо (Хнумом) – т. е. египетским именем Пана и Тувалкаина. Под этим именем Хаммурапи присутствует и в перечне царей Ассирии Евсевия Кесарийского (Хроника,18) – это Панний, 23ий царь Ассирии. В этом же списке ассирийских монархов, который, пропуская Утухенгала, Шу-Суэна и Ибби-Суэна, сразу переходит от Лампароса (Кай Хосрова-Хусасафема) к Паннию (Хаммурапи), можно обнаружить и Самсу-Илуна («бог наш солнце») – сына Хаммурапи (Панния) и современника царя Давида. Издавший указ о справедливости («мишарум») Самсу-Илуна – это Митрей, 25ый царь Ассирии, именовавшийся в честь Митры, иранского «бога» солнца, договоров и справедливости. Тогда его предшественник на престоле, Созармос, 24ый царь Ассирии по Евсевию Кесарийскому – это, конечно, Шамши-Адад I (якобы 1807–1774 до н. э.), с которым Хаммурапи (Панний) заключил союз.

Потомки сутиев проживали в Вавилонии вплоть до VIII века до РХ, пока не были переселены поздними царями Ассирии в Израиль, получив имя самаритян: «И перевел царь Ассирийский людей из Вавилона, и из Куты, и из Аввы, и из Емафа, и из Сепарваима, и поселил их в городах Самарийских вместо сынов Израилевых. И они овладели Самариею, и стали жить в городах ее… Народы сии чтили Господа, но и истуканам своим служили. Да и дети их и дети детей их до сего дня поступают так же, как поступали отцы их» (4 Царств,17:24,41). Таким образом, вероисповедание самаритян очень напоминало двоеверие в России, когда крестьяне ходили в церковь и одновременно кормили домовых.

К гутиям, предкам мидийцев, сутии-самаритяне никакого отношения не имели, но иудеям они были родственниками не только по патриарху Аврааму, но и по линии брата Иосифа, Вениамина – сыновей Иакова от Рахили. Похожие сведения о самаритянах приводит и Флавий: «Впрочем, они отличаются большим непостоянством: когда они видят, что дела иудеев идут хорошо, они называют себя их ближайшими соплеменниками и указывают на свое родство с иудеями по совместному с последними происхождению от Иосифа; если же видят, что дела иудеев пошатнулись, то уверяют, будто у них нет решительно никаких отношений к иудеям, ничего с ними ни по характеру, ни по происхождению, потому что они-де сами являются чужеземными переселенцами» (И. Флавий, Иудейские древности, 9,14,13).

Иранские мифы после потери власти Кеянидами (Саргонидами Аккада) пропускают целую эпоху, утверждая, что Кай Хосров (Шаркалишшари-Хусарсафем) передал трон пятому потомку Кай Кобада (Саргона), Лохраспу, сыном которого был якобы принявший учение Зороастра Кави Виштаспа. Фирдоуси называет его Гистаспом, отцом Бахмана Ардашира (т. е. Артаксеркса I Долгорукого,465–424 до РХ). Однако очевидно, что Кави Виштаспа-Гистасп иранской мифологии соответствует отцу царя Дария, Гистаспу, жившему на 20 поколений позже Кай Хосрова и на 27–28 поколений позже бактрийского мага Зороастра (Афрасиаба). В правление персидского царя Кира Гистасп был сатрапом Бактрии и сопровождал его в последнем походе против массагетов.

Некоторые подробности о Гистаспе приводит восторженный почитатель оккультизма Аммиан Марцеллин: «В древние времена многое из этой науки значительно распространил из халдейских тайных учений бактриец Зороастр, затем царь Гистасп, мудрейший отец Дария. Смело проникнув в неведомые области верхней Индии, прибыл Гистасп в уединенное лесное место, в спокойной тишине которого жили только брахманы, обладатели возвышенной мудрости. Под их руководством он постиг, насколько был в силах, законы мирового движения, течения звезд и чистые обряды священнодействий. Из того, что он усвоил, передал он кое-что магам, а эти последние из поколений в поколение передают это дальнейшим векам вместе с наукой предугадывания будущего» (Римская история, 23,6). Но если обратиться к Библии, то можно легко найти подтверждение, что Гистасп был связан не с брахманами и магами, но с пленными иудеями, и в частности, с Зоровавелем. Согласно 2 Книге Ездры, сын Зоровавеля, Иоаким, был личным телохранителем сына Гистаспа – царя Дария. Именно Иоаким добился согласия Дария на восстановление Храма в Иерусалиме, что, впрочем, было бы невозможно, если бы Дарий не чтил в душе истинного Бога: «Тогда сказал он царю: вспомни обещание, данное тобою в тот день, в который ты принял царство твое, что ты построишь Иерусалим и отошлешь все сосуды, взятые из Иерусалима, которые отобрал Кир, когда дал обеты разорить Вавилон, и обещался выслать их туда. А ты обещался построить храм, который сожгли Идумеи, когда Иудея опустошена была Халдеями» (2 Ездры, гл 3–4).

Что касается Зоровавеля, то он считался Божьим избранником или блаженным, как его называет апокриф «Слово блаженного Зоровавеля». Это подтверждают следующие слова пророка Аггея: «И было слово Господне к Аггею вторично в двадцать четвертый день месяца, и сказано: скажи Зоровавелю, правителю Иудеи: потрясу Я небо и землю; и ниспровергну престолы царств, и истреблю силу царств языческих, опрокину колесницы и сидящих на них, и низринуты будут кони и всадники их, один мечом другого. В тот день, говорит Господь Саваоф, Я возьму тебя, Зоровавель, сын Салафиилев, раб Мой, говорит Господь, и буду держать тебя как печать, ибо Я избрал тебя, говорит Господь Саваоф» (Пророка Аггея, 20, 20).

Поэтому все указывает на то, что отец царя Дария I, Гистасп, действительно принял религию, но не мага Зороастра (Афрасиаба), современника Семирамис, а Зоровавеля, внука предпоследнего царя Иудеи, Иехонии, происходившего из рода царя Давида. Более того, известно, что сын Гистаспа, Дарий, был непримиримым врагом магов – зороастрийцев и сумел отобрать у них власть, как об этом сказано в Бехистунской надписи: «Не было ни одного человека, ни перса, ни мидянина, ни из нашего рода, который бы отнял власть у этого мага Гауматы. Люди весьма боялись его: он мог казнить многих людей, которые некогда знали Бардию, чтобы они не узнали, что он не Бардия, сын Кира. Никто не осмеливался что-либо сказать о Гаумате-маге, пока я не прибыл. Тогда я помолился Ахурамазде о помощи. Ахурамазда послал мне помощь. В месяце багаядише, 10 числа я с немногими людьми, погубил этого Гаумату и его знатнейших приверженцев. Есть крепость Сикаяуватиш, в области, именуемой Нисая, в Мидии, – там погубил я его и исторг у него власть. Волей Ахурамазды я стал царём».

Впрочем, после разрешения возобновить строительство Храма, царь Дарий (522–486 до РХ) недолго благоволил к древним евреям. На 17ом году его правления персидские войска неудачно пытались вторгнуться на территорию Иудеи. Книга Юдифи аллегорически называет Дария ассирийским царем Навуходоносором – очевидно, в качестве преемника древнеассирийских монархов и властелина множества народов. Как пишет Геродот, «могущество Дария было беспредельно» (История,3,88). Тем не менее, против Дария все же попытался восстать мидянин Фравартиш, объявив себя царём и потомком мидийского царя Киаксара. К мятежникам примкнули парфяне и жители Гиркании, и Дарий был вынужден вести с ними ожесточенную войну. Фравартиш потерпел поражение и бежал в город Раги, после чего был пойман и посажен на кол в Экбатанах. Об этих событиях, именуя Дария I Навуходоносором, и сообщает Книга Юдифи: «В двенадцатый год царствования Навуходоносора, царствовавшего над Ассириянами в великом городе Ниневии, – во дни Арфаксада, который царствовал над Мидянами в Екбатанах… в те дни царь Навуходоносор предпринял войну против царя Арфаксада на великой равнине, которая в пределах Рагава… И в семнадцатый год он ополчился со своим войском против царя Арфаксада и одолел его в сражении и обратил в бегство все войско Арфаксада, всю конницу его и все колесницы его, и овладел городами его, дошел до Екбатан, занял укрепления, опустошил улицы города и красоту его обратил в позор. А Арфаксада схватил на горах Рагава и, пронзив его копьем своим, в тот же день погубил его… Сыны Израиля, жившие в Иудее, услышав обо всем, что сделал с народами Олоферн, военачальник Ассирийского царя Навуходоносора, и как разграбил он все святилища их и отдал их на уничтожение, очень, очень испугались его и трепетали за Иерусалим и храм Господа Бога своего; потому что недавно возвратились они из плена, недавно весь народ Иудейский собрался, и освящены от осквернения сосуды, жертвенник и дом Господень» (Книга Юдифи, 1,1, 4,1).

Глава 18

Древний Египет после Исхода

«На земле скоротечно проходит жизнь, нет ей продленья, но добрая память о ней – это вечная юность»

(Поучение царя Хети III своему сыну Мерикаре).

После гибели войска фараона Менкаухора в Красном море в Египте в течение одного поколения была анархия, которая, впрочем, не помешала египтянам совместными усилиями изгнать из Египта гойделов. Произошло это в первые годы пребывания древних евреев в Синайской пустыне. Власть тогда номинально числилась в руках царьков VII и VIII династий – многочисленных родственников Пиопи II, носивших его тронное имя Неферкара. После этого цари Гераклеополя и Фив развернули борьбу за первенство, длившуюся в пределах одного поколения, поскольку фараон XI Фиванской династии Антеф II вел войны фактически против всех значимых царей IX и X династии (Хети I, Хети III и его сына Мерикары).

На правление победившей XI династии Евсевий Кесарийский отводил всего 43 года: «11 Династия – шесть царей из Диополиса, которые правили в течение 43 лет. После них Амменемес царствовал 16 лет» (Хроника,47). Амменемес Евсевия – это Аменемхет I царских списков Египта, фактический объединитель страны, первый фараон XII династии. В надписи на стенах гробницы его номарха Хнумхотепа в Бени-Хасане упоминается изгнание из Египта чужеземцев, и вероятно, речь идет о недавнем бегстве гойделов во время «правления» VII–VIII династий.

Египетский автор IX века Абд-ар-Рахман ибн Абд ал-Хакам так описывает Древний Египет после Исхода: «После их (фараона и его войска) гибели Египет оказался [в таком положении, что] там не оставалось никого из благородных, и не осталось там [взрослых], кроме рабов и невольников и женщин. Благородные женщины в Египте сочли нужным сделать правительницей одну из них. Их мнения сошлись на том, чтобы поставить одну женщину из них, которую звали Далука ибнат Забба’, обладавшую умом, знаниями и опытом… Она построила стену и окружила ею всю землю Египта полностью – посевы, города и деревни. Она вырыла перед ней ров, по которому текла вода, и воздвигла мосты и каналы. Она поставила на стене сторожевые посты и отряды: через каждые три мили сторожевой пост и отряд, а между ними через каждую милю небольшие сторожевые посты… Она кончила это строительство за шесть месяцев. Это та стена, которую называют в Египте Стеной старухи. Многочисленные остатки ее сохранились в ас-Са’иде… Над ними царствовала Далука ибнат Забба’ двадцать лет, устраивая их дела в Египте, пока не вырос мальчик из вельмож Египта и его знатных, которого звали Даркун б. Балутис. Они сделали его своим царем» (Завоевание Египта, ал-Магриба и ал-Андалуза,27,29).

Пресловутая «Стена старухи», идущая вдоль восточного берега Нила, упоминается еще в пророчестве Неферти («выстроят «Стену Повелителя», не допускающую в Египет азиатов, которые будут просить воды, чтобы напоить свои стада»), а также в Сказании о Синухете. Остатки «Стены старухи» сохранялись еще в XII веке, как следует из описания достопримечательностей Египта ибн Джубайра: «и то удивительного, что стоит упомянуть, это расположенная в пределах Египта на восточном берегу Нила, слева, если подниматься по нему, непрерывная стена древней постройки, часть которой разрушилась, а от другой остался след, тянущийся по упомянутому берегу до Асуана – края Сайда, а между Асуаном и Кусом восемь почтовых перегонов… Ее называют Стеной старухи и рассказывают одну историю. Я думаю, что старуха – та колдунья, о которой говорится в «Путях и царствах», и у которой некогда здесь было царство»» (Ибн Джубайр, Путешествие,1,29). В настоящее время эти постройки приписываются Аменемхету I, и в этом случае Далука Абд-ар-Рахмана вполне может быть матерью Аменемхета I, «женщиной из Та-Сети».

По отцовской линии фараоны XII династии были потомками Антефов XI династии, а также Сахуры V династии, которому Сенусерт I установил статую в Карнаке.

Обычно от Аменемехета I до последнего фараона XII династии, Аменемхета IV, насчитывают семь поколений. При этом, если опираться на данные египтологов, у номарха Саренпута, современника Сенусерта I, была мать по имени Сат-сенеи, жена Сат-сенеи и еще дочь Сат-сенеи, а также сыновья Хекаиб I, Хекаиб II и Хекаиб III (?!) и внук Саренпут II (современник фараонов Аменемхета II, Сенусерта II и III) – т. е. в семье номарха Саренпута было совсем плохо с фантазией. Все это выглядит очень сомнительным и похоже на неуклюжую попытку искусственно продлить время правления XII династии. Поэтому, не возводя напраслину на Саренпута, мы принимаем в качестве более достоверных данные о XII династии Манефона в изложении Синцелла – т. е. не 7 поколений, а 7 царей: «XII Династия состояла из семи царей Диосполиса. 1. Сесонхосис, сын Амманема, в течение 46 лет (т. е. Сенусерт I – прим. автора) 2. Амманемес, в течение 38 лет; он был убит своим евнухом (Аменемхет II). 3. Сесострис, в течение 48 лет (Сенусерт III, которого Манефон ошибочно отождествил с знаменитым царем-завоевателем – прим. автора)… 4. Лахарес (Ламарес), [в течение 8 лет: он построил лабиринт в Арсиное, в качестве своей усыпальницы (Аменемхет III) 5. Амерес, в течение 8 лет. 6. Амменемес, в течение 8 лет. 7. Скемиофрис, его сестра, в течение 4 лет» (Манефон, Египтика, Эпитома, 2, фр. 34).

После XII династии царские списки Египта сразу переходят к фараонам XVIII династии, числящихся их непосредственными преемниками (Саккарский список: 45ый царь – Аменемхет IV, 46ой – Нефрусебек, 47ой – Яхмос (XVIII дин.) Абидосский список: 65ый царь – Аменемхет IV, 66ой – Яхмос. Карнакский список: 21ый царь – Аменемхет IV, 22ой – Нефрусебек, 23ий – Иниотеф, 24ый – Сенусерт I, 25ый – Таа Секененра II, отец Яхмоса).

И только Туринский царский список приводит сильно поврежденный перечень то ли «калифов на час», то ли уездных князей, правивших после фараона XII династии Аменемхета IV: шестая колонка 1ый царь – Аменемхет IV, 5ый – Угаф, 15ый – Себекхотеп I, 27ой – Себекхотеп IV; седьмая колонка 13ый царь – Джеднеферра Дедумос. Далее десятая колонка Туринского папируса перечисляет царей-гиксосов: «Салитис, Шеши, Якубхер, Хиан, Апопи Аусерра, Хамуди». 13ый фараон XIII династии Джеднеферра Дедумос – это видимо царь Тимаос Манефона, при котором в страну вторглись гиксосы: «Был у нас царь по имени Тимаос. В его царствие бог, неведомо мне почему, прогневался, и нежданно из восточных стран люди происхождения бесславного, дерзкие, напали на страну и без сражений легко овладели ею… Наконец, и царем они сделали одного из своих, имя его Салитис» (И. Флавий, О древности иудейского народа, 1,14,75).

В 2011 г. в ходе раскопок в районе Телль-Эдфу был открыт зал, на стенах которого сохранились картуши гиксоского царя Хиана и фараона XIII династии Себекхотепа IV, что позволяет предположить, что Хиан и Себекхотеп IV правили одновременно. Их современником также являлся царь Хаммурапи I Вавилонской династии (Панний Евсевия Кесарийского), правивший одновременно с братом Себекхотепа IV, Неферхотепом I, что было зафиксировано американским ученым В. Олбрайтом (так называемый «синхронизм Олбрайта»). В то же время XIII династия Египта считается современной раннедворцовому периоду на Крите, характеризующемуся широким применением бронзы.

Таким образом, по нашим расчетам с начала VII по конец XII династии Египта прошло всего около пяти поколений. Мы также полагаем, что цари XIII династии правили одновременно с поздними представителями XII династии (Аменемхетом IV и Нефрусебек-Скемиофрис), и именно при них в страну вторглись гиксосы, которых Евсевий Кесарийский, ссылаясь на Манефона, причислял к XVII династии и отводил на их правление 103 года: «17-я династия пастухов, которые были финикийскими братьями, чужеземные цари, которые удерживали Мемфис. Саитес был первым, 19 лет. Округ Саитес был назван в его честь. Затем они основали город в районе Сефроита, откуда они выступили и покорили египтян. Бнон, второй, 40 лет. Архлес, 1 год. Апофис, 14 лет. Всего [эти цари] правили 103 года. Иосиф, кажется, действовал при этих царях» (Хроника,47). Данное утверждение Евсевия впоследствии дало повод большинству христианских авторов считать фараонов XVIII династии угнетателями древних евреев, а гиксосов – то ли древними евреями во главе с Иосифом, сыном Иакова, то ли фараонами – их покровителями. В действительности приведенный Евсевием отрывок из Манефона напоминает времена III династии, когда Сесотрис (Джосер) отдал древним евреям лучшие земли Египта, и в этом случае Саитес (Салитес) он же Филитис Геродота – это Иосиф, Бнон – его брат Вениамин, а Архлес и Апофис – сыновья Вениамина, Ахрай и Ашбел. Тем не менее, известно, что привилегии евреев в Египте не привели к угнетению египтян. Кроме того, они длились около 70 лет и закончились со смертью Иосифа, когда к власти пришла IV династия.

Однако Манефон в пересказе Флавия Флавия сообщает уже явно фантастические сроки правления гиксосов – 511 (!) лет: «Он (Салитис – прим. автора) умер, царствовав девятнадцать лет. За ним другой, по имени Бнон, правил сорок четыре года, за ним еще один – Апахнас – тридцать шесть лет и семь месяцев. Затем Апофис – шестьдесят один год, Ианиас – пятьдесят лет и один месяц, и еще Ассис – сорок девять лет и два месяца. Эти шестеро были у них первыми царями, они постоянно воевали и хотели полностью искоренить население Египта… Эти вышеназванные цари из так называемых пастухов, – говорит Манефон, – а также их преемники властвовали над Египтом пятьсот одиннадцать лет» (И. Флавий, О древности иудейского народа,1,14,75). Аналогичным образом и Туринский папирус, умалчивая о сроках правления, сообщает, что у гиксосов было шесть царей, правивших в Египте (Салитис, Шеши, Якубхер, Хиан, Апопи Аусерра, Хамуди).

