Павел Гард и амулет тьмы

Часть первая «Ритуал». Пролог (сага)

Всё это началось в незапамятные времена в далёкой горной стране Скандинавии, поздней осенью. Вся земля размокла от бесчисленных дождей, да так что ноги вязли в её не проходимой пучине. Свинцовые тучи закрыли небосвод нескончаемой пеленой, ибо вновь разразилась война, великая и беспощадная между двумя извечными врагами, силами света и силами тьмы. И никто из них не мог победить в этой схватке, так как возможности их и знания на тот момент были равны по силе своей.

И собрали маги тьмы великий совет, так как алчная жадность их не знала предела, и придумали они хитрость коварную: создали амулет незнающий себе равных, ведь лучшие воины тьмы вложили в него искусство боя, а лучшие тактики и стратеги, коварство несметное. И отдан был тот амулет сильнейшему воину, по имени Ратт. Не стало ему равных соперников на поле боя и нарушилось великое равновесие и приняло угрожающее и безвыходное положение. Много светлых магов полегло в тот день, но не смогли они одолеть непревзойдённого воина по имени Ратт.

И тогда держали великий совет маги света, много было споров и разногласий, но принято было сложное и единственное решение. И создали они амулет равный первому, тёмному и вручили его сильнейшему воину света по имени Борр.

И случилась на утро битва, доселе невиданная между Борром и Раттом. Не знали друг к другу воины те ни жалости, ни пощады и мощь их был запредельна. Застонала тогда земля матушка, и дрогнули горы могучие. Потекли реки вспять, распугав живность первородную, да народ кормящую. И страх людской тот был, столь велик и бескраен, что боль его докатилась и до наших дней шрамами не заживающими.

Бились те воины насмерть, превращая равнины плодородные, в хребты горные, сжигая на своём пути растительность и живность любую, и так увлеклись поединком, что позабыли обо всём на свете, чему и когда служили, во, что верили и ради чего жили.

Но свершилось тогда перемирие чудотворное, и держали впервые за всю историю великий совет силы тьмы и силы света. Не было у них времени на споры, ведь усвоили они урок один крепко накрепко: не родила ещё земля матушка сына, способного разумно управлять силой несметной, будь она тёмная али светлая.

И поплыли они все на множестве кораблей в земли бескрайние, в земли далёкие и свершили там чудо, доселе не ведомое: собрали силу свою оставшуюся, да знания и отдали её земле-матушке.

Никто не знает про то место, где обряд тот совершался, ибо это тайна за семью печатями, за семью замками, и ключи те на самом дне океана под Алатырь камнем. И лишь тот, кто выпьет все моря солёные разом и океаны да разгонит пески несметные, сможет достать те ключи.

И основали они там города торговые, да поселения славные на реках судоходных, ибо владели ремёслами и науками в совершенстве. Ровно, так как им предки и завещали издревле.

А воины те всё бились тем временем без устали, но не могли причинить друг друга вреда даже малого. Стало им тесно на земле-острове, и решили они похвастаться удалью своей в землях чужих, сговорившись между собой наперёд. Перешли они море-окиян по дну и оказались на тех землях бескрайних. Всё они жгли и топтали на пути своём окаянном, покуда не дошли до места заветного.

Всколыхнулась земля под их ногами и задрожала, превращаясь в болота непроходимые, и стали вязнуть воины те в земле неподвластной им, в земле не покорной. И ударили тогда разом морозы трескучие и неслыханные, закружили вьюги ледяные непроглядные, и длилось это всё три дня и три ночи, а затем стихло все, будто ничего и не было. Ибо нет с тех пор силы большей, чем у земли-матушки.

Стоят, и посей день на месте том две скалы из горного хрусталя, одна чёрная, а другая белая, и вся земля вокруг их багровая, словно кровью пролитая. Как память горькая об ошибках непоправимых в назидание потомкам.

И собирали силы света и силы тьмы совет свой великий, но с тех времён и последний и огласили на нём правила не зыблемые и вписали их кровью своей в книгу бытия. И говорилось в книге той о запретах обоюдно согласных, не применять боле силы опасные, супротив друг друга. Во веки веков, да будет так.

Много воды с тех пор утекло, много камней превратилось в пыль. Что-то просто позабылось, а что-то бесследно кануло в лета безвозвратно. И было на тех землях множество войн кровопролитных впоследствии. И вновь стонала и содрогалась земля от сапог вражеских, но до сего дня никто так и не смог покорить те земли бескрайние, ибо места те силы неведомой.

Но всё рано и поздно возвращается на круги своя. Всё видимо к тому и шло, к сожалению бескрайнему. Память, увы, не вечна, и люди вновь стали слабы и алчны, а глупость их и невежество вновь не знает предела. Уроки горькие забыты давно, но с тех пор ищут люди беспокойные амулеты те. Одни желают планы коварные реализовать, да мир на колени поставить, другие же опередить их желают, дабы беду предупредить и мир спасти от погибели.

Вновь над небосводом тучи сгущаются свинцовые, видать нашлись артефакты те, и как всё повернётся теперь неведомо ни кому. Ни свету, ни тьме. Разве что уже родился тот, кому эта ноша станется по плечу и тогда мир не рухнет окончательно в бездну веков. Вновь народятся детки и визгом своим озорным всё-таки разбудят старого бога Одина, так как на плач и стоны людские, он так и не отозвался, до сей поры. Может уже и нет его давно на свете этом.

Глава 1 Война

Это утро для Пашки выдалось вполне обычным, разве что небо за ночь заволокли свинцовые тучи. Проснулся он рано от того что рано вчера завалился спасть, и были ещё посреди ночи какие-то смутные предчувствия. Это когда вроде бы всё хорошо, но подлые тревожные мысли грызут тебя изнутри, не давая вновь уснуть.

Вместо утренней пробежки он как обычно отправился в ближайший супермаркет за куревом и чем-нибудь ещё вкусненьким. Чего душа пожелает, либо внезапно захочется съесть, глядя на витрину.

Натянув на ноги новые кроссовки, купленные вчера, он потопал ногами, глядя на себя в зеркало. Красота! Потёртая кожаная куртка была ему немного мала, но сменить её на новую рука не поднималась. Столько всего с ней было связано. Схватив со стула связку ключей, он выскочил из квартиры, моментально оценивая ситуацию на лестничной площадке. Всё было спокойно.

До магазина было минут десять ходу быстрым шагом, по-другому Пашка по городу не ходил. Не то что бы он не любил всю эту людскую суету, таящую в себе немало опасностей, а просто воспринимал это как игру. Задача простая: никого не задев и не потревожив, быстро, разобраться с рутиной и вернуться на свою «базу» чтобы вновь заняться любимым делом.

Чавкающая лужа из талого снега и городской грязи, расплескалась вовсю ширь в дверях супермаркета. Местная уборщица явно не спешила выполнять свои прямые обязанности. Имея буйный и не покорный нрав, она костерила, на чём свет стоит своего начальника возле входа в магазин. Мужчина всё это безропотно внимал, покачивая головой и желая для себя лишь одного: что бы всё это поскорее для него закончилось.

Ступать как все, да ещё и новыми кроссовками в это месиво Пашке решительно не хотелось, ведь на то и дана молодость, чтобы рисковать и совершать невозможное. Расстояние для прыжка было предельным, а тут ещё подло проскользила толчковая нога. В итоге прыжок можно было считать неудавшимся, и белый кроссовок неминуемо угодил в продолжение лужи.

Ледяные брызги разлетелись в стороны, окатив с лихвой чьи-то ноги. По большей части люди этого даже не заметили, либо посчитали само собой разумеющимся делом для большого и беспокойного города.

Не обращая внимания на подобные мелочи, острый взгляд мага-ведуна «сфотографировал» подозрительную девчонку лет двенадцати. Её не естественная улыбка и нелепо торчащие в стороны косички насторожили, но логика сработала быстро и чётко: «Мало ли детей-попрошаек с цыганской внешностью бродит утром по магазинам».

Проглотив Пашку и других потенциальных покупателей в своё чрево, «супер-маг» словно заботливый хозяин, окутал их запахами всех мастей и всех страстей на любой вкус, запрос и кошелёк.

Изящно лавируя между покупателями и двигаясь знакомым курсом, Пашка быстро добрался до заветного табачного отдела. Это была высокая остеклённая витрина, плотно заставленная заветным ассортиментом. Ровно посередине сего сооружения имелось маленькое окошечко для совершения заветной сделки: обмен выдуманных символов на материальные блага.

Купленная ещё вчера утром пачка, закончилась к ужину, и растянуть привычную дозу никотина на целые сутки не удалось. День выдался напряженным, как никогда, такое иногда бывает, и идти в круглосуточный киоск, поздно вечером, совсем не хотелось. Можно немного и потерпеть до утра. Да и мысль о том, что пора бы завязывать с этой вредной привычкой не давала покоя уже долгое время. По этой самой причине Пашка никогда не покупал курево целыми блоками.

Пёстрые этикетки сигарет на витрине неутомимо звали и манили: «Я лучшая из лучших табачных изделий! Только я!»

Вот и до боли знакомая пачка с привычным рисунком. Рука мысленно тянется к ней сама собой, тут же вскрывая упаковку набившим уже оскомину способом. Спроси любого заядлого курильщика: что нарисовано на пачке его сигарет? Никто точно не скажет, что на ней изображено.

«Может стать спонсором другой табачной фабрики?» — Пашке стало немного смешно от этой неожиданной мысли, и на его лице появилась улыбка.

В окошечке показалась худощавая фигура весёлого и немного нескладного старичка с редкой полуседой бородкой. Он загадочно мурлыкал себе под нос какую-то знакомую песенку… или не песенку. Вот только ощущение по этому поводу было несколько необычным, вроде, как дежавю приключилось внезапно. Словно старая плёнка черно-белого фильма прокрутилась на мгновение перед его взором и тут же оборвалась.

«Странно, — подумал Пашка, — А где же девушка?»

Возникшее сомнение моментально растворилось в шумном хороводе звуков магазина, оставив лишь приторное послевкусие. Такое бывает с каждым хоть раз в жизни. Большая часть твоего подсознания уже принимает всю неизбежность происходящего, и даже всё то, что последует за этим. Вот только сознание всё ещё продолжает по инерции свой привычный бег, с большим запозданием, осознавая, что это была западня, и что всё уже давно за тебя решено. Тебе не оставили даже крохотного шанса для принятия собственного решения.

Леденящий тело озноб пробежал по спине Пашки, словно предупреждая о неминуемой опасности. Левая рука автоматически сжала кулак с амулетом, рассчитывая на его защиту. Внутренний голос на автомате уже начал проговаривать слова заговора, приводящие амулет в действие. Время замерло в ожидании того что сейчас произойдёт не желая пропустить даже краткий миг разворачивающегося события.

Лицо девчонки, сфотографированное минуту назад, утратив былую наивность и не истово исказившись, мелькнуло в отражении витрины. А резкий взмах её руки из-за спины, породил огненный шар, вырвавшийся из амулета и несущийся прямо на него.

Стекло прилавка вздрогнуло, принимая на себя удар, изогнулось, исказив яркую вспышку неестественно голубого цвета, и обдав Пашку пронизывающим холодом, рванулось навстречу бесчисленными брызгами льда. Мир внезапно стал чёрно-белым и омерзительно отталкивающим своей сутью.

Время остановилось, звуки исказились и всё в этом мире, стало Пашке безразличным. Что жизнь, что смерть и даже боль, моментально разлившаяся по всему телу, пропала полностью. Звенящая в голове тишина, звала его всё сильнее, куда-то вдаль. Там не было ничего, но именно туда ему непреодолимо хотелось идти, и лишь незнакомый женский голос выкрикнул напоследок, словно бы желая разом всё изменить и вернуть обратно: — Эй! Какого чёрта ты творишь?! От меня так просто не уйдёшь! Ты хочешь войны? Ты её получишь!

Смутная тень, похожая на силуэт женщины, скользнула куда-то вниз, появившись из ниоткуда. Что-то в ней было до боли знакомое и притягивающее взор. Сознание Пашки неумолимо гасло, вместе с тускнеющими осколками когда-то зеркальной магической защиты, разорванной в клочья, словно обычная бумага.

Пашкин кулак безвольно разжался. Почерневший амулет выпал из него и беззвучно ударился о кафельный пол, моментально превратившись в чёрный пепел. Стены качнулись, затем взметнулись куда-то ввысь, и расплылись неясным пятном на фоне бездонного звёздного неба. Остатки сознания, свернулись в точку, и полностью растворились в ледяной темноте.

В это же время, на этом же месте…

— Эй! Какого чёрта ты творишь?! — голос Полины звучал строго и был обращён к девочке лет двенадцати, — От меня так просто не уйдёшь! Ты хочешь войны? Ты её получишь!

Атака тёмного оборотня на неизвестного Полине человека была настолько неожиданной и молниеносной, что отразить первый удар она не смогла бы при всём желании. Никто бы не смог, даже шеф, будь он сейчас здесь.

Резко сокращая расстояние, Полина на бегу облачилась в боевые доспехи мага и перешла на второй уровень бытия. Выхватив из-за спины один из своих мечей, она тут же вступила в бой с оборотнем.

Оценивая сложившуюся ситуацию на уровне рефлексов, Полина осмотрелась по сторонам. Ни соучастников, ни боевого прикрытия у оборотня не оказалось. Возможно, так и было кем-то задумано, ведь оборотень и сам обладал незаурядными способностями ведения боя, а вот компания могла вызвать подозрение сразу.

Любая ошибка в последнее время может дорого обойтись, ведь отношения между сторонами света и тьмы и без того уже давно накалены до предела. И, в конце концов, шеф её просто попросил присмотреть за обстановкой в этом магазине и если понадобится, обозначить своё присутствие. Но, ни о чём подобном он её не предупреждал.

Смуглая девочка лет двенадцати со смешными косичками не привлекала к себе ровным счётом никакого внимания до самого последнего момента. Момента, когда она, взвившись пружинкой, приняла боевую стойку, выхватила амулет и тут же привела его в действие. Трескучий клубок, озарив огромный торговый зал, вырвался из правой руки оборотня и, пролетев пять-шесть метров, рассыпался миллионами огоньков в районе табачного отдела. Сила вспышки была такой, словно сотни сварщиков замкнули свои электроды одновременно.

Взяв всю ответственность на себя, Полина в доли секунды приняла решение: атака, удар на поражение, средства уже не имеют значения.

В её голове барабанной дробью билась одна простая мысль: «Остановить врага любой ценой! Ведь там был кто-то из наших магов, иначе не может и быть,…но это же,…удар Борра,… это невозможно, перемирие нарушено,… это война!».

Тело девочки-оборотня вновь взвилось пружинкой, легко отразив удар меча светлого мага, она тут же сорвав с поясного ремня амулет, и приведя его в действие. Короткий взмах руки, и теперь светящийся боевой топор Викингов, летит в сторону табачной витрины, но значительно выше, чем нужно для того чтобы убить ещё раз того, кто и так не имел никаких шансов выжить после первого удара. Но к чему это упорство и для чего ничем не оправданное расточительство?

Отсечь кисть руки оборотня с амулетом, Полина, не смогла, не хватило длинны меча. Зато ей удалось изменить траекторию полёта смертоносного удара, немного зацепив кончиком меча запястье тёмного мага.

Огненный шипящий шар с вращающейся по кругу рукоятью топора, врезался в подвесной потолок магазина и взорвался. Полина на миг зажмурилась от яркой вспышки, не выпуская всё же из поля своего зрения коварного противника. Выхватив из-за спины второй меч, она вновь бросилась в атаку на оборотня внезапно решившего отступить.

Квадратные плитки потолка обрушились, словно брошенная колода карт на головы покупателей, которые даже и не подозревали о существовании огненных шаров, девочки-оборотня, и молниеносного поединка между двумя враждующими силами.

Выжить после этих магических ударов запрещённых договором, шансов не было никаких даже у сильного мага, столь велика их разрушительная сила. Разнеся всё в клочья на втором уровне бытия, сила этого древнего оружия частично проникла и на первый уровень бытия. Последствия не столь смертельны и опасны, но всё же, весьма заметны и ощутимы для обычного человека.

Для них просто совершенно внезапно рухнул подвесной потолок, и разбилась сама собой стеклянная витрина. Грубо заругалась уборщица, пытаясь поймать за рукав парня, пихающего по карманам разбросанные всюду пачки сигарет.

Кто-то из покупателей бросился к выходу, сбивая с ног оторопевших людей, не разбирая дороги, с криками: — Террористы!

Иные же покупатели наоборот, опешив, стояли в недоумении, не понимая как нужно на это реагировать и куда бежать. Они выглядели растеряно, так как оказались в подобной ситуации впервые.

Но ровным счётом никому из них не было никакого дела, до обычного парня, по имени Пашка. Он лежал на полу, с раскинутыми в стороны руками, среди осколков и прочего мусора с застывшей улыбкой на лице.

— Это моё время! — произнёс леденящий душу голос, пролетающий над всем этим хаосом и, сделав глубокий вдох, самодовольно добавил, — Ты проиграл, брат мой!

Разумеется, никто этот голос не услышал, но в этот самый момент что-то неосязаемое, оборвалось и кануло в небытие на веки. Но именно здесь и сейчас зародилось и нечто новое, то с чем в скором времени придётся считаться и свету и тьме в полной мере. Что есть конец? Разве это не начало чего-то нового?

Но ничего этого Полина уже не видела и не слышала, увлечённая преследованием так ловко ускользающего от погони тёмного оборотня. Его магическая защита с такой лёгкостью выдержала удар меча не получив ни малейшего повреждения, а опыт и боевые навыки, заметно превосходили её собственные.

Вот только принимать открытый бой ведомый хозяином оборотень более не собирался. Оказавшись на улице, он резко свернул за угол магазина, и тут же исчез в моментально закрывшемся и едва различимом портале. Это ещё раз подтверждало наличие большой силы и опыта у того, кто далеко от этого места, возможно сидя в уютном кресле, делал свои дела, руками оборотня, обладая, как минимум, немалой властью и совершенно не желая быть узнанным публично. Даже хорошему боевому магу такое провернуть не по силам.

Цыганский ребёнок двенадцати лет оказался — «Скандинавским оборотнем». Это редчайшее порождение матушки природы, способное принять любой облик, лишенное боли, сомнений и жалости, но не обладающее особой силой. Его способности зависят от уровня мастерства хозяина и амулетов, порой хранящих в себе несметную магическую силу. Например, как эти, только что использованные в магазине амулеты, относящиеся к категории: особо опасных артефактов запрещённых договором.

Теперь Полине уже ничего не оставалось, кроме как вернуться на место происшествия и хотя бы увидеть того, на кого было совершенно покушение. Ведь другими словами всё случившееся не назвать, кроме как чисто выполненным заказом профессионального убийцы. Но как бы там не виделось всё произошедшее со стороны, а немного помешать этим планам Полине все-таки удалось. К сожалению — только самую малость.

Каково же было её удивление, когда вернувшись в магазин, она никого возле разрушенного ударной волной прилавка не обнаружила. Ни следов крови или обрывков одежды на обоих уровнях бытия! Совсем ничего!

История получалась мутная и не понятная. Тёмный оборотень, используя запрещённое договором оружие светлых и совершенно не стесняясь способов и места, решительным образом ставит большой жирный крест на чьей-то жизни. Убиенный же, в свою очередь бесследно исчезает, словно бы просто встал и ушёл по своим делам. Самое время навестить психиатра.

И самое не понятное из всего этого то, чем же всё это закончилось? В чём смысл всего этого? Разве получится объяснить всё произошедшее, элементарной ненавистью к табачным изделиям? Абсолютно точно было понятно лишь одно: этот день, с самого утра, не задался окончательно и бесповоротно.

Неожиданно для самой себя, Полина почувствовала, что у неё болит плечо. Похоже, что в пылу боя она даже не заметила, что получила лёгкое ранение. Ну да, такое за ней водится! Чему тут стоит удивляться?

Магазин постепенно пустел, люди покидали опасное место, не разбираясь в причинах произошедшего. Им куда были важнее собственные дела и проблемы: где купить дешевле, на что купить и как всё это потом дотащить до дома собственным ходом. На выходе из магазина стоял заведующий и, глядя в глаза каждому выходящему, словно заговорённый задавал один и тот же вопрос: — А у вас все покупки оплачены?

Люди шарахались от него как от чумного и максимально убедительно словами и жестами тут же доказывали ему обратное. Те, кто делал это максимально достоверно, как минимум прихватили в этой неразберихе лишнюю мелочь. Каждый индивидуум выживает как умеет, и зачастую делает это за счёт других. Но кто мы такие, чтобы за это их винить?

Любая война имеет свои причины и свой потаённый смысл, и особенно если она происходит между непримиримыми врагами. Непреодолимое стремление, заполучить любое превосходство над своим извечным соперником и конкурентом, всегда будет не зримо стоять во главе угла любого договора. И вовсе не важно, что он написан кровью и оплачен самой неимоверной ценой, ценой будущего, которому уже никогда не суждено сбыться. Некоторым дано знать будущее, большинство же предпочитает только делать вид о том, что им это интересно.

Глава 2 «Гостья»

Заскочив в свою квартиру и бросив привычным движением связку ключей на деревянный стул, Пашка облегчённо выдохнул. Наконец-то дома. Новые чувства и эмоции переполняли его, вот только причину всего этого так сразу понять было не возможно. Ведь он просто сходил в магазин за куревом. Вот только «вкусняшек» почему-то не купил. Странно, почему?

Он не спеша привалился спиной к входной двери, тщетно пытаясь вспомнить, как дошёл до дома. Память словно стёрли, и это было с ним впервые. Он не помнил ничего из того что покупал в магазине. Не помнил, как вышел из него и как преодолел путь до квартиры. И это странное ощущение во всём теле. Боли нет и усталости тоже, а вот силы, словно бы прибавилось.

Неожиданно, словно единственный кадр из фильма, перед глазами Пашки промелькнула вспышка. От этого воспоминания по всему его телу пробежал ледяной озноб. На мгновение стало как-то не по себе.

Пашка отпрянул от двери, словно ужаленный и тут же начал быстро скидывать с себя куртку и всё остальное, обнажая спину.

Подойдя к старому большому зеркалу на стене в коридоре, он стал медленно, закрыв глаза, поворачиваться к нему спиной. Резко глянув через плечо, зажмурил глаза снова, пытаясь осознать увиденное. Шрам будто от ожога в форме огромной кляксы распластался по всей спине. Только сейчас открыв вновь глаза, он вдруг понял, что видит всё вокруг в черно-белом цвете. Пятно на спине так же было бесцветным, но он почему-то совершенно точно знал, что оно имеет фиолетовый оттенок.

— Ни хрена себе! Сходил за куревом! — голос Пашки прозвучал хрипло и весьма необычно.

Путаясь в собственных мыслях, Пашка задумчиво поплёлся на кухню к старенькому, видавшему виды холодильнику. В горле пересохло, примерно так же как с дикого перепоя, а в голове звенело и кружилось, словно после нокаута.

Распахнув холодильник, Пашка с неподдельной детской радостью обнаружил недопитую коробку вчерашнего молока. Дверка, полностью открывшись и забрякав содержимым, с размаху ударилась о стену кухни.

Схватив молоко, и сделав пару шагов в сторону, Пашка пошарил другой рукой на ощупь в навесном шкафу. Нащупав стеклянный стакан, он вытащил его и, наполнил доверху молоком. Затем, сам не понимая для чего, в голове действительно немного замкнуло, он, смачно выдохнув, поднял стакан, собираясь выпить содержимое большими глотками. Но не успел.

Где-то в комнате раздалось непонятное шуршание, затем зашлёпали домашние тапочки по полу и тихий до боли знакомый говорок, немного поохал в коридоре. Затем шаги двинулись в сторону кухни. Пашка замер как вкопанный. Он уже третий год жил один, и ключи от квартиры были только у него.

В кухню, как ни в чём не бывало, вошла бабушка, да та самая, горячо любимая, похороненная на деревенском кладбище семь лет тому назад. Стакан с молоком выскользнул из онемевшей руки Пашки и, разбившись об пол вдребезги, разлетелся во все стороны.

Усевшись как обычно за стол, бабушка неодобрительно покачала головой, глядя на осколки и расплескавшееся по всему полу молоко. Окинув всё это хозяйским взглядом, она спокойным голосом произнесла:

— Непорядок. Так не годится.

Её голос оказался до боли знакомым и успокаивающим, словно бы и не было никаких похорон семь лет тому назад. Глядя сосредоточенно на пол, она начала что-то шептать и приговаривать. Глаза Пашки начали расширяться от увиденного. Капли молока послушно стекаясь вместе, собирались в форме стакана. Осколки разбросанного стекла запрыгали друг на дружку, сливаясь в единое целое. После того как воссоединение завершилось, стакан с молоком словно на невидимом лифте, поднялся и устроился в Пашкиной руке. Все, как и было, ровно минуту тому назад.

— Ну, вот. Теперь совсем другое дело, — произнесла гостья всё тем же спокойным старорусским говорком, и тут же поинтересовалась, — Так может, напоишь чайком, любимую бабушку? Чего остолбенел как вкопанный. Я ведь с дороги как-никак. Или не рад видеть?

Пить расхотелось, как отрезало. Спорить с судьбой сегодня тоже не возникало ни малейшего желания. Отставив в сторону не тронутый стакан, Пашка ожил и забрякал по раковине стареньким чайником, наливая в него воду из-под крана. Делал он всё это исключительно машинально и бубнил себе под нос:

— Чай так чай! Мне нетрудно! С огромной радостью попьём чайку, а то уж и забыл, когда в последний раз ко мне гости заходили! А тут, тем более, любимая бабушка пришла. Чего в этом такого?

Пашка, по-хозяйски выставил на стол чашки с блюдцами из бабушкиного сервиза. Затем достал из ящика стола чайные ложечки, на всякий случай. Распахнув дверку шкафчика, достал оттуда без тени сомнения лучшую заварку и сушёные травы.

— У тебя много вопросов. Но ответить сейчас смогу лишь на три, — голос необычной гостьи стал ещё более деловым, да и старинный говорок бесследно исчез, — Так, что хорошенько обдумай прежде, чем спросить. Не торопись, время есть.

Пашка молча, налил в чашки кипяток из чайника. Насыпал в каждую чашку заварку, затем немного трав. Размешал не спеша ложечкой, припоминая о том, что бабушка любила пить чай без сахара. Закончив ритуал приготовления, он пододвинул одну чашку бабушке, другую поставил себе и сел за стол.

Гостья с какой-то неподдельной и тайной грустью рассматривала чашку, поглаживая её ладонью. Горячий, чай источал аромат свежесобранных трав. Тонкие струйки ароматного пара загадочно кружились, складываясь в вертикальную спираль. Было в этом что-то магическое.

«Значит, перенял мою науку. Шансы есть. Выходит, что всё не зря, и я успела» — подумала бабушка.

— Кто я? — спросил Пашка, жутко волнуясь и прижимая внезапно озябшие ладони к горячей чашке.

— Ты мой внук, — бабушка сделала небольшую паузу и едва заметно улыбнулась, — Достойный наследник и продолжатель нашего рода, а у любого рода, как тебе уже известно, существуют традиции. Некоторые заменяют их более понятным словом — предназначение. Какую бы ты хотел прожить жизнь: тихую и серую, пропитанную запахом нафталина и старых заплесневелых стен, или жизнь полную романтизма и приключений?

— Тихую, — неуверенно ответил Пашка.

— А если немного подумать и послушать своё сердце? — бабушка внимательно посмотрела на своего внука, прищурив глаза.

Лицо её стало более строгим и требовательным, совсем как тогда, когда она ещё при жизни учила его разным магическим наукам.

— Я не знаю, — У Пашки действительно на этот момент не было ответа на столь сложный вопрос.

Он просто ещё об этом никогда серьёзно не задумывался. Видимо ещё не было повода, либо этой поры он всячески пытался его избежать сам. Пашка отхлебнул из чашки горячего чая и почувствовал, как тепло начало разливаться по всему телу. Стало немного легче и ладони сразу же согрелись. Как оказалось, он всегда всё чувствовал правильно, просто боялся в это поверить. У него каждый раз не хватало внутренних сил всё это принять и начать с этим жить без оглядки на прошлое. Жить полноценной жизнью, без каких-либо страхов и сожалений. Жизнью не забитого в угол раба, а полноценного хозяина собственной судьбы.

— Всё ты знаешь, — отрезала бабушка, — Время пришло. Хотим мы этого или нет, но пути назад у нас нет. Теперь очень многое будет зависеть от тебя и решений, которые тебе придётся принимать.

— Почему я?! — не удержался Пашка, запоздало сообразив, что это уже второй глупый вопрос.

— Это предназначение нашего рода. Так было всегда, и таких путей не выбирают. Просто прими это. Ты уже избран и вписан в книгу бытия, и пути назад для тебя больше нет! Тебе нужно время, что бы это принять, — гостья замолчала, понимая, что для первого раза информации достаточно.

Пашка встал из-за стола и подошёл к окну. Ему стало неимоверно душно, словно огромный камень упал ему на грудь и теперь невозможно вдохнуть от непомерной тяжести. Он открыл старенькую форточку, но свежего притока воздуха не почувствовал. Пахло исключительно городом, его жителями, заводами, машинами. В чёрно-белом цвете город выглядел ещё более мрачно и безнадёжно. Вот только его это больше не пугало и не трогало.

