Елена Грицак

Афины и Акрополь

Введение

Жизнь коротка, а путь искусства долог…

Гиппократ

Наши современники представляют греческую культуру гораздо более древней, чем она является на самом деле. Искусствоведы считают ее началом период архаики, то есть 800-700-е годы до н. э., когда античный мир узнал поэмы Гомера и Гесиода. Этой эпохе предшествовали тысячелетия варварства, в течение которых эллинские племена готовились к вступлению в цивилизацию. Мифологическая история Греции начинается с развитой культуры народов, обитавших на восточном побережье Средиземного моря и ближайших островах. Не слишком достоверными представляются сведения о пеласгах как самых древних обитателях Аттики. Можно лишь предположить, что легендарные предки греков владели значительной частью Балканского полуострова, островами Эгейского моря и западным побережьем Малой Азии. О более раннем состоянии эллинского этноса можно судить лишь по изобретениям, общественным учреждениям, степени развития языка и преданиям, которые достаточно скупо повествуют о происхождении греческой нации.

Акрополь

Более достоверными источниками информации служат памятники, которыми во все времена отмечали важные события, происходившие в государстве, обществе и жизни отдельных личностей. Эллины сооружали монументы в честь реальных и легендарных героев, праздников, спортивных побед, ратных подвигов.

Греция, как ни одна страна в мире, богата древностями. Множество предметов античной эпохи дает возможность проследить развитие искусства данного края и далее составить мнение о других сторонах жизни его обитателей, например политике, экономике, социальной сфере. Исчезнувшая культура наиболее полно предстает в литературе и зодчестве, поскольку именно в этих видах искусства проявляется истинная цивилизованность, то есть любовь к красоте и гармонии. Не случайно говорят, что понять душу эллина можно, лишь прочитав «Илиаду» и увидев Парфенон. Однако в поэзии греков превзошли другие народы, тогда как первенство в архитектуре и пластике не утрачено ими до сих пор.

Здесь город Афины…

Кто не был в Афинах, тот чурбан.

Сократ

Посетителям современных Афин трудно не заметить арку, расположенную невдалеке от проспекта королевы Амалии. Непохожие друг на друга, части этого странного сооружения представляют различные направления в зодчестве так, словно воплощают черты, некогда отличавшие римлян и греков. Помпезный римский дух отразился в форме основания: массивная мраморная стена прорезана арочным пролетом, по обеим сторонам которого в свое время стояли колонны с пышными капителями. Ее венчает изящный портик, или галерея, на тонких столбах, с антаблементом и небольшим фронтоном – деталями, характерными для греческой архитектуры.

Арка Адриана

Несмотря на противоречие отдельных частей, арка привлекает неброским декором, правильными пропорциями и легкостью, отвечающей скромной красоте местного ландшафта. В древности она служила воротами в стене, отделявшей старый город от нового, построенного римским императором Адрианом. Об этом свидетельствует надпись на стене, обращенной к Акрополю: «Здесь город Афины, старый город Тесея». Текст на противоположном фасаде удостоверяет, что с другой стороны арки начинается «город Адриана, а не Тесея». Наряду с реальным императором, в текстах упомянуты имена легендарных покровителей города: богини-основательницы и мифического царя, который правил Афинами в микенскую эпоху.

Темные времена

Согласно мифам, будущая греческая столица обрела название после ссоры Афины с Посейдоном. Боги оспаривали право господства над Аттикой – самым большим полуостровом Эллады – и, не придя к единому решению, обратились к судье. Небесный арбитр решил отдать земли тому, кто способен не только создать город, но и обеспечить его процветание. Владыка морей ударил трезубцем о скалу, где тотчас появился источник, означавший удачу в мореплавании. Богиня мудрости вонзила копье в каменистую почву, откуда тотчас выросла олива, плоды которой символизировали богатство. Земной народ оценил дар Афины и назвал ее именем город, уже давно существовавший на высоком холме.

Ум и жизненный опыт достались Афине по наследству от матери, богини разума Метиды. Единственным ее неразумным поступком стало обещание произвести на свет детей, способных превзойти верховного бога, коим являлся ее супруг Зевс. Разгневанный громовержец проглотил жену, но вскоре ощутил сильную головную боль. Не желая терпеть муки, он призвал кузнеца Гефеста и приказал ему разбить несносную голову. Дальнейшие события описаны в гомеровском гимне «К Афине»:

…Из головы священной Зевс родил дочь в полных доспехах,

Золотом ярко сверкавших. При виде ее изумленье

Всех охватило бессмертных, пред Зевсом эгидодержавным.

Прыгнула быстро на землю Афина из главы его вечной,

Острым копьем потрясая…

Выигранное поселение располагалось на берегу Эгейского моря, в живописной долине с множеством холмов, над которыми возвышалась гора, впоследствии ставшая священным Акрополем. Ее крутые склоны поднимались на 156 м над уровнем моря и обеспечивали защиту с суши, а отдаленность берега оберегала от нападений с моря. Население не испытывало недостатка в питьевой воде, поскольку в долине протекала река Кефис с притоком Илисс.

Можно предположить, что в те времена Аттику населяли беженцы с востока, прибывшие на материковую Грецию в VI тысячелетии до н. э. Более 30 веков довольствуясь дарами земли, они вступили в цивилизованную эпоху после открытия бронзы, но земледелие еще долго оставалось их главным занятием. Острые и крепкие изделия из металла облегчили пахоту и строительство, став одной из причин появления торговли. Излишки продуктов обменивались на орудия труда, оружие, украшения или керамическую посуду. Люди богатели, население увеличивалось, и крестьянские хозяйства быстро превращались в города. Возможно, именно так развивалось поселение на месте Афин, где в III тысячелетии до н. э. жили потомки легендарных пеласгов. Неолитическое городище с десятком примитивных хижин постепенно преобразилось в город с каменными домами, дворцами, святилищами многочисленных богов. Постройки священного холма оберегала стена циклопической кладки, то есть созданная из огромных, разной величины камней по образцу ахейских крепостных укреплений. Вход в крепость находился с противоположной от морского берега стороны и был защищен выдвинутой башней.

«Афина». Рельеф на плите, мрамор

Позже подобное сооружение окружило весь поселок; 4-километровую каменную ограду назвали Пеласгиконом в память о первых обитателях края. Немногие сохранившиеся фрагменты стены позволяют вообразить если не талант, то неимоверные усилия древних строителей, сумевших возвести сооружение из гигантских неотесанных глыб рыжевато-серого известняка. Плотно уложенные друг на друга, они производят впечатление мощи, таинственной неуправляемой силы, которой, вероятно, обладали легендарные предки афинян. Почти во всех античных трудах они представлены сказочными гигантами – циклопами, и это сравнение не могло быть случайным.

Греки не собирали богатых урожаев круглый год, хотя, подобно жителям Апеннин, жили в мягком средиземноморском климате. Развитию сельского хозяйства препятствовал рельеф, точнее, обилие холмов и, соответственно, недостаток плодородных земель. Летом выпадало слишком мало дождей, реки часто пересыхали, поэтому основная часть культур выращивалась зимой, невзирая на снег, нередко выпадавший в этих местах. Главными продуктами на столе древних греков были хлеб, вино и оливковое масло. Творение Афины – священная олива – не сделала всех греков богачами, хотя ее плоды были незаменимы во многих хозяйственных сферах: выжатое из оливок масло использовалось для еды, освещения дома и приготовления косметических мазей. Со временем этот универсальный продукт стал предметом продажи и средством обмена.

В XVII веке до н. э. в Аттику вторглись племена ахейцев. Мрачный, воинственный, богатый и достаточно образованный народ явился с севера, достиг Пелопоннеса, где возникли города-государства Пилос и Микены. Пришельцы селились на высоких холмах, строили поселки с огромными царскими дворцами, окружая их кольцом толстых (до 7 м) каменных стен. Такое сооружение называлось «акрополь», что в переводе с греческого языка означало «верхний город».

Через пять столетий микенская цивилизация перестала существовать. Однако тип укреплений вместе с некоторыми элементами погибшей культуры не был утрачен и даже получил развитие в Афинах, где в XIII веке до н. э. правил легендарный Тесей. Будучи незаконным сыном афинского царя Эгея, он прославился благими и недобрыми делами задолго до того, как занял место отца. По преданию, статус наследника достался ему после исполнения трех божественных предписаний: юный царевич поднял камень, взял в руки меч и разоблачил коварство супруги отца Медеи, пытавшейся отравить будущего наследника. Далее Тесей победил Прокруста, избавил афинян от Минотавра, спас от гибели и бросил на диком острове красавицу Ариадну, стал косвенной причиной смерти Эгея, привлек амазонок, едва не разоривших столицу, и, наконец, дошел до убийства собственного сына. Беды окончательно испортили характер Тесея, который и без того не отличался добротой. Законы в пору его правления были настолько суровы, что афинянам пришлось изгнать царя на остров Скирос, где он умер, обретя покой в безымянной могиле.

В источниках того времени отражены события, послужившие причиной распада микенского мира. В древнеегипетских рукописях описаны неурожаи, вызвавшие жестокий голод, упадок торговли, разорение сельских общин и массовые перемещения. Покидая страну целыми родами, люди садились на корабли и пускались в бессрочное плавание по Средиземному морю. Заброшенные города разрушались от землетрясений и набегов соседних племен. Одновременно с гибелью микенской цивилизации Эллада вступила в эпоху, оставшуюся в истории под названием «темные века». Казалось, исчезнувший народ унес с собой мореходство, искусство письма, фрески и секреты обработки камня. Остатки населения возвратились к примитивной технике ремесел и почти первобытной архитектуре. Беспорядки усилились на рубеже тысячелетий, когда исконное население полуострова испытало второе северное нашествие: с балканских гор спустились племена дорийцев, ведущих свой род от Дора, сына Эллина. Уничтожив остатки микенской культуры, дикари создали собственную систему ценностей и сумели построить новую Грецию – союз городов-государств, удививших мир достижениями во всех сферах человеческой деятельности.

Хижина темных веков

В темные века эллины строили жилища из дерева, соломы и сырцового кирпича, который изготавливался путем соединения глины с высушенной на солнце травой. Городские дома почти не отличались от сельских, представляя собой небольшие хижины с кирпичными стенами и соломенной крышей на деревянном каркасе. Одежда тех времен совсем не походила на облегающее микенское платье. Женщины и мужчины ходили в одинаковых дорических хитонах, окутывая тела грубой льняной либо шерстяной тканью, скрепленной бляхами или булавками.

По окончании мрачных веков Афины вступили в период архаики (800-500-е годы до н. э.). Историки видят в нем ранний период эллинской культуры, когда, словно из небытия, возникли забытые ремесла, расцвело искусство, появились наука и философия. Литераторы архаичных времен сумели записать то, что ранее существовало лишь в устном творчестве, – знаменитые греческие мифы. Вначале к легендам обратились аэды (от греч. aoidos – «певец»), сочинявшие эпосы, которые исполнялись под аккомпанемент струнного инструмента. Слагая свои произведения по образцу старинных песен, они пользовались известными сюжетами, перерабатывая и дополняя их, чтобы передать потомкам законченную повесть о каком-либо нашумевшем событии.

Сказители выступали на пирах, развлекая афинских аристократов рассказами о войне и подвигах героев. Сегодня архаические поэмы являются важным источником информации о жизни древнегреческих богов, царей и простых обитателей античного мира. Наибольшей славы из аэдов удостоился бродячий слепец Гомер, чьи рассказы отнесены к самым ранним образцам греческой литературы. Пересказанная им история о Троянской войне знакома современному читателю по двум эпосам: «Илиаде», где повествуется об осаде Трои, и «Одиссее» – о путешествии царя Одиссея в Итаку. В архаическую эпоху расцвела лирика, представленная стихами Алкея, Алкмана, Ивика, Анакреонта и поэтессы Сапфо с острова Лесбос. Наряду с эпосами, возник жанр историографии, появились первые драматургические сочинения, сформировалась театральная система. Самым значительным явлением в древнегреческой литературе стало рождение философии: первым греческим мудрецом, по собственному утверждению, был математик Пифагор Самосский.

Историческим фоном архаики послужила колонизация, раздвинувшая пределы известного грекам мира до Чёрного моря. Тогда же сложилась особая форма организации греческого общества – полис, или город-государство, который составляли члены общины, наделенные имущественными и политическими правами. Бесправная часть населения, например рабы, метеки, периэки, вольноотпущенники, в полис не входила.

В демократических Афинах не было дворцов. Полноправные граждане жили в домах, возведенных из сырцового кирпича на деревянном каркасе, но отличавшихся от хижин большими размерами и удобством. Городские жилища часто имели два уровня, поскольку знатному эллину требовались комнаты для себя, своей жены, дочерей и многочисленных рабов. Здания располагались вокруг внутреннего дворика, в котором находились алтарь, чахлые растения и колодец. Самое просторное помещение первого этажа – андрон – занимал хозяин. Здесь он работал, отдыхал, принимал гостей, не вставая с деревянного ложа. По другую сторону двора находились кухня, ванная и комната, посвященная богине Гестии, где семья собиралась вокруг очага. В классическую эпоху окруженный колоннами внутренний двор греческого дома именовался перистилем.

Дом богатого афинянина

Столь популярные в античном мире пиры проходили на мужской половине дома. Трехразовое питание греков предполагало наличие двух завтраков и обильного обеда. На вечерний пир обычно приглашали друзей, которых извещали заранее через рабов. Приглашенным разрешалось приводить собственных приятелей, даже если те не были знакомы с хозяином. Иногда к обеду являлись непрошеные гости – паразиты (от греч. parasitos – «нахлебник», «тунеядец»), вкушавшие еду под презрительным взглядом хозяина. Участники пира начинали застолье в назначенное время, не дожидаясь опоздавших, вследствие того, что точность тогда почиталась выше галантности. Гости снимали обувь у входа и не всегда довольствовались омовением ног: от предложения принять ванну и умаслить тело благовониями обычно никто не отказывался.

Рабыни расставляли еду на низких столиках, которые по окончании пира задвигались под ложа, покрытые яркой тканью. Гости располагались по двое, спиной друг к другу и обедали полулежа, опираясь плечом на подушку или валик. Греки ели руками, пользуясь вместо салфеток тестом или хлебным мякишем. По окончании трапезы все присутствующие совершали омовение рук и приносили жертву богам в виде обильного возлияния. В конце пира подавались сыр, фрукты, сладкие блюда и вновь «хмельная влага» в качестве обязательного элемента симпосиума (от греч. symposion – «пиршество»). Эллины именовали так философскую беседу за вином, с присутствием аэдов, флейтисток, акробатов, танцовщиц и гетер.

Греческая посуда в соответствии с назначением имела различные формы и размеры. Из множества бытовых сосудов наиболее распространенным видом была амфора – ваза с узким горлом и двумя широкими ручками, предназначенная для вина и масла. Торговцы использовали ее при транспортировке товара, а политики – во время голосования в качестве урны. В большой вазе под названием «кратер» с завитками вместо ручек вино смешивалось с водой. Греки всегда разбавляли спиртные напитки, прежде чем подать их к столу: пить неразбавленное вино считалось варварством. Затем хмельная смесь переливалась в расписной кувшин-ойнохою с венчиком горла в виде трилистника, а из него разливалась по бокалам. Женщины носили воду в гидриях – сосудах с тремя ручками. Из канфаров, киликов и скифосов пили вино лежащие на ложах участники пира. Крупная ваза-лутрофор использовалась во время свадебной церемонии: в ней приносили воду для ванны.

Гостеприимство греков со временем перешло в проксению, или государственную обязанность, ставшую основой современной дипломатии. Покинув родной город, грек переходил в другое государство, где искал защиту у проксенов. Представители Афин в других полисах помогали своим соотечественникам, например предоставляя жилье и ссужая деньгами, то есть старались создать привычную жизненную среду в чужой стране. Помимо жалованья, дипломаты имели привилегии в тех полисах, гражданам которых они оказывали услуги.

Греческие мужчины и женщины существовали в различных мирах, что выражалось не только в разделении жилища. По закону и древней традиции гречанкам запрещалось выходить на улицу без сопровождения раба. Хозяйки с дочерьми проводили большую часть дня в гинекее – одном или нескольких помещениях второго этажа, куда обычно не заходили мужчины. Комнаты прекрасной половины семейства отличались изящной отделкой; выкрашенные однотонной краской стены были покрыты вышивками и яркими ковриками, изготовленными самой хозяйкой и ее дочерьми. На низких столиках стояли туалетные принадлежности, спрятанные в расписные керамические шкатулки-пиксиды. Благовония и мази хранились в сосудах под названиями «арибалл» и «алабастр».

Полы верхней части дома устилались досками, тогда как настил нижнего этажа выполнялся из утрамбованной земли. С V века до н. э. афиняне стали использовать цветной камень и создавали красочные мозаики с геометрическим узором меандр. Для защиты от злоумышленников у главного входа в дом стояла особого вида статуя Гермеса – герма, культовый символ этого бога, исполненный в виде камня с головой и подчеркнутым фаллосом. Такие изваяния устанавливались на дорогах из Афин и всегда пестрили изречениями или надписями с указанием расстояний. В классические времена появились гермы с одинарными или двойными портретами известных политических деятелей, поэтов и философов.

В богатых домах идолу помогал привратник, который встречал гостей и отгонял бродяг. Кривые афинские улицы были невероятно узки. Прежде чем выйти со двора, хозяин стучал кулаком в дверь для того, чтобы, распахнув ее, случайно не ударить прохожего. Ограждая здания, глиняные стены создавали сплошной коридор, в котором едва могли разминуться два человека. Греки не знали привычных европейскому глазу окон, поэтому слов для их обозначения в местном словаре не имелось. Комнаты освещались с помощью небольших проемов, устроенных по типу форточек под крышей дома. Чаще они закрывались ставнями, что предохраняло жилище от солнца и любопытных взглядов. Впрочем, все эти предосторожности не спасали от воров, поскольку тонкие перегородки не составляло труда сломать даже человеку далекому от спорта.

Вид на Афины с Акрополя

Придавая большое значение здоровью и физическому совершенству, греки, кроме того, стремились к красоте души. Тогдашнее общество заботилось о поддержании чистоты, отчего в крупных городах существовали общественные бани, куда граждане приходили через день, непременно в сопровождении рабов. Невольник укрывал хозяина зонтом и нес принадлежности, делавшие процедуру мытья более приятной: заменявшие мыло жирную глину и соду, белье, полотенца, душистое масло, всевозможные щетки. Приняв горячую ванну в круглом чане, купальщики продолжали блаженствовать в парильнях с сухим горячим воздухом или завершали купание в холодных отделениях.

В архаичный период по всей территории Греции сформировалась система полисов. В зависимости от результатов борьбы земледельцев и ремесленников с родовой знатью управление в городах-государствах было демократическим, как в Афинах, или олигархическим, как в Спарте. Период наивысшего расцвета полисов связан с возвышением Афин в 500-400-х годах до н. э. Это произошло после победы греков над персами и созданием Морского союза во главе с победителями. Своеобразная политическая организация объединила в себе все приморские города и острова Эгейского моря. Собрания членов проходили в святилище Аполлона на острове Делос, отчего сам союз именовался Делосским.

Переломным моментом в полувековой борьбе стало сражение близ Марафона. Осенью 490 года до н. э. афинское войско под командованием Мильтиада разгромило персов благодаря вмешательству Тесея. Согласно мифам, видя усталость соплеменников, дух бесславно почившего царя прорвал вражеские ряды, чем вызвал панику среди врагов и воодушевил своих соотечественников. Одержав первую крупную победу, афиняне вспомнили о благих делах Тесея, особо оценив заслуги по объединению аттических городов. Решив переправить его останки в Афины, люди прибыли на Скирос и долго искали могилу, пока не увидели орла, разрывающего землю когтями. Начав копать там, где указала птица, они нашли гроб с костями в бронзовых доспехах. Бренные останки Тесея перевезли в столицу и с почестями захоронили недалеко от рыночной площади. Впоследствии на месте погребения царя появился храм, сохранившийся гораздо лучше других построек того времени. При нашествии персов обгорела и едва не погибла священная олива, но впоследствии на ней появились зеленые побеги, ставшие символом возрожденной греческой столицы.

После нашествия дорийцев начали медленно разрушаться старые крепости на холмах: царские дворцы зарастали травой и постепенно врастали в землю. К окончанию войны с персами на Акрополе стояли только храмы, а дома и общественные здания располагались у подножия горы. Хорошо освещенный южный склон афиняне избрали для постройки театра Диониса и Одеона Герода Аттика. Немного позже между ними расположилось святилище бога-врачевателя Асклепия. С северного склона в жилые кварталы спускалась Панафинейская (Священная) дорога. Один раз в четыре года по этому пути двигалось торжественное шествие, совершаемое в честь покровительницы города. С возведением крепостной стены на Священной горе появились ярко раскрашенные каменные постройки, храмы и статуи.

Новые Афины сформировались путем объединения нескольких сел и по виду мало напоминали крепость микенских владык. Центром столицы Морского союза был уже не царский дворец, а благоустроенный рынок под названием «агора», с алтарем, храмами, государственными учреждениями, мастерскими и торговыми лавками. На этой обширной площади проходила жизнь всех древнегреческих полисов. Складываясь стихийно в период архаики, в классические времена она формировалась по регулярному плану.

Развитие ремесел в пору архаики определило открытие железа, а также изобретение способов его обработки. Эллинские мастера искусно ковали и паяли различные изделия, снабжая крестьян серпами и мотыгами, а воинов – острыми мечами. Греки добывали так много железной руды, что металла с избытком хватало на собственные нужды и для продажи в соседние и дальние страны. Одновременно гончары успешно осваивали керамику, в чем постепенно превзошли восточных мастеров.

Амфора с геометрическим орнаментом

Раскрашенная в сияющие цвета посуда из Афин создавалась для ежедневного пользования. Однако стремление к функциональности не мешало мастерам добиваться совершенных форм и украшать каждый предмет великолепной росписью. Афинские гончары жили и работали в квартале Керамик, откуда начала распространяться техника чернофигурной росписи. Ее основой послужил черный лак, секрет изготовления которого не раскрыт до сих пор; известно лишь то, что в его состав входила древесная зола. В начале работы наносился рисунок, а затем будущие черные силуэты затирались колером. Посуда ставилась в печь, где в определенный момент обжига закрывались все отверстия, и таким образом прекращался доступ кислорода. В результате химической реакции весь горшок становился темным. После этого мастера снижали температуру, открывая разом все отверстия. Покрашенные места оставались черными, тогда как остальная поверхность приобретала мягкий желтый или красный цвет.

Древнегреческие художники строили композицию на выразительности четких силуэтов, всегда согласуя рисунок с формой изделия. Закрашенные черным лаком фигуры выделялись на светло-красном фоне неокрашенной глины. Для большего эффекта основные тона в деталях одежды или орнамента дополнялись белой и пурпурной красками. Позднее эту технику вытеснили приемы краснофигурной вазописи, когда на черном фоне покрытого лаком сосуда эффектно выделялись неокрашенные фигуры. Натуральный цвет глины в изображениях фигур позволял более детально прорисовывать формы, придавать силуэтам живость и натурализм. Считается, что краснофигурную роспись изобрели афинские керамисты, а знаменитые мастера Андокид, Никосфен, Амасис, Эксекий, Эпиктет, Евфроний подняли ее до уровня высокого искусства.

Краснофигурная ваза с изображением Алкея и Сапфо

В темные века ранние узоры из растений и морских звезд сменились геометрическим орнаментом, составленным из ритмично повторявшихся фигур: окружностей, треугольников, зигзагов. Затем примитивный рисунок начал дополняться сюжетными мотивами – такими, как свадьба или похоронная процессия. Человеческие фигуры имели условный вид и не отличались разнообразием, оттого что их выполняли путем соединения типичных элементов, например черных квадратов, треугольников и палочек. По мере расширения связей с дальними странами в греческой вазописи появились восточные мотивы: цветы лотоса, пальмовые листья, грифоны, сфинксы, сирены. Произведения знаменитых керамистов удивляли сложными узорами: затейливые фигуры чередовались с жанровыми сценами, изображениями богов, героев и простых горожан. Вазовая живопись периода поздней архаики отмечена повествовательным, преимущественно героическим, содержанием, о чем можно судить по рисункам, напоминающим о произведениях монументального искусства.

Лаковая керамика из Афин господствовала на мировом рынке около 200 лет, что привело к утрате самостоятельности и упадку местных школ. Огромная значимость искусства керамики подтверждается обычаем подписывать каждый предмет, благодаря чему до нашего времени дошли имена самых известных греческих керамистов. Многие из них выработали индивидуальный, легко узнаваемый почерк и, безусловно, не относились к простым ремесленникам.

Никосфен. Роспись килика

Штат гончарных мастерских составлял не более 6 человек, причем над созданием сложной вазы работали сразу несколько ремесленников. Главный керамист при помощи ученика изготавливал сосуды; изделия больших размеров выполнялись частями, вручную или на гончарном круге. Пока подмастерье вращал тяжелый механизм, мастер лепил ручки, а художник обдумывал узоры росписи. Обжиг производился в печи, оборудованной вентиляцией и отверстием в дверце, через которое закладывалась посуда и велось наблюдение за происходящим внутри. Готовые горшки шлифовались до получения гладкой поверхности.

С развитием науки рисунки на вазах становились все сложнее и натуральнее. Изучая строение человека, его скелет и мускулатуру, художники находили правильные пропорции, смело экспериментировали с ракурсами и динамикой. Похожие задачи пришлось решать и скульпторам. Раньше ваятели обрабатывали каменные глыбы с одной стороны, постепенно углубляясь в толщу породы. Мастера поздней архаики подходили к камню со всех сторон, добиваясь правильного силуэта с различных углов зрения.

Агоры

Для греческого искусства архаика стала эпохой открытий.

Никогда ранее Эллада не знала такого количества художественных школ, разнообразия и оригинальности методик. Отдельные изобретения в архитектуре, скульптуре, живописи определили развитие античной культуры в целом. Именно в архаическую пору в Аттике появились каменные строения, и первые из них заняли почетные места на рыночных площадях. Издавна существовавшая в Афинах старая (греческая) агора раскинулась на участке правильной прямоугольной формы, примыкавшем к южному склону скалы Ареопаг. По диагонали территорию рынка пересекал Панафинейский путь. Подводя к главному входу в Акрополь, он завершался у портика Пропилей. До прихода римлян афиняне поднимались на главную гору по пыльной извилистой дороге. Захватчики не только не запретили проведение древних обрядов, но и поддержали чужую религию, вымостив Священный путь каменными плитами.

Панафинейский путь

Греческие мужчины не проводили весь день за стенами дома. Оставив хозяйство на жену и рабов, достопочтенный эллин занимался гимнастикой в открытом зале палестры или гонял мяч по стадиону гимнасия. За день каждый уважающий себя горожанин успевал поучаствовать в нескольких состязаниях, кроме того пытаясь выиграть в кости или на петушиных боях. Азартным игрокам приходилось возвращаться домой глубокой ночью в сопровождении рабов, освещавших факелами темные улицы. Женщины выходили из дома только по важному делу и непременно в сопровождении рабов. Невольницы несли за хозяйкой зонтик от солнца и складной стул. Такие же вещи брал с собой хозяин, направляясь на агору, где нередко проходили личные и деловые встречи. В отсутствие часов время ежедневных прогулок по рынку определялось фразами «Перед полуднем» и «Когда площадь полна народа». Здесь свободные граждане Афин торговали и делали покупки, слушали пламенные речи ораторов, назначали друг другу свидания, беседовали, ссорились, узнавали последние новости.

В Античности место жертвоприношения богам обычно представляло собой каменную плиту или простое по форме и отделке возвышение, то есть своеобразный пьедестал без статуи, подобный алтарю на греческой агоре. В редких случаях оно преображалось в монументальное здание с высокой лестницей, длинной колоннадой и множеством статуй, как случилось с алтарем Зевса и Афины в Пергаме.

Греческая агора

Занимавшая значительную часть площади постройка с колоннами вдоль фасада называлась стоей. В Афинах такого рода сооружение получило дополнительное имя в честь некоего Аттала. Защищая от дождя зимой и палящего солнца летом, стоя давала приют торговцам вещами более презентабельными, чем продукты. В лавках, расположенных за колоннами нижнего ряда, продавалась посуда, одежда, светильники, благовония, произведения искусства, ювелирные изделия. В тени колоннады афиняне наслаждались обществом друзей, подолгу философствовали, подкрепляясь купленными у разносчиков едой и напитками.

Интерьер стои Аттала

Крестьяне-торговцы из окрестных сел устраивались в большой крытой палатке посреди площади и предлагали покупателям фрукты, овощи, молочные продукты, стоя за высокими прилавками. Продавцы мяса и рыбы раскладывали товар на мраморных плитах, чтобы тот оставался прохладным в течение дня. За всеми торгующими на агоре следили должностные лица. Агорономы проверяли качество продуктов питания, а под надзором ситофлаков находилась торговля зерном. Ежегодно избираемые метрономы контролировали рыночные весы и собственно систему измерений с помощью эталонов веса: мерных кувшинов и чашек.

В каждом греческом городе чеканились свои монеты, поэтому приезжие были вынуждены обращаться к менялам. Обмен ценностей происходил только на агорах, у низких прилавков, отчего представители этого промысла получили прозвище «люди за столиками» или «трапедзиты». Их услуги ценились высоко; сама работа приносила хорошую прибыль, позволявшую давать деньги взаймы. Труд менял явился началом полноценного банковского дела со строгими договорами, процентами, с залогами в виде рабов, земли и жилищ.

В Афинах такие отношения получили развитие через несколько веков, когда в городе появилась вторая агора, которую сегодня принято называть римской. Окруженная колоннадой, вымощенная мраморными плитами площадь была устроена с восточной стороны от старого рынка. В ее возведении участвовали римские архитекторы, о чем свидетельствует дорогостоящий материал и отсутствие каннелюр в колоннах. Кроме того, помпезный италийский вкус выдает слишком большая для Греции высота опор – 4,65 м. В углубленных портиках по традиции располагались лавки. Монументальные пропилеи западного входа по принципу дорического ордера включали в себя портик с четырьмя колоннами и расширенный проход для повозок. Вторые, немного меньшего размера ворота также с колоннами появились во II веке благодаря императору Адриану. Это довольно скромное сооружение служило проходом к Башне ветров и зданию агорономиона, от которого остались только мраморные арки.

Портик гигантов на греческой агоре

В 1931 году на греческой агоре по инициативе американских археологов начались раскопки, продолжавшиеся почти 30 лет. Итогом многолетнего труда стало превращение древнего рынка в музей под открытым небом. Полностью изученная, восстановленная и немного приукрашенная, на сегодняшний день площадь осталась без построек и привлекает внимание лишь фундаментами храмов. Реставраторам не удалось вернуть ей прежний вид, который, впрочем, можно представить по рисункам и реконструкциям. В северной части площади никаких сооружений нет уже больше столетия: их снесли при устройстве железной дороги в конце XIX века. Несмотря на утраты, современные посетители агоры все же могут полюбоваться древними сооружениями. В отличие от древних греков они отдыхают под кронами музейных деревьев, не утопая в пыли, потому что ходят по дорожкам, устроенным в проходах между руинами.

К несчастью, железная дорога прошла через восхитительную стою Пойкиле (от греч. poiklh – «пестрый»), уничтожив остатки здания с красочными фресками Полигнота. Знаменитый древнегреческий художник прибыл в Афины из Фазоса в 462 году до н. э. Получив заказ на роспись вышеназванной постройки, храмов Диоскуров и Тесея, он показал себя великолепным мастером батальных сцен. Его кисти принадлежат энкаустические картины с изображением эпизодов реальных и легендарных войн. Среди них наибольшее впечатление производят сцены битвы афинян с лакедемонянами, боя Тесея с амазонками, взятия и разрушения Илиона, битвы при Марафоне, отплытия греков из Трои, посещения Одиссеем царства мертвых. Манеру Полигнота легко определить по монохромной палитре и фигурам, исполненным четкой беглой линией. Окрашенные всего лишь в 2–3 тона, картины резко выделяются на ярком фоне стены. Отсутствие перспективы и неумение моделировать человеческое тело не лишают его работы ценности, как исторической, так и художественной. Ритмичность композиции, благородство форм и выразительность образов тогда являлись большим шагом вперед, поскольку таковых качеств не отмечалось в архаической живописи.

Во время раскопок на территории старого рынка археологи подняли на поверхность множество уникальных предметов, и вскоре возникла проблема их сохранения для потомков. Решение о строительстве специального здания долго не реализовывалось из-за отсутствия подходящего участка. Вскрытые земли занимать не разрешалось, поэтому городские власти решили восстановить стою Аттала, где вскоре разместился Музей агоры. Отдавая должное местным зодчим, стоит заметить, что в его облике нашли воплощение все элементы античной постройки. В частности, колонны и антаблемент скопированы с найденных фрагментов. Ценители прекрасного нашли в столь точном воспроизведении недостаток, заявив, что здание-копия лишено романтики древности. У некоторых знатоков неприятные ощущения вызывал механический ритм 45 абсолютно одинаковых колонн, выстроенных в ряд с равными промежутками. Тем не менее сокровища агоры получили прекрасное место для хранения и стали доступны широкой публике.

Пропилей римской агоры

На открытой галерее стои Аттала размещаются самые крупные изваяния, а в закрытых внутренних помещениях – выставки относительно мелких находок. Среди многочисленных мраморных скульптур особый интерес вызывает творение мастера Эвфранора, жившего в IV веке до н. э. К сожалению, сохранилась только нижняя половина статуи, точнее, низ длинных одежд, некогда принадлежавших колоссальной фигуре Аполлона. Следует отметить еще более древнюю статую Афродиты, которую принято относить к творчеству прославленного ваятеля Каллимаха, ученика еще более знаменитого Фидия. Виртуозная техника исполнения отличает произведения Тимофея, работавшего примерно в одно время с Эвфранором. Резцом этого скульптора исполнен мраморный образ нереиды в развевающемся платье.

Немалый интерес представляет пластика с изображением воинственных женщин, созданная для рыночной библиотеки Пантайноса в начале II века. Одна из фигур, облаченная в панцирь, воспроизводит облик героини «Илиады»; второй образ заимствован из «Одиссеи». Вместе со статуей Гомера когда-то они завершали скульптурную композицию, причем в надписи к памятнику указывалось, что поэт создал «Илиаду» в юности, тогда как «Одиссея» была написана им в глубокой старости. На самом деле биографиские сведения о Гомере настолько противоречивы и неправдоподобны, что этот вопрос остается открытым до сих пор.

В одной греческой эпиграмме говорилось, что «семь городов, пререкаясь, зовутся отчизной Гомера: Смирна, Хиос, Колофон, Пилос, Аргос, Итака, Афины». Стараясь удлинить этот список, античные писатели приводили различные даты рождения и смерти Гомера. Предлагался, например, широкий диапазон от 1200-х до 700-х годов до н. э. Ходили слухи о поэтическом споре Гомера и Гесиода, жившего в VIII веке до н. э. Именно к этому времени относит гомеровские поэмы большинство современных исследователей. Территориально они были созданы в Ионии, жители которой бережно хранили легенды о Троянской войне. Окончательная редакция текстов могла быть произведена в пору афинского правителя Писистрата, когда поэзия Гомера входила в официальную часть главного праздника города – Великих Панафиней.

Сенсационные открытия немецкого археолога Генриха Шлимана в 1880-х годах доказали реальность Трои, Микен и многих ахейских крепостей. Материальное подтверждение гомеровских описаний нашлось на раскопках холма Гиссарлык на территории Турции (Троя) и в шахтовой гробнице на юге Греции (Микены). В последней были обнаружены диадемы, нагрудники, перевязи, бляхи, перстни, браслеты, оружие из драгоценных металлов. Золотые маски скрывали то, что осталось от лиц покойников, в одном из которых Шлиман признал микенского владыку Агамемнона. Археолог передал все найденные вещи Национальному археологическому музею, а затем описал свои впечатления в книге «Микены». Немногие из его современников согласились с приведенными в ней выводами, признав бесспорным только факт открытия царского захоронения.

Находки Шлимана связали эпоху Гомера с ахейской Грецией. Однако и в «Одиссее», и в «Илиаде» заметны черты более поздней дорийской культуры: железное оружие, обычай сожжения мертвых. Таким образом, сравнение гомеровских эпосов с данными археологии подтвердило выводы о том, что они созданы в VIII веке до н. э., поэтому дальнейшее углубление в биографию поэта бессмысленно.