Скудную информацию о гиксосах также можно почерпнуть из датируемого эпохой Мернептаха папируса Салье, раасказывающего о переписке фараона XVII династии Таа Секененра II с гиксосом Апопи Аусеррой, а также стелы преемника Таа Секененра, Камоса, повествующей о его войне с гиксосским царем. Принято считать, что победоносно закончил войну с гиксосами другой фараон, Яхмос, основатель XVIII династии, однако, Манефон победителем гиксосов называет Тутмоса I: «Когда пастушеский народ ушел в Иерусалим, изгнавший их из Египта царь Тетмос царствовал после того двадцать пять лет и четыре месяца и потом умер. Ему унаследовал его сын Хеврон и царствовал тринадцать лет» ((И. Флавий, О древности иудейского народа,1,15,94). В свою очередь, цитирующий Манефона Евсевий Кесарийский именует победителя гиксосов Амосисом: «18-я Династия 14 царей из Диополиса. Амосис (Аmоsis), 25 лет; Хеврон (Chеbrоn), 13 лет» (Хронология). Обобщив эти данные, можно сделать вывод, что фараон Амосис Евсевия – это не Яхмос, а Тутмос I Джехутимесу, соответственно фараон Хеврон – это Тутмос II Аа-хепер-ен-Ра, сын Тутмоса I.

Теме не менее, совершенно очевидно, что господство гиксосов в Египте не могло длиться в течение такого громадного срока (511 лет). Эти цифры можно трактовать только как время, прошедшее после управления Египтом Иосифом Прекрасным. Следовательно, если пренебречь сроками правления гиксосских царей Манефона в изложении Флавия, то на роль Салитиса весьма подходит первый израильский монарх Саул, или Талут, как он именуется в арабских источниках, потомок Вениамина (Бнона). Известно, что придя к власти, царь Саул (1050–1030 до РХ) вел победоносные войны с соседями и сокрушил царство давних противников Израиля – амаликитян: «И утвердил Саул свое царствование над Израилем, и воевал со всеми окрестными врагами своими, с Моавом и с Аммонитянами, и с Едомом [и с Вефором] и с царями Совы и с Филистимлянами, и везде, против кого ни обращался, имел успех. И устроил войско, и поразил Амалика, и освободил Израиля от руки грабителей его» (1 Царств, 14,47). После победы над амаликитянами, земли которых граничили с Египтом, вооруженные отряды израильтян вполне могли захватить часть Нижнего Египта, пользуясь феодальной раздробленностью в период правления XIII–XIV династий. Однако по историческим меркам гиксосы правили в Египте очень мало – в пределах всего одного поколения, пока не усились фиванские цари.

Перечисляя поколения древних евреев, Паралипоменон (3,15) упоминает некоего Мереда, который «взял» дочь фараона: «Сыновья Халева, сына Иефонниина: Ир, Ила и Наам. Сын Илы: Кеназ. Сыновья Иегаллелела: Зиф, Зифа, Фирия и Асареел. Сыновья Езры: Иефер, Меред, Ефер и Иалон; Иефер же родил Мерома, Шаммая и Ишбаха, отца Ешфемои. И жена его Иудия родила Иереда, отца Гедора, и Хевера, отца Сохо, и Иекуфиила, отца Занаоха. Это сыновья Бифьи, дочери фараоновой, которую взял Меред». В связи с тем, что в тексте повествование поначалу ведется о сыновьях и внуках Халева, то можно предположить, что дед Мереда, Иегаллелел, был их современником, а сын Иегаллелела, Асареел – это, скорее всего, и есть Езра, отец Мереда, т. е. Мереда от Халева отделяло 4–5 поколений. Кроме того, за исключением царя Соломона, никто из сынов Израилевых зятем фараона не был, следовательно, речь шла о насильственном захвате фараоновой дочери, что могло произойти только при вторжении гиксосов (израильтян Саула) во времена Дудимоса XIII династии (Тимаоса) и Себекхотепа IV.

Туринский царский список – единственный из списков фараонов, упоминающий гиксосских правителей – насчитывает от Аменемхета IV до гиксосов более 100 царей, совершенно безликих временщиков, которых сложно назвать фараонами, поскольку другие списки (Абидосский, Саккарский) сразу переходят от Аменемхета IV к Яхмосу I. Несомненно, что это перечень феодалов, причем в пределах одного поколения. Впрочем, то же самое можно сказать и в отношении гиксосских царей. «Салитис, Шеши, Якубхер, Хиан, Апопи Аусерра, Хамуди» (10 колонка Туринского папируса) – это просто перечисление царской семьи Саула: Салитис, правивший 19 лет – это первый царь Древнего Израиля, Саул (1050–1030 до РХ); Мааибра Шеши – это Иессуи; Якубхер Мерусерра – Мелхисуа; Хиан – Ионафан, Хамуди – Аминадав. Все они являлись сыновьями Саула. Наконец, Апопи Аусерра, последний царь гиксосов – это еще один, самый младший сын Саула – Иевосфей-Ешбаал, правивший одновременно с Давидом в течение двух лет.

Итак, к временам Саула мы относим всех правителей-феодалов XIII династии, властвовавших одновременно в различных номах и городах Египта, а также последних представителей XII династии – Аменемхета IV и царицу Нефрусебек. Наиболее могущественный царь XII династии, Сенусерт III, правил одновременно с пророком Самуилом (1070–1050 до РХ), а гиксосов изгнали фараоны XVIII династии, Камос и Яхмос, сыновья Таа Секененра II, в начале правления царя Давида (1030-990 до РХ). Впрочем, справедливости ради надо отметить, что заслуга победы над гиксосами больше принадлежит филистимлянам, нежели жителям Египта, поскольку цари гиксосов, Саул (Салитис) и его три сына (Ионафан-Хиан, Мелхисуа-Мерусерра и Аминадав-Хамуди), погибли в битве с филистимлянами на Гелвуйской горе.

Манефон, считавший победителем гиксосов фараона Тутмоса I, относил к временам его правления основание Иерусалима: «Сын Мисфрагмутоса Туммос во главе войска из четырехсот восьмидесяти тысяч человек осадил город и попытался взять его штурмом. Но затем, отчаявшись в успехе, он отказался от осады и заключил с ними договор, по которому все они должны были оставить Египет и в полной безопасности для себя удалиться, куда пожелают. И те, по условию договора, со своими семьями и имуществом числом не менее двухсот сорока тысяч направились через пустыню в Сирию. Но, испытывая страх перед могуществом ассирийцев (а они тогда господствовали над Азией), в месте, называемом теперь Иудея, они основали город, способный вместить великое множество жителей, и назвали его Иерусалим» (Иосиф Флавий, О древности еврейского народа,14,1).

Основание Иерусалима гиксосами у Манефона, видимо, надо понимать как взятие царем Давидом цитадели иевусеев: «И пошел царь и люди его на Иерусалим против Иевусеев, жителей той страны» (2 Царств, 5:6). Любопытно, что согласно Евсевию союзником царя Давида был фараон Яхмос Аа-Хеперу (Вафрий), победивший гиксосов Апопи Аусерра (Иевосфея): «И он (Давид) предпринял поход против Сурона, царя Тира и Финикии, и принудил эти народы платить дань иудеям, и заключил дружеский союз с Вафрием, царем Египта» (Евсевий Кесарийский, Приготовление к Евангелию, 9,30). Учитывая вражду домов Давида и Саула, такой союз с фараоном – врагом гиксосов был вполне объясним.

Сыном Яхмоса (Вафрия) и Яхмес Нефертари был фараон Аменхотеп I, который не оставил наследников, и власть перешла к новому фараону Тутмосу I, женатому на сестре Аменхотепа I, Яхмос. Тутмос I – это и есть знаменитый Сусаким Библии. Манефон называет Тутмоса I победителем гиксосов, и в некотором роде он прав – Сусаким действительно положил конец господству Древнего Израиля в восточном Средиземноморье. Царица Яхмос, жена Сусакима (Тутмоса I), также хорошо известна из истории древних евреев – это Фафина Иосифа Флавия, она же Тахпенеса Библии; на сестре которой женился Адер, выходец из царской семьи Эдома: «И воздвиг Господь противника на Соломона, Адера Идумеянина, из царского Идумейского рода… Адер снискал у фараона большую милость, так что он дал ему в жену сестру своей жены, сестру царицы Тахпенесы. И родила ему сестра Тахпенесы сына Генувата. Тахпенеса воспитывала его в доме фараоновом; и жил Генуват в доме фараоновом вместе с сыновьями фараоновыми» (3 Царств, 11,15). Что касается Аменхотепа I, то он в Библии не упоминается, но мы встречаем его в арабской литературе в качестве персонажа одной из новелл «Тысячи и одной ночи» (Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 756–778), где он фигурирует как современник Соломона ибн Дауда, царь Египта Асим ибн Сафван (он же Аменхотеп Кауаф-тау, т. е. «бык, который побеждает все страны»).

Еще в правление царя Соломона (990–950 до РХ), незадолго до своего палестинского похода Тутмос I (Сусаким), выдавая желаемое за действительное, заявлял, что он якобы правил землями вплоть до Евфрата. Надо полагать, подобное утверждение Тутмоса I (Сусакима) основывалось на союзе Египта и Израиля, существовавшем во времена Соломона. Подобно своему свояку, Тутмосу I, израильский царь Соломон также был женат на одной из дочерей Яхмоса и Яхмес Нефертари (вероятно ею была Ситамон) и имел от нее сына и будущего наследника престола, Ровоама: «Когда утвердилось царство в руках Соломона, Соломон породнился с фараоном, царем Египетским, и взял за себя дочь фараона и ввел ее в город Давидов, доколе не построил дома своего и дома Господня и стены вокруг Иерусалима… Соломон владел всеми царствами от реки Евфрата до земли Филистимской и до пределов Египта. Они приносили дары и служили Соломону во все дни жизни его» (3 Царств, 3,1; 4,21). Могущество Соломонова царства подтверждают и Книги Сивилл (3,168):

Первым дом Соломонов над Азией всей воцарится,

Персии, Фригии станет владыкою и Финикии,

Островитяне, Карийцы, Мизийцы ему подчинятся,

Он покорит и Лидийцев, богатое золотом племя

После смерти Соломона, на 5ом году правления Ровоама, фараон Тутмос I (Сусаким) вторгся в Израиль, и эта по сути междинастическая распря зятя Яхмоса и внука Яхмоса по материнской линии была Божьим наказанием Израилю за грех идолопоклонства: «И устроили они у себя высоты и статуи и капища на всяком высоком холме и под всяким тенистым деревом. И блудники были также в этой земле и делали все мерзости тех народов, которых Господь прогнал от лица сынов Израилевых» (3 Царств, 14,22). Египетские источники отмечают, что во время азиатского похода войско Тутмоса I (Сусакима) прошло Палестину и Сирию без существенных столкновений. Аналогичным образом описывает поход Сусакима И. Флавий (Иудейские древности, 8,10,3): «Ворвавшись в страну евреев, фараон без боя овладел наиболее укрепленными городами Ровоамова царства и, утвердившись в них, двинулся напоследок против Иерусалима… Сусак без боя овладел городом, потому что Ровоам в страхе открыл ему ворота, и, не обратив никакого внимания на [предварительно заключенное с царем] условие [пощадить город], принялся за разграбление храма и за расхищение Господней и царской сокровищниц; при этом он овладел несметным количеством золота и серебра и не оставил Ровоаму решительно ничего».

Одержав победу, Тутмос I (Сусаким) двинулся с войском на север в Финикию и Нахарину, и разбив войско митаннийского царя, вернулся в Египет с богатейшей добычей, после чего по всему Египту началось активное храмовое строительство, перестройка Карнакского храма и возведение обелисков. Название Нахарина (егип. N-h-rу-n; хан. Nаhrim) обычно переводится как «страна рек», однако не исключено, что эта область в северной Месопотамии имеет непосредственное отношение к Нахору, деда Авраама. Известно, что там же, в Нахарине, располагался и библейский город Харран, в котором умер Фарра – сын Нахора и отец патриарха Авраама. Что касается митаннийцев (матиенов Геродота), то скорее всего, они являются потомками индийских воинов, сдавшихся после самоубийства Оронта Дионису, сыну Семелы, и осевших в Нахарине во времена Исаака (р. 1172 г. после потопа). Отсюда и индийские имена царей Митанни – Шуттарны, Паратарны и Артадамы, и поклонение Митре с Варуной.

Считается, что войска Тутмоса I, якобы пораженные тем, что Евфрат течет в противоположном Нилу направлении (с севера на юг), назвали его «Перевёрнутой водой». Это, конечно, не верно. Египетским войскам случалось форсировать реки, текущие с севера на юг, однако таких названий они им почему-то не давали. Тем не менее, уникальная река с «перевернутой водой» в Передней Азии действительно существует. Она так и называется «Tеrs аkаn nеhir» (тур. «река, текущая в обратном направлении») – древний Оронт, который впадая в Средиземное море, меняет направление течения с северного на западное, при этом на самом деле создаётся впечатление, что река течёт в обратном направлении. Итак, сирийская река Оронт – это и есть пресловутая «перевернутая вода» древних египтян.

В отличие от похода Тутмоса I (Сусакима), вторжение в Иудею эфиопского правителя Зары, состоявшееся в правление царя Асы (930–889 до РХ), было неудачным: «И вышел на них Зарай Ефиоплянин с войском в тысячу тысяч» (Паралипоменон 2, 14,9). Мы полагаем, что под эфиопами Зары в библейском тексте подразумеваются жители областей, впоследствии названных Аксум – т. е. северо-восточной Эфиопии и южноаравийской Сабы. Согласно Мхитару Ереванскому юг Аравии (ныне Йемен) первоначально считался уделом дочери Ноя, Астхик (она же Астарта Величайшая Филона Библского): «После Потопа у Ноя родился сын Манитон. Ной дал ему голени Адама. Он изобрел искуство птицегадания, и сделался отцем Бюританцев. Сестре его, Астгик, Ной дал Счастливую Аравию. С тех пор там царствуют женщины. Оттуда пришла царица Савская» (Хронологическая история, 370). Как повествует эфиопская «Кебра Нагаст», царица Македа (Савская) родила от царя Соломона сына Менелика, и вероятно, Зара являлся внебрачным потомком Соломона – сыном или родственником Менелика, претендовавшим на трон царя Асы, правнука Соломона. В эфиопской литературе сын царицы Менелик, зачастую называется Уалда-Таббиб; именно так в древности и именовались цари Йемена («Цари Йемена – тобба» – Бируни, Памятники минувших поколений,5,133).

Помимо «Кебры Нагаст», подробности о царице Савской в других источниках практически отсутствуют. Несмотря на то, что титул царицы Савской напрямую указывает на ее правление в Аравии, она нередко отождествлялась с царицей Офира или правительницей Египта и Эфиопии. Библия о царице Савской сообщает только, что она была «южной царицей» и приходила к Соломону послушать его мудрости, захватив с собой в качестве даров золото, драгоценные камни и огромное количество благовоний: «Царица южная восстанет на суд с людьми рода сего и осудит их, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой; и вот, здесь больше Соломона» (Лк. 11:31); «И подарила она царю сто двадцать талантов золота и великое множество благовоний и драгоценные камни; никогда еще не приходило такого множества благовоний, какое подарила царица Савская царю Соломону»(3 Царств,10:10).

Все это безусловно совпадает с описаниями античными авторами богатств Счастливой Аравии, т. е. Сабейского царства: «Та часть Аравии, что граничит с безводной и необитаемой землёй, сильно отличается от неё из-за обилия плодов, в ней произрастают и другие полезные вещи, и она именуется Счастливой Аравией. Здесь в изобилии растут тростник и камыш, имеющие пряный аромат, а также, вообще говоря, всякого рода растения, листья которых дают ароматные вещества. На краю этой земли берётся мирра, приемлемая для богов, и ладан, что распространяется по всем странам мира. И костос и кассия и киннамон и прочие растения такой природы растут там в полях, и их заросли таких размеров, что в то время как прочие народы их экономно используют на алтари богов, арабы ими топят печи и используют на местные нужды… В Аравии также добывается золото называемое «тусклым», которое не плавится из руды, как это делается среди всех других народов, но выкапывается прямо из земли и находится в самородках размером с каштан» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 2, 49). Итак, земля царицы Савской – это Счастливая Аравия античного мира.

Дочь библейского Сусакима (фараона Тутмоса I), Хатшепсут, которую ряд исследователей совершенно напрасно пытались отождествить с царицей Савской, известна тем, что предпринимала экспедиции в сказочно богатые земли – так называемую страну Пунт. Главной ценностью Пунта считалась мирра, в связи с чем Пунт обычно локализовали в районе современных Эритреи и Сомали.

Согласно египетским архивам, начиная с времен правления XI династии, египетские суда обычно отправлялись в Пунт из порта Джаау (ныне Эль-Кусейр). При этом расстояние от Эль-Кусейра до Сомали составляет менее 2000 км (т. е. примерное время плавания для парусных судов при попутном ветре – 10–15 дней). Но в то же время древние египтяне характеризовали страну Пунт как область, чрезвычайно отдаленную от Египта, куда предстояло долгое путешествие, к которому обстоятельно готовились, запасаясь многочисленной провизией. Для сравнения, расстояние от Александрии до портов Греции, Сирии и Мальты, которые активно посещались торговыми судами египтян XII династии, было не намного меньше, чем до Сомали (1000–1500 км), однако, морское плавание в эти страны не считалось чем-то экстраординарным. Следовательно, отождествлять страну Пунт, которая лежала за тридевять земель, с близлежащим к Египту Сомали только на том основании, что там произрастает коммифора мирровая – большое заблуждение.

Кроме того, сообщения египетских мореплавателей определенно позволяют сделать вывод, что они плавали не внутри Красного моря, и даже не до острова Сокотра, но пересекали «великое море», т. е. океан: «Посланы они в великое море с водами, вспять текущими, прибыли они в страну Пунт» (Папирус Харриса о плаваниях в Пунт в эпоху Рамзеса III). Начальник морской египетской экспедиции в страну Пунт во времена XI династии, Хену, рассказывает, что он плыл по «Великой Зелени», и это весьма напоминает Индийский океан, воды которого действительно славятся своим лазурным цветом. Соответственно «воды, текущие вспять» Папируса Харриса – это Сомалийское течение, идущее вдоль берегов Восточной Африки и меняющее направление в зависимости от сезона муссонов.

Ключом к локализации страны Пунт, на наш взгляд, служат египетские барельефы в Дейр-эль-Бахри, запечатлевшие детали экспедиции, отправленной по приказу царицы Хатшепсут. Помимо обезьян, жирафов и хижин с круглой крышей, распространенных по большей части на африканском континенте, они изображают царицу Пунта, Ати, явно подверженную стеатопигии (избыточным жировым отложениям на выдающихся под углом в 90 градусов ягодицах).

Хорошо известно, что стеатопигия свойственна почти исключительно капоидной расе – бушменам и готтентотам; фигуры готтентотских женщин нельзя спутать ни с чем. При этом основным местом проживания капоидов в древности и по сей день остается юг Африки – территории современных Ботсваны, Намибии и ЮАР. На территории Намибии произрастают более 20 видов коммифоры, и один из них, запах которого напоминает оманский ладан, на самом деле является весьма ценным – это омумбири (соmmifоrа wildii), она же намибийская мирра. До сих пор существуют в Намибии и традиционные африканские круглые хижины-рондавели (на египетских изображениях они стоят на сваях – как защита от ядовитых змей либо в силу более влажного в те времена климата), и павианы, и жирафы, и слоны. Одним словом, все отличительные особенности страны Пунт, запечатленные на египетских барельефах, вполне соответствуют характерным признакам Намибии.

Таким образом, мы полагаем, что обитатели Пунта были предками современных готтентотов капоидной расы – т. е. народом, как ни странно, родственным полумифическим жителям Крайнего Севера – «чуди белоглазой». Соответственно, страна Пунт древних египтян есть не что иное, как современная Намибия. Действительно, путь из Египта в Пунт (Намибию) был не близкий, но морское путешествие финикийских мореплавателей вокруг всей Африки, совершенное в VII веке до РХ по приказу Нехао II (Геродот, История,4,42), вполне подтверждает реальность отправки подобных экспедиций.

