Три дня в октябре

День первый

Конец осени не самое оптимистичное время года. Воспетая поэтом золотая пора завершается, как правило, на удивление быстро, оставляя после себя сплошное покрывало из гниющих мятых листьев да голые ветви изготовившихся к приходу зимы деревьев.

Лиственных пород в окрестностях не так уж много, а склоны близлежащих гор сплошь покрыты густым ельником, совершенно не подверженым всеобщему увяданию. Казалось бы, осень не может иметь здесь абсолютно никакого влияния, и летние мотивы еще долго будут звучать в душе радостной солнечной мелодией. Однако не тут-то было… Очень быстро приходит понимание, что пейзаж из мокрой темной зелени ничуть не способствует улучшению настроения, а мелкий противный осенний дождь лишь добавляет уныния.

Я поднял воротник куртки и ступил на мокрую брусчатку пустынной улицы. Несмотря на принятые меры холодные капли немедленно угодили за шиворот, сразу же заставив засомневаться в необходимости вечерней прогулки. Мысль о том, чтобы вернуться в теплое уютное жилище начала казаться все более и более привлекательной. Я нахмурился и, преодолевая внутреннее сопротивление, пошел прочь.

Межсезонье — пора подведения итогов, краткая расслабляющая передышка в преддверии скорого наплыва шумной волны туристов, пребывающих в абсолютной уверенности, будто ошеломляющие красоты Кавказских гор созданы исключительно для них. Маленький курортный поселок словно замер, собирая силы для отражения очередной атаки неутомимых отдыхающих. Купальный сезон наконец-то успешно завершился, и по этой причине количество автобусов с побережья, непрерывным потоком подвозящих желающих полюбоваться на утопающие в зелени крутые склоны, в одночасье сошло на нет. Теперь очередь за любителями зимних развлечений, но они сюда еще не добрались просто потому что рано. Вот ляжет снег, тогда пожалуйста, сколько душе угодно. Можно будет носиться по накатанным трассам в свое удовольствие. Хоть на лыжах, хоть на сноубордах, хоть на своих двоих…

А сейчас, в конце октября, погода никак не располагала к долгим прогулкам и уж тем более к неторопливому медитативному созерцанию далеких и одновременно таких близких увенчанных льдяными шапками вершин. Мелкий занудный осенний дождь и налетающий порывами пронизывающий ветер мгновенно загнали местных жителей в комфортное тепло уютных современных квартир и просторных коттеджей, покидать которые явно никто не стремился. Разве что по острой необходимости.

Вероятно, у меня такая необходимость была, поскольку даже унылое мокрое ненастье так и не сумело пресечь настойчивого желания провести вечер в привычной компании. И в самом деле, не коротать же время в полном одиночестве пустой квартиры, когда существует вполне реальная альтернатива. Перспектива бессмысленного созерцания каменных стен либо очередного отупляющего телесериала не вызывала вообще никакого энтузиазма. Уж лучше под дождь… Жена сейчас в Москве и приедет еще не скоро, как минимум через неделю, а дочь… у нее своя жизнь, хотя и проживает она здесь же, на соседней улице.

Более того, именно дочь и уговорила меня окончательно перебраться в этот курортный рай. Мол, будем рядом и все такое… н-да. А в результате — долгие пустые вечера, которые рано или поздно определенно должны были свести меня с ума. Если бы не одна из счастливых случайностей, время от времени вносящих коррективы в однообразное течение нашей жизни.

Случайность носила прозаическое название «шахматный клуб». Собственно, клуб — громко сказано. Просто увлеченная древнейшей игрой компания единомышленников, обретшая пристанище в одном из многочисленных кафе, ориентированных прежде всего на туристов. Даже удивительно, откуда вдруг одномоментно возникло такое количество людей, получающих удовольствие от неторопливого высокоинтеллектуального времяпрепровождения. Это в наш-то век, когда для подавляющего большинства смыслом жизни давно стали компьютерные стрелялки… или бродилки… или догонялки, что по сути одно и то же. Не дающие ничего ни уму, ни сердцу.

Заведение носило громкое название «Бегущие по волнам» и, к счастью, располагалось неподалеку от моего дома — в самом конце прямой как стрела улицы, там, где она делает крутой поворот направо. Роман — владелец кафе, — когда-то всерьез занимался серфингом, а потому одним из элементов оформления зала являлась расположенная на самом почетном месте доска для водного слалома. Судя по всему, раритет… Да и название соответствующее, наводящее на размышления.

Роман ничуть не возражал против стихийно возникшего шахматного образования. Даже более того, приветствовал, не без оснований полагая, что когда-нибудь новоявленный клуб станет отличительной чертой принадлежавшего ему заведения. Фишкой, как говорят молодые. Вот только с названием пока беда. Не «Клуб же четырех коней» в самом-то деле… хотя это и не самое главное. А главное в том, что есть место, где тебя ждут и где тебе всегда рады.

Подняв воротник куртки и держа руки в карманах, я торопливо вышагивал по мокрой улице, время от времени уворачиваясь от таких же как я сам немногочисленных бедолаг, которым отчего-то не сиделось дома в осеннее ненастье.

Может быть, они тоже пытаются побороть одиночество, найдя пристанище в каком-нибудь клубе? Хорошо, если так. Значит, их тоже ждут.

Кафе встретило меня необычной пустотой и тишиной. Отсутствие случайных посетителей еще можно было бы списать на плохую погоду, но чтобы никого из завсегдатаев клуба… Видно, тоже дождя испугались. Жаль.

За стойкой скучал сам Роман, что представлялось совсем уж необычным. Никого из обслуживающего персонала… и даже большой камин не разожжен, а в ненастную пору ничего не может быть лучше жаркого тепла настоящего живого огня.

Я с удовольствием освободился от мокрой куртки и прошел прямо к стойке.

— Привет! А где все? Что-то случилось?

Роман поднял на меня грустные глаза.

— Случилось, — бесцветным голосом произнес он. — Сам видишь, наплыв посетителей просто невероятный, никогда такого не было. Охо-хо, что ж за день-то сегодня такой… Туристов нет, а свои тоже куда-то попрятались. Я ребят отпустил, все равно толку никакого не будет. Пропал вечер. Еще немного посижу и тоже пойду. Кофе будешь?

Я обвел глазами непривычно тихое помещение. Множество пустых столиков, на некоторых из которых нетрудно было заметить стройные ряды полностью готовых к смертельной битве деревянных фигурок. И только в укромном уголке у самого окна склонилась над шахматной доской симпатичная молодая женщина. Длинные, расчесанные на прямой пробор каштановые волосы, с левой стороны украшенные тонко заплетенной косичкой… крупные серьги с большим белым… э-э… то ли камнем, то ли просто куском пластмассы… А вот глаз ее я так и не увидел. Противником оказался мальчик лет одиннадцати-двенадцати, очень сосредоточенный и явно нацеленный на победу над несравнимо более опытной соперницей.

«Наверное, мать и сын, — подумал я. — И как я их сразу не заметил?»

— Так я не понял, ты кофе-то будешь? — снова осведомился Роман.

— Подожди… Кто это, вон за тем столиком?

Роман лениво склонил голову, всматриваясь так, словно увидел одиноких посетителей впервые, а затем сказал:

— Не знаю. Заходят время от времени. Они здесь уже час сидят и до сих пор ничего не заказали.

«Скорее всего, туристы. Хотя, с другой стороны, откуда? В такое-то время… Опять же, межсезонье…»

— Пойду посмотрю, — сказал я.

Роман ничего не ответил, только проводил меня грустным взглядом.

Когда я остановился рядом со столиком, женщина подняла голову, и я увидел, что глаза у нее, оказывается, серые с легкими слегка зеленоватыми прожилками. Она оказалась гораздо моложе, чем представлялось издалека. Почти девчонка, особенно если судить с высоты моих лет. Скорее всего, чуть больше двадцати.

— Можно взглянуть? — осведомился я и кивнул в сторону доски.

Девушка улыбнулась, и я понял, что разрешение получено.