Маска Агамемнона

В колоннаде Музея агоры выставлены немногие из уцелевших деталей фронтона храма Гефеста: лишенное головы тело самого божества, мраморные образы его спутниц гесперид, выполненные в качестве скульптурного завершения храма. Небольшая статуя с изображением нимфы источника в древности украшала один из фонтанов римской агоры. Имя ее создателя неизвестно, хотя виртуозная техника исполнения напоминает приемы Каллимаха, известного своей прекрасной статуей Афродиты. Кроме того, в музее представлены работы скульпторов времен упадка империи – произведения, которые обобщенно именуются римскими портретами. К ним относятся изображение безымянного магистрата, голова Элия Вера и сильно приукрашенный лик императора Траяна.

Во внутреннем зале музея экспонируются бытовые предметы, отнесенные к большому временному периоду от неолита до поры турецкого владычества: скромная и украшенная богатой росписью керамика, бронзовое оружие, золотые украшения ахейцев. В погребении микенского правителя XIV века была обнаружена пиксида, выточенная из слоновой кости и отделанная резьбой с изображением грифона, терзающего лань. Среди множества подобных шкатулок особенно интересны крупные пиксиды плоской формы, с крышками, украшенными фигурками лошадей. Гробница юной гречанки, возможно бывшей жительницы Микен, поступила в музейные фонды такой, какой ее нашли археологи: останки в каменном ящике с геометрическим узором в виде чередующихся ваз. Похожий орнамент имеется на стенках фигурного кувшина, исполненного в форме сапога.

Среди архаичной керамики достойное место занимает работа мастера Нетоса – амфора с сидящим сфинксом. Первоклассными вещами представлена аттическая керамика чернофигурного и краснофигурного стилей, в частности произведения великих вазописцев древности Амазиса, Экзекия, Эпиктета. О высоком мастерстве афинских ремесленников, изготовлявших, помимо посуды, и глиняные статуэтки, свидетельствует фигурная ваза в виде юного атлета-победителя, повязывающего голову лентой.

Бронзовая голова Афины Победительницы отличается любопытной техникой исполнения: она покрыта листовым золотом, составлявшим часть золотого запаса Афин. Мастер сделал так, чтобы при необходимости драгоценное покрытие можно было снять, а по возможности возобновить в прежнем виде и количестве. Из произведений начала новой эры можно отметить уникальное изображение Аполлона Ликия (Волка). Миниатюрная статуя из слоновой кости является копией работы великого афинского скульптора Праксителя. Оригиналы его произведений утрачены, но, к счастью, сохранились римские копии. Чувственная красота, одухотворенность, неподражаемый натурализм эллинистических статуй отражены в таких произведениях, как «Афродита Книдская» и «Отдыхающий сатир».

«Голова девушки». Римский портрет

Великолепные римские портреты выставлены в верхней галерее стои Аттала, где находятся служебные помещения музея. Кроме произведений искусства, здесь можно увидеть оригинальные бытовые вещи: детский стульчик из обожженной глины с росписью, керамическую клепсидру, с помощью которой античные судьи контролировали речи истцов и ответчиков. С исторической точки зрения огромную ценность представляют собой остраконы, или осколки керамической посуды с именами афинских граждан, подвергшихся остракизму, то есть наказанных изгнанием. Голосование по поводу выдворения из города проводилось народным собранием каждый год. Более 6 тысяч граждан писали имя неугодного политика, и набравший большинство голосов покидал Афины на 10 лет. Среди множества надписей на музейных черепках нетрудно заметить имена знаменитых афинских стратегов Аристида и Фемистокла, а также их политического соперника, героя Греко-персидских войн Кимона.

Остракизму подвергались не жалкие преступники, а люди, чьего богатства, заслуг и влияния опасалось действующее правительство. Изгнанник путешествовал верхом на лошади или пешком, зная, что странствия по гористой местности, по землям враждующих государств, без проторенных дорог и мостов сулят ему много неприятностей. Единственной радостью путника были гостиницы (катагории), где обслуживали только важных персон. Беднякам приходилось ночевать на ступеньках общественных зданий или под открытым небом, если не удалось вовремя добраться до поселка. Еще большие опасности ожидали путешественника в море. Владельцы судов часто грабили и убивали своих пассажиров; то же самое могли совершить пираты, от которых не спасал даже Посейдон, получавший жертву от каждого капитана. Греческие торговые суда не отплывали в плохую погоду, но все же довольно часто попадали в шторм и тонули.

В Греции темных веков существовала торговля в форме обмена материальными благами. В дальнейшем эллины расплачивались за товары кусочками ценных металлов, которые со временем обрели четкие формы: бруски или кружки соответствующего веса. Такими платежными средствами пользовались до выпуска настоящих, медных или железных, монет с выбитыми символами полисов. Афинская шестеричная монетарная система не была самой древней. Изначально монетами как средством платежа пользовались только в международной торговле. На внутренний рынок металлические деньги проникали постепенно и распространились в Афинах примерно в 600 году до н. э. Архонт Солон ввел эвбейскую монету, а его преемник тиран Писистрат – собственную аттическую серебряную тетрадрахму весом 17,4 г.

Необычность аттической денежной системы можно объяснить ее происхождением от вавилонской, в которой денежная единица под названием «талант» делилась на 60 мин. Если афинский серебряный талант выпускался в виде монеты, то ее вес составлял около 26 кг. Известно, что в зависимости от массы он определялся как легкий, тяжелый и царский. Таким образом, аттическая монетная система включала в себя:

1 талант = 60 мин = 6000 драхм = 36 000 оболов;

1 мина = 100 драхм = 600 оболов;

1 драхма = 6 оболов;

1 обол = 6 медных халков.

Менялы за 1 халк давали 2 лепты, дважды отсчитывая самую мелкую разменную монету. При Солоне в городе чеканились дидрахмы (2 драхмы), тетрадрахмы (4 драхмы), а также полуоболовые, двухоболовые и четырехоболовые монеты. Единственной золотой монетой был статер, равный 20 серебряным драхмам, но его, как и железные деньги, чеканили редко.

Символами на греческих монетах служили образы богов, растительные мотивы, изображения животных и птиц. Все они были связаны с наименованием города или края либо с местной традицией. На оборотной стороне афинских монет красовалась голова Афины, тогда как на аверсе помещалось изображение совы – сопутствующей ей мудрой птицы. Столь привычного сегодня обычая увековечивать на деньгах образы государственных мужей греки не знали. В свое время, как исключение, на отдельных монетах, правда ненадолго, появился портрет Александра Македонского. Помимо символов, на металлических денежных знаках помещались дата выпуска, наименование города, имена правителей или чиновников высокого ранга.

Чеканились древнейшие монеты весьма примитивным способом: уложенный под штемпель кусок металла расплющивался молотком до появления на поверхности четкого отпечатка. В Афинах оттиски впервые начали делать на обеих сторонах монеты. Тяжелая работа осложнялась тем, что каждый металлический кружок приходилось обрабатывать отдельно, но даже самый способный мастер не мог придать ему безупречную форму.

Афинские деньги: 10 драхм, 4 драхмы, 1 драхма, 1 обол и 1 / 4 обола

По словам римского историка Плиния Старшего, «деньги дали начало алчности, ибо появилась возможность заниматься ростовщичеством и наживаться без труда». Самым доходным, хотя отнюдь не легким занятием являлось изготовление фальшивых денег. Первые сведения о фальшивомонетчиках можно почерпнуть из трудов Геродота. Почтенный историк утверждает, что во второй половине VI века до н. э. спартанцы захватили остров Самос. Побежденный тиран Поликрат выплатил большую сумму дани поддельными «монетами из позолоченного свинца, а захватчики, получив эти деньги, отплыли домой». Подделка во благо отечества получила широкое распространение. В последующие века любители быстрой наживы открыли немало способов изготовления денег. Практически во всех полисах промышляли фальшивомонетчики, вовлекавшие в шайки мастеров монетного двора. Однако в Греции этот малопочтенный промысел преследовался жестоко и не достиг такого размаха, как в имперском Риме.

Гефестион

В древности от греческого рынка к римской агоре вела широкая прямая улица. Теперь руины зданий соединяются узкими переулками с небольшими домами и лавочками, где продаются сувениры для туристов. Территория старой рыночной площади по-прежнему ограничена скалой Ареопаг и высоким холмом Колонос Агорос, на котором более двух тысячелетий возвышается строгая дорическая колоннада храма Гефеста.

Древние греки не жалели средств на общественные здания, уделяя особое внимание храмам. Святилища, по сути, являлись жилищами богов-покровителей города, но возведение их не ограничивалось простыми строительными операциями. Для устройства частного дома достаточно было подвести фундамент, сложить из дерева стены, укрепить вертикальные поверхности балками и увенчать простую конструкцию двускатной крышей. Обиталище бога строилось иначе: огромному сооружению полагалось стоять на холме, следовательно, быть открытым взору, ветру и палящему солнцу. Для защиты стен от сырости крышу немного расширяли, укладывая на манер широкополой шляпы с краями, опиравшимися на столбы. Со временем деревянные опоры преобразились в мраморные колонны, а само здание уже ничем не напоминало частный дом.

Крепкие, красивые, богато украшенные храмы греков воплощали в себе гордость нации, ее образованность, достаток и в меньшей степени религиозное рвение. Сияя белизной на фоне изумрудной зелени и ярко-синего неба, они воспринимались не как простые здания, а скульптурные памятники. Люди редко проходили внутрь, обычно собираясь у главного входа. Граждане с восторгом обозревали величественные постройки, наслаждались прекрасным зрелищем, испытывая гордость за своих соотечественников, сумевших создать подобную красоту. Внутренние помещения были доступны только жрецам и немногим из молящихся. Подобно обычным городским домам, мраморные храмы даже богу казались временным пристанищем. Его существование проходило на небесах, а веселая афинская жизнь – под открытым небом, на улицах и площадях, где эллины проводили время от рассвета до глубокой ночи.

Храм Гефеста

Основой большинства культовых построек являлись колонны и перекрытия. Зодчие соединяли эти элементы по способу, выработанному еще в глубокой древности, когда стволы деревьев использовались как опора для кровли. В архаические времена сложился характерный для Древней Греции тип храма с фронтоном, фасадными портиками, множеством статуй и замкнутой колоннадой вокруг наоса – главного помещения, или собственно святилища, где находилось скульптурное изображение божества.

Поиски идеальной красоты, стройности, гармонии привели к появлению ордерной системы, определявшей вид и взаимосвязь всех частей здания. С особой тщательностью регулировалось соотношение высоты и толщины колонн с размерами крыши. Строгое следование канонам позволяло достичь особого зрительного эффекта: греческие храмы не подавляли излишним величием. Не будучи громоздкими, приземистыми либо слишком высокими, они радовали глаз легкостью, изяществом, благородной красотой.

Все детали архаичных построек подчинялись двум ордерным системам – строгой дорической и более изысканной ионической. Первый стиль напоминал о мужественном, твердом и несколько мрачном характере дорийцев. Колонна дорического ордера не имела базы, ее ствол прорезали вертикальные желобки-каннелюры. Мраморные стволы сообщались с перекрытием через капители. Нижней их частью являлся эхин (от греч. echinos – «еж»), исполненный в виде плоской, круглой в плане детали с криволинейным профилем. Он служил опорой для абака – квадратной плиты, на которую опиралась самая эффектная часть сооружения. У греков она обозначения не имела, но архитекторы Нового времени назвали ее французским словом «антаблемент», разделив по горизонтали на архитрав, фриз и карниз. Широкая полоса фриза, напротив, членилась по вертикали: гладкие плиты с тремя желобками (триглифы) чередовались с плоской скульптурой (метопы). В некоторых архаичных постройках в этих местах крепились деревянные балки перекрытия, и триглифы могли быть художественным напоминанием о них.

Мягкий, свободный, жизнерадостный ионический декор отражал нравы афинского общества: тонкая резьба, высокий пьедестал, стройные колонны с базами и каннелированными стволами, увенчанными завитками (волютами) в виде бараньих рогов. Такие украшения отвечали духу беззаботного ионийского племени, потомками которого считали себя жители Аттики. Ионический антаблемент не всегда дополнялся фризом, но если он присутствовал, то в виде сплошного пояса рельефных изображений. На метопах чаще изображались схватки борцов, а ионические фризы лучше всего подходили для воспроизведения шествий.

В римские времена ордерная система дополнилась коринфским стилем. Немного усложненные постройки отличались главным образом капителями колонн, состоявшими из скульптурных листьев аканфа и мелких волют.

Оформление колонн в соответствии с ордерной системой: а) дорической; б) ионической; в) коринфской

В архаичной архитектуре выразилось понимание мира как разумно устроенного космоса, побеждающего все стихийное и бесформенное. Структура древних храмов поражает продуманностью, сложными конструктивными разработками и одновременно доступностью для понимания. Все перечисленные качества в полной мере воплощены в идеальных формах афинского Гефестиона. Очень крупный для того времени храм (длина 31,77 м, ширина 13,71 м, высота колонн 5,88 м) ранее отожествляли с местом поклонения Тесею. Впоследствии было доказано, что он был посвящен богу огня Гефесту, покровителю гончаров и металлургов. Об этом, в частности, можно судить по его расположению на границе ремесленного квартала. Будучи одной из первых монументальных построек в Афинах, Гефестион сохранился лучше более поздних зданий Акрополя.

Наиболее распространенными материалами в эллинском храмовом зодчестве были известняк и мрамор, реже употреблялся песчаник. Отдельные части зданий в целях экономии выполнялись из дерева. Крыша покрывалась черепицей, сделанной из камня или терракоты – смеси глины, песка и мелких частиц готовой керамики.

При возведении Гефестиона рядом со строительной площадкой, возможно, находилась мастерская под открытым небом. Огромные глыбы доставлялись из каменоломни на повозках, камни отесывались с помощью молотков и специальных резцов. Колонны состояли из нескольких барабанов – каменных деталей в форме цилиндра, скрепленных между собой металлическими стержнями. Мастера начинали вырезать каннелюры на земле, а завершали работу на высоте, то есть после водружения колонны. Для того чтобы поднять тяжелый блок, греки пользовались веревками и шкивами. Посредством рычагов детали устанавливались на место, соединялись между собой металлическими скобами, стержнями либо в шпунт, а затем тщательно шлифовались камнем или твердой смазкой.

Архитектура Гефестиона строго соответствовала канонам дорического стиля. Монументальная замкнутая колоннада включала в себя каноническое число опор: по 6 на фасадах и по 13 на боковых сторонах. Использование обязательных приемов классического зодчества – таких, как энтазис, курватура стилобата, утолщение угловых колонн, – сделало здание типичным образцом греческого храма. Безвестный создатель не отличался стремлением к новаторству, но все же дополнил дорический декор элементами ионического ордера. Небогатое убранство храма сохранилось хуже конструкций. От фронтонных композиций остались мелкие фрагменты, которые позволили установить, что на главном – восточном – фасаде здания изначально располагались рельефы со сценами подвигов Геракла. Плоская скульптура этой стороны воспроизводила облик девяти греческих муз. Посвященные Тесею восемь метоп северной и южной частей храма отличались динамизмом и смелым композиционным решением.

Наос храма украшал ионический фриз, дошедший до наших дней в полуразрушенном виде. Сегодня на главном фасаде здания можно увидеть олимпийских богов, наблюдающих за сражением афинян с паллантидами, а на западном – бой Тесея с кентаврами. В отличие от единой композиции фриза Парфенона ионический бордюр Гефестиона составлен из отдельных, не объединенных единым сюжетом сцен. Наружная колоннада и перекрытие восточного портика с расписными кессонами сохранились хорошо, чего нельзя сказать о деталях интерьера. С западной стороны храма имелось небольшое помещение опистодома. Внутреннее пространство наоса разделялось на три нефа дорической колоннадой. В глубине зала стояли исполненные Алкаменом бронзовые статуи Гефеста и Афины Эрганы (Работницы).

В настоящее время Гефестион возвышается на холме, с которого открывается превосходный вид на агору. Странно видеть нагромождение каменных обломков, некогда бывших классическими постройками и скульптурой, созданной великими мастерами. Сегодня от большинства зданий остались лишь фундаменты и основания стен. Древний храм Гефеста чудом не превратился в руины после перестроек, которым его подвергли в Средневековье.

В V веке языческий храм был переоборудован в христианскую церковь Святого Георгия, и внутреннее убранство изменилось в соответствии с новой религией. Коренные переделки в значительной мере коснулись внешнего облика Гефестиона: здание дополнилось сводом, порталом с западной стороны и апсидой, заслонившей колонны восточного фасада. Позже это нагромождение было снесено, а место, где стояли древние статуи, обозначено блоками синеватого элевсинского камня.

Один античный историк остроумно заметил, что в Афинах статуй больше, чем людей. В столице Аттики скульптур действительно было много. Значительная их часть, как и творчество самых знаменитых скульпторов Греции, относится к классическому периоду (500-320-е годы до н. э.). Колоссальные, мелкие и совсем миниатюрные изваяния украшали храмы, площади, дома горожан различного достатка. Ими увековечивали память народных героев, чтили живых деятелей государства, отмечали могилы, уличные перекрестки, порталы зданий. К сожалению, огромное количество античной пластики дошло до наших дней в виде обломков. Горы камней, в том числе разрушенные статуи, остались в разграбленном и сожженном Акрополе по окончании Греко-персидских войн. В мирные годы бесценные произведения искусства продавались и обменивались на бытовые вещи. Немало статуй затонуло во время кораблекрушений, и лишь немногие из них были подняты со дна моря. Многие работы греческих скульпторов известны нашим современникам по римским копиям, в то время как из подлинников сохранились лишь единицы.

В темные века афинские художники не слишком умело владели резцом и камню предпочитали дерево. Обладая прекрасными пластическими свойствами, этот материал слишком мягок и недолговечен, поэтому произведения того времени можно только представить, например, по деревянным статуям Геры и Зевса, созданным по старинным образцам примерно в 600-х годах до н. э.

Образы богов и героев не сразу получили воплощение в изобразительном искусстве. Одна из версий их проникновения в пластику имеется в трудах древнегреческого писателя Павсания, создателя «Описания Эллады» – своеобразного путеводителя по памятным местам родины автора. В этом сочинении среди множества легенд имеется миф о Гере, убежавшей на Эвбею после ссоры с супругом. Не сумев убедить ее вернуться, Зевс сделал деревянную фигуру и, закрыв ее одеждой, повез на быках, говоря всем, что везет новую жену. Поверив слухам, Гера явилась к мужу, сорвала покрывало и смогла порадоваться обману, увидев деревянный обрубок вместо молодой девушки. В память примирения божественной пары в Афинах ежегодно устраивался праздник Дедала. Именно так греки называли деревянные статуи, многие из которых принадлежали резцу Дедала, легендарного афинского скульптора, первого представителя этого вида искусства. О редких его произведениях также упоминается в сочинениях Павсания: «На равнине есть храм Диониса. Древнее деревянное изображение бога перенесено афинянами в город. Оставшаяся в храме статуя является копией прежней. Афине посвящен как город, так и вся страна; те, кто поклоняется другим богам, ничуть не меньше чтут Афину. Священное ее изображение, почитавшееся общиной за много лет до того, как из деревенских поселков они сошлись вместе, находится теперь в Акрополе. Существует предание, что оно упало с неба».

В архаическую эпоху изваяния не падали с небес, а создавались на земле с помощью резца и зубила. В качестве материала скульпторы использовали известняк или мрамор, чаще паросский. Камень добывали из земли огромными глыбами, которые не перевозили целиком, а отесывали на месте, доводя до нужной величины. Окончательная отделка производилась в мастерских, где по традиции несколько учеников помогали опытному мастеру.

Методика создания древнейших аттических статуй из мрамора имела свои особенности. Ранние ваятели работали в технике так называемого непластического исполнения, перешедшего в архаическую пластику из древней деревянной скульптуры. Самым популярным способом была прорезка, которую применяли для воспроизведения складок одежды, бровей, очертаний губ и глаз. Кроме того, готовые вещи полировали, добиваясь совершенно гладкой поверхности. В те времена статуи раскрашивали, используя, впрочем, нестойкие составы. Колер исчезал довольно быстро, однако на некоторых статуях его следы сохранялись веками. Глаза каменных богов выполнялись из стекла, цветного камня или слоновой кости. Одежда расписывалась самыми яркими красками: последователи Дедала предпочитали красные и синие тона. Женские волосы всегда красили желтой краской. Отдельные детали, например оружие, головные уборы, царские регалии, украшения, конскую упряжь, делали из бронзы, а затем прикрепляли к камню особым способом.

Древнейшим видом аттической скульптуры считаются куросы, изображавшие безымянных юношей атлетического сложения. Они представлялись обнаженными в отличие от кор, как сегодня обозначают статуи юных гречанок в длинных одеждах. Прямостоящие, неподвижные, фронтальные фигуры свидетельствуют о том, что их создатели не обладали знаниями в области пропорций, форм, механики. Однако в середине VI века до н. э. в пластике произошли значительные перемены. Руки изваяний отделились от торса, ноги обрели естественный вид. Мастера поздней архаики пытались показать фигуру с различных точек зрения, все глубже и глубже загоняя резцы в мрамор при создании лица. К началу следующего столетия скульпторы прекрасно чувствовали человеческое тело. Достижения пластического искусства того времени наглядно представлены в эгинском храме Афины Афайи, где герои скульптурной композиции фронтона совершают сложные движения. Лица кор и куросов отмечены таинственной архаической улыбкой. Используя этот простой прием, ваятели вольно или невольно приравнивали статуи к богам, сообщая им такие же величавость, загадочность и высокомерие, какие были дозволены небожителям и строго карались в земном мире.

Архаическая статуя

Произведения классического периода отличались не меньшим стремлением к идеалу, но образы выглядели более естественно. Освоив анатомию, мастера научились передавать не только динамику, но и чувства: задумчивость, отрешенность, гнев, строгость или нежность в выражении лица. В работах афинского скульптора Мирона в свободном движении запечатлены спортсмены, может быть победители Олимпиад, бегун Ладас и безымянный дискобол. Почти во всех произведениях этого ваятеля чувствуется твердая рука мастера, свободно владевшего формой. Особенно заметны внимание автора к человеческому телу, способность правильно передавать его пропорции и движения, применяя знания анатомии. В римских копиях Мирон показан дерзким новатором, окончательно разрушившим каноны архаического искусства.

Дальнейшее развитие афинской скульптуры можно проследить по работам Праксителя, чьи женские изображения сегодня считаются эталоном классической красоты. По словам современников, «под его резцом холодный камень преображался в трепетную плоть». Неповторимую манеру великого мастера лучше всего представляет мраморная Афродита – первая статуя обнаженной богини любви.

По мере накопления опыта в изображении человеческого лица скульпторы Афин выполняли все более совершенные портреты, чаще избирая в качестве моделей своих знаменитых соотечественников. В тот же период создано множество рельефов, или объемных многофигурных композиций, высеченных на плоских каменных плитах. Большая часть таких произведений создавалась для украшения храмов. Реже скульпторы изготавливали рельефы, приносимые в дар богам горожанами, излечившимися от болезней или испытавшими удачу в каких-либо делах. Больше всего таких работ имелось в храме бога-врачевателя Асклепия в Эпидавре. Среди экспонатов Национального археологического музея в Афинах имеются скульптурные портреты самих недужных, изображения больных конечностей, излеченных частей тела, сцены врачебного осмотра.

Ярким образцом античного реализма признается пластическая группа «Тираноубийцы», дошедшая до нас в виде отдельных статуй. Особенно выразителен образ молодого Гармодия, представленного абсолютно нагим, в стремительном движении красивого, молодого тела. Четкий силуэт мужественной фигуры придает монументальность всей композиции. При внимательном взгляде на героев заметна некоторая скованность их поз, что могло быть вызвано неопытностью создателя, видимо впервые исполнявшего столь крупную статую.

Критий, Несиот. «Тираноубийцы». Римская копия, мрамор

Классическая эпоха характеризуется обращением художников к героическому образу. В этой связи вызывает удивление популярность терракоты, где чаще изображались отнюдь не герои, не боги и даже не почтенные граждане Афин. Сюжеты небольших скульптурных групп были навеяны сценами из повседневной жизни, а в качестве героев обычно фигурировали простые горожане. Крошечные терракотовые фигурки богов в качестве пожертвования приносились на алтари и опускались в могилу. Смесь глины и песка применялась исключительно для посуды и облицовочных плиток до тех пор, пока гончары не дополнили свой промысел миниатюрной пластикой. В одном из афинских музеев имеется прекрасный образец этого искусства – статуэтка с условным названием «Парикмахер за работой». Такие изделия выполнялись по технологии, заимствованной из производства керамики, то есть покрывались лаком и проходили обжиг в гончарных печах.

Поздняя классическая скульптура передает удивительное богатство душевной жизни человека. Тончайшая обработка мрамора позволяла создавать ощущение нежности и теплоты в выражении лица. Именно этими качествами отличались работы афинского ваятеля Каламида. Приписанная ему статуя пробуждающейся ото сна девушки имела различные названия, поэтому «Эриния» является лишь одним из вариантов. Возможно, автор воспроизводил образ из трагедии Эсхила «Орестея», но его героиня слишком сильно отличается от театрального прототипа. Каламид изобразил полулежащую на мраморном пьедестале гречанку, медленно приподнимающуюся на чей-то зов. Девушка одета в легкий хитон; собранная в мелкие складки ткань свисает над поясом, полностью обнажая плечо. Ее колени прикрыты гиматием, прилегающим настолько плотно, что зрителю видны очертания ног. В угловатых формах статуи, но более всего в пропорциях лица заметны отголоски дорического стиля. Однако свободные движения тела и струящиеся складки одежды приближают творение Каламида к высокому искусству эллинистической эпохи.

Каламид. «Эриния». Римская копия, мрамор

Одна из самых оживленных магистралей современных Афин – проспект Королевы Амалии – начинается с обширной площади. В древности она называлась непереводимым словом «теменос», под которым подразумевалась священная земля, заранее отведенная под строительство храма. Сегодня к северу от этого места находится участок раскопок. Археологи открыли термы и остатки домов, некогда располагавшихся на окраине города, вблизи крепостной стены, сложенной из материалов, заготовленных для обители Зевса Олимпийского. В раскопе видны части колонн, которым так и не довелось украсить храм. Обнаруженные детали удивляют отсутствием каннелюр и входят в кладку основания. Судя по крестообразным надпилам, строители тщетно пытались распилить исполинские барабаны, в итоге употребив их целиком.

Начатое в пору архаики здание строилось так долго, что успело воплотить в себе черты нескольких стилей. Обретя дорические элементы при Писистрате, оно стояло заброшенным до эллинистических времен. В 175 году до н. э. за его восстановление взялся сирийский царь Антиох IV Эпифан. Восточный владыка отдавал предпочтение роскоши, не преминув показать это в храме, где колонны дополнены коринфскими завитками. Украшенный, но опять незаконченный Олимпион уцелел при штурме Афин римлянами, однако несколько его колонн были увезены в Рим для отделки Капитолия. Захватчики не стали разрушать греческие святыни и в дальнейшем даже способствовали их возрождению, как произошло с храмом Зевса. Благодаря заботам императора Адриана к 132 году до н. э. одно из самых крупных в Греции святилищ наконец предстало в завершенном виде. Былые размеры постройки можно представить по лучше всего сохранившейся юго-восточной части с толстыми колоннами высотой более 17 м. В настоящее время рядом со зданием лежат остатки мраморного столба, рухнувшего и распавшегося на барабаны при землетрясении 1852 года. При создании музея под открытым небом афиняне решили не убирать обломки, оставив их в качестве напоминания о беспощадном времени.

В облике храма Зевса Олимпийского отразились черты поздней античной архитектуры, где особенно заметно нарушение принципа гармонии и соразмерности человеческому телу. Поставленные почти вплотную колонны слишком высоки и, вопреки древним канонам, подавляют зрителя своими невероятными размерами. Похожие чувства вызывают и капители, исполненные в роскошном коринфском стиле.

Строго прямые формы классических зданий обеспечивали их прочность даже в случае неверного крепления, но греческие строители небрежности не допускали. Три яруса – основание, колоннада и карниз – возводились из камня, известняка или мрамора в зависимости от средств и значения постройки. Самой эффектной частью любого греческого храма, безусловно, была колоннада. Являясь опорами для крыши, колонны выдерживали большую нагрузку, хотя своим видом напоминали стройную гречанку с невесомой амфорой на голове. Двускатная крыша над входом образовывала треугольник; замурованный и украшенный скульптурой, он превращался во фронтон. Во время отделки ваятель выполнял сложную задачу по размещению фигур в узком длинном пространстве. Если посредине планировалось показать сцену сражения, то в самом высоком месте фронтона ставилась фигура бога. С двух сторон от него находились немного уступающие по росту бойцы со щитами, далее лучники стреляли с колен, а затем, завершая композицию, лежали убитые или раненые, упиравшиеся ногами в угол фронтона.

Храм Зевса Олимпийского

Широкий подиум в основании храма Зевса Олимпийского был окружен оградой, которая одновременно служила подпорной стеной. С северной стороны располагался вход в виде портика. Лестница с тремя высокими ступенями предназначалась для бога. Люди проходили через тот же вход, поднимаясь по низким ступеням узкой лесенки. Наос окружала двухрядная колоннада, дополненная третьим рядом с боковых сторон. В древности общее число опор достигало 104, но до настоящего времени сохранилось лишь 15. Археологам не удалось реконструировать интерьер храма, но его богатство можно представить по фрагментам статуй. Известно, что при римлянах в главном зале возвышалось хрисоэлефантинное изваяние Зевса Олимпийского, скопированное со знаменитой работы Фидия. Рядом с главным божеством стоял скульптурный образ императора Адриана, созданный неизвестным мастером из золота и слоновой кости.

Глядя на величественные статуи и стройные колонны с изящными завитками, трудно поверить, что в искусстве эллинистической эпохи (320-30-е годы до н. э.) преобладал интерес к житейским, порой вовсе непривлекательным моментам. Забыв о классической отрешенности, художники проявляли интерес к разнообразию повседневного бытия и острому драматическому сюжету. Основным содержанием скульптуры той эпохи стали такие темы, как детство, старость, болезнь, убожество, усталость от жизни, боль, смерть. Известны римские копии с греческих изображений умирающего, старух, согнувшихся под тяжестью поклажи, пожилых рыбаков с дряблыми телами, боксеров со шрамами на лице. На одной из статуй изображен мужчина, готовый вонзить кинжал себе в грудь на глазах собственной жены.

Являясь привлекательной моделью для скульптора, в реальной жизни греческая женщина вызывала гораздо меньший интерес. Привязанная к дому, она не вмешивалась в государственные дела; теряя с замужеством фамильное имя, подчинялась всем родственникам мужского пола; имела право делать покупки, хотя даже мелкие вещи не становились ее собственностью. Если для грека лучшим для брака считался возраст 30–35 лет, то гречанок выдавали замуж в подростковые годы. В день обручения невеста прощалась с детством, жертвуя Артемиде свои игрушки, и впервые видела жениха, которого отец выбирал без ее согласия.

Впрочем, мужчины тоже создавали семью без особого желания, обзаводясь досадным бременем только для того, чтобы иметь детей. Отсутствие потомков не украшало человека, он ощущал себя беспомощным в старости, страдал на смертном одре, предчувствуя поминальный день без возлияния медом, вином и молоком, но более всего одиночество в царстве мертвых. Будучи холостяком, мудрец Фалес из Милета каждое утро благодарил богов за свое существование в облике человека, а не животного, эллина, а не варвара, мужчины, а не женщины. Впервые отвечая на вопрос матери о семье, он сказал: «Еще не время!», заметив во второй раз: «Уже не время!». Платон, давая совет своему робкому соотечественнику, заявлял: «Женись, если хочешь всю жизнь жалеть. Красивая жена будет радостью для других, а некрасивая – наказанием для тебя».

Левое крыло западного фронтона Парфенона. Рисунок Каррея, 1674 год

Тем не менее, вступив на порог зрелости, каждый грек обзаводился супругой – к этому его обязывало государство. В Спарте сурово наказывали холостяков, мужчин, женившихся поздно, и дурных мужей. В Афинах времен Солона преследовалось только безбрачие: преступникам определялась «жестокая» кара – брак.

В обязанности супруги богатого эллина, помимо денежных дел, входила проверка кладовых, поддержание чистоты во дворе и комнатах, контроль за приготовлением еды, уход за детьми, стариками и больными. Однако большую часть времени занимали прядение и ткачество. Сидя в личном кресле, хозяйка готовила к прядению шерсть, одновременно наблюдая за работой рабынь. Добропорядочная гречанка управлялась с хозяйством легко, умело, нередко подчиняя себе не только прислугу, но и мужа. Афинский стратег Перикл однажды признался: «Главный человек в Греции – мой маленький сын, потому что всем командуют Афины, Афинами – я, мною – жена, а ею – сын».

Гречанки общались друг с другом в женской половине дома, где устраивали угощения для подруг, встречаясь с мужчинами только на семейных застольях. Пока муж развлекался в городских заведениях, хозяйка с девушками играла в «бабки» мелкими косточками животных. Афинская женщина редко выходила на улицу, но если это случалось, то за ней непременно следовал невольник. Покидать дом ей разрешалось в исключительных случаях, подобных похоронам, большим религиозным праздникам, семейным торжествам, а также посещению лавки торговца благовониями.

Помимо домашних трапез, существовали пиры, где царили гетеры. Будучи женщинами особого рода, они получали воспитание, отличное от того, каким гордились целомудренные жены. Девочки, избранные на роль «спутниц», учились петь, танцевать, играть на музыкальных инструментах, поддерживать застольную беседу, читать и даже сочинять стихи. Образованные, остроумные, свободные в общении женщины становились любовницами богатых мужчин, нередко добиваясь того, о чем не мечтали обычные гречанки, – сердца и кошелька афинского гражданина.

Гетеры имели возможность следить за собой, сложно укладывать волосы, украшать их золотыми сетками и диадемами, то есть предметами, непозволительными для почтенных хозяек. Форма древнегреческой прически всегда гармонировала с фасоном платья. Тонкое понимание красоты, изобретательность и превосходный вкус определили приемы, с помощью которых женщины делали себя изящнее. Не считая осмеянных поэтами подкладок и толстых подошв, созданию стройности помогали чисто художественные средства, к которым, в частности, относились линии прически. Приподнятые на затылке волосы фиксировались повязкой или сеткой, благодаря чему шея выглядела длиннее и тоньше, чем на самом деле. Высокий лоб греки не относили к признакам красоты, поэтому его закрывали вьющиеся пряди, опускавшиеся с узла на затылке и создававшие изящную форму головы. Многообразные прически выполнялись по единому композиционному решению. Расположение завитков соответствовало драпировке одежды, что придавало женскому облику законченность и цельность.

Комплект украшений зажиточной гречанки включал в себя изделия из драгоценных и полудрагоценных каменей, а также предметы, которые сегодня называют бижутерией. Однако высокохудожественные изделия Античности невозможно сравнить с современным ширпотребом. Тонкая ювелирная работа отличала диадемы, фибулы, серьги, браслеты, ожерелья, золотые сеточки для волос и даже банальные шпильки. Виртуозно исполненные, изящные, скромно декорированные украшения подчеркивали женственность дочерей Эллады, облик которых навсегда остался идеалом женской красоты.

Рельеф с изображением гречанки у сундука

Занятые хозяйством замужние гречанки придерживались древних обычаев: их скромная внешность не привлекала внимания, так же как и поведение. Перикл заметил однажды, что «для женщины афинской самое лучшее – когда о ней совсем ничего не говорят; ни худого, ни хорошего». Однако об Аспазии, супруге самого известного афинского правителя, говорили много. Подобно многим образованным личностям, красавица из Милета приехала в Афины повышать свой кругозор. Увлечение науками сблизило ее со знаменитыми учеными, писателями, поэтами, художниками, среди которых проводил время и Перикл.