Пасынком египетской царицы Хатшепсут был знаменитый фараон-завоеватель Тутмос III. В правление иудейских царей Асы (930–889 до РХ) и Иосафата (889–867 до РХ) Тутмос III вел постоянные войны с финикийцами и сирийцами, однако, явно обходил Иудею стороной, очевидно, помня о сокрушительном поражении эфиопа Зары. В архивах Тутмоса III не упоминаются ни Иерусалим, ни Хеврон, зато сохранились сообщения об осаде Дамаска, Берита, Иоппии, а также израильских городов колен Неффалима (Кадеш и Мегиддо) и Манассии (Афек), принадлежавших тогда сирийцам. Согласно 3 Книге Царств (20:29) сирийские войска отступили в город Афек после поражения от Израиля в правление царей Ахава и Иосафата (889867 до РХ): «В седьмой день началась битва, и сыны Израилевы поразили сто тысяч пеших Сириян в один день. Остальные убежали в город Афек; там упала стена на остальных двадцать семь тысяч человек. А Венадад ушел в город и бегал из одной внутренней комнаты в другую». Израильские города в уделе Неффалима были захвачены сирийцами еще ранее, при правителях Ваасе и Амврии и иудейском царе Асе (930–889 до РХ): «И послушался Венадад царя Асы, и послал военачальников своих против городов Израильских, и поразил Аин и Дан и Авел-Беф-Мааху и весь Киннероф, по всей земле Неффалима» (3 Царств, 15,20). «И сказал ему (Ахазу – прим. автора) Венадад: города, которые взял мой отец у твоего отца, я возвращу, и площади ты можешь иметь для себя в Дамаске, как отец мой имел в Самарии. Ахав сказал: после договора я отпущу тебя» (3 Царств, 20,34). Примечательно, что в качестве потенциального противника сирийца Венадада в библейском тексте упоминается и египетский фараон: «И сказали они друг другу: верно нанял против нас царь Израильский царей Хеттейских и Египетских, чтобы пойти на нас» (4 Царств,6,7).

Захваченный Тутмосом III город Кадеш обычно локализуют на реке Оронт, тем не менее, мы полагаем, что в египетских текстах речь идет о Кадеше в уделе Неффалима. Он мало упоминается в Библии, тем не менее, из Книги И. Навина можно понять, что будучи выбран городом-убежищем, по значению Кадеш не уступал древнему Хеврону: «И отделили Кедес в Галилее на горе Неффалимовой, Сихем на горе Ефремовой, и Кириаф-Арбы, иначе Хеврон, на горе Иудиной… сии города назначены для всех сынов Израилевых и для пришельцев, живущих в них, дабы убегал туда всякий, убивший человека по ошибке» (Навина,20:7). Впоследствии при царе Иеровоаме, современнике Азарии, Древний Израиль отвоевал Кадеш у сирийцев, после чего город, очевидно, снова был захвачен, на этот раз хеттами. По крайней мере, мы встречаем фараона Рамзеса II воюющим в битве при Кадеше против хеттов Муваталли II. При этом Кадитис Геродота к Кадешу Неффелимову никакого отношения не имеет; безусловно – это Иерусалим (араб. Эль Кудс): «Ведь от Финикии до области города Кадитиса простирается земля так называемых палестинских сирийцев. А от Кадитиса (города, который, по-моему, едва ли меньше Сард) до города Ианиса приморские торговые порты принадлежат аравийскому царству. От Ианиса же опять идет земля сирийцев до озера Сербониды, вдоль которого к морю тянется гора Касий» (Геродот, История, 3,3).

Согласно египетским источникам у стен Мегиддо фараону Тутмосу III противостояли 330 князей во главе с правителем Кадеша. Вероятно, речь идет о библейском Венададе и его тридцати двух союзниках, одним из которых и был правитель Кадеша Неффалимова: «Венадад, царь Сирийский, собрал все свое войско, и с ним были тридцать два царя, и кони и колесницы, и пошел, осадил Самарию и воевал против нее» (3 Царств,20,1). Расхождение данных о количестве царей в десять раз мы связываем с качеством перевода античных текстов. В качестве примера можно привести тексты Геродота, который, цитируя египетских жрецов, сообщает о 330 царях – предшественниках Сесостриса («за Мином следовало 330 других царей» – История,2,102), и в то же время по Флавию, ссылающемуся на того же Геродота, их оказывается всего 33: «Геродот из Галикарнасса, говоря, что после строителя города Мемфиса, Минея, было у египтян тридцать три царя» (Флавий, Иудейские древности, 8,6,2).

Правнуки Тутмоса III, фараоны Аменхотеп III и Эхнатон, правившие во времена иудейского царя Иоаса (853–815 до РХ), уже не вступали в прямой военный конфликт с сирийцами. Их современником был некий Абди Аширта из Дамаска – основатель царства Амуру. В Библии Абди-Аширта назван Азаилом: «И сказал Азаил: что такое раб твой, пес [мертвый], чтобы мог сделать такое большое дело? И сказал Елисей: указал мне Господь в тебе царя Сирии» (4 Царств, 8,13).

В архивах Тель-Амарны сохранились письма египетского наместника Иерусалима, Абд-Хебы, в адрес бездействовавшего Эхнатона: «хабири опустошают царскую область, Гезер, Аскалон и Лахиш дали им пищу, область Сеира потеряна, некогда я снаряжал корабли на море… Хабиру захватывают города царя… После того, как они захватили Рубуду, они стремятся теперь взять Урусалим» (Тель-Амарнский архив). В этой переписке вполне можно узнать юного иудейского царя Иоаса, попавшего под влияние своего проегипетски настроенного окружения («Но по смерти Иодая пришли князья Иудейские и поклонились царю; тогда царь стал слушаться их», 2 Паралипоменон,24:17). Сеир (Эдом) и его морские гавани в Красном море, о которых писал Абд-Хеба (Иоас) Эхнатону, были потеряны Иудеей еще при царях Иосафате (889–867 до РХ) и Иораме (87-859 до РХ): «И пошел Иорам в Цаир, и все колесницы с ним; и встал он ночью, и поразил Идумеян, окружавших его, и начальников над колесницами, но народ убежал в шатры свои. И выступил Едом из-под руки Иуды до сего дня. В то же время выступила и Ливна» (4 Царств, 8,21).

Под пресловутыми «хабиру» Тель-Амарнской переписки видимо следует понимать абреков (разбойников) – т. е. вооруженные Азаилом (Абди-Аширтой) вспомогательные отряды израильтян, поскольку Азаил захватил часть территории Израиля, впоследствии отвоеванную царем Иоасом: «И взял назад Иоас, сын Иоахаза, из руки Венадада, сына Азаила, города, которые он взял войною из руки отца его Иоахаза. Три раза разбил его Иоас и возвратил города Израилевы» (4 Царств, 13,25). Упоминания о древних евреях, воюющих против своих соотечественников, неоднократно встречаются в Библии, и это касается не только войн Иудеи с Израилем. В частности, так было и во время сражений Саула с филистимлянами, набиравшими вспомогательные войска из древних евреев: «Тогда и Евреи, которые вчера и третьего дня были у Филистимлян и которые повсюду ходили с ними в стане, пристали к Израильтянам, находившимся с Саулом и Ионафаном» (1 Царств, 14,21).

Тесные контакты фараона-еретика Эхнатона с Иудеей также подтверждают так называемые Гимны Атону, созданные в период его правления, некоторые отрывки из которых имеют сильное сходство с библейскими текстами: «О, сколь многочисленно творимое тобою и скрытое от мира людей, бог единственный! Нет другого, кроме тебя! Ты был один – и сотворил землю по желанию сердца своего, землю с людьми, скотом и всеми животными, которые ступают ногами своими внизу и летают на крыльях своих вверху». Тяготение Эхнатона к Иудее может объясняться еврейским происхождением его матери Тейи, дочери жреца Йиуя и Туйи, «певицы Хатхор». Занятый внутренними реформами Египта, Эхнатон на настойчивые письма Иоаса (Абд-Хебы) не реагировал, и иудейскому царю пришлось откупаться от сирийцев: «Тогда выступил в поход Азаил, царь Сирийский, и пошел войною на Геф, и взял его; и вознамерился Азаил идти на Иерусалим. Но Иоас, царь Иудейский, взял все пожертвованное, что пожертвовали храму Иосафат, и Иорам и Охозия, отцы его, цари Иудейские, и что он сам пожертвовал, и все золото, найденное в сокровищницах дома Господня и дома царского, и послал Азаилу, царю Сирийскому; и он отступил от Иерусалима» (4 Царств, 12,17).

Былую мощь Древнего Египта смогла до некоторой степени восстановить XIX династия, пришедшая к власти в правление иудейского царя Амасии (815–784 до РХ). Второй фараон XIX династии Сети I (у Манефона – Сет, брат Гермея), современник Амасии, помимо ведения войн в Сирии и Палестине известен тем, что воздвиг «Стелу 400 лет», якобы установленную в связи с 400-летним почитанием египетского «бога» Сета гиксосами. Однако мы полагаем, что все было как раз наоборот – речь в стеле шла о 400-летней годовщине изгнания гиксосов из Египта, и доказательством этому служит очередной отрывок из Манефона в изложении Флавия: «Когда они (гиксосы – прим. автора) ушли, царем был Тетмос. Со времени правления этих царей, согласно ему, прошло триста девяносто три года до царствования братьев Сета и Гермея» (И. Флавий, О древности иудейского народа, 1,26,231).

В правление фараона Сети I пост верховного жреца Амона занимал некий Небнечеру, который прожил 86 лет, и согласно посмертной посвятительной надписи срок жизни Небнечеру считался египтянами долгим («если хочешь жизнь длинную, подобно моей, моли о том богов»). Это обстоятельство в очередной раз подтверждает, что фараон Сети I явно не был современником дожившего до 120 лет Моисея или его отца, 137-летнего Амрама, как ему часто приписывается, но жил много позднее – в IX веке до РХ в период царей Израилевых и греческих поэтов Гомера и Гесиода, когда продолжительность жизни была обычной для «железного века» – т. е. 6070 лет. Свидетельством позднего правления Сети I служит и его слишком хорошо сохранившаяся гробница, украшенная искусно выполненными барельефами и «звездным небом» на потолке. Также впечатляюще выглядит и гробница снохи Сети I – царицы Нефертари, жены Рамзеса II – яркие фрески и «звездное небо» над саркофагом.

Рамзес II (Армесс Миамун Манефона), сын Сети I, пытаясь удержать египетскую гегемонию в Финикии и Сирии, вел войны с хеттами, однако был вынужден заключить мир с Хаттусили III, сыном Мурсили II. Рассказывая о происхождении хеттов, современные историки называют их прародиной то Балканы, то Индию, не конкретизируя и дипломатично именуя хеттов индоевропейским народом. Однако, с нашей точки зрения, хетты есть не кто иные, как древние лидийцы, и их правители являлись потомками Геракла, сына Алкмены.

Геродот сообщает еще об одном Мурсили, последнем царе Сард, и приводит родословную лидийских Гераклидов (т. е. хеттских царей) вплоть до времен иудейского царя Езекии (724–695 до РХ): «Кандавл, которого эллины называют Мирсилом, был тираном Сард. Он был потом ком Алкея, сына Геракла. Первым царем Сард из дома Гераклидов стал Агрон, сын Нина, внук Бела, правнук Алкея. Кандавл же, сын Мирса, был их последним царем. Цари, управлявшие этой страной до Агрона, были потомками Лида, сына Атиса, того лидийца, от которого весь нынешний народ (прежде называемый меонами) получил имя лидийцев. От них, по пред сказанию оракула, получили власть Гераклиды. Последние вели свой род от Геракла и рабыни Иардана и правили в течение 22 людских поколений, 505 лет, причем всегда сын у них наследовал власть от отца вплоть до Кандавла, сына Мирса» (Геродот, История, 1,7). Один из этих царей, Мурсили I, приблизительно во времена правления иудейского царя Ровоама (950933 до РХ) захватил Вавилон, покончив с I Вавилонской династией, основанной Хаммурапи (Паннием), современником царя Саула (1050–1030 до РХ). Считающийся основателем Древнего Хеттского царства Лабарна I (якобы 1680–1650 до н. э.) – это и есть Агрон Геродота, четвертый по счету потомок Геракла.

Помимо Хаттусили III, современниками египетского фараона XIX династии Рамзеса II были иудейские цари Амасия и Азария (общее время правления 815–746 до РХ). Царя Азарию в качестве наказания за святотатство поразила проказа, и регентом стал его сын Иоафам (единолично правил в 746–730 до РХ): «И поразил Господь царя, и был он прокаженным до дня смерти своей и жил в отдельном доме. А Иофам, сын царя, начальствовал над дворцом и управлял народом земли» (4 Царств, 15,5). Именно Иоафам и осуществил повторное вторжение гиксосов-иудеев в Египет. Очевидно, незадолго перед этим в Египет удалился заболевший проказой иудейский царь Азария, которого Манефон знал как прокаженного жреца Осарсифа. Впрочем, еще будучи царем, Азария был хорошо известен египтянам: «И помогал ему Бог против Филистимлян и против Аравитян, живущих в Гур-Ваале, и против Меунитян; и давали Аммонитяне дань Озии, и дошло имя его до пределов Египта, потому что он был весьма силен» (Паралипоменон 2, 26,4).

Рассказ Манефона о возвращении гиксосов в Египет сохранился в книге Флавия (О древности еврейского народа,1,27–34): «Затем Армесс Миаммун – шестьдесят шесть лет и два месяца. Затем Аменофис – девятнадцать лет и шесть месяцев. Затем Сетос, он же Рамесс, – у которого были сильные конница и флот… (Аменофис) подобно Гору, одному из своих царственных предшественников, пожелал созерцать богов. Он сообщил об этом желании своему тезке Аменофису, сыну Пааписа, который, как считалось, причастен божественного совершенства благодаря своей мудрости и дару предвидеть будущее. Этот человек сказал ему, что он сможет созерцать богов, если полностью очистит страну от прокаженных и других нечистых. Обрадованный царь велел изгнать из Египта всех, кто имел скверну на теле (число их составило восемьдесят тысяч человек), и приказал заключить их в каменоломни к востоку от Нила, чтобы те работали там наравне с прочими египетскими заключенными. Среди них, говорит он, было даже несколько ученых жрецов, зараженных проказой… С тех пор как оскверненных отправили в каменоломни, прошло немало времени, и царь пожаловал им некогда оставленный пастухами город Аварис, чтобы у них было собственное пристанище и кров. Этот город по древнему преданию был посвящен Тифону. Придя туда, они получили возможность обособиться и избрали своим предводителем некого Осарсифа, жреца из Гелиополя, и дали клятву во всем подчиняться ему… он приказал сообща соорудить оборонительную стену и готовиться к войне с царем Аменофисом. Сам же, собрав жрецов и прочих своих нечистых сограждан, решил отправить посольство к изгнанным Тетмосом пастухам в город, называемый Иерусалим… Обрадованные этим обстоятельством, те единодушно выступили в поход числом около двухсот тысяч и вскоре пришли в Аварис… пришедшие из Иерусалима гиксосы вместе с нечистыми жителями Авариса обращались с покоренным населением настолько бесчеловечно, что их владычество для тех, кто был свидетелем их святотатства, казалось самым ужасным из всех зол… после этого Аменофис пришел из Эфиопии с огромным войском, и сын его Рамесс, также во главе своего войска. Вместе они напали на пастухов и прокаженных, наголову разбили их и, многих из них умертвив на месте, остальных преследовали до сирийских пределов».

Необходимо отметить, что, несмотря на созвучие имен Аменофис и Аменхотеп, никакого отношения к фараонам XVIII династии Аменофис не имеет. Аменофис Манефона он же Меnорhis Меnuрhtа, как называл его А. Кирхер – это не кто иной, как фараон Мернептах XIX династии, сын Рамзеса II (Армесса Миамуна). Правление Мернептаха совпало по времени с царствованием иудейских царей Азарии и Иоафама (798–732 до РХ), когда усилившиеся при Тиглатпалассаре ассирийцы выселили из Израиля часть колен: «В пятьдесят второй год Азарии, царя Иудейского, воцарился Факей, сын Ремалии, над Израилем в Самарии и царствовал двадцать лет; и делал он неугодное в очах Господних: не отставал от грехов Иеровоама, сына Наватова, который ввел Израиля в грех. Во дни Факея, царя Израильского, пришел Феглаффелласар, царь Ассирийский, и взял Ион, Авел-Беф-Мааху, и Ианох, и Кедес, и Асор, и Галаад, и Галилею, всю землю Неффалимову, и переселил их в Ассирию» (4 Царств, 27,30 и 17,6). Именно эти события и упоминает Мернептах в так называемой Стеле Израиля, которая не только перечисляет захваченные фараоном города филистимлян, но и описывает внешнеполитическую обстановку в регионе: «Ашкелон взят, Гезер захвачен, Иеноам сделан несуществующим, Израиль опустошен, семени его больше нет».

Геродоту также известен фараон Мернептах-Аменофис, он называет его Анисисом. Относительно личности этого фараона у античных историков имелись расхождения в деталях: если у Манефона фараон Аменофис прятался от гиксосов в Эфиопии у царя-союзника, то у Геродота, наоборот, фараон Анисис прятался в болотах Египта от эфиопа Сабака.

Итак, прибывшими из Иерусалима гиксосами Манефона были войска Иоафама (746–730 до РХ), сына Азарии, а город Аварис, в который Аменофис (Мернептах) отправил «прокаженных» – это египетские Дафны (ар-Ариш). Очевидно, что «нечистые жители» были выгнаны Аменофисом-Мернептахом в первую очередь из столицы XIX династии – города Танис (библейский Цоан). Изгнанные по какой-то причине Аменофисом жители Цоана вполне могут оказаться предками современных цыган, имеющих в таком случае смешанное египетско-еврейское происхождение. Цыгане (евр. цо’аним) неоднократно заявляли о себе именно как о выходцах из Египта, что подтверждает их английское и гэльское наименование “gурsiеs” – производное от “еgурtiаns” (египтяне).

Пропуская номинальных фараонов-временщиков, вассалов иудейского царя-гиксоса Иоафама, перечисленных в династических списках Египта после Мернептаха (Аменемеса, Туорис, Саптах и Сети II), мы, наконец, переходим к Сетнахту, основателю XX династии, которая у Евсевия и Синцелла приводится без имен фараонов. Манефон утверждает, что гиксосов Осарсифа (Азарии) изгнал сын Аменофиса, Сет Рамесс, и, надо полагать, речь идет именно о Сетнахте. Некоторую информацию об этом историческом периоде Египта предоставляет «Большой папирус Харриса», называющий Азарию (Осарсифа) сирийцем Ирсу: «Народ Египта жил в изгнании вне земли своей. Каждый оставшийся внутри земли нуждался в покровительстве. Так продолжалось многие годы ранее, чем пришли другие времена. Земля египетская принадлежала князьям из чужих мест. Один убивал другого, и знатные и малые. Потом другие времена наступили в продолжение годов голода. Один сириец, Ирсу, поднялся между ними князем (повелителем) и он принуждал весь народ давать ему дань. Что было кем-либо собрано, то похищали сотоварищи его (сирийца). Так делали они. С богами так же поступали, как и с людьми. Им не приносились более правильные жертвы в храмах. Тогда обратили боги это положение вещей во спасение. Они дали стране опять её равновесие, как её положение справедливо того требовало. И они поставили своего сына, происшедшего из их тела, царём всей земли, на высоком их престоле. Это был царь Сетнахт, любимый Амоном. Он был как существо Сета, когда оно во гневе. Он позаботился о всей земле. Если показывались мятежники, то он убивал злодеев, обитавших в земле Тамера. Он очистил высокое царское седалище Египта и так был он властителем жителей на престоле солнечного бога Атума, поднял лик их». Вот перечень всех имен фараона Сетнахта: «Мощный бык, с большой силой», «Совершенный в своих проявлениях, как Птах-Татенен», «Сильный в явлениях Ра, избранник Ра, любимый Амоном», «Победоносный Сет, любимый Амоном-Ра» и, наконец, «Хуи-педжет-песеджет ан-ем-несут», что в переводе означает «С мощной эффективностью преследующий Девять луков».