В повисшей внезапно тишине, откуда-то с улицы послышались слова песни под акустическую гитару. Пашка не знал исполнителя и слышал ее, впервые. Неизведанные ранее чувства и ощущения, начали заполнять его тело и разум:

Ветер продрогший, гудят провода.

Листья, срываясь, летят в никуда.

Ты смело шагаешь, потупивши взгляд,

А листья, срываясь, летят и летят.

Ты машешь рукой, ты хочешь сказать,

Ты остался один и некого звать.

Ты устал от дорог, и ты хочешь кричать,

Сколько можно идти, и листья опять.

Ветер игривый, летят облака,

Взгляды пугливо скользят в никуда.

Ты в дороге забыл, где начал свой путь,

Ты мир изучал, ты искал жизни суть.

Ты, покинул свой дом, ты искал тот ответ,

О покое мечтал, видя призрачный свет.

Но ответ очень прост, невелик и секрет,

Все ответы в себе ты хранил столько лет…

— Если понадобиться помощь, как мне тебя найти? — успокоившись, спросил Пашка.

— Просто позови! По имени позови! Я приду, ты не думай иначе, — бабушка встала из-за стола, и как-то задумчиво вздохнув, шлёпая по полу тапочками, вышла из кухни.

— Спасибо за чай! — поблагодарила она из коридора.

Пашка словно очнувшись, оглядел стол, нетронутая чашка с чаем стояла на том же месте.

— Так, ведь,…а как же чай?

— Не тревожь душу, Павлик! Не тревожь! Все плотские радости давно уже в прошлом, — голос бабушки затих словно оборвавшись.

— Так, ты…

Буквально в два прыжка Пашка оказался в коридоре, но бабушки там уже не было. Он увидел, как сизое облачко свернулось в точку и исчезло. Брошенная им на пол рубашка аккуратно висела на спинке стула. Куртка, как ей и положено, висела теперь на вешалке. Всё вокруг внезапно стало цветным и привычным. Как всегда и было. Пашка потряс из стороны в сторону головой, пытаясь скинуть с себя это наваждение. Вроде стало немного легче, но опять закружилась голова. Глубоко вдохнув и затем, выдохнув, он произнес, поворачиваясь спиной к зеркалу:

— Бред какой-то!

Никакого шрама в форме кляксы на спине не было, да и голос звучал, как прежде узнаваемо. Вновь появились привычные запахи и ощущения. Скорчив рожу, Пашка посоветовал сам себе, глядя в зеркало:

— Жениться тебе надо, балбес! Разговариваешь сам с собой! Мерещится теперь всякое! Расскажи, кому такое, отправят без раздумий на казённое содержание…

Пашка снял со спинки стула рубашку, покручивая пальцем у виска. Внезапно голос его дрогнул и сорвался. Зрачки расширились, разглядывая отражение левой ладони в зеркале.

Большой магический символ во всю ладонь, багровым выпуклым шрамом красовался по центру. Это был знак высшей тёмной силы. Рубашка, выскользнув из руки, и сделав пируэт, распласталась по полу. Из нагрудного кармана выпала пачка сигарет. Но Пашка никогда бы в здравом уме не купил бы курево этой марки.

— А может и не бред? — по его спине вновь пробежал леденящий душу озноб.

Такими вещами не шутят, и Пашка знал об этом как никто дугой. В магии ничего не может быть просто так. Защитный медальон у него был давно и достался от бабушки. Размером он был с большую монету, серебро высшей пробы. Пашка всегда старался держать его в руке, когда выходил на улицу, либо занимался магией дома и на заказах.

Как говорила бабушка: «Защиты много не бывает. Здесь важна каждая мелочь, ибо она может стать решающей» Пашка пошарил рукой в кармане брюк, амулета не было. Ни в другом кармане, нигде либо ещё. От этой новости стало немного грустно и в голову полезли разного рода мысли: «Пропал бабушкин амулет. Кто-то сегодня получит на орехи или того хуже. Как же теперь без него-то жить? Да, как так-то?»

Пашка напряг все свои умственные способности, пытаясь вспомнить хоть что-то из похода в магазин за куревом.

«Может стать спонсором другой табачной фабрики?» — это всё что удалось ему вспомнить.

Подняв с пола пачку, Пашка открыл её и достал одну сигарету.

— А вот это мы сейчас и проверим! — подбодрил он сам себя, размахивая в воздухе не прикуренной сигаретой.

Взяв с полки зажигалку, он привычно прикурил, пыхнув дымом в бок сквозь сжатые губы. Табачок был так себе, если не сказать большего не литературным языком. Не произвольный приступ тошноты подкатился к Пашкиному горлу. Недолго думая он кинулся к туалету и, распахнув дверь, с омерзением кинул сигарету в унитаз.

— Какая гадость эта ваша табачная марка! — выругался он, скривив лицо, — Что бы вы всю жизнь эту дрянь курили, мракобесы чёртовы!

Пашка зашёл в ванную комнату и с мылом намыл руки и лицо. Он ещё раз рассмотрел новый символ на своей ладони. Боли не было и ему эта штука, положительно даже нравилась. Такой амулет даже если захочешь, то не потеряешь. Удобно.

Так же закрались мысли в Пашкину голову и на счёт курева: видимо дело не только в табачной марке, скорее всего у него просто появилось стойкое отвращение к этой вредной привычке. Хотя раньше во время стрессов всегда наоборот хотелось больше и чаще курить.

В делах магии Пашка давно уже не был начинающим и даже знал некоторые из тайных премудростей магии Вуду. В своё время он успешно прошел, все нужные посвящения и стал ведуном малой руки. Придерживаясь насколько это вообще возможно нейтралитета, он старался не касаться вопросов политики и принадлежности к какой либо стороне. Он никогда не испытывал особых иллюзий в отношении к светлым магическим силам, но и не считал тёмную сторону силы каким-то порождением ада. Всего должно быть в меру — первый и основной признак гармонии.

Переняв способности и учения от своей бабушки, он просто наслаждался этими не большими способностями, совершенно не мечтая о подвигах и известности, и уж тем более не помышлял о спасении мира. Вот только последние события не вкладывались, в эти привычные рамки, и здесь можно было говорить только о переходе на новый уровень.

Но благодаря чему такой скачок? Что сулит ему этот знак на ладони? Чей это подарок и, за какие такие заслуги? И, пожалуй, самое главное: как им пользоваться?

Где-то на кухне переливисто зазвонил домашний телефон.

«Это бывшая жена» — удивляясь собственной уверенности, подумал Пашка.

Он совершенно точно знал, что это она. Раньше за ним такого не водилось. Предчувствия, конечно же, бывали, но чтобы так уверенно и просто, это впервые.

— Да! — ответил он, подняв трубку.

— Привет! — сказал женский голос из прошлой жизни и, не дожидаясь ответа, продолжил, — Извини, что беспокою, но нам нужно поговорить. Это очень важно.

— Когда? — поинтересовался Пашка, прикидывая в уме, чем он собирался сегодня заняться.

— Лучше бы прямо сейчас, — неуверенно произнесла бывшая жена и тут же добавила, — Если ты конечно, не занят.

Пашка точно знал, что за разговор его ожидает и поэтому решил не откладывать в долгий ящик эту проблему. Такие дела нужно делать сразу, а не мотать нервы себе и людям. А вот новые способности начинали ему нравиться всё больше. По сути дела теперь он может читать чужие мысли. Выходит что так.

— Хорошо, скоро буду! — совершенно спокойным тоном произнёс Пашка, и повесил трубку.

— Важно для тебя, дорогая! — неожиданно для самого себя произнёс он вслух и добавил, — Мне штамп о браке в паспорте не мешает! Это ты с новым мужем собралась за границу, в поисках красивой жизни. Что же, пташка — лети! Тут наши дорожки точно расходятся навсегда.

Недолго думая, Пашка надел рубашку, заправил её в брюки, вспомнив опять про свой потерянный защитный амулет. Ему было искренне его жаль.

Затем надев свою любимую кожаную куртку на молнии, которая давно уже не застёгивалась, он в итоге махнул на всё рукой. Махнул как фигурально, так и физически, подумав о том, что случиться, может лишь то, что должно случиться.

Выскочив из квартиры и захлопнув за собой дверью, он уже соображал на бегу в какой район города ему нужно попасть, и как следует вести себя с бывшей женой.

Одно дело заниматься магией на работе, выполняя заказы для чужих людей. И совсем другое дело, когда это касается твоих знакомых и близких, пусть даже и бывших. Пашка прекрасно знал и обратную сторону магии. Искусственные отношения, отвороты, привороты, всё это — зло высшей категории. Одно дело работа, но себе такого не пожелаешь, точно зная, чем это тебе же, и повернётся в будущем.

Глава 3 «Сторона света»

Возвращаться в офис Полина не хотела. Блуждая по магазину на втором уровне бытия она пыталась найти хоть какие-то ответы на столь внезапно возникшие вопросы. Для неё было делом чести разобраться во всём этом самой, не покидая место события. Да, она чувствовала себя виноватой за то, что не смогла предотвратить убийство. И ей, в общем-то, было неважно, к какой стороне принадлежал этот челок. Был ли он магом, либо совершенно обычным человеком. Это произошло в её смену и на её глазах, а она не успела это предотвратить.

Зачем шеф под каким-то нелепым предлогом отправил её сюда, буквально за одну минуту до всего этого кошмара? Видимо он знал, либо догадывался, а значит, держит всё под контролем. Под каким к чёрту контролем?! Это грубое нарушение договора, в котором чёрным по белому написано, что применять подобные артефакты — запрещено!

Чувство безысходности, когда приходиться плыть по течению, не имея возможности, хоть как-то изменить ситуацию Полине всегда были не по душе. В такие моменты ей всегда хотелось разнести в хлам хотя бы парочку тёмных магов, благо сил и способов было в её арсенале с избытком.

Таких, боевых магов как она, тёмные предпочитали обходить стороной, и уж тем более, не попадаться на её пути. Между собой они называли её — «Линкором». Может за боевую и непредсказуемую мощь и напор, а может за её прямолинейный характер, ведь отступать она не умела.

Осознание своей вины не давало Полине покоя. Как же её угораздило, упустить оборотня? Почему он так легко от неё ускользнул, даже не оставив следов портала? Интересно, что на это скажет шеф?

— Скажу, что ты молодец и лучше тебя никто бы не справился! — голос шефа прозвучал, словно гром средь ясного неба.

Шеф был как всегда, в своей манере, появлялся беззвучно из-за спины, заранее просчитав обстановку в которую перемещается. Его портал выглядел как огненная дубовая дверь, богато украшенная замысловатой резьбой и головами драконов. И ещё никому не приходило в голову похвастаться тем, что он смог войти в портал следом за шефом. Огонь и драконы не внушали ни малейшего доверия, да и полных дураков среди магов обычно не бывает.

— Да вы издеваетесь надо мной! — вспылила Полина, раздосадованная своей неудачей, — Какой-то оборотень сделал меня как дважды два и был таков! С этим я хорошо справилась?

Шеф промолчал, и можно было даже сказать, что он совсем никак не отреагировал на слова своёй лучшей подопечной. Видимо как обычно, знал больше всех остальных и предусмотрительно молчал до поры до времени. Проще дать человеку высказаться, чем спорить с ним. Что тут скажешь? — мудрый человек.

Магазин был закрыт и безлюден, не молодая уборщица у табачного отдела, привычно выполняла свою работу, загребая веником осколки стекла в совок. Неподалёку от неё, видимо, директор заведения, ожесточённо жестикулируя руками, что-то объяснял рабочему, показывая рукой на потолок. Тот, недоумевая, чесал свою «репу» не понимая в чём его вина. Надо всё исправить? Исправим. Чего орать-то?

Но это всё происходило на первом уровне бытия, в мире обычных людей, неспособных увидеть второй уровень. Тот самый, на котором и вершатся их судьбы. Кто знает? Может оно и к лучшему, для них же самих. Пусть просто живут своей жизнью и занимаются привычными делами, ибо знания, как правило, лишь умножают скорбь.

— Петрович! — скомандовал шеф, жестикулируя рукой, — Посмотри Полину!

Из портала похожего на вход в юрту шамана с развешенными черепами людей и животных, вышел не молодой мужчина с бородкой, обвешенный целебными амулетами. Одет он был почти современно, что могло ввести в некоторое заблуждение по поводу рода его деятельности. И судя по всему, был он весьма не многословен, и своим спокойствием мог легко внушить любому, одну самую простую мысль: «Что всё, обязательно, будет хорошо!»

«Батькой» либо «Петровичем», его прозвали любя. А вот фамилию его, точно никто выговорить не мог, как, в общем-то, уже и не пытался. Будучи по призванию шаманом-целителем, он уже помногу раз помогал каждому боевому магу. Некоторых собирал, в прямом смысле слова, по частям.

Плечо Полины и в правду немного ныло. Удар Борра опасная штука, даже для тех, кто находится рядом, но стойкий характер девушки позволял ей не обращать на боль особого внимания.

— Всё нормально, Петрович! — отмахнулась Полина, — Мелочь, уже заживает.

— Не спорь с батькой, ему виднее! — отрезал шаман, колдуя с амулетом, — Ожог штука серьёзная! Не стоит его недооценивать. Сейчас быстренько залатаю, и будешь как новая.

— Ну, прямо новее некуда! Что ни день, то всё лучше и лучше, — съехидничала Поля.

Шаман на это ничего не ответил, сосредоточенно проговаривая заговоры в полголоса. В этот момент может рухнуть к чертям весь мир, но Петрович не прервется, пока не закончит.

Неприметная парочка братьев близнецов, которых шеф называл «хамелеонами», выросла прямо из пола словно грибы. Поначалу они были точно такого же цвета и рисунка как кафельный пол, засыпанный осколками стекла. К тому времени, когда они вышли из пола полностью, они приобрели нормальный человеческий вид. Обычные студенты в лабораторных халатах. Не обращая внимания на присутствующих, они тут же принялись за работу, изучая каждый сантиметр, словно охотничьи псы берущие след.

Работали они, молча, каждый был занят своим делом. Всё, что могло представлять интерес, тут же сортировалось и раскладывалось по полиэтиленовым пакетикам и сопровождалось соответствующими надписями.

Уборщица, находясь на первом уровне бытия, выполняла свою работу. Она сметала веником мусор в совок и затем высыпала его в большое ведро. Её безразличное ко всему лицо не выражало никаких эмоций. Женщине даже в голову придти не могло то, что здесь на самом деле, сейчас происходит.

Высыпая очередной раз мусор из совка, она вдруг остановилась. Выражение её лица изменилось и стало немного напоминать задумчивость. Уборщица ещё раз потрясла совком, но мусор по-прежнему не падал и не издавал характерного звука. Совок был пуст, а мусора в ведре не прибавилось.

Что-то осознав, ведомое только ей, её задумчивость сменилась отчаянным и не пониманием. Привычная система дала сбой. Страдания длились секунды три, после чего, она бросила совок в ведро, и уселась пышным задом на перевёрнутый пластиковый ящик.

Пошарив рукой где-то под халатом, она как фокусник выудила оттуда изогнутую металлическую фляжку. Открутив привычным движением крышку, и опрокинув как минимум половину содержимого фляжки в себя, она смачно выругалась. Сразу стало видно, насколько ей разом стало легче. Затем она вытерла размашисто и грубо своё лицо подолом халат и неожиданно, громко запела.

— Ой, мороз, моро-о-оз!

Дирижируя сама себе руками, она с чувством, толком и расстановкой допела куплет до конца.

Прямо перед колонной, облицованной кафелем с длинной наклеенной поверху полоской зеркала, появился портал в форме вертикальной щели. Не будем уточнять при детях, на что это было похоже. Закруглённые, неровные края раздвинулись, и появился Жора. Не рассчитав, как водится за ним, выход их своего портала, он влепился с размаху в эту самую колонну. Затем, обняв её как родную руками, и упёршись носом в зеркало, он заскользил вниз. Почти беззвучно. Лицо его выражало страдание и муку на фоне пожизненного невезения.

Видимо, собственное отражение в зеркале, да ещё и на втором уровне бытия, его нисколечко не вдохновило, напомнив о бренности человеческого существования. Черно-белое изображение с полным отсутствием цветности, и с полным присутствием болячек и энергетических сущностей, мало кого может вдохновить на самом деле.

Вскочив на ноги и развернувшись, он, как ни в чём не бывало, зашагал по залу, поправляя на ходу очки и свой модный, цветастый галстук.

Жора, по негласному прозвищу: «Ум и лицо нации», был абсолютно офисным работником и не сильно утруждал себя тонкостями магического искусства. Зато был готов сидеть ночи напролёт за своим навороченным компьютером, лишь бы не ходить каждый день домой тёмными улицами в свою пустую квартиру.

Одним словом, искусство передвижений в пространстве не являлось для него основным, так как его кабинет находился в соседней комнате с кабинетом шефом. А это как не крути, была для него самая лучшая в мире защита от всех возможных напастей. Ему и так с лихвой хватало банальных бытовых казусов, не говоря уже о собственном применении магии.

Жора мог собрать и проанализировать информацию о каждой точке мира, на любую тему. Будь она описана в научных трудах либо спрятана от посторонних глаз в надёжных местах. Если же требовалось скорректировать общественное мнение в нужном направлении, то Жора мог сам распространить, нужные слухи и толки на любых ресурсах, блогах и форумах. Одним словом, он был не только штатным аналитиком, но и специалистом по ведению информационных войн. В обычной же жизни, он не мог постоять даже за себя, либо просто прожить день, не набив себе очередной шишки.

На вид ему было лет двадцать, обычный мальчик-ботаник. Но точно не доходяга и не урод. У шефа он работал уже больше тридцати лет. О, да! Если вы прошли обряд посвящения в маги, то получаете и некоторые бонусы. В данном случае, это очень продолжительная молодость и нечто похожее на бессмертие, жизнь протяжённостью в несколько веков. Если вам, конечно, удастся пережить все эти передряги и не сгинуть раньше времени. На что шансов на самом деле гораздо больше, чем в полной мере насладиться жизнью бессмертного человека.

Появление на месте событий Жоры, а также общее число прибывших сотрудников означало только одно — дело весьма серьёзное и ничего хорошего никому не сулит. Получается, что шеф знает не всё, но очень сильно хочет поскорее в этом разобраться и вновь овладеть ситуацией в полной мере. Видимо он что-то предполагал, предчувствовал, вот и послал своего лучшего мага в неизвестность.

Шеф, окруженный помощниками, вновь вспомнил про Полину, которая так и бродила неподалёку:

— Да на тебе лица нет! — сегодня как-то особенно по-отцовски забеспокоился он о здоровье своего лучшего мага и тут же обратился к шаману, — Петрович, обрисуй-ка вкратце диагноз Полины! Что происходит?

— Подробности упущу, — шаман взвешивал каждое слово, — Удар Борра мало изучен, ей понадобиться чуть больше времени для полного восстановления. Во всём остальном она в состоянии разобраться сама. Ей стоит просто прогуляться на свежем воздухе и подальше от этого места.

— А что с этим местом не так, — спросил шеф, немного прищурив глаз.

— Чувство вины, — произнёс шаман, словно поставив точку в этом диалоге.

— О! Это меняет дело, — согласился шеф, пристально посмотрев на Полину, словно сканируя.

— Всё нормально, правда! — оживилась Полина, пытаясь растянуть улыбку, — Немного пройдусь, подышу свежим воздухом! Я справлюсь с этим. Точно, справлюсь.

— Хорошо! — одобрил шеф, и тут же переключился на другие дела.

Он моментально погрузился в привычное руководство подчинёнными и монитор Жориного ноутбука, попутно отдавая чёткие указания. То что шеф обязательно докопается до сути, сомнений ни у кого не возникало. То, что шеф будет гонять всех как сидоровых коз — это факт. Но себя он пожалеет в последнюю очередь.

Открыв свой портал и шагнув в него, Полина подумала, о том, что ближайшая улица вполне подойдёт для такой прогулки. Сотворив на ходу быстрое заклинание незначительности, она оказалась на улице и перешла на первый уровень бытия. Благодаря заклинанию, прохожие, так обычно спешащие по своим делам, не обратили никакого внимания, на её экстравагантное появление. Прохожие совершенно не задумывались о том, почему обходят невидимую преграду стороной. Так работает простейшая магия.

Полина брела по улице, без всякого смысла и цели, разглядывая прохожих и немного им завидуя. Почему-то захотелось простой человеческой жизни, без всяких войн и превращений. Так вот просто взять и влюбиться и позабыть всё на свете. Быть всегда рядом с любимым человеком и чувствовать каждую минуту его заботу и тепло. Разве этого мало?

Что бы всё как у всех! Вот как у этой парочки, например, что так нежно и трогательно поцеловались перед расставанием на остановке. Она заходит в салон автобуса, а он не отрывает от неё своего взгляда, провожая…

Неожиданно молодой человек, в чёрной кожаной куртке, опаздывая на автобус, задевает Полину плечом.

— Чёрт! Сегодня, что день какой-то особенный! — вырвалось само собой у Полины.

— Извините, девушка! — крикнул парень, уже из дверей автобуса, миловидно улыбаясь, — Я случайно! Обычно со мной такого не бывает.

Закрыв двери, автобус, натужно урча мотором, двигается с места, набирая скорость. Парень пристально смотрит через оконное стекло на Полину, всё так же мило улыбаясь.

— Извините…, - рассуждает Полина вслух, пытаясь разобраться в так внезапно нахлынувших чувствах, — Где же я тебя видела, красавчик? Прям дежавю какое-то! А он ничего. Длинные волосы, почти до плеч. Такого я бы не забыла. А что с моим заклинанием незначительности не так?

Внезапно мелкий осенний дождик, зашуршал по асфальту, меняя его цвет. Говорят, что это хорошая примета, значит всё задуманное или начатое, обязательно получится. Всё вокруг потемнело и стало затягиваться тяжелыми облаками и, судя по этой примете, всё будет хорошо, но не сразу.

Полина перешла на второй уровень бытия, там тоже лил дождь, но простейшее заклинание тут же, открыло невидимый зонт, раскидывая капли в стороны.

Всё почти так же, как и на первом уровне, только внешний облик людей потерял былую привлекательность, всё стало серым и бесцветным. Вокруг боль, страдания, и кровоточащие раны, о которых люди даже не подозревают, испытывая лишь небольшой дискомфорт в виде слабости или головокружения.

Но всё до поры до времени и если ничего не менять, то рано или поздно все эти болезни доберутся и до первого уровня бытия. И лишь тогда люди обратят на них своё должное внимание, вот только лечить всё это будет уже гораздо сложнее.

Полина брела по улице, всё сильнее и глубже погружаясь в себя и свои размышления. У каждого свой путь, своё предназначение. Это просто усталость! Нет, не от работы, а от одиночества! Должен быть рядом, тот, кому ты доверяешь, способный помочь в трудную минуту. Тот, кому не безразлична твоя судьба! Готовый разделить с тобой то, во что ты веришь!

Слишком много боли, слишком много потерь, а значит придёт и счастье, и будут новые встречи! В природе всё гармонично, а иначе во что ещё тогда верить?

Лучик солнца, пробившийся сквозь тучи, озарил серую улицу ярким светом, и капельки дождя, пролетая сквозь него, переливались всеми оттенками серого. Вспомнилась улыбка парня из автобуса. На сердце стало как-то тепло и спокойно. Всё будет хорошо, подумала Полина, вспоминая строчки забытых стихов.

Молча, смотрю в глаза, снова тону, прости.

Видимо есть судьба, и не свернуть с пути.

Снова бежит слеза, звёздочки в ней горят,

Просто люблю тебя, добрый и нежный взгляд.

Глава 4 «Предназначение»

Бывшая жена встретила Пашку на удивление ласково и заботливо. Она сразу же усадила его за стол пить чай, с румяными горячими пирожками.

«Вот оно женское коварство во всей красе, — подумал Пашка, доедая пятый пирожок, — Но весьма не рационально с моей стороны этим не воспользоваться! Кушать то хочется!»

Они просто какое-то время сидели вдвоём на кухне и говорили ни о чём. Вернее сказать, говорила Лена, а Пашка утвердительно кивал головой, уплетая угощение за обе щеки. И даже подумал о том, что не так уж и плохо у них всё было, смутно пытаясь вспомнить, почему же они все-таки расстались. Ах да! Он превратил дом в проходной двор, помешался на магии и не обращал на неё никакого внимания. Чёртов эгоист! Было такое дело.

Многое с тех пор изменилось и, причем, весьма за короткий срок. В чём-то он стал опаснее, для тех, кто вдруг бы захотел оказаться рядом с ним. А в чём-то и лучше — Пашка перестал привязываться к людям и обстоятельствам. Всё в этой жизни временно, а любая зависимость делает тебя слабее. Но этот вопрос скорее из разряда философских дилемм.

Но абсолютно точно теперь ему было ясно одно — прежним он уж не станет, даже если вдруг почему-то захочет. Если вообще конечно успеет кем-то стать. Но забегать вперёд и гадать на кофейной гуще, дело весьма не благодарное и порой даже опасное.

Пашка никогда не хотел кого-либо втягивать в свои дела и уж тем более напрасно подвергать опасности. Раз сам кашу заварил, самому и расхлёбывать. По крайней мере, это честно.

Считывая с Лены информацию и удивляясь возросшим способностям, Пашка на всякий случай посмотрел её нового кавалера. Оказалось всё чисто, никакой принадлежности к чему-либо и особенно к магии, обычный человек. Пусть так и будет.

Странное слово «обычный», применить его к себе как-то уже не получалось, что-то изменилось, что-то стало совсем другим. Но что именно? Как же много разных вопросов.

Пробежав мысленно по Лениной квартире, Пашка проверил защиту, поставленную им когда-то давно. Она была в порядке, по-прежнему выполняя своё предназначение, лишь небольшой негативный фон проходил из соседней квартиры.

Так и есть! Подклад под порогом со стороны лестничной площадки, причём приличной работы. Автор — соседка. Причина — зависть, породившая ненависть огромной силы. Истоки — родовая, чёрная магия, средней руки. Нет уж, извините коллега! За такое придётся заплатить. Здесь пока что мои интересы.

— Ты знаешь, зачем я тебя пригласила? — выбрав момент, спросила Лена.

— Да. Тебе нужен развод со всеми вытекающими последствиями. Неси бумаги, я всё подпишу.

— Опять твои штучки? — фыркнула Лена, вставая из-за стола, - Сейчас принесу.

— Извини, но штучки мои здесь не причём. Догадаться было не сложно и так, — Пашка развёл в стороны руками и мило улыбнулся.

Правда штука обоюдоострая и далеко не всегда приносит людям пользу и добро. Правда нужна лишь тем, кто её ищет и что самое главное — готов её бескомпромиссно принять как есть. Всем же остальным лучше и дальше жить в плену собственных иллюзий.

— Вот! — сказала Лена, подавая бумаги и ручку, — Здесь и здесь.

Пашка сделал вид, что читает содержимое документов, затем расписался. Хотя на самом деле в это время мысленно проговорил всепрощающий заговор отворота. Для того чтобы она забыла всё плохое и его тоже. Так будет лучше и ей и ему. Начнёт семейную жизнь, словно с чистого листа и всё будет у них хорошо.

— Извини, мне пора. Дела, — Пашка встал из-за стола и направился к выходу.

Ему хотелось поскорее уйти, чтобы дать волю своим чувствам и эмоциям, ведь теперь он точно остался один. Хотя, осталось незаконченным ещё одно небольшое дело.

— Ну! Спасибо за пироги! Давно не ел, домашней выпечки! — поблагодарил Пашка, стараясь выглядеть бодрячком.

Лена молчала, глядя куда-то в пол. В какой-то момент показалось, что она сейчас заплачет. Нет. Просто показалось. Хотя, какое это уже имело значение. Перешагивая порог, Пашка сделал вид, что случайно рассыпал мелочь, приготовленную на проезд в автобусе. Монетки зазвенели, ударяясь об пол, и покатились в разные стороны. Лена вздохнула, глядя на всё это, но помогать, не стала.

— Вот же, растяпа! — ругал себя Пашка, собирая монеты.

Между делом он ловко нашёл в щели порога связанные чёрной ниткой пёрышки. Сжав их в кулаке, Пашка мысленно превратил «подброс» в маленький невесомый шарик и, найдя астральный адрес автора деяния, легонько дунул тёплым дыханием. Немного качнувшись, невесомый шарик поплыл прямо к своему создателю через входную дверь. Дело было сделано и больше его здесь уже ничего не держало.

— Ну вот, собрал вроде все. Побегу. Удачи тебе. Прости, если, что не так, — наигранно произнёс Пашка, делая вид, что опаздывает.

— Ты тоже меня прости! — мысли в голове у Лены путались, и она ровным счётом не имела ни малейшего понятия о том, как нужно себя вести в подобной ситуации, — Я позвоню тебе…, ну, в смысле сообщу, как доехала…

— Не надо! Не трать деньги. Я и так всё узнаю, если нужно будет, — ответил Пашка, подходя к лестнице.

— Ну да! Ты же…

Договорить то, что хотела, Лена не успела, за соседней дверью послышался пронзительный вскрик женщины, переходящий в хрип и натужный кашель.