Аспазия владела ораторским искусством настолько, что послушать ее речи приходили афинские мудрецы во главе с Сократом. Она резко отличалась от местных женщин и, возможно, именно этим вызвала любовь Перикла. Страсть к образованной красавице заставила его развестись с женой и оставить двух малолетних сыновей. Возлюбленная супруга действительно держала стратега под башмаком. Вопреки традициям ей разрешалось входить в андрон, участвовать в симпозиумах, спорить с гостями, обсуждать государственные дела. Недоброжелатели высмеивали Перикла за слабость, замечая, что «стратег ведет войны для того, чтобы угодить иностранке и возвысить ее родину Милет».

В классические времена в Афинах считалось недопустимым выставлять напоказ богатство или родовитость. Однако по мере роста городской казны увеличивалось имущественное расслоение общества и все меньше оставалось последователей старых порядков. Страсть своих современниц к украшениям, богатым одеждам и косметике высмеивал Аристофан, не менее сатирично относившийся к их желанию править государством.

Уважаемый суд

Начиная знакомство с античными памятниками, гости Афин обычно направляются к Ареопагу. Холм с крутыми склонами получил название в честь бога войны Арея и когда-то служил местом сбора афинской знати, представлявшей высший орган государственной власти. На вершину горы можно подняться по узкой, высеченной в скальном грунте лестнице с высокими ступенями. В своеобразном зале заседаний, как прежде, стоит каменный алтарь, перед которым произносили клятву участники судебного процесса. Взобравшись на тесную прямоугольную площадку, туристы оказываются в сердце древнего государства, сумев проникнуть туда, куда не смогла добраться афинская демократия.

После того как Солон разделил власть между аристократией и простыми гражданами, Ареопаг называли уздой, смиряющей норов Народного собрания. Наделенные властью свыше, ареопагиты отменяли неразумные решения народа, поддерживали старинные обычаи, но главное – творили суд, привлекая к ответу даже тиранов. Поначалу городская знать не вмешивалась в политику и решала серьезные уголовные дела. По легенде, первыми подсудимыми стали боги Арес и Орест. Первый убил Аллиротея, сына Посейдона, а второй лишил жизни свою мать Клитемнестру, отомстив за погубленного отца. Благодаря заступничеству Афины матереубийца был оправдан и нашел защиту от жестоких преследовательниц эриний. Вблизи Ареопага находилось святилище, где их почитали как эвменид, благих богинь правосудия.

Демократия установилась в Афинах по окончании Греко-персидских войн. Через 20 лет после знаменитой Саламинской битвы афиняне запретили Ареопагу осуществлять надзор за Народным собранием, вслед за тем уменьшив его судебное значение. В трудах древнегреческого историка Фукидида содержится описание тогдашнего общества, избравшего порядок, увязанный с интересами большинства. По новой идеологии уважением пользовался любой человек, даже бедный, но семейный и способный принести пользу отечеству. Согласно расчетам Платона, таких в государстве должно быть не больше 5040, поскольку «их хватит для того, чтобы обороняться от врагов и помогать друзьям». Как показала история, эта цифра оказалась недостаточной для такого крупного полиса, как Афины. В центре морского союза для решения задач государственной важности собирались 6 тысяч граждан. Столько же было судебных заседателей в мирное время и полностью снаряженных воинов в пору войны. Впрочем, эти группы составляли одни и те же люди – продолжатели рода, почтенные мужи, в зависимости от обстановки управлявшие страной или защищавшие ее на поле брани.

В V веке до н. э. государство Афины представляли Народное собрание (экклесия) и Народный суд (гелиэя). Политические вопросы, остракизм и городские дела вначале обсуждались у подножия Акрополя, а затем – на горе Пникс, куда экклесиастам приходилось карабкаться по узкой каменной лестнице. Для истинного гражданина такая гимнастика не представляла труда, поскольку желание управлять государством было слишком велико. Не доверяя представителям, афиняне хотели все видеть и слышать лично, принимать решение, руководствуясь здравым смыслом, убеждать, выдвигать вопросы на голосование, наблюдая за тем, как соотечественники отвергают или принимают предложения поднятием рук. Собрание всегда было многолюдным, в противном случае недостающий народ приводили насильно.

Ораторы выступали на небольшом возвышении, устроенном посреди широкой полукруглой площадки. Трибуна (бэма) представляла собой правильной формы куб из камня, окрашенного в белый цвет. Позади него стоял божественный символ в виде алтаря Зевса Агорая. Культовый предмет немного остужал ораторов, ведь решения принимались трудно, заседатели спорили, кричали с утра до поздней ночи, отправляясь домой уже во тьме, когда невозможно было разглядеть поднятых рук.

На Пниксе ежегодно вершился «суд черепков». Опасаясь появления нового тирана, люди с подозрением относились к своим прославленным согражданам. Многие достойные мужи стали жертвами остракизма просто потому, что экклесиастам нравилось демонстрировать свою силу. Среди напрасно осужденных оказался «честнейший и справедливейший» стратег Аристид. В одном из античных трудов описан один из его судей – неграмотный крестьянин, который обратился за помощью к самому полководцу, не сумев написать на черепке его имя. «Чем обидел тебя Аристид?» – спросил обвиняемый. «Ничем, – ответил землепашец, – но мне надоело слышать: справедливый, справедливый!»

В определенные дни городскими делами занимался Совет пятисот, главной обязанностью которого являлась подготовка вопросов для обсуждения на Пниксе. Отцы города совещались в просторном зале Булевтерия, расположенного позади храма Матери богов, у подножия Колонос Агорайос, где находились все административные здания древних Афин. Археологи обнаружили в этом месте каменные плиты с записью некоторых указов. Массивные таблички, некогда составлявшие архив Афинского государства, помимо текста, включали в себя скульптурные образы богов, изображенных в момент принятия решения.

Совет пятисот, в свою очередь, делился на 10 мелких пританий. Каждая из них заведовала делами в течение месяца, причем председатель избирался ежедневно. Наделенные полномочиями от народа 50 пританов руководили повседневной жизнью города: выслушивали отчеты, проверяли списки граждан, читали доносы, отдавали распоряжения по текущим делам. По традиции административные здания располагались у подножия Колонос Агорайос. Все они имели форму толоса – круглого в плане сооружения с конической крышей. Именно таким было самое южное обиталище афинских чиновников, или пританей, от которого сохранилось лишь основание с мраморным полом. Должностные лица собирались в колонном зале, где ранее проходили религиозные церемонии. Во всех 10 зданиях ночью горели факелы: председателям полагалось бодрствовать, демонстрируя неусыпную заботу о городе и горожанах.

Из 30 тысяч граждан Аттики около 2 тысяч занимали выборные должности. Почти все они спустя год оставляли посты, уступая места новым кандидатам, отчего каждый свободный афинянин хоть раз в жизни испытал себя на государственной службе. Афинские торговцы, гончары, столяры, мореплаватели, кожевники успешно справлялись со сложными политическими задачами, опираясь на собственный опыт и проявляя серьезное отношение к делу. «Нам приходится соединять в себе, – говорил Перикл, – заботу о делах домашних и государственных. Некоторые озабочены другим, но они все же могут вникнуть в политику. Человека, который совершенно уклоняется от общественных дел, мы считаем не за скромного, а за пустого».

«Указ об афинском гражданстве». Плита из архива Афинской республики

Неподалеку от бывшего Пританея находятся руины Метроона, где в древности хранился архив государства Афины. Посвященный Матери богов, этот храм поражал роскошью убранства. Самой впечатляющей деталью декора служили зелено-желтые мозаичные полы с геометрическим орнаментом. Возможно, их устройство связано с именем императора Адриана, статуя которого стояла по другую сторону улицы, напротив Метроона.

Афинский Булевтерий неоднократно перестраивался, расширялся и благополучно просуществовал до нашествия германцев в 267 году. Незадолго до того прекратились заседания Народного суда – гелиэи, установленной еще при Солоне. Изначально судьи располагались на открытом воздухе, собираясь с восходом солнца, по названию которого именовались публичные процессы.

Любой гражданин, пожелавший принять участие в суде, просто приходил на заседание. Присяжных выбирали из толпы с помощью машины под названием «эклеротерий», куда закладывали разноцветные шарики. Деревянные таблички с именами кандидатов собиралась в специальных ячейках, а затем по цвету шарика определялось число присяжных. Полноправным членам суда вручали два бронзовых предмета для голосования. Их форма – полая и цельная – означала соответственно виновность или невиновность подсудимого. Некоторым присяжным поручали особые задания, например судейство, подсчет голосов, контроль за работой часов (клепсидры), ограничивавших время выступления ораторов. В Национальном археологическом музее Афин можно увидеть реконструкцию этого оригинального предмета. Он представляет собой два сообщающихся сосуда, помещенных на разных уровнях. Вода постепенно стекала из наполненного до краев верхнего горшка в нижний, и время оратора заканчивалось после того, как первый оказывался пуст.

С IV века до н. э. гелиэи проходили в специальном здании с крытым перистилем и несколькими залами. Здесь же находились клепсидра и сопутствующий водяным часам бассейн с лесенкой. Римским нововведением стал устроенный невдалеке фонтан, имевший в плане форму буквы L. Источник благополучно сохранился до нашего времени, подобно скале с пещерами, возвышающейся неподалеку от Пникса. По преданию, в одной из них закончил свои дни неунывающий мудрец Сократ. На самом деле в отвесных склонах могли находиться святилище или дом бедняка, а если и тюрьма, то добровольная, что никак не относится к жизни великого философа. Он проводил свои знаменитые беседы, прогуливаясь между колоннами Царской стои, рядом с которой стоял небольшой, построенный в IV веке до н. э. храм Аполлона Патрооса.

Лисипп. «Сократ». Римская копия, мрамор

Жизнь Сократа полностью согласовывалась с его философией, поэтому, подобно последней, заслуживает пристального внимания. Сведения из биографии афинского мудреца весьма противоречивы. Сам он предпочитал беседы, а речи записывали ученики – Платон и Ксенофонт, существенно расходившиеся во взглядах. В трудах последнего представлено точное описание внешности учителя и, вероятно, принижена его духовная сущность. Платон, напротив, идеализирует Сократа, вкладывая в его уста собственные идеи.

По слухам, выслушав однажды диалог молодого Платона, мудрец воскликнул: «Сколько этот юноша налгал на меня!». Обучившись искусству ваяния, внимательно изучив произведения Анаксагора, он не занимался ничем, кроме поучительных бесед, отчего имел единственное богатство в лице злой жены Ксантиппы. Впрочем, семейные невзгоды способствовали выполнению гражданского долга. Сократ трижды участвовал в сражениях в ходе многолетней Пелопоннесской войны и даже отличился в походах на Делион, Потидею и Амфиполис. Пламенный патриотизм философа выразился в известной мысли «Отечество почтеннее и матери, и отца, и всех предков».

Современники сравнивали не слишком привлекательного внешне Сократа с силеном, считая безобразие признаком внутренней красоты. Рассказывали, как физиономист Зопир, внимательно рассмотрев черты лица философа, сказал, что он родился с дурными наклонностями. Находившиеся рядом ученики рассмеялись, но наставник прервал смех словами о борьбе и победе над пороками. Его воспитательная деятельность состояла в беседах со всеми, кто того желал. Беседы часто касались банальных житейских случаев, которые подводили к выяснению нравственных понятий. Сократ беседовал с полководцами, политиками, приезжими софистами, местными гражданами, обывателями, друзьями, не гнушаясь разговорами с куртизанкой, которой внушал правильный взгляд на искусство обольщения. К сожалению, столь опрометчивая демократичность завершилась трагедией. «Мудрейший из греков» погиб от обвинения незначительных лиц, а именно от наветов ритора Ликона, Мелита и демагога Анита, обвинивших философа в тяжких преступлениях: антигосударственной пропаганде, развращении юношества и неверии в богов, официально признанных в Афинах.

Сократ поклонялся собственному божеству – своему личному демону, о котором часто упоминал в беседах. Сатана являлся после определенного звука и знака в течение всей жизни философа, с самого детства и до конца его жизни, что не может быть истолковано в смысле простого голоса. Мудрец верил в существование реальных, хотя и невидимых существ, являвшихся посредниками между Богом и людьми.

Процесс завершился смертным приговором вследствие дерзкого поведения самого осужденного. Исполнение приговора в связи с праздничными днями было отложено на месяц. Друзья предлагали Сократу бежать, но тот отказался и в мае 399 года до н. э. принял яд цикуты. Его пребывание в темнице и предсмертные беседы описаны в одном из диалогов Платона, где раскрывается смысл и значение так называемой сократовой философии. Современники принимали это оригинальное учение, критиковали и отвергали, все же называя автора «отцом философии». По словам Платона, Сократ старался вызвать в собеседнике правильное понимание темы разговора. Сам он называл искусство направлять беседу к определенной цели меэвтикой, или родовспомогательным мастерством, так как оно помогало человеку «родить правильную мысль».

Сократовская идея относительно единства познания и добродетели, а также результат этого союза продолжены в позднейшей греческой философии, правда с некоторыми оговорками. Афинский мудрец настаивал на том, что каждый человек должен уважать работу, и особенно физический труд, должен властвовать над собственными страстями, подчинять их своему разуму, не избегая наслаждений, составляющих важный компонент человеческого счастья. Он не был аскетом, хотя и не позволял страстям одерживать верх над собой. Быть может, поэтому Сократ стал идеалом мудреца, жизнь и смерть которого послужила доказательством полного согласия между теорией и практикой.

Андроник и другие благодетели

Современные афиняне не испытывают неудобств в исчислении времени. Помимо личных часов, они пользуются множеством общественных, устроенных на крупных зданиях города. Жители древних Афин узнавали время только на римской агоре, где находились единственные городские часы – клепсидра, скрытая толстыми стенами Башни ветров. Весьма распространенное в Античности, это сооружение прекрасно сохранилось и сегодня удивляет причудливой скульптурой. Исполненные в камне рельефы далеки от совершенства, зато интересны с исторической точки зрения. Примитивные, однообразные фигуры можно рассматривать как начало имперской культуры с характерным для нее излишеством в отделке, помпезностью и роскошью, порой доходящей до вульгарности.

Башня ветров по традиции стояла на массивном основании с тремя высокими ступенями. Построенная в I веке до н. э., она достигала 12 м в высоту, а восемь ее граней были сориентированы по сторонам света. Каждую из них украшала плоская скульптура с изображением ветра, налетавшего с определенной стороны; рисунок дополняла красивая надпись с указанием его названия. Облаченные в развевающиеся платья герои имели человеческий облик и напоминали богов только атрибутами. Бородатый Борей в тяжелом плаще с усилием дул в раковину, вызывая северный ветер. Холода с северо-востока приносил Кэкий, высыпавший град со своего щита. Тепло с востока следовало после вмешательства ветра Апелиота, изображенного в виде юноши с фруктами в руках. Похолодание с юго-востока вызывал закутанный в плащ Эврос. Южный ветер Нот поливал город из сосуда; нежный Зефир рассыпал цветы, показывая, что весна приходит с запада. Юго-западный ветер Липс нес корабельный аплюст, а северо-западный Скирон – вазу.

Невыразительные образы Башни ветров напоминали столь же скучных эротов и гениев, популярных в декоративном искусстве Рима. Тем не менее скульптурная роскошь не мешала, а, напротив, помогала сооружению исполнять свою полезную роль. С помощью флюгера-Тритона на пирамидальной кровле горожане могли в любой момент определить направление ветра. Время они узнавали по уровню воды в клепсидре, жидкость в которую поступала из резервуара круглой пристройки, расположенной снаружи башни. Внутрь постройки вели две двери; устроенные на противоположных гранях, они никогда не закрывались, поэтому доступ к городским часам был открыт в любое время суток. Изначально вход обрамляли невысокие портики с фронтонами. От коринфских колонн уцелели только базы, тогда как от внутренней колоннады, служившей опорой для карниза, не осталось и следа.

Башня ветров

Согласно надписи на одной из стен, средства на возведение Башни ветров предоставил богатый торговец Андроник из сирийского города Кирра. В те годы благотворительность в греческом мире являлась нормой. После смерти последнего потомка Тесея афинский народ избрал своим царем ахейца по имени Кодр. Озабоченный защитой города от врагов, он не успел украсить его каменными зданиями. Его потомок – прославленный архонт Солон – был занят реформами, поэзией и накоплением богатства, которого не знал в молодости, потому что происходил из бедного рода. Интенсивное строительство в Афинах начал Писистрат, объявивший себя тираном в 560 году до н. э. Под его неусыпным оком город расширялся и процветал. Переустроив финансовую систему, он выделил деньги на дороги и водоснабжение, распорядился переустроить афинские улицы, кварталы, поощрял искусство и, кроме того, был прекрасным дипломатом, поскольку умел налаживать культурные связи с дальними государствами.

Благодаря участию Писистрата на греческой агоре появились храмы Аполлона и Зевса Агорая, большой фонтан Эннеакрунос и алтарь Двенадцати богов, ставший укрытием для бездомных. По склонам Акрополя потекла чистая вода, заключенная в лотки как составные части городской водопроводной сети. Тогда же началось строительство огромного храма Зевса Олимпийского. Старое святилище Афины на Акрополе украсила колоннада и мраморные фронтоны. Тиран приказал заменить микенские ворота Пропилеями, к которым вела широкая дорога. На месте привратного святилища возник алтарь, посвященный Афине Нике, а сама богиня получила подарки от зажиточных граждан – прекрасные статуи, созданные для украшения священной горы.

Падение тирании в 508 году до н. э. ознаменовалось приходом к власти Клисфена, проявившего немалую заботу о благоустройстве родного города. Представитель древнего аристократического рода, великий политик, реформатор, он утвердил остракизм и ввел демократическое правление, требовавшее новых общественных зданий. Первое место среди многих построек подобного рода отводилось Булевтерию, где удобно расположился совет пятисот. При Клисфене открылся Метроон, был заложен фундамент большого храма Афины на Акрополе и, возможно, завершилось строительство оборонительных сооружений. Во всяком случае, к приходу персов в 480 году до н. э. крепостная стена существовала, хотя и не смогла обеспечить полную защиту от врагов. После окончательной победы в самом крупном полисе Греции наступил период благоденствия. Жители взялись за восстановление города, начав работу с Длинных стен – монументального ограждения, соединившего Афины с портом Пирей. На ее возведение горожане употребили обломки разрушенных храмов, которые решили оставить в виде руин как память о гибели города и символ ненависти к врагам. Вотивные, или преподнесенные по обету, статуи считались собственностью Афины и не могли использоваться в качестве строительного материала. Их закопали в южной и северо-западной частях Акрополя, где эти предметы пролежали до конца XIX века.

Примерно в 444 году до н. э. власть в Афинах досталась Периклу. Представитель богатого и могущественного рода Алкмеонидов занял высокую должность невольно, начав управлять государством в отсутствие более достойного претендента. Многократно избранный стратег, превосходный оратор, большой поклонник искусств, он старался для города намного больше своих предшественников. За годы его правления столица Аттики превратилась в богатый и самый влиятельный город Греции. Перестроенный и украшенный величественными статуями Акрополь составил наибольшую славу Афин, вызвав зависть у жителей других городов. Однако щедрость Перикла спровоцировала нападки со стороны собственного народа: «Афины теряют уважение греков! Союзники бранят нас за то, что деньги, собранные для войны, мы растратили на украшение города золотом и драгоценными камнями».

Перикл тратил государственные деньги, потому что не имел личного богатства. Превратив Афины в процветающий полис, он не позаботился о собственном благополучии. Римский историк Плутарх рассказывал, как «получив в наследство от отца богатое имение, стратег организовал его управление весьма выгодным способом. Собранный с обширных полей урожай продавался на рынке, и там же приобреталось все необходимое для хозяйства. Такая жизнь не давала возможности домочадцам пользоваться деньгами. В доме правителя не было роскоши, и все выдавалось по счету в установленном размере».

Эпоха Перикла воспринималась современниками как золотой век. Богатство Афин тогда исчислялось 600 талантами дани от союзников, доходами с налогов и внушительным запасом золота из сокровищниц Акрополя. Примыкавшие к храмам постройки с колонным портиком заключали в себе дары от полиса и его граждан. Напоминая основные здания по форме, они имели более скромные размеры и единственное помещение. В эллинистические времена позади наоса стали устраивать помещения, куда складывали золотые монеты, поступавшие в форме благотворительности от частных лиц. Та м же хранились статуи и драгоценная утварь, которую служители употребляли в праздничных процессиях.

Фидий. «Перикл». Бюст, мрамор

Никогда ранее в Афинах не устраивались столь пышные и многолюдные празднества. О безмятежном существовании горожан в ту пору упомянуто в стихотворении Вакхилида:…

В школу спешит молодежь,

Ей любы песнь и празднеств шум…

Громом отрадных пиров

Наполнен град и отрочьи слышны в нем гимны…

Стремление греков к полноценному отдыху было настолько велико, что в отношении его количества дело доходило до абсурда. Саркастические заметки по поводу праздничного времяпровождения афинян выражены в «Псевдоксенофонтовой политии»:

«Некоторые упрекают их за то, что иногда ни совету, ни народу не удается принять решение для человека, хотя бы он и сидел в ожидании целый год. Происходит это только из-за того, что вследствие множества дел судьи не успевают всех отпустить. Да и как они могут успеть сделать что-либо, когда приходится, во-первых, справлять столько праздников, сколько нет ни в одном из греческих государств, во-вторых, разбирать столько частных и государственных процессов и отчетов, сколько не способны разобрать люди».

Особая пышность религиозных процессий и театральных представлений составляет одну из характерных черт афинского бытия. Праздники устраивались и раньше, но во времена Перикла они стали шире, торжественнее, театральнее. Театру придавалось такое значение, что беднякам в день праздников выдавались деньги на посещение музыкальных спектаклей, проходивших в удобном здании под названием Одеон.

Почитание древних богов, а соответственно, и участие в культах было честью и правом каждого гражданина Афин. Жители небольшого городка Терент хвастались тем, что у них праздников едва ли не больше, чем дней в году. Более скромные афиняне справляли 50 праздников, но и у них торжества занимали около 100 дней. В отсутствие выходных и отпусков праздничные дни были хорошей возможностью отдохнуть и отведать мяса, поскольку в будни этот дорогостоящий продукт не употреблялся. На праздниках греки приносили жертвы богам, то есть забивали животных, угощаясь жертвенным мясом по окончании церемонии. В праздники горожане собирались вместе, бедные просили подаяние и всегда его получали. На состязаниях они становились участниками, но не просто выступали перед согражданами, а показывали свое искусство богам.

Основным праздником в течение многих столетий оставались Великие Панафинеи. Торжества в честь Афины считались основой государственного благополучия и проходили один раз в 4 года, вскоре после июльской жатвы; Малые Панафинеи отмечались ежегодно. Греки устраивали праздники в надежде задобрить богов и убедить их выполнять людские желания. Мольбы о богатом урожае или победе в войне сопровождались множеством культовых церемоний, но основной всегда было шествие.

Торжественная процессия в день Великих Панафиней начиналась от Дипилонских ворот квартала Керамик, медленно проходила по Священной дороге и завершалась в Эрехтейоне на Акрополе. Процессию возглавляли самые знатные и почтенные граждане государства: магистраты, пританы, булевты, полководцы в сопровождении гоплитов и всадников, демархи и представители союзных полисов. За ними шествовали жрецы храмов Афины и лица, связанные с ее культом. Аррефоры сопровождали колесницу-корабль, на мачте которого, словно флаг, развевалось платье Афины. Вытканный жрицами гиматий покрывал деревянную статую богини: по легенде, именно в таком виде она спустилась с неба. Прислужники храма вели предназначенных к закланию овец и быков, метеки несли корзины с приношениями, кресла для старцев, ритуальные вазы из серебра. Процессия проходила агору, останавливалась у входа в Акрополь, а затем двигалась через Пропилеи, мимо статуи Афины Промахос к восточному входу Парфенона. Финалом официальной части праздника являлось жертвоприношение, совершаемое на площади перед главным храмом города, после чего народ шел развлекаться.

В программу Великих Панафиней входили гимнастические, конные, поэтические и музыкальные состязания. Участники всех «неофициальных» мероприятий съезжались в Афины со всей Греции. Победителям вручались призы – панафинейские вазы, с которыми чемпион не расставался даже после смерти: при погребении их укладывали рядом с покойником. По решению Перикла на полукруглой площадке Одеона стали проводиться музыкальные состязания. Сам он играл роль распорядителя соревнований, то есть устанавливал правила, объявлял и награждал лучших певцов.

Праздник под названием Анфестерии являлся проводами мертвого царства, поэтому проходил в конце зимы. Церемония начиналась выездом корабля на колесах, на палубе которого стоял архонт-жрец в маске. Завершали торжества участники состязаний в выпивке: рабы вскрывали молодое вино, раздавали большие кружки, горожане по сигналу трубы начинали пить, и первый, опорожнивший посудину, получал в награду мех с тем же вином.

Весну в Афинах встречали в марте; торжества в честь бога плодородия включали в себя процессии, хоровое пение, соревнования драматургов и поэтов. На главном празднике – Великих Дионисиях – представлялись трагедии, позже дополненные комедийными спектаклями. Шествие открывала статуя из городского храма, изображавшая прибытие божества из заморских стран. Пять дней подряд на круглой площадке рядом с алтарем Диониса выступали хоры. В первый день исполнялись торжественные песни, во второй – комедии, в остальные дни – трагедии.

Ближе к зиме жители Афин начинали готовиться к Элевсинским мистериям. Таинственный культ Деметры, ее дочери Коры, связанный с поиском наслаждений и личного счастья, был доступен каждому человеку, не запятнавшему себя убийством. Греки верили в то, что умерший обретет вечное блаженство, успев при жизни постичь учение элевсинских жрецов. Посвящение совершалось в городе Элевсин, где находился храм Деметры и куда толпы народа стекались после объявления священного перемирия, семи дней жертвоприношений и очищения, касавшегося как тела, так и души.

Огромная процессия выходила из Афин ранним утром, с тем чтобы прибыть на место глубокой ночью. Участники шествия несли на голове закрытые корзины с неизвестными священными предметами. Перед храмом полагалось танцевать, распевать песни, пить хмельной напиток кикий, приготовленный из вина, тертого сыра, крупы с кореньями. По окончании веселья люди робко входили в храм, где наконец открывался священный короб и жрицы объясняли назначение таинственных вещей. Затем каждый присутствующий произносил фразу «Я постился, пил кикий, брал из короба… и положил обратно», после этого считая себя посвященным, следовательно, всевидящим. Далее членам общины представлялось фантастическое зрелище: громкое рыдание во мраке и следующее за ним ликование в ярком свете факелов. Подробного описания церемониала в честь богини Деметры не имеется ни в одном античном сочинении. Участники Элевсинских мистерий давали клятву не рассказывать о происходящем. Обет молчания хранили все греческие писатели и даже философы, обычно не боявшиеся рассуждать на запретные темы.

Памятник Лисикрата

Оживленный проспект Амалии в сегодняшних Афинах дает начало нескольким старинным улицам. Низкие здания, миниатюрные скверы, уютные площади этого района устроены в XIX веке и, казалось, не связаны с древностью. Однако античный дух витает здесь благодаря памятникам, которым посчастливилось уцелеть во времена турецкого владычества. Украсив не столь древние кварталы, они позволяют судить о былой планировке, что особенно заметно на улице Лисикрата, получившей известность по одноименному сооружению. Судя по надписи, небольшой декоративный монумент создан в честь владельца хора, выигравшего музыкальный спор на Великих Дионисиях. Изначально таких памятников было гораздо больше, ведь афиняне увековечивали в камне каждого победителя праздничных игр. Награды водружались на пьедесталы, а те, в свою очередь, занимали обе стороны дороги Треножников. Среди множества однотипных монументов уцелел лишь один, посвященный хорегу Лисикрату. Установленный в 335 году до н. э., он сохранился благодаря тому, что провел беспокойные турецкие времена в стене монастыря капуцинов.

Улица Лисикрата

Памятник Лисикрата невелик по размерам: при общей высоте 6,5 м ротонда не достигает и половины. Удивительно пропорциональная, эффектная по декору, она является великолепным примером камерной архитектуры своего времени. Ротонда с шестью коринфскими колоннами возвышается на плоском основании прямоугольной формы. Стройные столбы выглядят полуколоннами, поскольку промежутки между ними заложены камнем. Рисунок фриза представляет сцены из божественного бытия Диониса и его спутников сатиров. Черепица на мраморной крыше всего лишь имитация, как и листья аканфа, которые выглядят живыми, хотя в действительности вырезаны из мрамора.

Монумент Лисикрата стал одним из первых образцов роскошного коринфского стиля. Появление причудливых элементов в строгом эллинском искусстве осталось тайной, но некоторые сведения все же можно почерпнуть из легенды. После смерти маленькой девочки родные поставили на ее могиле корзинку с ее игрушками. Выросший рядом кустарник аканф оплел подарок своими гибкими стеблями, резными листьями и завитыми усиками. Однажды мимо проходил скульптор, посмотрел, восхитился и сделал по этому образцу капитель колонны: 8 коротких усиков, над ними 8 длинных, далее опять длинные, чередующиеся с короткими. Деталь получилась настолько красивой, что внешне совсем не подходила на роль опоры массивного перекрытия.

На круглой мраморной плите памятника Лисикрата, так же как и на соседних сооружениях, стоял треножник из бронзы. Утраченный в турецкие времена, изначально он был призом победителю музыкальных соревнований. На торжествах в честь Диониса награждался не только певческий коллектив, но и его руководитель, каковым являлся Лисикрат. Получив красивый бронзовый треножник, он, по обычаю, передал его богу, сделав приношение в виде монумента с высоким мраморным пьедесталом.

Памятник Лисикрата

Обычай дарить небожителям собственные награды возник незадолго до эллинистической эпохи, невольно начатой Александром Македонским. Государство на северо-востоке Греции своей мощью обязано царю Филиппу, который прославился не только как родитель великого полководца. Македонцы называли себя истинными эллинами, потомками Зевса, хотя остальные жители полуострова считали их немногим выше варваров. Они общались между собой на греческом языке с сильным, малопонятным для соседей акцентом. Благодаря завоеваниям Филиппа и без того крупная страна увеличилась по территории, долго сохраняя отсталость в культурном отношении.

Среди нескольких жен Филиппа царицей была только одна – Олимпиада, мать Александра. Оставленная мужем из-за красавицы Клеопатры, она могла быть причастной к убийству царя. Догадку о его насильственной смерти подтверждают находки на кладбище в Вергине, где в 1977 году археологи раскрыли царское захоронение. Гробница, оформленная по правилам дорического искусства, заключала в себе, помимо сожженных останков, атрибуты высшей власти: золотой ларец с изображением звезды как эмблемы Македонской династии, а также некоторые части доспехов Филиппа, в частности его кирасу и шлем.

В день рождения наследника македонский царь получил известие о трех победах и сгоревшем храме Артемиды в ионийском городе Эфес. Эти события были признаны знаком появления на свет будущего завоевателя Азии. Боги не ошиблись: через 20 лет Александр пришел к власти, спустя несколько лет отправился в поход, результатом которого стала значительная переделка древнего мира. Молодой талантливый полководец захватил Персию, Афганистан, обширные земли в Индии и Египте. Не стараясь изменить порядки в покоренных странах, он ограничивался назначением греческих наместников. Те окружали себя соотечественниками, что способствовало распространению эллинского языка и культуры. Созданная Александром империя рухнула вскоре после его смерти, но греческое влияние сохранилось.

В странах Средиземноморья эллинистические идеи господствовали более 300 лет. Эпоха расцвета науки, искусства, зодчества и литературы не могла не коснуться Афин. Столица Аттики утратила политическое значение в пору царствования Филиппа, но ее культурный авторитет остался прежним. Превзойдя других греков в мореходстве, художествах, ремеслах, афиняне сохранили первенство и в музыке.

Красивые, упорядоченные звуки сопровождали каждого эллина от первых до последних дней. Песнопением отмечались главные события человеческой жизни: рождение ребенка, совершеннолетие, встреча с возлюбленной, вступление в брак, военная победа, начало и окончание войны, болезнь, выздоровление, смерть. Громкой музыкой чествовались победители, встречались владыки, приветствовались друзья и враги, тогда как тихие напевы посвящались женщинам и богиням. Под аккомпанемент музыкальных инструментов поэты декламировали стихи, жрецы проводили культовые обряды, воины отправлялись в поход, атлеты бегали по дорожкам стадиона.

В эллинском мире не существовало нотной грамоты, поэтому мелодии можно только вообразить, представив звучание лиры как самого популярного в Элладе инструмента. Согласно мифам, ее изготовил Гермес, употребивший для того панцирь черепахи из собственных запасов, а также рога и шкуру украденного быка.

Кифара, или усложненный 7-струнный вариант лиры, подчинялась только опытным музыкантам, обычно выступавшим на пирах, конкурсах и праздниках. Немного реже использовались цимбалы, арфа, свирель, тимпан, двойная дудка под названием «авлой».

Тесно связанные с музыкой стихи всегда декламировались перед публикой. Взобравшись на подиум, поэт принимал эффектную позу и начинал читать длинные эпосы Гомера, выговаривая фразы нараспев, в такт звучащей мелодии. Сначала участники хора просто развлекались, но впоследствии в этом виде искусства появились профессионалы. Бродячие певцы-рапсоды таким образом зарабатывали себе на хлеб, хотя в отличие от аэдов не увлекались импровизациями, а комбинировали отрывки разученных заранее текстов. Подобно своим предшественникам, они выступали без музыкального сопровождения, исполняя эпические поэмы Гомера на праздничных мероприятиях.

В эллинистические времена, когда праздность считалась лучшим занятием гражданина, из греческого искусства исчезли любители. Сильно усложнившиеся произведения литературы, живописи, скульптуры стали приятными для взора и невозможными для копирования. Аналогично другим видам искусства музыка, особенно театральная, разделилась между исполнителями, теперь стремившимися к узкой специализации. Вместо аэдов и рапсодов на сцену стали выходить вокалисты, лирники, кифареды. Количество струн на музыкальных инструментах возросло до абсурда, с которым старались бороться власти отдельных государств. Например, в Спарте лишние струны у заезжих гастролеров просто перерубались топором.

Если раньше театральный хор озвучивал содержание пьесы, то в эллинистическую пору певцы вышли из спектакля, буквально покинув сцену. Потешая зрителей в перерывах, они пели и плясали внизу перед ширмой, за которой артисты готовились к следующему действию. Существенно изменились и сами отношения между теми, кто находился в театре. Подобно тому как мастер свысока смотрит на невежду, профессиональные исполнители презирали сидящую в зале толпу. Зрители в свою очередь восхищались хорошей игрой, но ощущали себя гораздо выше людей, нанятых для того, чтобы обслуживать праздную публику.

В праздничных песнопениях значение хора было намного выше. В дни чествования богов создатели представляли свои лучшие произведения. В отсутствие рифмы, появившейся только в средневековой поэзии, в древнегреческих стихах существовал ритм. Поэтический порядок повторялся в мерных движениях хора; шагая из стороны в сторону, певцы распевали строфу:

Много в природе дивных сил,

Но сильней человека нет.

Он под вьюги мятежный вой

Смело за море держит путь…

Закончив одну часть шествия, хор теми же движениями возвращался назад и пел антистрофу:

И беззаботных стаи птиц,

И породы зверей лесных,

И подводное племя рыб

Власти он подчинил своей…

В строфах и антистрофах точно сходилось число слогов и расположение ударений. Благодаря этому их распевали на один мотив, чаще торжественный, соотнесенный с медленными движениями артистов, шагавших по сцене взад, вперед, а также из стороны в сторону. Таким образом создавалась гармоничная композиция со слитыми воедино музыкой, стихами и танцами. Именно такой запомнилась современникам первая песнь хора из «Антигоны» Софокла: в громком, патетическом гимне отразились чувства афинян после победы над персами. Однако рационализм не покидал греков даже в развлечениях. Так, стихи Софокла завершаются менторскими строками, напоминающими о правде, лжи, благородстве, дерзости и о том, что ожидает человека, хоть единожды преступившего закон:

Ни в доме гость, ни на вече друг

Он мне никогда не будет!

Римские следы

В античные времена на римской агоре находился красивый мраморный фонтан. Сохранившийся до сих пор, он напоминает о былых временах журчанием воды, медленно стекающей по разбитым плитам. Вторым свидетельством пребывания римлян в Элладе служит библиотека Адриана, открытая в 1885 году во время археологических изысканий.