Изгнание Сетнахтом гиксосов второй вволны и «прокаженных» послужило основанием для историка Апиона считать это событие Исходом и датировать его временем 7ой Олимпиады. Об этом иронически пишет Флавий: «Апион же, который без сомнения достоин доверия большего, нежели все остальные, определил Исход с точностью – временем седьмой Олимпиады, и в первом ее году, говорит он, финикияне основали Карфаген» (Иосиф Флавий, Против Апиона, 2). Тем не менее, седьмая Олимпиада (752–749 г. до РХ), действительно практически совпадает с временем правления царя Иоафама (746–730 до РХ), когда, собственно, и состоялось изгнание гиксосов – вооруженных отрядов Иоафама (так называемый «Исход» Апиона).

Преемник Сетнахта, Рамзес III (он же библейский Сигор, у которого просил помощи против ассирийцев Осия, последний царь Израиля) был вынужден повторно отражать нападение «народов моря». Древние египтяне считали «народы моря» жителями средиземноморских островов и архипелагов (ἄρχι – главный, πέλαγος – море). Греческое слово ахипелаг заставляет вспомнить библейского Фалека (евр. Пелег, «разделение»), «при котором земля была разделена» (Бытие,10:25), а также пеласгов, и далеко не случайно, что πέλαγος («море») и πέλασγοί («пела́сги») фонетически очень близки в греческом языке. Очевидно, под именем «народов моря» египтяне, прежде всего, имели в виду островитян-пеласгов, согласно Дионисию Галикарнасскому населявших Крит, Лемнос, Эвбею, Киклады и прочие острова: «Рассеянная во время бегства часть пеласгов удалилась на Крит, другая же захватила некоторые из Кикладских островов… Те же из пеласгов, которые проникли в Азию, завладели большими пространствами Геллеспонтского побережья, а также многими прилегающими к нему островами» (Римские древности,1,18).

Ссылающийся на Диодора Евсевий Кесарийский сообщает, что после Троянской войны Средиземное море по большей части контролировали лидийцы, пеласги и фракийцы, тогда как Страбон в этой связи упоминал, прежде всего, народ тирсенов (выходцев из Лидии) и критян: «Действительно, после тирренцев, которые более всех прочих тревожили набегами Наше море, критяне унаследовали от тирренцев занятие морским разбоем. Впоследствии их разбой прекратили киликийцы. Всех, однако, одолели римляне» (Страбон, География,10,4,9). Наконец, Геродот (История,2,152) рассказывает о господстве на море карийцев, оказавших помощь будущему фараону Псамметиху в войне против додекархов, т. е. в начале VII до РХ. По сведениям Геродота, карийцы также имели отношение к критским пеласгам: «Карийцы пришли на материк с островов. В глубокой древности они были подвластны Миносу, назывались лелегами и жили на островах… Карийцы изобрели три вещи, которые впоследствии переняли у них эллины. Так, они научили эллинов прикреплять к своим шлемам султаны… Затем, много времени спустя, карийцев изгнали с их островов дорийцы и ионийцы, и таким-то образом они переселились на материк» (История,1,171).

Сохранившиеся барельефы в Мединет-Абу изображают противостоящих фараону Рамзесу III воинов «народов моря» в сомкнутом строю, в характерных «пернатых шлемах», при этом лица «народов моря» в профиль несколько напоминают греческие. Это позволяет сделать предположение, что на барельефах изображены не кто иные, как пеласги и карийцы, тогда как сражающиеся на стороне египтян наемники – «шерданы» в рогатых шлемах – это вероятно тирсены – потомки лидийских колонистов Тиррена, сына или внука Геракла, осевших в Этрурии и на Сардинии. По крайней мере, Геродот, перечисляя вооружение вспомогательных войск Ксеркса, сообщает, что рогатые шлемы носили только уроженцы Писидии – области, принадлежавшей ранее лидийцам: «на голове у них медные шлемы; на шлемах приделаны медные бычачьи уши и рога, а сверху султаны» (История, 7,76).

На фресках в Мединет-Абу, изображающих сражение Рамзеса III с «народами моря», видны волы с телегами, на некоторых из них сидят женщины и дети, что говорит не просто о военном походе, но о попытках переселения. Учитывая, что «народам моря» удалось быстро сокрушить несколько государств, в том числе Хеттское царство, вероятно на этот раз они были усилены родственными им пеласгами-филистимлянами, «остатком острова Кафтор» (Крит), недавно захватившими юг Иудеи. Библейские данные подтверждают активизацию военных действий во времена правления Ахаза (730–724 гг. до РХ) со стороны филистимлян: «В то время послал царь Ахаз к царям Ассирийским, чтоб они помогли ему, ибо Идумеяне и еще приходили, и многих побили в Иудее, и взяли в плен; и Филистимляне рассыпались по городам низменного края и юга Иудеи и взяли Вефсамис и Аиалон, и Гедероф и Сохо и зависящие от него города, и Фимну и зависящие от нее города, и Гимзо и зависящие от него города, и поселились там» (2 Пар; 28:18).

Ранее фараону Мернептаху (Аменофис Манефона) уже приходилось отражать нашествие «народов моря» (пеласгов), но во времена Рамзеса III, современника царей Ахаза и Салманассара, они представляли более серьезную угрозу: «Ни одна страна не выстояла против их рук, Хета, Кеди, Кархемиш, Ирчу, Ирса. Они опустошили эти (местности) и разбили стан в одном месте в земле Амор (Амурру), люди которой пленены и которой как не бывало» (Папирус Харриса). «Местность в земле Амор» – это, вероятно, одна из областей Дамаскского царства, народ которого действительно был выселен Тиглатпалассаром в обмен на вассальную зависимость иудейского царя Ахаза: «И послал Ахаз послов к Феглафелласару, царю Ассирийскому, сказать: раб твой и сын твой я; приди и защити меня от руки царя Сирийского и от руки царя Израильского, восставших на меня. И взял Ахаз серебро и золото, какое нашлось в доме Господнем и в сокровищницах дома царского, и послал царю Ассирийскому в дар. И послушал его царь Ассирийский; и пошел царь Ассирийский в Дамаск, и взял его, и переселил жителей его в Кир, а Рецина умертвил» (4 Царств.16:7).

После правления Рамзеса III Египет был разделен на феодальные княжества его многочисленными родственниками (фараоны XX династии Рамзесы IV–XI) и номархами. Наиболее значительным из этих феодалов был правитель Саиса Тефнахт, записанный Манефоном как фараон XXVI Саисской династии Стефинатес: «Двадцать шестая династия состояла из девяти царей Саиса: 1. Стефинатес, 7 лет. 2. Нехепсос, 6 лет. 3. Нехо, 8 лет. 4. Псамметих, 54 года. 5. Нехо, второй, 6 лет; он взял Иерусалим, и пленных, во главе с их царем Иоксазом (Иосия), увел в Египет» (Манефон, Египтика, Эпитома, 3,68).

Тефнахт – единственный из поздних фараонов Египта, который одновременно был верховным жрецом Птаха, именно поэтому Тефнахта мы идентифицируем как Сетоса, жреца Гефеста, фигурирующего в пересказе Геродотом библейской истории о гибели войска Сеннахериба, осаждавшего Иерусалим: «После Анисиса царствовал жрец Гефеста по имени Сетос. Этот царь безрассудно пренебрегал кастой египетских воинов, как будто вовсе не нуждаясь в них. Он даже обижал их и отнял у них земли, пожалованные прежними царями (каждому по 12 отборных участков). После этого пошел войной на Египет с сильным войском Санахариб, царь арабов и ассирийцев… ночью на вражеский стан напали стаи полевых мышей и изгрызли их колчаны, луки и рукоятки щитов, так что на следующий день врагам пришлось безоружными бежать и множество врагов пало» (Геродот, История, 2,141).

Кроме того, если верить Диодору, мы обязаны Тефнахту-Стефинатису (Сетосу жрецу) практически полным отсутствием сведений о первом фараоне Египта, Менесе-Кафториме: «По преданию после богов первым царём в Египте был Менас, он научил людей поклоняться богам и приносить жертвы, а также ввёл обычай ставить столы и кровати и пользоваться дорогими покрывалами, одним словом, сам ввёл роскошную и дорогую жизнь. По этой причине, царствовавший много поколений спустя, Тнефах, отец мудрого Бокхориса, когда отправился походом в Аравию и у него закончились съестные припасы в пустынных и труднопроходимых местах, он был вынужден, проголодав день, воспользоваться скромной пищей, предоставленной какими-то местными простолюдинами, после чего, поев, осудил роскошь и проклял древнего царя, научившего людей роскошной жизни. И так сильно изменил своё мнение относительно еды, питья и ложа, что записал это проклятие иероглифами в храме Зевса в Фивах; это, судя по всему, и есть причина того, что в последующих поколениях не осталось памяти о Менасе» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 1,45). Современником Тефнахта также являлся эфиоп Тахарка, пытавшийся в 710 г. до РХ оказать Езекии (724–695 до РХ) помощь против ассирийцев Сеннахерима: «И услышал он о Тиргаке, царе Ефиопском; ему сказали: вот, он вышел сразиться с тобою» (4 Царств, 19, 9).

Бокхорис, сын Тефнахта (Стефинатиса-Сетоса жреца), числится у Манефона единственным фараоном XXIV династии. Малоизвестный историк эпохи эллинизма Лисимах Александрийский упоминает Бокхориса в качестве царя Исхода, якобы изгнавшего прокаженных евреев. Несомненно, подобное сообщение является отголоском событий 50-летней давности, связанных с изгнанием Сетом Рамессом (Сетнахтом) гиксосов Азарии и Иоафама, а также коррелирует с данными Апиона об Исходе, состоявшемся во времена седьмой Олимпиады: «при египетском царе Бокхорисе еврейский народ, зараженный проказой, чесоткой и еще какими-то болезнями, стал стекаться в храмы, чтобы просить там подаяния» (И. Флавий, О древности еврейского народа,1,34). Датируемый правлением Октавиана Августа демотический папирус сообщает, что в царствование Бокхориса ягненок предсказал иноземное вторжение в Египет, добавив, что он будет оплакивать страну в течение 900 лет, пока к власти не придут цари, которые возвратят былую славу Египта. Если под этими царями подразумевался фараон-завоеватель Нехао II, правивший через 90 лет после Бокхориса, то перед нами очередной пример десятикратного расхождения в цифрах при переводе античных текстов.

Таким образом, XXIV династия (Бокхорис), XXVI династия Саиса (основатель Тефнахт-Стефинатис), а также XXV Эфиопская династия в действительности были современниками, правление которых совпало с царствованием иудейских монархов Езекии (724–695 до РХ) и Манассии (695–645 до РХ): «XXV Династия, Эфиопская, три царя. Сабакон (Sаbасоn), который пленил Бокхориса и сжег его живым, правил 12 лет. Себихос (Sеbiсhоs), его сын, 12 лет. Таракус (Tаrасus), 20 лет. Всего [эти цари] царствовали 44 года» (Евсевий, Хроника,52). В царствование XXIV–XXVI династий связи Иудеи и Египта были настолько тесны, что еврейское происхождение имел один из додекархов, впоследствии объединивший Египет под своей властью. Книги Сивилл (11,40) говорят о нем так:

Царь отважный затем станет править, из рода Евреев,

Даст сыпучий песок Египта ему свое имя,

Мнимая родина – Фивы, но Мемфис он сильно возлюбит;

Хитрый змей, на войне он весьма осмотрителен будет.

В самом деле, фараон Уахибра Псамметих I (греч. рsаmmоs– «песок») был довольно осмотрителен на войне. Осаждая филистимские города, он в то же время уклонился от столкновения с сильными скифами (тюрками) и выплатил им дань. Многое связывало Псамметиха и с Фивами – он сохранил за местным правителем Монтуемхетом его полномочия, назначил свою дочь преемницей верховной жрицы Аммона в Фивах, но в то же время строительную деятельность вел почти исключительно в Мемфисе.

Глава 19

Циклы Сириуса

Вот речи Высокого в доме Высокого,

Нужные людям, ненужные ётунам.

Благо сказавшему! Благо узнавшим!

Кто вспомнит – воспользуйся!

Благо внимавшим!

(Речи Высокого,164)

Завершая обзор древнеегипетской истории, нельзя не упомянуть о так называемых циклах Сотис (Сириус), на основе которых выстроена вся древнеегипетская хронология. Фактически, архивы Древнего Египта, оставили нам только две даты, привязанные к циклу Сириуса: 7 год царя, имя которого египтологи определили как Сенусерт III – это семнадцатый день четвертого месяца сезона всходов (якобы 1872 год до н. э.) и 9 год Аменхотепа I – девятый день третьего месяца сезона засухи (якобы 1542 год до н. э.). Тем не менее, мы не можем признать достоверными эти датировки. Мы полагаем, что после Исхода при переходе от «героического» к «железному веку» наступила полная неразбериха с годами и временами года, о чем свидетельствуют датировки времени Судей. Существуют большие подозрения, что менялся и сам египетский календарь, и начало года. По нашим расчетам фараон Сенусерт III являлся современником судьи Илия (1110–1070 до РХ), а Аменхотеп I – царя Соломона (990–950 до РХ).

Согласно данным Цензорина в 139 году после РХ первым днем нового года в Древнем Египте был первый день месяца тот, и в этот день произошел восход Сириуса. Исходя из этого, предполагалось, что предыдущий гелиакический восход Сириуса происходил в первый день тота в 1321 году до РХ (т. е. 1460 годами ранее), когда якобы начался предыдущий цикл Сириуса – он же «эра Менофреоса», как называл этот период (1321 г. до РХ – 139 г. после РХ) греческий математик Теон. Однако эта гипотеза имеет ряд недостатков. Прежде всего, надо сказать, что за долгую историю Древнего Египта его календарь претерпевал неоднократные изменения, и месяц тот не всегда был первым месяцем года. В частности, согласно данным А. Вейгалла (История фараонов, правящие династии Раннего, Древнего и Среднего царств Египта. 3000–1800 до н. э.) первым месяцем года в XIV веке до РХ был не тот, а месяц месори.

Но самое главное, что цикл Сириуса был связан не только и не столько с гелиакическими восходами Сириуса и разливами Нила, но в первую очередь – с прилетом мифического Феникса. Это подтверждает следующее сообщение Тацита: «В консульство Павла Фабия и Луция Вителлия после длительного круговорота веков птица феникс возвратилась в Египет и доставила ученым мужам из уроженцев этой страны и греков обильную пищу для рассуждений о столь поразительном чуде… Большинство определяет его в пятьсот лет, но есть и такие, которые утверждают, что этот феникс живет уже тысячу четыреста шестьдесят один год, так как ранее фениксы прилетали в город, носящий название Гелиополь, в первый раз – при владычестве Сесосиса, во второй – Амасиса и в последний – Птолемея, который царствовал третьим из македонян, причем их всегда сопровождало множество прочих птиц, дивившихся их невиданному облику. Древность темна; но Тиберия от Птолемея отделяет менее двухсот пятидесяти лет. Поэтому некоторые считают, что последний феникс – не настоящий, что он не из араб ской земли и на него не распространяется то, что говорит о фениксе предание древности» (Тацит, Анналы,6,28).

Следовательно, основываясь на сведениях Тацита, можно заключить, что новый цикл Сириуса (так называемый Великий год; 1460 лет) наступил не в 139 году, как утверждал Цензорин, а столетием ранее, в консульство Фабия и Вителлия, а именно в 34 году после Рождества Христова, т. е. на следующий год после Воскресения Господня. Начало этого цикла Сириуса (1426 г. до РХ) пришлось на правление фараона Сесосиса, т. е. Сесостриса (Джосера), а завершился он в 34 г. после РХ, т. е. когда прошел 1461 так называемый «короткий» египетский год, состоящий из 365 дней, равный «обычным» 1460 годам, состоящим из 365,25 суток.

Как известно, в царствование Джосера (Сесостриса) Нил не разливался в течение 7 лет, и разразился грандиозный семилетний голод, упоминаемый в Библии, о чем египетский царь писал своему наместнику в Элефантине: «Я весьма обеспокоен за тех, кто в моем дворце. Сердце мое в великом беспокойстве по поводу бедствия, так как в мое время Нил в продолжение семи лет не разливался» («Стела голода» Джосера). Таким образом, мы полагаем, что окончание семилетнего голода, т. е. наступление долгожданного разлива Нила, совпало с годом появления Феникса в Гелиополе, послужив своеобразной точкой отсчета цикла Сириуса. Это произошло на 5 году пребывания Иакова в Египте, когда Иосифу было 44 года (т. е. в 1426 г. до РХ): «но теперь не печальтесь и не жалейте о том, что вы продали меня сюда, потому что Бог послал меня перед вами для сохранения вашей жизни; ибо теперь два года голода на земле: [остается] еще пять лет, в которые ни орать, ни жать не будут» (Бытие, 45:5).

Попутно отметим, что согласно Физиологу (129) Феникс прилетал в Египет не во время подъема воды в Ниле, приходившееся на летнее солнцестояние, но в период весеннего равноденствия: «по прошествии 500 лет она приходит в леса ливанские и наполняет крылья свои ароматами. И дает знак иерею Гелиополя в полнолуние нисана или адара, т. е. фаменот или фармуфи. Иерей, получив знак, идет и наполняет алтарь виноградными ветками. Птица же приходит в Гелиополь, исполненная ароматов, и поднимается на алтарь, на себя огонь навлекает и сжигает себя». Поэтому мы бы не стали так категорично приурочивать начало цикла Сириуса к летнему солнцестоянию и началу половодья Нила в Гелиополе. Например, у древних израильтян месяц тишрей, считавшийся началом года и фактически посвященный Сириусу (Тишрия – зороастрийский Сириус), приходился на сентябрь-октябрь, т. е. на время завершения половодья Нила.

Что касается пресловутого Менофреоса, то это не безликий «мемфисец», как предполагали некоторые исследователи – к Мемфису цикл Сириуса никакого отношения не имел (Феникс прилетал в Гелиополь); он также не Сети I (версия Струве) и тем более не Мернептах (по фон Бекерату). Менофреос – это фараон Небка III династии он же Ферон Геродота, Мефрес Исидора Севильского, и Ненкорей и Менесфер Плиния Старшего: «Цари, как бы соперничая друг с другом, делали из него [камня] столбы которые называли обелисками и посвящали Солнцу. Они изображают его лучи, что и значит их египетское название. Первый из всех, повинуясь сновидению, поставил обелиск Менесфер, царствовавший в городе Солнца [Гелиополе]» (Плиний Старший, Естественная история,36,14).

После смерти Сесостриса (Джосера), в правление которого прилетел Феникс, его сын Ферон (Ненкорей-Менесфер-Мефрес-Небка) воздвиг обелиск и установил Сотический цикл, который греческий математик Теон и назвал «эрой Менофреоса». Таким образом, Ферон-Небка установил в Гелиополе два обелиска: «Третий обелиск, находящийся в Риме, стоит в Ватиканском цирке императоров Гая (Калигулы) и Нерона. Он единственный из всех был разбит при установке. Соорудил его сын Сесотида, Ненкорей. Есть и другой его же обелиск, в сто локтей. Этот был, по указанию оракула, посвящен Солнцу, когда избавившись от слепоты, Ненкорей снова увидел свет» (Плиний Старший, Естественная история,36,15,74).