Позиция однозначно складывалась в ее пользу. Черного короля зажали в угол, и от неминуемого краха его отделяли каких-нибудь два-три умелых хода. Видимо, малолетний противник тоже осознал полнейшую безнадежность ситуации, потому что вдруг заявил:

— Надоело. Давай поиграем во что-нибудь другое.

— Так здесь же нет ничего. Во что ты собираешься играть?

— А ты дай мне свой мобильник, — хитро прищурился мальчишка. — А там уж я найду.

Девушка улыбнулась одними уголками слегка полноватых губ и протянула ему смартфон. Тот схватил долгожданную добычу и мгновенно ретировался в угол по соседству с бездействующим камином.

— Сын? — спросил я.

Она прыснула в кулак.

— Да вы что? Неужели похоже, что у меня может быть такой взрослый сын?

Я смущенно потупил взгляд, осознав досадную ошибку. Двенадцать лет назад предполагаемой мамочке должно было исполниться никак не больше десяти.

— Тогда брат?

— Тоже нет. Просто знакомый мальчишка. Зовут Димкой… Не знаю, кто его родители, но похоже, им на него вообще наплевать. Бедняга… Мы встретились здесь всего лишь пару дней назад. Вы, наверное, думаете, что он приходит сюда поиграть в шахматы? Да ему нет до них никакого дела! А в кафе заходит просто чтобы согреться…

Я украдкой взглянул на мальчишку. Однако тому было не до нас, он азартно резался в какую-то неведомую компьютерную игру.

— И своего мобильника у него нет, поэтому постоянно просит мой…

Повисла неловкая пауза.

— Может быть, партию? — спросил я, просто чтобы хоть что-нибудь сказать. Давно прошли те времена, когда я непринужденно общался с молоденькими девушками, а потому почти забыл, как это делается.

— Не-ет, — засмеялась она. — Бессмысленно состязаться с настоящим мастером. Вы же наверняка мастер? К тому же шахмат на сегодня, по-моему, достаточно.

— В таком случае, могу ли я угостить вас чашечкой кофе?

— Можете, — ответила она со слегка лукавой улыбкой. — И вообще, по-моему, самое время познакомиться. Меня зовут Алана.

— Юрий… э-э… Васильевич.

Мне почему-то казалось, что разницу в сорок с лишним лет невозможно преодолеть без помощи отчества. Однако она это сделала.

— Я буду называть вас «дядя Юра».

Никаких возражений, пусть будет «дядя Юра». Во всяком случае, звучит непринужденно и как-то уютно, по домашнему. А главное, ни малейшего намека на мой, прямо скажем, весьма почтенный возраст. Ведь «дядей» я мог бы считаться, даже будучи на четверть века моложе.

Я повернулся к Роману, чтобы сделать заказ, однако тот лишь кивнул в знак того, что все, мол, понял, сейчас будет, и сразу же развернул оживленную деятельность у себя за стойкой.

Не устаю восхищаться и удивляться невероятной способности обслуживающего персонала любого мало-мальски приличного заведения отслеживать ситуацию в зале и реагировать практически мгновенно. Профессионализм, что тут скажешь.

— Странно, — задумчиво произнесла Алана, глядя в потемневшее окно, усеянное мелкими-мелкими каплями и тонкими извилистыми сбегавшими вниз ручейками. — Почему-то никто так и не пришел. Я захожу сюда вот уже несколько дней и привыкла видеть вокруг много-много людей, играющих в шахматы. А сегодня… Здесь такое часто бывает?

— Вроде бы нет. Я и сам удивляюсь, да и Роман тоже… Скорее всего кто-то там, наверху, вдруг задумал устроить наше с вами знакомство, вот и позаботился о том, чтобы никто не помешал…

Она повернулась и пристально посмотрела мне в глаза. Сразу же возникло ощущение, будто я сморозил какую-то невероятную глупость, за которую непременно буду наказан. Однако она лишь сказала:

— Удивительный народ шахматисты, ничего вокруг себя не замечают. Словно вся жизнь заключена в череде баталий на расчерченной квадратами доске. Такие серьезные-серьезные, причем как молодые, так и не очень… Представляете, за то время, что я здесь, никто так и не подошел познакомиться. Ни разу. И подруги говорят то же самое. Так что можете собой гордиться, вы первый.

Я не нашел, что ответить. По сути она была права, шахматы требуют полного сосредоточения, и игроки зачастую и в самом деле не видят ничего, что происходит вокруг них в реальном мире. Даже таких симпатичных девушек, как Алана.

Подошел Роман с подносом и поставил на стол две исходящие ароматным паром чашки.

— Имейте в виду, — сказал он, — минут через двадцать я закрываюсь.

После чего снова скрылся за стойкой.

Я испытывал огромное удовольствие, прихлебывая обжигающий напиток и исподтишка наблюдая за новой знакомой. Трудно было представить, чтобы за истекшие дни она ни разу не попалась мне на глаза, однако факты — упрямая вещь. Слова о шахматистах не от мира сего явно находили убедительное подтверждение. Я не помнил ее, хотя почти наверняка все это время она находилась где-то неподалеку. И если бы не осенняя непогода, вполне возможно, что мы так бы и не встретились.

За окном окончательно стемнело; вовсю разгорелись уличные фонари, бросавшие едва пробивавшиеся сквозь дождь желтоватые блики на мокрую мостовую. Деревья на другой стороне улицы полностью канули во тьму, из которой то там, то тут выпячивались отдельные голые ветви. Унылая пора… Пейзаж оживляли лишь наши с Аланой отражения в темном, усеянном капельками стекле. Словно в зеркале.

Она поставила пустую чашку и решительно поднялась.

— Пора. Не будем дожидаться, когда нас начнут выгонять. Димка!

Мальчишка даже не поднял головы, азартно двигая пальцами по экрану.

— Дим-ка… — настойчиво повторила она. — Все, на сегодня хватит. Нам пора уходить. Слышишь?

Паренек соскользнул со своего места и, не выпуская смартфона из рук, словно сомнамбула двинулся прямо на голос.

— Кафе закрывается. Завтра успеешь наиграться.

Он поднял голову, с сожалением возвращая драгоценную игрушку хозяйке.

— А ты точно придешь?

— Приду, приду… куда же я денусь, — улыбнулась она. — Давай, шагай.

Димка неохотно двинулся к выходу. Окунаться в холодную осеннюю морось ему явно не хотелось.

Роман потихоньку принялся гасить верхнее освещение, выжидающе поглядывая в нашу сторону.

— Подождите меня, я сейчас, — сказала Алана и мгновенно упорхнула куда-то в глубь пустого зала, растворившись в приглушенном свете, словно некое призрачное видение.

Я подошел к стойке, чтобы расплатиться за кофе. Роман коротко глянул на меня, принимая карточку, а затем тихо произнес:

— Вообще-то, поосторожней с ней. Мало ли что.

— Ты знаешь что-то конкретное? — я поднял на него глаза. Он смотрел куда-то в сторону, старательно избегая моего взгляда.

— Нет, конечно. Но подобных особ пришлось повидать немало. Ловят наивных состоятельных папиков на живца. Либо кого помоложе, но чтобы обязательно на крутой тачке и с солидным счетом в банке. В общем, любого, кто станет оплачивать очень даже немаленькие запросы в обмен на весьма сомнительные услуги.

Я нахмурился. Предположения Романа по поводу Аланы мне совсем не понравились.

Что ж, молодым меня вряд ли можно назвать. Да и состоятельным лишь условно, хотя, по правде сказать, я далеко не бедствую. Но она-то этого не знает… Сама мысль о том, что интерес молоденькой девушки к немало пожившему на белом свете пенсионеру может подогреваться исключительно глубиной его кошелька, основательно подпортила романтическое настроение. Слова Романа отчего-то были неприятны, хотя умом я, конечно, понимал, что своим предупреждением он просто пытается уберечь меня от возможной ошибки.

Я попытался представить новую знакомую в роли содержанки. Не получилось. Не вязался у меня ее облик с ролью циничной рассчетливой хищницы. Хотя, с другой стороны, много ли я видел на своем веку содержанок? Или женщин «с пониженной социальной ответственностью», как высказался однажды наш президент? Вот то-то же… Видеть, может, и видел, однако общаться как-то не приходилось.