— Ой! Это соседка! — всполошилась Лена, — Видимо пять приступ начался!

— Может помочь чем? — поинтересовался Пашка, хотя имел полное представление о том, что там сейчас происходит.

— Да нет, у меня ключи есть! У неё астма! Ну, давай, пока,… а то мне надо тут… — Лена побежала домой за ключами.

— Пока! — произнёс Пашка, уже скорее сам себе, так как Лена его уже не слышала.

Пробежавшись вниз по лестнице бегом, Пашка оказался на улице. Дождь закончился, и стало свежо и прохладно, и зима была уже не за горами.

Ехать домой на автобусе не хотелось, да и спешить было некуда. Так что лучшим решением было прогуляться, любуясь осенним пейзажем, а заодно поразмышлять и поискать ответы на возникшие вопросы, коих теперь было не мало. Мысли уже просто метались в голове Пашки, и с этим нужно было что-то срочно делать. Избавиться от лишнего, остальное разложить по полочкам и систематизировать.

Менять судьбы людей — это самая не благодарная работа на свете. Но разве это может сделать каждый? Нет, это далеко не так. Эта работа для избранных. Даже скорее — служение. Осталось дело за малым, узнать, кому или чему он служит теперь.

Пашке невольно вспомнились глаза девушки, которую он случайно толкнул на остановке. Странным было то, что он увидел её в самый последний момент. А вот в этом, пожалуй, стоило бы разобраться, и вспомнить все события до мелочей.

Он снял астральную информацию с прошлого события, и оказалось, что на девушке стояло заклинание незначительности. Вопросов стало ещё больше, чем было. Почему это сильное заклинание не подействовало на него? Как он смог его пробить, не прилагая к этому никаких усилий?

Зато теперь стало понятно, что именно её так удивило! Судя по всему у неё сегодня тоже не самый удачный день. А вот перебить чужое заклинание можно лишь в том случае если твоя сила больше. Значительно больше.

Что-то в облике девушки запало Пашке в душу и не хотело отпускать. Может это от долгого одиночества? Нет. Он что-то прочитал в её глазах. Какую-то добрую и нежную грусть, или такое же как у него одиночество. А ведь это всё так похоже на него самого, и к тому же она…

Где-то, совсем рядом с ним раздался резкий визг тормозов, и звук клаксона. Большой грузовик на всей скорости летел прямо на Пашку. Оказалось, что в этот самый момент он переходил дорогу и даже не удосужился посмотреть по сторонам.

Большие испуганные глаза водителя и крепкие руки, вцепившиеся в рулевое колесо, сильнее всего запечатлелись в памяти словно фотография.

Пашка невольно зажмурился, выставив перед собой руки, машинально пытаясь поставить магическую защиту от всех бед и напастей.

Яростный грохот мотора пронёсся прямо в его голове, обдав приторным запахом горелого масла и солярки. Затем всё разом стихло. Еле слышно открылась дверь кабины грузовика и тут же, посыпались трёхэтажные ругательства. Так умеют ругаться только водители грузовиков и только по особо важным случаям.

Боли не было. Страха тоже.

«Лёгкая смерть» — подумал Пашка.

Он пошевелил руками — вроде на месте, пальцы сжимаются. Открыв глаза и обернувшись, Пашка застал весьма необычную картину. Водитель фуры, ползал на четвереньках, заглядывая под машину. Выбравшись оттуда, он посмотрел в сторону стоявшего посреди дороги Пашки, затем почесал в затылке, явно чего-то здесь не понимая. Был человек, и нет.

«Он же меня не видит! — промелькнуло в голове у Пашки — Я живой!»

Приглядевшись к остановившимся прохожим, а потом к самому себе, он внезапно осознал, что мир стал чёрно-белым, а значит, он каким-то образом перешёл на второй уровень бытия. Выходит, что тогда с бабушкой он общался таким же образом, вот только тогда он точно сам никуда не переходил. Видимо это сделала она за него каким-то образом. Всё это конечно здорово, но как потом вернуться обратно? Хотя кто его будет теперь искать?

— Кому нужно тот найдёт! — раздался голос бабушки за спиной.

Пашка обернулся и увидел как, из светящегося портала, чем-то напоминающего деревянную деревенскую дверь, вышла бабушка Евдокия. Она, аккуратно притворила за собой не высокую дверь и внимательно посмотрела на внука. На этот раз она была одета в старинный льняной сарафан с вышитыми петухами, а на голове был повязан белый в горошек платок.

Пашка подошёл к ней улыбаясь словно ребёнок. В этот самый момент он всецело осознал, что не остался один на всём белом свете. И сегодня утром ему ничего не привиделось. Он не сошёл с ума, и случилось с ним то, о чём он ещё вчера даже не смел мечтать.

— Так значит всё это, правда! — вырвалось у Пашки само собой, — Всё это возможно. Но как ты это делаешь?

— На самом деле всё это проще пареной репы, — бабушка поправила платок на своей голове, — Представь себе, то место, куда тебе нужно попасть. Хорошо представь. Ну, или человека себе вообрази, с которым хочешь встретиться. Нужно очень сильно этого хотеть, а затем просто сделать шаг навстречу.

— Куда уж проще говорить, — возразил Пашка и, обернувшись, посмотрел на стоящий грузовик, — Эта машина проехала сквозь меня.

Водитель, нервно жестикулируя, что-то рассказывал прохожим. Одни относились к нему с пониманием, другие же наоборот решили, что он пьян и такого не может просто быть на белом свете.

— Не ёрничай! — приказной тон Евдокии, и раньше плодотворно влиял на успехи внука, — Делай что говорю! Все так начинают! А всякие тонкости приходят потом. Просто сделай это!

— День сегодня выдался не простой, — сдался Пашка, устало вздохнув, — Столько всего на меня свалилось разом. Голова кругом идёт от всего этого. Ничего не понимаю.

— Пойдём домой, — бабушка сменила тон, — Там и поговорим не спеша. Чего тут торчать посреди улицы?

Пашка закрыл глаза и представил свою квартиру. Она показалась душной и даже мрачной, но сосредоточиться должным образом не получалось, сказывалось нервозное состояние и элементарное отсутствие опыта.

— Просто мысленно соверши любое, привычное действие, когда входишь в квартиру, — посоветовала Евдокия и добавила, — Я и сама когда-то начинала обучаться так же.

Пашка закрыл глаза и мысленно перешагнул порог своей квартиры, одновременно включая свет в коридоре, и бросая ключи на стул. Где-то в груди у него екнуло, захватив дыхание. Внезапно возникшее голубоватое свечение вокруг него погасло, а ключи гулко забрякали по деревянному стулу.

Открыв глаза, Пашка ахнул от восторга, озираясь по сторонам. На всякий случай он потрогал руками стену коридора, затем спинку стола возле входной двери. Всё было настоящим.

— Вот это номер! Получилось! — вырвалось у Пашки.

Он действительно стоял у себя дома, вот только выглядело всё немного не привычно, в чёрно-белом цвете.

Нужно сколько-то времени, что бы к такому привыкнуть и воспринимать как должное. Первый раз сегодня утром его мозг воспринял это как дурной сон, теперь же возникло всего лишь ощущение дежавю и только. Третьего раза не миновать для полноты ощущений. Может потом тогда и возникнет полноценное чувство реальности происходящего.

Из комнаты Пашки, вразвалочку и смешно топая лапотками, вышел старичок, ростом буквально полметра с лохматой шевелюрой и бородкой. Он мельком глянул на Пашку, и не довольно пробормотал себе под нос:

— Ходють тут всякие! Разбрасывают всё! А мне ходи, потом убирай за ними!

— Это же домовой! — не скрывая восторга и удивления, выпалил Пашка, показывая пальцем.

— Вона как! Увидал-таки! — продолжил ворчать домовой, — Эново как тебя угораздило! Помер, что ли?

— Да живой он Фома, живой! — раздался голос бабушки откуда-то с кухни, — Не доставай парня, тебе же дешевле будет! Ту лучше приглядись к нему сперва.

Фома недоверчиво оглядел Пашку сверху вниз, взгляд его разом изменился и подобрел, седая бородка расплылась в улыбке. Разведя свои маленькие ручки в стороны, и услужливо кланяясь, домовой продолжил уже ласковым голосом:

— Милости просим, хозяин! Милости просим! Не беспокойтесь, я всё приберу! Никаких происшествий в ваше отсутствие не приключилось. Дом в полном порядке. Соседушка мой только захаживал. Егорушка. Да. Вот. Мы с ним поболтали о том, о сём…

— Да ты не слушай его Павлик! Он болтает иногда много, а иногда много молчит. Ты иди лучше чайку попей с дорожки, — предложила бабушка, — Да и поговорить нам с тобой следует неотложно.

Пашка улыбнулся, глядя на домового, и затем прошёл на кухню. На столе стоял бокал с чаем, источая приятный аромат заваренных трав. Фома заботливо выключил в коридоре свет и, прошмыгнул следом за хозяином квартиры. После чего быстро уселся за стол на дежурную табуретку, развесив и без того большие уши, и видимо предвкушая интереснейшую историю.

Сама же бабушка сидела за столом, деловито постукивая вязальными спицами, и перебирая ими с немыслимой скоростью. Откуда чего только взялось?

— Садись, давай, в ногах правды нет! — предложила Евдокия, — Спрашивай, чего хотел.

Пашка молча сел за стол, переваривая в голове происходящее с ним. Затем с нескрываемым наслаждением отпил из бокала. Чай был хорош, только бабушка и умела заваривать его так.

— Всего три вопроса? — не особо надеясь на большее, спросил Пашка.

— Да. Таковы правила, — бабушка внимательно посмотрела в глаза внуку, — Как ни как с загробным миром общаешься.

На этот раз, Пашка твёрдо решил для себя, что вопросы нужно задавать по существу. То есть, в первую очередь ему нужно разобраться с насущными проблемами, а потом уже познать все тонкости философии.

— Как мне вернуться на первый уровень бытия? — спросил Пашка и подмигнул домовому.

— Куда-то торопишься? — бабушка посмотрела на внука, оторвавшись на миг от вязания, — Задай самый важный вопрос.

— Поспешай не спеша, да думай всегда наперёд, — вспомнил Пашка одну из бабушкиных заповедей и, посмотрев на свою ладонь, спросил, — Почему на моей руке знак высшей тёмной силы?

— Это своевременный вопрос, но ответить на него не просто, — вязальные спицы на какой-то миг замерли, затем продолжили свою работу, — Когда-то тьма породила амулет смерти, и так вышло, что теперь ты его хранитель.

Бабушка замолчала, ожидая реакции внука. На кухне повисла абсолютная тишина. Фома вжал голову в плечи, его лицо выражало страдание. Пашка молчал, изредка попивая чай. Он смотрел куда-то сквозь стол, полностью погрузившись в свои размышления. Поставив бокал на стол, Пашка спросил:

— Ведь пути назад уже нет?

— Нет, — ответила бабушка без тени сомнения, и тут же добавила, — Теперь только одна дорога — вперёд.

— Как им пользоваться и что за сила в нём таится? — задал очередной вопрос Пашка и посмотрел на испуганного домового.

Фома водил пальцем по столу, стараясь не смотреть в глаза бабушке, да и Пашке тоже. Эта новость напугала его не на шутку. То, что парень теперь обладает большой магической силой, он понял достаточно быстро. Но что бы такой силой. В это даже домовому верилось с большим трудом. Вот только Евдокия никогда напраслину не возводила и это он знал точно.

— Этого никто не знает, — ответила бабушка, закончив вязание, — Но очень многое теперь зависит именно от тебя. Как ты используешь эту силу. Что ты поставишь во главу угла: честь, славу или возможность остаться человеком? Наверняка могу сказать лишь одно — мы с Фомой всегда будем рядом с тобой.

— Успеть бы, с Егорушкой попрощаться! — заскулил домовой дрожащим голоском, прячась за кромку стола.

— А что нужно сделать тебе для того чтобы вернуться в мир людей? — бабушка на мгновение задумалась, — Тут очень важна простота понимания процесса. Думай в этот момент о жизни. Имеешь живое тело, значит, есть и пропуск в мир живых. Подумаешь о смерти, отказавшись от тела, перейдёшь в мир духов.

— Подумать о жизни, — устало проговорил Пашка, вспоминая о самых счастливых моментах своей прожитой жизни.

Конечно же, они выпадали и на его долю. Потому что не бывает, так что человек всю свою жизнь был не счастлив, значит, он просто не ценил то, что имел и не хотел наслаждаться малым. А ведь настоящее счастье как раз в этом и кроется от посторонних глаз. В малом.

Всё в этом мире имеет своё начало, и свой конец. В жизни вообще нет мелочей, всё это маленькие ступеньки в осознании первостепенного смысла под названием — предназначение. Ведь зачем-то мы рождаемся на этот свет.

Мир нехотя качнулся перед глазами Пашки. Вновь немного закружилась голова. Потерев руками уставшее лицо, он открыл глаза и осмотрелся.

День незаметно клонился к вечеру. За окном смеркалось. На кухне не было ни бабушки, ни Фомы. Все, как и прежде — пусто и одиноко. На столе лежал вязаный шарф, по всей длине которого, были искусно вывязаны огненные драконы. Красные на чёрном фоне. Покрытые чешуёй с головы до пят похожей на языки пламени.

— Странная штука эта жизнь! — произнёс Пашка вслух, разглядывая шарф, — Никогда не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. И кругом, куда не кинь свой взор, сплошные знаки.

Ему чертовски хотелось спать. Для одного дня, приключений было вполне достаточно. Поставив на квартиру всю известную ему магическую защиту, и не забыв упомянуть имя бабушки для пропуска, Пашка, рухнул, поперёк кровати. В одежде как был, и мгновенно заснул сном богатыря.

Глава 5 «Незваные гости»

Утро выдалось пасмурным и холодным. Бесконечно моросящий дождь, как бы запоздало, извиняясь за летнюю засуху, добавлял недостающую порцию осадков до среднегодовой нормы.

Вставать с кровати Пашке не хотелось, переполнявшие его чувства и мысли сплетались в хитроумные узоры, многое из всего случившегося, казалось просто сном. Сделав над собой усилие, Пашка встал, почувствовав как сильно, ноет всё его тело, словно бы по нему вчера действительно проехал грузовик.

На кухне ему показалось, что всё чересчур тихо, грустно и одиноко. В какой0то миг даже захотелось перейти на второй уровень бытия, в надежде увидеть там Фому и Евдокию.

Кофе получился слишком горячим. Пашка пил его большими глотками и морщился. Есть не хотелось, да собственно говоря, ничего вкусного он вчера так себе и не купил. На полке валялись старые сухари в пакете. Вид у них был грустный и аппетит они не вызывали. Искать в холодильнике что-либо завалявшееся было просто лень. Была даже мысль — опять завалиться спать.

Покрутив в руках пачку вчерашних сигарет, Пашка достал одну. Зажигалки на привычном месте не оказалось. Прикуривать от газовой плиты он зарёкся когда-то уже давно. Тогда брови опалило огнём на раз.

«Просто сделай это», — неожиданно вспомнились слова бабушки. Долго размусоливать и сомневаться в своих способностях Пашка не стал, просто щёлкнул пальцами и на конце указательного появился огонёк.

«Действительно просто, — подумал Пашка, — Особенно если не придумывать самому себе ложные препятствия»

Прикурив как от обычной зажигалки, он затушил огонёк большим пальцем. Вот только табачный дым впрок не пошёл и вновь вызвал тошноту и головокружение. Пашка затушил сигарету в пепельницу и выругался про себя. Прокашлявшись в кулак, он вспомнил о том где-то на втором уровне бродит домовой и вполне возможно, что смотрит сейчас на него.

«Нужно всегда вести себя прилично, даже если ты дома один, — размышлял Пашка, — Ладо Фома чего-то лишнее увидит, а вот перед бабушкой будет точно стыдно»

Где-то в коридоре неожиданно мелькнул свет, потом ещё и ещё раз. Звуки похожие на возню, смешанные с откровенными мужскими ругательствами и стонами быстро стихли. Это сработала Пашкина защита от не прошеных гостей. Вот только кому это хватило наглости ворваться в его квартиру без объявления войны? Это был хороший вопрос.

— Так, так! Гости, значит, пожаловали! — произнёс Пашка с нотками сарказма в голосе, — Ну, пойду встречу раз такое дело!

Картинка в коридоре была та ещё, из чего можно было сделать весьма смелый вывод: магические силы Пашки возросли многократно. Наголо бритый парень с татуировкой на голове, стоял на одной ноге, надевая брюки. Выглядел он весьма эстетично. Заклинание заморозки — оно такое. Вот только Пашка, хоть убей, не помнил, какую шалость добавил в заклинание вчера вечером. Хотя, судя по выражению застывшего лица парня, шалость удалась на славу. Одним словом — скульптура, да и только, хоть сейчас в фойе театра ставь.

Рядом со скульптурой из большого зеркала, висящего на стене, торчали чьи-то ноги. Было вполне очевидно, что это тоже парень и дела у него чертовски плохи. Настроение у Пашки резко улучшилось и его потянуло на сарказм:

— Джинсы у тебя так себе. Дешёвка. А вот кроссовки ничего! Где брал?

Ответа не последовало, хотя ноги изредка подёргивались. Видимо там, в зазеркалье ему привиделось что-то нелицеприятное. Бывает.

Третий персонаж болтался над входной дверью и выглядел жалко, словно щенок которого схватили за шиворот. Кованая подкова, прибитая над дверью, крепко держала его за шею, и бедному парню пришлось вцепиться в неё руками, для того чтобы не задохнуться. Он медленно шевелил согнутыми ногами словно краб, лежащий на спине.

— Хорошие джинсы! — констатировал Пашка, рассматривая лейблы и строчки на штанах, — Почём взял?

— Не дорого! — прохрипел висящий гость, пытаясь улыбнуться, — Это подделка!

На обычных воров эти парни похожи не были. К гадалке не ходи. Судя по татуировкам, они имели самое прямое отношение к силам тьмы. А вот кем они там являлись, Пашка ещё этого не знал. И раз уж они вошли к нему не через дверь, то значит оно того стоило.

— Честный? Уважаю! — Пашка внимательно посмотрел парню в глаза, разминая кисти рук, — Зачем пришли-то? Я вроде вас не приглашал?

— Шеф послал! — прошипел адепт тёмной магии, явно оправдываясь, — Он хочет тебе сделать деловое предложение, от которого ты не сможешь отказаться. Приказал культурно проводить до нашего офиса.

— Ну да. А этот картеж, — Пашка обвёл рукой всех «гостей», — для того, что бы мне скучно не стало по дороге.

Руки у парня начинали неметь от напряжения, и видимо по этой причине он становился всё сговорчивее. Пашка решил воспользоваться этой ситуацией и получить больше информации о том, что тут вообще происходит и кто такой этот шеф.

— Мы не обсуждаем приказы шефа! Как нам сказали, так мы и делаем. Если бы мы знали, что так всё выйдет…

— А чего вы ждали? Думали я вас встречу хлебом да солью, и тут же начну исполнять ваши указания? — Пашка начал разминать кулаки похрустывая костяшками, — И кто же такой, этот ваш загадочный шеф?

— Надо полагать, что у нас тут вышло недоразумение, — произнёс мужской голос за спиной у Пашки, — Пожалуй, будет лучше, если я представлюсь лично!

Пашка обернулся и увидел помпезно одетого в дорогой костюм мужчину. На его хорошо выбритом лице сияла улыбка, подчёркнутая ровными белыми зубами.

Защита квартиры на него не реагировала, из чего можно было сделать не сложные выводы, — это действительно шеф тёмных.

— Ардалион, — представился мужчина, не давая Пашке опомниться. Я прошу прощения за столь варварское поведение своих подопечных. Знаешь ли, как сложно сейчас подобрать толковых слуг?

— Нет. Не знаю, — отрезал Пашка, показывая всем своим видом, что не рад таким гостям.

Но признаться честно, что-то внутри него дрогнуло и заиграло перед напором этого шефа. Понятное дело, что этот Ардалион безбожно льстит, но разве это не может импонировать ещё вчера никому не известному парню?

— Не буду скрывать, — продолжил шеф, активно жестикулируя, — Я приятно удивлён твоими способностями. И вот решил, с твоего позволения, разумеется, так сказать, увидеть всё своими глазами!

Голос у него был зычный, и вёл он себя, как и подобает любому шефу — нагло, самоуверенно и все дозволено. Остановившись у зеркала, он церемонно поправил свой галстук, не обращая никакого внимания на торчащие из него ноги в дешёвых джинсах.

— Не хочу вас разочаровывать, — Пашка продолжил играть роль обиженного человека, — но вы зря потратили время.

— О, да вы батенька коллекционер! — бесцеремонно перебил шеф, восхищаясь замороженным парнем, — Собираешь редкие скульптуры? Это и есть тот самый — писающий мальчик? Какая прелесть! Только ради этого шедевра стоило заглянуть. Нет, нет. Не говори ничего. Это гениально!

— И все-таки. Зачем вы здесь? — строго спросил Пашка, глядя незваному гостю прямо в глаза.

— Ах, да, извини! Я не совсем удачно представился! Сотрудники называют меня не иначе как — «шеф». Но для тебя просто — Ардалион! Просто Ардалион, — шеф протянул Пашке руку для приветствия, — К чёрту регалии и заслуги, к чёрту все формальности! Весьма рад знакомству!

На какое-то мгновение Пашка задумался, но всё же, руку для приветствия подал. Уж больно неловко с его стороны в противном случае получалось. Он, конечно же, припёрся к нему в дом, как говорится «без стука», но на то он и мир магии. Побеждает не только сила, но хитрость, помноженная на упорство. Да и к тому же, уж больно стало интересно Пашке, чего это шеф перед ним бисер так упорно мечет.

— И всё же, — настаивал Пашка, — Вы не ответили на мой вопрос.

— Давай отпустим эту непутёвую гвардию с миром, — неожиданно предложил Ардалион, показывая на своих парней, — да и поговорим обо всём предметно?

— Ну, только если они… — засомневался Пашка, не желая так быстро уступать.

— Нет, нет, нет! — воскликнул шеф, положив руку на грудь, — Боже упаси. Да, никогда! Клянусь! Все в сад!

— Хорошо! — согласился Пашка, — Поверю вашему слову.

Он мысленно произнёс слова отмены заклинаний, вновь удивившись той легкости, с которой ему удалось это сделать. Сила что таилась в нём со вчерашнего дня и впрямь могла творить чудеса.

«То-то Ардалион и лебезит так, — подумал Пашка, — Явно переманивает на свою сторону. А как я ещё узнаю о своих способностях, если не приму его предложение. Так ли уж многим я и рискую?»

Подкова на дверях моментально разогнулась, освободив пленника. Тот рухнул на пол. Попытался встать на четвереньки, но ослабшие руки в локтях подогнулись, и он грохнулся в пол лицом.

«Оттаявший» воин тьмы, выглядел немногим лучше. «Гениальная» скульптура разом рухнула на, пол издав приглушённый стон. Его попытки натянуть обратно штаны затёкшими руками выглядели жалко.

Зеркало, выплюнув своего пленника, по команде хозяина, разбежалось кругами и замерло. Но и в таком спокойном виде оно выглядело не безопасно для незваных гостей. Вставая с пола, натерпевшийся страхов маг, случайно опять заглянул в зеркало и с криком: — «Мама!», отпрыгнул подальше.

Ардалион ни слова не говоря, взмахнул рукой, словно накрывая всех троих сотрудников невидимым саваном. Незваные гости моментально исчезли, не оставив даже следов портала.

— Вот и ладненько, — шеф довольно потёр руки, — К чему нам лишние уши? Теперь и поговорим как мужчины.

— Хорошие сотрудники, — Пашка кивнул в сторону только что исчезнувших парней, — И как называются должности, которые занимаю т эти сотрудники?

— Это обычные боевые маги, — отмахнулся Ардалион, — Выполняют разного рода поручения. И да, к слову говоря, эти не самые плохие! Но, давай лучше теперь о деле поговорим.

— О деле так, о деле, — согласился Пашка и по-хозяйски предложил, — Может, присядем на кухне?

Ардалион внимательно осмотрел кухню, явно остерегаясь подвоха и не обнаружив ничего подозрительного, сел за стол. На место бабушки Евдокии. Хлопнув ладонями, друг о друга и раскрыв их как книгу, он достал сигарету из появившегося из неоткуда золотого портсигара. Украшенный причудливой резьбой он с лёгкостью мог стать украшением любого музея мира.

— Покурим! — предложил шеф, протягивая портсигар.

— Нет, спасибо, — решительно отказался Пашка и достал из кармана пачку, — У меня свои. Привычка.

Затем он щёлкнул пальцами словно зажигалкой, давая Ардалиону прикурить от пальца. Вид у Пашки был такой, словно он всю жизнь только, так и прикуривал с самой юности.

— Ну, что Павел Савельевич! — начал, было, шеф, крепко затянувшись сигаретой и выпуская дым через уши.

Выглядело это вполне экстравагантно. Две струйки дыма свивались над его головой в вертикальную косичку. Насладившись действом, Ардалион не спеша продолжил свою речь:

— Вижу, ты парень не промах! Но тебе многому ещё нужно научиться! Я лично этим займусь! Осмотришься, попривыкнешь, и обязательно сменишь обстановку, а то и квартиру! — Ардалион по-деловому обвёл рукой кухню.

— Звучит заманчиво! — зевая, протянул Пашка, выпуская дым откуда-то из-под стола, — Вот только в сказки я уже давно не верю!

— А сказок и не будет! — твёрдо заверил шеф, — У нас всё реально! Я лично приглашаю тебя в наш мир! И уж поверь мне на слово, делаю это исключительно редко. Ты достойный воин и заслуживаешь уважения!

— Возможно, — нехотя согласился Пашка.

— Жизнь, конечно же, игра! — шеф встал из-за стола и сделав затяжку и выпустил дым через рот, — Но не стоит пренебрегать тем, что она даёт! Это не правильно! Бери от жизни всё, что бы никогда, и ни о чём не жалеть!

— Сходил за куревом, — едва улыбнувшись, произнёс Пашка.

— О чём это ты? — поинтересовался Ардалион.

— Ни о чём, — отрезал Пашка, — Просто присказка такая.

— А-а-а, — протянул шеф и добавил, — Ну, как угодно.

— Что, правда, то, правда, — признался Пашка, — Терять мне нечего. Но есть шанс приобрести нечто новое.

— Вот и чудненько, Павел Савельевич! Чего зря время терять! Прямо сейчас и отправимся! — предложил Ардалион, довольный быстрой сделкой.

— Чему быть, того не миновать! Но есть одно условие! — Пашка решил всё-таки оставить себе место для возможного манёвра на будущее.

— Говори! — тут же предложил Ардалион, без тени сомнения, — Мы ведь с той партнёры. А партнёры всегда могут обо всём договориться!

— Я оставляю за собой право уйти! — уверенно произнёс Пашка, — В любой момент, если сочту это нужным!

— Ну-у-у! — шеф на миг задумался, — Хозяин барин! Слово не воробей, сказано сделано!

— Да будет так! — согласился Пашка.

Двое мужчин пожали друг другу руки в знак согласия. Сделка была завершена.

— Взгляни последний раз на этот серый, убогий мир! — произнёс Ардалион, указывая рукой на вид из окна, — Я обещаю тебе! Ты не захочешь сюда возвращаться!

Утлый двор за окном, засыпанный опавшей листвой и мусором, залитый бесконечным дождём, выглядел весьма не привлекательно. Это старикам суждено беречь прожитое и накопленное. Молодым же на роду написано покорять дальние дороги, создавая тем самым самих себя. Человек без личного опыта, всё равно как копилка без монет. Порой дивно красивая вещь снаружи, а внутри пусто, как ни тряси.

Ардалион развёл руки в стороны, встав посередине кухни. В этот момент Пашке показалось, что шеф полностью состоит из одной лишь магии. Глаза Ардалиона засверкали, словно в них отражались языки пламени. Чёрный костюм зашевелился, меняя очертания, словно был живой. Красный галстук, скручиваясь, пополз вверх, превращаясь в бархатное жабо. Белая рубашка расширилась, украшая себя ажурными воланами. Пуговицы на пиджаке с отливом расплылись, сливаясь с материалом основы, а рукава разошлись, переползая на спину.

Шеф сиял как начищенный самовар. Теперь он был облачённый в чёрную накидку с пурпурным отливом внутри. Граф Дракула, ни дать ни взять. Сделав реверанс, он протянул навстречу Пашке свою руку, ладонью вверх. Над ней материализовался и воспарил золотистый шарик, похожий на маленькое солнышко.

— Тогда в путь, друг мой! — произнёс Ардалион загадочным голосом, словно волшебник, который прямо сейчас совершит чудо, — Просто протяни руку и прими все, так как оно есть!

Пашка ещё раз глянул в окно, точно зная, что обязательно сюда вернётся. Неважно, когда и почему — он обязательно сюда вернётся, ведь у любой сказки всегда есть конец.

Накинув бабушкин шарф на шею, Пашка уверенно протянул руку. Точно такой же золотистый шарик, появился и над его ладонью. Ардалион хитро улыбнулся и два маленьких солнышка начали вращаться вокруг невидимого центра, пока не стали одним целым. Продолжая увеличиваться в размерах, полупрозрачный шар заключил их обоих в свою сферу.