Устанавливал обелиски и отец Ферона, фараон Сесострис (Джосер). Текст, выгравированный на одном из перевезенных в Рим из Египта обелисков, приводит Аммиан Марцеллин: «Гелиос говорит царю Раместе: я даровал тебе радостно царствовать по всей вселенной… Тебе подчинена вся земля с силою и мощью. Царь Раместа, сын Гелиоса, во век живущий! (История, 17,4). В данном случае Рамзес (т. е. рожденный Ра») – это не имя собственное, но просто один из титулов Сесостриса (Джосера) как фараона, т. е. «сын Солнца». Точно так же именовались и цари инков, равно как и земля Рамсес, в которой Сесострис повелел поселить дом Иакова – это ном Города Солнца (Гелиопольский): «И поселил Иосиф отца своего и бартьев своих, и дал им владение в земле Египетской, в лучшей части земли, в земле Рамсес, как повелел фараон» (Бытие,47:11). Следовательно, обелиски Сесостриса (Джосера) совершенно напрасно приписывают поздним египетским фараонам XX династии Сети I или Рамзесу II.

Римский историк Тацит цитирует надпись на обелиске, перечисляющую подвиги царя Рамзеса, которые являются абсолютно идентичными деяниям Сесостриса: «старейший из жрецов, получив приказание перевести эти надписи, составленные на его родном языке, сообщил, что некогда тут обитало 700 тысяч человек, способных носить оружие, что именно с этим войском царь Рамсес овладел Ливией, Эфиопией, странами мидян, персов и бактрийцев, а также Скифией и что, сверх того, он держал в своей власти все земли, где живут сирийцы, армяне и соседящие с ними каппадокийцы, между Вифинским морем, с одной стороны, и Ликийским – с другой» (Анналы,2,59). Как можно заметить, этот текст не имеет никакого отношения ни к миролюбивому Рампсиниту (Снофру), ни к Сети I, войска которого не продвигались далеее современной Сирии. Тем более этот текст не относится к Рамзесу II Мериамуну, который не мог справиться даже с Хеттским царством, два поколения спустя капитулировавшим перед «народами моря».

Итак, у нас имееется отправная точка для отсчета Цикла Сириуса: 1426 год до РХ, т. е. 5ый год пребывания Иакова в Египте – начало цикла Сириуса. Во время пребывания древних евреев в Египте полугодия фактически считались за годы (430 лет согласно Книге Бытия; у Флавия – 215 лет), а от Исхода до рождения Овида за годы принимаются уже времена года. Следовательно, Аполлодор знал, о чем говорил, рассказывая о временах Кадма, ровесника Фарры (р. 1002 г. после потопа): «Кадм же во искупление того, что он убил Аресово порождение, целый год находился в услужении у Ареса. В те времена год равнялся восьми нынешним годам» (Мифологическая библиотека, 3, 4). Уместно будет вспомнить и слова Гораполлона о том, что египетский год равен четырем годам, и проведение Олимпийских игр сначала один раз в 8 лет, а затем раз в 4 года, а также Дафнофории и Пифийские празднества древних эллинов, проводившиеся каждые девять и восемь лет соответственно.

Таким образом, датировки библейских событий выглядят следующим образом:

5 год пребывания Иакова в Египте (1886 г. до РХ) – это начало эры Сириуса-Сотис (= 1426 г. до РХ). Следовательно, прибытие Иакова в Египет – это 1896 г. до РХ (= 1431 г. до РХ, если считать в «старых» годах, по Сириусу).

430 лет (=215 «старых» лет) – пребывание древних израильтян в Египте, когда произошло сокращение продолжительности лет в 2 раза

Исход – 1466 г. до РХ (=1216 до РХ): 1896 – 430 (= 1431 – 215

Вступление в Ханаан – 1426 г. (= 1196 до РХ)

В период между вступлением в Ханаан и 1163 г. до РХ (4ый год судейства Иаира) продолжительность лет уменьшилась еще в 4 раза, т. е. итого по сравнению с продолжительностью лет до прибытия Иакова в Египет, годы стали короче в 8 раз, и прошло 263 «коротких» года (1426-263=1163) фактически равных 33 с четвертью «старым» годам (1196-33=1163). Как уже отмечалось, предыдущее сокрашение продолжительности лет в 2 раза произошло в период пребывания древних израильтян в Египте, когда 430 лет рабства равнялись 215 «старым годам».

1163 г. до РХ – 4 год судейства Иаира

1145 г. до РХ – 1 год ига аммонитян

1127 г. до РХ – 1 год судейства Иеффая

1121 г. до РХ – 1 год судейства Есевона

1114 г. до РХ – 1 год судейства Елона

1110 г. до РХ – 1 год судейства Илия и 5 год Елона

1070 г. до РХ – 1 год судейства Самуила

1030 г. до РХ – 1 год правления Давида

990 г. до РХ – 1 год правления Соломона

987 г. до РХ – начало строительства Храма (4 год Соломона)

950 г. до РХ – 1 год правления Ровоама

От рождения Авраама до прибытия Иакова в Египет (1896 г. до РХ) Книга Бытия насчитывает 290 лет. Следовательно, рождение Авраама – 2186 г. до РХ.

От всемирного потопа до рождения Авраама – 1072 года; тогда дата всемирного потопа – 3258 г. до РХ.

От сотворения мира до всемирного потопа согласно Септуагинте прошло 2242 года. Следовательно, мир был сотворен Богом в 5500 г. до РХ; и Воскресение Христово, как мы полагаем, датируется 5533 г. от сотворения мира.

Нам, людям XXI века, сложно принять эти цифры. Многие привыкли к непогрешимости данных о миллиардах лет с момента возникновения Земли – так, как это написано в учебниках геологии и астрономии. Но сказано в Евангелии: «Освяти их истиною Твоею; слово Твое есть истина» (Ин,17:6), а также: «Все Писание богодухновенно и полезно для научения» (2 Тим, 3:15). Следовательно, указанное в богодухновенной Книге Бытия количество лет от сотворения мира следует понимать буквально, а не как некую аллегорию. Впрочем, уже во времена Фарры, отца патриарха Авраама, длительность года была, как минимум, в 8 раз больше современного года. Есть основания полагать, что во времена «золотого века» (поколения от сыновей Ноя до Евера включительно) год длился еще дольше.

Цитируя «Египтику» Манефона (кн. 1, фр. 2, 11), византийский автор VIII века Георгий Синцелл интерпретирует годы первых египетских «богов» как лунные, т. е. в 12 раз меньше («всего лунных лет 11985 или 969 солнечных лет»), однако очевидно, что все было совершенно наоборот – лунный месяц «золотого века» был равен по длительности современному солнечному году. И если посчитать время в «современных» годах, то сразу обретают смысл утверждения древних авторов о гибели Атлантиды за 9000 лет до Солона (Платон, Критий, 3) и сражениях олимпийских «богов» и древнего Геракла (Харшефа) против гигантов за 10000 лет до Троянской войны (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека, 1,24,1–4). Аналогичным образом разница в продолжительности лет объясняет, почему радиоуглеродный возраст Великих пирамид и статуи Сфинкса оказывается на тысячу лет больше их календарного возраста, а геологические оценки периода дождевой эрозии Сфинкса варьируются пятым-седьмым (!) тысячелетием «до нашей эры». При этом было бы очень заманчиво узнать реальную длительность допотопных лет, однако, сведениями об этом мы совершенно не располагаем. Впрочем, не сложно предположить, что год во время жизни Адама продолжался значительно дольше, нежели он длился при жизни патриарха Ноя или его сыновей.

Что касается синхронизации библейских данных с хронологией древних государств, то если обобщить, правление 00, 0, I и II династий Египта длилось приблизительно от рождения Рагава (2597 г. до РХ) до прибытия Иакова в Египет (1896/1431 до РХ), когда царствовал первый фараон III династии Джосер (Сесострис), а его наместником в Верхнем Египте был последний фараон II династии Хасехемуи (Бусирис II). На время проживания древних евреев в Египте (1896/14311466/1216 гг. до РХ) приходится правление III–VI династий Египта, I–II династий Ура, I Лагаша, II–III династий Киша (т. е. ассирийских царей – потомков Бела-Фаридуна-Уаджи), а также правление Саргона Древнего (Кай Кобада).

Троянская война по нашим данным закончилась примерно за 20–30 лет до смерти Иосифа, т. е. около 1855 г. до РХ (= 1410 г. до РХ, если считать в «старых» годах). Интересно, что если проанализировать сообщения Аполлодора и Павсания, то получаются довольно близкие датировки: «Локры с трудом отвоевали свою землю, но через три года страну поразила чума. Оракул сообщил им, что они должны умилостивить богиню Афину в Илионе, посылая туда двух дев в качестве просительниц в течение тысячи лет… После того как первые присланные туда девы умерли, были посланы другие. Эти девы входили в город ночью, чтобы их не заметили вне ограды храма и не убили. Позднее стали посылать грудных младенцев вместе с их кормилицами. По истечении тысячи лет, после Фокидской войны, туда перестали посылать просительниц» (Аполлодор, Историческая библиотека, Эпитома, 20). Согласно сведениям Павсания, Фокидская война закончилась в 348 г. до РХ: «Филипп положил конец этой войне, которую одинаково называли Фокейской и Священной; это произошло в архонтство в Афинах Феофила, в первый год 108 Олимпиады» (Описание Эллады,10,3,1). Соответственно, в зависимости от времени, прошедшего между возвращением локров и отправкой просительниц в Илион, окончание Троянской войны по Аполлодору датируется 1360–1350 гг. до РХ.

Египетский фараон Мерид (Пиопи I), поручивший Иосифу выкопать так называемое Меридово озеро, по нашим расчетам пережил Иосифа и умер уже в разгар правления Хеопса, будучи его соправителем, т. е. около 1800 (=1382) г. до РХ. Похожие сведения мы находим у другого древнегреческого автора, Геродота, посещавшего Египет в 460–450 гг. до РХ («и еще не прошло и 900 лет после кончины Мерида, когда я слышал об этом от жрецов», История,2,13). Соответственно период строительства Великих пирамид в Гизе и установки статуи Сфинкса можно датировать 1800–1550 гг. до РХ (т. е. в «старых» годах 1380–1250 гг. до РХ).

Время пребывания Израиля в Синайской пустыне – это период правления VII–VIII династий Египта; судейство И. Навина и Гофониила – IX–XI династии; время от судьи Аода до пророка Самуила – XII–XVII династии, правление Саула (1050–1030 гг. до РХ) – гиксосы в Египте; цари от Давида до Иоаса (1030-815 гг. до РХ) – XVIII династия; от Амасии до Ахаза (815–724 гг. до РХ) – XIX и XX династии Египта.

Пытаясь определить время создания египетского календаря, базирующегося на циклах Сириуса, египтологи отсчитывали циклы Сириуса назад, начиная с неверной даты Цензорина (139 после РХ) – в результате получались 2781 или 4241 г. до н. э. Между тем, еще раз подчеркнем, что цикл Сириуса в Древнем Египте представлял из себя не абстрактные математические расчеты промежутка времени между двумя гелиакическими восходами Сириуса, совпадающими с летним солнцестоянием и разливом Нила, но базируясь на религиозных представлениях древних египтян, был непосредственным образом связан с прилетами мифического Феникса. Книги Сивилл (8;50,133), рассказывая о римских императорах, правивших Египтом, сообщают, что до царствования Адриана (117–138 гг. после РХ) Феникс прилетал всего 5 раз:

После трижды пяти царей, о изнеженный город

Что покорят весь мир от Восхода и вплоть до Заката,

Вождь воцарится седой, соименник ближнего моря…

Будет властвовать царь другой из того поколенья,

Скиптры все подчинит и землю всю покорит он,

Править будет один, но по воле Всевышнего Бога;

Дети и внуки его составят род нерушимый.

Так назначено Богом, когда круг времен совершится

И трижды пять царей над Египтом правленье закончат.

Как подойдет к концу век птицы Феникса пятый

Таким образом, если принять средний срок прилета Феникса как один раз в 487 лет (1460/3), то «первый век» птицы Феникса Сивиллиных Книг должен был начаться в 2860 г. до РХ (1886=1426 до РХ + 487 х 2) – т. е. через 398 лет после всемирного потопа (через год после рождения Евера). Строить предположения о начале еще одного 1460-летнего цикла Сириуса в 3347 году до РХ (на 11ом году рождения Сима), означает уже вступать в область чистых догадок.

Глава 20

Поздние царства Ассирии и Иудеи

И ты, недостойный, преступный вождь Израиля, которого день наступил ныне, когда нечестию его положен будет конец! так говорит Господь Бог: сними с себя диадему и сложи венец; этого уже не будет; униженное возвысится и высокое унизится. Низложу, низложу, низложу и его не будет, доколе не придет Тот, Кому принадлежит он, и Я дам Ему

(Иез, 22:25)

С завершением правления 25го монарха Древней Ассирии Митрея (Самсу-Илуна I Вавилонской династии, якобы 17501712 до н. э.), современника царя-пророка Давида (1030-990 до РХ), доминирование Ассирийской империи в Азии закончилось. Однако после проповеди Ионы в Ниневии в царствование Амасии (815–786 до РХ) Господь Бог вновь позволил усилиться покаявшимся ассирийцам. Они возобновили свое господство в Азии в период правления иудейских царей Азарии, Иоафама, Ахаза, Езекии и Манассии, как об этом и сказано у Сивилл:

Править всеми людьми Ассирийцы будут вначале,

Власть над миром держа в пределах шести поколений…

(Книги Сивилл,4,50).

Последнего царя Ассирийской империи, которого античные историки называли Сарданапалом, в настоящее время принято идентифицировать с Ашшурбанапалом. При этом имя Сарданапал напоминает имя позднеассирийского царя Асархаддона (Аssur-аhа-iddinа, он же Акразанос Евсевия Кесарийского и библейский Асардан, сын Сеннахерима): «И воцарился Асардан, сын его, вместо него», 4 Царств,19:35). Тем не менее, Сарданапал – это не Ашшурбанапал и даже не Асархаддон. Последним ассирийским царем Сарданапалом является Шамаш-Шумукин, сын Асархаддона и наследник вавилонского престола. Имя Сарданапал (древнеассирийское Аssur-аhа-iddinа-арli) так и переводится – «наследник Асархаддона».

На основании сохранившихся архивных документов известно, что Шамаш-Шумукин в течение четырех лет воевал с Ашшурбанапалом и, потерпев поражение, поджёг царский дворец и бросился в огонь Его примеру последовали жена и ближнее окружение, после чего одержавший победу Ашшурбанапал назначил наместником Вавилона некоего Кандалану. Все это повторяет известный сюжет Ктесия Книдского, о том, как главный военачальник Ассирии мидиец Арбак вместе с архонтом Вавилона Белезием составили заговор против царя Сарданапала и вели с ним в течение трех лет упорную войну, завершившуюся самосожжением ассирийского царя: «Ктесий же продолжает, что царь выступил на войну, собрал огромное войско, но был разбит Арбаком и покончил с собой, сгорев в своем дворце. Погребальный костер он взгромоздил в четыреста футов высоты, бросил в него полтораста золотых лож и столько же золотых столов, посреди костра поставил стофутовый деревянный терем и в нем ложа для царя с женою и для наложницы… Золота он там положил тысячу мириад талантов, серебра мириаду мириад талантов, и еще ткани, багряницы и всякие наряды. Этот костер он приказал поджечь, и горел он пятьдесят дней, и народ дивился при виде дыма и думал, что это царь приносит жертвы богам; правду знали только евнухи (Афиней, Пир мудрецов,12,38).

Далее ассиро-вавилонские архивы сообщают, что одержав победу над Шамаш-Шумукином (Сарданапалом), ассирийский царь Ашшурбанапал (Арбак) в течение нескольких лет воевал с арабами и Эламом, после чего о его деятельности на ассирийском престоле ничего не известно. Сведения античных авторов заполняют этот пробел. Согласно Диодору и Ктесию Книдскому, Арбак, захватив верховную власть и назначив над другими народами сатрапов, передал Вавилонскую область в управление Белезию и удалился в мидийские Экбатаны. Так к мидянам перешла власть над всей Азией. Причину, по которой бывший верховный стратег Ассирийской империи Арбак (Ашшурбанапал) именуется в архивах законным наследником и сыном предпоследнего ассирийского царя Асархаддона, мы видим в попытках Арбака и Белезия (Кандалану) таким образом легитимизировать свою власть.

После гибели Сарданапала (Шамаш-Шумукина), совпавшей по времени с правлением иудейского царя Манассии (695–645 до РХ), Ассирийская империя сократилась в размерах до собственно Ассирии. Как самостоятельное государство Ассирия просуществовала вплоть до начала царствования последнего царя Иудеи, Седекии (601–590 до РХ), когда мидийцы Киаксара (635–595 до РХ) в союзе с Навуходоносором разрушили Ниневию: «Но прежде нежели умер, он слышал о погибели Ниневии, которую пленил Навуходоносор и Асуир, и возрадовался пред смертью о Ниневии» (Книга Товита,14:15). О разрушении ассирийской столицы Киаксаром упоминает и Геродот: «Когда он уже одолел ассирийцев и начал осаду Нина, в пределы его царства вторглись огромные полчища скифов во главе с царем Мадиесом, сыном Протофиея… 28 лет владычествали скифы в Азии и своей наглостью и бесчинством привели все там в полное расстройство. Тогда Киаксар и мидяне пригласили однажды множество скифов в гости, напоили их допьяна и перебили. Так мидяне восстановили прежнее величие своей державы и еще завоевали Нин (как они завладели городом, я расскажу в другой части моего труда) и покорили ассирийцев, за исключением Вавилонской области (Геродот, История,1,103–106).

Почти одновременно с гибелью Ассирии, при царе-идолопоклоннике Седекии (601–590 до РХ) Божие долготерпение закончилось и по отношению к Иудейскому царству: «и отвергну остаток удела Моего, и отдам их в руку врагов их, и будут на расхищение и разграбление всем неприятелям своим, за то, что они делали неугодное в очах Моих и прогневляли Меня с того дня, как вышли отцы их из Египта, и до сего дня» (4 Царств, 21,10).

Согласно Книге пророка Иезекииля время беззакония Израиля и Иудеи делится на 390 и 40 лет: «Ты же ложись на левый бок твой и положи на него беззаконие дома Израилева: по числу дней, в которые будешь лежать на нем, ты будешь нести беззаконие их. И Я определил тебе годы беззакония их числом дней: триста девяносто дней ты будешь нести беззаконие дома Израилева. И когда исполнишь это, то вторично ложись уже на правый бок, и сорок дней неси на себе беззаконие дома Иудина, день за год, день за год Я определил тебе» (Книга пророка Иезекииля,4,5).

Поскольку сказано «ты будешь нести беззаконие их», следовательно, нужно считать годы от разделения монархии Соломона на Иудею и Израиль (950 до РХ) до окончания Божьего гнева на оба царства, т. е. когда Кир в 1ый год своего правления (1 год 55ой Олимпиады согласно Диодору, 560–559 гг. до РХ) разрешил строительство Храма – это и будет 390 лет. А 40 лет – это время, прошедшее от повеления Кира до второго года Дария (521 до РХ), подтвердившего волю Кира.

Теперь посчитаем годы правления царей Иудеи:

Ровоам – правил 17 лет, Авия – 3 года, Аса – 41 год.

Иосафат – 22 года вместо 25 лет: единолично 22 года и 3 года вместе с Иорамом («Тридцати пяти лет был Иосафат, когда воцарился, и двадцать пять лет царствовал в Иерусалиме… Иорам, сын Ахава, воцарился над Израилем в Самарии в восемнадцатый год Иосафата… В пятый год Иорама, сына Ахавова, царя Израильского, за Иосафатом, царем Иудейским, воцарился Иорам, сын Иосафатов, царь Иудейский – т. е. Иорам воцарился в 22 год Иосафата» – 3 Царств 22:42; 4 Царств, 3:1, 8:16).