— Учту, — сказал я. — Спасибо за кофе.

Роман молча кивнул, заметив внезапно появившуюся словно из ниоткуда девушку.

Едва мы вышли под мелкий моросящий дождь, и за спиной захлопнулись двери окончательно опустевшего кафе, Алана немедленно раскрыла зонт и сразу же сунула его мне в руки.

— Идем, — сказала она.

— Куда?

— Здесь недалеко. Нам туда, прямо по этой улице.

Это была моя улица, та самая, на которой я мок всего лишь пару часов назад. Очень может случиться, что мы с Аланой вообще соседи. Вот так живешь, живешь…

Она непринужденно подхватила меня под руку и прижалась к плечу в попытке отыскать по возможности более надежное укрытие от льющейся с небес воды. На двоих ее маленький зонтик оказался явно маловат. Мы быстро пошли вперед, тесно прижавшись друг к другу.

Разговаривать под дождем оказалось не очень удобно, поэтому стук бьющихся о материю зонта водяных капель был единственным, нарушающим влажную мокрую тишину.

Я испытывал ощущение, словно в руках у меня неожиданно оказались оголенные провода, а тело от макушки до пят непрерывно сотрясают мощные электрические разряды. Близость молодой красивой женщины затянула мозги сладким вязким дурманом, а заработавшее воображение помимо воли принялось рисовать картины, одна другой соблазнительней.

Однако вовремя вспомнившееся предупреждение Романа все же вернуло меня на землю. Хотя и с трудом. Я страстно мечтал продолжить наше неожиданное знакомство и одновременно боялся неизвестно чего.

«Даже если ты и в самом деле вздумала сделать меня своим спонсором, — с легким оттенком злорадства думал я, — ничего у тебя не выйдет. Не на того напала.»

И тем не менее, ощущать себя в центре женского внимания было чертовски приятно. Расставаться с иллюзиями оказалось совсем не просто и, прямо скажем, не очень-то и хотелось. А больше всего хотелось забыть засевшие в голове дурные измышления, словно страшный сон.

«Может, Роман взял, да и сочинил зловещую историю о молодых алчных особах? А я по простоте душевной ему поверил. Может такое быть? Наверное, может… А потом вдруг окажется, что никакая она не содержанка, а всего лишь наивная девчонка, соскучившаяся по самому обыкновенному человеческому общению. И ни мой возраст, ни толщина кошелька не имеют для нее абсолютно никакого значения. В таком случае нам с Романом должно быть очень и очень стыдно.»

Хотелось верить, что это именно так, потому что на редкость обидно ощущать себя объектом чьего-то корыстного интереса. Особенно со стороны женщин.

Однако мой внутренний скептик никак не желал униматься и не терпящим возражений тоном вдруг заявил, что глаз у Романа в таких делах наверняка наметанный, а потому зря наговаривать он не станет.

«Да тьфу на тебя вместе с Романом! — в сердцах подумал я. — Уймись! Презумпцию невиновности никто не отменял. Вот будут доказательства ее корыстного интереса, тогда и посмотрим. Если, конечно, будут. И вообще, это ведь я подошел к ней, а не наоборот. Так что нечего…»

— Мой дом вон там, в самом начале следующего квартала, — вдруг нарушила молчание Алана. — Считай пришли.

И в самом деле, совсем недалеко от кафе.

— У тебя там квартира?

— Да… то есть нет. Не моя. Съемная однушка. Да и ту, наверное, скоро придется оставить. Владельцы с ноября вновь подняли арендную плату, а мой маленький бюджет, чувствую, такого не вынесет.

— Работаешь?

— Да… — неохотно ответила она и нахмурилась, словно мой невинный вопрос был ей почему-то неприятен. — Правда, зарплата — сплошные слезы, хватает только на самое необходимое. Зимой подрабатываю на горнолыжных склонах инструктором… но до зимы еще нужно как-то дожить. Однако даже там доходы не особенно велики.

— Ну и что ты собираешься делать?

Я почувствовал, как она передернула плечом.

— Пока не знаю. У меня есть две подруги, оказавшиеся точно в такой же ситуации. Здесь же, в нашем поселке. Так они быстро подыскали себе богатеньких покровителей, которые не отказались решить их проблемы. Как сам понимаешь, не за просто так. Уговаривают меня последовать их примеру. Мол, будешь как за каменной стеной.

— А что же ты?

— Ничего. Но делать что-то надо, ноябрь уже на носу.

Она замолчала.

Я тоже не особо стремился поддерживать разговор, принявший вдруг совершенно неожиданное направление. Сказать, что Аланины откровения меня буквально огорошили, значит не сказать ничего. Удивительное дело, но она, похоже, всерьез рассматривала предложенный подругами вариант. Да и сам факт наличия подобного рода друзей говорил о многом, если не обо всем. Подавленные было сомнения в чистоте намерений моей новой знакомой внезапно проснулись с новой силой. Да и какие уж тут сомнения, когда она озвучила желания настолько ясно, насколько это возможно! И тут уже совершенно неважно, что именно я подошел первым. Просто она, видимо, решила воспользоваться ситуацией и не упускать столь удачно подвернувшуюся удачу.

Внутренний скептик вдруг снова всплыл из глубины сознания и отчаянно завопил: «Ну вот! Я же говорил, говорил! И Роман предупреждал! А ты все «сомневаюсь, мол»… Досомневался. Нет чтобы прислушаться к умным людям. Но теперь-то ты понял, наконец, что ей на самом деле от тебя нужно?»

«Замолчи! — я с досадой оборвал торжествующие вопли собственного внутреннего голоса. — Нужно как следует все обдумать.»

«Да что тут думать! Ситуация и так яснее ясного. Или ты решил согласиться?»

«Замолчи, я сказал!»

Внутренний голос обиженно умолк, а затем вдруг осведомился гораздо более спокойным тоном:

«И как тебе роль папика? Нравится?»

Ответа я не знал.

— Ну вот мы и пришли, — Алана остановилась возле невысокого многоквартирного дома и отпустила мою руку. — До завтра?

— Да, до завтра, — сказал я, передавая ей зонт. — Вечером, в клубе. Как обычно.

Она смотрела на меня большими серыми глазами, словно ожидая, что я скажу что-то еще. Однако сказать мне было нечего, предстояло как следует во всем разобраться. И прежде всего в самом себе.

Я повернулся и пошел прочь. Не знаю, смотрела ли она мне вслед.

«Но на условную чашечку кофе она все-таки не пригласила, — думал я, продолжая цепляться за соломинку. — Труднообъяснимо, если считать, что она рассматривает меня всего лишь в качестве потенциального спонсора. Или наша Алана хитрее, чем я думаю? Вдруг у нас здесь игра вдолгую, чтобы, грубо говоря, не сорвался с крючка раньше времени? Своего рода шахматный этюд, в котором белые начинают и выигрывают? А с другой стороны, какого черта она мне все это рассказала? Не понимала, что подобные откровения способны лишь отпугнуть потенциальную жертву? Вряд ли, не могла не понимать. Не окончательная же она дура, в конце-то концов. Тогда зачем?..»

Я шел по мокрой брусчатке, не замечая луж. Мокрые капли падали за шиворот и стекали по спине холодными струйками. Было очень неприятно.

День второй

История вчерашнего знакомства целый день не выходила у меня из головы.

Алана мне нравилась, и я ничего не мог с этим поделать. А потому бесцельно слонялся по пустой квартире из угла в угол и отчаянно пытался собрать воедино разбегавшиеся в разные стороны мысли.

«Идиот! — вещал упрямый внутренний голос, «Юрий первый, разумный», изо всех сил старавшийся убедить меня в том, что новое знакомство ни к чему хорошему не приведет. — Тебе же все про нее объяснили! Да ты и сам слышал… И если не окончательно спятил, то просто обязан сделать определенные выводы. Ей нужно лишь одно — деньги, и чем их будет больше, тем лучше она станет к тебе относиться. Это ты способен понять? А на твой богатый внутренний мир ей абсолютно начхать.»