Изначально фасад самого крупного в Аттике книгохранилища дополнялись колоннадами. Каждая из них имела по семь установленных вплотную к стене гладких столбов с коринфскими капителями и фризами, выражавшими типично римский прием оформления зданий. Можно представить, насколько эффектно выделялись на фоне белой стены отполированные до блеска колонны нежного розового оттенка. Сегодня еще можно увидеть сложенные в руст, укрепленные контрфорсами боковые части здания, но из четырех колонн изящного портика уцелела только одна.

Римляне стали проникать в Грецию вскоре после смерти Александра Македонского. Пытаясь овладеть греческими колониями на юге Италии, вначале они были остановлены войсками царя Пирра из Эпира. Откликнувшись на призыв соотечественников, он победил дважды, потерпел поражение в третий раз, и к 275 году до н. э. грекам пришлось расстаться с плодородными землями на Апеннинах. Спустя некоторое время конфликт возобновился: война между Антигонидами и римлянами продолжалась около полувека до полной победы последних. Однако падение македонской монархии вовсе не означало победы над греками. Еще два десятилетия захватчики наблюдали за внутренними распрями, полностью покорив Элладу в 146 году до н. э.

Граждане Афин сумели освободиться от македонской власти, выплатив крупную сумму начальнику вражеского гарнизона. Спасенная таким образом демократия сохранилась до прихода римлян, но полис уже утратил былое могущество. Отказавшись от роли могучей державы, бывший центр Делосского союза превратился в тихий провинциальный городок, привлекавший, однако, своими художественными ценностями. Больше никто не покушался на свободу афинян, зато произведения искусства в огромном количестве вывозились за пределы государства. В 87 году до н. э. взбунтовавшиеся Афины захватил и разграбил римский полководец Сулла. Тогда в Рим перекочевали самые ценные памятники: храмовая скульптура, живопись, изделия из драгоценных металлов, в том числе дорогостоящая культовая утварь.

Библиотека Адриана

Вместе с предметами искусства римляне охотно заимствовали и всю греческую культуру. Эллинский вкус вошел в моду, порой доходившую до курьезов. Сенатор Фибий Пиктор написал свою первую римскую историю… на греческом языке, пояснив этот абсурд тем, что хотел добиться уважения от побежденных. В предисловии автор извинился перед согражданами за возможные погрешности, так и не сумев ответить на вопрос друга: «Зачем извиняться за ошибки, если можно их не делать? Кто заставлял тебя писать на чужом языке?». Очевидцы рассказывали о полководце Муммии, который, вывозя из ограбленного Коринфа старинные амфоры и статуи, пригрозил капитану корабля: «Утопишь вещи, заставлю вернуть такие же!».

Одновременно с грабежом римские правители заботились о благоустройстве Афин. Больше других старался император Адриан, по распоряжению которого в городе закончилось возведение храма Зевса Олимпийского, были построены гимнасий и большая библиотека. Ее просторные залы располагались в восточном конце здания, протянувшегося вдоль улицы на 122 м. Центральное помещение с нишами в одной из стен предназначалось для хранения рукописей, а в боковых залах находился архив. Обширный двор библиотеки Адриана представлял собой перистиль с полукруглыми нишами-эскедрами и бассейном в центре. Позже водоем обрел крышу, преобразившись в красивый павильон с колоннами, мозаичным настилом. В раннехристианские времена эта постройка вновь изменила форму и значение, став церковью, просуществовавшей до XII века.

Покорение Афин повлекло за собой упадок в политической сфере, но город все еще сохранял славу столицы ученых, мудрецов и поэтов. «Лучше бы мне не в Афинах родиться…» – говорил Солон и, безусловно, лукавил, потому что благословенный край долго оставался местом, куда стремился попасть каждый образованный человек. Именно здесь собирались странные люди, стремившиеся изменить взгляды сограждан. Презираемые властью и боготворимые народом афинские мудрецы удивляли окружающих смелыми изречениями, доказывая их правдивость на личном примере.

Подробно описывая характер какого-либо философа, античные писатели дополняли его биографию самыми невероятными эпизодами. Именно так случилось с Диогеном, которому ошибочно приписывалась встреча с Александром Македонским. Считая себя последователем Сократа, сын менялы и фальшивомонетчика видел добродетель в отсутствии потребностей, воздержании, в жизни, сообразной с природой, то есть без богатства, почестей, науки, имущества и брака. Доведя свой аскетизм до крайности, порой весьма неэстетичной, он спокойно принимал обращение «o cuwn» («собака»), отвечая: «Подавшему виляю, на жадного лаю, злого кусаю».

Отрицая принятые в обществе нормы поведения, Диоген кормился подаянием, странствовал по Греции с нищенской сумой и палкой, босой, в рваном плаще, наброшенном на голое тело. Его домом в Коринфе был большой пифос, к которому все настолько привыкли, что считали сей предмет частью городского пейзажа. Рассказывают, как однажды дети сломали бочку и горожане постановили озорников высечь, а мудрецу подарить новый сосуд. Те м не менее этому странному человеку принадлежит заслуга создания философской школы киников, на основе которой в дальнейшем сформировался стоицизм. По преданию, Диоген скончался в один день с Александром Великим. Ощутив скорую смерть, он пришел на пустырь, лег на краю сточной канавы и сказал: «Когда перестану дышать, столкните меня в канаву, пусть псы полакомятся». Однако похоронили философа на городском кладбище, с почестями опустив в могилу и отметив место захоронения столбом с мраморной статуей собаки.

Если бы фортуна свела Диогена с Аристотелем, то спор между ними мог бы оказаться жарким. Различия в их судьбах были глубоки так же, как отличались мысли, оформленные в два противоположных учения. Столь же мудрый Аристотель воспитывался Платоном, а свои знания передавал Александру Македонскому. Воспитатель юного царя не испытывал нужды, не отрицал наслаждений, интересовался собаками, но видел в них лишь объект для изучения, поскольку в числе многих наук увлекался зоологией. Он чувствовал себя тем, кем являлся на самом деле, и в этом заключалась суть его философии, развивавшей платоновскую идею стольности: каждое существо стремится быть собой, но только в совершенном качестве, то есть стол хочет быть большим столом, яйцо – птицей, желудь – дубом, ребенок – взрослым, зрелый человек – мудрым.

Афины римского периода

Аристотель обучался у Платона почти 20 лет, однако после смерти наставника покинул заведение, саркастически заметив: «Платон мне друг, но истина дороже». Он был единственным среди учеников, кто выслушал до конца все сложные лекции, хотя долгое слушание лишь утвердило его в собственной правоте. Разочаровавшись в философии наставника, Аристотель не перестал любить Афины, где основал школу на священном участке Аполлона Ликейского. Занятия в Ликее проходили непринужденно: учитель не стоял перед сидящими, а прохаживался вместе с ними между колоннами, называя себя перипатетиком, то есть гуляющим философом. Сочинения Аристотеля касались всех сфер тогдашней науки: формальной логики, силлогистики, метафизики, биологии, медицины, этики, риторики, стихосложения.

С тех пор беседа во время прогулки между колоннами стала основной формой обмена знаниями. Основатель стоицизма – самой влиятельной философской школы Античности – гулял под навесом Пестрой стои. Зенон с Кипра запомнился современникам как человек «мрачный и едкий, высокий, худой, неловкий, с хмурым напряженным лицом, закаленный и неприхотливый; любил зеленые фиги и загорать на солнце до черноты». По собственным словам, на занятия наукой его сподвиг Дельфийский оракул, посоветовавший «учиться у покойников». Зенон понял совет и стал читать книги древних авторов, которых на Кипре явно не хватало. В Аттику он отправился с товаром, но корабль потерпел крушение, и все имущество утонуло, что нисколько не огорчило юного мудреца. «Спасибо, судьба! Ты сама толкаешь меня к философии!» – воскликнул он и навсегда остался в Афинах.

«Зенон». Бюст, мрамор

Зенон возродил учение Гераклита о первоогне и отчасти повторял киников, не разделяя, впрочем, их презрения к культуре. Подобно многим греческим учениям, стоицизм был практической философией, стремившейся к утверждению мудрости в качестве духовного идеала. Собственно стоицизм делился на логику, физику и этику. Взаимосвязь частей одного учения выражала всеобщую логичность бытия, или единство законов мирового разума. В области логики и физики наибольшее влияние на стоицизм оказал Аристотель, а этическая сторона учения формировалась под влиянием киников.

Стоический космополитизм в теории уравнивал всех людей: граждан и рабов, цивилизованных греков и варваров, мужчин и женщин. Учениками Зенона были бедные, сильные, суровые люди, вынужденные зарабатывать на хлеб физическим трудом. Старший воспитанник когда-то развлекал публику кулачным боем. Будучи стоиком, он поливал огороды по ночам, а днем приходил на занятия, записывая лекции на бараньих лопатках, которыми пользовался за неимением средств на писчие принадлежности.

«Кто хочет, того судьба ведет, кто не хочет, того тащит», – не уставал повторять Зенон, призывая воспитанников отрешиться от страстей, забыть прошедшие скорби, желания и не испытывать страха перед будущим. Иллюстрацией этих мыслей служил рассказ о человеке, у которого погиб сын, утонул корабль и нашлась причина для осуждения на казнь. Для стоика главным были не беды, а отношение к ним, поэтому человека, мужественно перенесшего все несчастья, ставили в пример. Та к же старались вести себя ученики Зенона, например раб Эпиктет, которого нещадно избивал хозяин. Во время одной из порок он спокойно произнес: «Осторожно, ты переломишь мне ногу». Хозяин не успокоился, и кость все же хрустнула, после чего невольник, не меняя тона, заметил: «Вот и сломал».

Несмотря на некоторую странность, стоицизм был философией тружеников, которую понимали и уважали представители всех сословий. Македонский царь Антигон, приезжая в Афины, неизменно посещал Зенона, приглашал его на пиры, а выпив слишком много вина, кричал: «Что мне сделать для тебя?». «Протрезветь!» – невозмутимо отвечал мудрец.

Афинские граждане казнили Сократа, изгнали Аристотеля, презирали Платона, а неуклюжего иностранца Зенона наградили золотым венком, почитали при жизни и погребли на казенный счет. Весьма привлекательные для большинства идеи стоицизма пользовались успехом в Средневековье, получив новое выражение во времена Ренессанса.

Желая узнать о прошлом, греки архаических времен черпали сведения из мифологии. Рассказы о местных богах и героях не касались других народов, передавались устно, поэтому начали вызывать сомнения в пору расцвета науки. Война с персами потребовала достоверных данных о противнике, чем занялись сначала литераторы, а затем путешественники, на практике постигавшие сложный предмет под названием «история». Ее родоначальником считается Геродот, посвятивший жизнь изучению Греко-персидских войн, Египта, государства Ахеменидов. Прозванный отцом истории, он впервые представил систематическое описание жизни и быта скифов.

По свидетельству Дионисия Галикарнасского, Геродот родился незадолго до похода Ксеркса в Грецию и дожил до Пелопоннесской войны. То т же автор приписывал Геродоту длительные вояжи по странам Востока. Хочется верить, что он действительно посетил Дельфы, Финикию, Сирию, Египет, Вавилон, Македонию, греческие колонии в Северном Причерноморье, где стал очевидцем многих интересных событий. В трудах Геродота рассказывается о суровом климате Скифии, имеется план Вавилона, описаны способы возведения его стен, приведены расстояния между городами в долине Нила и подробно изложены обычаи египтян.

В зрелые годы историк оказался в Афинах и благодаря своей известности вошел в круг Перикла. Известно, что здесь он выступал с публичными чтениями отдельных частей «Истории» и даже был удостоен награды от горожан. Вера во всемогущество рока, широта исторической и пространственной перспективы, неспешность повествования придают «Истории» эпический характер. Многие из современников называли Геродота великим подражателем Гомера.

Скрытую полемику с Геродотом можно найти у его младшего современника Фукидида, говорившего, что «его собственный труд чужд басен, не столь приятен для слуха и создан не для того, чтобы звучать в скоротечном состязании». Самым крупным произведением Фукидида является хроника Пелопоннесской войны, отнесенная к лучшим историческим трудам древности. Автор принимал участие в сражениях и записывал рассказы тех, кто хорошо помнил войну.

Биографические сведения о Фукидиде, сохранившиеся у поздних авторов, наполнены легендарными подробностями и потому не внушают доверия. Так, Плутарх называл его потомком фракийского царя Олора, родственником Мильтиада, сына предводителя афинян в Марафонской битве. Доподлинно известно лишь то, что семья историка владела обширными поместьями и золотыми рудниками во Фракии. Некоторые факты из собственной биографии Фукидид раскрывает сам в своей «Истории». Переживая вместе с афинянами ужасы Пелопоннесской войны, Фукидид стал свидетелем борьбы политических партий, поддерживал Перикла, не заболел во время четырехлетней эпидемии чумы, которую не смог пережить стратег. Событиям начала войны посвящены две первые книги «Истории».

В 424 году до н. э. Фукидида назначили командующим эскадрой. В сражении у берегов Фракии он по неопытности допустил промедление, чем едва не погубил войско. Об этом упоминается в четвертой его «Истории», где автор винит в поражении только себя. В Афинах Фукидида признали изменником и по традиции приговорили к изгнанию. Почти до конца жизни писатель жил в родовом поместье, наблюдая за событиями со стороны и беспристрастно излагая ход Пелопоннесской войны. Изложение событий в последней книге его «Истории» обрывается на рассказе о восстановлении демократии в Афинах. Фукидиду разрешили вернуться после окончания войны, когда его любимый город, потерпев поражение, лишился былого величия.

Фукидид представил Пелопоннесскую войну болезнью, поразившей общество после многих лет пренебрежения моральными нормами. Видя, как легко вошли в обычай насилие и предательство, имея в том богатый жизненный опыт, историк пришел к мысли о том, что и победы, и поражения определяются не стратегами или воинами, а игрой политиков либо капризом толпы. По примеру ранних афинских мыслителей Фукидид старался отвечать на важные вопросы этики и политики. Автор «Истории» убеждал читателей в том, что эта наука призвана служить уроком для человечества, поскольку все изложенное в книгах может произойти вновь.

Греческий историк Ксенофонт, знаменитый философ из рода афинских всадников, подобно своему коллеге, подвергся остракизму от соотечественников, но был принят и даже вознагражден спартанцами. Наслаждаясь покоем в подаренном врагами имении, он занимался литературой до начала кровопролитной борьбы Спарты с Фивами; в Афинах приговор о его изгнании отменили посмертно.

Не желая ограничиваться кабинетной наукой, Ксенофонт одно время командовал спартанским войском и в течение недолгой службы описывал различные стороны армейской жизни. В его объемных трудах предпочтение отдается таким темам, как военная тактика, политика, боевые действия на территории Персии, отношение воина к лошади. Историк умер далеко не старым, так и не успев реализовать стремление к практической деятельности. По замечаниям античных читателей, его трудам недоставало творческого своеобразия и патриотизма. Намного выше оценивалась манера письма: изысканный язык и меткость выражений определили прозвище Ксенофонта – Аттическая Пчела.

Историки классической эпохи нередко дополняли факты легендами, хотя добывали сведения в походах и путешествиях. Только в эллинистическую эпоху, когда греки наконец осознали преимущества истинной науки, были записаны достоверные сведения из истории самой Эллады, а также соседних и дальних стран.

Одеон и театр Диониса

Древний Акрополь, как остров среди моря, возвышается над кварталами современных Афин. Подобно правителю древнего города, Священная гора окружена другими, менее внушительными вершинами, каждая из которых в античные времена играла особую роль. Значение Ареопага и Пникса было столь велико, что афиняне не решились изменить облик холмов, оставив их памятниками неоконченной борьбы народа и знати. Полускрытые зеленью, они разделены невысокой горой Нимф, где сегодня располагается здание городской обсерватории. Немного в стороне величественной пирамидой поднимается Ликабет. Поросший лесом до самой вершины, по ночам этот холм сияет красными сигнальными огнями, предупреждающими самолеты об опасной высоте. В противоположной стороне заметны плавные очертания холма Муз с полуразрушенными стенами крепости и остатками знаменитых Длинных стен.

В 116 году до н. э. муз потеснил потомок малоазийских царей Антиох Филопапп, прах которого обрел покой в мраморной гробнице. Построенный на средства горожан, этот памятник стал выражением благодарности римскому сановнику и почтенному гражданину Афин, человеку, при жизни удивлявшему широтой души и глубиной кошелька. Монументальное сооружение со статуей в нише вполне соответствовало щедрости покойного. На сегодняшний день мемориал представляет собой остатки стен на высоком цоколе. Частично сохранившиеся рельефы изображают Филопаппа на колеснице. Некогда изваяние окружали мраморные предки покойного, но от каменных представителей династии Коммагенов не осталось даже постаментов.

С холма Муз открывается превосходный вид на южный склон Акрополя с мощными арками Одеона. По обычаю устроенный вблизи священного места, этот театр носил имя богатого гражданина Афин, известного философа и мецената Герода Аттика, поскольку был выстроен на его деньги. Конструктивные особенности постройки дают основание предположить, что здесь проходили спектакли всех известных жанров. Внешний вид Одеона свидетельствует о римском влиянии: в плане он напоминает многие греческие театры, тогда как арки и ниши в отделке высокого фасада заимствованы из архитектуры Рима.

Центральная часть фасада имеет два уровня и обрамлена высокими боковыми крыльями. На 32 рядах сидений может одновременно разместиться до 5 тысяч зрителей. Круто поднимаясь, скамьи опираются на двойную подпорную стену, в древностиигравшую роль обхода вокруг верхнего ряда скамей. Полукруглая, 18-метровая в диаметре танцевальная площадка (орхестра) вымощена мраморными плитами. Позади нее располагается сцена (скена), к сегодняшнему дню утратившая тонкие колонны и статуи в нишах.

Одеон Герода Аттика

Павсаний назвал творение Герода Аттика самым прекрасным театром Греции. Красота древнего сооружения открылась в 1858 году, когда греческие археологи закончили раскопки на месте бывшего турецкого редута. Целиком погруженный в землю Одеон сохранился лучше подобных себе построек и теперь используется по прямому назначению. Каменные подмостки прекрасно подходят для античных трагедий, премьеры которых устраивают актеры столичных театров.

До возведения Одеона спектакли в Афинах проходили только два раза в год, на Больших и Малых Дионисиях. Собственно и само театральное искусство сформировалось из представлений в честь бога виноделия. Готовясь к празднику, горожане вместе с жителями окрестных сел сочиняли песни, исполняя их сольно или в составе хора. Лучшим доставались призы из рук архонта. Он же назначал хорега из числа состоятельных граждан Афин и определял победителей. Вначале самодеятельные артисты выступали на агоре, а впоследствии перебрались на подмостки театра Диониса, построенного в V веке на южном склоне Акрополя.

Первые греческие спектакли включали в себя песни и танцы хора. В 534 году до н. э. драматург Феспид из Икарии ввел в действие одного актера. Получив одобрение публики, он же вывел на сцену второго, затем третьего, поначалу игравших сразу несколько ролей. Со временем число исполнителей не увеличилось, зато усложнились диалоги, ставшие главной частью спектакля с комментарием хора.

Театр Диониса

Для наглядности добрые персонажи надевали яркие костюмы, а злые облачались в темные. Все актеры играли в масках из холста или пробки. Крупные, расписанные яркими красками, они выражали эмоции, пол либо возраст персонажей. С их помощью можно было сменить роль, говорить громче и остаться в памяти зрителей последних рядов. У каждой маски имелся широко раскрытый рот, который усиливал голос подобно рупору. По мнению некоторых специалистов, греческие актеры для этой цели вставляли в отверстие раковины.

В огромном театре Диониса не все зрители могли разглядеть происходящее на сцене, отчего актерам приходилось изобретать разные способы для того, чтобы смотреться крупнее. Самым легким и потому наиболее распространенным методом были накладки под платья, обувь на толстой подошве, высокие парики, которые не позволяли спутать царя с рабом. Однако все эти приспособления мешали двигаться. В торжественных моментах актер изумлял величавыми жестами, вещал трубным голосом, но особо эмоциональные сцены, например объяснение в любви или убийство, представлять не мог. Сценическая смерть наступала за кулисами, а пока об этом сообщал хор, погибшего героя укладывали на колесную платформу (эккиклему) и выкатывали через двустворчатые двери скены, демонстрируя зрителям бездыханное тело.

В античном театре скена представляла собой возвышение со стеной, расписанной в соответствии с содержанием пьесы. После того как хор спустился в орхестру, актеры начали выступать на узком высоком помосте – проскении. В таком виде древнегреческий театр напоминал современный, тем более что в нем имелся занавес. За неимением крыши он поднимался из щели перед помостом и по виду напоминал ширму. По окончании антракта хор торжественным шагом выходил через оформленный колоннами вход, откуда вновь появлялся в следующем перерыве.

Трагический актер в роли жреца. Миниатюрная статуя, глина

В театре Диониса хор пел и танцевал на полукруглой 20-метровой орхестре, каменные плиты которой в центре образовывали орнамент в виде ромба. Площадку огибал неглубокий канал, видимо предназначенный для стока дождевых вод. В I веке н. э. нижняя часть скены обрела фриз с рельефными сценами из жизни Диониса и силена. Спутник божества был представлен атлантом, державшим на плечах края скены.

За невысокой балюстрадой театра Диониса следовал широкий проход, а за ним начинались ряды со скамьями для зрителей. Первыми стояли именные мраморные кресла, украшенные рельефами и резными узорами. Одно из них – самое высокое и красивое – занимал Дионис, незримо восседавший среди жрецов и городской знати. Особое место для божества именно в этом театре объясняется тем, что сооружение находилось на его священном участке и все театральные представления готовились только для него.

Комическая маска

Поднимающиеся по склону горы сиденья вначале располагались в 78 рядов, но до настоящего времени дошло не более четверти. Современные зрители по примеру афинских граждан усаживаются на подушечки, которые, кроме мягкости, обеспечивают высоту, ведь скамьи театра Диониса поднимаются над землей всего на 0,38 см. Когда-то зрительный зал – театрон – разделялся на три большие части и малые сектора посредством большого количества лестниц: только внизу их было 12. С упадком античной цивилизации ушли в прошлое и сценические спектакли. Сегодня полуразрушенный, заросший травой театр уже не вызывает благоговейных чувств, как в древности, когда на представления собиралось до 14 тысяч зрителей.

Орхестра в театре Диониса

Почтенные граждане Афин часто прогуливались под сенью колоннады стои, построенной во II веке до н. э. по распоряжению царя Эвмена и носившей его имя. Это длинное сооружение предназначалось для защиты зрителей театра Диониса от дождя и являлось частью более сложного сооружения. Южный склон Акрополя защищала от оползней подпорная стена, служившая опорой для тяжелого настила перипатоса – обхода вокруг горы. Стену, в свою очередь, поддерживала аркада, сложенная из крупных каменных блоков. Изящные колонны стои Эвмена скрывали неприглядную конструкцию и со временем стали одним из самых романтичных уголков древних Афин.

Античные пьесы разделялись на трагедии и комедии, оставляя место промежуточному виду театрального искусства – сатирическому спектаклю. Известные трагики Софокл, Эсхил, Еврипид рассказывали о богах и легендарных героях. В торжественных по строю стихах поднимались вечные проблемы: подчинение или противостояние воле богов, отношение к законам, в том числе и человеческим, нравственный долг, власть, демократия и тирания. Комические герои ставили и решали не глобальные, а насущные вопросы, обсуждая недавние события и общеизвестных лиц. В комедиях актеры выходили к публике в ярких костюмах, со сцены звучали грубоватые шутки, иногда доходящие до пошлости, которые, впрочем, никого не коробили. В свое время самым известным древнегреческим комедиографом был Аристофан.

Кресла в театре Диониса

К праздничным соревнованиям писатели выполняли большое количество заказов. Если авторы комедий представляли единственное творение, то трагикам полагалось написать три драмы и одну сатирическую пьесу. В последней печальная тема подавалась в форме шутки, а само название сложилось от вида участников хора, «одетых» по примеру спутника Диониса лишь в рога и хвосты.

Традиционным окончанием комедии служил потешный пир, где зрители отмечали благополучное завершение пьесы. Своеобразный пикник проходил по сценарию жертвенных застолий в честь Диониса. Кушанья готовились во время спектакля, а затем все отправлялись на природу, приплясывая, держа над головами большие вертела с капающим жиром. На веселом пиру обсуждалось представление и звучали анекдоты, в которых эллинский менталитет выражался так же ярко, как и в трагедиях.

Аркада на южном склоне Акрополя

«Из всех живых существ смеяться умеет только человек», – заметил однажды Аристотель. Будучи ревностными поклонниками красоты, греки возвели в ранг искусства даже шутки, в чем легко убеждает содержимое первого в Древней Греции сборника анекдотов под названием «Филогес» («Насмешник»). Значительную часть книги занимают короткие рассказы о педантичном эллине – человеке с высоким интеллектом и странной логикой:

«– Беседуя с друзьями, педант услышал: “Нельзя убивать овец, они дают нам шерсть, нельзя убивать и коров, они дают нам молоко”. Немного подумав, он добавил: “Нельзя убивать свиней, они дают нам мясо”.

– Педант пришел навестить больного соседа и, когда к нему вышла заплаканная соседка, сообщив, что ее мужа больше нет, сказал: “Когда вернется, передай ему привет от меня”.

– Укладываясь спать, педант положил вместо подушки горшок, но, убедившись, что он слишком жесткий, велел рабу набить посудину пухом.

– Два педанта отправились на прогулку. Один из них свернул с дороги по нужде. Вернувшись и найдя вместо друга надпись на камне: “Догоняй меня”, он приписал внизу: “А ты подожди меня”.

– В подвале у педанта хранилось превосходное вино в запечатанных кувшинах. Один из его рабов проделал отверстие в донышке сосуда и понемногу отпивал благословенный напиток. Не понимая, почему вина становится меньше при целой печати, педант рассказал об этом другу и услышал совет: “Осмотри дно, возможно, отпивают снизу”. “Не может быть, ведь вино убавляется сверху!”

«Шествие на пир». Роспись кратера

– Сын педанта уронил мяч в колодец. Заглянув в него, он увидел свое отражение и крикнул: “Отдай мяч, дурак”. Не получив ответа, он пожаловался отцу, тот подошел к колодцу и обратился к своему отражению: “Добрый человек, верни ребенку мяч”.

– После операции на гортани доктор запретил педанту разговаривать. С этого времени за ним повсюду следовал раб, которому надлежало приветствовать знакомых хозяина. После того как невольник замолкал, педант дополнял его речь словами: “Прошу вас, не сердитесь на то, что вместо меня говорит презренный раб. Я не могу общаться с вами лично, поскольку врач просил меня не загружать горло после тяжелой болезни”.

– Гуляя по улице, педант всегда прятался от своего врача. На вопрос приятелей, зачем ему это нужно, он отвечал: “Мне стыдно, что я здоров и не пользуюсь его услугами”».

Агонистика

Афинские старожилы помнят рассказы отцов о первой Олимпиаде современности, состоявшейся в греческой столице весной 1896 года. Возрожденные игры прошли на древнем Панафинейском стадионе и состоялись лишь благодаря энергии французского аристократа Пьера Кубертена. Более 80 тысяч зрителей, прибывших со всех концов планеты, восторгались красочными церемониями, завидуя спортсменам, которых по древней традиции венчали лавровыми венками.

Немногие из собравшихся размышляли о трудностях, выпавших на долю афинян в ходе подготовки к Олимпиаде. Экономика Греции не позволяла осуществить столь крупное международное мероприятие, о чем сразу заявил премьер-министр страны. Предполагаемые затраты на переустройство города и спортивных сооружений были так велики, что лишь поддержка населения помогла преодолеть это препятствие. Видные общественные деятели Греции образовали Организационный комитет и все же изыскали средства. Фонд подготовки Игр в основном составили частные взносы и доходы от выпуска почтовых марок. Игры прошли успешно, однако спортивные достижения греков, даже по оценкам того времени, оказались невысоки. Причиной тому стало отсутствие оборудованных сооружений, то есть Греция проявила слабость в том, чем особенно славилась в древности.

Панафинейский стадион действовал в Афинах с 330 года до н. э. Тогда на его трибунах размещалось одновременно 50 тысяч человек. Состязания проходили на арене площадью около 7 тысяч м^2, с беговыми дорожками длиной 184,3 м. Спустя два тысячелетия он вновь был отделан мрамором, но порадовал лишь внешним видом, сильно разочаровав вместимостью и удобством. Спортивная арена уже не подходила для состязаний легкоатлетов, поскольку имела сильный уклон и недостаточную ширину. Мягкая гаревая дорожка заметно поднималась к финишу, крутые виражи замедляли движение бегунов, отчего они не сумели показать даже средние результаты.

«Аполлон из Аттики». Статуя, мрамор

К сожалению, история не сохранила данных о результатах соревнований древности. Однако нетрудно догадаться, что афинским гражданам этот уникальный стадион не казался тесным. Изначально он был самым крупным спортивным сооружением Эллады, а его конструкция вполне удовлетворяла и атлетов, и зрителей. Именно здесь те и другие могли выразить чувство соревновательности, захватившее греческий мир в классическую эпоху. Состязания в учебе, спорте, на театральной сцене, в поэтических кружках оказывали воздействие на все отрасли знания. Не случайно характерной чертой греческой цивилизации считается агонистика, что в переводе с греческого языка означает «способный к борьбе».

Афиняне стремились к гармоничному развитию, поэтому часто сочетали такие, казалось, несовместимые вещи, как литература и кулачный бой. Например, основатель знаменитой академии в Афинах мудрец Платон в молодости имел репутацию непобедимого бойца. Имя великого философа в переводе с греческого языка означает «широкий»: в юности его прозвали так за ширину плеч, продолжая именовать до старости за широту ума. Платон получил традиционное для афинского аристократа мусическое воспитание, включавшее в себя гимнастику, литературное и музыкальное образование, знакомство с основами наук, постижение риторики, политики, этики, философии.

Образованию детей в Афинах всегда придавалось большое значение. Идеальное воспитание подразумевало интеллектуальность, эстетику и физическое развитие. Последнее особо поощрялось государством, потому что позволяло гражданам поддерживать здоровье и силу, столь необходимые в боевых условиях. В золотую эпоху Перикла неграмотность относилась к порокам, а звания гражданина удостаивался человек, сочетавший в себе красоту тела и нравственные добродетели.

Вначале детей учили дома, но постепенно обучение перешло в школы, куда мальчики отправлялись в сопровождении дядек или рабов, где знания получали от профессиональных наставников. В школах грамматики овладеть чтением, письмом и счетом помогали восковые таблички, раскрывавшиеся подобно книге. Педагоги требовали от детей понимания, для чего заучивались наизусть длинные и сложные произведения Гомера. Его архаичный язык уже не походил на аттический тех времен, но имел культовое значение, так как именно на нем вещал Дельфийский оракул. Кроме того, воспитанники изучали басни Эзопа, поэмы Стесихора и Симонида, а также менторские произведения Гесиода и Феогнида.

«Юноша из Марафона». Фрагмент статуи, бронза

После арифметики и письма важное место в образовательной программе занимала подготовка к праздникам, на которых полагалось присутствовать всем свободным жителям города. Обрядовые песни, стихи и торжественные гимны обычно исполнялись под аккомпанемент лиры или кифары, поэтому игре на них тоже обучали в школах. По Аристофану, «образованный человек воспитан в палестре, хороводах и мусическом искусстве», и это свидетельствует о том, что к основным средствам воспитания прибавлялось хоровое пение.

Начиная заниматься гимнастикой с двенадцати лет, мальчики тренировались в закрытом помещении под звуки флейты и громкие команды педотриба. Человек этой должности показывал детям, как нужно метать копье и диск, представлял технику бега и прыжков, занимался с ними борьбой, верховой ездой, учил плавать, таким образом подготавливая к соревнованиям. Став ловкими, гибкими, сильными и выносливыми, дети были готовы показать себя в палестре, которая представляла собой уже не комнату, а широкий, окруженный колоннами двор. Сюда разрешалось приходить родителям, родственникам, почетным лицам города, и все они охотно этим пользовались. Именно здесь философы-стоики находили самых благодарных слушателей.

С 16 лет юные афиняне продолжали образование в гимнасиях (от греч. gymnos – «обнаженный»). Та к называлось заведение, где знатные юноши готовились к состязаниям и совершенствовались в науках. В главном, самом просторным зале – эфебионе – проходили занятия по борьбе и кулачному бою. Перед началом урока воспитанники заходили в боковые комнаты, где натирали свои обнаженные тела песком и маслом. На спортивных площадках гимнасия можно было поиграть в мяч, проверить скорость в беге и силу в прыжках. Грязь, накопившаяся за день беспрерывных упражнений, смывалась в банях с горячей и холодной водой; любители контрастных процедур грелись в парных, а затем остывали в бассейнах. В специальных комнатах стояли широкие лавки, где уставшие спортсмены отдыхали после трудного дня.

Похожая программа физической подготовки использовалась в афинском войске. Гоплиты (греческая тяжеловооруженная пехота) тренировались без одежды, но в полных доспехах, включая щит и высокий металлический шлем с длинным, спускающимся на спину гребнем. Облик бегущего воина можно представить из стелы гоплитодрома Национального археологического музея. Неизвестный скульптор изобразил лицо юноши в профиль, показав фигуру в архаической манере: короткий торс, тонкая талия, длинные мускулистые ноги. Те м не менее в этой работе ощущается новаторство, в частности попытка передать движение. Внимательный зритель, безусловно, заметит поворот корпуса, оценит мастерство исполнения отдельных частей тела и более всего натренированных мышц.

«Бегущий гоплит». Надгробная стела, мрамор

В отличие от воинов воспитанники гимнасий не ограничивались физическим совершенством. Помимо математических и естественных, они постигали этико-политические науки, слушая выступления знаменитых философов и риторов. На основе гимнасиев сформировались самые знаменитые афинские философские школы: Платоновская академия и Ликей. Здесь к низшему, физическому, образованию прибавлялись элементы высшего – духовного. Изначально скромные атлетические залы постепенно увеличивались в размерах, обретали пристройки, портики и стадионы, где можно было заниматься в холодное время года. В пору римского владычества комнаты для отдыха украшались фресками, мраморной скульптурой, в бассейнах появились мозаичные полы; вошла в обычай установка в каждом помещении статуи бога Гермеса как покровителя всех ловких и сильных.

В настоящее время от античных палестр и гимнасиев сохранились только основания с полуразрушенными колоннами. Отделанный мрамором Панафинейский стадион больше не использовался для соревнований и, казалось, навсегда остался памятником первых Олимпийских игр.

Некрополь Керамик

После окончания Греко-персидских войн вокруг Афин наконец замкнулась мощная крепостная стена. По распоряжению тогдашнего правителя Фемистокла взамен ненадежных городских ворот были воздвигнуты новые, спланированные по образцу фортификационных построек Спарты. Наличие в них оригинального двойного прохода дает основание предположить, что в древности они именовались Дипилонскими, то есть так же, как и в отчетах немецких археологов, которые в 1870-х годах обнаружили этот участок недалеко от древнего кладбища. До конца столетия ученые работали особенно интенсивно, сумев предоставить обширный материал для музея под открытым небом. По доброй традиции такие выставки действуют на всех крупных раскопках и порой привлекают внимание большее, чем закрытые комплексы. Обозревая памятники там, где они стояли изначально, посетителям легче представить былую обстановку и мысленно восстановить полуразрушенные экспонаты. Подобно многим античным сооружениями, Дипилонские ворота сохранились частично, поэтому для того, чтобы вообразить, как они действовали в древности, требуется не только фантазия, но и помощь гида.

Высокие, обрамленные башнями створки открывали вход во двор, где находился круглый алтарь, посвященный сразу трем богам: Зевсу Геркею, Гермесу и Акме. Бесполезное в мирное время, во время войны замкнутое пространство облегчало оборону города, поскольку враги, преодолев первые ворота, прорывались через вторые под круговым обстрелом и, кроме того, теряли маневренность на тесной площадке.

Горожане проходили к Дипилонским воротам по улице Дромос, начинавшейся от греческой агоры и пересекавшей ремесленный квартал Керамик. Далее широкая дорога вела на Мегару, откуда открывался путь к городам Пелопоннеса. По старинному обычаю, вдоль нее располагалось кладбище, где покоились Солон, Перикл и другие прославленные граждане Афин, чьи памятники не сохранились, зато сам факт захоронения отмечен в античных трудах.