Иорам – правил 8 лет, Охозия – 1 год, Гофолия – 6 лет.

Иоас – правил 38 лет вместо 40 лет. Вероятно, начиная с 38 года Иоаса, было соправительство Иоаса и Амасии («В седьмой год Ииуя воцарился Иоас и сорок лет царствовал в Иерусалиме… В тридцать седьмой год Иоаса, царя Иудейского, воцарился Иоас, сын Иоахазов, над Израилем… Во второй год Иоаса, сына Иоахазова, царя Израильского, воцарился Амасия, сын Иоаса, царь Иудейский» – 4 Царств, 12:1, 13:10, 14:1).

Время правления царей Амасии и Азарии трудно распределить между ними. В Библии сказано, что Амасия удерживал власть 29 лет («двадцати пяти лет был он, когда воцарился, и двадцать девять лет царствовал в Иерусалиме», 4 Царств,14:1), а Азария 52 года (шестнадцати лет он был, когда воцарился, и пятьдесят два года царствовал в Иерусалиме», 4 Царств,15:1). Однако, если снова посчитать сроки правления царей Израиля, то получится, что суммарно Амасия и Азария правили не 81 год, а всего 69 лет: «В пятнадцатый год Амасии, сына Иоасова, царя Иудейского, воцарился Иеровоам, сын Иоасов, царь Израильский, в Самарии, и царствовал сорок один год… В тридцать восьмой год Азарии, царя Иудейского, воцарился Захария, сын Иеровоама, над Израилем в Самарии и царствовал шесть месяцев» (4 Царств, 14:23, 15:1, 15:8). Таким образом, от 15 года Амасии до 38 года Азарии прошел 41 год (срок правления израильского царя Иеровоама). Если учесть, что Азария правил 52 года, т. е. еще 14 лет после смерти Иеровоама, сумма правления Амасии и Азарии составит 69 лет (14+41+14).

Иоафам и Ахаз, хотя и отводится им по 16 лет правления, суммарно царили 22 года: «В пятьдесят второй год Азарии, царя Иудейского, воцарился Факей, сын Ремалии, над Израилем в Самарии и царствовал двадцать лет. Во второй год Факея, сына Ремалиина, царя Израильского, воцарился Иоафам, сын Озии, царя Иудейского. Двадцати пяти лет был он, когда воцарился, и шестнадцать лет царствовал в Иерусалиме… И составил заговор Осия, сын Илы, против Факея, сына Ремалиина, и поразил его, и умертвил его, и воцарился вместо него в двадцатый год Иоафама, сына Озиина… В двенадцатый год Ахаза, царя Иудейского, воцарился Осия, сын Илы, в Самарии над Израилем и царствовал девять лет… В семнадцатый год Факея, сына Ремалиина, воцарился Ахаз, сын Иоафама, царя Иудейского. Двадцати лет был Ахаз, когда воцарился, и шестнадцать лет царствовал в Иерусалиме. В третий год Осии, сына Илы, царя Израильского, воцарился Езекия, сын Ахаза, царя Иудейского…» (4 Царств, 15:23, 15:30, 15:32, 15:27, 16:1, 17:1,18:1). Из всего этого мы можем заключить, что 20 год Иоафама был 12 годом Ахаза и 1 годом Осии, а на 3 году Осии править стал Езекия. Тогда суммарное время правления Иоафама и Ахаза составляет 22 года вместо 32 лет.

Далее правили цари Езекия – 29 лет, Манассия – 50 лет, Амон – 2 года, Иосия – 31 год, Иоаким – 11 лет (не считая 3 месяца Иоахаза), Седекия – 11 лет (опуская 3 месяца Иехонии).

Итого время от Ровама (950 до РХ) до разрушения Иерусалима Навухудоносором и падения Иудеи (590 до РХ) составляет 360 лет.

В соответствии с Книгой пророка Захарии (1:7,12) от разрушения Иерусалима до второго года Дария насчитывалось 70 лет: «В двадцать четвертый день одиннадцатого месяца, – это месяц Шеват, – во второй год Дария, было слово Господне к Захарии, сыну Варахиину, сыну Аддову, пророку… И отвечал Ангел Господень и сказал: Господи Вседержителю! Доколе Ты не умилосердишься над Иерусалимом и над городами Иуды, на которые Ты гневаешься вот уже семьдесят лет?» В свою очередь эти 70 лет разделяются на 30 лет (дополняя 360 лет до 390 лет в соответствии с пророчеством Иезекииля) и 40 лет следующим образом:

30 лет – считаются от разрушения Иерусалима (590 до РХ) до первого года Кира (560 г. до РХ), когда вышло повеление строить Храм: «А в первый год Кира, царя Персидского, во исполнение слова Господня, сказанного устами Иеремии, возбудил Господь дух Кира, царя Персидского, и он велел объявить по всему царству своему, словесно и письменно, и сказать: так говорит Кир, царь Персидский: все царства земли дал мне Господь Бог небесный, и Он повелел мне построить Ему дом в Иерусалиме, что в Иудее. Кто есть из вас – из всего народа Его, [да будет] Господь Бог его с ним, и пусть он туда идет» (Паралипоменон 2, 36:22).

40 лет – считаются от первого года Кира (560 г. до РХ) до наступления второго года правления Дария (521 г. до РХ). Евсевий приводит хронологию персидских царей: «1. Кир-31 год, 2. Камбиз 8 лет; 3. Смердис, маг 7 месяцев, 4. Дарий, сын Гистаспа» (Хроника,21). Однако в отношении Смердиса мы больше полагаемся на данные Геродота, жившего на 8 веков ранее Евсевия Кесарийского: «А маг после кончины Камбиса, обманом присвоив себе имя Смердиса, Кирова сына, спокойно процарствовал семь месяцев, недостававших Камбису до полных восьми лет царствования» (Геродот, 1,214;3,67). Таким образом, от первого года Кира прошло 40 лет и наступил второй год правления царя Дария, сына Гистаспа.

Итого от Ровоама (950 до РХ) до освобождения народа Израиля из плена во 2ой год Дария (521 год до РХ) насчитывается 430 лет. На основе этих данных получаются следующие сроки правления царей Иудеи: Седекия (601–590 до РХ); Иоаким (612–601); Иосия (643–612); Амон (645–643); Манассия (695–645); Езекия (724–695); Иоафам и Ахаз (746–724); Амасия и Азария (815–746); Иоас (853–815); Гофолия-6(859–853); Охозия-(859); Иорам (867–859); Иосафат (889–867); Аса (930889); Авия (933–930); Ровоам (950–933). Следовательно, правление Соломона – 990–950 до РХ; начало строительства Храма – 986 до РХ, а царствование Давида – 1030-990 до РХ.

Библейские данные также позволяют востановить ход событий после разрушения Иерусалима и до воцарения Кира. Согласно 4 Книге Царств (25:27) Навуходоносор выселил Иехонию в Вавилон за 11 лет до разрушения Иерусалима: «В тридцать седьмой год переселения Иехонии, царя Иудейского, в двенадцатый месяц, в двадцать седьмой день месяца, Евилмеродах, царь Вавилонский, в год своего воцарения, вывел Иехонию, царя Иудейского, из дома темничного и говорил с ним дружелюбно, и поставил престол его выше престола царей, которые были у него в Вавилоне». Таким образом, 37ой год переселения Иехонии был 1ым годом Эвилмеродаха и 26ым годом после разрушения Иерусалима (т. е. 564 до РХ). В связи с тем, что Кир воцарился в 30 году по разрушении столицы Иудеи, 26ой год разрушения Иерусалима – это 31 год Астиага (595–560 до РХ), и мидийскому царю оставалось править всего 4 года.

Вавилонский царь Эвилмеродах, освободивший Иехонию, также упоминается Флавием, который цитирует рассказ Бероса о царях Вавилонии – преемниках Навухудоносора: «Набокодросор впал в болезнь, от которой скончался после сорокатрехлетнего царствования. Власть перешла к сыну его – Эвилмарадуху, который управлял государством беззаконно и безнравственно и через два года был убит устроившим против него заговор Нериглисаром, мужем сестры своей. Покончив с ним, низвергший его Нериглисар захватил власть, которой владел в продолжение четырех лет. Сын его, Лаборосоардох, который был еще отроком, царствовал всего девять месяцев, так как вследствие обнаруживаемого им дурного нрава был убит своими приближенными. После его смерти заговорщики собрались вместе и решили передать власть некоему вавилонянину Набониду, который также входил в число участников заговора. При нем стены города со стороны реки были выложены обожженным кирпичом и асфальтом. На семнадцатом году его царствования Кир, шедший с огромным войском из Персии, покорил всю оставшуюся часть Азии и двинулся на Вавилонию» («О древности иудейского народа, 1,20,142).

Мы полагаем, что Эвилмарадух Бероса – это и есть совершивший святотатство библейский царь Валтазар: «И был там Даниил до первого года царя Кира… Вкусив вина, Валтасар приказал принести золотые и серебряные сосуды, которые Навуходоносор, отец его, вынес из храма Иерусалимского, чтобы пить из них царю, вельможам его, женам его и наложницам его» (Книга пророка Даниила, 1:19, 5:12). Соответственно, Нериглисар, захвативший власть в Вавилоне – это библейский Дарий Мидянин, сын Ассуира (Киаксара) и брат Астиага: «В ту же самую ночь Валтасар, царь Халдейский, был убит, и Дарий Мидянин принял царство, будучи шестидесяти двух лет… И Даниил благоуспевал и в царствование Дария, и в царствование Кира Персидского… В третий год царствования Валтасара царя явилось мне, Даниилу, видение после того, которое явилось мне прежде… В первый год Дария, сына Ассуирова, из рода Мидийского, который поставлен был царем над царством Халдейским, в первый год царствования его я, Даниил, сообразил по книгам число лет, о котором было слово Господне к Иеремии пророку, что семьдесят лет исполнятся над опустошением Иерусалима (Книга пророка Даниила, 5:30, 8:1,9:1).

Причиной, по которой мидянин воцарился в Вавилоне, являлись прямые наследственные права на Вавилонский престол мидийской династии. Навуходоносор был женат на Амитис, дочери Киаксара, приходившейся сестрой не только Астиагу, но и Дарию Мидянину (Нериглисару), который у пророка Даниила назван сыном Ассуира (Киаксара). Тот факт, что Ассуиром называли именно мидийского царя Киаксара, разрушившего Ниневию вместе с Навуходоносором, подтверждает Книга Товита (14:15): «Но прежде, нежели умер, он слышал о погибели Ниневии, которую пленил Навухудоносор и Асуир».

Вероятно, Дарий Мидянин (Нериглисар) умер или был убит в первый год правления Кира, после чего, устранив малолетнего Лаборосоардоха, Набонид узурпировал власть. Это привело впоследствии к войне персов Кира против Вавилонского царства. Очевидно, подразумевая нелигитимность Лаборосоардоха, так называемый Сиппарский цилиндр Набонида сообщает, что Кир стал править в 3ий год царствования Набонида: «Когда наступил третий год, боги подняли Кураша, Царя Аншана и он со своим малым войском разгромил многочисленных умман-манда. Он захватил Иштумегу, царя умман-манда, и в плен увел его в свою страну». Впрочем, вполне возможно, что надпись Набонида путает время пленения Астиага и его смерти, в таком случае пришедшейся на третий год Кира, поскольку Книга пророка Даниила (14:1) так сообщает о переходе власти от Астиага к Киру. «Царь Астиаг приложился к отцам своим, и Кир, Персиянин, принял царство его. И Даниил жил вместе с царем и был славнее всех друзей его». Согласно вавилонским хроникам на 17ом году Набонида Кир все же захватил Вавилон – это был 15ый год Кира и 45ый год после разрушения Иерусалима (т. е. 545 г. до РХ).

Называя ассирийских владык своими предками, Набонид претендовал на царское происхождение, возможно поэтому Геродот называет его Лабинетом, сыном первого Лабинета, т. е. Навухудоносора. Помимо разрушения двух знаменитых городов – Ниневии и Иерусалима, Навухудоносор известен тем, что опустошил Египет в правление фараона Априя. Произошло это согласно Флавию на 5 году после взятия Иерусалима (585 г. до РХ), тогда же состоялось и затмение Фалеса, о грядущем наступлении которого пророк Иезекиииль говорил задолго до греческого математика – на 12 году после пленения царя Иоакима, т. е. в 589 г. до РХ (год спустя после разрушения столицы Иудеи): «В двенадцатом году, в двенадцатом месяце, в первый день месяца, было ко мне слово Господне: сын человеческий! подними плач о фараоне, царе Египетском… Так говорит Господь Бог: Я закину на тебя сеть Мою в собрании многих народов, и они вытащат тебя Моею мрежею… И когда ты угаснешь, закрою небеса и звезды их помрачу, солнце закрою облаком, и луна не будет светить светом своим. Все светила, светящиеся на небе, помрачу над тобою и на землю твою наведу тьму, говорит Господь Бог» (Книга пророка Иезекииля, 32:1, 29:12). Об этом же сказано и в Книгах Сивилл (4, 50):

Свергнут Мидийцы их власть и сами возсядут на троны —

Два поколенья всего будут править. При них совершится

Вот что: наступит вдруг ночь среди дня и землю накроет,

Звезды с небес пропадут, и Луны круг тоже исчезнет

Помимо этого, пророк Иезекиииль предрек и сорокалетнее опустошение Египта: «И сделаю землю Египетскую пустынею среди земель опустошенных; и города ее среди опустелых городов будут пустыми сорок лет, и рассею Египтян по народам, и развею их по землям. Ибо так говорит Господь Бог: по окончании сорока лет Я соберу Египтян из народов, между которыми они будут рассеяны; и возвращу плен Египта, и обратно приведу их в землю Пафрос, в землю происхождения их, и там они будут царством слабым… Так говорит Господь Бог: положу конец многолюдству Египта рукою Навухудоносора, царя Вавилонского» (Книга пророка Иезекииля, 30:10). Пророчество сбылось уже персидском царе Камбисе, поскольку все античные авторы согласны с тем, что после фараона Априя правил Амасис, при котором Египет еще жил благополучно: «При царе Амасисе, как рассказывают, Египет достиг величайшего процветания» (Геродот, История,2,177); «Он покорил кипрские города и украсил дивными статуями многие храмы» (Диодор Сицилийский, Историческая библиотека,1,68,6). Таким образом, подобно Книге Юдифи, называвшей Навухудоносором царя персов Дария, в Книге пророка Иезекииля царем Навухудоносором также аллегорически назван персидский царь, на этот раз Камбис II.

Удивительно, насколько неожиданными бывают повороты истории. Персидская хроника Тарих-и Систан (2,34) считает Навухудоносора потомком Манучехра (т. е. фактического основателя Ассирийской империи Нина-Месанепады): «Его настоящее имя было: Бухт Нарси б. Гив б. Джударз б. Кишвад б. Ашджур б. Фарджир 6. Хир б. Йашудан б. Амбут б. Наб. джан б. Тафар б. Тзфук б. Ваизандж б. Зандж [б.] Май Шу’б. Наузар б. Манучихр ал-Малик». Если это верно, то царство Нина (Манучехра-Месанепады), перешедшее в руки потомков Лота (Саргонидов-Кеянидов), оказалось окончательно разрушено его далеким праправнуком.

Как сообщает Геродот (История, 1,185) жена Навухудоносора, мидянка Амитис, которую он называет Нитокрис и сравнивает с Семирамидой, провела в Вавилонии масштабные ирригационные работы, изменив русло реки Евфрат. Надо полагать, это было сделано в период вынужденного семилетнего регентства Амитис, когда согласно Книге пророка Даниила (4:26) Навухудоносор за гордыню был на семь лет лишен Богом разума и стал представлять себя животным: «По прошествии двенадцати месяцев, расхаживая по царским чертогам в Вавилоне, царь сказал: это ли не величественный Вавилон, который построил я в дом царства силою моего могущества и в славу моего величия! Еще речь сия была в устах царя, как был с неба голос: «тебе говорят, царь Навуходоносор: царство отошло от тебя! И отлучат тебя от людей, и будет обитание твое с полевыми зверями; травою будут кормить тебя, как вола, и семь времен пройдут над тобою, доколе познаешь, что Всевышний владычествует над царством человеческим и дает его, кому хочет!» Тотчас и исполнилось это слово над Навуходоносором, и отлучен он был от людей, ел траву, как вол, и орошалось тело его росою небесною, так что волосы у него выросли как у льва, и ногти у него – как у птицы. По окончании же дней тех, я, Навуходоносор, возвел глаза мои к небу, и разум мой возвратился ко мне; и благословил я Всевышнего, восхвалил и прославил Присносущего, Которого владычество – владычество вечное, и Которого царство – в роды и роды. И все, живущие на земле, ничего не значат; по воле Своей Он действует как в небесном воинстве, так и у живущих на земле; и нет никого, кто мог бы противиться руке Его и сказать Ему: «что Ты сделал?» В то время возвратился ко мне разум мой, и к славе царства моего возвратились ко мне сановитость и прежний вид мой; тогда взыскали меня советники мои и вельможи мои, и я восстановлен на царство мое, и величие мое еще более возвысилось. Ныне я, Навуходоносор, славлю, превозношу и величаю Царя Небесного, Которого все дела истинны и пути праведны, и Который силен смирить ходящих гордо» (Книга пророка Даниила (4,26).

В память об этом событии в различных городах Месопотамии, входящих в Нововавилонское царство, в стилистике египетских сфинксов были воздвигнуты многочисленные статуи человеко-быков Навуходоносора. В настоящее время считается, что это внезапно получившие чрезвычайно широкое распространение в новоассирийский период (IX–VII в. до РХ) скульптурные изображения демонов-стражей «шеду». Изваяния, найденные при раскопках города Дур-Шаруккин, бывшей резиденции Саргона II, мы сейчас можем наблюдать в Лувре.

Фото из семейного архива автора

Глава 21

«Железный век». Эпоха Гераклидов. Спарта и Крит

«Погребены же они на том месте, где они пали. Им и павшим еще до того, как Леонид отпустил союзников, поставлен там камень с надписью, гласящей: «Против трехсот мириад здесь некогда бились Пелопоннесских мужей сорок лишь сотен всего». Рассказывают также, будто сам Леонид отослал союзников, чтобы спасти их от гибели. Ему же самому и его спартанцам не подобает, считал он, покидать место, на защиту которого их как раз и послали»

(Геродот,7,220,228)

Списки древних монархов Спарты начинаются с правления братьев Прокла и Эврисфена, однако, сколько лет прошло со времен Троянской войны до прихода Гераклидов античные авторы не знали и пытались их вычислить, исходя из среднего промежутка (30–40 лет) между поколениями – выходило то 60, то 80 лет. Евсевий Кесарийский приводит перечень двух линий спартанских царей Прокла и Эврисфена, правивших после опекунства Феры, их дяди по материнской линии: «Снова [перечислим] царей спартанцев: 1. Эврисфен, 42 года, 2. Агис, 1 год, 3. Эхестрат, 37 лет, 4. Лабот, 37 лет, 5. Дорист, 29 лет, 6. Агесилай, 44 года, 7. Архелай, 60 лет, 8. Телекл, 40 лет, 9. Алкамен, 37 лет. В десятом году его царствования была учреждена первая Олимпиада. В общей сложности, 325 лет. Царями из другого дома были: 1. Прокл, 51 год, 2. Притан, 49 лет, 3. Евномий, 45 лет, 4. Харикл, 60 лет, 5. Никандр, 38 лет, 6. Теопомп, 47 лет. В десятом году его царствования была учреждена первая Олимпиада. В общей сложности, 290 лет» (Хроника, 85).