«Не говори так, — угрюмо возражал «Юрий второй», тот самый угнездившийся в глубине души романтический «дядя Юра». — Ты ее не знаешь. Но даже если это правда… По большому счету мне вообще все равно, кто она — содержанка или самая обычная труженица сексуального фронта.»

«Вот даже как? — изумился скептично настроенный «Юрий первый». — Ты сам-то понимаешь, о чем говоришь?»

«Понимаю, — сердито ответил «дядя Юра». — А еще я понимаю, что она мне нужна. Вчера впервые за много лет я вдруг почувствовал желание жить, а не просто доживать отпущенные годы.»

«Ни черта ты не понимаешь. Вот скажи мне, есть ли хоть какое-нибудь различие между девушкой, принимающей деньги из рук состоятельного папика в обмен на так называемую «любовь», и такой же девушкой, зарабатывающей где-нибудь на трассе? Или в отеле?.. Молчишь? Правильно делаешь, потому что ничем существенным они друг от друга не отличаются. Разве что первая состоит при постоянном клиенте, а вторая меняет их ежедневно или даже по несколько раз за день. Та же проституция, только в профиль.»

«Не смей! Как можно огульно обвинять человека черт те в чем, по сути не зная о нем совершенно ничего! Не допускаешь мысли, что мы вообще ошибаемся на ее счет, и на самом деле она ни то и ни другое. Просто молоденькая девчонка, попавшая в сложные обстоятельства и надеющаяся на любую, пусть даже самую минимальную помощь. А ты заладил… содержанка, содержанка…»

«Я бы и по-другому сказал, да воспитание не позволяет. Думаешь, почему она так и не озвучила место своей основной работы? Во-от… Наверняка твоя замечательная Алана попросту дарит постельные удовольствия всем желающим за умеренную плату. И подруги у нее такие же.»

«Лучше помалкивай, если больше сказать нечего.»

«Почему же нечего? — «Юрий первый» решил зайти с другого фланга. — Смотри, ты человек семейный. Жена, дочь… внучка подрастает. Как ты им-то объяснишь свое внезапно возникшее помутнение рассудка? Или вздумал отсидеться как-нибудь по-тихому? Имей в виду, не выйдет, все равно рано или поздно узнают. Не стыдно будет им в глаза-то смотреть?»

Крыть было нечем. Однако «Юрий второй» все же попробовал.

«Мы с женой прожили вместе невесть сколько лет, — хмуро заявил он, — и за все это время я ни разу не посмотрел на сторону. Не собираюсь делать этого и сейчас. Я люблю ее, можешь ты это понять? А что касается Аланы… Важно даже не ее отношение ко мне. Тут ты прав, оно может быть любым, от предельно меркантильного интереса до самого обыкновенного вежливого уважения к сединам. Куда важнее мои собственные ощущения. Когда я вижу ее глаза, вдыхаю аромат рассыпавшихся по плечам волос, слышу ее голос, чувствую прикосновение рук, мне хочется жить. Простое общение с молоденькой девушкой еще не означает измены.»

«Ты так думаешь? А на мой взгляд очень похоже. Это самая настоящая измена, пусть не на физическом уровне, а на эмоциональном. Иначе как назвать то, что твоя голова целый день забита мыслями об Алане, а о собственной семье ты так и не вспомнил ни разу? Ведешь себя как влюбленный двадцатилетний мальчишка, не желающий замечать никаких недостатков у предмета своего обожания. А ведь тебе уже… ого-го сколько. Про седины — это не просто метафора.»

«Хватит. Дискуссия окончена, — я решил, наконец, поставить точку в бессмысленном самокопании. — Мы оба прекрасно знаем, что наше знакомство с Аланой в любом случае будет иметь продолжение. Посмотрим, куда оно нас заведет.»

«Посмотрим, — покорно согласился внутренний скептик, по-видимому осознав, что ни один из приведенных аргументов не возымел надо мной никакой силы. — Кто я такой, чтобы тебе мешать.»

Я прекратил нервные метания по квартире и с облегчением опустился в глубокое мягкое кресло. Решение принято, нужно всего лишь успокоиться и набраться немного терпения.

Телефонный звонок буквально расколол гулкую тишину, заставив непроизвольно вздрогнуть от неожиданности. Я поднял смартфон с ощущением, будто держу в руке гранату с выдернутой чекой. На экране высветилось имя дочери.

— Привет, па, — сказала она. — Как дела?

— Привет, — с легкой хрипотцой ответил я и слегка прокашлялся, чтобы прочистить горло. — Нормально.

— Что-то голос у тебя какой-то странный, — Ольга не то чтобы встревожилась, в интонациях слышалось скорее легкое удивление. — У тебя правда все в порядке?

— Правда, правда… Просто связки немного заржавели от бездействия.

— А-а… понятно. Какие планы на вечер?

— Да какие у меня могут быть планы? Клуб, шахматы… все как обычно. А вы там как? Здоровы? А то, говорят, чертов вирус опять злобствует.

— Вроде бы здоровы, только Полина с утра немного подкашливала. Мы уже начали беспокоиться, но, кажется, обошлось. Сейчас вон носится по квартире как ни в чем не бывало. Слушай, ты не мог бы посидеть с ней завтра, а то у нас тут дела намечаются… часов до трех-четырех?

— Ладно, приводи. Только не позднее. В клубе вовсю идет подготовка к очередному турниру, а я в числе организаторов. Поэтому вечер у меня совершенно точно будет занят.

— Окей, договорились. Значит, завтра с утра мы у тебя, — Ольга немного помолчала, а потом добавила: — А вообще-то, интересно было бы взглянуть на эту вашу шахматную тусовку. Не возражаешь, если я зайду как-нибудь на огонек?

— Нет, конечно. Приходи, — сказал я без особого энтузиазма. В свете возможного развития отношений с Аланой появление дочери определенно не вписывалось в мои планы.

— Хорошо, — ответила Ольга с некоторым сомнением в голосе. Судя по всему, почувствовала, что по какой-то причине особой радости от ее инициативы я не испытываю. — Приду. Ну, пока.

Я положил телефон на столик и принялся тупо разглядывать серое, затянутое сплошными облаками небо за окном в ожидании того часа, когда нужно будет встать и пойти в клуб. Туда, где я, наконец, снова увижу Алану.

***

Сегодняшняя обстановка в «Бегущих по волнам» ничем не напоминала унылую пустоту, царившую здесь накануне. Мелкий противный дождь, сыпавший с небес весь вечер и большую часть ночи, давно закончился, поэтому ничто не могло помешать завсегдатаям кафе провести досуг за привычным занятием, разыгрывая ожесточенные баталии на шахматной доске.

Многие столики уже были заняты, а за стойкой вовсю трудились ребята из обслуживающего персонала. В воздухе витали одуряющие ароматы горячей пиццы и свежезаваренного кофе. Владелец кафе сегодня отсутствовал, ему, похоже, вполне хватило вчерашнего бдения. Негромкая ненавязчивая музыка и пылавший в углу камин мгновенно создали атмосферу тепла и почти домашнего уюта.

Я быстро обвел зал ищущим взглядом в надежде увидеть ту, на встречу с которой так рассчитывал, и испытал разочарование, не обнаружив ее среди посетителей.

«Это вовсе ничего не значит, — я как мог пытался успокоить бешено бьющееся сердце. — Просто еще слишком рано. Алана обязательно придет, ведь она обещала…»

Что будет в случае, если она так и не появится, страшно даже представить. Катастрофа…

Я пробирался между столиками, рассеянно отвечая на приветствия коллег по клубу, и с неясной надеждой обводил глазами ярко освещенное помещение. Вдруг просто не заметил… Однако нет, чуда так и не произошло.

Добравшись, наконец, до своего обычного места у окна, я чуть ли не мешком повалился в кресло и с трудом перевел дух. Воздух казался твердым, словно стекло, и отчего-то никак не желал наполнять усталые легкие.

«Может, вот так и начинается пресловутый ковид? — с испугом подумал я. — Только этого мне не хватало.»