Сложная политическая обстановка в государстве не препятствовала, а, напротив, помогала развитию искусства. Более всего это касалось монументальной скульптуры, в большом количестве представленной в некрополе Керамик. Ныне самое крупное афинское кладбище можно сравнить с городом мертвых. Тысячи семейных погребений, занимая большие участки, объединяются вокруг могилы основателя рода. Огражденные глухими заборами, они напоминают городские кварталы с тихими улицами и домами, куда приходят и вскоре уходят гости, но никогда не покидают хозяева.

Большая часть надгробий с Керамика отнесена к классической эпохе и признана достойными образцами античного искусства. Со временем лучшие произведения перешли в музейные фонды, а в некрополе остались мастерски исполненные копии. В Национальном археологическом музее Афин хранится одна из них, некогда украшавшая могилу Гегесо, жены некоего Коройба из Мелиты. Скульптор изобразил покойную в виде молодой женщины с задумчивым лицом, перебирающей драгоценности в шкатулке, которую держит перед ней невольница. Исполненная в глубоком рельефе, обычная бытовая сцена овеяна грустью, но ощущения скорби не вызывает, видимо из-за естественной красоты героинь.

Надгробный памятник на могиле Гегесо

Памятник соседнего надгробия является воспроизведением в мраморе лутрофора – ритуальной вазы, употреблявшейся на свадьбах и во время похорон молодых людей, не доживших до этого счастливого события. В данном случае он отмечает могилу Клейдема, внука Коройба, скончавшегося накануне бракосочетания. Удивительно красивые памятники этой семьи признаны самыми высокохудожественными произведениями Керамика. Наиболее скромным, хотя и не менее эффектным памятником увековечен сам родоначальник, на могиле которого возвышается стела с резным акротерием в виде пальметты.

Могилу Дионисия из Коллита украшает прямоугольный столб с мраморным быком, поднятым на значительную высоту. Необычайно выразительная для своего времени скульптура выполнена талантливым, склонным к новаторству мастером, не пожелавшим приукрасить любимое животное бога Диониса. Родственники умершего также стремились к оригинальности, если пожелали разместить аллегорический образ на могиле, а не на ограде, как было принято в Афинах.

Непривлекательные с виду каменные заборы Керамика оформлены небольшими статуями животных. Огромная молосская собака из гимметского мрамора лежит на углу ограды захоронения Лисимахида из Ахарны. Некогда ей соответствовала столь же крупная львица, установленная напротив и разрушенная еще в античные времена. Соседний участок, как один из самых поздних в некрополе, начал оформляться на рубеже тысячелетий, о чем можно сделать вывод по содержанию рельефа, где изображена заупокойная трапеза. Ранее незнакомая грекам, эта тема получила распространение в пору правления Адриана и, безусловно, была заимствована у римлян.

Женские могилы Керамика украшают романтичные скульптуры, большей частью с изображением покойной. Невысокие, натурально и с любовью исполненные статуи выражают чувства потери, свершившегося расставания и надежды на скорую встречу в загробном мире. Афинянин Агатон пожелал увековечить себя рядом с супругой Кораллионой на ее надгробии. Неизвестный ваятель представил супругов нежно держащимися за руки, запечатлев в камне символический жест прощания. Кроме вышеупомянутых стел, в некрополе Керамик имеются и другие любопытные памятники. Один из них, посвященный Деметрии и ее дочери Памфилии, принадлежит к прекрасным образцам романтических надгробий. Не менее лирично и технически безукоризненно выполнена небольшая плита с изображением женщины, держащей на руках ребенка. Согласно надписи, здесь похоронена некая Амфарета с внуком.

Большое разнообразие сюжетов, а также всевозможные формы мемориальных композиций свидетельствуют о том, что, провожая родственника в последний путь, греки не ограничивались выражением скорби. На многих рельефах умершие показаны в домашней обстановке, занятые повседневными делами, в кругу родных, в привычном облике. Исключением являются могилы воинов, которых иногда хоронили в ложных гробницах под названием «кенотаф». Одну из них венчает статуя 20-летнего Дексилея, погибшего в схватке с коринфянами в 394 году до н. э. Напряженная композиция рельефа вполне соответствует героической сути памятника. Молодой воин изображен скачущим на коне, с копьем, которым он поражает упавшего врага. Оригинал надгробия находится в музее Керамика, где с ним соседствуют памятники других времен.

Самой древней вещью в Керамике является стела, отнесенная к VI веку до н. э. Скульптор архаической эпохи по традиции работал в низком рельефе, впервые изобразив не зверя, а мужчину с жезлом в руке. Человеческая тема представляет новую страницу в истории мемориального искусства Греции. Столетием раньше надгробия украшались ярко раскрашенными статуями сфинксов – мифических существ, связанных с загробным культом.

Греки верили в то, что душа, покинув тело, переселялась в царство мрачного Аида. Реальными входами в подземный мир служили разломы и пещеры, в большом количестве имевшиеся на гористых землях Эллады. В начале пути умерший общался с Гермесом, встречавшим души и провожавшим их к берегу реки Стикс. Ее мутные воды считались границей между миром живых и царством мертвых. Для того чтобы сделать переход менее тягостным, родственники клали на язык покойного монету, которую тот отдавал перевозчику Херону. Оставив душу без денег, близкие обрекали ее на вечное скитание по берегам Стикса.

Надгробный памятник на могиле Деметрии и Памфилии

Счастливые странники спокойно проходили мимо трехглавого Цербера, охранявшего царство Аида от живых и не позволявшего мертвым вернуться. Далее покойник встречался с Миносом, Радамантом и Эаком: строгие судьи определяли, насколько хорош или плох был человек в земной жизни. Недобрые души попадали в Тартар, где их встречали злобные существа с плетками и палками в руках. Праведники направлялись на Елисейские поля, в райский сад, залитый золотым светом солнца. Посвященным в таинства определенного культа предоставлялся выбор. После троекратного возвращения на Елисейские поля они могли попасть на острова Блаженных под покровительство главы титанов Кроноса. Еще одна дорога вела в Эреб, во дворец Аида и Персефоны, где протекали реки Памяти и Забвения (Леты). Члены тайных мистических общин пили разливавшиеся между тополями воды Памяти и возвращались на Елисейские поля. Окруженные кипарисами воды Леты вызывали забвение: отведав такой влаги, души забывали обо всем и оказывались на Асфоделевом лугу. Здесь обитали те, кто в прошлом не отличался ни хорошими, ни плохими поступками, не имел дома, детей и потому вел скучную, бесполезную жизнь.

В загробном мире их ожидало столь же серое бытие, вернее, полная темнота, в которой души бродили, ожидая подношений от родственников.

Греки придерживались похоронных традиций для того, чтобы обеспечить родственнику удачное переселение в потусторонний мир. Будучи молодыми и здоровыми, люди уже начинали думать о достойном уходе, не желая вечно бродить по берегам Стикса. Помогая душе переправиться в царство Аида, родственники и друзья умершего одевались в черные одежды, а женщины в знак траура коротко стригли волосы. Покойник лежал дома один день, и все желающие могли с ним проститься. Посетителям полагалось умыться при уходе, потому что смерть в Элладе считалась нечистой. Тело тщательно готовили к погребению: мыли и окутывали новой одеждой.

В зажиточных семействах похороны сопровождались музыкой и рыданиями плакальщиц. Траурная церемония начиналась с рассветом солнца. У дома покойного собирались родственники, друзья, почитатели или враги; носилки с телом устанавливались на дроги, и процессия медленно двигалась на кладбище. Со стороны эта шумная толпа не выглядела скорбной, хотя громкие вопли, слезы и рыдания профессиональных страдалиц разносились по всей округе.

«Тоскующая девушка». Надгробная статуя

Во времена Солона оставшиеся на земле афиняне слишком увлеклись дорогостоящей погребальной атрибутикой. Даже небогатые семейства не скупились на мраморные стелы со статуями и рельефами. Впоследствии пышные обряды вместе с роскошными памятниками были запрещены. По закону за скорбной процессией, кроме членов семейства, следовали только женщины старше 60 лет. Не разрешалось приносить в жертву целого быка, складывать в могилу драгоценности, оружие, продукты и одежду. Одно время на кладбища не допускались плакальщицы; их сменили аэды, во весь голос распевавшие о подвигах предков.

Отнесенные за черту города кладбища были приспособлены для предания земле и кремации. Каждая семья имела собственный огороженный участок, куда члены рода приходили по желанию и обязательствам. Самые древние надгробия представляли собой узкие, похожие на столбы мраморные плиты со скульптурным завершением. Богатых хоронили в каменном гробу – саркофаге, украшенном искусными рельефами. По традиции в могилу вместе с телом укладывали одежду покойного, драгоценности, доспехи, дополняя вещи едой и напитками в дорогой посуде.

Благополучие мертвых предков зависело от живых. Заботливые члены семейства поклонялись покойным в день их рождения, отмечали годовщины смерти, приносили жертвы во время больших праздников. Регулярно приходя на кладбище, женщины разговаривали с усопшим, посвящали его в дела семьи, приносили благовония в белых лекифах. Именуемые так вазы изготавливались в форме обычного сосуда, но без полости внутри. Ее заменяла крошечная емкость, достаточная для небольшой порции душистого вещества. С V века до н. э. знатные афиняне строили изящные гробницы, по виду напоминавшие храмы. Монументальные постройки на кладбищах украшались каменной резьбой и рельефными образами того, кому посвящался монумент.

Акрополь

По красоте своей они изначально старинны, а по сохранности и доныне свежи…

Плутарх о постройках Акрополя

Афины достигли высочайшего уровня развития в классический период, когда стали крупнейшим полисом в Аттике и признанным культурным центром Средиземноморья. Среди сооружений той эпохи размерами, значением и художественным совершенством выделялся архитектурный ансамбль Акрополя. Стараниями Перикла комплекс на Священной горе обрел законченный вид в 444–429 годах до н. э., когда за старыми стенами появились самые прекрасные памятники античного мира.

Безукоризненно правильными формами изумляет храм, посвященный покровительнице города Афине Парфенос (Деве). Эффектно и торжественно смотрится Эрехтейон со своим знаменитым портиком кариатид. В отличие от строгого Парфенона он удивляет легкостью форм, особой изысканностью отделки и сложностью композиции. Асимметричный план этого храма более никогда не повторялся в греческой архитектуре: расположенные на разных уровнях портики некогда служили входами в святилища Афины Полиады (Городской), Эрехтея, Посейдона и аттической богини Пандросы. В Эрехтейоне находилась деревянная статуя Афины, алтари Гефеста и Бута, могила легендарного афинского царя Кекропа. Во дворе росла священная олива и бил соленый источник, который высек своим трезубцем Посейдон. Характерная для греческого зодчества цельность отличает композицию парадного входа на Священную гору – небольшое святилище Афины Ники, созданное незадолго до возведения главного храма.

Акрополь. Вид с юго-запада

В свое время афинский Акрополь в полной мере выражал величие города, но последующие века оставили на нем лишь следы разрушения. Взмывающие в небо беломраморные постройки холма были настолько великолепны, что потомкам не представилась возможность создать что-либо подобное. Единственной и неудачной попыткой дополнить ансамбль стало возведение храма Ромы и Августа перед восточным фасадом Парфенона. В отличие от римлян средневековые правители города, как местные, так и чужеземные, не осмеливались нарушать изначальную гармонию. В отсутствие новых зданий изменения той поры касались только количества статуй и рельефов. Грандиозный комплекс создавался на протяжении полувека и остался недостроенным. Первоначальный план в полном объеме не сумел осуществить даже Фидий – идейный вдохновитель реконструкции и автор скульптурного убранства Акрополя. Те м не менее афиняне создали памятник, изумляющий своей красотой, цельностью и многообразием форм. К настоящему времени от ансамбля зданий Акрополя остались величественные руины, хотя и в таком виде он признается образцом высоких достижений не только греческой, но и мировой архитектуры.

Парфенон

Плоская вершина Акрополя лучше всего видна со стороны моря. Увенчанный колоннадой Парфенона самый высокий холм города до сих пор слывет священным. Являясь центром современного мегаполиса, он формирует его силуэт, привлекая внимание гостей греческой столицы. В древности Священной горой можно было любоваться со всех сторон, а теперь крепость практически скрыта многоэтажной застройкой. Несмотря на строгое соблюдение закона, запрещающего возводить здания выше 9 этажей, Акрополь не виден с востока и севера. В перспективе широких центральных улиц просматривается лишь скала с белеющим на крепостной стене Эрехтейоном. Целиком уникальный памятник можно видеть из старых кварталов, над которыми он возвышается так же, как некогда господствовал над античными Афинами.

В микенские времена акрополем, или верхним городом, называли возвышенную и наиболее укрепленную его часть, надежное убежище на случай войны. Афинский бастион располагался на скалистом холме с плоской вершиной и крутыми склонами со всех сторон, кроме западной. От первобытных обитателей этого места остались только глиняные черепки и фрагменты примитивных орудий. В конце бронзового века поселению угрожало вторжение с севера, отчего гору окружила стена мощной циклопической кладки. Укрепленные ворота имелись только с западной стороны, где склоны были не столь круты. Помимо главного входа, жители пользовались дополнительным тайным проходом с северо-востока, спускаясь по узкой, сложно устроенной лестнице к скрытому в скалах источнику.

Акрополь в Античности. Реконструкция

Утратив значение царской резиденции, Акрополь начал обретать культовые черты при Писистрате, когда на месте дворца началось строительство первого храма Афины. Для того времени крепостная стена была достаточно высокой и впоследствии не раз доказывала свою прочность. Очередное испытание состоялось при нашествии персов, осадивших город, но не сумевших взять его штурмом. Понимая бессмысленность атаки, враги отыскали в скалах каменную лестницу и поднялись по северному склону, который сами жители считали неприступным. Вызвав панику, они захватили Афины, ограбили и сожгли дома, святилища, превратив недостроенный храм в груду развалин. Спасшиеся жители дали клятву восстановить святыню после победы и сдержали слово очень скоро. Персы покинули Элладу в том же 480 году до н. э., потерпев поражение в морском бою при Саламине. Горожане вернулись в свои дома, но вначале принялись за возведение стены на северном склоне Акрополя, употребив для того разрушенные колонны храма.

В течение трех следующих десятилетий работы на Акрополе ограничивались возведением небольших зданий из белого мрамора, добывавшегося на горе Пентеликон в окрестностях Афин. Начало более масштабных работ относится к эпохе Перикла, который предложил народу проект, рассчитанный на длительный срок: «Если народ имеет все необходимое для обороны, следует направить богатства на цели, исполнение которых принесет государству вечную славу. Храмы потребуют применения всех видов искусства и в данный момент доставят гражданам прямую выгоду. При этом будут привлечены все мастера, будут заняты все рабочие руки Афин, в сущности, весь город будет изукрашен, народ пойдет на службу и получит пропитание».

На строительстве мраморных храмов Акрополя действительно трудились почти все свободные ремесленники города. «Там, где материалом служили ценные породы камня, – писал Плутарх, – медь, слоновая кость, золото, черное дерево, нельзя было поручать работы рабам. Здесь были задействованы живописцы, скульпторы, вышивальщики тканей, плотники, каменщики, золотых дел мастера, литейщики и чеканщики. Колоссальная стройка дала работу перевозчикам и добытчиками материалов, купцам, корабельщикам, канатчикам, кожевникам, горнякам. В каждом из этих ремесел и занятий, в свою очередь, имелись не только мастера, но и поденщики, носильщики, чернорабочие, превращенные в органы большого коллективного тела. Таким образом, люди всякого достатка трудились и зарабатывали». В Афинах рассказывали историю об ослике, возившем камни на Акрополь. Одряхлевшее животное освободили от работы, но «пенсионер» каждое утро вместе со всеми поднимался на гору. Увидев, что даже осел понимает важность стройки, власти распорядились кормить его за общественный счет.

Спуск квадра с Пентеликона

Единственная дорога на Акрополь существовала с незапамятных времен. Плавно поднимаясь по западному склону, обрамленный кипарисами Священный путь приводил к Пропилеям – крытой проходной галерее, через которую паломники могли пройти на широкую площадь. Посреди нее стояла огромная статуя Афины Промахос, а за ней виднелись храмы Парфенон и Эрехтейон, разделенные второй площадью с алтарем Афины.

Сложенные из темного камня и белого мрамора фасады Пропилей немного отличались от ранних построек того же типа. Главный вход в Акрополь был оборудован двумя дорическими портиками: внешним, расположенным с запада, и внутренним – с востока. Устроенные в разных уровнях, они связывались между собой ионической колоннадой, одновременно служившей опорой для потолка, украшенного квадратными углублениями под названием «кессоны». Более сложный по композиции внешний фасад обрамляли шесть колонн, установленных на верхней площадке лестницы с четырьмя ступенями. В обычные дни Акрополь оставался пустынным, но по праздникам сюда приходили толпы народа, поэтому во избежание давки в Пропилеях предусматривалось пять проходов, украшенных конными статуями Диоскуров. Расширенный до 5,5 м средний вход имел вид пандуса, поскольку предназначался для проезда всадников, колесниц и прогона жертвенных животных. К внешнему фасаду примыкали два крыла. В одном из них располагалась пинакотека, где хранились пинаки – культовые картины, подаренные Афине от богатых поклонников. В противоположном крыле находились архив и помещения для сторожей. Ближайшую к входу площадь Акрополя занимали алтари, статуи и стелы. С правой стороны от Пропилей были устроены святилища Артемиды Бравронии и Афины Эрганы (Работницы), а также халкотека, где жрецы складывали оружие и священные доспехи.

Внутренний портик соответствовал внешнему величиной и пропорциями, но имел меньшую глубину и более сдержанный декор. Он сохранился лучше, поэтому сегодняшние посетители Акрополя могут увидеть его строгий дорический антаблемент с традиционным фризом, обработанным триглифами и метопами. На фронтоне восточного портика, как и на метопах, никогда не было скульптуры, что сообщало этой части постройки особую строгость.

Пропилей

Сияющие белым мрамором ворота стояли на месте старой полуразрушенной постройки фортификационного значения. По замыслу архитектора Мнесикла в Пропилеях преобладала художественная и в определенной степени идейно-политическая роль, которой в ту пору наделялись все здания Акрополя. Заложив первый камень в 437 году до н. э., зодчий подготовил главный вход к освящению всего за пять лет. Можно представить потрясение жителей, впервые ступивших на отшлифованные плиты подиума с высокими колоннами из белого пентелийского мрамора. Невиданная до того высота и четкий ритм колонн вызывали благоговейные чувства, словно подготавливая к торжествам в честь покровительницы города.

Высказывались предположения, что Мнесикл хотел выстроить более внушительное здание, но ослабевшая власть Перикла и, главное, угроза Пелопоннесской войны не позволили ему осуществить первоначальный замысел. Однако и реальные Пропилеи произвели впечатление настолько сильное, что упоминались в трудах античных писателей чаще, чем Парфенон.

Монументальные постройки времен Перикла выделялись не только размерами, но и неподражаемой красотой. Являясь признанными архитектурными шедеврами, они строились очень быстро. Казалось, что огромные каменные храмы могли быть доведены до завершения трудом многих поколений, но все делалось в тот короткий срок, пока государством правил Перикл. В трудах Фукидида он предстает человеком «влюбленным в красоту, воплощенную в простоте». Это определение точно и достаточно полно характеризует архитектуру Парфенона – величайшего сооружения древности, воплотившего в себе образ тогдашнего мира.

Храм покровительницы города Афины Парфенос строили зодчие Иктин и Калликрат. Руководство стройкой и создание внутреннего убранства являются заслугой Фидия – великого древнегреческого скульптора и зодчего, автора всемирно известных статуй и воспитателя целой плеяды замечательных художников. Перикл назначил его своим помощником, еще не планируя, а только мечтая о реконструкции Акрополя. Все известные произведения этого скульптора считаются шедеврами мирового искусства.

Созданные Фидием образы сочетают жизненность с внешней красотой и духовной гармонией. Наряду со скульптурным убранством Парфенона, к самым прославленным его творениям относится хрисо-элефантинная статуя Афины Парфенос, выполненная на деревянном каркасе из золота (волосы, одежда) и слоновой кости (обнаженное тело). Современный зритель может представить творчество великого скульптора только по римским копиям, потому что ни одна из монументальных работ Фидия, в том числе и 7-метровая статуя Афины Промахос, не сохранилась. Отлитая Фидием в бронзе, статуя Афины Промахос возвышалась напротив Пропилей, словно указывая путь к Парфенону. Приступая к ее созданию, ваятель впервые попытался включить скульптуру в архитектурный ансамбль и, по свидетельству современников, с задачей справился. Кроме того, ему удалось одержать победу в творческой битве со своим коллегой Алкаменом, которому поручили разработать второй проект в надежде на более эффектное исполнение. Обладая знаниями в оптике и геометрии, Фидий помнил, что удаленные от глаза детали зрительно уменьшаются в размерах. Увеличенная голова его статуи без пьедестала казалась безобразной, и, показав ее в таком виде народу, он едва спасся от града камней. Однако на высокой колонне Афина смотрелась превосходно: увидев столь совершенное произведение, люди прославили Фидия и осмеяли Алкамена.

Колоссальная статуя богини в облике грозной Паллады была выражением благодарности за победу при Марафоне. Изображения на монетах дают некоторое представление о ее композиции: четкое построение, вертикаль фигуры, нарушенная движением головы, повернутой к левому плечу и обращенной к главному храму. Защитница города стояла на высоком пьедестале, в позолоченном шлеме, держа в руках копье и щит. Эмоциональное воздействие статуи было настолько велико, что, по слухам, она спасла город от вторжения спартанцев в конце Пелопоннесской войны.

«Афина Варвакион». Уменьшенная римская копия со статуи Афины Парфенос

Следующее творение Фидия – установленная в главном храме статуя Афины Парфенос – стало пластическим символом идеального государства. Сократ ссылался на нее при определении прекрасного, в частности упоминая о слоновой кости, употребленной скульптором для рук и лица, о драгоценных камнях – для глаз, чистом золоте – для одежды. Правильное использование материалов снискало Фидию славу «прекрасного ремесленника», или «калос демиургос», как это прозвище звучало по-гречески. В трудах Павсания имеется описание статуи Афины в длинном хитоне, с изображениями сфинкса и грифонов на шлеме, с головой Медузы на груди, с копьем в одной руке и небольшой скульптурой Ники в другой. В римских копиях мраморное лицо Девы кажется холодным и мертвым, тогда как работа Фидия изумляла ясным спокойствием божественного лика. Немалая высота изваяния потребовала увеличения деталей, поэтому зрители даже издалека и в полутьме различали мягкий овал лица, широко расставленные глаза, прямой нос, крутой подбородок, красиво очерченный рот.

Фидий сумел выразить в мифологических образах значение Афины Паллады как древнего божества и покровительницы города. Использованная в большом количестве символика заключала в себе сцены победных битв, изображения священных животных и царских атрибутов. Особенно много отзывов получил щит богини, о котором подробно высказался Плутарх: «Зависть, возбуждаемая знаменитыми произведениями Фидия, повредила ему в особенности тогда, когда он в изображении боя Тесея с амазонками показал на щите самого себя в виде плешивого старика, поднимающего камень обеими руками, и тут же сделал прекрасный портрет Перикла в облике воина. Стратег держит копье перед самым лицом, потому что художник пожелал скрыть сходство с оригиналом, впрочем весьма заметное вблизи».

Превосходя в мастерстве и таланте всех художников Эллады, Фидий не признавал своей исключительности и, создавая прекрасные вещи, считался с мнением тех, для кого они предназначались. В сочинениях Лукиана рассказывается, как «закончив для элейцев Зевса, он показал зрителям почти законченное произведение. Встав за распахнутой дверью, он внимательно выслушал слова порицавших и возносивших похвалы. Один ругал слишком толстый нос, другой находил чрезвычайно длинным лицо, третьему не нравилось что-либо иное. После того как зрители разошлись, скульптор заперся, исправил статую в соответствии с мнением большинства. Он всегда повторял, что совет, поданный людьми – дело не малое и многие всегда видят больше, чем один человек, даже если он – Фидий». Будучи признанным мастером монументальной скульптуры, он приобрел репутацию отменного ювелира. В одной из своих эпиграмм римский поэт Марциал восхищался рисунком, украшавшим обыкновенный металлический сосуд: Рыб ты фидиевой чеканки видишь. Налей воды, они тотчас станут плавать…

Смерть великого скульптора приблизили события, связанные с падением демократической партии. Источники того времени противоречивы, но все греческие авторы говорили о подозрениях, гонениях и суде, перед которым пришлось предстать Фидию. Опасаясь выступить открыто, противники Перикла стали преследовать его друзей. Фидия обвинили в присвоении золота, хранившегося в виде одежды на статуе Афины Парфенос. Драгоценное платье являлось государственным фондом; оно весило более тонны и при необходимости могло быть снято. Именно так поступили судьи, приняв анонимное заявление о воровстве скульптора. Взвешивание доказало честность в данном случае, но, поместив собственный портрет среди богов, мастер совершил святотатство, которому не нашлось оправдания. Заключенный в тюремную камеру, он скончался от неизвестной болезни, видимо вызванной ядом, подмешанным в вино врагами Перикла.

Покровителю Фидия выпали неменьшие испытания. Утратив влияние в политике, стратег унижался перед народом, умоляя афинян даровать гражданство своим сыновьям от супруги-иностранки. Затем была осуждена сама Аспазия, и Перикл, склонив голову, просил суд не подвергать жену наказанию. В 430 году до н. э. на город обрушилась чума. В гибели более четверти населения, безусловно, обвинили Перикла. Озлобление и страх перед будущим усилило солнечное затмение, понятое как гнев богов. Стратег держался до гибели младшего сына, а похоронив его, заразился чумой и умер, заставив народ пожалеть о травле прекрасного человека и лучшего главы государства Афины.

Согласно первоначальному замыслу Парфенон строился как храм и одновременно как хранилище городской казны. Будучи утонченными эстетами, греки никогда не забывали об утилитарности, придавая ей значение не меньшее, чем красоте. Далеко не единственным примером тому служил храм на мысе Суния, заключавший в себе функции святилища и маяка. Жрецы Афины хранили огромные ценности, поступавшие от местных граждан, союзных городов и стран, покоренных в ходе Греко-персидских войн. В Акрополь стекались деньги, полученные в качестве дохода с земель богини, сюда же поступали военные трофеи и добыча из серебряных рудников. В денежном выражении все это складывалось в значительную сумму, составлявшую государственный фонд, который намного превышал средства других городов Эллады.

После победы над персами в казне Афин оставалось более 6 тысяч талантов, достаточных для того, чтобы развязать новую войну. Назначенная к хранению сумма не уменьшалась, но и не увеличивалась: излишние деньги тратились на возведение храмов Акрополя и возвращались по мере возможности.

Хранилище государственных средств требовало замкнутого, окруженного прочными стенами пространства, а также отдельного помещения, где огромные суммы не привлекали бы внимания воров. Золотые статуи, деньги и драгоценная посуда складывались в небольшой по площади западной части здания с перекрытием, уложенным на ионические колонны. Основное, культовое значение Парфенона также требовало защиты, которую осуществляла колоссальная статуя Афины. Считалось, что пребывание человека в доме божества делало его священным. При искренней набожности, прочных стенах и сильной охране это убеждение являлось дополнительным и достаточно надежным средством сохранения казны, что косвенно подтверждают авторы классической эпохи, ни разу не упомянувшие о попытках ограбления храма.

Парфенон. Вид от Пропилей

В древности Парфенон был виден не только со всех концов города, но и с близлежащих островов Эгина и Саламин. Само святилище одним своим видом прославляло греческое искусство, подтверждая репутацию Афин как высшей школы Эллады и самого прекрасного города в мире. Гениальное творение зодчих Иктина и Калликрата отличала продуманная композиция ансамбля, согласованность ордеров, тончайшая пластическая работа, точно рассчитанные пропорции и тесная взаимосвязь архитектуры с окружающим пространством.

Чувствительный зритель способен ощутить дыхание Парфенона, который часто сравнивают с живым существом. Массу здания и природу объединяет светотень, образуемая крупным чередованием освещенных колонн и мелким ритмом каннелюр отдельных стволов. Расположение на высоком месте включает в ансамбль колоссальную воздушную среду над землей и морем. В облачные дни все это пространство словно материализуется, разводы облаков образуют фантастический рисунок, в который вплетаются прямые линии Парфенона. Композицию органично завершает небо – лазурный свод, мягко контрастирующий с белоснежной архитектурой. Следуя девизу «Ничего слишком!», зодчие поместили здание на фоне невысоких гор, неширокой равнины и не очень далекого, но и неблизкого моря. Даже растительность, обычно буйная в южных краях, здесь не слишком яркая и негустая.

Северо-западный угол Парфенона

У древних посетителей полное представление о Парфеноне складывалось при взгляде от Пропилей. Выходя из темноты внутреннего портика, люди воспринимали храм как цельный объем, подойдя ближе, рассматривали две его стороны, а для обозрения главного фасада обходили храм снаружи. Культовые постройки классической эпохи возводились в форме периптера, или здания, окруженного со всех сторон колоннами. Сам термин в дословном переводе означает «оперение», вероятно, потому, что древние архитекторы сравнивали колонную обводку своих творений с перьями птицы. За наружной колоннадой возводились стены, защищавшие внутреннее пространство, – наос. В крупных постройках, к которым относился и храм Афины Девы, внутри находилась еще одна колоннада. Зодчие переносили форму периптера в интерьер, где устанавливали друг над другом два ряда колонн, причем верхние столбы по высоте уступали нижним, что снижало нагрузку на первый ряд опор.

Классический периптер Парфенона заключал в себе 50 каннелированных колонн, стоявших на прямоугольном подиуме длиной около 70 м и шириной немногим более 30 м. Здание дополняли два 6-колонных портика, расположенные с каждой короткой стороны. Восточный портик именовался пропаосом и служил входом в святилище. Аналогичная ему западная часть – постикум – по виду и значению походила на вестибюль.

Оба портика были ограждены металлическими решетками, укрепленными между колоннами и покрытыми тонким слоем золота. Подобно плану, ордерное решение Парфенона немного отличалось от традиционных схем. Одной из особенностей можно считать ионический фриз с изображением Панафинейской процессии, то есть со сценами небожественной тематики. Ни в одном из ранних храмов не встречалось зала перед наосом, который греки называли парфеноном, что в примерном переводе с греческого языка означает «обитель Девы».

Внутренний вид колоннады Парфенона

В древности нижние ступени подиума являлись фундаментом здания и были засыпаны землей. Таким образом, по сходству с другими классическими постройкам Парфенон стоял на 3-ступенчатом стереобате, а каждая из ступеней имела высоту более полуметра. Впоследствии, освобожденный от насыпи, он увеличился в высоту, сохранив пропорциональность и гуманизм. Последнее качество резко отличало греческие храмы от культовых сооружений Востока. Несмотря на грандиозность, эллинские святилища не вызывали чувства унижения, не подавляли своим величием, а, по словам Плутарха, «блистали цветом новизны, помогая человеку ощутить радость бытия, проникнуться дыханием вечной юности и обрести нестареющую душу».

Юго-западный угол Парфенона

Романтичную фразу Плутарха можно отнести и к материалу: пентелийский мрамор изменяет свой цвет под влиянием солнечных лучей, отчего каждая сторона Парфенона имеет неодинаковую окраску. В записках исследователя А. Бонара сказано, что «храм бывает, в зависимости от дневного освещения или от часов дня, то темно-коричневым, то серым, почти до черноты. Становится розовым в вечерней дымке или даже палевым со светло-коричневыми пятнами, но никогда не бывает белым. Его истинный цвет напоминает старинную кожу с коричневым оттенком».

Южная часть Парфенона

Изначально белоснежные фигуры на фронтонах и метопах резко выделялись на темно-красном фоне. Декоративный эффект усиливало синее поле фриза, а также окраска и золоченая бронза в отдельных деталях картин, например в конской упряжи, вазах, украшениях.

В каменоломне пентелийский мрамор сиял белизной и по чистоте цвета напоминал сахар. Кристаллическая, мелкозернистая, прозрачная поверхность камня позволяла взгляду проникать вглубь и зрительно создавать оригинальную фактуру. Внутри каждого куска имелись мелкие частицы металла. Кроме того, под действием солнца в этой породе развивались микроскопические мхи, благодаря чему камень окрашивался в желтоватый цвет.

С южной, постоянно залитой светом части храма он сохранил теплый золотистый оттенок, тогда как на теневой стороне приобрел серовато-пепельный тон.

Утратив яркость красок, сегодняшний Парфенон поражает зрителя удивительной гармонией линий. Пентелийский мрамор в кладке стен храма использовался в виде квадр – каменных блоков прямоугольной формы. В те времена греки все еще применяли циклопическую кладку в фортификации, но при возведении зданий уже давно руководствовались математическими законами. Принцип геометричности в мировую архитектуру ввели египтяне, употребившие правильные формы при строительстве пирамид. Однако у них строительные расчеты были связаны с землеустройством и носили прикладной характер в отличие от Греции, где геометрия быстро сформировалась в науку. От египтян были заимствованы ее основы и название, в переводе с греческого языка означающее «измерение земли».

Северная часть Парфенона

Знаменитый философ и математик Пифагор составил таблицу умножения и предложил коллегам десятичную систему мер. Собственно геометрию он дополнил теоремой о квадрате гипотенузы, впрочем задолго до того применявшейся в Вавилоне. Размышления эллинских мудрецов о свойствах геометрических фигур привели к открытию так называемого золотого числа 1,617, которым выражалось идеальное соотношение между высотой и шириной здания. Рассчитанный согласно этой цифре фасад храма на чертеже вписывался в прямоугольник, вертикальные размеры которого лишь немногим отличались от горизонтальных.

Предполагается, что при создании архитектурного ансамбля на Священной горе зодчие пользовались золотой пропорцией. Современные специалисты оценили ширину Парфенона в 100 греческих футов (30,89 м). Мнения относительно вертикальных размеров пока спорны, хотя, если верить известному российскому исследователю Н. И. Брунову, высота храма в местных единицах составляет 61,8. Значит высота трех ступеней основания вместе с колонной равняется 38,2 футам, а высота перекрытия с фронтоном – 23,6. Указанные размеры образуют ряд золотой пропорции: 100: 61,8 = 61,8: 38,2 = 38,2: 23,6 = 1,617. Ширина основания Парфенона (100 футов), возможно, являлась начальным горизонтальным размером, а его высота (6 футов) – начальным вертикальным. В более привычной метрической системе последняя величина равняется 1,85 м, то есть приблизительно составляет рост человека. Не случайно французский архитектор Виолле ле Дюк сравнивал красоту главного храма Акрополя с великолепием молодого, обнаженного, хорошо сложенного тела. Некоторые ученые заметили, что длина храма, протяженность холма перед Парфеноном и участка позади него соотносятся так же, как отрезки золотой пропорции. Подобным образом согласуются массивы скалы и здания при взгляде на храм от Пропилей. Золотая пропорция примерно соблюдается в соотношении высоты фасада со ступенями (15,57 м) и высоты колонн (9,57 м). Например, если равенство 15,57: 9,57 = 1,62 выразить в футах, то 50: 31 = 1,61.

Восточная часть Парфенона

Сегодня можно лишь предполагать, какой научной идеей руководствовались авторы Парфенона, но использование ими золотой пропорции в явной или скрытой форме сомнения не вызывает. Гармония этого величественного здания, безусловно, достигнута тем, что его форма и взаимосвязь частей выражались с помощью числа 1,617. Единым соотношением связаны общая высота, шаг и диаметр колонн, иначе говоря высотой определяется шаг, а из него следует диаметр каждой колонны.

Единство наружному объему придают курватуры – криволинейные очертания, создававшие замкнутые формы, которые не могли быть удлинены либо укорочены. Зодчие Эллады уже давно знали, что строго горизонтальные линии и плоские поверхности издалека представляются прогнувшимися в середине. Наблюдая исчезавшие за горизонтом корабли, древние ученые высказывали догадки о круглой форме Земли. В III веке до н. э. математик Эратосфен сумел оформить робкие предположения предков в научную мысль, измерив длину окружности планеты и расстояние от земной поверхности до Луны.