Таким образом, несмотря на то, что оба брата-близнеца, Прокл и Эврисфен, начали править одновременно, у Евсевия указано разное количество лет до начала 1 Олимпиады: по линии Эврисфея – 294 года, а по линии Прокла – только 251 год. Очевидно, что ошибка возникла из-за пропущенных царей между Проклом и Пританом – т. е. Соя и Эврипонта, которых мы находим у Плутарха в родословной Ликурга: «от Прокла, сына Аристодема, родился Сой, от Соя – Эврипонт, от Эврипонта – Пританей, от Пританея – Эвном, а Эвному первая жена родила Полидекта, вторая же, Дионасса, – Ликурга. Итак, по Диэвхиду, Ликург – потомок Прокла в шестом колене и Геракла в одиннадцатом» (Плутарх, Ликург,1). Кроме того, согласно Павсанию (Описание Эллады,4,9,4) спартанский царь Алкамен умер в период между 9 и 10 Олимпиадами, следовательно, 1 Олимпиада никак не могла состояться в 10ый год его 38-летнего правления, как это утверждает Евсевий.

Все это говорит о том, что хронология спартанских царей Евсевий Кесарийского содержит много спорных моментов. Если отсчитать назад годы от 1 Олимпиады (776 до РХ), т. е. якобы 10го года правления Алкамена, то 1ый год царствования Эврисфея и Прокла по Евсевию датируется 1070 г. до РХ. Между тем, Паросская хроника (27), которой мы доверяем больше, чем противоречивым данным Евсевия, свидетельствует, что между 13ым годом афинского архонтства Медонта и архонтством Диогнета 264/63 гг. прошло 813 лет, т. е. Медонт начал править в 1090/1089 гг до РХ.

При этом Медонт был как минимум на одно поколение младше Прокла и Эврисфена. Известно, что еще до рождения Медонта его дед, Меланф (Миль, предок гойделов), бежал из Мессении, спасаясь от наступления Гераклидов, в котором принимали тогда участие и малолетние Прокл и Эврисфей, будущие цари Спарты. В период опекунства Феры над Проклом и Эврисфеном Меланф прибыл в Аттику и, победив в единоборстве беотийца Ксанфа, стал царем Афин. Далее правил его сын, Кодр, время царствования которого совпало с правлением Прокла и Эврисфена, отправивших Феру основывать морские колонии. Соответственно, правление Прокла и Эврисфена ориентировочно датируется 1140–1090 до РХ – т. е. временем от судейства Иаира до Илия.

Медонта и Нелея, детей Кодра, мы относим к поколению Овида, сына Вооза – т. е. первому поколению «железного века». Кодр, Прокл и Эврисфен были ровесниками Вооза; Аристодем, отец Прокла и Эврисфена, и его деверь Фера – современниками Салмона, отца Вооза, тогда как Аристомах, убитый Тисаменом, сыном Ореста, был ровесником Меланфа (Миля) и Наассона, отца Салмона. Все это переходные поколения между «героическим» и «железным» веком». К поколению Салмона мы относим и первенца Меланфа, Гойдела, который покинул Мессению и отправился в Египет еще до возвращения Гераклидов.

Если углубляться дальше вглубь веков, то отец, Аристомаха, Клеодей, был ровесником Аминадава и Ореста, сына Агамемнона, а отец Клеодея, Гилл, поздний сын Геракла – ровесником Арама, сына Есрома, и участников Троянской войны Агамемнона и Ферсандра, сына Полиника. Знаменитый предок спартанцев, Геракл, являлся современником Фареса, сына Иуды, и Периклемена, прадеда Меланфа (Миля). Итак, если резюмировать, у спартанцев, также как и у древних израильтян, переход от «героического» к «железному веку» совпал с возвращением на родину предков.

Судя по письму первосвященника Ионафана в адрес правителей Лакедемона, иудеи считали спартанцев родственным народом – потомками Авраама: «Найдено в писании о Спартанцах и Иудеях, что они – братья и от рода Авраамова» (1 Маккавеев,12,5). Поскольку в тексте письма не сказано, что спартанцы происходят от иудеев, но утверждается, что они являются их «братьями от рода Авраама», следовательно, спартанских царей – потомков Авраама необходимо искать по другой линии, отличной от линии Иакова.

Согласно древнегреческим мифам предком первых царей Спарты был Лелег, сын Посейдона и Ливии, т. е. брат Бела (Фаридуна) и дальний потомок Инаха (Артаксада). Соответственно, к Аврааму, девятому по счету потомку Артаксада, они имели весьма опосредованное отношение. Внуком Лелега был некий Эврот, который отвел стоячую воду из Лаконики после Девкалионова потопа; его имя напоминает Евера – эпонима евреев, но на этом все сходство заканчивается.

Другой династией спартанских царей были знаменитые Гераклиды. Цитируя Александра Полигистора, Флавий сообщает, что Геракл был женат на дочери Афры (Ифрикиса Бируни), сына Мадиана и внука Авраама от Хеттуры, однако, сохранились сведения только о его ливийских потомках: «когда же Геракл женился на дочери Афры, то у него родился от нее Дидор, от которого в свою очередь произошел Софон, от имени же последнего варвары называются софакийцами» (Флавий, Иудейские древности,1,15). По утверждению Плутарха (Серторий,9), потомком Геракла считался последний царь нумидийцев (софакийцев), Юба I. Вообще, во времена «героического века» в землях Западной Африки осели многие воины Геракла, участвовавшие в его африканских походах: «Фарузии, или древние персы, сопровождали, говорят, Геркулеса, когда он направлялся к Гесперидам» (Плиний Старший, Естественная история,5,8,46). Однако, как мы видим, потомки Геракла и Афры, внука Авраама и Хеттуры, также не имеют никакого отношения к спартанцам.

В то же время из греческих мифов хорошо известно, что прадед Геракла, Персей, был женат на Андромеде, дочери Кассиопеи, которую мы отождествляем с Кассией, дочерью Иова. Таким образом, дети Персея и Андромеды, по материнской линии были правнуками Иова, который согласно апокрифу «Завещание Иова» считался у иудеев «из сынов Фарры», т. е. братом Авраама. В примечании к Книге Иова в Славянской Библии Иов назван уже прямым потомком Авраама, внуком Исава: «Происходил он от отца Зарефа, сынов Исавовых сын, матери же Воссоры, так что был он пятым от Авраама». Видимо здесь и кроется причина, по которой иудеи считали спартанцев родственниками по линии Авраама, и именно об этих списках и шла речь в их корреспонденции. Но как уже отмечалось ранее, мы отвергаем эту версию, считая Иова жившим задолго до Авраама сыном Иоктана и внуком Евера – т. е. Иовавом (Ярубом). Другими кандидатами от спартанцев, претендующими на родство с Авраамом, мы пока не располагаем.

Во времена судьи Илия (1100–1070 гг. до РХ) спартанцы колонизировали запустевший после морового поветрия некогда населенный пеласгами остров Крит, что заставляет вспомнить сведения Дионисия Галикарнасского о массовой гибели этого народа за несколько поколения до Троянской войны и сразу после нее. Как сообщает Геродот (История,7,171), «после Троянской войны на острове начался голод и мор людей и скота, пока Крит вторично не опустел, теперь же на острове живет уже третье критское население вместе с остатками прежних жителей».

«Третье критское население» Геродота – это и есть дорийцы, заселившие Крит при Гераклидах: «После возвращения Гераклидов аргивяне и лакедемоняне отправили переселенцев, которые утвердились на некоторых других островах, а также овладели рядом городов на этом острове и поселились в них» (Диодор, Историческая библиотека,5,80); «Спартанский законодатель Ликург был на пять поколений моложе Алфемена, который вывел колонию на Крит. Как передают историки, Алфемен был сыном того Кисса, который основал Аргос приблизительно в то же время, когда Прокл начал вновь заселять Спарту» (Страбон, География,10,18).

Археологи обычно отмечают одну особенность многих минойских поселений Крита – полное отсутствие оборонительных стен. Это результат строгого следования изречениям оракула, характерного для древних. Аполлодор рассказывает, что некогда при разделе Пелопоннеса Гераклидам достались своего рода геральдические знаки, символизирующие дальнейшую судьбу каждой области: «На алтарях, где они приносили жертвы, они нашли вещие знаки: получившие Аргос – жабу, получившие Лакедемон – змею, получившие Мессению – лисицу. Прорицатели дали объяснение этим знакам, заявив, что тем, которые нашли на алтаре жабу, лучше оставаться в городе: ведь это животное в пути не обнаруживает никакой силы. Те же, которые нашли змею, будут неотразимы в нападении» (Аполодор, Мифологическая библиотека,2,8,5). Помня об этих предсказаниях, получившие Лакедемон спартанцы всегда держались наступательной тактики и принципиально не строили оборонительных стен для своих городов. «Анталкид говаривал, что стены Спарты – это ее юноши, а границы – острия их копий» (Плутарх, Изречения спартанцев,14,7). Точно также спартанцы поступили, переселившись на Крит, поэтому минойские дворцы и не были укреплены стенами, что до сих пор весьма озадачивает археологов.

Считается, что западные земли Крита сохранили архаичные традиции в архитектуре, тогда как для строений центральной и восточной части Крита была характерна культура «раннедворцового минойского периода». Этот факт связан с регионом проживания спартанцев, заселивших преимущественно центр и восток Крита: «По словам Стафила, из этих племен дорийцы занимали восточную часть острова, западную – кидонцы, а южную – этеокритяне» (Страбон, География, 10,4,5). Таким образом, так называемый «раннедворцовый минойский период» (якобы 1900–1700 до н. э.) в действительности соответствует временам проживания на Крите спартанских переселенцев XII–VIII веков до РХ, начиная с правления Прокла и Эврисфена и вплоть до царствования Алкамена, современника иудейского царя Азарии (798–746 до РХ).

В VIII веке до РХ критяне по требованию своейметрополии (Спарты) оставили поселения, находившиеся вдали от моря, и основали на побережье новые: «По смерти Телекла власть принял Алкамен, сын Телекла; при нем лакедемоняне послали на Крит одного из знатнейших людей Спарты, Хармида, сына Эвтия, с тем, чтобы прекратить междоусобие среди критян и убедить их покинуть те небольшие города, которые были расположены относительно далеко от моря или были слабы в тех или иных отношениях, а вместо них построить общие города на местах, удобных для морских сообщений» (Павсаний, Описание Эллады,3,2,5). Так началось время, которое историки именуют «новодворцовым периодом Крита» (якобы 1700–1425 гг. до н. э).

В первый год правления Прокла и Эврисфена спартанской колонизации также подвергся остров Фера (Каллисто, он же современный Санторин), находившийся по соседству с Критом. Остров получил свое название в честь потомка Кадма, Феры, вынужденного передать власть своим племянникам – законным наследникам престола Спарты Проклу и Эврисфею: «Фера же, обиженный тем, что ему теперь приходится подчиняться другим (ведь сам он уже вкусил власть), объявил, что не останется в Лакедемоне, а отправится морем к своим родственникам. На теперешнем острове Фера, который прежде назывался Каллистой, обитали потомки финикиянина Мемблиара, сына Пойкила… Восемь человеческих поколений жили финикияне на острове Каллиста, пока Фера не прибыл туда из Лакедемона. К этим-то финикиянам отправился Фера с людьми из разных спартанских фил» (Геродот, История,4,147).

В настоящее время принято считать, что в XVI–XVII веках до н. э. в результате извержения вулкана на острове Фера (Санторин), вызвавшего цунами и сильные землетрясения на Крите, якобы сильно пострадала и пришла в упадок так называемая минойская цивилизация Крита. Некоторые «исследователи» до сих пор продолжают искать Атлантиду на этом клочке земли, а были и такие, кто всерьез связывал извержение вулкана на Санторине с библейским огненным столпом, а цунами с гибелью войска фараона (так сказать, избирательное действие цунами исключительно на египтян, да еще и при отсутствии сообшения Красного моря со Средиземным) – и это уже, как говорится, «высший пилотаж». Но мы базируемся исключительно на фактах, а они таковы, что ни один античный историк не говорит о сколько-нибудь значительном землетрясении либо извержении вулкана, происходившем до Рождества Христова в раойне островов Крит и Фера. Наоборот, Геродот даже сообщает о колониях, отправленных с Феры для основания ливийской Кирены во времена иудейского царя Манассии (695–645 до РХ), что свидетельствует о многочисленности его обитателей.

Зато хорошо известно, что в IV веке после Рождества Христова (365 г.; возможная дата – 363 г.) в районе острова Крит произошло мощное подводное землетрясение, которое привело к значительным разрушениям в Греции, Ливии, Египте, а на самом Крите было уничтожено большинство городов. Аммиан Марцеллин оставил нам описание разрушительного действия цунами, вызванного землетрясением: «Вскоре после рассвета раздались страшные, непрерывно следовавшие друг за другом удары грома и затем вся земля стала колебаться, море заволновалось, отступило от берегов, так что в открывшихся глубинах видны были увязшие в иле различные морские животные; тогда огромные долины и горы, вечно сокрытые в страшной глубине, впервые, вероятно, увидели лучи солнца. Множество кораблей оказались как бы на сухом грунте, и люди свободно бродили по оставшимся лужам, собирая руками рыб и других морских животных. В то же время морские волны, как бы в гневе за свое удаление, опять поднялись и со страшной силой разлились через мелкие места по островам, затопили большие пространства континента и сравняли с землей множество зданий в городах и других местах. Все лицо земли было охвачено разразившейся борьбой стихий и повсюду наблюдались чудесные явления. Страшный водоворот вызвало возвращение водной массы к берегам, и когда успокоилось волнение, оказалось, что погибло много кораблей, и тела погибших в кораблекрушениях людей лежали навзничь и ничком. Огромные корабли были подняты напором воды и оказались на вершине зданий, как случилось это в Александрии; некоторые были заброшены за две мили от берега, – так было близ города Мотоны в Лаконике, где я сам видел, когда проходил в тех местах сгнивший и развалившийся корабль» (Римская история, 26,10).

Землетрясение, цунами, многочисленные оползни и пожары на Крите в 363/365 г. после РХ – вот тогда-то и пострадали минойские дворцы якобы XX–XVI веков до н. э. Археологи описывают эти дворцы как двух-трехэтажные постройки, с развитыми системами вентиляции, канализации и водоснабжения, продуманной дренажной системой и керамическими трубами. В результате раскопок в Акротири выяснилось, что на острове Фера практически в каждом доме были умывальник и туалет, во многих – ванна. И это в XVI веке до РХ?! Увы, никаких удобств, вроде туалета и водопровода в частном доме и даже в царском дворце в «героическую эпоху» II тысячелетия до РХ не знали. Чтобы убедиться в этом, достаточно перечитать «Одиссею» Гомера: царица феаков, Навсикая, сама едет стирать одежду на реку; царь Итаки, Лаэрт, лично окапывает деревья в саду; у входа во «дворец» Одиссея располагается большая навозная куча, а нищие запросто заходят в палату, где пируют аристократы – женихи Пенелопы. Даже в классическую эпоху Древней Греции, в период высшего развития полисов древние греки все еще пользовались ночными горшками. И только во времена Римской империи получили широкое распространение и многоэтажные строения, и канализация в домах, и водопровод, и прочие атрибуты современной культуры.

Римский историк V века Созомен, рассказывая о многочисленных бедствиях, пришедшихся на правление Юлиана (361–363 гг. после РХ), также упоминает последствия цунами в Александрии: «В самом деле, во все время этого царствования Бог являлся постоянно разгневанным и Римскую империю во многих областях поражал различными бедствиями. От непрестанных и сильнейших землетрясений и разрушения жилищ не безопасно было проводить время и дома, и на открытом воздухе. Из полученных мною сведений заключаю, что в это же царствование, или, по крайней мере, тогда, как Юлиан находился на второй степени царствования, случилось бедствие и с египетскими александрийцами, когда, то есть, отлившееся море снова так прилилось к земле, что выступив из своих берегов, далеко потопило сушу, и, когда по удалении вод, морские суда находимы были на кровлях домов. Тот самый день, в который это случилось, александрийцы назвали днем труса, и доныне ежегодно воспоминают его общественно» (Церковная история,6,2). Вероятно, землетрясение на острове Фера (Санторин), произошло одновременно с землетрясением в районе Крита или несколько ранее, но очевидно, это было во времена Юлиана Отступника, предателя христианства, поэтому в Книгах Сивилл (3,496) и сказано:

Страшные лживые речи вели преступники эти,

И против Господа мерзкий мятеж они учиняли,

Карой за все злодеянья Господь бичевые удары

Страшно обрушит на смертных от края земли и до края.

Горькая ждет их судьба, когда города и жилища

До основанья огнем небесным выжжены будут.

Горе, о горе тебе, печали и скорби обитель,

Крит, от удара ты рухнешь ужасного, сгинешь навеки.

Ты задымишься тогда на глазах у целого света

И не оставит уж пламя тебя, пока не исчезнешь.

На острове Фера (Санторин) землетрясение началось не внезапно, и жители смогли покинуть остров заранее, т. к. при раскопках Акротири не были найдены ни непогребенные человеческие останки, ни драгоценности. Зато обнаруженный археологами артефакт – фреска «Караван кораблей» – не уступает лучшим образцам античной живописи. Хорошее состояние фрески также далеко не случайность, поскольку и датируется она не XVI веком до РХ, но двумя тысячелетиями позднее.

Аналогичным образом можно сказать, что и пресловутый «Кносский дворец Минотавра» на Крите, приписанный А. Эвансом царю Миносу, никакого отношения ни к царю Крита, ни к столице Кноссу, ни тем более к Лабиринту Минотавра не имеет. Становится смешно, когда маленький, почти детский стульчик в одной из комнат преподносится туристам как трон царя Миноса. Между тем, Минос, по сведениям римского писателя Гигина был гораздо выше своих современников – людей «героического века», которые сами были великанами ростом 3–5 метра: «Кто был самым огромным. Минос, сын Юпитера и Европы. Кикн, другой, сын Марса, которого тоже убил Геркулес» (Мифы,4,269).

Сооружение, которое сейчас называется «Кносским дворцом», было построено уже после правления спартанского царя Алкамена, сына Телекла, когда дорийцы Крита стали селиться ближе к морю, т. е. вторая половина VIII века до РХ – самая ранняя дата. Исчезнувший в ходе землетрясения лабиринт Минотавра также располагался в «героические времена» в другом месте, и столица Миноса, город Кносс – тем более. В настоящее время существует возможность указать местонахождение древнего Кносса, но мы намеренно не будем освещать сейчас эту тему во избежание ненужного ажиотажа со стороны искателей артефактов древности.

«Железный век» превзошел «героический» по уровню комфорта и роскоши, но в жизни людей стало больше горестей. Мы неоднократно встречаем подобные утверждения в трудах Овидия и Гесиода, очевидно выражавших общепринятое мнение современников:

Если бы мог я не жить с поколением пятого века!

Раньше его умереть я хотел бы иль позже родиться.

Землю теперь населяют железные люди. Не будет

Им передышки ни ночью, ни днем от труда и от горя.

И от несчастья. Заботы тяжелые боги дадут им.

Все же ко всем этим бедам примешены будут и блага.

(Гесиод, Труды и дни,174)

Резко уменьшился и срок жизни людей «железного века»: «Дней лет наших – семьдесят лет, а при большей крепости – восемьдесят лет; и самая лучшая пора их – труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим» (Псалтирь, Псалом 89:10). Как поясняет свт. Иоанн Златоуст (Беседа на псалом 89), этот псалом, в действительности, принадлежит современнику «железного века» – царю Давиду: «так как повествование о бытии мира принадлежит по преимуществу Моисея, то ему псалмопевец и присвоил произведение этой цитры». Об этом же говорит и Евфимий Зигабен («Молитва Моисея человека Божия»): «это псалом Давида, но прилагается, по словам Феодорита, к Моисею. Сей псалом учит, как молиться Богу во время скорбей». Однако мы больше склоняемся к мнению свт. Афанасия Великого (Толкование на псалмы), согласно которому провидец Моисей, получивший откровение о будущем от Бога, «передал эту молитву в тайне, чтобы люди последующих времен знали, как должно приносить им исповедание, когда впадут в напасти, какие постигнут их на последок времен».