Сидевший напротив молодой парень в удивлении поднял глаза. Мой постоянный противник в сражениях на шахматной доске и надежный товарищ в реальной жизни. Во всяком случае, из всего нашего шахматного сообщества он был единственным человеком, с кем я мог обсудить практически любые вопросы и получить в ответ дельные советы. Несмотря на молодость, он всегда мог дать на редкость разумную оценку ситуации любой степени сложности.

Широкое лицо, обрамленное окладистой, слегка рыжеватой бородкой и торчащие в разные стороны густые волосы цвета застарелой меди… Его облик вызывал ассоциации то ли с древнерусским воином, отражавшим атаки Орды где-то на Куликовом поле, то ли вообще с каким-нибудь варягом. Словосочетание «Рыжий Эрик» приходило на ум само собой. Правда, впечатление рассеивалось без следа, стоило ему водрузить на голову знаменитую ковбойскую шляпу, с которой он практически не расставался. «Рыжий Эрик» мгновенно уступал место «Крутому Уокеру».

— Привет, — сказал он. — Что-то ты сегодня неважно выглядишь.

— Привет, Павел. Все в порядке, — ответил я. — Хотя нет, что я говорю. Ничего не в порядке. Мне нужен твой совет.

Решение поделиться историей вчерашнего знакомства возникло спонтанно. «Рыжий Эрик», несмотря на молодость уже имел за плечами два развода, поэтому мог считаться едва ли не экспертом в вопросах общения с женщинами.

Я рассказал ему все: в красках описал момент нашей встречи — что сказал я, что ответила она, как посмотрела… — а особое внимание заострил на ее рассказе о вставших в полный рост материальных неурядицах и предлагаемых вариантах их разрешения.

Павел слушал очень внимательно, разглядывая меня с легким оттенком удивления.

Мол, старый дед, а туда же… Неужели ты и впрямь полагаешь себя до такой степени неотразимым, способным с первого взгляда вскружить голову двадцатилетней девчонке? Тогда ты редкостный оптимист, каких поискать.

Эти мысли читались на его лице без особого труда. Я прекрасно представлял, что он скажет, однако остановиться и прервать рассказ отчего-то никак не мог. Меня буквально распирало желание поделиться переживаниями хоть с кем-нибудь, а Павел подходил для этой роли лучше, чем кто бы то ни было.

Наконец, я полностью выговорился и, переведя дух, спросил:

— Ну и что ты обо всем этом думаешь?

— …! — уверенно сказал он. — Даже не сомневайся.

— Однако ты груб не по годам, мой юный падаван, — безуспешная попытка скрыть за иронией целую бездну разочарования. Все-таки я надеялся на куда более мягкую характеристику своей вчерашней знакомой.

— Зато справедлив, — весомо ответил Павел. — И неизвестно еще, кто из нас двоих падаван, если в корень посмотреть.

— Это как раз нетрудно выяснить, — я придвинул к нему шахматную доску с расставленными на ней готовыми к бою фигурками. — Твой ход, я сегодня добрый.

Однако сосредоточиться на игре никак не получалось, все мысли оказались заняты лишь одним: придет-не придет. Поэтому уже в самом дебюте едва не зевнул Павлу слона, о чем он честно меня и предупредил. Соперник сегодня тоже оказался на удивление добрым.

— Вот почему, спрашивается, никто из вас не желает видеть в человеке хорошее, обязательно нужно предполагать какую-то гадость? — я, не в силах полностью отрешиться от интересующего меня предмета, продолжил начатый разговор так, словно он никогда и не прерывался.

— А кто еще? — тут же поинтересовался Павел.

— Роман. Смысл тот же, только в более мягких выражениях.

— Вот видишь, не один я такой. Глас общественности… он, как правило, в оценках не ошибается. Хотя, конечно, бывают исключения. Стоило бы прислушаться, а?

— Но почему сразу негатив?

— Чтобы избежать разочарований. Думаешь о плохом, а оно вдруг раз — и не сбылось. Приятно, — он чуть усмехнулся в бороду. — Слушай, а познакомь меня с твоей замечательной Аланой! Тогда я смогу быть более объективным.

— Конечно, куда же без этого. Только бы пришла.

— Придет, — уверенно заявил Павел. — Не может не прийти, поверь моему опыту. А ты до того момента постарайся не зевнуть ферзя. Больше прощать не стану.

Я поднял взгляд от доски, и тут же, поверх Пашиного плеча, увидел ее. Алана стояла у входа и внимательно осматривала зал, словно кого-то искала. За ее спиной прятался Димка со смартфоном в руках. Мальчишка точно никого не искал, все, что нужно для счастья, он уже получил.

Я вскочил, едва не уронив кресло, и несколько раз призывно взмахнул рукой. Мысль о том, что Алана может не заметить меня и выбрать место рядом с кем-то еще, казалась невыносимой. Однако она заметила и, улыбнувшись издалека, начала пробираться между столиков.

Следующие полчаса промелькнули для меня, словно в тумане. В памяти не осталось ничего, за исключением короткой процедуры взаимного представления и ничего не значащих разговоров о погоде, совершенно незаметно перекинувшихся на шахматную тематику. Я с удовольствием слушал Алану, не понимая практически ни слова из того, о чем она говорила. А временами даже пытался изобразить как можно более достоверную реакцию на ее слова. Мне это было совершенно не интересно, я получал удовольствие исключительно от звуков ее голоса, от осознания того, что она вот здесь, рядом, и не имеет ничего против общения со стариком вроде меня.

Партию я, конечно же, проиграл, потому что смотрел не столько на доску, сколько в сторону улыбавшейся загадочной улыбкой девушки. Павел сразу же предложил матч-реванш, и я машинально согласился, нисколько не сомневаясь в его исходе. Мотивации на победу в шахматном сражении не было никакой.

Из состояния эйфории меня вырвал знакомый голос:

— Добрый вечер! Разрешите присоединиться?

«Ольга! — подумал я. — Что она-то здесь делает? Ах да, я же сам ее пригласил… правда, никак не ожидал, что именно сегодня. Черт, как некстати!»

— Знакомьтесь, моя дочь, — сказал я. — Это Алана, а это Павел.

— Ольга, — представилась она. — Решила вот взглянуть, куда это мой отец пропадает каждый вечер.

— Поверьте, шахматы — потрясающая игра, — вдруг убежденно заявила Алана. — Захватывает сразу и навсегда. Завидую тем, кто сумел достичь в ней достаточно высокого уровня. Хотя бы примерно такого, как у дяди Юры. Я так, к сожалению, не умею.

Ольга удивленно приподняла бровь. Обращение ко мне как к «дяде Юре», прозвучавшее из уст совершенно посторонней девушки, явно было для нее неожиданным. И, скорее всего, не слишком приятным, намекавшим на некую близость, которой, конечно, и в помине не было.

— Да, — сухо произнесла она. — Наш «дядя Юра» настоящий мастер.

— Глядишь, вот так посмотрите-посмотрите, да и присоединитесь к нашему шахматному сообществу, — ухмыляясь, произнес Павел, расставляя фигурки. — Сейчас ваш отец по-быстрому меня обыграет, и тогда мы сделаем небольшой перерыв.

— Тебя, пожалуй, обыграешь, — сказал я. — Вон как заматерел.

— Это была случайность. С кем не бывает.

— Увидим, — я двинул вперед королевскую пешку. Приходилось подтверждать свою репутацию.

Ольга и Алана притихли, внимательно наблюдая за разворачивающейся на доске битвой титанов. Время от времени они склоняли головы друг к другу и о чем-то перешептывались. Я не прислушивался, изо всех сил стараясь даже не смотреть в Аланину сторону. Женщины к таким вещам необыкновенно чувствительны, это я знал наверняка. А потому не собирался давать ни малейшего повода. Дочь, похоже, явно созрела для того, чтобы заподозрить меня в чем-то предосудительном, существовавшем на самом деле исключительно в ее воображении, а тогда уж точно хлопот не оберешься. И без того она наверняка заявилась сюда, обеспокоенная недавним телефонным разговором.