Иктин и Калликрат намеренно избегали простейших геометрических форм с убогой прямолинейностью, присущей архаичным постройкам. Они стремились приблизить силуэт Парфенона к человеческому телу, где прямые линии отсутствуют. Для того чтобы компенсировать оптический обман, архитекторы деформировали детали здания. Тщательные измерения Парфенона показали, что во всем сооружении нет прямых линий, а поверхности слегка изогнуты.

Обломок колонны Парфенона

Поверхность ступеней храма слегка повышается от краев к центру. Колонны Парфенона не одинаковы по величине, по разделяющему их расстоянию и слегка наклонены внутрь здания. На чертеже здания оси угловых стоек должны были пересекаться на большой высоте. Несмотря на большую, по сравнению с соседними деталями, толщину, крайние колонны выглядят тонкими на светлом фоне. В отличие от многих культовых построек интерьер Парфенона включает в себя интерколумний (внутренний портик) с меньшими по диаметру колоннами. Не слишком удаленные от внешних колонн, они кажутся стоящими глубже, чем расположены в действительности.

Все перечисленные отклонения от правильных геометрических форм и соотношений почти незаметны и даже специалисту могут показаться незначительными. Однако именно они придают храму цельность, пластичность силуэта, сообщают гармонию и неповторимую красоту. Подчеркивая стройность линий, каннелюры колонн усиливают световые свойства мрамора. В каждом месте отдельно взятого ствола имеется одинаковый запас прочности. Довольно тонкие сверху, колонны расширяются книзу настолько, чтобы компенсировать увеличение нагрузки за счет веса. Утолщение, подобно другим «неправильностям», происходит неравномерно: максимальное в центре детали, оно плавно уменьшается к краям. Внимательный зритель непременно обратит внимание, что конструкции почти невидимо пружинят под собственным весом.

Курватуры Парфенона

Удивительно, что разнообразные пропорции древних сооружений следуют из простой геометрической фигуры – прямоугольника со сторонами 1: 2. Таким образом, известное выражение «Все гениальное – просто» реализуется на примере сооружений Греции, где банальная идея геометрической фигуры способствовала многообразию гармоничных пропорций, в итоге породив архитектурные шедевры. В некоторых сооружениях древности таинственная золотая пропорция выражается не в форме зданий, а в деталях внутренней композиции, например в количестве кресел зрительного зала. Так, трехъярусный театр Диониса в Афинах разделен в первом уровне на 13 секторов, а во втором на 21 (21: 13 = 1,6).

Можно предположить, что задолго до открытия итальянского математика Фибоначчи архитекторы Древней Греции знали ряд чисел 1, 2, 3, 5, 8, 13, 21, 34…, хотя их расчеты могли быть случайным совпадением. Известный польский философ заметил, что «греки умели лучше строить, чем объяснять, почему они хорошо строят; они выработали свое мастерство в процессе практики, эмпирически и интуитивно, а не на основании научных предпосылок». Возможно, Иктин и Калликрат использовали золотую пропорцию в качестве канона красоты, основа которой заложена в пропорциях человеческого тела. Не удивительно, что именно это соотношение они постарались воплотить в зодчестве и невольно пришли к вышеупомянутому ряду чисел, с разной степенью точности отвечающих золотой пропорции.

Эрехтейон

Современники Перикла не напрасно считали Парфенон воплощением славы и могущества государства. Однако основным местом культа Афины, зданием, где хранилась ее древняя статуя, был другой храм Акрополя – Эрехтейон. Сравнение этих сооружений позволяет проследить путь греческого зодчества от архаичных времен до эпохи высокой классики. Расположенные недалеко друг от друга, они созданы одним архитектором и разделены коротким промежутком времени, составляющим всего 35 лет. Столь непохожие внешне, разные по сути, но одинаково прекрасные постройки выступают примером изменения архитектурной композиции в зависимости от смены исторической обстановки.

Главный храм исполнен глубокого идейного содержания, а в Эрехтейоне преобладают художественные моменты. В различии облика зданий прослеживается аналогия с переходом от холодного, далекого от человека образа к виду, рассчитанному на зрительские симпатии. Симметрично устроенный Парфенон противостоит обыденности, завораживая статичной объемной композицией. Асимметричный Эрехтейон приближен к человеческой жизни и удивляет динамичным пространственным решением. Классический периптер Парфенона совершенствовался веками, тогда как в не-обычной конструкции Эрехтейона заметно новаторство. Еще одно отличие заключается в том, что последний представляет собой архитектурный ансамбль, хотя состоит только из одного здания.

Эрехтейон составлен из разрозненных, сильно контрастирующих друг с другом частей. Своеобразный план в большей мере связан с рельефом холма и наличием в здании нескольких святилищ. Почти все они существовали на этом месте с глубокой древности, что пришлось учесть создателям храма. Вероятно, старые конструкции не позволили устроить искусственную насыпь, отчего новое сооружение не возвышалось, как обычно, на ровном плато, а ступенями спускалось со скалы.

Создание Эрехтейона, безусловно, предусматривалось проектом грандиозного переустройства Акрополя. Новый храм создавался для установки деревянного ксоана Афины Паллады, по легенде упавшего с неба. Среди множества залов покровительнице города отводилось только одно помещение, хотя вначале вся постройка носила ее имя. В римские времена на храм распространилось название одной из его частей, точнее, святилища Эрехтея, сына богини земли Ге и и бога огня Гефеста.

Эрехтейон в Античности

Ранее ксоан хранился в тесной архаической постройке, сгоревшей при нашествии персов. Афиняне успели перевезти святыню на Саламин, а после возвращения наспех отремонтировали опистодом – уцелевшую западную часть старого храма, где статуя простояла около четверти века. Долгожданное переселение состоялось в 406 году до н. э. Через несколько дней после освящения в новом здании возник пожар, который омрачил торжества и привел к разрушению стен. После 10 лет восстановления на территории Акрополя появилась уникальная постройка, больше никогда не встречавшаяся в греческой архитектуре. Волей автора или заказчика в Эрехтейоне были нарушены каноны периптера. Благодаря сложной конструкции в сочетании с малыми размерами, он больше напоминал жилой дом с балконом и садом, отделенным от дороги низкой каменной оградой.

Когда-то храм опоясывал фриз с накладными беломраморными фигурами. Его основанием служила каменная плита длиной 23,5 м и шириной 11,6 м. Внутреннее пространство разделялось стеной на два помещения, одно из которых – восточное – являлось святилищем Афины Девы. Путь в наос богини лежал через легкий, эффектно оформленный 6-колонный портик. Отмеченный изяществом ионического декора, он являлся входом в здание, но отнюдь не главным, как могло показаться на первый взгляд. Возможно, в древности посетители не допускались в покои богини, где, кроме ксоана, хранились деньги и художественные ценности.

Небольшие размеры световых проемов не позволяли злоумышленникам проникнуть внутрь, зато их низкое расположение давало возможность каждому полюбоваться деревянной статуей. Наличие проемов в восточной стене Эрехтейона можно объяснить еще одной причиной. Типичной формой окна классического храма Греции являлось отверстие над дверью, объединенное с ней общим наличником. Высота проема восточной двери составляла около 5 м. Расстояние между ней и потолком настолько незначительно, что по окончании работ не оставалось места для традиционного светового проема. Это заставило архитектора искать другое решение, и он поместил два световых отверстия не над дверью, а по обеим сторонам от нее.

Второе священное место располагалось в западной части храма, где в отверстии пола виднелся след от молнии Зевса, погубившей Эрехтея. Данной святыне надлежало располагаться под открытым небом, поэтому в перекрытии над ним имелось отверстие. Под крышей портика находился вход в крипту, где покоились останки героя. Согласно преданию, сын Геи и Гефеста воспитывался Афиной, попав к ней еще младенцем в закрытом ларце. Поручив заботу о ребенке трем дочерям царя Кекропа, богиня строго запретила открывать ящик. Девушки поклялись не нарушать запрета, но когда любопытство пересилило, две из них заглянули под крышку и увидели змей, охранявших спящего Эрехтея. Испугавшись до безумия, сестры выбежали из комнаты, бросились с северного склона Акрополя и разбились о скалы. Младенца воспитала послушная Пандроса, которая в награду за труды получила святилище близ храма Афины. Повзрослевший Эрехтей стал царем Афин, а после смерти почитался наравне с богами.

Эрехтейон. Вид с юго-запада

Горожане приносили герою дары не менее богатые, чем богу моря Посейдону, занимавшему третье заветное место храма. Обрамленная резным наличником дверь вела из северного портика в просторную прихожую, тянувшуюся вдоль западного фасада. В дальнем углу этого помещения был устроен колодец с соленой водой. По легенде, огражденный каменной кладкой источник создал Посейдон Эрехтевс (Потрясатель земли). В прихожую открывались двери в его святилище, а также в комнаты, где стояли алтари Гефеста и двух братьев – Эрехтея и Бута, пожелавшего стать жрецом Афины.

Если традиционными греческими храмами чаще любовались снаружи, то здесь светская элегантность вызывала интерес к внутреннему устройству. В святилище богини утренней росы Пандросы можно было пройти из северного портика через небольшую дверь справа от главного входа в храм. Жрецы чаще ходили через западное помещение и прямоугольный проем в стене цоколя. Современные посетители Акрополя, проделав тот же путь, могут увидеть оливу с узкими серебристо-зелеными листьями, эффектно выделяющимися на фоне желтоватого мрамора. Она была посажена в 1920-х годах на месте, где, по описаниям античных авторов, росло дерево Афины. Справа от него в углублении, перекрытом массивным каменным блоком, располагалось четвертое священное место храма, где был похоронен и почитался первый афинский царь Кекроп.

Над Кекропейоном, словно надгробный памятник, возвышается основная достопримечательность Эрехтейона – знаменитый портик кариатид. Изначально к нему примыкало каменное ограждение, за которым скрывался двор с миниатюрным садом. Оригинальная колоннада стояла на 2-метровом цоколе и особенно эффектно смотрелась на гладком фоне южной стены. Перекрытие поддерживали 6 кариатид, или статуи в виде женских фигур, установленные вместо колонн. Одинокие на Акрополе, они не являлись новшеством для греческой архитектуры, поскольку встречались еще в архаичные времена, правда в небольших постройках. Те м не менее именно кариатиды Эрехтейона признаны лучшим воплощением этого своеобразного декоративного приема. В них отсутствует утонченность и хрупкость прообразов, зато имеется величавость, присущая большинству статуй классической эпохи.

Стройные мраморные фигуры высотой более 2 м превышают человеческий рост, хотя не достигают привычной высоты колонн. В их свободных позах, в гордо поднятых головах, красивых лицах, обрамленных падающими на плечи и спину волосами, не чувствуется тяжести антаблемента, который они несут по воле архитектора. Запечатленные в статуях образы естественны, полны жизни; некоторые героини стоят опираясь на одну ногу и слегка согнув другую. Падающие вертикально складки пеплосов напоминают каннелюры колонн, чем подчеркивают гармонию скульптуры с зодчеством.

Портик кариатид

Для культуры классической Греции характерна глубокая связь между искусством и общественной жизнью. Одну из особенностей эллинского мира своеобразно и, может быть, наиболее точно определил Перикл: «Для отдыха от работы мы ввели праздничные игрища, и проводим их в течение всего года. Созданной художниками красоте мы радуемся изо дня в день, и таким образом изгоняем уныние». При развитом воображении к праздничной жизни города можно отнести и кариатид, моделями для которых послужили аррефоры – девочки-подростки из знатных семейств, ежегодно избиравшиеся для служения Афине. Предполагается, что, приукрашенные и повзрослевшие, они отражены в мраморных статуях Эрехтейона. Юные жрицы шили пеплос для богини ко дню Великих Панафиней, принимали участие в обрядах, о которых рассказано в трудах Павсания. В ночь перед праздником две аррефоры спускались по подземной лестнице и выходили на огибавшую Акрополь дорогу под названием «перипатос». С трудом удерживая тяжелые корзины на головах, девушки направлялись к северному склону горы, где находилось святилище Афродиты. Оставляя неизвестные предметы, они заменяли их другими, не менее таинственными вещами и тотчас пускались в обратный путь.

Ни время, ни люди не пощадили прекрасные статуи Эрехтейона. Они чудом уцелели после бомбардировок Акрополя, но остались без рук. Их первоначальный вид и положение относительно тела оставались тайной до 1952 года, когда на вилле императора Адриана вблизи Рима нашлись копии некоторых акропольских скульптур. Теперь известно, что все мраморные девушки левыми руками касались края одежды, удерживая в правых культовые сосуды – фиалы.

Головы кариатид увенчаны капителями с узорами из ов (от лат. ovum – «яйцо»), в которых своеобразно сочетаются элементы разных стилей. Овальные, по форме напоминающие яйцо орнаментальные мотивы широко применялись в ионическом и коринфском архитектурных ордерах. Левые и правые статуи являются зеркальными отражениями друг друга: известный прием в данном случае позволил зодчему избежать монотонности, возникающей при использовании колонн. Более двух тысячелетий прекрасные мраморные девы стоят на высоком постаменте, спокойно и равнодушно взирая на ближайшие памятники. Оказавшись в центре большого города, античные статуи начали разрушаться под действием атмосферы, перенасыщенной гарью и выхлопными газами. Сегодня среди них нет ни одного оригинала, а копии, несмотря на безукоризненное исполнение, отличаются неприятным желтым тоном. В наши дни бесценные подлинники можно увидеть в музее Акрополя, где классические кариатиды занимают места рядом с архаическими корами.

Кариатиды Эрехтейона

Обнаруженные на Акрополе коры неодинаковы по величине и времени исполнения. Самой древней статуей в этой серии признается «Кора в пеплосе», созданная в легко узнаваемой архаичной манере. Большая часть скульптуры относится к последней четверти VI века до н. э., когда в искусстве Аттики возник и развился до совершенства ионический стиль. Мастера из восточных областей Эллады создали новый, более эффектный тип коры, облаченной в роскошные одежды, ниспадающие с плеч каскадом складок. Именно такой автор увидел свою героиню, знакомую современному зрителю под названием «Маленькая кора (Кора № 675)». Фигура юной служительницы храма знаменита хорошо сохранившимися красками на хитоне и плаще, отделанном пестрой каймой.

Загадочно улыбающаяся «Хиосская кора» изображена в легком хитоне. На ее длинных локонах остались следы красновато-желтого колера, который традиционно применялся для окраски волос. Таинственной архаической улыбкой завораживает кора с тонкими чертами лица, восточным разрезом глаз и аккуратно уложенными волосами. Ее фигура не сохранилась, но вдохновенное творчество мастера представляет ее маленькая головка, ныне украшающая экспозицию археологического музея. Одной из самых безукоризненных работ этой серии считается «Задумчивая кора (Кора № 674)», созданная приблизительно в 500 году до н. э. Статуя очаровывает загадочным взглядом больших глаз, полуприкрытых тяжелыми, четко очерченными веками. Ее губы не отмечены условной улыбкой, возможно, поэтому лицо выглядит более натуральным. В статуях акропольских кор проявились почти все черты архаической скульптуры. Несмотря на застывшие позы, мраморные жрицы исполнены неизъяснимой прелести наивного, во многом несовершенного, но удивительно искреннего искусства.

При медленном осмотре архитектурных картин Эрехтейона важную роль играют два мотива – пространственность портика кариатид и строгость гладкой южной стены. Взаимно проникая друг в друга, поочередно выступая на первый план, на фоне других частей храма они воспринимаются самостоятельными элементами. Являясь замкнутой, симметричной и полностью законченной композицией, портик кариатид первым притягивает к себе взгляд зрителя. Подойдя совсем близко, можно рассмотреть тонкие детали в антаблементе, фигурах героинь, живописных обломах постамента и капителях, выполненных в форме корзин. Составляя особенность архитектуры храма, они сильно отличаются от крупных частей, носят характер ювелирной работы и рассчитаны на осмотр с близкого расстояния.

На южной стене Эрехтейона имеются мелкие орнаментальные детали с плоской резьбой, которые можно рассмотреть, подойдя почти вплотную. Издалека лучше виден ритмический рисунок кладки, зрительно объединяющей эти части здания. Правильной формы квадры увеличиваются по направлению к портику и постепенно переходят в огромные камни постамента. Таким образом, создается впечатление единой, хотя и неоднородной по внешнему эффекту композиции: портик словно рождается из южной стены.

Равновесие неодинаковых по размеру и виду частей храма определял солнечный свет. Портики создавали темные пятна, а южные стены – светлые. Вечером, непосредственно перед заходом солнца, обращенная к югу стена оставалась в тени и освещенные коры резко выделялись на фоне темных пространств портиков. Своеобразие северной части определяли ниспадающий рельеф, целиком прикрывавший стену портик и монументальная лестница.

Угловая кариатида Эрехтейона

Западная сторона была единственной частью Эрехтейона, которая обозревалась целиком. Видеть ее сверху донизу могли те, кто находился во дворе, отгороженном от площади каменным парапетом. Стоявшее вблизи святилище Пандросы не позволяло устроить здесь такой же портик, как с восточной стороны, поэтому архитектор решился поднять колонны на цоколь высотой около 4 м. Асимметрично расположенный дверной проем находился под одной из них и был отодвинут в сторону настолько, чтобы не нарушалось зрительное равновесие между западной и южной частями храма. Отсюда можно было пройти во внутреннее помещение и выйти наружу через портик кариатид. Изначально промежутки между колоннами прикрывали легкие бронзовые решетки. В римские времена их сменили стены с большими окнами. Мраморные столбы наполовину вошли в кладку, превратились в полуколонны и остались таковыми навсегда.

В классической Греции бронза относилась к ценным металлам, поэтому мастера изделия из нее переплавляли, а полученный металл использовали вновь. Подобная практика была оправдана с экономической точки зрения и крайне вредна для искусства, поскольку на переплавку попадали монументальные фигуры, созданные руками талантливых скульпторов. Сплав меди и олова был излюбленным материалом античных оружейников и скульпторов. Составляющие для него привозились из Кипра, стран Восточного Средиземноморья, Испании и Британии. Воины носили бронзовые доспехи, богатые гречанки заказывали мастерам бронзовые вазы, зеркала и даже кухонную утварь. Победителям Олимпийских игр древности вручали небольшую скульптуру из бронзы, которую сегодня условно называют «Мальчик-наездник». В эпоху высокой классики металлические образы богов стояли в каждом греческом храме. Множество таких статуй сохранилось на дне моря, в частности знаменитая скульптура Посейдона с трезубцем до 1928 года покоилась у мыса Артемисион.

Древние бронзовые статуи делались из листов меди, выкованной с помощью молотков и деревянных стержней. Впоследствии мелкая пластика изготавливалась из цельного куска металла, отлитого в форме. Произведения монументального искусства создавались по частям в особой технике, которая требовала большого количества воска. Основой статуи служила глиняная сердцевина со штырями. Подмастерья покрывали ее воском, придавая задуманный силуэт. Далее следовали обмазка глиной, сушка и нагревание: воск выплавлялся, освобождая пространство, куда мастера заливали расплавленную бронзу. После того как металл остывал, глиняная форма разбивалась на глазах создателя и заказчика.

Кладка южной стены Эрехтейона

Греки узнали железо в конце II тысячелетия до н. э., применив его вначале для изготовления инструментов и оружия. Выплавка металла более твердого, чем бронза, требовала новых приемов и сложного оборудования. Если при выплавке последней печь нагревали до 1090 C, то для железа требовалась температура намного выше. На вазовых росписях сохранились изображения такого устройства, по традиции сложенного из кирпича и обмазанного глиной. В начале процесса подмастерья закладывали в отверстие нижней части печи древесный уголь и железную руду. Один человек раздувал мехи из козлиной шкуры. При достижении нужной температуры металл собирался внизу; его вынимал другой рабочий, орудуя специальными щипцами с длинными ручками. Возможно, греческие мастера не знали пословицы «Куй железо, пока горячо», но следовали ей точно, понимая, что малейшее промедление грозит порчей металла, так как в нем останутся примеси.

Для украшения изделий использовались золото и серебро. Таких предметов уцелело меньше, чем бронзовых, поскольку их также переплавляли и гораздо чаще вывозили из страны. Когда римляне захватили Афины, из храмов Акрополя исчезли почти все драгоценные вещи. Большинство этих предметов было найдено в микенских гробницах, а некоторые нашлись в море, подобно большинству бронзовых статуй, ныне хранящихся в Национальном археологическом музее.

Бескрылая победа

Эффектная колоннада средней части Пропилей придает строгость и завершенность композиции главного входа. Северному крылу галереи соответствует южное, наполовину меньшее по размеру и состоящее из единственного портика. Современным историкам неизвестна причина, побудившая архитектора допустить не-обычную для эллинского зодчества асимметрию. Предполагается, что с северной стороны планировалось построить храм. Размерами и формой он должен был напоминать святилище Афины Ники, возведенное Калликратом на южной оконечности Пропилей.

Миниатюрная обитель богини Победы занимает часть площадки пиргоса, откуда открывается восхитительный вид на город и Саронический залив. С этим местом связана легенда об одном из подвигов Тесея, освободившего соплеменников от Минотавра. Кровожадное чудовище с телом человека и головой быка каждый год пожирало семь девушек и семь юношей, которых афиняне доставляли на Крит. Убив Минотавра, царевич возвращался домой, но, к несчастью, забыл поменять черные паруса на белые, возвещавшие о победе. Старый Эгей ждал сына на старой микенской башне, там, где позже был построен пиргос с храмом Афины Ники. Увидев на горизонте «черный корабль», афинский царь подумал, что Тесей погиб, и в отчаянии бросился с утеса.

Вскоре на месте трагедии появилось святилище Эгея, однако в 427 году до н. э., когда началось возведение храма Афины, оно существовало только в легендах. Калликрат спроектировал новое здание по древнему образцу, подняв его на трехступенчатый подиум и оформив два противолежащих фасада портиками с четырьмя колоннами. Монолитные столбы высотой немногим более 4 м завершались ионическими капителями. Сама постройка также производила цельное впечатление. Некогда белоснежная, она и сейчас выглядит единым куском мрамора, хотя и немного пожелтевшим за 2 тысячи лет пребывания на солнце. Расположенный на высоком, резко выступающем участке скалы храм Афины Ники стоит под углом к Пропилеям, благодаря чему воспринимается как самостоятельный объем. Не сливаясь с постройками заднего плана, это сооружение эффектно смотрится на фоне синего неба, изумляя своими ясными, оточенными формами.

Держа классический антаблемент, колонны несут на себе архитрав, карниз и рельефный фриз. Последний, подобно ленте, опоясывает храм со всех сторон. Изображенные на нем батальные сцены представляют отдельные эпизоды Греко-персидских войн. За исходом сражений наблюдают олимпийские боги во главе с Афиной, стоящей между Зевсом и Посейдоном.

Храм Афины Ники

Некогда интерьер храма украшала статуя Афины Ники. Ныне утраченная, она знакома нашим современникам по описаниям ксоана – статуи, выполненной из куска дерева по типу языческих идолов. Впрочем, храмовая скульптура походила на древний истукан только общим видом, поскольку была создана в манере зрелого классического искусства. Деревянная богиня стояла посреди небольшого зала, держа в одной руке шлем, а в другой ветку граната как символ мира, наступившего после победы. Греки изображали победительницу Афину в образе Ники с непостоянным нравом и крыльями за спиной. Однако афинская Победа была бескрылой (Аптерос): обрезав богине крылья, горожане надеялись, что, разучившись летать, она останется с ними навсегда. В новом тысячелетии Афина Ника все же покинула город, захваченный сначала римлянами, а затем германскими племенами.

Последние века существования Римской империи стали для Афин временем упадка и непрекращавшихся бед. В 267 году город захватили герулы; разрушив почти все постройки, германцы жестоко расправились с людьми, убив большую часть жителей и заставив бежать остальных. После ухода варваров Афины восстанавливались медленно и хаотично, уже без соблюдения древней циркулярной планировки. Тогда бывшая столица Аттики представляла собой печальные руины с беспорядочной застройкой к северу от Агоры. Священный Парфенон однажды уже приспосабливался под дворец, где македонец Деметрий Полиоркет принимал гостей, устраивая свои знаменитые оргии. Некоторое оживление наступило в конце IV века, когда Греция вошла в состав Византии. Новые владыки строили немного, зато памятники искусства увозили в большом количестве. Если в Риме статуи продолжали существование в императорских дворцах, то в Константинополе они просто погибали, как случилось с бесценными шедеврами Фидия: Афиной Промахос и Афиной Парфенос.

Византийские патриархи превратили античные святилища в христианские храмы. Парфенон стал вначале обителью Святой Софии, позднее получив имя Святой Афинской Богоматери. С его восточного фронтона исчезли центральные фигуры. Одновременно к Деве Марии перешел Эрехтейон, в Пропилеях расположились храмы Святой Троицы, архангелов Михаила и Гавриила, а Гефестион преобразовался в церковь Святого Георгия. Столь же кардинально были переустроены интерьеры бывших языческих храмов.

В 1205 году греческая столица невольно приобщилась к знаменитым Крестовым походам. Взяв Константинополь, крестоносцы разделили между собой захваченные земли. Афины с окрестностями достались бургундским рыцарям из рода Де ла Рош. Получив статус герцогства Афинского, они оставались таковыми более 250 лет, в течение которых городом управляла череда равнодушных правителей. Смена власти, как правило, сопровождалась боевыми действиями. Первых герцогов сменил Готье де Бриенн; свергнутый каталонскими наемниками, он уступил Афины королям Сицилии, а те в свою очередь передали их флорентийцу Нерио Аггианьоли. Следы пребывания воинственных католиков особенно заметны на Акрополе, где находились резиденции всех европейских правителей. Переделав Парфенон в собор Святой Марии Афинской, они превратили Пропилеи во дворец: надстроили второй этаж, воздвигли башню в мрачном романском стиле, совершенно закрыв античные здания. Привыкший к осадам и бомбардировкам Акрополь был надежной крепостью. Укрепления его постоянно обновлялись и дополнялись новыми бастионами, а город в бытность свою герцогством Афинским сократился до небольшого участка у северо-восточного склона Священной горы.

С падением Византии в 1453 году последние католики защищали Акрополь до тех пор, пока озлобленные долгой осадой турки не начали обстреливать крепость из пушек. В результате мощной бомбардировки погибли многие храмы и перестали существовать средневековые памятники. В то время территория холма представляла собой груду развалин, которые первые археологи ошибочно приняли за античные. Со сменой власти в Пропилеях были устроены казармы турецкого гарнизона и пороховой склад, Эрехтейон превратился в гарем турецкого наместника, а Парфенон – в мечеть с тонкой башней минарета в юго-западном углу. В 1656 году после случайного взрыва на складе главный вход Акрополя остался без наружной колоннады.

Турки частично разрушили все постройки Акрополя, полностью уничтожив храм Афины Ники. Ревностно оберегая свои владения, они запрещали «неверным» появляться в Греции, но немногим из них все же удавалось проникнуть даже на засекреченный Акрополь. В 1674 году на Священной горе побывал французский посол в Константинополе маркиз де Нуантейль, добившийся разрешения зарисовать античные памятники. Созданные тогда изображения скульптур Парфенона известны как рисунки Каррея, хотя их автором мог быть любой художник из свиты маркиза. Тем не менее беглые наброски стали единственным наглядным описанием фронтонов храма до разрушения.

Афинский Акрополь

Подобно всей пластике Акрополя, скульптура храма Афины Ники удивила французов безукоризненным исполнением и огорчила полуразрушенным видом: в результате многолетнего варварства все статуи остались без голов и конечностей. От первоначальных рельефов со сценами исторических и легендарных сражений также остались только фрагменты. Само здание вместе с фронтоном Парфенона перестало существовать в 1685 году, когда началась война между турками и венецианцами. Подготовка к обороне крепости потребовала строительства новых укреплений.

На месте разобранного храма Афины Ники появилась батарея, возведенная из блоков древнего мрамора.

Венецианцы начали штурм 26 сентября 1687 года и быстро его завершили, пустив ядро в Парфенон, где хранился порох. Здание практически утратило колоннаду и всю внутреннюю часть, а скульптуры западного фронтона продержались еще несколько дней. Победители пожелали доставить в Венецию фигуру Посейдона и коней его квадриги, но при спуске на канатах статуи упали и разбились. Особенно трагическим во всей этой истории был факт, что сама осада не имела смысла: разрушив крепость, венецианцы тотчас отбыли на родину, а на Акрополе вновь и надолго обосновались турки.

В 1780-х годах Афины в очередной раз посетили франки, как с незапамятных времен греки называли людей в европейском платье. Новоприбывшие оказались итальянскими художниками и архитекторами. Они сразу поднялись на Акрополь, где сделали зарисовки памятников, не преминув захватить с собой рельефы и статуи Парфенона.

Антикварные изыскания удачно совпали с годами рабства и мрака. Европейцы прибыли в Афины в то время, когда город уже не страдал от обстрелов, но пребывал в состоянии глубокого упадка. Условия жизни в нем были плачевны; жители Афин забыли об искусстве и заботились только о выживании. Получив разрешение взять «обломки камней с надписями и фигурами», иностранцы вырубили из Парфенона множество памятников, с тем чтобы вывезти их в Англию. В начале следующего столетия на туманный Альбион отбыли 12 фигур с фронтона главного храма, 15 метоп, 56 плит фриза, кариатида из портика Эрехтейона, фрагменты мелких и крупных статуй. Позже все эти вещи украсили экспозицию Британского музея, став первыми греческими статуями, представленными европейской публике.

Античное искусство открылось миру, но Акрополю был нанесен непоправимый ущерб, что вполне справедливо вызвало гнев передовой общественности. Лорд Байрон описал действия соотечественников фразой «На что не решились готы, сделали скотты». Хищения продолжались до 1834 года, когда после основания Греческого государства на Священной горе начались реставрационные работы. Восстановление святилища Афины Ники проводилось с использованием древних деталей. К 1935 году храм обветшал и грозил обрушиться вместе с пиргосом, поэтому его пришлось разобрать. К счастью, умелая реставрация не нарушила очарования древнего памятника. Более того, под мраморным фундаментом и кладкой микенской башни археологи обнаружили фрагменты архаического алтаря, чем доказали глубокую древность культа Афины. Сегодняшние посетители музея могут увидеть остатки этих построек, которые хорошо видны через прикрытое решеткой отверстие в полу наоса.

«Афины. Визит французского посла в Константинополе. 1674 год». С рисунка Каррея

Некогда края площадки обрамлял невысокий парапет с рельефной скульптурой. Мраморные плиты были украшены изображениями богини Победы в различные моменты войны: Афина, водружающая трофеи или ведущая жертвенных животных к алтарю. Некоторые из плит увезли шотландцы, а остальные хранятся в музее Акрополя, и сегодня каждый желающий может увидеть великолепную скульптуру с изображением крылатой Ники.

В настоящее время восстановление подошло к завершающей стадии, и памятниками Священной горы может полюбоваться каждый желающий. Древний Акрополь признается не только уникальным хранилищем памятников, но и олицетворением античной эстетики. Статуи и рельефы Парфенона, соединив в себе поэзию народных представлений, человечность, безукоризненные, пластически законченные формы, представляют собой яркий пример античного реализма.

Впервые появившись у Фидия, характерные черты аттического монументального искусства с особенной силой проявились в рельефах Парфенона. Плоская скульптура главного храма завершила длинный путь развития греческой фронтонной композиции. Попытки разместить фигуры в пространстве предпринимались еще в архаичной архитектуре, но только в главном храме Акрополя персонажи пластических картин составляют неотъемлемую часть действия. Центральные события – рождение Афины и спор богини с Посейдоном – изображены соответственно на восточном и западном фронтонах храма, где вселенная представлена в образах богов и героев. Небожители являются главными действующими лицами, тогда как остальные фигуры помещены в качестве зрителей. Появление Афины из головы отца происходит на глазах изумленных обитателей Олимпа. За судьбоносным спором наблюдают древние герои, символизирующие Аттическое государство.

Отличия в скульптуре упомянутых фронтонов касаются не только содержания, поскольку ее авторы работали в разное время и пользовались оригинальной техникой. С восточной стороны юные боги блаженствуют среди ослепительной природы Олимпа. Возвышенные, далекие от зрителя образы представлены в виде отдельных трехмерных статуй. Персонажи западной стороны более камерны, сами изваяния рельефны, фигуры соединены между собой общим ритмом и светотенью. Явно ощутимая интимность сцен связана с тем, что действие происходит в Афинах, а вместо далеких богов показаны местные герои.

Воплотив в мраморе древний миф, автор скульптуры восточного фронтона создал воистину монументальное произведение. Передача основной идеи – рождения Афины – начинается с фигуры летящей Гебы. Вестница в развевающихся одеждах обозначает динамичный центр композиции. Остальные элементы сохранились частично или утрачены вовсе, но полный вид картины остался в росписи ваз и более поздних рельефах. В свое время уцелевшие статуи были переправлены в Британский музей, и сегодня их место занимают слепки. По мере удаления от Гебы движение успокаивается, совершенно замирая в углах, где безмятежные мойры расположились рядом с колесницей богини тьмы Селены. Уходя, ночь опускается в океан и уступает место коням Гелиоса; прекрасный Кефал лежит на скале, подставив лицо восходящему светилу.

Для композиции восточного фронтона характерны выразительные образы, исполненные обаяния и красоты здорового, гармонично развитого тела. Вначале считалось, что автор группы статуй с условным названием «Мойры» изобразил богинь судьбы, но позже мнение ученых изменилось. Теперь три женские фигуры на этом фронтоне определяются как Афродита, ее мать Диона и богиня убеждения Пейто. Последняя услышала весть о рождении Афины и своей напряженной позой выражает внимание. Прекрасная богиня любви еще не поняла значительности момента, поэтому спокойно нежится в объятиях матери. Тонкие хитоны богинь облегают тела, не скрывая, а, напротив, подчеркивая крупные женственные формы. Похожим значением наделены гиматии, ниспадающие с плеч и бедер каскадом тяжелых складок.

«Мойры». Скульптурная группа восточного фронтона Парфенона

Наряду с пластическим талантом, безвестный скульптор показал свои способности в построении композиции. Тр и женские фигуры мастерски вписаны в рамки треугольника фронтона. Мягкие контуры плеч сидящих героинь вместе с движением складок соответствуют падающей линии треугольника. Горизонтали фронтона вторят драпировка плаща, силуэты сидящей богини и свисающего со скалы ковра. По тому же принципу с противоположной стороны фасада расположена статуя охотника Кефала – бога зари, полулежащего на скале, покрытой шкурами и тканью. Молодое натренированное тело юноши выражает представления греков о мужской красоте. Подобно мойрам, его образ исполнен безмятежности, столь ценимой в Афинах и часто упоминавшейся в трудах эллинских философов, например Демокрита: «Цель жизни заключается в хорошем расположении духа, которое не тождественно удовольствиям, но равно состоянию души, живущей спокойно, без печали, страха и страданий».

Правый угол фронтона изначально украшала голова коня Селены, которую немецкий поэт И. Гёте назвал «окаменелым прототипом лошади, вышедшим из рук природы». Невозможно не признать, что автор изображения создал шедевр и, кроме того, нашел форму для воспроизведения торжественной сцены. Гелиос появляется из волн в тот момент, когда колесницу Селены почти скрыл океан. Античный ваятель оставил на «водной глади» верхние части тела богов, фрагменты колесниц и головы коней. Заполнив углы фронтона неполными фигурами, он впервые использовал в скульптуре приемы монументальной живописи.

«Кефал». Скульптурная группа западного фронтона Парфенона

Мраморные животные Парфенона настолько совершенны, что в отдельных случаях превосходят человеческие изображения. В большей мере это относится к скульптурной декорации западного фронтона храма. Несмотря на то что здесь сохранилось большее количество деталей, повреждены они гораздо сильнее, чем с восточной стороны. Удивительно динамичны главные фигуры композиции – увлеченные спором Афина и Посейдон. Окруженные фигурами аттических богов, они соседствуют с земными героями: рядом с обожествленными афинскими царями Кекропом и Эрехтеем показаны их правившие потомки.