Вокруг шара разом стемнело, пропали очертания кухни, звуки и запахи. В течение нескольких секунд вокруг них была лишь бездна звёздного неба. В Пашкином теле возникло небольшое чувство невесомости, а вот ощущения движения не было.

Через мгновение вокруг появились цветные пятна света. По мере того как они приобретали очертания, сфера растворялась. В итоге они оказались посреди богато украшенного зала с множеством колонн. С высоких потолков свисали золочёные люстры заливающие зал своим светом. Тонкие мраморные узоры извивались по всем стенам и потолкам, переплетаясь с изысканной росписью.

Всё пространство залы, было заполнено сотнями манекенов, которые были одеты в самые различные наряды. Чего здесь только не было. Смешались стили, эпохи. Глядя на всё это великолепие можно было подумать о том, что придумать что-то новое уже не возможно.

— Выбирай всё, что душе твоей угодно! — предложил Ардалион, обводя зал руками, — Гости уже ждут. Костюмированный бал в твою честь, вот-вот начнётся. Скажу тебе честно — у тебя есть все шансы на то, чтобы покорить их сердца с первого раза.

— Я такое не надену! — возразил Пашка, скривив лицо, — Не по мне всё это. Какие-то балахоны с бантиками. Что я, клоун чти ли?

— Тогда может, вот этот наряд подойдёт? — предложил шеф и взмахнул рукой.

Манекены послушно раздвинулись в стороны, освобождая дорогу выезжающему вперёд костюму, мага и чародея. Достаточно скромному и элегантному на общем фоне, явно не мужского тряпья.

Тёмно синий бархатный костюм, состоящий их куртки и брюк, был сверху покрыт такой же накидкой, вышитой по краю золотым узором со звёздами. И больше ничего. Никаких излишеств.

— Ну, это еще, куда ни шло! — согласился Пашка, скрывая своё восхищение.

— Это же чистый шелк! Исключительно ручная работа и скромная золотая нить! — похвалил выбор своего гостя шеф, — Лишь человек с абсолютным вкусом мог выбрать себе подобный костюм!

«Сказка, так сказка! — подумал про себя Пашка, — Поиграем красиво и постараемся получить от всего этого максимум опыта и удовольствий»

Он легко коснулся рукой костюма, представив себя в нём, и обновка послушно наделась сама, подгоняясь по размеру и фигуре. Что тут ни говорите, а у магии есть немало положительных сторон, и это одна из них.

— Способностей тебе не занимать, — подметил Ардалион, уважительно посмотрев на своего гостя, — Учишься на ходу!

— Ну, пошли что ли?! — предложил Пашка, — Я готов!

Глава 6 «Бал Ардалиона»

Ардалион легко взмахнул рукой, и манекены расступились на две стороны. После чего они почтительно поклонились, приветствуя гостя идущего в сопровождении шефа. Высокая двустворчатая дверь в конце костюмерного зала открылась сама, приглашая войти в просторную залу, предназначенную для особенных торжеств.

Стоило только Пашке и Ардалиону перешагнуть порог, как тут же заиграл симфонический оркестр и вальсирующие пары, закружились в центре зала. Кавалеры были одеты во фраки, дамы в бальные платья. Все как на подбор красавцы и красавицы, ни дать ни взять. Один только распорядитель бала чего стоит.

Хрустальные люстры в этот момент были опущены вниз и освещали лишь тех, кто танцевал. Гости же стояли вдоль стен, погружённые в полумрак. Их лица прикрывали маскарадные маски и, судя по всему, они вовсе не хотели быть узнанными. Случайных людей среди них не было, и каждый занимал высокий пост либо властную должность. Кем бы ты ни был, а без слуг и полезных в разных делал людей, толку во все времена было не много. Рай или ад своей мечты один не построишь. Да и проку в том не много, надо же над кем-то возвышаться, раз уж так многого достиг в жизни.

Музыка внезапно стихла, танцоры разошлись по сторонам, присоединившись к гостям, освобождая середину. Стало видно, что в противоположном конце этой залы, на пьедестале возвышается богато украшенный золотыми узорами трон. Грех не любить роскошь и власть, когда они всецело в твоих руках. Самое время подумать о том, как эту власть укрепить.

Хрустальные люстры загорелись ярче, и стали не спеша подниматься к потолку, освещая теперь уже всех присутствующих. Все они чего-то ждали и стояли в полной тишине затаив дыхание. Все взоры были направлены на Пашку.

— Приветствую вас, дамы и господа! — голос Ардалиона разнёсся гулким эхом, — Добро пожаловать на бал в честь полнолуния и долгожданного восхода на наш горизонт новой путеводной звезды!

Все присутствующие в зале захлопали в ладоши, приветствуя своего хозяина. Одни хлопали максимально сдержанно, другие же наоборот дали себе волю порадоваться от души. Дождавшись, когда овации стихнут, Ардалион продолжил:

— Я хочу представить вам моего гостя, мага и чародея, Павла Савельевича! Прошу любить и жаловать! Попомните моё слово, господа, этот молодой человек ещё сильно удивит нас с вами! А сейчас веселитесь, развлекайтесь, и порадуйте меня своим присутствием и обожанием! Музыка!

Ардалион раскинув руки, воспарил над полом, его накидка, словно подхваченная встречным потоком ветра затрепетала, оттягиваясь назад, в то время как шеф неспешно полетел в сторону трона. По всему пути своего следования, он осыпал присутствующих лепестками роз, спадающих с его ладоней, словно из рога изобилия. Выглядело это весьма феерично.

— Браво! Браво! — ревела толпа, размахивая руками.

Следуя за Ардалионом, каждый из них старался поймать разлетающиеся в разные стороны лепестки. Видимо наудачу в своих делах. Поймав лепесток, его непременно прятали в карман либо сумочку.

Воссев на троне, шеф благовидно окинул свою паству взглядом. Дождавшись, когда шум и суета закончатся, он произнёс, обращаясь к гостю стоящему посреди залы:

— Ну, Павел Савельевич! Чародей вы наш! Порадуйте нас каким-нибудь чудом! Просим!

— Чудо! Чудо! — неожиданно зашумели гости на все голоса, — Просим! Просим!

Такой поворот событий, был, вполне ожидаем для Пашки. Не зря же Ардалион так усердно разогревал публику.

— Хорошо, — спокойно пообещал Пашка, вытаскивая из-за пазухи бабушкин шарф, — Будет вам чудо! Вы сами напросились!

Выбрав страшного дракона, Пашка прикоснулся к нему рукой, и подкинул шарф вверх. Описав дугу, тот превратился в маленькую змейку, которая извиваясь, упала на пол. Затем свернувшись колечком, подняла голову, внимательно оглядывая присутствующих.

— Ууууу! — разочарованно раздалось из толпы.

— Разве это чудо?! — замахали гости руками, — Тоже мне, новый чародей!

Один из них попытался подразнить змейку, — Цыпа, цыпа, цыпа! Ути какая маленькая! Иди сюда!

Неожиданно змея разозлилась и зашипела, быстро увеличиваясь в размерах. Гости оказавшиеся рядом с ней разом отшатнулись назад. Ропот недовольства тут же стих. Все гости замерли в ожидании. Толпа желала зрелища и вот оно разворачивается прямо у них на глазах. Адреналин.

Голова змеи разделилась на три. Из тела выросли четыре когтистые лапы. Спина чудовища покрылась массивной чешуйчатой бронёй. Огненный дракон во всей своей смертоносной красоте.

Трёхглавый дракон, в два этажа высотой, грозно рыкнул разом тремя головами. В этот момент больше всего повезло глухим и тем, кто стоял далеко от чудовища. Остальные потеряли слух на какое-то время. На лице Ардалиона появилась улыбка. Новый чародей его не разочаровал.

Затем дракон, выпустив из всех ноздрей разом клубы чёрного дыма, ударил с размаху передними лапами об пол. Выбитые когтями мраморные плитки, разлетелись в стороны, заставив присутствующих замереть от страха. Они так и продолжали стоять с раскрытыми ртами, ожидая своей неминуемой кончины. Доза запредельного адреналина была выдана гостям, чудо свершилось в полной мере. Так что Пашка со спокойной совестью и чувством выполненного долга отдал дракону команду:

— Фу, Касьян! Ко мне!

Имя пришло ему в голову только что, но разве это имело хоть какое-то значение. Дракон тут же сгорбился, и лёг на пол, прижимая головы к полу. Он виновато посмотрел на Пашку и подполз к его ногам. Во всех его глазах одновременно, читалась одна и та же мысль: «Виноват хозяин. Больше такое не повториться!»

— Браво, Чародей! — похвалил Ардалион Пашку, хлопая в ладоши, — Порадовал, так порадовал! Давно я такой красоты не видел!

Гости, сначала неуверенно, явно переводя дух, начали аплодировать. Затем робкие хлопки начали переходить в овации. Страх, моментально сковавший гостей, начинал развеиваться. Некоторые, от греха подальше, уже совали под язык валидол, приподняв свои маски.

Пашка погладил ближайшую к себе голову дракона рукой, и та, довольная в ответ лизнула его руку своим длинным языком. Представление было закончено, свой первый экзамен Пашка с успехом сдал. Клубы белого дыма постепенно накрыли тело дракона непроглядной пеленой. Клубящиеся буруны, сворачивались внутрь, уменьшаясь в размерах. Спустя минуту, растворились вовсе. Подобрав с пола шарф, Пашка, как ни в чём не бывало, повязал его вокруг шеи.

— Да здравствует повелитель драконов! — восторженно выкрикнул кто-то из гостей.

Хвалебный клич тут же подхватили остальные, повторяя фразу многократно.

Принимая похвалу, Пашка играючи поклонился на три стороны, прикладывая каждый раз правую руку к своей груди.

— Дрессировщик шарфов! Эка невидаль! — неожиданно выкрикнул мужской голос из-за спин гостей и, сделав небольшую паузу, продолжил, — Хочешь занять моё место? Так сперва докажи что ты достоин, этой высокой чести!

Гости разом замолкли, а затем расступились, пропуская на середину зала коренастого парня с хмурым лицом. Одет он был, как и Пашка, в костюм чародея, разве что золотая вышивка на нём была другой. Ардалион, сделав серьёзное лицо, внимательно наблюдал за происходящим, но не вмешивался. Тот факт, что весь сценарий бала он создавал лично, был вполне очевиден. В данный момент он лишь наслаждался своим творением в полной мере, находясь в роли зрителя.

— И ты действительно хочешь этого? — спросил Пашка спокойным голосом у своего внезапно возникшего оппонента.

Вполне разумным для Пашки было немного потянуть время, чтобы успеть собрать, больше информации о новом противнике и месте возможного сражения. На актёра чародей похож не был и выглядел весьма правдоподобно и даже грозно. Магических сил в нём было с избытком и это можно было почувствовать на расстоянии. Понять бывшего мага так же было не сложно. Какой-то, никому не известный наглец с улицы, решил занять его заслуженное место.

Первым делом Пашка создал своего двойника. На себя же поставил заклинания невидимости и незначительности наивысшего уровня, после чего перешел на первый уровень бытия. Управлять своим двойником, находящимся на втором уроне бытия оказалось для Пашки делом не сложным. Никто из присутствующих подмены не заметил, представление продолжалось. Зрители стояли, раскрыв рты, ожидая кровавой развязки внезапно обострившейся ситуации с новичком, претендующим на роль чародея.

Обладая незаурядной фантазией, Пашка легко придумывал способы решения внезапно возникшей проблемы. А вот удивляться тому факту, что с некоторых пор все его фантазии воплощаются в жизнь в считанные секунды, ни времени, ни возможности у него сейчас не было.

Зал для торжеств оказался настоящим, с той лишь разницей, что на самом деле это был заброшенный особняк. Никто из гостей, будь он в здравом уме, не пришёл бы сюда любоваться обшарпанными стенами и протекающими потолками. О, да! Всё здесь было пропитано магией самых разных уровней, техник и предназначений. Пускать пыль в глаза, Ардалион умел на самом высшем уровне, и в этом стоило отдать ему должное. Для своих гостей, он создал целый магический мир на втором уровне бытия, который было невозможно отличить от реального мира. Если ты, конечно, не владеешь магией сам, на должном уровне.

Гости оказались обычными людьми, хотя и занимали высокие посты и должности в своём мире людей. На второй уровень бытия, магия переместила лишь их сознание и примитивные ощущения. Наблюдать за тем как эти безмозглые тела топчутся посреди заброшенного особняка было смешно. Напоминало съёмки фильма до того момента когда будет наложена компьютерная графика и всё для зрителя встанет на свои места.

Люди, а не актёры смотрят во все глаза на пустое место и от этого испытывают какие-то невероятные эмоции, даже не представляя о масштабах обмана. Оказавшись же у себя дома, они с удивлением обнаружат, что как никогда голодны, хотя только что покинули по-царски накрытые столы.

Ардалион никогда не нуждался в их помощи и уж тем более благосклонности. Это была его паства, полностью подвластная его желаниям и зависящая от его прихоти. Всё что от них требовалось, это слепо подчинятся и благословить своего хозяина в любой час дня и ночи.

Посвящённые маги перешедшие на второй уровень бытия, не оставили на первом уровне следов присутствия. По этой причине потрёпанный жизнью стул, на котором Ардалион сидел как на троне, был пуст.

Среди гостей неожиданно появилась симпатичная, современно одетая девушка, в мини юбке и блузке. На вид ей было лет двадцать пять. От неё так же исходила не малая магическая сила, но несколько иная — это был боевой маг высокого уровня. А по внешнему виду и не скажешь. Пашку она не увидела, и это означало что её способности ниже уровнем, чем у него.

Девушка либо кого-то искала, либо проверяла обстановку на первом уровне бытия. Не заметив чего-либо подозрительного, она исчезла вновь, вернувшись на второй уровень бытия.

«На подстраховке чего здесь маячит этот симпатичный боевой маг, смешавшись с толпой гостей? — подумал Пашка, — Неужели Ардалион лично приставил эту красавицу за мной присмотреть? Однако стоит уже и делом заняться»

Словесная перепалка двух чародеев на втором уровне бытия подходила к логическому завершению. Думать сразу о двух вещах одновременно, оказалось для Пашки делом не сложным. Немного непривычно — да. Забавно — очень.

— Защищайся, самозванец! — показательно выкрикнул маг-чародей, перед началом своей атаки.

Видимо, всего этого требовал этикет представления для публики. Молниеносный удар оппонента уже взведённым боевым амулетом, оказался для Пашки полной неожиданностью. Ему до последнего казалось, что дальше безобидной игры это не зайдёт. Коварный, удар двойного огня, застиг его врасплох, и подготовиться к его отражению, времени уже не было.

— К вашим услугам… — все, что успел сказать Пашкин двойник.

Сначала он вспыхнул как свечка, от первого огненного шара, и тут же рассыпался пеплом по полу после второго огненного удара. Пламя моментально погасло и лишь всполохи сизого дыма поползли в направлении дверей, вон из залы.

Гости ахнули и замерли от неожиданного поворота дела. Случилось именно то, чего увидеть прямо сейчас они готовы не были. Чародей изменился в лице и посмотрел на Ардалиона. Да, он нарушил правила и использовал опасный амулет. Но он имел на это полное право, ведь речь шла о его карьере и чести чародея. Шеф молчал, находясь в задумчивости.

«Следующий раз создам двойника более надёжного, — подумал Пашка, не на шутку разозлившись, — Так ведь и убить можно! Ардалион конечно обещал многому научить, но не слабый такой экзамен для новичка получился! Или в этом суть обучения и заключается?»

Месть Пашки была суровой и одновременно изящно красивой. Перейдя на второй уровень бытия, он нанёс рукой «удар молота» средней силы в грудь чародею. Бил не сильно, понимая, что враг этого не ожидает, а значит и защиту поставить, не успеет.

Чародея отбросило назад метров на пять, и ещё столько же он проелозил своей спиной по полу. Дыхание было сбито на столько что бедолага не сразу смог вдохнуть, корчась на полу. Стоило ли говорить о том, что моральный дух чародея так же пострадал.

Сняв заклинания невидимости и незначительности, Пашка, словно птица Феникс возродился из пепла. Это событие вызвало среди публики полный фурор, настолько сильный, что некоторые дамы упали в обморок. На лице Ардалиона промелькнула самодовольная улыбка.

Вспомнив о девушке-маге среди гостей, Пашка поставил на себя зеркальную защиту максимальной силы. Не то что бы он ожидал от неё удара в спину, но то, что здесь все играют в серьёзные игры, он запомнил сразу и навсегда. Новые магические возможности придавали Пашке сил и вдохновения, стоило лишь захотеть и всё получалось в точности.

Изрядно помятый чародей вставал с пола, потряхивая головой, он то и дело искоса поглядывал на Ардалиона, ожидая дальнейших указаний. Шеф еле заметно, утвердительно кивнул ему головой, дав добро на продолжение поединка. Судя по дальнейшему выражению лица чародея, эта идея ему вовсе не пришлась по вкусу. Он и так уже понял, что проиграл новичку и тягаться с ним в искусстве магии у него нет никаких шансов. Охота ли умирать молодым во славу своего зарвавшегося хозяина, который разменял тебя словно пятак на базаре?

Полностью материализовавшись и облачившись в зеркальную защиту по всему телу, Пашка обратился к чародею:

— Это тебе урок за нарушение правил поединка! Желаешь продолжить?

Чародей ещё раз потрогал рукой свою ушибленную грудь. Грудная клетка ныла от боли, а магическая защита в этом месте была сметена и разбита полностью. Сплюнув на пол кровью он собрался, встав в боевую стойку. Что ни говори, а характер у этого парня был.

Сорвав с пояса амулет, чародей шепнул заклинание, коренным образом меняя тактику. На нём появились кожаные доспехи времён викингов, а две рукоятки молниеносных мечей показались за его плечами. Полностью преобразившись и собравшись с духом, он угрожающе выкрикнул:

— Готовься к смерти, самозванец!

Выглядело это достаточно театрализовано, но шоу есть шоу, а публика жаждет зрелищ. Но хуже того может быть только опала шефа — отказ выполнить приказ.

Пашка сорвал с себя порядком, надоевшую накидку, и отбросил её в сторону. Теперь зеркальные доспехи в полный рост, отражали свет сотен горящих свечей на люстрах, и казались огненными. В руке он держал бабушкин шарф и, ухватившись правой рукой за один конец, как за рукоять меча. Гости невольно попятились назад, вспомнив об ужасном драконе. Подняв шарф над головой, Пашка театрально произнёс:

— Ничему я смотрю тебя, жизнь не учит! Не хочешь, значит по-хорошему!

Шарф в одно мгновение превратился в длинный, прямой меч и выглядел весьма впечатляюще. Три огненных змеи, начиная от рукояти, обвивали клинок и, выгнувшись как перед атакой на его конце, устрашающе шипели, широко раскрывая свои пасти.

Чародей немного опешил от такого поворота событий, глаза его расширились. Вот только выбора, судя по всему у него не было. Выхватив из-за спины оба меча, чародей кинулся в атаку, ловко орудуя обеими руками с неимоверной скоростью. Двигался он изящно и легко, и не было ничего удивительного в том, что когда-то именно он был любимчиком этой публики. Но времена меняются и на смену лучшим всегда приходят более сильные и изобретательные.

Пашка спокойно стоял на одном месте, вытянув перед собой клинок, и не делая ровным счётом никаких движений. Огненные змеи на его мече, стремительно извиваясь в нужном направлении, отбивали любые удары противника.

Чародей изловчился и, сменив угол атаки, высоко подпрыгнул, нанося удар сверху одновременно двумя мечами. Задумка была не плохой, и ему удалось немного опустить вниз Пашкин меч всем своим весом. Вот только в этот раз змеи на мече не стали отбивать удар, а поглотив всю его инерцию, обвили клинки чародея своими телами. Выдернуть своё оружие из цепких объятий у Чародея не вышло, и тогда он использовал другую заготовку на подобный случай.

Электрический разряд, похожий на молнию, с треском пробил расстояние, между клинками чародея желая как-то утихомирить огненных змей. Трюк был хорош, и мог бы сработать, но только не в этом случае. Поглотив весь электрический разряд, змеи разозлились не на шутку, и стали быстро увеличиваться в размерах. Они быстро обвили своими кольцами руки чародея и переползли по ним на шею грудь своего врага.

Выронив из рук свои клинки, чародей рухнул на пол, издавая стоны. Его доспехи разом вспыхнули всепожирающим огнём. Змеи яростно шипели прямо в лицо чародея, продолжая сжимать свои кольца всё туже.

— Пощады! Прошу пощады! — захрипел чародей.

В его глазах был безумный страх. Еле выговаривая от боли слова, он тянул к Пашке свои трясущиеся руки, всё ещё надеясь на снисхождение на любых условиях.

— Добей его! Добей! — остервенело, кричали гости, теряя последние признаки приличия.

Ардалион молчал, задумчиво взирая на происходящее, неосознанно массируя свой внушительный подбородок пальцами. Видимо новичку удалось превзойти все его ожидания. Возможно, в этот самый момент шеф впервые задумался о собственной безопасности и о том, что такому магу как Пашка обязательно нужен короткий поводок.

Чародей, испуская дух, корчился возле ног своего победителя. Подняв свой меч вертикально, остриём вниз, Пашка замер на несколько секунд, а затем с силой ударил. В зале повисла гробовая тишина. Слабонервные гости закрыли руками глаза, не желая этого видеть.

Стальной клинок Пашки вошел в пол как в масло, разбрасывая в стороны мраморные брызги. Всё тело чародея вздрогнуло и тут же расслабилось, и лишь струйки едкого дыма всё ещё продолжали виться куда-то вверх от прожжённых доспехов викинга.

Огненные змеи начали быстро завиваться вверх по лезвию, прячась где-то в рукояти клинка. Ардалион привстал со своего трона, упираясь руками в подлокотники.

Удивлённые глаза чародея, тупо смотрели на победителя и воткнутый в пол меч в нескольких сантиметрах от своей головы. Пашка наклонился над ним, встав на одно колено, и тихо произнёс, глядя прямо в глаза:

— Запомни мои слова, чародей. Теперь твоя жизнь принадлежит мне, и в любой момент я могу потребовать выплатить этот долг.

— Я знаю, — еле слышно произнёс чародей, не отводя взгляда.

Выдернув меч из пола без всяких усилий, Пашка встал в полный рост и, подняв клинок над головой, торжественно объявил всем присутствующим:

— Слушайте все, ибо я повторять не стану! Вы хотели увидеть чудо? Смотрите! Вот оно — это жизнь!

— Да здравствует новый чародей, по имени — «Великодушный»! — провозгласил Ардалион, вставая с трона и насладившись овациями, добавил, — Бал продолжается!

— Да здравствует великий чародей Великодушный! — закричали вовсе голоса гости.

Снова зазвучала музыка вальса, и расфуфыренные кавалеры стали приглашать дам на танец как ни в чём небывало. Хрустальные люстры вновь опустились к полу, создав уютную обстановку и погрузив гостей в полумрак. Всё шло своим чередом.

Пашка убрал свой меч и благодарно поклонился публике и Ардалиону. Благодарить их, собственно говоря, было и не за что, но так требовал этикет. Жизнь — это игра, а играть нужно всегда красиво. Именно это качество, как правило, и отличает героев от неудачников.

Поверженный чародей, прихрамывая, поднялся с пола, вид у него был неважный. Применённый им амулет восстановления быстро пошёл ему на пользу. Собрав разбросанные по полу мечи, он задумчиво поглядывал на новичка, пытаясь тщетно понять, кто же он такой. Мыслей в его голове было так много, что он с большим трудом успевал их отслеживать, не то что бы анализировать в полной мере.

Ещё несколько минут назад его самого считали лучшим чародеем и боевым магом. Были планы и мечты, и теперь всё это уже не имеет никакого значения. Рухнуло всё за несколько минут боя, и он проиграл. Вот только за всем этим изначально стояло что-то большее.

Раньше он подчинялся только шефу, и всё было предельно ясно: там враг, здесь свои и нужно выполнить приказ, любой ценой. Так что же изменилось теперь? Боль поражения? Нет, ему не привыкать к боли. Страх перед шефом? Возможно. Ведь теперь ему придётся сделать выбор и однажды нарушить приказ шефа. Он дал слово. У него не было другого выбора. Победить этого новичка не возможно! Но шеф знал всё заранее, бросая его на растерзание. Не зря, же он поставил в «засаду» Риту, лучшего боевого мага среди девушек, выдав ей из хранилища, специальное снаряжение для особых случаев.

Что-то в последние дни все случаи особые, вчера Манефе тоже, что-то выдавали. И где он только нашёл на мою голову этого… Стоп! Неужели это и есть тот самый воин, о котором говорили на верховном совете. Где Артём (так звали тёмного чародея, и лишь шеф почему-то звал его Аргусом) был среди охранников шефа и случайно услышал разговор между Ардалионом и столичным шефом.

Они долго спорили и говорили о возможном появлении избранного, который многое изменит, обладая неимоверными возможностями. И что им лучше поторопиться. Точно, точно, вот куда шеф посылал оборотня Манефу, и что-то у них там не срослось. Шеф ещё сказал, что они опоздали и переходят к запасному плану. Вот это он попал в переделку!

Всё это время, Пашка внимательно наблюдал за Артёмом, поверженным им чародеем, словно читая его мысли. Музыка сменилась и танцевальные пары закружили под другой музыкальный такт. Чародей, открыв свой портал, напоследок обернулся, удостоив своим взглядом Пашку. Нет, его нельзя было назвать полностью раздавленным, просто его взгляд сильно изменился и стал более осознанным.

Ардалион тем временем уже делился своими впечатлениями с особо приближёнными помощниками и гостями. Глядя на него можно было с полной уверенностью сказать о том, что всё прошло для него как нельзя лучше. Он чувствовал себя победителем в этой схватке, а значит, у него был и достойный соперник. В противном случае, праздновать ему было бы сейчас не чего.

Пашка стоял посреди зала и с тоской наблюдал за происходящим, думая о том, что самое интересное уже закончилось. Танцующие пары, проплывая мимо, учтиво кланялись ему, восхищённо разглядывая с головы до пят. Неужели это и есть то, о чём он так долго мечтал? И что он вообще здесь делает?

— Вы свободны? — раздался приятный женский голос за спиной у Пашки.

Он не спеша обернулся. Это была та самая «засада». Ослепительная улыбка, человека который знает себе цену. Роскошные волосы спадают локонами с открытых плеч. И конечно же, скромное бальное платье, подчёркивающее и без того идеально сложенную фигуру девушки.

— Похоже, что да! — задумчиво ответил Пашка, откровенно разглядывая незнакомку.

— Маргарита! — представилась «засада», протягивая изящную ручку, слегка присаживаясь.

«Ну да, — подумал Пашка, — Случись, что не так, так эти милые ручки, сделали бы, своё чёрное дело, не задумываясь!»

— Великодушный, — представился Пашка, поздоровавшись с девушкой за руку, после чего добавил, — Пашкой меня зовут.

— Очень приятно, — в глазах Риты читался не поддельный интерес, — Этого не должно было случиться.

— Чего не должно было случиться? — переспросил Пашка, явно чего-то недопонимая.

— Извини, но ты сейчас так взволнован, — оправдываясь, призналась девушка, — что твои мысли читаются сами собой.

— Значит, я зря представлялся? Ты и так знала, как меня зовут?

— Это значит, что ты зря думаешь о том, что я бесчеловечная машина и готова убить любого, получив приказ от шефа.

— А ты как я погляжу то самое редкое исключение из правил, — Пашка улыбнулся.

— Из каких правил? — поинтересовалась Рита, не совсем понимая суть фразы.

— Ты не только очень красивая, но ещё и умная девушка, — Пашка почувствовал спиной взгляд Ардалиона.

Шеф только на первый взгляд мог показаться безалаберным и тщеславным, на самом же деле он был куда более сложным человеком. Он старался всё держать под своим контролем, не упуская ни единой мелочи и в точности придерживаясь своего плана.

— Да ты тоже далеко не промах, как я погляжу, — призналась Рита.

Так иногда случается, когда первая встреча меняет судьбы людей раз и навсегда. Когда первый взгляд, зарождает в сердцах двоих тот самый огонь. И тогда с этого самого мгновения, прошлое перестаёт существовать, по крайней мере, до тех пор, пока этот огонь горит. Вот только всё что имеет начало, всегда имеет и конец. Даже вселенная.

— Свалить бы отсюда, куда-нибудь? — честно предложил Пашка.

— Не стоит дразнить шефа, — посоветовала так же честно Рита, — Нужно доиграть свою роль до конца. Ведь это твой день. Научись извлекать пользу и удовольствие из всего того, что преподносит тебе жизнь. Просто попробуй. Это не сложно.

Последние слова девушка произнесла почти шёпотом и для того что бы Пашка её точно услышал, она пододвинулась к нему ближе. Музыка продолжала играть, заглушая шелест роскошных бальных платьев. Танцующие пары изящно кружили, а тонкий аромат Ритиных духов так же изящно вскружил голову парню.

— Хорошо! — согласился Пашка и голос его так же был похож на шёпот, — Нужно ведь узнать то, чем всё это закончится.