Что ж, формально я абсолютно чист, а читать мысли пока еще никто не научился. Хотя нужно признать: отдельные женщины уже вплотную подобрались к этой возможности. Особенно прожившие с тобой бок о бок всю жизнь.

Партию я выиграл по времени. Позиция на доске не позволяла сделать однозначный прогноз, так что неизвестно, каким мог бы стать результат, продлись битва чуть дольше. Павел и в самом деле набрал силу.

— Что-то я проголодалась, — вдруг заявила Ольга. — Здесь кормят?

Я поднялся с кресла.

— Сейчас организуем. Пицца и кофе тебя устроят?

— Вполне.

— Вам тоже заказать? — я поднял взгляд на Алану и Павла.

— Нет, не нужно, спасибо, — ответила Алана. Павел тоже отрицательно качнул головой.

Подойдя к стойке, я сделал заказ, добавив в него чашечку кофе для себя, и в ожидании развернулся, чтобы взглянуть на оставшихся за столиком друзей. Увиденная картина мне категорически не понравилась. Алана азартно смеялась, держа Павла за руку, судя по всему в ответ на какую-то из его шуток. И даже Ольга вежливо улыбалась, не сводя с них заинтересованного взгляда.

«Как же так, — в замешательстве думал я. — Ведь мы с Аланой так хорошо общались, и пришла она сюда, конечно же, ради встречи со мной… Иначе и быть не может, не верить же всем дурацким предположениям на ее счет, высказанным и не высказанным, осевшим куда-то на самое дно моей растревоженной души… И вот результат. Стоило появиться на горизонте молодому и красивому парню, как я тут же получил совершенно незаслуженную отставку.»

Внутри внезапно проснулся и заворочался жуткий монстр ослепляющей ревности, на которую я, казалось бы, не имел никакого права.

Кто я для нее? Всего лишь очередной знакомый, в компании которого, наверное, приятно было провести тоскливый дождливый вечер. Не более того. Вот Павел — совсем другое дело. Разница в возрасте не так уж и велика, во всяком случае, не настолько непреодолима по сравнению со мной, да и собеседник он, по-видимому, куда более интересный. Так что удивляться, по сути, нечему.

Павел склонился к Алане и что-то прошептал на ухо. Она кивнула, а затем вдруг повернула голову и посмотрела на меня через весь зал. Павел поднялся и потянул ее за собой. Девушка тоже встала, и они направились прямо к выходу, с трудом пробираясь между столиков. При этом Алана смотрела только в мою сторону.

Все, что я мог, это проводить удаляющуюся парочку глазами. Ревность буквально сжирала мои внутренности.

Забрав готовый заказ, я вернулся к столику, за которым со скучающим видом сидела в одиночестве моя дочь. Поставив перед ней тарелку и чашку с кофе, я спросил как можно равнодушнее:

— Куда это они?

— Не знаю, — ответила Ольга. — Алана вдруг сказала, что ей срочно нужно уйти, а Павел взялся ее проводить. Я так поняла, что она его девушка. Это так?

— Наверное, — сказал я и поднял свою чашку, совершенно не представляя, что с ней делать. — Хотя… понятия не имею. Вообще-то, они только сегодня познакомились.

— Вот как… Мне почему-то так не показалось.

Я поставил кофе обратно на стол, собрал волю в кулак, встал и решительно объявил:

— Ну что ж, противник сбежал, так что делать мне здесь больше нечего. Пожалуй, и я пойду, устал я что-то… да и Полину завтра целый день пасти. Так что пока.

— Пока, — растерянно произнесла Ольга, провожая взглядом мою спешащую к выходу фигуру.

Совершенно не помню, как я добрался домой.

День третий

Новый день оказался неудачным во всех отношениях.

За несколько часов, показавшихся воистину бесконечными, Полина укатала меня буквально до изнеможения. Сначала поесть, потом погулять, затем снова поесть, поспать и, наконец, поиграть… куда же без этого. В другое время я и внимания не обратил бы на доставляемые внучкой неудобства, общение с ней всегда было мне в радость. Но только не сегодня.

Видение Аланы, покидающей кафе под руку с Павлом, преследовало меня буквально по пятам. Я испытывал горечь, унижение и обиду, хотя умом и понимал, что не имею на девушку абсолютно никаких прав. Она, безусловно, полностью вольна в своем выборе. Если бы я вдруг оказался на ее месте, и мне пришлось бы выбирать между дедом в возрасте далеко за шестьдесят и молодым парнем, то я бы, наверное, тоже не колебался. И все же… Душевная боль от разрушенных иллюзий ощущалась почти физически.

Ближе к вечеру за Полиной пришла Ольга, окинула меня тревожным взглядом и снова осведомилась о здоровье. Судя по всему, выглядел я далеко не лучшим образом. Предложила вызвать врача, однако я отказался, сославшись на обычную усталость. Не знаю, поверила она или нет. Наверное, нет, хотя до вызова скорой дело все-таки не дошло. Они с Полиной ушли, оставив меня, наконец, в долгожданном одиночестве.

Усевшись в излюбленное мягкое кресло, я принялся мрачно размышлять о том, стоит ли сегодня идти в клуб. Внутренний голос подсказывал, что новых разочарований я не переживу.

Сомнения грызли изнутри совершенно невыносимо. А потом наступил, наконец, тот самый момент, когда я обычно оставлял свое жилище и начинал ставший давно привычным ежедневный вечерний маршрут. Я вдруг понял, что непременно должен увидеть Алану хотя бы еще один раз, иначе просто умру. И казалось уже совершенно неважным, будет ли она в компании Павла или нет. Я торопливо накинул куртку и почти выбежал из дома.

Однако невезение буквально преследовало меня по пятам.

Едва я попытался войти в кафе, как путь преградили двое парней из обслуживающего персонала в медицинских масках, со сканерами наперевес, и потребовали предъявить какой-то код.

— Послушайте, — пытался сопротивляться я, потому что ни о чем подобном не имел ни малейшего понятия. — Вы же меня прекрасно знаете. Какой еще код, когда я прихожу сюда ежедневно, и никогда ничего такого не требовалось? Что за новости?

— С сегодняшнего дня вход только для тех, кто либо сделал прививку от ковида, либо уже переболел. Вам должны были выдать специальный документ.

Я вдруг вспомнил, что да, есть у меня какой-то листок бумаги с распечатанной на нем загадочной картинкой, вот только где он… А скачивать в телефон соответствующий файл я просто не стал, потому что до сегодняшнего дня он совершенно никому не был нужен.

— Ну хорошо, — я предпринял еще одну попытку проникнуть внутрь. — Позовите Романа.

— Его, к сожалению, нет. Уехал на переговоры с поставщиками.

«Вот черт! Что ж за невезуха-то сегодня такая! Похоже, меня и впрямь не пропустят.»

В другое время я просто развернулся бы и пошел восвояси. Но сегодня никак не мог этого сделать, потому что непременно должен был увидеться с Аланой.

Я принялся канючить в том смысле, что, может быть, мы сумеем как-то договориться или попросту закроем глаза на мелкое нарушение карантина, однако стражи оказались непреклонны. В конце концов, один из них, видимо сжалившись над страданиями пожилого человека, с сожалением пояснил:

— Да мы бы с радостью. Но и вы должны нас понять: если вдруг нагрянет проверка, то мы огребем такие штрафы… или же кафе вовсе прикроют. Нам оно надо?

Убедившись окончательно, что без проклятого кода мне наверняка ничего не светит, я раздраженно пробурчал:

— О таких вещах нужно предупреждать заранее.

Охранник пожал плечами.

— Объявление висит уже два дня. Никто не виноват, что вы их не читаете.

Я развернулся и пошел прочь. Настроение было испорчено окончательно.

За высокими стеклянными окнами кафе горел яркий свет, и нетрудно было заметить, что некоторые столики уже заняты. Видимо, не все оказались столь же беспечны как я. Взгляд скользнул чуть дальше, к моему привычному месту у окна и… Я буквально остолбенел. За столиком сидела она. В полном одиночестве.