Создателям декоративного богатства Парфенона удалось выразить славу родного города и восхищение его народом. На метопах восточной стороны храма представлена борьба олимпийских богов с гигантами. С северной стороны помещены сцены Троянской войны, в западной части изображено сражение Тесея с амазонками, а в южной – бой лапифов с кентаврами. Мотив боя человека с животным варьируется с поразительным разнообразием. На каждой плите показаны только две фигуры: грек побеждает, борется из последних сил, лежит поверженный под ногами чудовища. С большим мастерством переданы мускулистые тела, лошадиные крупы, напряженные позы героев. Не впадая в излишний натурализм, все авторы изображений сохранили уровень высокого, героического искусства.

«Голова коня Селены». Скульптура западного фронтона Парфенона, мрамор

В отсутствие прямых изображений легендарные битвы напоминают о выигранной войне с персами, победу в которой определило главенство Афин. Ощутить связь различных эпох и событий помогает история Греко-персидских войн. Стремление к убедительности образов, к реалистичным и порой излишне жестоким сценам не выглядит странным, если попытаться представить утро морского сражения при Саламине. Глава эллинского войска Фемистокл с трудом уговорил соотечественников дать морское сражение, внушив надежду на победу с помощью жертвоприношения. К закланию предназначались пленные родственники персидского царя Ксеркса. Афиняне облачили трех красивых юношей в парадные хитоны с золотыми украшениями и привели на алтарь, где Фемистокл собственноручно задушил их на виду у своего войска.

«Собака». Фрагмент скульптурной группы, мрамор

Наружные рельефы Парфенона условно разделяются на две зоны, отличающиеся друг от друга архитектурным построением и, особенно, идейным содержанием скульптуры. Божественная тематика представлена наверху, во фронтонах и метопах дорического фриза. Человеческие фигуры находятся немного ниже, в ионическом декоре наоса. В этой части здания скульптурными образами впервые стали простые люди, вылепленные с живых граждан Афин.

«Борьба грека с кентавром». Метопа Парфенона, мрамор

На длинном фризе запечатлена торжественная процессия в дни Великих Панафиней. Картина начинается на западной стороне, где изображены афинские юноши, которые готовятся к участию в шествии. Здесь персонажи стоят, спокойно беседуя друг с другом. Одни поправляют хитоны, другие ведут неоседланных коней и гарцуют перед публикой, демонстрируя сильные руки и ноги, красивую посадку, короткие плащи, надвинутые на лоб широкополые шляпы. Крепкие, норовистые, великолепно исполненные лошади сначала идут спокойным шагом, но в последующей сцене уже несутся вскачь, едва подчиняясь командам всадников.

На северном и южном фризах воспроизведена сама Панафинейская процессия, некогда представлявшая собой увлекательное зрелище. К сожалению, рельефы Парфенона не обозначают места действия и не передают последовательности хода. Древнегреческие скульптуры редко касались истории, и здесь авторы, по обыкновению, не стали конкретизировать сюжет, сосредоточив внимание на персонажах. Шествие возглавляют старейшины города и юные жрицы храма Афины в длинных пеплосах. Мраморные всадники движутся перед колесницами, сплотившись в тесные группы. За ними идут юноши в плащах, с большими сосудами на плечах, далее подарки богине несут юные афинянки, служители храма в сопровождении флейтистов ведут жертвенных быков и овец. Среди участников шествия видны распорядители, которым вменялось держать стройность рядов и следить за порядком.

«Борьба грека с кентавром». Метопа Парфенона, мрамор

Среди 400 изображенных на фризе фигур нет ни одной, точно повторяющей другую. Ближе к восточной стороне динамичное движение замедляется, постепенно переходя в блаженный покой. В этой части представлены олимпийские боги, незримо присутствующие на каждом празднестве. Объединенные в две группы, небожители спокойно беседуют, сидя и лежа в раскованных позах, обернув друг к другу прекрасные лица. Центром данной картины, а может быть, и апофеозом всей композиции фриза является сцена передачи верховному жрецу священного пеплоса Афины.

На примере ионического фриза наоса проявилось стремление скульпторов включить богов и людей в единую жизненную среду.

Там, где люди выступали главными персонажами, боги фигурировали в качестве второстепенных, то есть героев, которым подносились дары. Первые статуи Парфенона были целиком связаны с образом Афины, но в дальнейшем человеческое начало слилось с божественным. Метопы, и особенно фронтонные композиции, выглядели излучением божественной силы изнутри храма. Гармоничный комплекс архитектуры и скульптурного убранства Парфенона – лучшее подтверждение тому, что мифы, являясь основой греческого искусства, способствовали его развитию и необычайному расцвету в эллинистические времена.

В ходе восстановительных работ на территории Акрополя была ликвидирована поздняя застройка, заново выложен храм Афины Ники, заменена слепками оставленная под открытым небом скульптура. В настоящее время оригинальные рельефы и статуи находятся в Британском музее, в Лувре и афинских музеях.

«Всадники». Фрагмент ионического фриза Парфенона, мрамор

Стройные формы построек Акрополя, а также его прекрасные статуи, даже в виде копий, привлекают гостей со всего мира. Произведения античного искусства вдохновляют художников и поэтов, а изображение Парфенона является эмблемой ЮНЕСКО. Сегодня классическое совершенство храма не только услаждает взор, но и приносит немалую прибыль. Значительную часть бюджета Афин составляют доходы от туризма. Красоту древней архитектуры активно используют предприниматели – владельцы ресторанов, гостиниц, коммерческих центров и казино, сделавшие Акрополь своим торговым знаком.

Памятники средневековья

Когда благороднейший из всех человеческих городов погрузился в мрачную византийскую эпоху, новый Рим на Босфоре взирал на падшую Грецию, презирая маленький провинциальный городок…

Европейская хроника об Афинах

Афинские памятники античной эпохи дошли до нашего времени в большом количестве и по праву занимают почетное место в иерархии ценностей греческой столицы. О средневековых постройках того же сказать нельзя, хотя в городе сохранилось немало христианских церквей, по облику которых можно составить представление о греческом варианте зодчества Византии. Скромные по размерам и внешнему виду, они прекрасно вписываются в окружающий пейзаж, дополняя и украшая улицы Старого города.

Многие византийские храмы не пережили пору турецкого владычества, прекратив существование во время военных действий, слишком часто происходивших на территории Афин. Еще большее испытание предстояло им в XIX веке, когда город был провозглашен столицей независимого государства. В тот период приоритетным считалось спасение древних памятников, а средневековые церкви уничтожались либо изменяли вид подобно тому, как в свое время переделывались языческие храмы. Свой первоначальный вид сохранили воздвигнутые в XI веке церкви Святых Фёдоров, Святых Апостолов и Капникарея. В стремлении воссоздать античный город новые хозяева забыли о том, что любое старинное здание уникально и потому требует внимания и постоянной заботы. К счастью, понимание этого пришло вовремя, и теперь византийские памятники охраняются не менее тщательно, чем античные храмы.

Окраина империи

Евангелисты утверждают, что на заре новой эры в Афинах проповедовал апостол Павел, которому удалось окрестить знатного горожанина Дионисия Ареопагита. С приходом новой религии воспитанники академий разделились на группы, пытаясь удержать язычество или утвердить христианство в ожесточенных спорах. В середине IV века римский император Юлиан, получивший христианское воспитание, неожиданно объявил себя идолопоклонником. Желая возродить старые порядки в духе неоплатонизма, он издал эдикты против христиан, приказал отремонтировать обветшавшие языческие храмы, за что получил прозвище Отступник. Двумя столетиями позже последние риторы и философы были изгнаны из города указом византийского императора Юстиниана Великого. Очередной реформатор вдохновлялся верой в единое государство, твердые законы и неделимую христианскую веру. Его правление ознаменовалось небывалым размахом строительства, которое, впрочем, никак не отразилось на Афинах. Окончательно подавленные Константинополем, они стали рядовым городом на окраине Восточной Римской империи, а древние храмы надолго превратились в христианские церкви.

История Греции характеризуется расцветом и мировой славой в древности, а затем погружением во тьму неизвестности. Рассеять информационный мрак не слишком удачно пытались средневековые путешественники. Некоторые из них высказывали мнения о том, что Афины были сожжены варварами и примерно с VI века представляли собой необитаемую лесную чащу. Туманным объяснением некоей катастрофы, ставшей причиной полного исчезновения Эллады, послужила гипотеза о войне с кочевниками, которые якобы «вырезали всю Древнюю Грецию». Однако ни одного документа, подтверждающего эту чудовищную догадку, не обнаружено. Единственным неоспоримым фактом является то, что в раннем Средневековье столица Аттики влачила жалкое существование. Некогда цветущее государство казалось неинтересным для истории настолько, что итальянские города упоминались летописцами гораздо чаще, нежели Афины. Однако ни один из хронистов не намекал на покорение или опустошение города пришлыми народами.

Гражданское устройство средневековых Афин доподлинно неизвестно, хотя во многих источниках они упоминаются как небольшая крепость, обустроенная Юстинианом и в то время заселенная славянами. Видимо, в VI веке в городе не действовали школы, общественные библиотеки, были заброшены языческие храмы на Акрополе, превращенном в святыню Девы Марии.

В VIII столетии Эллада упоминалась в связи с затяжными восстаниями. Немного позже античное государство вместе с древними греками снова исчезло из литературы, и только непокорные жители Пелопоннеса давали повод византийцам вмешиваться в греческие дела, следовательно, отмечать их в летописях.

Столь же немногочисленны данные о положении Греции на рубеже тысячелетий: «Ни история, ни легенды не нарушают безмолвия, окутавшего бытие достославного города. Молчание хронистов настолько непроницаемо, что те, кто исследовал следы жизни Афин в упомянутые столетия, радовался, словно открытию, ничтожным фактам, относительно посещения города учеником Иисуса Христа». Судьба многих афинских памятников осталась тайной. Никто не знает, какой языческий храм первым превратился в христианскую церковь, но можно предположить, что это был Парфенон. Вероятно, именно его имел в виду византийский летописец, утверждая, что «афиняне построили красивую церковь, водрузив на ней образ Богоматери, нареченный Атенайя (Афина)». Водруженная на место Афины Парфенос статуя Девы Марии, безусловно, не походила на знаменитое произведение Фидия. С того же времени в здании Эрехтейона действовал второй католический храм, почему-то называвшийся вновь построенным.

Согласно византийским хроникам, «новая религия обратила на свои потребности храм античной богини на Акрополе, нисколько не повредив зданию. В истории преобразования античных святынь не найдется примера столь легкого замещения, какое постигло Афину Палладу, преображенную в Деву Марию. Афинскому народу не потребовалось менять прозвище своей божественной покровительницы, ибо христианская богиня тоже именовалась Parthenos».

Средневековые историки нередко задавали себе риторический вопрос: «Куда исчезли классические греки с их мудростью и новаторскими идеями?». Судя по официальным документам, византийские владыки не были гонителями, поскольку не старались уничтожить искусство, не преследовали науку и даже новую веру не пытались вводить насильно. Наверное, закрытие знаменитых академий произошло самой собой, поскольку в тяжелых условиях медленно исчезала классическая мысль, а вместе с ней уходил в прошлое былой потенциал Афин. Короткий расцвет эллинистической идеи произошел в XV веке, когда при дворе Иоанна Палеолога находился фанатичный поклонник языческих богов Георгий Гемист Плифон (Плетон). Выдающийся византийский философ-гуманист именовал себя «воскресшим эллином». Призывая греков к единению против завоевателей, он, однако, не пошел дальше литературы и красивых речей, хотя косвенно повлиял на возрождение идеи платонизма в Западной Европе. Его трактат «О различии между Аристотелем и Платоном» вызвал интерес итальянских ученых к философии Платона и даже вдохновил Козимо Медичи на создание платоновской Академии во Флоренции.

Авторы хронологии Скалигера выдвинули теорию о слиянии греческой цивилизации с культурой аварославян. Действительно, в XII–XIII веках в летописях часто встречались славянские названия рек, возвышенностей и городов Греции: Волгаста, Горицы, Границы, Кривицы, Глоховы, Подагоры.

В пору Крестовых походов Афины ненадолго приобрели значение культурного центра. Известно, что в полуразрушенном городе жили англичане, постигавшие философию у местных мудрецов. Войсками крестоносцев командовала высшая знать Европы, то есть люди, казалось, образованные и разбиравшиеся в искусстве. На самом деле латинские завоеватели почти не отличались от варваров и не менее жестоко обращались с античным наследием. Некоторые писатели ставили в заслугу европейцам создание новой истории Афин, хотя и оговаривались, что преобразования выражались всего лишь учреждением феодальных государств, значение которых оценивалось негативно.

Средневековые поэты сравнивали венецианцев с аргонавтами, «бороздившими греческие моря в поисках приключений». Если верить редким описаниям, то в истории латинской Греции были времена, когда сказки превращались в быль. Примерно так произошло и с княжеским двором Готфрида II Вилльгардуэна, где приветствовались самые утонченные нравы. Поселившиеся в языческих храмах крестоносцы вели блестящую рыцарскую жизнь. Ранее в священной сосновой роще проходили игры Посейдона, а рыцари устраивали там скачки, ломая копья в честь прекрасных дам. Все же нельзя не отметить, что пребывание европейской аристократии в Афинах дало толчок расцвету литературы и искусства. Кроме того, мирные сражения генуэзских и венецианских купцов способствовали развитию торговли.

Франкские правители оставляли на своих зданиях короткие тексты на греческом языке. Воздействие природы и времени сильно затруднило разбор этих надписей. Более того, почти не дополнив историю средневековых Афин, они внесли путаницу в архитектурные понятия. Христианская эра в Греции началась лишь в 1600 году: именно в это время хронологические даты начали представляться в новом порядке, хотя и арабскими цифрами. «В отличие от древнего Рима высеченная на камне летопись мертвецов в Афинах совершенно отсутствует, – писал один из европейских историков. – От прошлого великих Афин, не считая жалких развалин, остались редкие надгробные камни, несколько саркофагов без статуй и непонятные надписи».

Началом научной археологии в Афинах можно считать 1447 год, когда в городе появился некий Кириак из Анконы, который первым «ввел мир афинских развалин в область западной науки». Ученый потратил много лет на составление каталога надписей и местных названий памятников, но все документы погибли в турецкие времена. Современные историки знакомы с работой Кириака по пересказам позднейших авторов: «С течением времени первоначальное название большинства античных памятников афинских, от которых во многих случаях оставались одни развалины, было забыто. Фантазия любителей древности постаралась связать их с именами выдающихся мужей прошлого».

В археологических трудах начала XV века руины храма Зевса Олимпийского именовались то базиликой, то дворцом Адриана. Средневековые авторы помещали Лицей Аристотеля в развалинах театра Дионисия, в стое Аттала виделся дворец Перикла, в стенах Одеона Герода Аттика – жилище афинского полководца Мильтиада, Башня ветров именовалась гробницей Сократа, другие полуразрушенные строения – домами Солона, Фукидида, Алкмеона. Памятник Лисикрата ошибочно считался монументом прославленного оратора и долго фигурировал в хрониках под названием «фонарь Демосфена».

Благословенные франкские времена закончились в 1453 году. С падением Византийской империи и приходом турок Афины в очередной раз погрузились во мрак неизвестности. Историки той поры ставили перед собой трудные задачи и пытались их решать, но, наблюдая полное разрушение, ограничивались короткими заметками в хрониках. Именно так поступил известный немецкий гуманист, отметивший, что «Запад совершенно примирился с падением Греции и почти забыл ее. Город Афины когда-то был центром Аттики, а теперь от него остались немногие следы».

В XVI веке потребность науки иметь точные сведения о судьбе греческой столицы нашла выражение в странном вопросе: «Существует ли город вообще?». Поиском ответа на него занимался, в частности, немецкий историк Мартин Краус, обессмертивший свое имя… открытием Афин. В 1573 году он обратился к константинопольскому патриарху с письмом, спросив, «правда ли, что город Афины, хранилище античной мудрости, исчез с лица земли, а на его месте осталась только пара рыбацких хижин?». Ответ просвещенного византийца стал первым точным свидетельством, успокоившим немецкого ученого и вместе с ним всю европейскую общественность. Несколько страниц текста проливали свет на состояние древних памятников, указывая на жалкое существование города и крайнюю убогость его населения.

В следующем веке голландский историк Жан де Мэра документально опроверг предрассудок о гибели Афин. Немного позже представители монашеских орденов иезуитов и капуцинов составили первые планы города, таким образом заложив основу непрерывного, истинно научного изучения наследия Афин.

«Акрополь в 1753 году». С рисунка Дж. Стюарта

Единственным источником информации о положении города в конце XVIII века служит неподписанная рукопись, найденная в одном из афинских домов. Подтверждая рассказы иностранцев, местный хронист свидетельствует о трагедии народа, испытавшего немало бед в пору правления турецкого наместника Хасеке. Господствуя в Афинах более 20 лет, он превратил город в свою вотчину, незаконно отбирал имущество, облагал горожан непосильными налогами, бросая в тюрьму и предавая казни даже за мелкие провинности, а часто и без таковых. Еще хуже была политическая обстановка; разделившись на группировки, горожане враждовали друг с другом, поддерживая старейшин, воеводу либо епископа. Слабевшая партия отправляла в Константинополь посланцев с обвинениями против администрации. Иностранные державы считали своим долгом вмешиваться в афинские дела, поддерживая ту или иную сторону через своих дипломатов.

В греческой хронике описан случай с епископом Афанасием, в 1789 году восстановленным на кафедре после ссылки «по предписанию и под влиянием иностранного сановника», потратившего много сил на борьбу с православным священником. «Афанасий был глубоко сведущ в греческом, – записано в документе, – кроме того, что знал и турецкий язык. Прославив себя красноречием, он говорил без подготовки, читая проповеди выразительно, завораживая красивым, поставленным голосом». Впоследствии патриарха снова сместили, а приказ о его низложении доставил в Афины телохранитель английского посла.

В «Истории Афин во время османского правления» рассказывается о епископе Григории, принявшем афинскую епархию зимой 1800 года. В отличие от предшественника он стал гонителем просвещенной части местного общества. Все его усилия были направлены на уничтожение «Общества друзей наук и искусств», стремившегося к созданию школ и охране памятников. По свидетельству современников, Григорий «говорил как турок, считая ученых и художников порождением зла».

Кроме прочих бед, населению Афин пришлось пережить две эпидемии чумы. Страшная болезнь обрушилась на Грецию в 1789 году и вновь пришла через три года, сократив население на 2 тысяч человек. Примерно столько же афинян бежало, спасаясь от тирана и повторной эпидемии. Известно, что к 1815 году в Афинах осталось не более 7 тысяч жителей. Сам город, заключенный в толстые крепостные стены, теснился вокруг Акрополя. Являясь в большей своей части грудой развалин, он производил впечатление убогой деревни.

Дома и церкви Плаки

В центре современных Афин возвышаются два холма: помимо Акрополя, внимание туристов привлекает Ликабет с живописной церковью Святого Георгия на вершине. На северном склоне Священной горы расположен старинный район Плака с узкими улицами, соединенными между собой каменными лестницами. Экзотическую атмосферу квартала создают старинные дома с черепичными по-гречески кровлями или плоскими, в восточном духе, крышами-террасами. Гости столицы бродят по мощеным улицам, посещают кофейни, традиционные таверны и вполне современные кафе, открытые летом с утра до поздней ночи. Менее романтичных туристов привлекают магазины и сувенирные лавки, разместившиеся в старых особняках.

В средневековых кварталах Афин сосредоточены немногие из уцелевших храмов византийской эпохи. До недавнего времени вид этого района позволял судить о городе начала XIX века, когда бывший античный полис представлял собой поселение с кривыми улочками и невзрачными одноэтажными зданиями.

Некогда жилища афинской бедноты прятались за глухими каменными оградами, а сами кварталы неловко теснились на склонах горы. Плака сохранила очарование старины даже после того, как заинтересованные в туризме власти распорядились выпрямить и замостить улицы. Церкви Старого города скромны по размерам, не изумляют формами и декором, зато прекрасно гармонируют с окружающим пейзажем. Большинство из них относится к ранневизантийскому зодчеству, но некоторые появились на средневековых улицах в XIX веке.

Плака в районе северо-восточного склона Акрополя

Первые римские наместники удовлетворялись молитвами перед иконами, развешанными в языческих храмах. Окрестившиеся афиняне поклонялись Богоматери в Парфеноне и Эрехтейоне, а поклонники святого Георгия посещали Гефестион. По слухам, в V столетии на реке Илисс к северу от храма Зевса Олимпийского стояла базилика, но от нее не осталось даже фундамента. Строительство первых христианских церквей в Афинах относится к XI веку. Город на окраине огромной империи не привлекал внимания чужеземцев, поэтому культовые постройки возводились по схожим планам и различались только названиями. Возведенный в том столетии храм Святого Никодима занял участок над римскими термами. Небольшую, не слишком привлекательную внешне постройку вначале окружал сад. Разрушенная турками, она была восстановлена на средства русской патриархии, к сожалению в сильно измененном виде.

Не сохранила первозданного облика церковь, построенная в честь Святой Екатерины недалеко от памятника Лисикрата. Такая же участь постигла храмы Святого Николая Угодника и Богоматери Великой Панагии. Время пощадило церкви Святых Фёдоров, Святых Апостолов и Капникарею, которые предоставляют возможность изучить греческий вариант византийской архитектуры. Все они повторяют тип крестово-купольных зданий, распространенный тогда в христианском мире. Конструкция подобных сооружений выявляется в их наружном облике. Архитекторы исходили из традиционной схемы с вписанным в прямоугольник крестом, на пересечении ветвей которого находился купол на барабане; опорами ему служили 4 столба или торцевые части стен. Объемы нарастали от низких угловых помещений и через высокие ветви креста достигали максимальной величины в куполе, господствующем над всей постройкой. Центральное подкупольное пространство возвышается над крытыми сводами боковых нефов, благодаря чему изнутри церковь выглядит крупнее, чем в действительности.

Церковь Святых Фёдоров называлась во множественном числе, оттого что была посвящена двум святым, носившим это имя. Самая северная из христианских храмов Афин, сейчас она совершенно затерялась в многоэтажной застройке. Ее возвели в 1070 году на месте дважды разрушенного или сгоревшего здания. Интересно, что все обнаруженные детали ранних построек подписаны и датированы 1049 годом. Стены церкви Святых Фёдоров сложены из квадров и плоской плинфы (от греч. plinthos – «кирпич»), которые греческие строители по византийской методике укладывали чередующимися рядами. Фасады храма обработаны кирпичами, выступающими из поверхности стены в виде полустолбиков: простые геометрические узоры обрамляют арки дверных и оконных проемов.

Улица Плаки

Дополнительным декором являются такие функциональные детали, как двойные окна и трехгранные апсиды. Удивительно красив восьмигранный барабан купола, каждая из сторон которого завершается полукругом, обрамленным небольшими белыми арками. Красновато-бурый оттенок его поверхности красиво гармонирует с естественным цветом черепицы. Изнутри барабан поддерживают четыре столба не круглой, как у колонн, а принятой в христианских постройках прямоугольной формы.

В том же XI веке была построена церковь Исодиа тис Панагиас, затем получившая второе название – Капникарея. Пожалуй, самая эффектная из афинских храмов, вначале она имела традиционный вид крестово-купольного здания с одним барабаном. В дальнейшем ее облик с севера дополнился приделом Святой Варвары, также с куполом, только меньшей величины. Спустя два столетия с западной стороны храма появился нартекс, или притвор с аркой, опиравшейся на приземистые столбы.

Южный вход современной Капникареи обрамляют две круглые колонны, а фасад отделан мраморной притолокой с красивым скульптурным орнаментом. В этой части церкви декор стен напоминает отделку храма Святых Фёдоров, где арки и узкие окна также обрамлены фризами, а барабан купола оформлен небольшими арками на тонких колоннах. Сообщив зданию асимметричность, пристройки не исказили его первоначального облика, а, наоборот, сделали храм неповторимым, удобным для прихожан и привлекательным для знатоков церковной архитектуры. В настоящее время Капникарея является действующей церковью и одновременно музеем. Ее мрачноватый интерьер оживляет современное убранство: мозаика в тимпане и фрески работы местного живописца Кондоглу.

Еще один византийский памятник находится в юго-восточном углу греческой агоры, рядом с Панафинейской дорогой. Сильно разрушенная турками церковь Святых Апостолов была полностью восстановлена в 1956 году и теперь радует гостей столицы своими скромными формами и элегантной отделкой. Ее план представляет собой оригинальную вариацию крестово-купольной схемы: окончания креста завершаются апсидой, украшенной тройными окнами. Колонны из серого мрамора внутри храма служат опорой для барабана купола. Спустя некоторое время после освящения церкви к ее западной апсиде примкнул притвор с входной дверью. Реставраторам удалось воссоздать алтарную преграду, оформленную с включением древних обломков. Храм украшают частично сохранившиеся, но мастерски подновленные фрески. В куполе, по византийскому обычаю, помещена главная часть росписи – погрудное изображение Христа Вседержителя (Пантократора).

Старые афинские церкви привлекают внимание гармоничностью, невыдающейся, но своеобразной красотой, завораживают четким ритмом линий, изящной отделкой стен. Восхищаться ими не мешают малые размеры. Камерность местных культовых построек не считается недостатком. Более того, именно по этому качеству искусствоведы выделяют греческую архитектуру из массы внушительных по величине сооружений эпохи Средневековья.

Капникарея

Сами горожане относят к шедеврам местного зодчества Малую Метрополию – церковь Богоматери Великой Панагии и Святого Элевтерия. Построенная в XII веке по классической крестово-купольной схеме, она резко отличается от других византийских церквей города оформлением фасадов. Невысокая трехгранная апсида не нарушает компактности здания, формы которого заметно вытянуты вверх, в чем ощущается близость готического стиля. Впрочем, нарастание вертикальных масс отличает многие византийские постройки первых веков II тысячелетия. Однако в сравнении с колоссальными постройками Константинополя Малая Метрополия выглядит изящной игрушкой: ее высота 12 м, а общая площадь не превышает 77 м^2.

Здание сложено из крупных блоков пентелийского мрамора и белого известняка. В кладку включены плиты с рельефами разного времени, изображающими как языческих героев, так и христианских мучеников. Возможно, скульптурный декор носит символический характер, хотя многие видят в нем просто эффектное украшение. Почти все наружные стены церкви отделаны античными и византийскими стелами, подписанными плитами, архитектурными деталями, плоской скульптурой с изображениями животных и крестов различной формы.

На западном, богато орнаментированном фасаде Малой Метрополии можно увидеть византийские рельефы. Неизвестный скульптор вылепил по сторонам креста фигуры львов и других животных, а также создал античный фриз со знаками зодиака, символизирующими месяцы. Углы этого фасада украшены коринфскими капителями. В облике церкви, как нигде, ощущается преемственность искусства. Рассматривая работу византийских зодчих, вспоминается известная поговорка о греках, покоривших Рим. Эллинам удалось покорить не только западных, но и восточных римлян. Завоеватели поступились своеобразием своей культуры ради красоты, которую обнаружили в разоренной Элладе.

Церковь Святых Апостолов

Освященная в 1862 году Большая Метрополия изначально считалась главным храмом Афин и осталась таковой до сегодняшнего дня. Построенное греками здание являет собой яркий образец чисто внешнего, эклектического подражания византийской архитектуре. При его возведении были использованы материалы 70 византийских церквей и часовен, разобранных специально для этой цели. Роскошный интерьер с росписями и мрамором повторяет внутренний облик храма Святого Марка в Венеции. Несмотря на излишества в декоре, Большая Метрополия стала своеобразным эталоном для всех последующих церквей Греции. С той поры местные культовые сооружения отличались плоским фасадом, украшенным двумя квадратными башнями. Приютившаяся рядом миниатюрная Малая Метрополия не теряется, а выигрывает на фоне этого гиганта, пленяя своими элегантными формами и несомненной подлинностью.

Афинские монастыри

Полное представление об Афинах византийского периода невозможно составить без осмотра монастырей. Строившиеся в рамках средневекового города, со временем они вышли за его черту и сегодня находятся в живописных окрестностях, достойных внимания не меньшего, чем сами памятники.

Монастырь Кесариани, устроенный в обширной долине на восточной окраине столицы, скрывается среди лавров, олив и кипарисов. Низкие постройки ступенями поднимаются по склону холма, расположенного рядом с длинной горной грядой. Обрамленная деревьями дорога является продолжением проспекта Софии – центральной улицы Афин. Обитель на холме Гиммет увековечена в стихах Овидия. Впрочем, римский поэт не был первым литератором, славившим этот романтический край. До него здесь бывали аэды, слагавшие песни о трагической судьбе нимфы Прокриды, случайно убитой своим возлюбленным, красавцем Кефалом. Место ее гибели отмечено источником, который почитался и язычниками, и христианами. Родник, оформленный полукруглой нишей с бассейном, со временем оказался на территории обители и до сих пор располагается вблизи арки главного входа. Струя чистой прохладной воды вытекает изо рта каменной головы барана, обрамляющей отверстие по римскому образцу.

Монастырь устраивался в качестве византийского святилища, по обыкновению заменившего античный храм. Небольшая церковь была возведена в XI веке и посвящена Успению Богоматери. Через 600 лет после освящения она обрела нартекс с низким куполом и колокольней. Обычное крестово-купольное здание с единственным куполом украсили местные детали, в частности белые мраморные колонны с ионическими капителями, заимствованные из старой постройки. Стены, сложенные из камня с нарочито грубой поверхностью, привлекают живописным сочетанием плинфы с традиционной кладкой из квадр пороса. Для притолок дверей византийские строители употребили мраморные плиты храма, некогда стоявшего на этом месте и разрушенного ради новой церкви.

Комплекс построек этого небольшого, но хорошо сохранившегося монастыря в равной мере интересен историкам, ценителям прекрасного и знатокам средневековой архитектуры. Центром ансамбля является обрамленный старыми деревьями дворик. Напротив западного фасада церкви расположены приземистые здания трапезной и кухни. Свет в их низкие сводчатые комнаты проникает через узкие окна, пробитые в толще каменной стены. Сегодня здесь находится небольшой музей, где выставлены образцы архитектурных украшений и росписей, относящихся к византийскому периоду в истории Греции.

В трапезной стоит массивный стол, а в кухне находится очаг с посудой, которой братия пользовалась в течение нескольких сотен лет. Южная сторона двора обрамлена вереницей монашеских келий. Вдоль площадки проходит живописная галерея, опирающаяся на толстые столбы. На второй этаж этого сооружения можно подняться по узкой каменной лестнице. Рядом с входом во двор стоит приземистая постройка с толстыми стенами и низкими сводами. Изначально здесь располагалась баня, но в Средние века ее устроили в другом здании, разместив на освободившемся месте маслобойню.

Церковь монастыря Кесариани

В интерьере церкви Успения Богородицы сохранились фрески, выполненные разными художниками в XVI–XVII веках. Со сферической поверхности купола на зрителя взирает Христос Пантократор. Конху, или полукупол апсиды, украшает изображение Богоматери с младенцем; ниже, в самой апсиде, находятся два фриза с картинами на тему христианских праздников. В верхнем показана Великая литургия с двойным (по обе стороны от престола) изображением Иисуса Христа в золотом епископском платье. Подобно земному священнику, Создатель совершает богослужение, но помогают ему ангелы, а не простые служители храма. В нижней части фриза представлена сцена евхаристии, или причащения, апостолов Иисусом Христом. Нартекс в 1682 году расписал местный живописец Иоанис Хипатос.

Желающие попасть в монастырь Дафни следуют от центра Афин на запад, непременно проходя через район, где в древности находилась Академия Платона. Отнесенный далеко за городскую черту, этот монастырь стоит у дороги на Элевсин, посреди большого парка, известного в качестве места проведения Дионисий. Некогда здесь находилось святилище Аполлона, которое перестало существовать в конце IV века, когда, собственно, и был основан монастырь. Окружавшие его лавровые деревья посвящались этому богу, дав название обители: в переводе с греческого языка слово «дафни» означает «лавр».

Благополучно существующая ныне церковь монастыря Дафни была построена в конце XI века и посвящена Успению Богоматери. Внешне она почти не отличается от многих греческих храмов и является типичным образцом крестово-купольного здания, опирающегося на восемь столбов. Однако, помимо привычных конструкций, архитектор использовал оригинальные сводчатые конуса под названием «тромпы». Заполняя углы прямоугольника, они осуществляют переход от линейных форм центрального зала к округлому барабану купола.

В период Крестовых походов к нартексу, расположенному с западной стороны храма, был пристроен открытый портик, сегодня именуемый «экзонартекс». Стрельчатые арки этой детали опираются на тонкие столбы. С южной стороны они сменяются ионической колоннадой, некогда украшавшей безвестное античное здание. В XVI веке здесь появились галереи, эффектно окаймившие двор, позднее вымощенный каменными плитами.

Граненые апсиды восточной части храма украшены трех– и двухстворчатыми окнами. Портал южного фасада оформлен аркой, вытянутой на два уровня и прорезанной крошечными окнами. Та, в свою очередь, делится по высоте еще на две арки с тремя тонкими нишами. Одна из них, средняя, немного поднимается над боковыми, повторяя контуры фасада. Оконные арки выложены скромным орнаментом в виде ровного ряда выступающих из стены кирпичей. Таким же образом отделан северный фасад. Завершает архитектурную композицию широкий купол на низком барабане, разделенный изящными каменными полуколоннами.

В XVI веке в небольшом мощеном дворе с южной стороны церкви появилась галерея. Мрачные средневековые аркады подчеркнули монументальность здания, усилив контраст приземистого обрамления с устремленным ввысь фасадом. По размерам храм Дафни намного превосходит другие культовые постройки Афин. Высаженные во дворе кипарисы зрительно увеличивают его размеры и своей темной зеленью оттеняют узорчатую пестроту стен. Церковь монастыря привлекает не только архитектурой; богатое убранство внутренних помещений дает представление о парадном искусстве Греции периода византийского владычества.

Церковь монастыря

Изнутри церковь изумляет величиной подкупольного пространства, намного превышающего размеры боковых нефов. В старину своды и верхнюю часть стен покрывала мозаика, исполненная византийским художником, о чем можно догадаться по характерному рисунку и преобладанию в палитре золотого цвета. Снизу стены были облицованы тонкими мраморными плитами, как это делалось в греческих и римских храмах. Утрата былого убранства почти не повлияла на композицию интерьера. В настоящее время огромный зал также ослепляет яркостью разнообразных красок и безукоризненным декором, направленным на создание торжественной атмосферы. Христианские храмы, в отличие от ранних языческих, не умиротворяли верующих, а подавляли их своими размерами, суровой мощью и в определенных случаях фантастической роскошью отделки. Последнее, безусловно, не относится к Афинам, поскольку никто не желал вкладывать средства в город, забытый Богом и людьми, к тому же не имевший особого стратегического значения.

Реставраторам, работавшим в церкви монастыря Дафни, удалось закрепить древние мозаики. В местах, где картины полностью осыпались, стены покрыты штукатуркой нейтрального цвета, на фоне которой яркими пятнами выделяются уцелевшие композиции. Общая схема мозаичного декора вполне традиционна для византийского искусства того времени. В центре, то есть на внутренней поверхности купола, помещен величественный образ Христа Пантократора. Божественная холодность его лица подчеркнута спокойным, устремленным в бесконечность взглядом широко расставленных глаз. Художники той поры изображали Спасителя в аскетическом платье, с узким, словно истощенным лицом, длинными волосами и темной бородой. Здесь он одет в синие шелка, накинутые на темную, в тон волосам, рубаху. Тонкие, нервные пальцы Спасителя судорожным движением сжимают Библию, повторяя напряженное состояние лица. Не совсем обычный графический стиль исполнения подчеркивает суровость образа, который, возможно, повторяет самые древние изображения Христа.

В барабане купола помещены спокойные и величественные фигуры пророков, а в конхе показана Богоматерь, сидящая на троне в окружении архангелов и святых мучеников. Картины с евангельскими сюжетами огибают стены и своды двумя эффектными фризами. Центральную часть храма занимают композиции на тему главных христианских праздников Благовещения, Рождества, Крещения, Преображения. В последнем случае фигура Христа в белых одеждах заключена в темный овал, отчего выглядит парящей в воздухе. Главного героя окружают склонившиеся в поклоне пророки и распростертые на земле апостолы. Выразительная строгость сцены Распятия на одном из центральных столбов определяется уравновешенной композицией. Чувство глубокой печали выражают спокойные позы героев, их статичные жесты, скорбные лица Иоанна и Марии, поникшие плечи Христа. Сцена Сошествия в ад, напротив, динамична и красочна. Здесь главный герой предстает не страдальцем, а победителем, торжествующим над силами тьмы и готовым победить вселенское зло. Украшающие нартекс сцены последних дней Христа постепенно стали привычной и даже обязательной темой византийского искусства. В церкви монастыря Дафни Сын Бога представлен полнее, чем в других средневековых храмах. Кроме того, в здешних мозаиках впервые встречается мотив, изображающий детство Богоматери.