Рита улыбнулась, запоздало осознавая, насколько же сложно ей прямо сейчас выполнять приказ Ардалиона. Она была готова в жизни ко многому, но не к тому, что так легко и просто влюбится в новичка.

— А сейчас, дамы и господа! — торжественно возвестил Ардалион, обращаясь ко всем присутствующим, — Пир на весь мир!

— Пир! Да здравствует пир! — обрадовались гости, изрядно проголодавшись.

Это общество так же не являлось исключением из общих правил и желало «хлеба и зрелищ». Со зрелищами в этот раз всё вышло лучше, чем можно было себе желать и потому гости желали «хлеба» с утроенным желанием.

Оркестр заиграл другую музыку, более спокойную. Танцующие пары разом освободили середину зала, а гости, точно зная, что сейчас будет происходить, расположились возле стен в ожидании царского банкета.

Рита взяла Пашку за руку и повлекла за собой, отводя его в сторону, ближе к дверям. Она точно знала, что именно сейчас будет происходить, и вела себя на правах гостеприимной хозяйки. Присматривать во время торжества за всем и вся, так же входило в её обязанности.

Сидя на троне, Ардалион создал в своих ладонях небольшой светящийся жёлтым светом шарик, похожий на цыпленка. Шарик ожил и, описывая в воздухе разного рода пируэты, полетел в центр залы. Оказавшись в нужном месте, он начал быстро двигаться, оставляя за собой светящийся след. Он словно рисовал в воздухе светящимся мелом, резко меняя направление своего движения под углом в девяносто градусов.

Всего через минуту, все присутствующие в зале видели чёткие очертания длинного банкетного стола с резными ножками. Шарик продолжал двигаться ускоряя свои движения. Стол словно проявляясь, становился всё более и более реальным. На нём появилась скатерть и поверх неё столовые приборы.

Спустя ещё минуту, на столе появились заморские яства на любой вкус, а вся зала наполнилась их ароматами. Вкусы были столь изысканными, что у большинства гостей началось непроизвольное слюноотделение. Чуть позже появились напитки и сладости, а затем уже и резные стулья по обе стороны стола, стройными рядами заняли свои места.

Гости оживились переговариваясь друг с другом. Одни обсуждали то, как необычно богато сегодня накрыты столы, другие всё ещё не могли отойти от поединка чародеев, и обсуждали подробности боя.

Всё было готово к пиршеству, и светящийся шарик попросту исчез за ненадобностью. Десятки слуг, похожие друг на друга словно клоны, вбежали в зал. На левой руке каждого из них висело полотенце с вышитым гербом Ардалиона, а правая рука была заложена за спину согласно этикету. Слуги встали позади стульев, ожидая дальнейших распоряжений.

— Дамы и господа! — торжественно обратился Ардалион к гостям, сидя на троне, — Вы желали зрелищ и я дал вам их!

— Слава Ардалиону! — выкрикнул кто-то из гостей.

— Слава! Слава…, - подхватили остальные.

— Теперь вы хотите «хлеба»! — продолжил шеф, — И я даю его вам!

— Слава великому Ардалиону! — вновь выкрикнул один из гостей.

— Великому, слава! — гости не скупились на похвалу и аплодисменты.

— Дамы и господа! — произнёс шеф, не дождавшись, когда овации полностью стихнут, — Прошу всех к столу!

Разом зашуршали парчовые одежды, застучали по паркету каблуки. Всё пришло в движение. Замельтешили слуги, задвигая стулья за гостями. Было заметно, что каждый гость строго знал своё место за столом, хотя табличек с именами приглашённых не было видно.

Рита, схватив Пашку за руку, усадила его за стол, рядом с собой. Обычно эти места оставались пустыми, для случайных, либо опоздавших гостей. Но здесь видимо никого больше не ждали. Почему почётного гостя не посадили рядом с хозяином бала? Видимо на это так же были весомые причины.

Гости расселись и воцарилась тишина. Слуги замерли в ожидании указаний, учтиво наклонившись вперёд. Сидящие за столом, повернув свои головы, внимательно наблюдали за шефом, который подплывал на своём троне, занимая место во главе стола.

Ардалион, обведя хозяйским взглядом всех присутствующих и сервировку стола, неожиданно заулыбался, глядя в противоположный конец залы. Пашке не понравился стул, слишком тяжёлый и без подлокотников.

Невзирая на осторожные уговоры Риты, Пашка встал из-за стола и одним движением руки превратил тяжёлую резную мебель в компьютерное кресло на колёсиках. Пёстрая обивка, высокие подлокотники и даже подголовник в наличии.

Усевшись в своё новое кресло и закончив с его настройками, Пашка неожиданно для себя обнаружил, что взгляды всех присутствующих направлены на него. Гости не знают, как на это реагировать, а хозяин бала улыбается и молчит.

Быстро окинув проницательным взглядом гостей, Пашка развёл руками, извиняясь и, широко улыбнулся, как только мог и умел. Рита сидела рядом с ним, закрывая себе рот рукой и еле сдерживая смех. В ожидании указаний, гости дружно посмотрели в сторону шефа.

— А в этом чародее, определённо есть что-то восхитительное! — заметил Ардалион, и недолго думая объявил, — К чёрту все этикеты и правила! Гулять, так гулять!

Тут же заиграла современная танцевальная музыка в жанре восточных мелодий. В зал вбежали полуобнажённые танцоры, один другого краше, все как на подбор. Двигались они грациозно и чувственно, совершая весьма не однозначные движения. Гости, особенно женская половина, заметно оживились, по достоинству оценив новинку. Затем оживилась и вся мужская половина, встречая бурными аплодисментами появившихся танцовщиц. Костюмы девушек состояли из цветных перьев и блестящих побрякушек, а изящные телодвижения были весьма откровенны.

Люстры плавно притушили свой свет и вместо них зажглись цветные гирлянды и лазерные шоу. Прожектора, выхватывали из полумрака, ритмично двигающиеся фигуры. Публика взревела от восторга, отвешивая всевозможные хвалы Ардалиону, самодовольно кивающему головой, в знак согласия. Из-за грохота музыки слов было почти не разобрать, но этого и не требовалось, всё можно было объяснить с помощью жестов.

Слуги начали разливать вино, от чего гости оживились ещё больше. Шеф поднял свой бокал и жестом показал, что пьёт его за здоровье своих гостей. Застолье началось и в ход пошли разные закуски. Гости тут же позабыли про музыку и танцы, уплетая за обе щеки угощение с царского стола. Слуги безропотно выполняли любые капризы гостей, наполняя их тарелки доверху.

— Признаться честно, — прошептала Рита на ухо Пашке, — мне и самой всё это не по душе. Хотя некоторые умники мира сего утверждают, что ко всему можно привыкнуть.

Неожиданно для самого себя, Пашка немного загрустил, погрузившись в размышления о смысле жизни. Он не мог взять в толк, какого рода цели преследуют все участники этого шабаша. И только тонкий аромат духов этой девушки, чётко говорил ему о том, что сейчас он должен находиться именно здесь. Отринув свои размышления, Пашка спросил:

— К чему привыкать то? К этому маскараду?

Рита жестом указала слуге, что стоял позади них, какого яства положить в их тарелки. Расторопный официант выполнил всё точно без малейшей ошибки.

— Маскарад это лишь ширма, — Рита улыбнулась, указывая рукой на полную тарелку, — Тебе нужно привыкнуть к новым возможностям! Всё остальное придёт с опытом, как и понимание того, зачем тебе всё это было нужно.

Рите на самом деле хотелось бескорыстно помочь этому симпатичному парню быстрее освоиться в её мире. Да, об этом примерно её просил и шеф, но для Риты это было чем большим, чем просто выполнение приказа.

— С чего ты всё это взяла? Из личного опыта что ли? — недоверчиво спросил Пашка.

— Ты новичок! — Рита пыталась объяснить свою мысль, попутно понимая, что дар убеждения это не её конёк, — И такие неординарные способности как у тебя, быстро становятся достоянием общественности! Будь то друзья или враги. Без разницы!

— И, что с того? — для Пашки все эти дела действительно были в новинку.

— Ты только, что порвал лучшего боевого мага! — распалилась внезапно Рита, — Порвал как Тузик грелку! У него даже шансов не было! И не говори мне, что занимаешься этим каждое утро, после завтрака!

— Ладно, ладно, прорицательница! — смягчился Пашка, — Расскажи лучше, зачем тебя шеф ко мне приставил! Что ему от меня нужно?

— А ты парень не промах! Сообразительный! — Маргарита слегка засмущалась, и сделав не большую паузу, призналась, — Знаешь. Ты мне сразу понравился. Ты какой-то другой. Мыслишь не стандартно. Ни от кого не зависишь. А здесь все пресмыкаются. Я, таких парней как ты раньше не встречала.

— Хочешь говорить, — отрезал Пашка, откинувшись на спинку своего компьютерного кресла, — говори по делу. А на комплименты мне плевать! Так и знай.

— Хорошо скажу! Твоя взяла, — девушка вновь сделала небольшую паузу, словно собираясь с духом, — Шеф просил присмотреть за тобой. Ознакомить с нашими правилами, ввести в курс дела. А насчет «понравился», то это правда! У нас здесь все не самостоятельные, скучные, сами себе на уме!

— Значит ты вроде экскурсовода? Или всё не так просто? — Пашка снова пристально посмотрел на Риту, которая засмущалась ещё больше.

— Ладно! Врать тебе бесполезно, — сдалась Рита, — Ты сильнее меня. По любому мысли прочитаешь, если захочешь. Я должна втереться в доверие, и наладить с тобой отношения. И, похоже, у меня это не получилось.

— Во как! — удивился Пашка, — Прямо как на духу!

— Знаешь, почему-то плевать сейчас на шефа, — Рита вдруг решила, что терять ей уже нечего, — И на то, что он по этому поводу скажет, тоже плевать. Такое странное ощущение, как будто сама себе в душу нагадила.

— Не любишь проигрывать? — Пашка вновь смягчился, добродушно улыбаясь, неожиданная исповедь откровенно подкупала.

— Я всегда была лучшей, — призналась Рита, и на её милых щёчках появились ямки, — До сегодняшнего дня. Пока не появился ты.

— Не бери в голову! — рассмеялся Пашка, приобняв девушку за плечо, — Полагаю, это всё входило в планы Ардалиона! Посмотри, как веселится этот старый интриган. Кстати сколько ему лет?

— Точно не знаю, — Рита немного расслабилась, понимая, что провала её миссии не произошло, — но говорят, что он видел самого Петра первого. Сам он об этом не любит рассказывать. Но разных слухов, на этот счёт ходит не мало.

— Это вполне возможно, — заключил Пашка.

— А где же наш замечательный чародей? — выдала дама за столом напротив, не прожевав еду, — Мы хотим чудо!

Толи магическое вино так сильно дало ей в голову и развязало язык, толи она по жизни всегда была такой — беспардонной.

— Повелитель драконов! — подхватили другие, рядом сидящие гости, — Просим, просим! Мы тоже хотим чудо!

Пашка не отрываясь от разговора, как бы между делом, прикоснулся рукой к запеченному целиком поросёнку, что лежал на серебряном подносе. Разные фрукты и свежая зелень, профессионально дополняли блюдо. Едок и еда, два в одном, вернее сказать — на одном подносе. Парадокс судьбы, шутка искусного кулинара, или закономерный итог жизни любого живого существа?

Едок неожиданно ожил, захлопав глазками, чем привёл в необычайный восторг, гостей просящих чудо. Поросёнок замотал головой, стряхивая с ушей зелень, заёрзал ножками, пытаясь встать но, поскользнувшись, плюхнулся, обратно уткнувшись пятачком в знакомую еду.

Скрученный хвостик порося завилял пружинкой, треугольные ушки навострились. Спустя мгновение, поросёнок уже жадно чавкал, копаясь носом в гарнире. Он, бесцеремонно выпихивал из подноса не интересующие его фрагменты, искоса поглядывая на соседние блюда.

Наевшись он зацокал по столу копытцами не обращая внимания на восхищённых гостей. Затем довольно похрюкивающий поросёнок отправился на поиски чего-нибудь ещё. Брякая посудой и поскользнувшись в салате, поросёнок угодил своим носом прямо в бутылку с вином разлив её содержимое по столу. Помотав пятачком и отряхнув ножку испачканную салатом, поросёнок начал слизывать пролитое вино со скатерти. Судя по его радостному хрюканью, напиток ему понравился.

— Так, кем ты говоришь, служил шеф при царе-батюшке? — невозмутимо спросил Пашка у Риты.

— Не то что бы он служил, — Рита улыбалась, глядя на похождения поросёнка, прокладывающего путь в сторону Ардалиона, — У них вроде как были общие интересы.

— И когда он узнал о своём бессмертии? — спросил Пашка, без особого энтузиазма ковыряя в своей тарелке вилкой.

— Да, как и все мы. Сначала умер, а потом понял, — Рита удивлённо взглянула на Пашку, — Ты будто сам этого не знаешь?

— Всё дело в ритуале, — Пашка посмотрел на девушку, — Так ведь? Хотя вряд ли тебе об этом известно!

— Уровень доступа к секретной информации, зависит от уровня способностей и сферы деятельности, а также от стажа работы, — неожиданно выдала подруга, словно зазубрила эту фразу наизусть.

— Ну, ты заговорила, как декан на лекции! — подметил Пашка и улыбнулся.

После этого он играючи превратил спелое яблоко в головку репчатого лука, нарезав его ладонью как ножом на колечки. Рядом сидящие с ним гости, вытаращили свои глаза от удивления, ожидая того, что же будет дальше.

— Ну ладно, ладно, расскажу тебе все, что знаю об этом! — сдалась Рита, собираясь с мыслями, — Всё равно же ты не отстанешь, пока своего не добьешься! Я сама такая же настырная. Если чего вобью себе в голову, так, хоть тресни. Ритуал воскрешения, вернее перехода в категорию избранных, имеет большое значение для мага, как и тот факт, кто именно его провёл.

— И точно также не маловажен факт того, с помощью чего провели ритуал воскрешения! — ехидно продолжил Пашка, колдуя над пирогом с завитушками.

Скипа свежего, чёрного хлеба получилась на славу — мягкая, ароматная, с хрустящей корочкой.

— Дело не только в этом. Важно кем ты родился и какой путь тебе предстоит пройти, — Рита, как-то загадочно посмотрела на Пашку, протягивая ему вилку с насаженным куском запеченной птицы, — А всё остальное, дело случая и используемых амулетов.

— Спасибо Маргарита! — поблагодарил Пашка, приняв угощение, — Опять читаешь мои мысли?

— Извини, — всё также задумчиво произнесла Рита, глядя толи на Пашкины руки, толи куда-то сквозь них в пустоту, — Привычка!

Её ресницы дрогнули, губы поджались. Вокруг грохотала музыка, и мелькали лучи цветных прожекторов. Полуобнаженную девушку танцовщицу обвивали мужские руки, плавно скользя по изгибающемуся и податливому телу.

Пашка, крупно откусывая от бутерброда с мясом и репчатым луком, запивал парным молоком из золотой чаши, украшенной разноцветными изумрудами и рубинами, которые сверкали в такт дискотечной музыки.

Огоньки расплылись, превращаясь в цветные пятна. Веки Риты на мгновение стали тяжёлыми, голова сладостно закружилась. Разгорячённые губы разжались, впуская чье-то горячее дыхание. Оно проникало в неё, неудержимо ласковыми и бескомпромиссными волнами страстного желания. Истомой, растекаясь по всему телу и проникая в каждую клеточку её существования. Её зажатое тело становилось всё более податливым в умелых руках не известного скульптора, что придавало этому моменту особенную возбуждающую желание страсть.

Его губы нежно прикасаясь к шее и разжигая жар искушения, опускались всё ниже, вслед за безумно ласковыми руками, так искусно повторяющими все мельчайшие изгибы её тела. Открывать глаза не было ни сил, ни желания, она и так знала, кто сейчас так всецело в ней, и кого ей сейчас так безумно не хотелось отпускать даже на мгновение, длиной в целую вечность.

Время остановилось, весь мир замер в ожидании, он просто перестал существовать для неё в эти мгновения, раз и навсегда, как будто его никогда и не было! Осталось только желание слиться воедино и познать всю силу этого желанного восторга!

Чувство реальности возвращалось быстро, во всём теле была какая — то насыщенная лёгкость и абсолютно удовлетворённая истома. Открыв глаза, Рита увидела жующего Пашку, который что-то объяснял пожилому господину во фраке сидящему рядом. Судя по всему, гость пытался повторить Пашкин бутерброд, но результат его попыток, не к столу будет сказано, успеха не имел. От слова — совсем.

Довольно хрюкающий поросёнок, ловко лавируя под ногами танцующих пар, благополучно добрался до стола, уткнувшись пятачком в ноги Риты. Подняв голову и, заюлив хвостиком как собачонка, он посмотрел ей прямо в глаза. Голос его был мягкий и спокойный и показался до боли знакомым:

— Не привыкай ко мне…, не привыкай…, не надо…

Развернувшись, как ни в чём не бывало, поросёнок поскакал дальше по своим делам, радостно визжа, и тыркаясь в ноги гостей под столом. Испуганные гости вскрикивали, привскакивая из-за стола, и разобравшись в чём дело, заливались неудержимым смехом. Всё шло своим чередом.

Ардалион, развалившись на троне и закурив сигару, жестикулировал руками, всепоглащённо беседуя с рядом сидящими с ним гостями. Возможно, они вспоминали век восемнадцатый или девятнадцатый, сравнивая его с днём сегодняшним. Просто разговор ни о чём.

Часть вторая «Чувство вины» Глава 1 «Быть самим собой»

Далеко не в каждой стране мира празднуют новый год целую неделю. Это слишком тяжкий труд. В завершении праздников, даже самые отъявленные любители пирушек с танцами, а то и драками, наслаждаются тишиной, одиночеством и головной болью. После же, как правило, отпиваются крепким сладким чаем, бесцельно глядя в окно или стену. Порой они трясут, либо покачивают головой, продолжая и дальше молчать. Где-то там внутри них всё ещё бурлит и мается суета, а вот тело уже угомонилось до следующего раза.

Непостижимые умом души, живущие из крайности в крайность. Вся жизнь по принципу: не согрешишь — не покаешься. Чувство вины, великая сила, порождающая неистощимое желание творить добрые и бескорыстные дела. И как сказал один мудрец, познавший силу поста и веры: «Человек слаб и грешен, и в этом его сила».

И чего только не приходит на ум после новогодних праздников, на самом переломе зимы. Это время когда осень уже давно забыта и надёжно укрыта бесконечным белым снегом, а настоящая весна придёт ещё так не скоро. В минуты бессмысленного брожения по городскому заснеженному парку, пренебрегая натоптанными дорожками, прокладывая собственный путь между укрытыми снегом елями и берёзками. Чувствовать себя единым неотъемлемым целым с той самой матушкой природой, которая существовала миллионы лет до твоего рождения, и так хочется верить, что она и останется такой, несмотря на все глупости и ошибки человечества.

А ещё очень хочется, самого простого, человеческого счастья, заботливой нежности и элементарного взаимопонимания. Человеку нужен понимающий человек. Возможности, хотя бы иногда, быть самим собой, не ожидая предательского удара в спину.

Как легко бравировать тем, что тебя никто не ждёт, и что тебе нечего терять, не задумываясь, кидаясь в любую бойню и всегда побеждая. Воин, лишённый сомнений и слабости и только он сам знает цену, внешне непоколебимой удали и силы. Вот только чувство вины, накапливаясь и переливаясь через край, рано или поздно ставит точку на карьере. Чем сильнее воин, тем больше судеб и жизней он может загубить.

Но шанса дожить до старости удостаиваются далеко не многие воины, такова специфика работы, издержки профессии. Умудрённые опытом титаны, очень часто гибнут от руки новичков, и всегда по собственной глупости или усталости. А ещё от осознания дальнейшей бессмысленности собственных деяний, породивших бесконечное чувство вины. Новая не покорённая ступень развития личности, догадываясь о приближении которой, большинство воинов выбирают бравую смерть, дабы скрыть свою слабость и, навсегда остаться легендой.

Само же покорение этой вершины, едва ли сравнимо с муками смерти и чтобы получить право на новую жизнь предстоит пройти очередной наивысший суд. Законы, его записаны в незримую книгу — «Книгу бытия». Это полный сборник правил жизни и смерти избранных. Суд самих себя, самими же собою. Дабы получить ответ на один единственный вопрос — кто ты есть на самом деле? Зверь или же человек?

Все эти премудрости Полине были известны не понаслышке, вот и сейчас ей захотелось просто побыть одной. Не то что бы её сильно тревожило чувство вины, хотя и оно иногда напоминало о себе. Скорее всего, это было предчувствие неизбежных и очень серьёзных перемен в её жизни. Тот самый случай, когда на душе не понятно от чего тревожно, но знать своё будущее точно не хочется. Лучшее лекарство от подобной хандры, это прогулка по зимнему лесу в гордом одиночестве. Только сосны, солнце и сверкающий от мороза снег.

Раскинув руки в стороны и покачнувшись назад, Полина умиротворённо рухнула спиной в сугроб. Бесконечно синие небеса, как всегда молчали, проглядывая сквозь макушки елей. Хотелось заснуть прямо здесь и больше никогда не просыпаться. Что может быть лучше вечного покоя? Внезапно нахлынувшая минутная слабость, прокатилась по её щеке слезой.

— Кто, я? — выкрикнула Полина, куда-то в бездонную высоту неба, закрывая глаза, — Зачем я всё это делаю?

Крик сорвался с её губ, завиваясь клубками пара. Так долго скрываемые слёзы предательски вырвались наружу. Шутка ли сказать о том, что непобедимый «Линкор» плачет как девчонка навзрыд.

Шапка снега, соскользнувшая с ветки, накрыла лицо Полины умиротворяющим холодом. Снег неохотно таял, смывая остатки слёз. Стало немного легче. Резко смахнув рукой снег с лица, Полина встала в полный рост. Струйки талой воды, спасительным бальзамом ласкали шею, стекая вниз по телу, и пробегая мурашками по коже.

— Ты боевой маг! — резко ответила сама себе девушка, — А ещё самая обычная смазливая девчонка, не познавшая любви и счастья материнства! Ты просто заигралась в магию, и нормальные парни тебя боятся и обходят стороной. Я и лошадь, я и бык, я и баба, и мужик! Хватит играть чужие роли! Хочу быть сама собой, и пусть все думают обо мне, что хотят! Вот и все ответы!

Где-то в кармане завибрировал мобильник. Это точно был шеф, и как всегда не вовремя.

«Как чего разгребать нужно, — подумала про себя девушка, — так Полиночка, срочно нужно, дело безотлагательное! Почему бы однажды просто не позвать от того что соскучился?»

— Да! — крикнула в трубку девушка, не скрывая раздражения.

— Не бурчи, пожалуйста, Полиночка. У нас проблемы! — озабоченно с тревогой в голосе произнёс шеф.

— Я слушаю, — Полина собралась в считанные секунды.

— Нужно срочно вытаскивать ребят! Будь осторожна, выходи прямо на Петровича. Он уже там. Удачи тебе и…, - шеф сделал задумчивую паузу, подбирая нужные слова, — Будь сама собой!

— Я всё поняла, шеф, — отрезала Полина, отключая телефон и убирая его в карман.

Беда пришла, откуда не ждали и шеф подобными вещами никогда не шутил. Если срочно требуется «Линкор» значит дело совсем дрянь.

— Чёрт! — выругалась Полина где-то уже в портале, облачаясь в защитные доспехи и проверяя боевые амулеты.

Такие вещи у боевых магов происходят на уровне подсознательного автоматизма. Стандартная подготовка максимального магического залпа для любого случая. Когда в бой вступает «Линкор», мало тёмным не кажется. Больше никто из светлых магов пострадать не должен. В противном случае, чувство вины начнёт просто зашкаливать и избавиться от этого будет очень не просто.

Прозрачный щит раскрылся на левой руке Полины. Два скрещенных прямых меча, с удобными рукоятями появились за спиной. Амулет вооружения, работал как всегда чётко и быстро. Кулак правой руки сжимал красный кристалл на серебряной цепочке, амулет для особых случаев.

«Только бы всё мирно обошлось! — мелькнуло в голове у девушки»

Портал раскрылся штатно, вытолкнув Полину наружу. Петрович был рядом, по правую руку. Шаман, прикрывшись энергетическим защитным куполом, наскоро приводил в чувства боевого мага. Ранение в ногу было не сильным, но продолжать бой из-за сильной боли и раздробленной кости он не мог.

Само же фойе верховного суда, на втором уровне бытия выглядело, словно поле боя. Широкие мраморные лестницы, гранитные колонны и арки, придавали особый колорит происходящему событию. Здание это было ещё допотопным и хранило в себе немало сюрпризов. Древние каменщики, которые его строили, видимо неплохо разбирались в магии.

Данный случай был не стандартным, и более походил на откровенную провокацию. Тёмные боевые маги, около десяти человек, открыто напали на светлых судебных наблюдателей. Ничто не предвещало беды, и даже малейшего повода для нападения не было. Светлые юристы из аналитического отдела ничего не нарушали. Формальная процедура и не более того.

В итоге пара ребят юристов, в сопровождении трёх боевых магов, не самого высокого уровня, оказались в заранее подготовленной западне. Воспользовавшись удобным случаем, их загнали в магическую ловушку, из которой было невозможно открыть портал для отхода. Всё что им оставалось, в этой ситуации это прикрываться слабеющими от постоянных ударов теневых охотников щитами, и надеяться на чудо.

Моментально оценив ситуацию, Полина в два затяжных прыжка оказалась в самой гуще событий. Правый кулак до боли сжал магический кристалл, направляя всю его силу в сторону нескольких тёмных магов. Невидимая глазу ударная волна сбила противников с ног и с силой ударила их об стену. Последствия не смертельные, но на сегодня для этих магов бой уже закончился.

— Поля, нет! — раздался запоздалый окрик Петровича.

Шаман лишь краем глаза заметил внезапное появление Полины, и хотел её о чём-то предупредить, но было уже поздно.

Опрокидывая щитом двух тёмных магов через перила лестницы, Полина пробивала себе путь, зеркальным мечём к своим ребятам, сметая всех на своём пути. Она старалась не убивать своих врагов, а только лишать их возможности действовать, хотя бы на какое-то время. Всё что ей нужно было сделать, так это вывести своих парней в безопасное место и обеспечить им возможность уйти через порталы.

Но что-то здесь было не так. Запоздалое чувство самосохранения сработало у Полины слишком поздно. Её заманили в ловушку. Всё было рассчитано правильно. Боевого мага подвела стандартная тактика, и непоколебимое желание спасти своих друзей любой ценой.

Оставшиеся боевые маги тёмных, по команде отступили, на ходу меняя амулеты, и совершенно позабыв про аналитиков, которые были лишь приманкой. Тут же появились и два тёмных охотника. Видимо до этого момента они прятались и в бой не вступали, ожидая своего выхода.

Оказавшись в центре зала, Полина, оценила свои шансы. Момент был выбран удачно, как и оружие запрещённое договором. Рассчитывать на помощь ей не приходилось, только на чудо. Ведь всё это шоу, было устроено с единственной целью — поставить крест на непобедимом «Линкоре».

Тёмные заметно спешили, не желая упускать столь удачный случай. Неожиданный удар, похожий на струю пара, разнёс в дребезги прозрачный магический щит Полины. Эти амулеты были из личных запасников Ардалиона и точно подпадали под запрет.

«Вот и всё!» — пронеслось в голове у Полины словно приговор.

Выхватив из-за спины второй зеркальный меч, Полина с криком кинулась в сторону ближайшего к ней охотника. Увернувшись от нацеленного удара, она успела отсечь одним взмахом поднятую руку охотника с амулетом. В это же время она отбила вторым мечом, ослепительно белый шар, который уходя рикошетом едва не задел её лицо.

В глазах Полины разом потемнело от ослепительного света, и закружилась голова. Зеркальный меч, отбивший шар, раскалился докрасна, прожигая перчатку. Рука тут же онемела и выронила клинок.

Очередной сильнейший удар в спину девушки, без труда пробил надёжную магическую защиту. Полина опустилась на колени, теряя последние силы. Обжигающая боль в боку стиснула её и без того затруднённое дыхание, после чего и второй меч так же выпал из ослабевшей руки.

Неожиданно всё стихло, и на мгновение девушке показалось, что она уже умерла, но её зрение медленно возвращалось. Она увидела, что тёмные маги отступили и начали убирать своё оружие, не обращая на неё никакого внимания. Полина попробовала пошевелить руками, чтобы убедится в том, что ещё жива. Боль во всём теле была не выносимой. Других доказательств не требовалось.

Из открывшихся рядом с ней порталов вышли двое. Оборотень Манефа, привычно, нагло ухмыляясь, готовила боевой амулет для завершающего удара. Вид у неё был дерзким и самоуверенным. Означать это могло лишь одно — рядом с ней находится очень сильный маг, и опасаться ей в данный момент нечего.

А вот вторым персонажем оказался ни кто иной, как тот самый парень. Да, да. И такое иногда случается. Тот самый красавчик, случайно толкнувший её на остановке, и чей взгляд она так и не смогла забыть. Она, конечно же, слышала о том, что у тёмных появился сильный маг, но и подумать не могла, что это одно и то же лицо.