Сердце в груди сладко защемило, потому что неожиданно пришло понимание: Алана ждет именно меня. Я очнулся от ступора и взмахнул руками, изо всех сил стараясь привлечь ее внимание. Она, видимо, что-то почувствовала или заметила краем глаза какое-то необычное движение за окном, потому что вдруг медленно повернула голову и посмотрела наружу. Наши взгляды встретились.

Глаза ее удивленно расширились, она явно не понимала, что я делаю там, на улице, и почему не захожу внутрь. Губы ее зашевелились, она то ли прошептала, то ли сказала что-то абсолютно неслышимое, а потом вдруг протянула руку и прижала ладонь к стеклу. Не отдавая себе отчета, я вытянул руку навстречу. Наши пальцы соприкоснулись, несмотря на совершенно непреодолимую прозрачную преграду.

Невероятно, но я всей кожей ощущал струящееся сквозь стекло тепло ее тела. Мелькнула шальная мысль, что вся эта сцена до ужаса похожа на какую-то дурацкую мелодраму, которые пачками крутят по нашему замечательному ТВ, однако я тут же отогнал ее прочь. Пусть напоминает что угодно, мне нет до того никакого дела. И пусть мое поведение кем-то может быть расценено как безрассудное и даже смешное, я готов был стоять так целую вечность. Потому что мы, наконец, были вместе.

Но все на свете рано или поздно заканчивается. Я с сожалением опустил руку, не отрывая взгляда от ее огромных серых глаз.

«Сейчас, сейчас, — думал я, — подожди, я скоро… Принесу эту чертову бумагу, и тогда уж точно никто не сможет встать у нас на пути.»

Я как мог показал Алане жестами, что жди, мол, мне нужно всего-то каких-нибудь жалких полчаса… и, отвернувшись от окна, торопливо пошел вдоль по улице в сторону дома, всей спиной ощущая полный недоумения взгляд.

«Ничего страшного… пусть они подавятся этим кодом… только дождись…»

Я почти бежал, и встречные прохожие испуганно шарахались в разные стороны. Словно понимали, что сумасшедший старик попросту не видит ничего на своем пути. И в самом деле, реальность для меня перестала существовать, полностью растворившись в глубине Аланиных глаз.

Ворвавшись в квартиру, я первым делом перевел дух, держась за сердце и в изнеможении прислонившись к дверному косяку. О собственном здоровье необходимо было хотя бы немного, но подумать. Подобные пробежки в моем возрасте совершенно определенно могли иметь самые неприятные последствия, вплоть до инфаркта.

Отдышавшись, я ввалился в комнату и буквально вывернул наружу папки с важными документами, на дне одной из которых обнаружил-таки драгоценную бумагу. Не знаю, что было бы со мной, если бы этого не случилось. Свернув ее вчетверо и засунув поглубже в карман куртки, я двинулся в обратный путь.

Охранник на входе провел по картинке ручным сканером и удовлетворенно заметил:

— Теперь все в порядке. Вот видите, не так уж и сложно. Главное — не потеряйте.

Не слушая, я шагнул в ярко освещенный зал. И первое, что сделал, — обратил взгляд на привычный столик у самого окна.

Сердце упало, потому что Аланы там не было. На ее месте восседал Павел и, обхватив голову руками, сосредоточенно решал очередную шахматную задачу. Я быстро пересек зал и уселся напротив.

— А-а, вот и наш Ромео. Наконец-то, а я все гадал: то ли придешь, то ли не придешь.

Он взял пальцами белого ферзя, подумал и поставил обратно.

— Где Алана? — спросил я, глядя на него в упор.

Павел пожал плечами.

— Насколько я понимаю, дома. Когда ты так неожиданно исчез, она побежала следом, но, судя по твоему появлению, догнать так и не смогла. Ты же у нас спортсмен хоть куда…

«Не дождалась, — с горечью подумал я. — День невезения продолжается. И где же теперь ее искать? Я даже номера квартиры не знаю…»

Правда, осознание того, что она все-таки бросилась за мной, в немалой степени грело душу. Значит, увенчанный сединами пенсионер ей далеко не безразличен.

«Ей небезразлично твое материальное положение, — тут же прокомментировал коварный внутренний голос. — А что касается тебя, это большой вопрос. Глупо было бы предполагать, что ты сумел вызвать страсть у двадцатилетней девчонки.»

«Заткнись! — одернул я его. — Все обговорено уже много раз. Эта тема меня больше не интересует.»

«Я-то заткнусь…»

Павел с сожалением рассматривал доску, уже понимая, что решение этюда откладывается на неопределенное время.

— А что означает ваше вчерашнее исчезновение? — хмуро спросил я, глядя на него исподлобья. — С какого перепугу вы вдруг сорвались с места и отправились… а кстати, куда? Ты же прекрасно знал, что я весь вечер ждал только ее… и вот дождался. Не думал, что ты можешь так со мной поступить. Подложил, называется, другу свинью.

Он оторвался, наконец, от шахмат и посмотрел на меня строгим серьезным взглядом.

— Никого я тебе не подкладывал, — сказал он. — Во первых, решение уйти принимала Алана. Видимо, поняла, что присутствие дочери вяжет тебя по рукам и ногам и ждать от остатков вечера абсолютно нечего. А во-вторых, именно она попросила меня проводить ее до дому, потому что по понятным причинам ты этого сделать не мог. Ну как, достаточно?

Я угрюмо молчал. Оправдания Павла выглядели логично, но это было далеко не все, что я хотел знать.

— Да расслабься ты, — сказал он. — Ничего у нас не было, я довел ее до подъезда, и мы распрощались.

— Что так?

— Не скрою, поначалу она проявила ко мне определенный интерес. Выспрашивала, где я работаю и какая у меня зарплата… Все как и положено в рамках моего предположения, — он усмехнулся, пытаясь уловить ответную реакцию. Я сделал каменное лицо. — А потом, когда сообщил ей о своих детях и двух разводах, вдруг резко охладела и почти перестала общаться. Вот так-то, Ромэо… материя первична.

Слушать такое было неприятно. Где-то глубоко внутри снова проснулся и заворочался неисправимый скептик. А романтичный «дядя Юра» отчего-то притих и не подавал признаков жизни.

— Но самое главное я приберег напоследок, — ухмыляясь в бороду, произнес Павел. — Внимание, сюрприз.

Вообще-то, ничего не имею против сюрпризов, но терпеть ненавижу, когда они касаются лично меня.

— Давай, выкладывай, — буркнул я.

Ничего хорошего ожидать не приходилось. Я уже давно понял, что просто-напросто день сегодня такой. Явно не мой.

— Видеозвонок от Аланы, — объявил Павел. — Прямо перед твоим приходом.

Он замолк, всерьез решив тянуть театральную паузу сколько будет возможно. Видимо, предполагалась некая бурная реакция с моей стороны… возможно, с возгласами, даже с размахиванием руками… Однако в этом он совершенно определенно просчитался. Застыв неподвижно и глядя глаза в глаза, я спокойно ожидал продолжения.

— У нее там какая-то проблема с электричеством, — наконец, сказал Павел. — Не горит верхний свет в комнате. Просила помочь.

— Так в чем же дело? — угрюмо ответил я. — Сходи и помоги.

— Ты не понял, — он ухмыльнулся в бороду, а глаза у него стали хитрые-хитрые. — Алана хочет, чтобы это сделал ты.

Слова Павла сразили меня наповал. Вот уж сюрприз так сюрприз! Если бы здесь, в этом зале, на месте пылающего камина вдруг объявился огнедышащий дракон, я, наверное удивился бы гораздо меньше. Первое, что пришло в голову: он просто решил меня разыграть. Однако, глядя на самодовольно откинувшегося в кресле Павла, сразу же стало ясно, что нет, его слова — чистая правда.

— Не понимаю, — пробормотал я. — Почему… почему она позвонила именно тебе?

— Да просто потому, что ты… — извини меня, конечно, за грубость, — повел себя как самый настоящий лох, даже не обменявшись с девушкой телефонами. Что скажешь, я не прав?

«Вот же, черт! — с досадой подумал я. — Прав он, конечно… десять раз прав. Лох я и есть.»

— Ладно, давай номер квартиры, — угрюмо произнес я, вставая. — Пойду, поработаю электриком.