Осознание краткосрочности человеческой жизни во времена «железного века» побуждало спешить римского ученого-энциклопедиста Плиния Старшего. Ему принадлежит известное изречение: «Нам отказано в долгой жизни; оставим труды, которые докажут, что мы жили!» Плиний погиб через год после завершения своей «Естественной истории» во время извержения Везувия 79 г. после РХ.

Ожидая Апокалипсис и второе Пришествие Христа, «железный век» продолжается до сих пор. Об одном из признаков его завершения упоминал древнегреческий поэт Гесиод, современник царей Эхнатона и Иоаса, еще в IX веке до РХ:

Зевс поколенье людей говорящих погубит и это,

После того как на свет они станут рождаться седыми.

(Гесиод, Труды и дни,174)

Эпилог

Конец язычества и Приход Спасителя Господа Бога Иисуса Христа

«Ганглери молвил: «Что же будет потом, когда сгорят небеса, земля и целый мир, и погибнут все боги, эйнхерии и весь род людской? Ведь раньше вы сказывали, что каждый человек будет вечно жить в одном из миров»… Высокий отвечает: «Поднимется из моря земля, зеленая и прекрасная. Поля, незасеянные, покроются всходами. Живы Видар и Вали, ибо не погубили их море и пламя Сурта… А в роще Ходдмимир от пламени Сурта укрылись два человека – Лив и Ливтрасир… И, верно, покажется тебе чудесным, что солнце породило дочь, не менее прекрасную, чем оно само, и дочь последует путем матери… И если ты станешь расспрашивать дальше, не знаю, откуда ждать тебе ответа, ибо не слыхивал я, чтобы кому-нибудь поведали больше о судьбах мира. Довольствуйся тем, что узнал»

(Видение Гюльви).

Грядущий приход Спасителя и его распятие на кресте предсказывали не только библейские пророки, но и языческие пророчицы, и в частности, Эритрейская Сивилла (Авг. Блаженный, О граде Божием,18,23), жившая в «героическом веке», которая предрекла гибель Трои Гекубе, матери Париса, а также Сивилла Кумская. Изложенное Н. Спафарием предание описывает торжественную встречу Кумской Сивиллы римскими сенаторами, вероятно происходившую уже после изгнания царя Тарквиния II Гордого (534–509 до РХ). «Когда пришла эта сивилла Кумея в великий город Рим, тогда весь город вышел навстречу ей, также и 100 судей из сената. И подойдя, они поклонились ей и сказали: «Мудрость твоя и ум твой велики. Истолкуй же нам ныне, просим тебя, видение, которое мы видели, что это?». Отвечала сивилла и сказала им: «Пойдем в Капитолий и там расскажете мне видение ваше». Придя же, сказали ей так: «Мы видели, что 9 солнц воссияли над землей. 1 солнце мы видели в великом сиянии, яркое и очень большое. 2 – весьма белое и во многих образах. 3 – видом кровавое, как палящий огонь, и весьма великое. 4 – как Тартар и многокровавое. 5 – ярчайшее и блистающее. 6 – видом как мгла и бледное. 7 – страшное и темное. 8 – весьма яркое. 9 солнце – более всех других видом как Тартар. Таково видение наше, итак объяви нам объяснение». Тогда сивилла стала им говорить: «Девять солнц знаменуют 9 веков и поколений вселенной. Итак, 1 солнце, первого поколения, будет иметь людей золотых: кротчайших, тишайших, незлобивых, праведных. 2 солнце, второго поколения, иметь будет людей серебряных: страннолюбивых, свободных. 3 солнце, третьего поколения, будет иметь людей медных и весьма воинственных до такой степени, что цари восстанут против царей и народ на народ пойдет войной. 4 солнце, четвертого поколения, иметь будет одну чистую и святейшую деву, имя которой будет Мария. И родит она Сына, называемого Иисусом. И восстанут против Него цари Александр Селевк и Ирод. И погубят младенцев, так что река Иордан вся будет в крови. И повесят Его на древе. И древо то назовется честным и всеблаженным…» (Николай Спафарий, Книга о Сивиллах).

Согласно Книге пророка Даниила от восстановления Иерусалима до Воскресения Христова должно было пройти 69 седьмин: «Итак знай и разумей: с того времени, как выйдет повеление о восстановлении Иерусалима, до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины; и возвратится народ и обстроятся улицы и стены, но в трудные времена. И по истечении шестидесяти двух седмин предан будет смерти Христос, и не будет; а город и святилище разрушены будут народом вождя, который придет, и конец его будет как от наводнения, и до конца войны будут опустошения» (Книга пророка Даниила,9:24). Ответа на вопрос, почему 69 седьмин делятся на 7 и 62, у нас нет. Единственное, что можно сказать – никакого отношения «7 седьмин» к восстановлению Храма при персидских царях не имеют, поскольку согласно Евангелию от Иоанна (2:20) он строился 46 лет, а не 49.

Как сообщает Библия, персидские цари дважды давали разрешение на восстановление Храма (в первый год Кира и во второй год Дария), однако, непосредственное повеление о восстановлении Иерусалима согласно 1 Книге Ездры было сделано царем Артаксерксом (465–425 гг. до РХ) в 7 год его правления: «Артаксеркс, царь царей, Ездре священнику, учителю закона Бога небесного совершенному, и прочее. От меня дано повеление…» (1 Ездры, 7:8,13). Но если отсчитать от Воскресения Христова назад 69 седьмин (483 года), то получается 450 г до РХ (15 год правления Артаксеркса). Соответственно, слова Даниила «до Христа Владыки семь седмин и шестьдесят две седмины» нужно понимать как срок до Рождества Христова, и в этом случае начало отсчета седьмин – это 483 г. до РХ – т. е. время, когда еще правил Ксеркс. Существенную помощь в решении этой задачи оказывает информация Флавия (Иудейские древности,11,5), согласно которому Ездра жил в царствование именно Ксеркса, когда первосвященником был Иоаким. Таким образом, Артаксеркс 1 Книги Ездры и Книги Ноемии в действительности является персидским царем Ксерксом.

Хорошо известен по Книге Юдифи и современник Ездры, первосвященник Иоаким, организовавший оборону Иудеи против войска Дария, отца Ксеркса. Наличие особого расположения Ксеркса по отношению к иудеям подтверждается сведениями Флавия (см. Иудейские древности,11,5,1). Кроме того, титулом «царь царей» пользовались только два персидских монарха – Дарий (Накше-Рустамская надпись) и его сын, Ксеркс»: «Я, Ксеркс, царь великий, царь царей…» (Антидэвовская надпись Ксеркса). Кстати говоря, очевидно, что подобно некоторым Гимнам Эхнатона, так называемая Антидэвовская надпись Ксеркса была сделана явно под влиянием Ветхозаветной религии Авраама: «Бог великий Ахурамазда, который создал эту землю, который создал то небо, который создал человека, который создал благоденствие для человека, который сделал Ксеркса царем…».

Евсевий Кесарийский приводит данные о правлении Дария и его сына, Ксеркса: «Дарий, сын Гистаспа, 36 лет. Во время его царствования храм в Иерусалиме был восстановлен после первого [храма], сожженного вавилонянами. Ксеркс, сын Дария, 20 лет» (Хроника,21). Соответственно правление Дария пришлось на 522–487 гг. до РХ, но в отношении сроков царствования Ксеркса все выглядит не так однозначно. Из сообщений Геродота можно сделать вывод, что Ксеркс был соправителем Дария в последние 4 года: «Когда весть о Марафонской битве пришла к царю Дарию, сыну Гистаспа, то царь еще сильнее распалился гневом на афинян, хотя и раньше питал против них страшную злобу за нападение на Сарды. Он повелел ускорить приготовления к походу на Элладу… После того как вышло это повеление, вся Азия пришла на три года в движение, причем собирали и снаряжали всех самых доблестных мужей в поход на Элладу. Между тем на четвертый год подняли восстание против персов покоренные Камбисом египтяне. Тогда Дарий стал еще более усиленно готовиться в поход против тех и других… Итак, поставив царем Ксеркса, Дарий стал собираться в поход. Но вот случилось так, что спустя год после восстания в Египте Дарий во время сборов к походу скончался (он всего царствовал 36 лет) и ему так и не удалось покарать восставших египтян и афинян» (Геродот, История,7,3). Следовательно, фактически первый год Ксеркса – это 489 г. до РХ; и в таком случае 7 год правления Ксеркса, когда вышло повеление о восстановлении Иерусалима – это и есть 483 год до РХ, т. е. начало отсчета 69 седьмин.

Итак, от 7 года правления Ксеркса (483 г. до РХ) до Рождества Христова прошло 69 седмин. Согласно славянским Следованным псалтирям и Лицевым святцам Господь Бог Иисус Христос был распят 30 марта 5533 года от сотворения мира, а Воскресение Господне датируется первым днем апреля. О том, что происходило 1 апреля 5533 г. в день Воскресения Христова мы можем узнать из Евангелия от Матфея: «Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого; Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь, и пойдите скорее, скажите ученикам Его, что Он воскрес из мертвых и предваряет вас в Галилее; там Его увидите. Вот, я сказал вам. И, выйдя поспешно из гроба, они со страхом и радостью великою побежали возвестить ученикам Его. Когда же шли они возвестить ученикам Его, и се Иисус встретил их и сказал: радуйтесь! И они, приступив, ухватились за ноги Его и поклонились Ему. Тогда говорит им Иисус: не бойтесь; пойдите, возвестите братьям Моим, чтобы шли в Галилею, и там они увидят Меня. Когда же они шли, то некоторые из стражи, войдя в город, объявили первосвященникам о всем бывшем. И сии, собравшись со старейшинами и сделав совещание, довольно денег дали воинам, и сказали: скажите, что ученики Его, придя ночью, украли Его, когда мы спали; и, если слух об этом дойдет до правителя, мы убедим его, и вас от неприятности избавим. Они, взяв деньги, поступили, как научены были; и пронеслось слово сие между иудеями до сего дня» (Евангелие от Матфея, 28,5). Отсюда можно понять, кем был введен в обиход на первый взгляд странный обычай не верить первоапрельским новостям, и что он на самом деле означает.

О дальнейших событиях после Воскресения Господня Даниил пророчествует так: «и утвердит завет для многих одна седмина, а в половине седмины прекратится жертва и приношение, и на крыле святилища будет мерзость запустения, и окончательная предопределенная гибель постигнет опустошителя» (Книга пророка Даниила,9:27). «Утвердит завет для многих одна седмина» – здесь речь идет о массовом обращении иудеев в христианство и прекращении жертв в Иерусалимском храме («оставляется вам дом ваш пуст») из-за богоотступничества иудейской верхушки. Вот слова Иисуса Христа, обращенные к ним: «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что строите гробницы пророкам и украшаете памятники праведников, и говорите: если бы мы были во дни отцов наших, то не были бы сообщниками их в пролитии крови пророков; таким образом вы сами против себя свидетельствуете, что вы сыновья тех, которые избили пророков; дополняйте же меру отцов ваших. Змии, порождения ехиднины! как убежите вы от осуждения в геенну? Посему, вот, Я посылаю к вам пророков, и мудрых, и книжников; и вы иных убьете и распнете, а иных будете бить в синагогах ваших и гнать из города в город; да придет на вас вся кровь праведная, пролитая на земле, от крови Авеля праведного до крови Захарии, сына Варахиина, которого вы убили между храмом и жертвенником. Истинно говорю вам, что всё сие придет на род сей. Иерусалим, Иерусалим, избивающий пророков и камнями побивающий посланных к тебе! сколько раз хотел Я собрать детей твоих, как птица собирает птенцов своих под крылья, и вы не захотели! Се, оставляется вам дом ваш пуст. Ибо сказываю вам: не увидите Меня отныне, доколе не воскликнете: благословен Грядый во имя Господне!» (Евангелие от Матфея, 23:29).

Что касается слов пророка Даниила о «мерзости запустения» на крыле святилища и грудущей «гибели опустошителя», то к войне иудеев с римлянами и разрушению Иерусалима Титом в 70 г. после РХ они никакого отношения не имеют – здесь ясно описаны события, непосредственно предшествующие Второму пришествию Христа. Доказательство этому мы можем найти в рассказе Господа Бога Иисуса Христа апостолам о последних временах, где также упоминается «мерзость запустения» пророка Даниила: «Когда же услышите о войнах и о военных слухах, не ужасайтесь: ибо надлежит сему быть, – но это еще не конец. Ибо восстанет народ на народ и царство на царство; и будут землетрясения по местам, и будут глады и смятения. Это – начало болезней. Но вы смотрите за собою, ибо вас будут предавать в судилища и бить в синагогах, и перед правителями и царями поставят вас за Меня, для свидетельства перед ними. И во всех народах прежде должно быть проповедано Евангелие. Когда же поведут предавать вас, не заботьтесь наперед, что вам говорить, и не обдумывайте; но что дано будет вам в тот час, то и говорите, ибо не вы будете говорить, но Дух Святый. Предаст же брат брата на смерть, и отец – детей; и восстанут дети на родителей и умертвят их. И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется. Когда же увидите мерзость запустения, реченную пророком Даниилом, стоящую, где не должно, – читающий да разумеет, – тогда находящиеся в Иудее да бегут в горы; а кто на кровле, тот не сходи в дом и не входи взять что-нибудь из дома своего; и кто на поле, не обращайся назад взять одежду свою. Горе беременным и питающим сосцами в те дни. Молитесь, чтобы не случилось бегство ваше зимою. Ибо в те дни будет такая скорбь, какой не было от начала творения, которое сотворил Бог, даже доныне, и не будет. И если бы Господь не сократил тех дней, то не спаслась бы никакая плоть; но ради избранных, которых Он избрал, сократил те дни. Тогда, если кто вам скажет: вот, здесь Христос, или: вот, там, – не верьте. Ибо восстанут лжехристы и лжепророки и дадут знамения и чудеса, чтобы прельстить, если возможно, и избранных. Вы же берегитесь. Вот, Я наперед сказал вам всё. Но в те дни, после скорби той, солнце померкнет, и луна не даст света своего, и звезды спадут с неба, и силы небесные поколеблются. Тогда увидят Сына Человеческого, грядущего на облаках с силою многою и славою» (Евангелие от Марка,13,5).

Таким образом, «опустошитель, которого постигнет предопределенная гибель» пророчества Даниила – это, конечно, антихрист, которого «Господь Иисус убьет духом уст Своих и истребит явлением пришествия Своего» (2 Фесс,2,8). В отношении «мерзости запустения, стоящей, где не должно» можно уверенно утверждать, что это еще не построенный храм на горе Мориа (аль-Харам-аль-Кудс аш-Шариф) в Иерусалиме, в котором будет восседать антихрист. Согласно многочисленным пророчествам здание будет возведено на том месте, где некогда стоял разрушенный римским императором Титом Второй Иерусалимский храм, а ныне располагаются мечети Аль-Акса и Купол Скалы. Поэтому у свт. апостола Павла и сказано: «ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом и святынею, так что в храме Божием сядет он как Бог, выдавая себя за Бога» (2 Фесс,2,3–4).

Итак, от 1 года Ровоама до Рождества Христова насчитывается 950 лет. От Исхода до 1 года Ровоама – 516 лет. От прибытия Иакова с семейством в Египет до Исхода – 430 лет. От рождения Авраама до прибытия Иакова в Египет – 290 лет. От потопа до рождения Авраама – 1072 года. От сотворения мира до потопа – 2242 года. Итого от сотворения мира до Рождества Христова – 5500 лет, до Воскресения Христова – 5533 года.

События последних двух веков фактически отбросили мир во времена язычества и преследования христиан, и несложно сделать вывод, что Апокалипсис и Второе пришествие Христа теперь уже действительно близки, «при дверях». Но сколько бы ни делали громких заявлений футурологи, не будет ни нового ледникового периода, ни, наоборот, обширного затопления материков в результате глобального потепления. Заведомой ложью является и более сотни лет рекламируемая псевдоучеными будущая колонизация человечеством соседних планет – это современный миф, на них никогда не было и не будет жизни. Наше будущее – это резкие температурные перепады, прогрессирующее пересыхание водоемов, нехватка питьевой воды и продовольствия, и, как следствие, войны – первые звонки завершения «железного века».

О том, каким образом закончится «железный век», ясно сказано в Апокалипсисе Иоанна Богослова, а также во Втором Соборном Послании святого апостола Петра (3:4): «Прежде всего знайте, что в последние дни явятся наглые ругатели, поступающие по собственным своим похотям и говорящие: где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, всё остается так же. Думающие так не знают, что вначале словом Божиим небеса и земля составлены из воды и водою: потому тогдашний мир погиб, быв потоплен водою. А нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков».

Как ни странно, но смутные намеки на время Второго Пришествия Христа можно найти в Книгах Сивилл, повествующих о грешниках на Страшном суде:

И отвратит Господь Свой лик, чтоб их больше не видеть:

Ибо ведь людям заблудшим Он семь веков предоставил

Для покаянья – за них просила Дева святая

Книги Сивилл (2,305)

И если поверить Сивиллам, через которых, судя по содержанию их пророчеств, Бог вразумлял язычников, то можно предположить, что 7 веков на покаяние перед Вторым пришествием Христа надо отсчитывать от начала массового богоотступничества христиан – так называемой эпохи «Просвещения» и Реформации XVI–XVII веков.

Впрочем, не наше дело знать времена и сроки.

«От смоковницы возьмите подобие: когда ветви ее становятся уже мягки и пускают листья, то знаете, что близко лето; так, когда вы увидите всё сие, знайте, что близко, при дверях. Истинно говорю вам: не прейдет род сей, как всё сие будет; небо и земля прейдут, но слова Мои не прейдут. О дне же том и часе никто не знает, ни Ангелы небесные, а только Отец Мой один; но, как было во дни Ноя, так будет и в пришествие Сына Человеческого: ибо, как во дни перед потопом ели, пили, женились и выходили замуж, до того дня, как вошел Ной в ковчег, и не думали, пока не пришел потоп и не истребил всех, – так будет и пришествие Сына Человеческого; тогда будут двое на поле: один берется, а другой оставляется; две мелющие в жерновах: одна берется, а другая оставляется. Итак бодрствуйте, потому что не знаете, в который час Господь ваш приидет» (Евангелие от Матфея, 24:32).

Москва, 2019–2020

Content

Андрей Грачев
Библейская история древнего мира и античная мифология

От автора

Пролог

Глава 1 Золотое царство

Глава 2 Потоп Огига и Вавилонская башня

Глава 3 Тайные языческие культы

Глава 4 Серебряное царство. Поколение Фалека

Глава 5 Серебряное царство (продолжение). Поколения Рагава и Серуха

Глава 6 Гибель «богов»

Глава 7 Медное царство

Глава 8 Царские династии – потомки Бела

Глава 9 Походы Диониса, сына Семелы

Глава 10 Железная стена Зу-ль-Карнайна

Глава 11 Древний Египет. От Авраама до Иакова

Глава 12 Ассирийская империя Нина

Глава 13 Древний Египет от Иосифа до Исхода

Глава 14 Троянская война и завершение «героического века»

Глава 15 Гойделы Древней Ирландии

Глава 16 Хронология Судей Израилевых

Глава 17 Древняя Ассирия после Исхода

Глава 18 Древний Египет после Исхода

Глава 19 Циклы Сириуса

Глава 20 Поздние царства Ассирии и Иудеи

Глава 21 «Железный век». Эпоха Гераклидов. Спарта и Крит

Эпилог Конец язычества и Приход Спасителя Господа Бога Иисуса Христа