«У судьбы действительно скверное чувство юмора» — подумала Полина.

Левая рука «красавчика» была одета в темно-синюю перчатку, и держала огненный меч, обвитый тремя змеями с шипящими головами. Парень, одетый в костюм чародея выглядел весьма грозно. Всё указывало на то, что он обладает большой магической силой.

«Хоть что-то приятное перед смертью» — промелькнуло в голове у Полины, сквозь неимоверную боль.

Парень смотрел на неё пристально, не отрывая взгляд, и отчётливо меняясь в лице. Судя по всему, он её тоже узнал. Он шёл на задание и был готов ко всему, но только не к этому. Эта девушка тогда так же запала Пашке в душу, хотя он и сам не понимал, почему так вышло. С тех пор прошло немало событий, но её взгляд он вспоминал постоянно.

Ардалион хотел сделать Пашку своей правой рукой, и это был последний обряд посвящения. Нужно было просто убить врага своего шефа. Но старый интриган и предположить себе не мог такого финала. Судьба заранее обо всём позаботилась и свела этих двоих, пусть и заочно, но именно это факт теперь менял для Пашки абсолютно всё.

— Прощай, не потопляемый «Линкор»! — злобно, произнесла Манефа, — Встретимся в аду!

— Отставить! — прошипел Пашка, бледнея лицом, и с силой сжав рукоять меча, отчего тот раскалился ещё сильнее, — Мы уходим!

— Ты с ума сошёл, Чародей! — возмутилась Манефа, — Это приказ шефа! Ты…

— Пошёл к чёрту, твой шеф! И ты вместе с ним! — выкрикнул парень, не скрывая злости.

— Это она тебя! Осенью в магазине! — не понимая, зачем произнесла Полина, не отрывая взгляд от парня, и тяжело вдохнув через боль, продолжила, — У табачной витрины приложила!

— Я знаю! — отрезал Пашка, глядя куда-то в пол, и тут же скомандовал, — Уходим! Все! Немедленно!

— Шефу это не понравиться! — возразила Манефа, понимая, что оказалась между двух огней.

— Не советую сейчас со мной спорить! — процедил Пашка сквозь зубы, — Побереги здоровье, если оно тебе ещё дорого!

Схватив рукой оборотня за грудки, Пашка поднял его над землёй и, глядя прямо в глаза, поднёс светящийся меч прямо к голове. Рассвирепевшие змеи яростно кидались на жертву пытаясь, дотянутся и укусить.

— Извини Павлик, я погорячилась! — начала извиняться Манефа не на шутку перепугавшись, — Но шеф с меня по любому шкуру спустит!

— Это твои проблемы! — прошипел Пашка, и швырнул оборотня на пол.

Тёмные торопливо уходили, собирая своих раненых магов и открывая магические порталы. Спорить с Пашкой никто не пытался. Здоровье было дороже, не говоря уже о жизни. В том, что он легко исполнит свои угрозы, никто из них не сомневался.

Уходя последним, Пашка обернулся. В его взгляде были только сожаление и бесконечная боль. Огненного меча в его руке уже не было, только тёмно-синяя перчатка сильно сжатая в кулак. Его портал захлопнулся мгновенно, силы ему было не занимать.

Обессилевшая Полина, села на пол, затем качнулась в бок, повалившись прямо на руки подоспевшему Петровичу.

— Всё будет хорошо, моя девочка! — с не скрываемой дрожью произнёс шаман, и уже почти шепотом добавил, — Вот увидишь, будешь у меня как новая. Проснёшься, как заново родилась!

— Я уже родилась заново! — чары шамана делали своё дело, унося Полину в царство заветных снов, — Ты лучше, Батька скажи, кто он такой на самом деле? Друг или враг?

— Он есть ответ, на все твои вопросы! — прошептал Петрович уже заснувшей на его руках девчонке.

Боевые доспехи Полины были изрядно разодраны и залиты кровью. Зеркальные мечи лежали на полу неподалёку. Один из них был полностью чёрного цвета, другой, как и прежде сиял, отражая свет.

Глава 2 «Выбор»

Пашка вошёл в кабинет Ардалиона через свой портал. Его злость была настолько сильной, что он взломал всю магическую защиту кабинета, даже не задумываясь над этим. С одной стороны шеф не знал о том, что Пашка связан с этой девушкой подобным образом. Предугадать такое очень сложно даже для такого старого интригана как Ардалион.

Проблема пришла с другой стороны. Пашка тщетно силился понять, как он мог так заиграться и поверить этому чёртову шефу. Как жить дальше, пройдя подобное посвящение? Одно дело убить боевого мага в честном бою. Мотив найти не сложно: ты просто защищался и не хотел его смерти, он пытался навязать тебе свою веру и за это поплатился, либо и того хуже — он убил твоего друга.

Пашка впервые задумался над тем, что вместо боевого мага может однажды оказаться, например — она. Ему ничего не стоило добить её, более того, он мог одним взмахом уничтожить всех присутствующих в этом фойе. И вот именно от этого ему и стало страшно. Он понял, что стал инструментом в чужих руках, но он в последний момент смог остановиться возле самой черты. Там за чертой нет ничего человеческого, только тщеславие и непомерное чувство вины.

Свой выбор Пашка уже сделал, и ему было плевать на то, что об этом думает Ардалион. Вот только она, эта самая девушка, светлый боевой маг, никогда не сможет его простить. Он сам, не понимая того, пришёл за её душой. Просто потому что заигрался и полностью потерял берега. Её не победили в честном бою. Из неё решили сделать сакраментальную жертву, в назидание другим и виной всему этому был он — маг несметной тёмной силы, ставший гарантом вседозволенности. Этого не должно было случиться.

Пашка сел в чёрное кожаное кресло, что стояло напротив стола Ардалиона. Бояться ему было нечего, и он точно это знал. Шеф сидел неподвижно в своём кресле, глядя куда-то сквозь стену, понимая, что этот раунд он неожиданно проиграл. Пашка не спеша, вынул из пачки сигарету, и долго глядя на огонь зажигалки, все-таки прикурил.

В кабинете было темно, и лишь настольный светильник, красными бликами абажура освещал книжный шкаф, доверху забитый старыми потрёпанными книгами. Просторная комната с высокими потолками была полностью отделана чёрным деревом с резьбой. Старинные мечи, и кинжалы мрачно красовались на её стенах. Множество статуй и статуэток в виде озлобленных чудовищ или просто обнажённых женщин, возвышались на постаментах вдоль стен. Некоторые из них были из золота, а другие полностью чёрные.

— Даже и не пытайся! — нарушил гробовую тишину, Пашкин голос.

— Всё это нелепая случайность, — голос Ардалиона прозвучал тихо и хрипло, — Но видимо, так на роду написано.

— Любая случайность закономерна, и тебе это известно, — внезапно сорвался Пашка.

— Это моя вина и я это признаю, — тут же согласился шеф, жестикулируя руками.

— Это уже не имеет значения, — Пашка скомкал недокуренную сигарету в руке, и она превратилась в пепел.

— Когда-то, очень давно, — начал шеф своё повествование, — я испытал нечто подобное. Мерзкое ощущение. Врагу не пожелаю.

Ардалион встал из-за стола, и по всем канонам раскурил приготовленную трубку в форме головы чёрта с жуткой гримасой. Затем пройдясь по кабинету, он остановился напротив единственной, белой статуи, задумчиво её разглядывая. Изящно изогнутая женщина, с длинными распущенными волосами, была чем-то похожа на Полину.

— В тот день я потерял всё, — шеф вновь сделал паузу, покачивая головой, — Но спустя годы, я с полной уверенностью могу сказать о том, что судьба никогда не ошибается. Вот только осознание всего этого приходит к нам через годы.

Ардалион замолчал, глядя куда-то сквозь статую. Закусив мундштук трубки, он с наслаждением затянулся, после чего выпустил багровые клубы табачного дыма прямо в лицо статуи.

Пашка сидел неподвижно, и его лицо стало словно каменным. Шеф не мог прочитать его мысли, как ни старался. Да и все эти пустые рассказы не вызывали у парня ничего кроме отвращения. Пашка знал, что Ардалион лжет, пытается подобрать ключ, но и рядом не понимает всего того что сейчас в нём творится. А если нет никакого проку даже от шефа, то чего говорить обо всех остальных?

— Старый интриган заигрался, — продолжил шеф, изменившись в голосе, — Забыл, чему жизнь учила. А ведь мелочей в нашей работе не бывает. Был уверен, что вы не знакомы.

— Не трогай её! — вырвалось у Пашки само собой, — Никогда больше не трогай! Ты ведь не глупый человек.

Пашка встал с кресла, и не спеша пошёл к двери. Сначала вокруг его рук появилось золотое свечение, а затем и по всему телу. Оно не было похоже на огонь, но было в разы опаснее самого жаркого пекла. Ни Ардалион, ни кто-либо другой, не решились бы испытать весь этот гнев на себе, даже если бы лишились здравого рассудка.

— Не ищи меня, — посоветовал, Пашка шефу, не оборачиваясь, — Я сам приду!

Массивная дверь из чёрного дерева распахнулась, послушно выпуская незваного гостя. Свет в комнате секретарши показался Пашке ярким, а воздух долгожданно свежим. Молодая, красивая девчонка, сидящая за компьютером, была похожа на восковую фигуру — бледная и не подвижная. На её долгой памяти ещё никто не выходил из кабинета шефа, прежде туда не войдя.

— Придешь, — загадочно произнёс Ардалион, глядя парню в след, — Обязательно придёшь. Когда наступит время…

В комнате секретарши, Пашку ожидала немая сцена. Боевые маги, и ведьмы, стояли по правую и левую руку от Манефы. Чародей подошёл к оборотню вплотную и, глядя в глаза, тихо произнёс:

— Если с ней, хоть что-то случится. Знай. Я приду за тобой и заставлю страдать. И каждый раз, когда ты будешь молить меня о смерти, я буду продлевать тебе жизнь. Это будет длиться вечно.

Не дожидаясь ответа, Пашка растворился, не открывая портал. Немая сцена продолжалась ещё несколько минут. Ровно столько времени понадобилось всем присутствующим для того что бы осознать одну простую вещь — этот мир изменился и прежним уже не будет никогда.

На улице было прохладно. Заклинание незначительности прекрасно делало своё дело и не позволяло прохожим отвлекать своё внимание на странного парня. Пушистый снег кружился хлопьями и Пашка ловил его словно ребёнок открытым ртом. Короткая прогулка пошла ему на пользу, но в животе призывно заурчало, и ход мыслей быстро двинулся вслед за голодным урчанием.

Как оказалось, всё это время Пашка жил не своей жизнью. Да, она была насыщенной, интересной и даже в чём-то полезной, но сейчас ему безумно хотелось чего-то родного, простого и до боли знакомого. Обычной еды, чумазых стен своей квартиры и самое главное — тишины и покоя. То есть того самого состояния когда тебе не нужно ожидать подлого удара в спину. Ты дома и он уже сам по себе является твоей надёжной крепостью, внутри которой ты можешь быть самим собой.

Открыв портал, Пашка переместился в примерочную кабину магазина одежды. Там он приоделся, для того чтобы ничем не выделяться в толпе. Выйдя из примерочной кабинки супермаркета, он снял с себя заклинание незначительности и тут же почувствовал на себе взгляд продавщицы, которая озадаченно пыталась, что-то вспомнить.

Затем Пашка не спеша спустился по лестнице на первый этаж и, проходя мимо табачного отдела, мельком глянул на витрину. Всё давно уже восстановили, как и было, жизнь текла своим чередом, вот только курить ему совсем не хотелось.

Купив два пакета обычных продуктов, и не забыв про «вкусняшки», Пашка вышел из магазина на улицу. Оглядевшись по сторонам, он быстро понял, что идти пешком домой по снегу ему неохота. Так что ему опять пришлось сотворить заклинание незначительности, затем перейти на второй уровень бытия и уже тогда открыть свой портал.

В квартире было не уютно, чёрно-белая палитра глаз не радовала, но до боли знакомая обстановка откровенно радовала. Это сравнимо с тем, когда солдат после службы возвращается в родимый дом. Все, как и было, всё на прежних местах, но теперь ты точно знаешь, что и как будешь менять.

На кухне раздался шорох, и из-за угла высунулась взъерошенная голова Фомы. Увидев хозяина, он запрыгал как пятилетний ребёнок, сразу же подбежал и обхватив ногу Пашки, прижался к ней бородатой щекой.

— Привет, — радостно произнёс Пашка и улыбнулся.

— Мне даже не обидно, что я проспорил! — почему-то сказал домовой и затем добавил, — Мне было так грустно без тебя! Где ты пропадал?

— Ну ладно, ладно! — засмущался Пашка, от неожиданности.

Он действительно не знал, что делать в подобных случаях. Да ещё и в руках были пакеты с продуктами.

— А ложка та, теперь моя! — раздался добродушный голос бабушки с кухни.

В этот момент Пашка понял на сколько сильно по ним соскучился. Получалось, что ближе них на данный момент у него никого и не было. Странно, что осознание этой простой истины к нему пришло только сейчас в полной мере.

— Да Фома, с ложкой ты круто пролетел! — подхватил Пашка, показывая пакеты.

— Не ложка и была! — ничуть не расстроившись, ответил домовой.

Он ловко, выхватил из Пашкиных рук пакеты, и аккуратно поволок их на кухню. Быстро скинув куртку, Пашка пошёл за ним следом.

— Ну, здравствуй, бабушка, — поздоровался внук, и тут же поинтересовался, — Чайком не напоишь с дороги?

На столе уже стоял бокал с горячим чаем, который Пашка сразу не приметил. Фома суетливо разбирал пакеты, разглядывая этикетки, и аккуратно выставляя содержимое на кромку стола.

— Здравствуй Павлик! — бабушка, отложив вязание, привстала, обняв внука. Трогательно, строго и заботливо, так как это умеют делать только самые любимые бабушки.

Пашка огляделся по сторонам, посмотрел на стол, на один бокал с чаем и покачав головой произнёс:

— Непорядок.

— Как так? — удивилась бабушка.

— Не переживай, — успокоил внук, — Сейчас всё будет.

Пашка закрыл глаза и максимально, насколько только мог, сосредоточился. Он представил себе всю свою квартиру до мельчайших деталей и после этого внёс некоторые изменения. Так же он изменил с помощью магии некоторые правила в пределах этой самой квартиры.

Открыв глаза, он оценил проделанную работу. Для первого раза получилось неплохо. Теперь всё вокруг было цветным и на столе кроме бокала появились ещё две чашки с чаем. Пить чай в одиночестве Пашка более не желал, как и смотреть на чёрно-белые обшарпанные стены своей запущенной квартиры.

Ремонт квартиры был простеньким, но со вкусом. Проще говоря — никаких излишеств, но от души. Глупо обладая уникальными магическими способностями, продолжать жить в прошлом. Да и последние два с половиной месяца не прошли для него даром. Кое-чему у Ардалиона он научился.

— И о чём же это вы спорили с Фомой? — поинтересовался у бабушки Пашка, как ни в чём не бывало.

— Да ладно, пустое! — бабушка с восхищением разглядывала Пашку, — Время коротали! А ты как я погляжу, его зря не терял.

Домовой вертел головой по сторонам и восхищался словно ребёнок. На его бородатом лице сияла улыбка словно солнце. Евдокия посмотрела на чашки с чаем, оценивая перемены. Похоже, что внуку удалось сделать то, что даже ей самой было не под силу. Вновь испить чаю, как в далёкие времена при жизни — это дорогого стоит.

— Я спорил, что ты придёшь одетый как чародей, — пожаловался Фома, — и вот, проспорил свою любимую ложку!

— А ты когда-нибудь видел настоящих чародеев? — спросил Пашка, присев на корточки перед Фомой.

— Видел, только тот был злой, и мне пришлось спрятаться в сундук! — домовой поёжился от воспоминаний.

— Нашел чего вспоминать, это было ещё при царе горохе! — нахмурилась бабушка.

— Это было вчера? — отрезал Фома, прячась за табуретку.

— Ну и зачем ляпнул? Просила же! — бабушка покачала головой и добавила, — Ну, приходил и приходил, чего искал не нашел и ушёл с миром!

— А вдруг он опять придёт? Я боюсь! — проскулил домовой.

— Два раза не умрёшь! — съехидничал Пашка сев за стол.

Он обнял горячий бокал ладонями, вдыхая аромат чая, с закрытыми глазами. Думы его в этот момент были далеко.

— Настоящий чёрный чай, с пустырником, — Евдокии не хотелось сейчас загружать внука проблемами, — Как ты любишь.

Пашка, посмотрел одним глазом на бабушку, и хитро улыбнувшись, произнёс:

— Пустырник…, от слова — пустота. Было, и нету. Время не пришло ещё. Как тогда войдёшь?

— Мысль интересная, — поддержала бабушка, но поинтересовалась, — А силенок, то хватит, поменять местами? Мне такое не по зубам.

Фома ничего не понял из этого разговора и просто крутил головой, то глядя на Пашку, то на Евдокию. Чего они там менять местами собрались? И причём тут зубы?

— А разве есть выбор? — констатировал Пашка, — По-хорошему не отстанут.

— Выбор то всегда есть, — Евдокия с восхищением смотрела на внука, — Да выбирать нынче не из чего.

— Сколько лет этому дому? — спросил Пашка, предлагая Фоме пакет с пряниками.

— Так, считай, в пятьдесят третьем, и переехали, — Евдокия развела руками припоминая.

— А, что здесь было раньше, на этом месте? — не унимался Пашка.

— Что было, что было? Да ничего не было. Городская свалка, пустырь, да и только! — бабушка нахмурила лоб, вспоминая все подробности своей молодости, — Мы ведь сначала в бараках жили, недалеко от этого места. А уж как квартиру получили, так вся жизнь праздником показалась!

— Я один раз поменял местами, — вставил домовой, дождавшись паузы, — Евдокия меня три дня искала тогда. Больше так не хочу.

— О чём это он? — заинтересовался Пашка, глядя на бабушку.

— Давно это было. Молодая ещё была. Шибко будущее знать хотела, а ритуал этот старый, бабка меня ещё научила. Отлучилась на минутку, а тут этот, домовитый, давай порядок наводить. С будущим шутки плохи, пропадёшь, не вернешься.

— Как же ты его вернула? — Пашка отпил из бокала чаю.

— Сама не знаю, — бабушка налила чай в блюдце и немного отпила из него, — Может, шибко хотела ошибку исправить, а может у него судьба такая. Кто тут теперь разберёт?

— Значит, правду говорят про третий уровень бытия! — Пашка встал и, подошёл к окну.

На улице было темно, и лишь редкие фонари выхватывали из мрака очертания домов и улиц. В одних окнах горел свет, и там шла своим чередом обычная человеческая жизнь. В других же, тёмных окнах, жизнь либо замерла, либо отсутствовала вовсе.

— Никто не знает, что за той чертой, ни живой, ни мёртвый! — задумчиво произнесла бабушка, вновь постукивая спицами.

— Я там был, — неожиданно произнёс Фома, — Там темно и совсем не страшно.

— Ты был лишь на границе, — махнула рукой бабушка, — чуть дальше, чем все обычные предсказатели. Они и то лишь прикасаются к тайне, чтобы обречь себя на вечный обет молчания.

— Там был голос, и он говорил со мной! — взволнованно продолжил свой рассказ домовой, — Я обещал никому не рассказывать, и меня отпустили. А когда вернулся домой, то всё забыл!

— Значит не судьба. Или время ещё не пришло, — задумчиво протянул Пашка, глядя, куда-то сквозь оконные стёкла.

— Вспомнил! — Фома аж подпрыгнул на табуретке.

Он схватил огрызок химического карандаша, и начал быстро что-то записывать на обрывке газеты, по-детски мусоля карандаш во рту.

Пашка сел обратно за стол, и допил остывший уже чай. Каракули Фомы едко синего цвета, больше походили на детский рисунок, и выглядели немного смешно.

— Всё! — обрадовано выкрикнул домовёнок, отпихивая газету на середину стола, и растянув измазанную химическим карандашом улыбку почти до ушей.

Казалось, что ещё немного, и он выпрыгнет из собственных штанов от радости.

— И что означает сие народное творчество? — не доверительно поинтересовался Пашка.

Бабушка задумчиво покрутила листок в руках и, повернув задней стороной, поднесла газету ближе к свету. Химический карандаш хорошо просвечивал, отчётливо складываясь в символы и знаки.

— Этим языком владели великие маги. С его помощью они хранили свои секреты, — прищурив глаза, Евдокия заводила пальцем по листку.

— Надеюсь, это не рецепт, спасения мира, — съехидничал Пашка, подперев щёки ладонями в ожидании перевода текста.

— Помнится мне, ты обещал, что-то местами поменять! — голос бабушки стал серьёзным, а лицо суровым, совсем как в детстве, когда она обучала внука разным наукам, — Так вот сейчас самое время этим заняться!

— Всё понял! Повторять не нужно! — Пашка быстро встал и, направился в коридор, преображаясь на ходу.

Походка стала лёгкой, скользящей, чёрный свитер и джинсы, быстро превратились в костюм чародея с золотой вышивкой.

— Настоящий Чародей! — обрадовался Фома, спрыгивая с табуретки.

— Сядь, где сидишь! — скомандовала Евдокия домовому, — А то опять три дня искать тебя придётся!

Домовёнок испуганно глядя на бабушку, забрался на своё место и, взяв в обе руки по прянику, стал откусывать от обоих по очереди.

— Расслабились тут! — шикнула Евдокия, быстро перебирая спицами, и что-то приговаривая при этом шёпотом.

Белый свитер с голубыми облаками, был почти готов. Внезапно стены на кухне плавно заколыхались, словно занавески у раскрытого окна. Затем, они медленно растворились вместе с полом и потолком. Всё содержимое квартиры повисло в воздухе. Вокруг внезапно стало светло как днём. Ярко светило солнце, предметы отбрасывали тени. Где-то внизу, совсем рядом, подъехал и остановился старенький грузовик. Водитель вышел из него, громко хлопнув дверцей и достав из-за кабины лопату, полез в кузов.

Где-то тихо щёлкнуло, и всё вокруг передернулось, словно испорченный кадр, в старом кинофильме. После это стали появляться стены и всё остальное, занимая прежние места. Всё это время, домовёнок сидел как не подвижная кукла с пряниками в руках, и с полуоткрытым набитым ртом.

Всё стихло и стало прежним. Говорят, что когда мастер занят своим делом, так хоть потолок рухни, он даже не вздрогнет и не остановиться, пока не закончит начатое. Евдокия, закончив вязание, деловито перепроверяла все швы и петли. Затем, сложив аккуратно готовый свитер, положила его на стол, поглаживая рукой. На её лице появилась улыбка. Подмигнув домовому, она облегчённо вздохнула и произнесла:

— Всё будет хорошо!

Голос её был тихим, но уверенным.

На кухню вошёл Пашка. Выглядел он устало, глаза горели и, судя по всему, всё получилось, так как и было задумано.

— Было время, когда я тебя учила, теперь сама учусь, — уважительно заметила Евдокия.

— Значит, всё было не зря, и тебе не придётся за меня краснеть, — голос Пашки прозвучал тихо и по-домашнему уютно.

— Поживём, увидим! — бабушка встала из-за стола, прибирая спицы, — Ну, мне пора! Вот, обновку тебе справила. Оденешь, когда сочтешь нужным. А просто так не носи!

— Спасибо тебе, Евдокия, — поблагодарил Пашка, — Если б не ты…

— Ладно, ладно, знал бы за что благодаришь! — оборвала бабушка.

— За то, что ты есть, благодарю, а то ведь иногда совсем одиноко бывает. Ты теперь входи, через…

— Знаю, знаю! Всё своими глазами видела. А дорожка та, мне до боли знакома, — перебила Пашку бабушка, махнув рукой.

Глава 3 «Роман»

— Ну, возьми меня! Ну, возьми! — надрывался мобильный телефон, разбудив Пашку.

Дисплей телефона высвечивал цифры номера с подписью «Рита». На часах было ровно восемь утра.

— Привет! — произнёс Пашка в трубку, вставая с кровати.

— Доброе утро, Чародей! — голос Маргариты был взволнованным, — Я только вернулась из командировки, а тут такие перемены! Шеф вне себя, дал всем разгону! Не могу толком понять, что и случилось.

— Ничего не случилось, — успокоил Пашка, — Всё хорошо. Просто решил немного отдохнуть.

— А! Ну это всё объясняет! — в голосе Маргариты звучал сарказм, который быстро исчез, — Я хочу к тебе! Можно?

— Заходи! — ответил Пашка, отключая телефон.

В его голове спросонья копошились разные мысли. Сводить всё воедино, в поисках ответов, ему сейчас не хотелось. Помыв лицо под краном, Пашка взглянул в зеркало — усталые глаза смотрели в упор. Тут же вспомнились ласковые руки Риты, скользящие по его щекам и шее, потом глаза, но уже другие, те самые, которые он видел через автобусное стекло. Такие же усталые глаза, как и у него. И даже вчера, там, в суде, в них не было ни малейшего страха перед смертью. Всё те же до боли знакомые глаза. Как же они с ней похожи, и откуда у них столько общего? Но, увы. Об этом можно лишь мечтать.

Снова зазвонил телефон. Пашка вспомнил, что кое-чего забыл сделать. Ну да ладно, заодно и проверил, как защита квартиры теперь работает.

— Если это шутка, то плохая! — голос Маргариты был растерянным, — Какая-то свалка кругом! Один и тот же антикварный грузовик ездит по кругу, и злобный мужик с лопатой при нём! Ладно, извини. Мне стоило догадаться самой.

— Не извиняйся. Просто попробуй ещё раз, и всё получится! Считай, что пропуск сюда, я тебе уже выписал, — успокоил Пашка, переходя на второй уровень бытия.

Яркий свет открывающегося портала осветил коридор. Рита была как всегда не отразима и не предсказуема в своём новом имидже. Розовое платье с воланами подчёркивало и без того привлекательную фигуру, а золотые кудряшки волос, скатывались с полуоткрытых плеч.

Сделав всего полшага, она обняла Пашку, прижавшись щекой к плечу. Всё её тело трепетало от волнения, а нежный аромат духов мог опьянить любого, но только не его. Пашка внимательно отследил уровни — слежки не было. Затем он просканировал Риту, в поисках чужой воли — всё тоже было чисто. Как гласит старая поговорка: доверяй, но проверяй.

— Ты мне не доверяешь? — абсолютно спокойно спросила Маргарита, заигрывая глазами.

— Пойдём лучше поговорим на кухне, — Пашка обнял Риту за плечо, переводя обоих на первый уровень бытия.

— Здорово ты это придумал! — оценила Маргарита, — Значит теперь без твоего разрешения, никто тебя не найдет?

— Меньше знаешь — дольше проживёшь! Подальше положишь — поближе возьмешь! — пояснил Пашка, брякая в холодильнике, — Ты есть хочешь?

— Объяснение неожиданное, а предложение заманчивое, — Рита оглядывалась по сторонам, — А у тебя милая квартирка!

— Издеваешься! — Пашка налил чайник, и поставил его на плиту.

— Да нет, правда, — Рита села за стол и пояснила, — Здесь уютно и спокойно. Хороший контраст для отдыха при нашей работе. Разве тебе не хочется, хоть иногда, побыть самым обычным человеком?

— Мыть посуду, полы, стирать бельё. Каждый день ездить на автобусе на «любимую» работу! Конечно, хочется. Куда без этого? Вот оно — простое человеческое счастье!

— Ты же понял, что я не это имела в виду, — Рита поправила свои кудряшки, — Раньше ты был в делах, теперь в бегах, и в этом нет твоей вины. Давай плюнем на всё. Ну хотя бы сегодня. Помнишь, как в первый раз, после бала?

— Прости, но у меня сейчас нет ответов на многие вопросы! — Пашка растёр лицо руками, — Иногда хочу быть обычным человеком, но теперь не знаю как! Я не от кого не прячусь, скорее, спасаю всех от себя. Мне нужно время, что бы разобраться в этом! Раньше во всём был смысл, была цель, а теперь только разочарование и чувство вины.

— Это нормально, через это все проходят! — Рита посмотрела на кипящий чайник, — Ты добился того, чего хотел, теперь это нужно принять. Тебе не за что себя винить! Почему ты не можешь просто жить и брать от жизни всё, что она даёт?

Пашка молча, налил кофе в две кружки, нарезал ветчину и батон, и сел за стол, размешивая ложкой сахар. Маргарита тоже замолчала, попивая кофе с бутербродом и думая о чём-то своём.

Снег за окном повалил ещё сильнее, порывы ветра закручивались, срываясь снежинками с острых кромок наметённых барханов. Хлопья снега, словно озорные дети подхватили и понесли не складного дедулю весьма стройного телосложения. Не удержав равновесие, тот взмахнул в воздухе неуклюжими ногами и с размаху упал в сугроб. Слетевший с ноги ботинок, описав красивую дугу, шлёпнулся рядом. Дедуля был явно одет не по сезону.

Зима, словно вспомнив о своих обязанностях, исправляла ошибки, заметая снегом проталины и замораживая лужи. В природе всегда всё правильно и логично, даже если на первый взгляд так вовсе и не показалось. Время непременно всё расставляет по своим местам.