— Только смотри, осторожней там. И почаще вспоминай нашу вчерашнюю беседу.

«Вот твоих советов мне как раз и не хватало. Еще один учитель на мою бедную седую голову.»

— И еще… — Павел немного помялся, прежде чем продолжить.

Подобная нерешительность совершенно не соответствовала сложившемуся образу, и я мгновенно напрягся.

— Во время звонка я кое-что видел, — сказал он, отводя взгляд. — Вернее, кое-кого…

Внутри у меня все оборвалось.

— Кого?

— Мальчишку лет двенадцати… ну, про которого ты рассказывал. Мало того, что он здесь, по твоим собственным словам, ни на шаг от нее не отходит, так теперь еще и в квартире… Мне это показалось необычным. Так что, в случае чего не слишком удивляйся.

— Постараюсь, — сказал я и пошел прочь.

Весь путь до Аланиного дома последние сказанные Павлом слова упорно не шли у меня из головы.

«Димка, — думал я. — Что он-то делает в ее квартире? Уму непостижимо… Уж не намекал ли Павел на какие-то не совсем традиционные отношения? А что, очень даже возможно… Вот же, черт! Только растления малолетних нам и не хватало.»

Дверь Алана открыла, едва я коснулся звонка. Судя по всему, ожидала моего прихода.

Ее наряд произвел на меня ошеломляющее впечатление. Ничего особенного, просто длинный теплый халат, запахнутый и подвязанный тонким пояском, но если учесть, что до этого момента я видел Алану исключительно в клубе… Домашняя одежда словно подразумевала куда большую близость, привнося в отношения легкий налет интимности.

— Привет! — сказала она. — Проходи. Я тебя ждала.

«Оказывается, мы уже на «ты», — отметил я. — Еще один шаг навстречу друг другу. Впрочем, ничего не имею против.»

Шагнув за порог, я огляделся. Маленькая прихожая… Направо по небольшому коридору — залитая ярким светом кухня, а прямо — погруженная во тьму жилая комната.

— Привет! — ответил я. — Показывай, что у тебя стряслось.

Алана шагнула в темноту и пощелкала настенным выключателем. Безрезультатно, свет так и не появился.

— Вот. Просто не знаю, что делать.

— Сейчас разберемся, — я огляделся с видом знатока, попутно высматривая пристроившегося где-нибудь в уголке Димку. Однако никаких следов его пребывания обнаружить так и не удалось. — А какую-нибудь табуреточку можно? Ну, чтобы встать…

Алана мгновенно метнулась на кухню и притащила оттуда складной металлический стул.

— Подойдет?

— Вполне.

Я осторожно вошел в темную комнату. Впрочем, темной ее можно было назвать лишь условно, поскольку падавший из коридора рассеянный свет позволял прекрасно рассмотреть широкий мягкий диван слева у стены и большой, встроенный в мебельный гарнитур телевизор напротив. Не считая журнального столика рядом с окном и пары кресел.

Взобравшись на установленный прямо под безжизненной люстрой стул, я взялся рукой за одну из лампочек. К моему удивлению, она качнулась как-то совсем уж свободно.

«Мало ли что. Может, просто разболталась. Хотя, казалось бы, с чего вдруг…»

Закрутив лампочку до упора, я попросил Алану нажать на выключатель.

Яркий свет, брызнувший прямо в глаза, едва не ослепил меня. Проморгавшись, я тронул рукой соседнюю лампочку. Та же история, она оказалась вывернута чуть ли не наполовину. И следующая тоже. Случайностью здесь и не пахло.

Я спустился со стула и подошел к Алане, наблюдавшей за моими действиями с порога комнаты.

— Вот и все, — сказал я, глядя ей прямо в глаза. — Наверное, отошли… бывает.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга, а потом Алана, не отрывая взгляда от моего лица, вдруг медленно-медленно потянула за узел на своем поясе. Я, словно завороженный, следил за ее действиями. Халат распахнулся, а потом соскользнул с голых плеч на пол.

У меня перехватило дыхание. Взгляд лихорадочно перемещался с Аланиного лица на ничем не прикрытую грудь с большими напряженными сосками и ниже, ниже… к темно-серым трусикам с полупрозрачными, украшенными кружевами вставками… а затем обратно…

На меня словно нашло некое мгновенное помутнение. Словно неопытный юнец, я стоял и молча смотрел на обнаженную девушку, не в силах сообразить, что же теперь делать дальше.

— Да, такое бывает, — сказала Алана, подняла руку и погасила в комнате свет.

***

Когда я выскочил на улицу, то не сразу понял, что же теперь делать и в какую сторону бежать. Лицо пылало, а мысли в голове перемешались окончательно. Вероятно, со стороны я выглядел полностью выжившим из ума. А впрочем, по сути, так оно и было. Я не замечал ничего вокруг, реальный мир словно отодвинулся, заместившись полной фантасмагорией, в которой причудливо перемешались Димка со смартфоном в руках, ухмыляющийся в бороду Павел, деловито расставлявший на шахматной доске блестящие лаком фигуры… злобные охранники в медицинских масках у входа в кафе… и, конечно же, Алана, с легкой улыбкой сбрасывающая на пол тяжелый халат…

«Домой, — понял я. — Скорее домой…»

Собственная квартира стала казаться несокрушимым убежищем, в которое можно забиться так, чтобы никто не нашел, и, наконец, обдумать, что же на самом деле произошло. Или наоборот, чего не произошло.

Буквально через несколько шагов я вдруг нос к носу столкнулся с Ольгой, но не сразу понял, что это она.

— Ты? — задыхаясь, спросил я. — Откуда? Что ты здесь делаешь?

— Нет, это ты скажи мне, что ты здесь делаешь?

Вне всякого сомнения, Ольга была в ярости. Я тупо смотрел на дочь и не понимал, как сформулировать ответ на, казалось бы, простой вопрос. Наверное, потому, что теперь и сам не мог сообразить, что я здесь делаю.

— Я многое могу понять, — наконец, произнесла Ольга, — и многое простить. Единственное, чего я не прощу никогда, — это предательства. Общаясь с этой… этой… особой, ты предаешь маму, меня, Полину, в конце-то концов… До тебя хоть доходит, о чем я говорю?

«Наверное, узнала адрес у Павла, — на самом деле слова дочери пробивались к сознанию с большим трудом. Мысли перескакивали с одного на другое совершенно произвольным образом. — Тоже, друг называется… Скорее всего, искала меня на привычном месте и не нашла, вот и насела на беднягу. А уж выпытывать она умеет…»

— Ты все неправильно понимаешь, — наконец, выдавил я из себя. — Давай успокоимся и обсудим наши проблемы на трезвую голову.

— Нет уж… — Ольга смотрела, поджав губы от злости. — В общем, так. Маме я ничего не скажу при условии, что ты навсегда забудешь сюда дорогу. Пообещай немедленно, что ты выкинешь эту особу из головы.

Я скривился, словно от сильной зубной боли. Принимать какие-то решения прямо сейчас было свыше моих сил.

— Послушай. Я сейчас не очень хорошо соображаю. Поэтому завтра, все завтра…

Сгорбившись, словно от непосильной тяжести я медленно пошел вперед, пока не вышел на главную улицу. Ольга что-то крикнула вслед, но я ее уже не слушал.

«Домой, скорее домой…»

Добравшись до квартиры, я плюхнулся в кресло, не раздеваясь и не зажигая свет. Не знаю, сколько времени я просидел так, уставившись в густую тьму за окном. Наверное, долго.

А потом вытащил из кармана смартфон и набрал номер.

Много-много протяжных гудков и, наконец, заспанный голос жены:

— Юра? Это ты?

— Я.

— Ты хоть понимаешь, который сейчас час? Или что-то случилось? Да не молчи же ты! Что-то с тобой… или с Олей? А может, с Полиной? Ну же!

— Нет-нет, все в порядке, — торопливо сказал я.

— Тогда что?

— Просто хотел сказать, что я тебя люблю.

Наступило долгое молчание, а потом жена повесила трубку.

Content

Три дня в октябре

День первый

День второй

День третий