Живописные картины из смальты, сверкающие золотом фона в освещенном купольном пространстве и тускло мерцающие в затененном приделе, производят потрясающий эффект. Они превосходят подобные себе произведения по богатству красок, разнообразию сюжетов и удивительному мастерству исполнения. Может быть, выбирая цветовое решение, художник долго сопоставлял основные цвета и в итоге нашел самое гармоничное их сочетание. Столь же тщательно подобраны оттенки: мягко контрастирующие между собой холодные синевато-оливковые (сцена Преображения) и теплые коричнево-красные (сцена Рождества Богоматери).

В отличие от других византийских мозаик в композициях Дафни ощущается влияние античного искусства. Впрочем, этому не стоит удивляться ввиду близости памятника к такой сокровищнице классического искусства, как Акрополь. Созвучие античным прообразам чувствуется прежде всего в пропорциональных фигурах с классически правильными лицами. Имея перед глазами превосходные образцы, средневековые художники повторяли величавость героев, мастерски передавали мягкие, густо задрапированные складки одежды, старались воспроизвести замедленные жесты, придерживаясь спокойного ритма в передаче движений. Однако более всего богатое наследие классики выражается в передаче обнаженных тел. В творчестве афинян нагота лишена аскетизма, присущего почти всем образам христианского искусства. Наглядным примером тому служит фигура Христа из сцены Крещения. На сегодняшний день имя автора мозаик Дафни неизвестно, но, судя по манере и безупречному исполнению, он обучался в Константинополе или сам был представителем византийского художественного мира.

От построек раннего Средневековья в Дафни сохранилась часть наружной ограды и примыкающие к ней с внутренней стороны небольшие кельи. К освящению храма в обители завершились работы по восстановлению других зданий, утративших жилой вид за долгие годы запустения. При герцогах афинских монастырь процветал, став приютом католических монахов и одновременно усыпальницей правителей. Вновь заброшенный при турках, он был восстановлен в XVI веке в качестве православной обители. Спустя 300 лет, в период борьбы греков за независимость, монастырь закрылся навсегда, и теперь здесь располагается музей.

Сокровища Византийского музея

Склоны современного Акрополя гораздо менее круты, чем были в древности. Выровненные временем и людскими ногами, покрытые густой растительностью, они уже давно безразличны для врагов, а с недавнего времени очень удобны для туристов. Многочисленные гости столицы обозревают город с видовых площадок, оформленных мраморными парапетами и скамьями. Скромные таверны старых Афин сегодня представляют собой уютные рестораны, владельцы которых днем привлекают клиентов своеобразной кухней и ошеломительной росписью стен, а ночью стараются удивить феерической иллюминацией. Тесные лавки ремесленников заполнены экзотическим товаром: глиняными и медными кувшинами, отдаленно напоминающими античную керамику, изделиями из кожи, пестрыми тканями и коврами, одеждой, гроздьями висящей над головами прохожих. Творения современных мастеров созданы в традициях греческого искусства, но предметы, аналогичные музейным вещам, все же попадаются редко.

Для того чтобы глубже понять искусство средневековых Афин, необходимо посетить залы Византийского музея. Его экспозиция разместилась во дворце княгини Плезанс, построенном в 1840-х годах известным греческим архитектором Клеанфисом. Один из самых эффектных элементов здания – двухъярусная лоджия с аркадой – подчеркивает строгость линий гладких боковых ризалитов. Обширный двор перед главным фасадом обрамлен группой низких флигелей, украшенных в античном стиле колонными портиками. Центр площади отмечает фонтан с массивным ограждением из мрамора. Окруженный мозаичной вымосткой IV века и высокими кипарисами, по виду он напоминает источник с одной из фресок Дафни.

В залах музея экспонируются произведения византийского искусства не только из Афин, но и других городов Древней Греции. Сотрудникам удалось собрать немало архитектурных деталей и фрагментов скульптурного убранства церквей, которые ныне существуют только в воспоминаниях. На их основе воспроизведены храмовые интерьеры различных эпох. Выставку открывает базилика V века с алтарной частью, отделенной от зала невысокой, украшенной резным орнаментом балюстрадой. На ее узкой поверхности в низком рельефе представлен образ Орфея, играющего на лире в окружении зверей: античный герой символизирует Иисуса Христа.

В соседнем зале посетителям представляются рельефы из мрамора, наглядно демонстрирующие развитие христианского искусства. Постепенно отказываясь от античных прообразов, живописцы того времени все же оставались верны мифологическим сюжетам. Особенно интересна плита со скульптурным образом кентавра, исполненного быстрыми, математически точными движениями резца. Весьма оригинальным произведением является плита с изображением Иакова, Филиппа и Луки. Небольшая композиция реализована в технике выемчатой эмали: фигуры апостолов врезаны в мрамор, а углубления заполнены цветным воском. Датированная XI веком, эта плита когда-то была частью мраморного иконостаса. В третьем зале можно увидеть интерьер крестово-купольной церкви того же столетия. Далее зрителю предоставляется возможность увидеть резной позолоченный иконостас XVIII века.

Византийский музей

Не менее интересная коллекция ожидает зрителей в залах второго этажа и боковых флигелях, где собрана византийская живопись XIII–XIV веков. Совершенно неповторима по способу исполнения мозаичная икона из Вифинии «Богоматерь с младенцем». Тонкий вкус художника выразился в прекрасном сочетании розовых оттенков обнаженного тела, сине-зеленого платья и золотого фона. Икона с изображением святого Георгия выполнена в XIII веке мастером из Северной Греции. Состоящая из двух частей композиция включает в себя рельефную фигуру святого и живописные клейма, где переданы сцены из его жития.

В одежде и вооружении героев явно ощутимо воздействие франкского искусства.

Похожая по технике икона Христа начала XIV века попала в музей из церкви Святой Софии в Фессалониках. С тем же городом связано происхождение знаменитой иконы «Распятие», отражающей характерные черты искусства времени правления византийских императоров из династии Палеологов. Стройные, классически прямые и величественные фигуры Марии и Иоанна облачены в ярко-синие костюмы, которые превосходно сочетаются с коричнево-золотистым тоном картины. Выставленное рядом изображение Михаила Архангела в середине XIV века было частью деисусной композиции.

В главном зале верхнего этажа представлены фрагменты фресок из разрушенных греческих церквей. Особое внимание привлекает большое изображение Христа Пантократора из Танагры: обрамленное черными волосами лицо Спасителя четко выделяется на вишневом фоне. Доставленная из церкви Святого Георгия аттического города Ороп, она отличается своеобразием в изображении юного диакона, а также графической манерой, присущей для религиозной живописи начала XIII века.

Иконостас XVIII века

Завершающей частью экспозиции музея служат памятники прикладного искусства и всевозможные предметы, связанные с церковным обиходом: сосуды из серебра, золота и цветного стекла, резные оклады икон, рукописные книги, одежда священнослужителей. Особенно красива золототканая пелена из Фессалоник, где изображена сцена Оплакивания Христа. В боковых флигелях музея выставлены иконы XIV–XVIII веков. Эффектные по краскам образа с невыразительными героями созданы в смутные турецкие времена и представляют только исторический интерес. В греческой иконописи того периода сохранялись поздневизантийские традиции, и более всего они заметны в произведениях живописцев Крита. Одной из лучших работ этой серии считается изображение Троицы, отнесенное к первой половине XVI века.

«Распятие». Икона из Фессалоник

Справедливости ради стоит заметить, что памятники средневековой Греции, исключая мозаики Дафни, во многом уступают произведениям эллинского искусства. Не столь значительные в художественном отношении, они интересны лишь в историческом плане, поскольку дают представление о своеобразном, греческом варианте византийской культуры.

Мегаполис Афины: Классика нашего времени

Нет человека на свете счастливее афинянина…

Солон

Сегодняшняя столица Греции – огромный современный город с разноцветными витринами и яркой иллюминацией оживленных улиц и площадей, соседствующих с тихими, уединенными кварталами. Исполненный античной романтики, сегодня он включают в себя исторический центр, новостройки и порт Пирей. В центре современного мегаполиса с широкими проспектами и европейской архитектурой сохранились памятники прежде всего классического периода в существовании Афин эпохи второго расцвета Греции.

Административный центр нома Аттика вместе с 30 пригородами образует конгломерацию Большие Афины с населением около 3 миллионов человек. Огромный город раскинулся в просторной долине, среди заросших лесом холмов. Знатоку истории они могут показаться полководцами, застывшими в ожидании приказа от стратега – Священной горы, увенчанной белой колоннадой Парфенона. Культурную жизнь столицы, безусловно, определяет Акрополь, хотя, помимо него, просветительской ролью наделены Национальный археологический музей, Национальная галерея живописи, этнографический Музей Бенаки, где собрана богатая коллекция произведений народного творчества.

Современные Афины, как и в древности, являются важным транспортным узлом. Здесь заседает Священный синод Греческой православной церкви, работают Академия наук, университет, политехнический институт, действуют международные аэропорты Эллиникон, Спарта и современный метрополитен.

Большие Афины – крупный промышленный центр, однако самые большие доходы страна получает от международного туризма, столицей которого Афины стали еще в XIX веке. Именно тогда началась новая история города, слишком долго находившегося под иноземным игом. В Греции позапрошлого столетия самым популярным было слово «свобода». В борьбу за освобождение страны включились почти все жители, одержавшие победу над турками после 13 лет непрерывных сражений. В течение этого периода Афины не раз переходили от патриотов к восточным владыкам. Оборона Акрополя в середине войны стала знаменательной страницей в летописи освободительного движения и очередной трагедий для памятников. Греческие борцы за независимость захватили Афины в 1821 году, а через несколько месяцев заняли Акрополь. Однако через 3 года город вновь захватили турки, и при этом многие памятники вновь пострадали от бомбардировок.

Последние воины турецкого гарнизона покинули Афины в 1834 году, и вскоре город был провозглашен столицей независимой Греции. После освобождения он представлял собой нагромождение ветхих лачуг у северного склона Акрополя. Новые городские власти решили вести застройку по регулярному плану, в духе модного неоклассицизма. Через несколько десятков лет вокруг Священной горы возник обширный район с административными, общественными и жилыми зданиями, возводившимися под наблюдением архитекторов из Европы. Основу застройки положили немецкие зодчие из свиты первого короля Греции – Оттона Баварского. На плане центр города был ограничен треугольником, который образовывали площади Омония, Синтагма и Монастыраки, от которых начинались все главные магистрали. Основанием воображаемой геометрической фигуры служила улица Гермеса, проходившая параллельно самому заселенному, северному склону Акрополя. Между ней и холмом располагались средневековые и турецкие кварталы. Боковыми сторонами треугольника являлись улицы Пирея и Стадиу, пересекавшиеся на площади Омония (Согласия). Строгая по виду и значению площадь Синтагма (Конституции) сформировалась на пересечении улиц Стадиу и Гермеса. Последняя, как и улица Пирея, вела к древнему ремесленному кварталу Керамик, недалеко от которого находилась площадь Монастыраки.

Современные Афины

За пределами центрального района раскинулись правильные прямоугольники второстепенных районов с улицами, направленными на северо-запад и северо-восток. Новые кварталы застраивались очень быстро, к началу следующего столетия достигнув Марсова поля и подножия горы Ликабет. Со временем бывшие окраины вошли в исторический центр города, а западные районы Афин дошли до Пирея и практически слились с бывшим портовым селением.

Тотчас после освобождения Греции неотложной задачей была поставлена реконструкция памятников античного искусства. Древние храмы надлежало освободить от позднейшей застройки, что вначале было сделано на Акрополе. Сотни местных жителей изъявили желание потрудиться на разборке турецких кварталов. Вместе с восточными зданиями перестала существовать и башня крестоносцев, пристроенная к южному крылу Пропилей. Тогда же, словно из небытия, возник храм Афины Ники.

Устроенный немецкими зодчими город не сливался, а постепенно выходил из живописных кварталов Плаки. Группу строителей и планировщиков возглавлял знаменитый немецкий архитектор Лео фон Кленце. В группе иностранцев работал первый греческий архитектор С. Клеанфис. Возникшая практически на пустом месте столица нового государства была застроена однотипными зданиями, поднявшимися всего лишь до 4 этажа. Скромными украшениями их фасадов служили стандартные элементы неоклассического стиля: пилястры, карнизы, небольшие декоративные балконы. Возрожденная, увы, не греками, эта манера в греческой столице преобразилась в своеобразный местный вариант, получив значительное развитие. Создатели новых Афин, придерживаясь одного стиля, сумели создать цельный ансамбль, хотя не достигли совершенства ни в комплексной застройке, ни в отдельно взятых зданиях.

На площади Омониа, которая изначально определялась на роль центра столицы, предполагалось возвести королевский (Старый) дворец. Однако в 1834 году он начал строиться на площади Синтагма. Руководитель проекта немецкий зодчий Ф. Гертнер предложил Оттону массивное четырехэтажное здание из пентелийского мрамора. Король согласился и спустя несколько лет недовольно обозревал фасады, унылую гладь которых не скрывал, а, напротив, подчеркивал портик, выделявший середину постройки. По мнению знатоков, жилище греческого монарха не отличалось ни красотой, ни величественностью. Видимо, интерьеры дворца были скучны так же, как и его наружный вид. Немного пожив во дворце, Оттон переехал в другое место, уступив многочисленные комнаты членам парламента.

Афины в начале XX века

Сегодня путь от площади Синтагма к Старому дворцу открывает широкая лестница, ступени которой поднимаются к памятнику Неизвестному Солдату. Расположенный на высокой террасе, окруженный деревьями, монументальный рельеф изображает древнегреческого гоплита, распростертого на погребальном ложе. Скульптуру исполнили местные ваятели Димитриадис и Рок; создание эффектной композиции является заслугой архитектора Лазаридиса.

В апреле 1941 года в Афины вошли германские войска. Захватчики встретили сильное сопротивление, главным образом со стороны коммунистического подполья. Осенью 1944 года город был освобожден, и жители сразу взялись за его восстановление. Самые большие изменения претерпела площадь Синтагма: рядом с небольшими домами позапрошлого века появились роскошные отели, магазины, красивые здания официальных учреждений. Почти все ранние постройки увеличились в размерах и были преобразованы внутри согласно изменившимся требованиям жизни.

Менее чем за десятилетие улицы, идущие от площади Стадиу, обрели вполне европейский вид. Первоначальный облик сохранили здания университета, Национальной библиотеки и Академии наук, построенные в 1832–1859 годах зодчими из Дании, братьями Христианом и Теодором Хансенами. Создававшиеся в комплексе, все сооружения отличались живописными фасадами, сложной архитектурой и потому резко выделялись среди невыразительной жилой застройки. Большей строгостью форм отличались корпуса Политехниона, открытого в 1876 году недалеко от Национального археологического музея. Органично влившись в ансамбль площади Омониа, они представляли творчество афинского зодчего Кавтадзоглу. Несмотря на многие достоинства, эти здания все же уступали великолепным работам датчан, сумевших превзойти не только Гертнера, греков, но и прославленного Лео фон Кленце. Построенные ими здания выглядели гораздо эффектнее и были более удобны, чем королевский дворец. Не случайно все три здания признаются лучшими образцами греческого неоклассицизма. Университет с его изящными ионическими колоннами и фресковой росписью в античном духе получил высокую оценку зарубежных специалистов. Названный лучшим зданием новых Афин, он до сих пор изумляет многими деталями, и особенно колоннадой, четко выделяющейся на красочном фоне стен портика. Низкий фасад скрывает обширное сооружение, состоящее из нескольких корпусов сложной формы и выходящее с противоположной стороны на улицу Академии.

Дорический портик, устроенный рядом с Национальной библиотекой, выдвинут и немного возвышается над лестницей. Спускаясь вниз двумя полукругами, ступени ведут в небольшой сад, изолирующий здание от улицы. Перед его центральным фасадом стоит статуя Валианоса – богатого грека из Кефалонии, который предоставил средства на сооружение второй публичной библиотеки в Афинах.

Площадь Омониа

В 1885 году справа от университета появилось здание Академии, выполненное в неоклассическом стиле и по традиции отделанное пентелийским мрамором. Лучшее из произведений Теодора Хансена удивило непривычным для Греции богатством декора. Портик с шестью ионическими колоннами подчеркивал среднюю часть здания, сбоку оформленную выступающими крыльями. На фронтоне стояли мраморные статуи, в комплексе представлявшие сцену рождения Афины из головы Зевса. Площадь перед главным фасадом украшала своеобразная скульптурная композиция: расставленные кругом ростральные колонны со скульптурными образами Аполлона, Афины и богов, которых в древности считали покровителями искусств и наук.

Студенты и преподаватели университета поднимались в альма-матер по центральной лестнице, проходя через портал, украшенный мраморными фигурами Платона и Сократа работы известного греческого скульптора Дроссоса. Вопреки принципам античной архитектуры здания Академии наук, университета и Национальной библиотеки перегружены скульптурным декором. Столь же роскошно оформлены их внутренние помещения. Зал заседаний Академии наук расписывал австрийский живописец Грипенкерль, избравший сюжетом своих картин миф о Прометее.

В противоречивом облике Афин, в античных и современных памятниках отразилась богатая история города. Греки бережно относятся к наследию предков и справедливо гордятся своим прошлым. Одинаково трепетные чувства у них вызывают древние статуи, места, отмеченные борьбой против турецкого ига, и средневековый период, получивший материальное воплощение в экспозиции художественного музея. Это учреждение названо именем создателя – богатого афинянина Антуана Бенаки, который подарил согражданам коллекцию, собиравшуюся в течение 35 лет.

Выставка, включающая в себя произведения прикладного искусства различных эпох, размещается в залах двухэтажного особняка на проспекте Королевы Софии. Само здание также представляет собой музейную ценность, потому как является образцом богатого жилого дома с неоклассическим фасадом. Помещения первого этажа отведены под античные предметы, однако наибольший интерес посетителей вызывают византийские ювелирные изделия, монеты и коптские ткани. Здесь же выставлены золотые вазы с резным геометрическим орнаментом, обнаруженные на острове Эвбея и отнесенные к III тысячелетию до н. э. Публика надолго задерживается у витрин, где сверкают золотом серьги и ожерелья виртуозной работы, медальон с рельефным портретом Афины, диадема в виде символического узла. Все эти вещи объединены под названием «Фессалийский клад». Великолепные по материалу и, особенно, по художественным качествам, они дают представление о мастерстве ювелиров эпохи расцвета греческой культуры.

Старый королевский дворец

Один из залов музея Бенаки оформлен по подобию арабского дома. Центр комнаты с мозаичными полами отмечает небольшой фонтан. Еще более выразителен, а главное, исторически правдив интерьер гостиной богатого греческого жилища. Помещение оформлено в готическом стиле: тяжелая деревянная мебель, оконное стекло с металлической сеткой, кованые светильники. Всю поверхность потолка и стен покрывает резьба – уникальная работа македонских резчиков конца XVIII века.

В отличие от построек исторического центра современные здания не предназначены для осмотра. Новые районы не радуют оригинальным, легко запоминающимся видом, каким обладают, например, Плака или город Оттона. Возведенные по типовым проектам, теперь именно они, а не приземистые постройки XIX века выглядят скучными и невыразительными. Приметой времени стало возведение высоких зданий, хотя запрет строить дома выше 9 этажей официально не отменен. Однако строители, особенно те, кто представляет частный капитал, перестали считаться с правилами, поэтому город растет не только вширь, но и ввысь.

Архитектура новых Афин привлекает и одновременно отталкивает своим геометризмом, четкостью объемов, функциональностью и полным отсутствием романтики. Вновь возводимые здания имеют четкие прямоугольные или кубические, реже ступенчатые силуэты. Для защиты комнат от палящих лучей южного солнца практически во всех современных домах устроены глубокие лоджии. В большинстве случаев их обрамления составляют единственное убранство фасадов, отличающихся друг от друга только цветом длинных горизонтальных линий. Строгие дверные проемы прячутся под навесами, а цветные жалюзи скрывают небольшие окна.

Национальная библиотека и университет

Неинтересные сами по себе, эти элементы вносят разнообразие хотя бы в цвете, потому что в Афинах, как во всех средиземноморских городах, принято употреблять в строительстве светлый камень. При сооружении административных зданий чаще применяется железобетон, особенно эффектно соседствующий со стеклом. Среди построек XX века наиболее выдающимися признаются театр «Олимпия» и законченная в 1963 году гостиница из международной сети отелей «Хилтон». В Афинах ее проект разрабатывали зодчие П. Василиадис, Э. Вурекас и С. Стойкос. В то время греческие мастера придерживались принципов современной западной архитектуры, почти не вспоминая о классицизме. Возвышаясь над всеми остальными зданиями, первоклассная гостиница на проспекте Королевы Софии представляет собой массивный, слегка вогнутый прямоугольник белого цвета, расчлененный глубокими окнами на множество клеток. Вопреки запрету поднявшееся до 14 этажей здание закрывает вид на Акрополь. Теперь желающие увидеть древние храмы из центра поднимаются на последний этаж отеля, где находится ресторан, занимающий небольшую часть плоской крыши.

Академия наук

Первой попыткой увеличить этажность без нарушения закона стала реконструкция площади Омония в 1950-х годах. Обширное подземное помещение под ней занимают магазины и станция железной дороги, соединяющая Афины с Пиреем. Подземный путь проходит под историческим центром и поднимается на поверхность в районе греческой агоры. Сегодня неоклассическая площадь окружена типовыми домами. Подобное соседство не представляется странным, если учесть ситуацию, при которой она обустраивалась. Здесь же располагаются городской рынок и большой фонтан, к сожалению один из немногих в жарком южном городе.

Музей Бенаки

К началу нового тысячелетия площадь Синтагма преобразилась в деловой центр. Расположившиеся на ней государственные учреждения, банки, офисы транснациональных компаний и пятизвездочные отели составляют современный облик греческой столицы. Эффектным завершением композиции служит четырехэтажное здание Парламента и Могила Неизвестного Солдата с охраняющими ее гвардейцами, которых на местном диалекте именуют эвзонами. Такой же караул выставлен у входа в Новый королевский дворец. Оберегающие монарха воины одеты в костюмы крестьян Северной Греции: вышитый кафтан, короткая пышная юбочка белого цвета, туфли с помпонами и красная турецкая феска.

Центральные районы Афин долго удивляли отсутствием зелени, что в прошлые годы объяснялось недостатком воды. В конце прошлого века новые водохранилища строились слишком далеко от Афин, в Марафоне и на озере Илики в Беотии, поэтому в столице возникла проблема с пресной водой, которой не хватало даже для питья. Ранее муниципальные власти редко соглашались на устройство скверов. Единственным исключением являлся проспект Королевы Ольги, обсаженный молодыми эвкалиптами.

Больших парков в греческой столице всего два, если не считать таковыми заросшие искусственным лесом Ликабет и холм Муз. Одна из благоустроенных зеленых зон носит римское название Марсово поле. Устроенная на улице Александра Великого, она привлекает местных жителей аттракционами, а гостей столицы аллеей, украшенной статуями героев освободительной войны.

В отличие от древнего полиса теперешние Афины не могут похвалиться обилием скульптуры. Помимо бюстов на Марсовом поле и претенциозного памятника Байрону, столичные ваятели украсили город массивной конной статуей героя освободительной войны Колокотрониса, установив ее на небольшой площади, названной его именем.

Македонская гостиная в музее Бенаки

Районы площади Омониа, улицы Афины и площади Монастыраки – самые многолюдные и оживленные в греческой столице. В то же время в них ощущается таинственная атмосфера древности, ведь вокруг Акрополя не прекращаются археологические раскопки. Величественная панорама города открывается с 300-метровой высоты Ликабета, куда можно подняться на фуникулере. У подножия холма раскинулся самый респектабельный район Афин – Колонаки, где по вечерам в дорогих кафе и ресторанах собирается местная «золотая» молодежь, к которой изредка присоединяются иностранные туристы. Для желающих развлекаться до утра открыты ночные увеселительные заведения: казино, рестораны, бары и недорогие кафе. При взгляде на толпы веселящихся горожан кажется, что в Афины вернулись Великие Панафинеи.

Недостаток места и свежего воздуха заставляют горожан искать более здоровые места для проживания. В последние годы интенсивно заселяются пригороды, куда постепенно переехала большая часть столичных жителей. К северо-востоку от города расположены утопающие в зелени престижные районы Кефисья и Психико. Обеспеченные афиняне предпочитают жить в небольших двухуровневых домах. Весьма разнообразные по конструкции и отделке фасадов, окрашенные в спокойные светлые тона и не всегда крытые черепицей, они напоминают традиционные жилища лишь строгостью форм. Одни здания скрываются среди деревьев, уходят нижними этажами под землю, другие возвышаются над изумрудными лужайками, радуя взор причудливой отделкой стен, тенистыми балконами, лоджиями, полукруглыми арками входов.

Отель «Хилтон»

Иная картина открывается в рабочих предместьях. Узкие, не всегда мощеные улицы покрыты слоем многолетней пыли. Одноэтажные дома с черепичными крышами и тесными двориками нередко имеют единственное удобство – старинный колодец. Если в чистых кварталах Плаки средневековая архитектура напоминает о далеком прошлом, то здесь старина неприглядна, неромантична и свидетельствует о бедности обитателей. Рабочие окраины столицы не имеют ничего общего с древним Керамиком, где жили далеко не бедные ремесленники и торговцы. Значительная часть этих районов сформировалась после войны с Турцией, когда Афинам пришлось принимать беженцев из греческих городов Малой Азии. Более привлекательно выглядит район Нью-Филадельфия, застроенный типовыми многоквартирными домами. Простую конструкцию с открытыми лестничными клетками предложил архитектор Константинидис, под руководством которого в 1960-х годах возводились первые дешевые, но вполне удобные для современного человека здания.

В послевоенные годы разросшиеся Афины практически соединились с Пиреем. Ближайший к столице город стал крупнейшим портом Средиземноморья еще в V веке до н. э. Победитель персов Фемистокл окружил его оборонительными сооружениями, которые были разрушены спартанцами и восстановлены Периклом в виде знаменитых Длинных стен. Фрагменты циклопической кладки и сторожевых башен можно увидеть на полуострове Акта, разделяющем две гавани современного Пирея. Гора Касталла возвышается над одной из круглых бухт, к берегам которой причаливают лодки и спортивные яхты. Земля этого холма хранит остатки древних стен в виде фундамента и нескольких рядов пирейского камня, выточенного до строго прямоугольной формы. Материал для строительства стены добывался в карьерах у подножия горы, где обнаружены выемки в скальной породе.

Помимо руин крепости, немногим из уцелевших античных памятников является театр Зеа, построенный в эллинистическую эпоху вблизи бухты с тем же названием. Напоминая афинский театр Диониса по конструкции, он имеет гораздо меньшие размеры: диаметр его орхестры немногим более 16 м. Тотчас по окончании раскопок это сооружение представляло собой жалкую груду камней. Теперь же полностью отреставрированный Зеа служит эффектными подмостками для представления античных трагедий. Открытый в то же время второй театр Пирея сохранился слишком плохо и вскоре после раскопок был засыпан.

Являясь самостоятельным городом с собственными муниципальными властями, крупнейший порт древности оставался таковым в течение многих веков. Удержав стратегическое значение, сегодня Пирей по-прежнему принимает суда со всего мира. Океанические лайнеры, военные корабли, баржи, роскошные яхты и рыбацкие баркасы причаливают к берегам трех закрытых природных бухт, которые сегодня называются портами Паши (Зеа), Турецким (Мунихия) и Большим (Кантарос).

Порт в Пирее

Подавляющее большинство жителей Пирея – рабочие порта, верфей, многочисленных заводов и фабрик – прямо или косвенно связаны с морем. Несмотря на соседство с доками, город удивляет чистотой и ухоженностью. Часть центральных, протянувшихся вдоль берега районов составляют широкие набережные, красивые дома с белоснежными фасадами, площадь с православным храмом.

Не секрет, что древняя земля и, особенно, воды Пирея хранят в себе множество кладов. Часть обнаруженных сокровищ находится в музее на улице Филэлинов, недалеко от театра Зеа. Выставленные здесь предметы античного искусства найдены на дне моря вблизи городских пляжей. В их число входят надгробные стелы классической эпохи, в частности рельеф конца V века до н. э., изображающий двух воинов, вероятно братьев Хайредема и Ликия. Среди более поздних скульптур выделяются римские портреты, а из них, в свою очередь, наибольшее впечатление производит огромный бюст императора Траяна. Еще одна скульптурная серия передает эпизоды борьбы греков с амазонками. По мнению специалистов, каждый эпизод является отдельной сценой композиции, некогда украшавшей щит Афины Парфенос.

Летом 1959 года недалеко от Большого порта проходили земляные работы, и рабочим удалось открыть клад огромной художественной и научной ценности. Найденные тогда предметы, а именно 4 бронзовые статуи, 2 гермы из пентелийского мрамора, бронзовая маска, мраморная статуэтка и фрагменты щитов, теперь украшают экспозицию Национального археологического музея. Несмотря на значительные повреждения, эти предметы, как и все античные вещи, прекрасны, поскольку, по словам Плутарха, «хранят в себе изначальную свежесть, которую не трогает время, как будто они преисполнены вечным дыханием весны и наделены нестареющей душой».

Туристы обычно завершают знакомство с Пиреем на смотровой площадке Касталлы, откуда открывается великолепный вид на долину. Ошеломительная панорама, куда, помимо порта, входят и Афины, разворачивается постепенно, от окраинных переулков с небольшими домами до центральных улиц, между современными зданиями которых возникают колонны храма Зевса Олимпийского. Авангардные, неоготические и строгие классические виллы в пригородах расположены вдоль шоссе, ведущего к международному аэропорту Элленикон. В августе 2004 года воздушным воротам города пришлось испытать колоссальный наплыв пассажиров, прибывших в Афины для участия в XXVIII Олимпиаде.

Пятью месяцами раньше на родине Игр состоялась торжественная церемония зажжения огня. Миновав Пелопоннес и греческие острова в Средиземном море, священное пламя прибыло из Олимпии в Афины и до закрытия соревнований пылало на стадионе, выстроенном специально для этого масштабного мероприятия.

Национальный археологический музей

В ожидании гостей греки отремонтировали около 100 км старых дорог, построили новые трамвайные пути, железные и автомобильные магистрали. Из последних стоит отметить 6-полосную скоростную трассу, проложенную от нового международного аэропорта Элефтериос Венизелос к центру города. В Афинах появились подземные гаражи, широкие переходы; устаревшие светофоры уступили место дорожным развязкам. Новая ветка метро соединила воздушные ворота столицы с центральными районами. Специально для этого направления были закуплены новые поезда с мягкими сиденьями, коврами и кондиционерами.

Олимпийская деревня, признанная самым дорогим комплексом подобного рода, расположилась в районе северных пригородов, у подножия горы Парнит. На две недели в благоустроенном спортивном городке поселилось около 17 тысяч человек. К услугам гостей были предоставлены рестораны, магазины, почтовые и банковские отделения, парикмахерские, тренировочные площадки, бассейн, интернет-центры, библиотека. Удобно разместившись в 2-4-этажных коттеджах, спортсмены и члены делегаций занимали 8814 комнат в отдельных квартирах. Каждое из 2 тысяч жилых помещений включало в себя, помимо спален, большой холл, две ванные и веранду. Дорогую мебель из светлого дерева дополняли кондиционеры, встроенные шкафы, телевизоры. Автобусное сообщение внутри деревни и за ее пределами значительно облегчило передвижение – остановки были устроены через каждые 400 м.

Улицы вновь возрожденных Афин предстали перед гостями в ослепительном блеске. На грандиозной генеральной уборке трудились тысячи горожан. В итоге стали чистыми не только кварталы, морское побережье, но и вода. Ранее серая, с грязно-бурой пеной, к лету 2004 года она непостижимым образом приобрела прозрачность, бирюзовый цвет и белоснежную пену, словно приготовленную для рождения новой Афродиты.

Незадолго до Олимпиады из города были изгнаны бродячие животные, а также вытравлены крысы, обитавшие на пустынных стадионах. Накануне открытия на столичные улицы выехали 60 специальных машин для очистки тротуаров от жвачки. Греки сделали свои Игры самым чистым спортивным мероприятием подобного уровня. Штраф за брошенную банку или окурок составлял 20 евро. Примерно так же наказывались сквернословие, плевки и еще строже – появление в нетрезвом виде. Впрочем, курить запрещалось всем и на всех олимпийских объектах; исключение не составляли даже главы государств.

Панафинейский стадион

Торжественная церемония открытия проходила на Главном олимпийском стадионе, достойном звания восьмого чуда света. К тому времени существовавшая уже 10 лет арена стала самым впечатляющим сюрпризом Олимпиады. Наибольшее удивление вызвал гигантский купол из стекла и стали. Крыша весом более 16 т строилась по проекту испанского архитектора Сантьяго Калатравы. Металлические конструкции были доставлены из Австрии и Германии, а стеклянные детали – из Венеции. Купол этого уникального сооружения опирается на 2 стальные арки длиной 200 м, огибающие восточную и западную части стадиона. Эпическое творение Калатравы сыграло одну из центральных ролей в театрализованном представлении, которое прошло на главной спортивной арене Афин в августе 2004 года.

Немногие из устроителей Олимпиады мечтали увидеть торжественную церемонию с трибун древнего Панафинейского (Мраморного) стадиона, где в 1896 году проходило открытие первых Олимпийских игр. В данном случае это оказалось невозможным из-за количества гостей и неприспособленности самого сооружения к требованиям современного спорта. Те м не менее знаменитый каллимармаро (Мраморный стадион), как называют его афиняне, был подготовлен для финиша марафонского забега и проведения состязаний по стрельбе из лука.

Возвращение Олимпийских игр в Афины предоставило возможность мировой общественности разделить с Грецией заботы по восстановлению древних памятников. Широкомасштабная реставрация помогла бы состояться большому культурному событию в рамках спортивного праздника. Руководство Британского музея, в фондах которого находятся фрагменты скульптурного убранства Акрополя, выразило желание вернуть некоторые из них законному владельцу, тем самым восстановив историческую справедливость.

Однако трагическая страница истории Акрополя не была перевернута, и памятник, принадлежащий не только грекам, но и всему миру, остался в прежнем виде.

Иллюстрации

Афинский Акрополь

Восточный фасад Парфенона

Западный фасад Парфенона

«Задумчивая кора (№ 674)». Статуя с Акрополя

«Маленькая кора (№ 675)». Статуя с Акрополя

Северный портик Эрехтейона

Эрехтейон в середине XIX века

Храм Афины Ники

«Ника, развязывающая сандалии». Рельеф храма Афины Ники

Пропилей

Некрополь Керамик

Театр Диониса

Лисипп. «Александр Македонский». Фрагмент статуи, мрамор

Лисистрат. «Кулачный боец». Фрагмент статуи, бронза

Дипилонская амфора

Краснофигурная амфора

Евфимид. «Снаряжение Гектора». Роспись краснофигурного стиля

Чернофигурная ойнохоя

«Ахилл и Аякс, играющие в кости». Роспись чернофигурного стиля

Поликлет. «Дорифор». Статуя, бронза

Пракситель. «Отдыхающий сатир». Статуя, мрамор

Леохар. «Аполлон Бельведерский». Статуя, мрамор

Малая Метрополия

«Богоматерь». Мозаичная икона из Вифинии

Представление древней трагедии в Одеоне Герода Аттика

Content

Елена Грицак
Афины и Акрополь

Введение

Здесь город Афины…

Темные времена

Агоры

Гефестион

Уважаемый суд

Андроник и другие благодетели

Памятник Лисикрата

Римские следы

Одеон и театр Диониса

Агонистика

Некрополь Керамик

Акрополь

Парфенон

Эрехтейон

Бескрылая победа

Памятники средневековья

Окраина империи

Дома и церкви Плаки

Афинские монастыри

Сокровища Византийского музея

Мегаполис Афины: Классика нашего времени

Иллюстрации