«А может и правда, брать от жизни всё, что она даёт, и просто жить? — подумал про себя Пашка, — Всё-то оно так, да вот только куда деть чувство вины?!»

— Ладно! Программа «Время» покажет, что было дальше! — пошутил Пашка, уверенно вставая из-за стола и снимая на ходу с себя футболку, — Мне нужно привести себя в порядок.

Бросив футболку на спинку стула, он скрылся в ванной. Рита как заворожённая посмотрела ему в след, осознавая, как не истово и сильно она хочет прикоснуться губами к его красивой шее. А затем касаться кончиками пальцев его плеч до тонкой дрожи во всём теле.

Выйдя из ступора и встряхнув головой, она резко встала, сказав самой себе в полголоса:

— Да какого чёрта я тут сижу! Ведь сейчас он мой и только мой! Весь мой! Ведь он мог выбрать совершенно любую девушку, но впустил в свою новую жизнь меня! Чёрт! Да как же хочется быть хоть иногда просто женщиной, без всех этих опостылевших войн и интриг!

Скидывая на ходу тесные туфли, Рита прыгала на одной ноге по коридору в направлении ванны. Дверь была немного приоткрыта, и в щель клубами пробивался тёплый и влажный пар.

Пашка уже стоял под душем, закинув обе руки за голову, во всей красе и мужской привлекательности. Струйки горячей воды бились о его грудь и, разбиваясь на мелкие искорки, разлетались в стороны.

Не укротимая волна нахлынувшей страсти толкала Риту навстречу чему-то новому и не изведанному. Ей хотелось скорее узнать, какие ещё секреты таятся в этом, уже родном и одновременно совершенно чужом человеке?

Приоткрыв дверь и сделав шаг Рита оказалась рядом с ним. Разлетающиеся в стороны брызги воды проникали сквозь её платье, обжигая и без того разгорячённое тело.

Пашка открыл глаза и его томный взгляд ощутимо проскользил по её телу через промокшее платье. Сильные и властные руки уверенно обхватили её за талию и высоко подняв, перенесли и опустили в ванну. Она прижалась к нему всем телом и обняла руками.

Стены ванной неспешно начали раздвигаться и одновременно растворяться. Затем исчезли вовсе, и им на смену пришла панорама дикой природы. Теперь они стояли в прозрачной воде горного озера у отвесной каменной стены. Струи воды, срывающиеся с вершины водопада, бились о спину Пашки, разлетаясь в стороны. Рита, прижавшись губами к его шее, гладила руками его крепкие мужские плечи.

Предательски сладкая дрожь овладевала её изнывающим от желания телом, которое становилось всё более податливым. Приоткрытые губы Риты, устилая свой путь поцелуями, не минуемо двигались к его губам, скользя попутно кончиком языка.

В беззаботной голове Риты всё кружилось, переливаясь пением райских птиц и озаряясь прикосновениями его нежных рук. Казалось, что они разом способны прикоснуться всюду, такие вездесущие, властные и безумно нежные. Раскрытые губы Риты, истомно застонав, впустили его разгорячённое и всепроникающее дыхание…

Утро было по-зимнему скромным, и немного прохладным. Лёжа поперёк разбросанной кровати, Рита приоткрыла глаза проснувшись. Угол измятого одеяла прикрывал не большую часть её полностью обнажённого тела. Вставать или просто шевелиться ей совершенно не хотелось. В голове Риты неумолимо крутился один единственный вопрос: «Что это было?»

Её платье розового цвета аккуратно висело на стуле, а вот всё остальное бельё было разбросанно по всей комнате. Пашки рядом не оказалось, как впрочем, и его одежды тоже.

Странное чувство пустоты и тревоги внезапно закралось в сердце Риты. Присев на край кровати она закуталась в одеяло, наполовину выпавшее из пододеяльника. Прижав край одеяла к лицу, Рита жадно втянула в себя ноздрями его томный запах, словно в последний раз.

Дверь в спальню тихонько отворилась, и небольшая взъерошенная голова просунулась в просвет двери почти у самого пола. Озорные глазки бородатого старичка пристально рассматривали Риту с не скрываемым интересом с головы до ног.

— Ты кто? — немного испуганно спросила Рита, не узнав собственный голос и ещё сильнее закутываясь в одеяло.

— Кто, кто? Фома я! — сказала голова, ехидно щурясь и почёсывая маленькой ручонкой своё большое ухо.

— И как тебе не стыдно, Фома? — Послышался откуда-то с кухни приятный голос бабушки, — Позволь девушке для начала привести себя в порядок, а уж потом и знакомься. А там уж, глядишь и к завтраку пригласить её сможешь.

— Ладно. Я подожду, — произнесла голова, растягивая улыбку до ушей.

Фома заботливо прикрыл дверь в спальню и нехотя побрёл на кухню, шаркая по полу тапками.

Мысли в голове Риты, неохотно собирались в размытую картинку. Всё её тело было словно ватным, и находилось в состоянии благодатной неги.

«Йошкар-Ола! — резанула в голове Риты запоздалая мысль, — А предохранятся, мадам, за вас мать Тереза будет? Чёрт!»

Выругавшись про себя ещё раз, девушка кинулась собирать свои вещи разбросанные по комнате. Всё чего ей хотелось сделать в данный момент, это незаметно пробраться в ванную комнату и привести себя в порядок.

Глава 4 «Слепая ярость»

Струйка табачного дыма, выползая из конца сигареты, поднимается вверх, задумчиво извиваясь словно змея. Пепел, сорвавшись, падает на дно пепельницы и рассыпается словно прах.

Вьюга за окном всё усиливается, занося припаркованные во дворе машины белым и пушистым снегом. Дворники в отчаянии — грести снег им теперь придётся долго и упорно. Неожиданно Пашке вспомнился смешной дедуля, который вчера так нелепо упал в сугроб. А ещё был ботинок, слетевший с его ноги.

Так иногда бывает в жизни магов, когда вокруг всё вроде, как и наладилось, но это лишь иллюзия. И ты знаешь об этом, просто боишься признаться самому себе. Ведь там тебя ждёт масса проблем — к бабке не ходи. На душе твоей чертовски не спокойно, а внутренний голос просто кричит и приказывает тебе быть в эту минуту своего существования в совершенно другом месте. Магия не может принадлежать человеку, будь он трижды посвящённым в законы бытия. Магия — это инструмент, а ты его приложение.

Робкая улыбка скользнула по губам Пашки и тут же исчезла. Лицо стало напряжённым и не по годам серьёзным. Глаза расширились и стали бездонными. Кулаки сжались до нестерпимой боли, плечи расправились. Резко встряхнув головой, Пашка развернулся, на ходу облачаясь в зеркальные доспехи. Моментально раскрывшийся портал растворился в воздухе, словно его и не было. И лишь дым сигареты, что лежала в пепельнице, резко изогнувшись в сторону, снова выпрямился, для того чтобы и дальше как ни в чём не бывало, тянуться беззаботно вверх.

Горящие голубым огнём стенки портала проносились мимо Пашки, завораживая своей бездонной глубиной и неизвестностью. Как и вчера без малейшей тени сомнения, преодолевая самую замысловатую и коварную защиту кабинета Ардалиона, Пашка, словно нутром чувствовал на уровне интуиции, что именно так он сейчас и должен поступить.

Неотвратимое чувство тревоги неумолимо заползало в душу, словно куда-то, навсегда опаздывая, подталкивало Пашку к решительным и безумным действиям. Вот, сейчас! Ёкнуло и сжалось в груди, а меч в его руке всё ярче разгорался огненными змеями. Направляя его остриём вперёд, и словно помогая порталу открыться, Пашка приземлился в прыжке прямо на массивный стол Ардалиона.

Остриё клинка с шипящими змеями на конце упёрлось шефу прямо в горло. Пашка пристально, смотрел прямо в глаза Ардалиона, который отчаянно сопротивлялся считыванию информации за последний день своей жизни. Если где-то и были ответы, то только здесь и сейчас.

— Ты опоздал, чародей! — прошипел шеф, без видимой тени страха, словно точно знал, что всё именно так и произойдёт, — Время ушло!

Двойные высокие двери в кабинет Ардалиона с грохотом распахнулись в стороны. Это была охрана шефа, и медлить они не стали направив всю мощь боевых амулетов на Пашку без предупреждения.

Щит в виде прозрачной полусферы молниеносно появился на левой руке Пашки, это сработал тёмный амулет, спасая своего хозяина. Он легко поглотил в себя всю магическую мощь удара охранников, но общая сила удара по щиту все-таки сбила Пашку с ног и сбросила со стола. Огненные змеи на острие меча чиркнули шефа по горлу, оставив три тонких пореза. Перепугавшийся Ардалион схватился руками за горло, успев подумать о самом плохом в своей карьере.

Времени на раздумье у Пашки не было. Всю нужную информацию он считал с памяти шефа. Сейчас или никогда! Пашка отчётливо вспомнил глаза девушки и открыл портал прямо в полу кабинета шефа, на который в это же мгновение и упал.

«Я успею!» — тревожно пульсировало в его голове.

Загадочные символы, нарисованные Фомой на газете, плыли перед глазами Пашки, разгораясь зеленоватым светом и собираясь в причудливый орнамент в виде круга. Время, послушно подчиняясь ритуалу, пошло назад.

Стенки портала приобрели зеленоватый оттенок, а каждая клеточка в теле Пашки сжалась с неистовой силой. Шутки со временем плохи, но если очень сильно нужно, то можно и рискнуть.

Портал распахнулся неожиданно, и Пашка еле успел упереться расставленными руками о кровать, на которой лежала девушка. Он едва не коснулся кончиком своего носа её лица. Мышцы рук и ног напряглись до предела, но выдержали вес всего тела. Грохнуться на незнакомку, лежащую в кровати, в Пашкины планы не входило.

Это была та самая девушка, боевой маг, но глаза её были закрыты, и лишь тёплое дыхание говорило Пашке о том, что она жива. Это её Ардалион, не смотря на предупреждения Пашки, приговорил к смерти и даже успел подумать о том, что всё уже свершилось.

«Успел!» — промелькнуло в голове Пашки.

Уже знакомый холодок, молниеносно пронёсшийся по спине, запоздало предупредил об опасности. В потолке, прямо над кроватью раскрылся портал и из него вылетела трескучая вспышка похожая на ветвистую молнию. Защита тёмного амулета вновь сработала на опережение. Молния, ударившись о прозрачную полусферу защиты, разлетелась мельчайшими искрами в стороны, которые запрыгали по полу словно блохи.

Удар оказался на удивление сильным. Руки Пашки задрожали от нагрузки, но выдержали, как и спина. Все его мысли разом свелись воедино, к одной простой цели, защитить эту девушку любой ценой.

Разворачиваться и вступать в бой во всеоружии, времени у Пашки не было, да и удар в спину всё же немного оглушил и ослепил его. Решение пришло в его голову само собой. Перенеся вес тела на одну руку, Пашка вскинул вытянутую правую руку в сторону открытого в потолке портала. Из рукава вылетел бабушкин шарф, и в считанные мгновения, превратился в меч.

Словно хамелеон портал менял цвет своих краёв. Такой был только у Манефы. А этот редчайшей силы, использованный амулет был, скорее всего, из запасников шефа, а значит действовать, нужно было решительно и наверняка. Полное уничтожение опасности.

Из раскрывшегося портала внезапно появился парень, и Пашка на долю секунды опешил. Он увидел самого себя в костюме чародея и даже успел заметить, как расширились зрачки парня от удивления.

Огненный меч вошёл в грудь Чародея как в масло. Его руки инстинктивно схватились за лезвие клинка и тут же загорелись. Вся личина мнимого чародея разом вспыхнула и тут же разлетелась пеплом. Пронзённое клинком тело Манефы дёргалось от дикой боли.

Кровь молниеносно вскипела в Пашкиных жилах, и он злобно прошипел:

— Я же предупреждал тебя!

Перед его глазами вновь поплыли таинственные символы начертанные Фомой. Они складывались в загадочный круг, открывая в потолке новый портал с зеленоватыми краями на смену закрывшемуся порталу оборотня.

Три огненных змеи, оттянувшись к рукояти меча, резко ударили как хлысты, рассекая тело оборотня на части, словно тряпицу и тут же швырнули их в раскрывшийся портал. Необычно хлюпнув, портал захлопнулся, поглотив останки Манефы. Затем разбежавшись по потолку зеленоватыми волнами, как круги по воде от упавшего камня, он исчез.

Левая рука Пашки подогнулась, не выдержав нагрузки, и он рухнул прямо на Полину, уткнувшись носом в её шею. До боли знакомый и родной запах заполнил всё его сознание. Перед глазами пронеслись какие-то картинки, дружной чередой наполнив сердце чем-то родным и домашним, сдавив грудь до не выносимой боли потери. Огненный меч превратился в шарфик и, упав на край кровати, заполз обратно в рукав.

— Всё получилось! — вырвалось у Пашки в голос.

Он тут же спрыгнул с кровати на пол, понимая, что времени у него не много. Скорее всего, он сейчас находится в лазарете светлых, а значит охрана где-то рядом. Ещё там, в суде он понял, что этой девчонке крепко досталось от тёмных магов.

Сначала в Пашкиной голове мелькнула мысль — «выкарабкается», но потом закрались какие-то сомнения. Рана на боку боевого мага выглядела как-то необычно. Времени у него действительно было не много, а охрана светлых чертовски хреново несла свою службу.

Отбросив в сторону одеяло, Пашка на секунду залюбовался. Девушка была почти без одежды и находилась в стране снов. Немного обожжённое лицо придавало ей выразительности и дополняло черты характера, как и забинтованная рука. Такие боевые маги никогда не сдаются и не отступают.

Глаза Пашки, словно сканер смотрели сквозь повязку на боку.

«Тёмная Химера, — произнёс внутренний голос Пашки и тут же добавил, — Это шаману светлых не вылечить, поэтому она до сих пор в стране снов!»

Разбираться с тонкостями этого дела, у Пашки не было времени, но и оставить всё как есть он не мог. Решение пришло в голову само собой. Сняв перчатку с левой руки, он приложил руку к ране девушки, мысленно приказывая Химере перейти на него. Но тёмный амулет сопротивлялся, и приказ не выполнял, ведь основной его задачей было охранять своего хозяина.

Где то за дверью в коридоре послышались торопливые шаги, медлить было нельзя, и уже не скрываясь, в полный голос, Пашка выкрикнул, собрав всю волю в один единственный приказ:

— Я приказываю тебе! Забрать Тёмную Химеру! Именем Ратта!

Чёрный амулет повиновался, разгораясь багровым огнём на ладони, и выполнил приказ. Нестерпимая боль в боку тут же согнула Пашку и поставила на одно колено. В глазах потемнело. В ушах появился звон, и всё дальнейшее происходило, словно в замедленном кино.

Собрав остатки воли, Пашка поднялся с колена, отступая к окну, дабы не подвергать девушку опасности. Дверь в палату медленно открылась. Интуитивно защищаясь, Пашка вытянул левую руку вперёд ладонью. Древний символ на его ладони всё ещё горел адским огнём, и ярко светился в темноте. Прозрачная полусфера поглотила влетевший шар оранжевого цвета, даже не дав ему рассыпать свои искры по сторонам.

Пашку и без того еле стоявшего на ногах, сбило с ног и подбросило вверх, разом выбросив в окно вместе с рамами и стёклами. Дело было сделано при любом раскладе, и совесть его теперь была чиста.

«Домой!» — последнее, что промелькнуло в голове у Пашки.

Портал открылся уже на улице, проглотив своего хозяина падающего вниз вместе с битым стеклом и прочим мусором. Затем, немного помедлив, портал не спеша закрылся.

Картинки с красивыми постельными сценами промелькнули в сознании Пашки и тут же растворились где то в пустоте, оставив только ощущения и нежные поцелуи. Эти ощущения забирали боль и уносили Пашку, куда-то вдаль. Всё дальше и дальше. В прекрасный мир, где нет боли и страха. Туда, где нет войны — в страну снов.

Глава 5 «Пустота»

Снег повалил за окном крупными хлопьями, засыпая все следы. Словно чья-то добрая и заботливая рука перевернула новый чистый лист. Всё вокруг стало белым от снега: деревья, дома, машины и даже само небо. И над всем этим повисла пронзительная тишина больше похожая на бездонную пустоту, и порой даже казалось, что слышно как падают снежинки.

— Не к добру это. Не к добру, — задумчиво произнесла бабушка, глядя в окно кухни.

Три чашки горячего чая стояли на столе, источая приятный аромат свежезаваренного чая с травами, и струйки восходящего пара не спеша кружились над ними.

— Он вернётся? — тихо спросил Фома, глядя куда-то в чашку, в самую её бездну зеркального отражения.

— Да! — уверенно и громко произнесла бабушка, без какой-либо тени сомнения.

— Идёт! — шёпотом предупредил Фома.

Схватив баранку с тарелки, он усердно начал делать вид, что пьёт чай и ему ни до чего нет дела.

Дверь на кухню робко приоткрылась, и на пороге появилась Рита. Она немного смущалась, не ожидая увидеть кого-то другого в квартире кроме Пашки. Но раз уж отступать было некуда, то пришлось идти вперёд и знакомиться, отвечая на массу неудобных вопросов.

— Проходи дорогая, не робей! Присаживайся к столу, — спокойно, но властно произнесла Евдокия, указывая рукой на нужное место.

Очень легко и изящно Рита проскользила по маленькой кухне. Розовое платье, также легко и непринуждённо, развивалось в такт её движений. Рита села к столу, не поднимая глаз.

Фома заёрзал на своей высокой табуретке пытаясь сесть повыше, но не рассчитал и задел баранкой чашку с чаем, спихнув её с края стола на пол. Лёгким и стремительным движением Маргарита подхватила падающую чашку и поставила её на стол даже не пролив чай.

Домовёнок ехидно прищурившись, внимательно посмотрел на Риту, потом на чашку. Затем подогнув ноги под себя, уселся-таки на табуретке, продолжая и дальше, как ни в чём не бывало отламывать баранку и макать куски в чай.

— Давно ушёл? — спросила Евдокия, внимательно и как-то напряжённо глядя на Риту, словно пытаясь что-то понять.

— Я не знаю… Я, правда, не знаю! — немного замешкалась Рита, но быстро взяв себя в руки, добавила, — Всё это так не обычно. А вы его бабушка?

— Да бабушка! Извини, немного задумалась старая. Ты пей чай-то, пей! А это Фома — наш домовой. Да ты и сама, поди, догадалась уже. Это он тебя смущается и не знает как себя вести вот и не ловкий такой.

Рита пододвинула чашку к себе. Аромат был просто чудесным, да и в горле давно пересохло от волнения и хотелось пить. На вкус чай оказался ещё вкуснее, чем аромат, да и баранки показались сказочно вкусными. Евдокия увлекательно стала рассказывать про то, каким сорванцом был Пашка в детстве, и какие проделки отчудил. Но затем неожиданно спросила Риту, посмотрев в упор сверлящим взглядом:

— А для тебя то, он кто?

Рите показалось, что в этот момент в глазах Евдокии отразилась вся глубина вселенной и холодные мурашки пробежали по всему телу.

Неожиданно в комнате за стеной раздался сначала не громкий хлопок и сразу за ним сильный удар, от которого задрожали стены квартиры. Всё вокруг как-то разом наполнилось не выносимо пронзительной болью, на фоне бьющегося стекла и чего-то, ещё разорванного в клочья.

Рита, не помня себя, выскочила из-за стола, и стремглав, ринулась в комнату. Сердце её яростно колотилось, а в голове промелькнула одна единственная мысль: «Нет!»

Распахнув дверь в комнату, Рита увидела как Евдокия и Фома уже склонились над не подвижно лежащим поперёк кровати телом Пашки с раскинутыми в стороны руками.

Вся комната была усыпана осколками стекла и обломками дерева, а в воздухе стоял нестерпимый запах серы и гари. Евдокия времени зря не теряла и всеми способами доступными ей снимала информацию. Пашка был без сознания, и подсказать что-либо сам не мог.

— Знак смерти… — задумчиво и не своим голосом произнесла бабушка.

Всё её призрачное тело как то разом безнадёжно ссутулилось. Она не понимала, с чем именно имеет дело, и как вообще это могло произойти.

Фома, одним взмахом запрыгнул на кровать, и неожиданно стал сразу серьёзным и даже как то по-родственному заботливым. Своими маленькими, но ловкими ручками он стал расправлять и складывать разорванные лоскуты мантии чародея, что-то загадочно приговаривая еле слышно. Лоскуты не спеша соединялись в единое целое как живой организм исцеляющий сам себя. Обгорелые края ткани нарастали и словно живые, и вездесущие змейки восстанавливалась золотая вышивка под загадочными движениями ладошек домового.

— Вы спасёте его? — робко поинтересовалась Рита.

— Я не могу ему помочь…, амулет тьмы никого не подпустит даже близко! Не понимаю, как ему удалось приказать амулету, выполнить это! Значит он! — резко прервав диалог с собой, Евдокия в упор поглядела на Риту.

Девушка стояла у кровати, не зная, чем она может сейчас ему помочь. Рита уже успела привыкнуть к мысли о том, что Пашка неуязвим и всё случившееся стало для неё полной неожиданностью.

— Что, он? — робко переспросила Рита.

Она старалась не смотреть бабушке в глаза, ибо там можно было увидеть не только своё прошлое, но и бесконечную даль возможного будущего. Которое так же сильно притягивало, как и пугало одновременно. То, что Евдокия из мира мёртвых, Рита поняла сразу.

— Он? — задумчиво переспросила Евдокия, глядя сквозь девушку.

— Вы сказали: «значит, он…»

— Да! Он не хочет жить без…, — и бабушка, снова осеклась.

Она пыталась подобрать нужные слова, не столько для Маргариты, сколько для самой себя. Ведь если точно знать причину фатального поступка, то гораздо легче исправить последствия, а значит и помочь тому, с кем всё это случилось.

— Без чего он не хочет жить?! — уже более уверенно переспросила Рита, пытаясь увидеть в глазах Евдокии ответ.

Но глаза бабушки были уже словно стеклянные и отражали лишь утренний свет с улицы, робко пробивающийся через оконные стёкла и шторы.

— Я закончил! — весьма бодро и уверенно произнёс Фома, нарушив повисшую паузу.

— Молодец, мой хороший! Молодец! Нам бы ещё прибраться тут немного в комнате, — словно очнувшись, произнесла Евдокия.

Она немного выпрямила спину, и в её движениях появилась больше уверенности.

— Это мы мигом! — радостно выпалил домовой, спрыгивая с кровати, — Сейчас Егорушку позову, быстро управимся!

Фома по-хозяйски оживился и быстро выбежал из комнаты прямо через стену спальни.

— Что с ним? — не унималась Рита.

— А ты сама посмотри! — настояла бабушка, приглашая рукой подойти к Пашке.

— Я боевой маг, а не целитель! Меня учили убивать, а не…. — Рита резко остановилась, испугавшись бабушкиного взгляда.

Ледяные мурашки пробежали по всему телу девушки. Магической силы, как оказалось, в бабушке было с избытком, и желание спорить у Риты разом отпало. В жабу может и не превратит, но страдать до конца своих дней легко заставит.

— Вот и посмотри рану, раз тебя обучали этому! — голос Евдокии звучал как приказ, — Хватит уже кичиться! Али он тебе не дорог?!

Отодвинув край мантии чародея, Евдокия показала боевому магу рану Пашки.

— Я знаю что это, — лицо Риты нервно передёрнулось, — Они использовали амулет Химеры из личных запасников Ардалиона. Я была там однажды и видела его. Он мне рассказывал про него. Много чего видела. Но это не возможно! Как же амулет тьмы? Он бы защитил его…, если только? — Рита закрыла глаза и с силой сжала виски пальцами.

— Вот именно! — констатировала бабушка, и тут же спросила, — С кого он это снял? Ради кого он положил на алтарь свою жизнь?

Бабушка заметно нервничала, предчувствуя близость неприятной развязки всего того, что произошедшего с её внуком.

— «Линкор»! — с дрожью в голосе выдавила из себя Рита и тут же добавила, — Значит всё это ради неё.

— Это чувство вины, девочка моя! — пояснила бабушка, — То самое чувство вины, которое может сожрать тебя из нутрии без остатка, и жить с этим чувством не выносимо! Кто заставил его взять этот грех на душу? Береги его Маргарита, он это всё что у тебя есть! Без него тебя просто нет, и никогда не было!

— Я всё поняла! — глубоко вздохнув и взяв себя в руки, произнесла Рита.

Она всё уже поняла сама. Старый интриган Ардалион не остановится пока не добьётся своего и она тоже стала в его руках разменной монетой. Вот только на этот раз шеф просчитался. Теперь её ход.

Облачаясь уже на ходу в чёрные и весьма сексуальные доспехи амазонки, Рита твёрдо пообещала Евдокии:

— Я вернусь! Я обязательно вернусь!

Голос боевого мага прозвучал сильно и бескомпромиссно. Портал закрылся за ней мгновенно, будто его и не было.

Евдокия ничего ей на это не ответила, твёрдо усвоив для себя лишь одно — эта Амазонка умеет добиваться того чего хочет.

Спустя минуту, из стены вышел Фома, следом за ним шёл соседский домовой по имени Егор. Одеты они были одинаково и весьма празднично, красные рубахи в белый крупный горох с большими пуговицами и черные широкие штаны. На их маленьких ножках сверкали чёрные лакированные туфли со шнурками.

— Готовы? — спокойным и повседневным голосом спросила бабушка.

— Займёмся делом! — хриплым голосом произнёс Егорушка.

Выглядел он немного постарше Фомы, да и ростом был на вершок повыше.

Встав в круг, все трое вытянули вперёд руки со сложенными и переплетёнными между собой пальцами. Воздух в комнате вздрогнул и начал не спеша двигаться по кругу, против часовой стрелки, постепенно набирая обороты. Осколки стекла, и весь остальной мусор становился не весомым и с каждым оборотом поднимался к потолку. Вся пыль и грязь, подчиняясь потоку воздуха, выбиралась сама из самых потаённых закоулков комнаты, и затем собиралась в один не подвижный шар, висящий под потолком. Шар становился всё плотнее начиная, светится изнутри и неожиданно вспыхнув, исчез, словно его и не было.

— Мы ещё нужны, Евдокия? — спросил серьёзным голосом Егорушка, потирая свои ладошки, друг о друга.

— Спасибо ребятки! Дальше я сама! Благодарю! — голос Евдокии был вновь задумчивым и отстраненным.

Домовые переглянулись и, не проронив ни звука, ушли через стену, осознавая всю сложность сложившейся ситуации. Евдокия знает, что делает и сейчас ей лучше не мешать. Если будет что-то нужно — позовёт.

Пашка, как и прежде лежал на кровати, широко раскинув руки. Лицо его было спокойным, тело расслабленным и не подвижным, и только еле заметно вздымающаяся грудь говорила о том, что он жив. Находясь в мире снов, он даже и не догадывался о том, что рядом с ним сейчас сидит призрак его бабушки.

— Ну, зачем, ты Павлуша? Зачем ты так! — приговаривает бабушка, гладя его по голове рукой, — Ну, неужели, оно того стоило?

Евдокия вздыхает вновь и вновь, стирая с лица, не видимые слёзы.

Сколько же порой любви и боли умещается в сердцах наших матерей и бабушек, не зримо и неотступно следующих за нами по жизни, так порой густо переполненной самыми неимоверными поступками и событиями. Они, как и ангелы, хранители всегда с нами, всегда рядом, даже если их уже давно и нет в мире живых. Но своей верой и молитвами спасающих нас порой из самых невероятно тяжёлых жизненных ситуаций.

Что остаётся в человеке после того как он потерял всё что так любил, и всё во что так незыблемо верил? Когда больше нет ни боли, ни страха, ни сомнений. Когда даже слепая ярость, перегорев, и превратившись в пепел, просыпается сквозь пальцы и разлетается по ветру, оставив вместо себя лишь пустоту и разочарование.

В мире снов нет боли, нет сожалений, а также нет и таких простых вещей как жар или холод. Там вообще ничего нет из того что так накрепко связано с нашим физическим телом. Там не нужно есть, спать или просто ковырять в носу, потому, что там просто нет носа. Есть лишь то, что всегда было в тебе — это твоя вера! Вера во что-либо и порой, даже неважно во что.

Ещё там есть сила, сила твоего духа, именно она определяет ту самую грань, на которой человек может сломаться, сдаться или отступить назад. Навсегда и безвозвратно скатиться на самое дно бездны, в которую уже никогда не пробиваются лучи солнца. Там всегда холодно, пусто и безнадёжно. И вылезти оттуда самому практически не возможно, разве что однажды в твоей жизни появится человек, тот самый которому ты вдруг станешь далеко не безразличен. Тот, который просто скажет тебе: «Ты не обычный человек! Ты очень редкий человек! Таких людей как ты, больше нет, и именно по этой причине, я не понимаю, что ты здесь делаешь!»

И ты вдруг осознаешь всем своим унылым существованием, тебя словно пробьёт разрядом высокого напряжения. Всё вдруг станет ясно и понятно! Пришло время, встать с колен, расправить плечи, вздохнуть полной грудью глядя ввысь, бездонного неба, встать любой ценой, встать, во что бы то ни стало! Ради себя, ради своей бессмертной души, ибо только так ты сможешь сделать счастливыми тех, кого ты любишь, тех, кто так тебе дорог. И пусть даже если тебе не судьба быть рядом с ними, так как тебе когда то этого хотелось, пусть!

Только так в твою душу вернётся покой, и чувство вины отступит. Чувство вины всегда будет стоять, где то рядом и ждать твоих ошибок, твоих слабостей, что бы ты всегда помнил, где был и ради чего вернулся! Вернулся вопреки и назло всем кто не был рад твоему возвращению, ты ослушался, потому что так решил! Это твой выбор, это твоё решение и отвечаешь за него только ты сам! И в этом твоя сила — тебе некого винить!

Но, боже мой, как просто порой говорить высокопарные фразы, развешивать их словно лозунги направо и налево. И как неимоверно сложно сделать самому тот самый крохотный шажочек, в том самом нужном направлении. И сделав его, удержаться и не скатиться снова в низ, и как неимоверно сложно делать эти шажочки каждый день, не зная ни устали, ни покоя.

И дай Вам Бог встретить по жизни того, в чьих глазах вы увидите продолжение своего пути. И в чьём сердце сможет уместиться вся ваша боль без остатка, всё ваше не совершенство и все ваши слабости. И осознав этот дар, вы сможете принять его таким, какой он, весь целиком и без малой крохи остатка. И впустив в своё сердце всю его боль, всю его любовь, безоговорочно, полагаясь лишь на Божью волю и его величество — случай! И никто, и ни когда не даст вам никаких гарантий! Ведь это ваш выбор, и только ваш, и делаете это вы только ради себя, в этом и кроется самый мудрый и глубокий замысел мироздания.

Все мы с рождения одиноки, и все мы гости в этом мире, и порой не столь важно, кем и как мы приходим в этот мир. Куда важнее совсем другое, что мы оставим в этом мире после себя. Кроху или щепотку любви или добра, или полную меру боли, зла и обид. Ведь именно из этих мер, в конечном счёте, и состоит весь этот мир, который создавался веками и тысячелетиями. И когда баланс нарушается, когда этот хрупкий мир оказывается снова и снова на грани уничтожения, на его огромную сцену выходит тот, кто возьмёт на себя ответственность и примет то самое Соломоново решение: спасти свою душу, или погубить! Ибо, чем больше сила — тем больше и ответственность и тем мудрее и хладнокровнее должны быть твои решения.

Попадая в мир снов, человек словно бы видит себя изнутри или со стороны, но только без всяких излишних прикрас и наворотов. Таким, какой он есть на самом деле.

— Нет! — гулким и звенящим эхом отозвалось, где то совсем рядом.

Затем промелькнули, чьи-то тени, и снова растворились в пустоте.

Пашка почувствовал свою левую руку. С трудом подняв голову, посмотрел на неё. Она была в крови и выжженный на ладони знак, жадно её впитывал, словно требуя ещё. Справа от Пашки, из ниоткуда стали появляться разбросанные тела людей, все они были воинами, в доспехах и с оружием, и все они были мертвы. Кто привёл их на это поле брани, и с какой целью? Ради чего все они заплатили столь великую цену?

Пашка через силу встал и качаясь побрёл, по бесконечному полю, не находя ответов. Всё поле было залито кровью, а в небе кружила не исчислимая стая воронья. Воины и воительницы, всех расцветок и мастей, лежали на земле вперемешку в неистовых позах. Пронзённые и порезанные, обожженные и разорванные. Символы, цвета и знаки различия, всё перемешалось и перестало иметь значение и смысл.

Чей-то немой и беззвучный голос послышался, откуда-то слева. Посреди поля стояло сухое дерево и, привалившись к нему спиной, лежала девушка воин, очень похожая на амазонку. Она была смертельно ранена и умирала. Из центра её груди торчала стрела, а из раны, словно жизнь вытекала кровь, стекая и собираясь в ладонь левой руки.

Глаза девушки умоляли подойти и взять это, но что именно нужно сделать Пашка не понимал. Губы воительницы беззвучно шевелились, не издавая не звука. Девушка, стиснув зубы от не выносимой боли, подняла дрожащую левую руку, её ладонь, как чаша была заполнена кровью до краёв.

— Возьми всё! Умоляю тебя! — словно гром средь ясного неба раздалось, где то внутри Пашки и гулким эхом разнеслось по всему полю.

Пашка невольно зажмурился и затряс головой, желая поскорее избавиться от всего этого наваждения. Но открыв глаза, вновь увидел, теперь уже совсем рядом и очень отчётливо смог разглядеть все черты воина, которые на мгновение показались ему такими знакомыми и даже родными.

— Нет! — беззвучно прокричал Пашка, даже не открывая рот и отстранившись, сделал шаг назад.

Глаза девушки закрылись, голова бессильно склонилась сначала на плечо, а потом вперёд. Красивые кудри волос, встряхнувшись последний раз, рассыпались, заслонив лицо, и замерли навечно. Протянутая рука упала на землю. Ладонь раскрылась, и кровь потекла сквозь пальцы на землю, тут же впитываясь и исчезая.

Рука амазонки вдруг стала чистой, изящной и красивой и почему то до боли знакомой. И прямо между красивыми пальцами девушки, из земли стали пробиваться не большие ростки с ярко зелёными и красивыми листьями, поднимая к верху множество бутонов. Прекрасные, ярко красные цветы заполняли всё вокруг, источая головокружительный аромат.

— Маргаритки! — произнёс, чей-то тихий приятный голос, — Цветы настоящих рыцарей и гаданий! Какая прекрасная жемчужина!

Пашке в этот момент ничего не хотелось. Совершенно ничего. Не было ни сил, ни желаний. Он лёг на спину посреди поля, пытаясь разглядеть небо. Но там наверху, ничего не было, ни неба, ни звезд, ни солнца. Везде и всюду была лишь бездонная пустота, бесследно поглощающая любые звуки, чувства и даже эмоции.

Внезапно над Пашкой возникла высокая, худощавая и немного не складная фигура человека в возрасте. На нём был костюм не по размеру в тёмную полоску. Между лацканами пиджака виднелась белая рубашка и такого же цвета галстук.

— Ту нужен ей Павлуша! — произнёс мужчина приятным голосом и, немного помедлив, добавил, — Время. Его так мало. Его всегда так мало. Теперь пришло, твоё время.

— Что значит «Моё время»? — спросил Пашка, закрыв глаза.

— Всё дело в пророчестве. Оно свершилось и теперь ты обладаешь властью над амулетом тьмы.

— Но мне не нужна эта власть!

— Кости брошены. Число выпало. Никто кроме тебя не сможет. Так сказано в пророчестве.

— Какое мне дело до этого? — разозлился Пашка, — Я никому и ничего не должен!

— Тогда ты не сможешь её спасти! Она погибнет! — голос стал строгим, и спорить с ним было бессмысленно.

— Кто она? — спросил Пашка, сменив тон.

— Амулет тьмы не единственный! Время уходит. Ты должен поторопиться!

— О чём ты? Я не понимаю! — взмолился Пашка, — Оставь меня в покое!

— Свет и тьма, должны быть в гармонии. Всегда помни, кто ты. И тогда ты спасёшь её.

— Кто она такая? Кого я должен спасти? — Пашка зажмурил глаза ещё сильнее.

Мужская фигура уже удалялась, растворяясь в воздухе, но напоследок, она тихо произнесла, словно бы сама себе: «Свою бессмертную душу, разумеется»

Внезапно Пашке показалось, что повеяло холодом или сквозняком. Всё вокруг разом пришло в движение, стук и скрежет металла, топот тяжёлых сапог. Затем всё так же внезапно стихло. Медленно приподнявшись на локоть, Пашка открыл глаза. Его зрачки невольно расширились оттого, что предстало пред его взором.

Везде куда не кинь взор, вокруг него стояли вооружённые воины и воительницы полностью готовые к бою. Оружие и доспехи были начищены до блеска. И все они смотрели на него, не отрывая своего взора, прямо в глаза. И в глазах каждого из них читался немой укор, мольба о спасении и адская мучительная боль.

Глава 6 «Возвращение «Линкора»»

Звенящие осколки стекла, словно разбитые вдребезги судьбы, пронеслись где-то мимо и стихли. Затем откуда-то потянуло морозным холодом с улицы, и от этого всё внутри сжалось, тут же неистово натянулось и, прозвенев лопнувшей струной, вмиг выпрямилось и отпустило. Боль ушла, раз и навсегда, как будто её никогда и не было, оставив на сердце шрам, а в душе тревогу.

Сознание к Полине возвращалось быстро. Открыв глаза, она первым делом увидела множество красивых искорок, кружащихся, словно в танце, и опускающихся всё ниже и ниже в её раскрытую ладонь.

Совсем рядом с её рукой лежала мужская перчатка, тёмно-синего цвета. В груди у Полины что-то екнуло, и она машинально взяла перчатку в руки. Память неохотно возвращалась, перелистывая картинки последних минут, перед тем как всё для неё закончилось. Тогда она почему-то точно знала, что уже умерла и по этой причине, всё для неё перестало иметь значение.

Полина вспомнила как эта перчатка держала огненный меч со змеями. Это был тот самый парень — Чародей. Мысли в голове девушки смешивались обжигая и без того воспалённое восприятие действительности.

Затем рука Полины, невольно потянулась к спине и нащупала бинты на пояснице, но боли в боку не было. Как в прочем и слабости во всём теле тоже. Наоборот не покидало ощущение лёгкости, силы и небывалой защищённости. Словно бы теперь ей ровным счётом никто не сможет причинить и малого вреда.

Откуда-то жутко тянуло холодом, и Полина присев на кровати стала закутываться в одеяло. Её знобило. Зрение и слух постепенно возвращались. Приглядевшись, Полина с удивлением обнаружила на одеяле пятна свежей крови. В голове девушки снова зашумело и ей пришлось сделать не малое усилие для того чтобы взять себя в руки. Любые посторонние звуки казались ей чрезмерно резкими и не приятными.

Положив перчатку на кровать, она повернула голову и увидела полностью выбитое окно и в нём мелькающую мужскую фигуру. Искорки быстро гасли, падая на пол, и в комнате становилось темно.

— Ушёл! — злобно сплюнув в разбитое окно, выкрикнул Антон.

Он убрал ещё дымящийся амулет в поясную сумку и повернулся, посмотрев пристально на Полину. Но подойти ближе и заговорить с ней, почему-то не решился.

Комнату освещал только свет из окон дома напротив и было видно как с улицы залетают снежинки. Полёт их был не долгим, и они тут же таяли на лету.

В этот момент в комнату вбежало ещё несколько магов, осветив всё вокруг фонарями. Быстро обшарив и проверив все углы на предмет опасности, они стали осторожно собираться возле кровати Полины. Люстры на потолке не было, и вместо неё зияло зеленоватое пятно с обожжёнными краями.

Парни смотрели на Полину как на живого призрака, вернувшегося с того света и молчали. Они ровным счётом не понимали, что здесь только что произошло и почему смертельно раненая Полина сидит как ни в чём не бывало на кровати и смотрит на них.

В комнате было разбито все, что только можно сломать и только кровать с девушкой стояла в самом центре без единого следа повреждения. Волшебство какое-то и только.

— Я тоже рада вас всех видеть, — с дрожью в голосе произнесла Полина, продолжая зябко кутаться в одеяло.

— Повезло ему на этот раз! — произнёс наконец-то Антон, догадываясь о том, что Полина не призрак, — Я бы ему показал!

— Кому? — как-то по-матерински и с лёгкой укоризною переспросила Полина.

— Чародею, конечно! — подтвердил Антон, — Кому же ещё! Он хотел тебя убить, но я успел вовремя! Видели бы вы, как он вылетел у меня в окно!

В комнату вбежал запыхавшийся шаман, и поспешно расталкивая всех, кто оказался на его пути, тут же наклонился над Полиной, не без удивления бегло осматривая раны девушки.

— Чудеса, да и только! — бормотал он себе под нос, не обращая ни на кого внимания.

— Я в порядке, Батя! Правда, в порядке, — голос Полины неожиданно дрогнул.

Всем присутствующим в комнате на миг даже показалось, что сейчас они увидят слёзы на глазах непобедимого боевого мага. При одном только виде, которого, большинство тёмных магов предпочитали тут же ретироваться, не вступая в бой. И лишь один боевой маг тёмных мог померяться с ней силой на равных, и звали её — Маргарита, по прозвищу — «Амазонка».

Из раскрывшегося портала в углу комнаты, в виде массивной дубовой двери, словно из собственного кабинета вышел шеф. Энтузиазма и энергичности ему как всегда было не занимать.

— Ну чего столпились!? — требовательно произнёс шеф, — Заняться, что ли нечем? Сейчас всем быстро занятие найду!

Парни стали неохотно расходиться, спорить с шефом в подобной ситуации — себе дороже. Позволить себе подобное могла только Полина и то не часто. Настроение, у шефа, судя по всему было замечательное, хотя афишировать это он особо не хотел. Парням же стало ясно только одно — «Линкор» вернулся и это бесспорно прекрасная новость.

— Жору, ко мне сюда и всех остальных! Срочно! — не оглядываясь, кинул шеф выходящим из комнаты сотрудникам.

— Сделаем! — отчеканил Антон, выталкивая из комнаты своих подчинённых.

В одно движение, оказавшись рядом с Полиной и пристально разглядывая повязку на её пояснице, шеф взял девушку за руку. Лицо его изменилось от удивления, а брови высоко поднялись. Затем он перевёл свой строгий и пронизывающий взгляд на шамана, как бы задавая вопрос.

— Как и не было! — ответил шаман, не скрывая своего недоумение и разводя в стороны руками.

— Чего не было?! — не вытерпела Полина, и тут же добавила, — Ни чего, что я здесь сижу полуголая и мне жутко холодно?

— О! Прости, дочка! Конечно же! — спохватился шеф и, положив свои руки Полине и шаману на плечи, мгновенно раскрыв свой портал, перенёс их в свой кабинет на роскошный резной диван из светлого дуба и обитый светло-бежевой кожей.

— У вас пятнадцать минут, для того чтобы привести себя в порядок и во всём разобраться! Хватит? — спросил шеф, положив возле Полины аккуратно свёрнутый женский халат.

— Задача ясна. Управимся, — быстро ответил Петрович.

Он как и всегда был собран и деловит. При спасении жизни всё решают секунды, так что решать любые проблемы в самый короткий срок всегда было для шамана наиважнейшим качеством.

— Спасибо! — поблагодарила шефа Полина.

Она и сама не понимала, за что именно его благодарит. Просто так сложилось, что всё всегда зависело от шефа. Вот только в этот раз многое пошло не так. Ей ещё только предстояло во всём этом разобраться самой.

— С этим потом, Полина. А сейчас дел по горло. Много чего нужно ещё сделать, — шеф хитро подмигнул и исчез за дверью.

— Батя, объясни мне, наконец, что здесь творится? — взмолилась Полина, встав с дивана.

Скинув с себя одеяло, девушка развела руки в стороны, позволяя шаману снять теперь уже не нужные бинты. Зябкая дрожь быстро прошла, так как в кабинете шефа было тепло. Зрение и слух возвращались, как впрочем и воспоминания. Картинка произошедших событий постепенно складывалась в голове у Полины. Вот только вопросов от этого меньше не становилось.

— Лучшего и желать, не смел! Всё очень хорошо, Полюшка, просто поверь мне! — голос Петровича звучал особенно по-деловому, и в тоже время заботливо и успокаивающе, — А вот точных ответов у меня пока нет, так что и не мучай старика. Здесь у шефа ванная комната имеется. Тебе стоит быстренько привести себя в порядок.

Полина не спорила в этот раз и даже не пыталась оттолкнуть от себя чужую заботу. Хорошо это или плохо, она пока точно сказать не могла но, то, что в ней произошли глобальные перемены — факт был вполне очевидным.

Глава 7 «Маргарита»

В голове Маргариты всё смешалось: лица, слова, прошлое и настоящее. Многое стало каким-то серым и безразличным. Всё в один миг изменилось, появилась цель — спасти его, любой ценой и добыть противоядие, а потом быть с ним, во что бы то ни стало. В её груди всё словно горело, наполняя каждое действие смыслом. В теле появилась расслабленная лёгкость и какая-то новая и не изведанная до сих пор сила. Сила любви, бескрайняя и волнующая впервые ворвалась в её жизнь, сметая всё на своём пути и заполняя до краёв каждую клеточку.

Ещё там, на балу, Рита поняла, что этот новый Чародей ей совсем не безразличен, он не вписывался ни в какие привычные и понятные рамки и его не возможно было предсказать. Он не был изысканным красавцем, а был самым обычным парнем, но это только на первый взгляд. И лишь находясь рядом с ним, она чувствовала в своей душе покой и такое важное для женщины чувство защищённости. С ним просто хотелось быть! Быть рядом, всегда, но лишь сейчас она осознала, насколько сильно, переплелись их судьбы.

И сейчас перед Ритой стоял очень не простой выбор, ведь ей придётся поставить на кон свою жизнь. И это не шутка. Конечно, рисковать своей жизнью приходилось и раньше много раз, но так безрассудно как сейчас, впервые. Без подготовки, нужного снаряжения, и без прикрытия. У неё есть только одна попытка и один козырь в рукаве. План был гениально прост и в тоже время, абсолютно безумен.

Однажды Манефа, по случаю чрезвычайно редкого великодушия, хотя души у неё никогда и не было, подарила Рите небольшой амулет, одноразового действия, который давал владельцу способность принять внешность любого человека. На время конечно. А вот времени как раз и было в обрез. Химера как раковая опухоль, убивает медленно, но очень мучительно и верно и есть лишь один способ это остановить. Достать противоядие, такое же редкое, как и сама химера, которая когда-то хранилась в личных запасниках Ардалиона.

Маргарита была доверенным лицом и хранителем специального вооружения своего шефа, она лично выдала амулет боевым магам устроившим засаду на «Линкор» в суде. Да, ту самую злополучную химеру, будь она трижды не ладна. Как будто у неё был выбор. Она просто выполняла приказ своего шефа, хотя если честно, немного пожалела о том, что не сможет лично расправиться со своей главной конкуренткой.

Откуда ей было тогда знать, что всё именно так повернётся, Рита и представить себе не могла, что Пашка каким-то совершенно не понятным образом знаком с этой Полиной. Как это вообще могло произойти, что он знает эту светлую? И кстати о светлых! То самое нужное противоядие находится у них в больничке, и весь парадокс заключается в том, что они об этом не знают. Представьте себе, противоядие стоит рядом, а кто-то умирает, не зная об этом, и никто не может ему помочь.

— Вот только этот, не кто-то! Чёрт! — выругалась сама на себя Рита и тут же взяла себя в руки, — Надо с этой кашей в голове как-то разбираться!

Из Пашкиного убежища, Рита отправилась в своё тайное место. Небольшой деревенский домик, который достался ей, когда-то от бабушки и о существовании которого никто не знал. Ей нужно было всё продумать и хоть немного подготовиться, да и амулет Манефы хранился здесь.

Сомнений практически не оставалось — ей придётся это сделать. Она прекрасно понимала, почему Пашка поступил именно так, а не иначе. Его просто подставили, и Ардалион наверняка всё знал, в отличие от неё. Это чувство вины, и правду говорят: не рой яму другому, сам угодишь.

— Ой, права, Евдокия! Ой, права! Кто я без него? — сказала Рита сама себе.

К тому же это был шанс для неё, хотя бы попытаться заслужить его любовь и уважение. А это уже не мало, да и конкурентка её, судя по всему, полна сил, живёт и здравствует.

— Чёрт! — снова выругалась Рита, — Только появится достойная соперница, так теперь её и пальцем тронуть нельзя. И что мне делать, если я с ней столкнусь нос к носу? Ладно, разберёмся по месту, первый раз что ли! Вот и мой тайник. А вот и амулет. А вот и капля крови того кем я на время стану.

Вынув острый изогнутый клинок из ножен, на острие которого засохла капля крови, Рита вставила его в амулет. Не так давно ей пришлось схлестнуться с одним ретивым светлым магом, кстати, симпатичным, ей даже убивать его не захотелось. Она выполняла очередное и как обычно не понятное поручение шефа, и этот красавчик встал у неё на пути. Так что пришлось оставить ему на память не большой шрам на руке этим самым клинком.

— Вот и пригодился трофей! Слышишь красавчик? Сейчас буду такая же красивая как ты! — девушка всё сильнее входила в азарт.

Амулет не спеша разгорался белым светом изнутри, затем резко вспыхнул и погас, ослепив на время Риту.

Зрение возвращалось быстро. Руки девушки стали сильными, мужскими, как впрочем, и всё остальное. Даже одежда. Осматривая свои, теперь уже мужские ноги, Рита вновь про себя выругалась:

«Ну, надо ж так! Всегда хотела это увидеть, потрогать, а времени просто катастрофически нет! Вот облом!»

Вот она, психология жизни! Чем ближе к смерти, тем больше хочется смеяться и радоваться жизни, словно бы желая наверстать все те бездарно упущенные годы, проведённые в тоске, унынии и печали. И чего, кажется, до этого не жилось как надо?

«Ну да ладно! Два раза не умрёшь! — подбадривала себя Рита, заканчивая последние приготовления, — Он умрёт, если я это не сделаю, и даже чёрный амулет не в силах ему помочь! Только я знаю, где противоядие! Я лучшая в своём деле и у меня всё получится! Эх, жаль в бога не верю, а то перекрестилась бы! Ну что черти? Встречайте!»

Портал открылся как всегда, ровно без всплесков, привычно обдав холодом пустоты, его стенки беззвучно мерцали ровным светом. Рита понимала, что войти сразу порталом в само хранилище силы у неё точно не хватит. Такое под силу только Пашке, так что ей придётся прорываться с боем. А вот выйти перед хранилищем, у неё должно получиться, там защита намного слабее, да и охрана замешкается, увидев своего.

Рита сотворила самое мощное заклинание незначительности, что бы защита не сразу среагировала. Обмануть магическую защиту полностью, у нее, конечно же, не получится, а вот выиграть немного времени было бы совсем не лишним.

Портал Риты открылся перед хранилищем как и было задумано, охрана действительно так ни чего и не успела понять. Обездвижив двоих магов амулетом заморозки, Рита, приставив клинок к шее третьего и последнего, злобно приказала парню:

— Открывай! И даже не думай об этом!

Охранник повиновался и, достав из кармана ключ, открыл нужную дверь. Видимо жизнь была дороже, да и эффект внезапности всегда работал без сбоев. Тем более что охранники видели перед собой своего, боевого мага Антона и совершенно не понимали что происходит. Заморозив и третьего охранника, Рита не спеша вошла в хранилище, магическая защита склада пока молчала, видимо трюк удался.

Ряды многоэтажных полок заполняли всю площадь большой комнаты, и как здесь найти тот самый флакон с таинственными символами было не понятно. Рите предстояло выполнить весьма сложное задание — найти за несколько секунд нужный предмет. В итоге ей пришлось пойти на очередной риск и открыть микро портал, вспоминая как, выглядит сам флакон и знаки на нём.

Только Ардалион со своим извращённым умом мог додуматься до такого способа хранения противоядия. Чёртов старый интриган.

Микро портал открылся, вытолкнув Риту наружу, и моментально захлопнулся. Перед её глазами мелькнул тот самый флакон. Схватив его левой рукой, амазонка с силой сжала кулак, чтобы не потерять свой трофей при любой ситуации. И всё было бы хорошо, если б не одно но! Это была самая верхняя полка и боевой маг, хоть и весьма изящно, но со всей дури рухнул спиной на пол.

Боль была терпимой, но вставать пришлось с трудом и быстро. Рите было нужно срочно выбраться из хранилища, лишь там была возможность открыть портал и уйти от преследования. Ведь светлые маги уже по любому спохватились и объявили тревогу. Нельзя просто так, средь бела дня проникнуть в секретное хранилище светлых, да ещё и безнаказанно.

Времени на раздумье у Риты не было. Держать флакон в руке было надёжнее, чем искать на ходу карманы в мужских и к тому же временных одеждах. Выхватив правой рукой, клинок Рита как дикая кошка, ринулась прыжками к выходу, превозмогая боль в спине.

В дверном проёме появилась мужская фигура с не большим белым луком наизготовку. Глаза парня в недоумении расширились, и выстрела не последовало. Такое увидишь не каждый день. На него бежал он сам, да ещё и прыжками дикой кошки. Сбитый с толку и с ног он выкатился из хранилища вместе с Ритой, выронив из рук свой лук и стрелу.

Яркая вспышка вновь вспыхнула в глазах амазонки, на мгновение, ослепив. Действие одноразового амулета закончилось, и она вновь выглядела как амазонка. Не удачно упав и ударившись больной спиной о стену, Рита почувствовала как в правом плече, что-то хрустнуло. В глазах потемнело. Похоже, что была сломана ключица. Острая боль пронзила и парализовала всю руку Риты, пальцы разжались, выронив клинок на пол.

Драгоценный флакон упал на пол и покатился в сторону. Ноги плохо слушались и дрожали, в глазах плыли пятна, трансформироваться обратно в свой облик оказалось так же делом не простым.

Встав на колени, Рита потянулась левой рукой за флаконом. Пальцы совсем не слушались, а красивые когда-то ногти были изрядно поломаны. Открывая портал в Пашкину квартиру, амазонка последними усилиями воли, сгребла в кулак бесценный флакон с противоядием и прижала его к животу. Как нечто самое дорогое в жизни.

Антон, быстро поднявшись на ноги, заряжал в лук стрелу. В это же время из-за угла неожиданно вышла Полина, одетая в домашний халат. Она с удивлением смотрела на тёмную амазонку, пытающуюся встать с колен, и что есть силы прижимающая к животу не большой чёрный флакон.

Их глаза встретились, и хоть это было уже не в первых раз, но сегодня всё происходило совсем иначе. В глазах Риты была не выносимая боль и мольба о помощи. Представить себе подобное, когда-либо ранее не возможно.

Портал позади амазонки открылся и она, с силой оттолкнувшись ногами, полетела спиной прямо в него.

Антон, отпустил стрелу, которая подобно сверкающей молнии легко пробив магическую защиту, пронзила грудь амазонки падающей в свой портал.

— Нет! — только и успела выкрикнуть Полина в самое последнее мгновение.

Портал Риты закрылся и всё разом стихло. И только в это мгновение для Полины всё встало на свои места. Предательские слёзы появились на её глазах.

Глава 8 «Ради себя»

Призраки никогда не спят, и это очень удобно. Можно ежеминутно находиться рядом с теми, кто тебе так дорог и кому сейчас так необходима твоя помощь. Иногда нам кажется, что мы, что-то делаем ради кого-то, но это не так. Если мы что то и делаем в этой жизни, то только ради себя любимого на самом деле. Просто мы далеко не сразу это понимаем, и спасти свою душу на самом деле, куда порою важнее, чем спасти своё тело.

И если кто то, ради вас рискует своей жизнью, знайте — и это тоже он делает ради себя и спасения своей души. Ради себя любимого и только, ибо его душевная боль столь не выносима, что другого способа избавиться от неё, у человека просто и нет.

Бабушка Евдокия, словно белый ангел, призрак, не знающий усталости, сидит на краю кровати своего умирающего внука, который сам выбрал свой путь. Она шепчет не умолкая молитвы о спасении и даже домовёнок Фома и сам того не понимая испытывает чувство вины, за то что не уберёг Пашку. Хотя мог ли он на самом деле, хоть как-то на всё это повлиять? А вот он считает что мог.

Внезапно угол комнаты озарился открывающимся порталом, голубоватого света и из него с грохотом и прямо на колени выпала Рита. Портал, немного качнувшись, моргнул, словно раздумывая, и не спеша закрылся.

Правая рука амазонки не естественно свисала словно плеть. Оторвав левую руку от живота, и сделав неимоверное усилие, Рита протянула чёрный испачканный кровью флакон бабушке Евдокии.

Губы её беззвучно шевелились, пытаясь что-то сказать, но сил уже не было. Красивые доспехи амазонки с полуоткрытой грудью были залиты кровью, и прямо между девичьих грудей торчало древко стрелы с ровным белым оперением. Всё тело Риты, качнувшись на коленях, повалилось назад, прямо в руки молниеносно подоспевшей Евдокии. Подбежавший во время домовой Фома подхватил выпадающий из руки девушки флакон.

— Да что же это такое творится то! — запричитала Евдокия, глядя на оперение «эльфийской стрелы».

Аккуратно опустив тело девушки на пол, и положив свою руку ей на лоб, бабушка начала быстро произносить заклинание, отправляя девушку в страну снов. Туда где нет боли. В место, где можно побыть самим собой, и встретиться лицом к лицу со своими внутренними страхами.

— Это для Чародея! — констатировал домовой, внимательно разглядывая флакон и символы на нём, — Оно спасёт его. Амазонка исполнила данное слово.

— К сожалению, не всё так просто, милый мой, — бабушка задумчиво вздохнула, глядя на Пашку лежащего, на кровати, — Нам не удастся обойти защиту чёрного амулета самим. Значит, он должен сделать это сам.

Видимо привычка вздыхать, это была одна из черт давно утраченного тела, ведь даже просто дышать, Евдокии было совершенно ни к чему.

— Он уже был у него в мире снов! — серьёзным голосом произнёс домовой.

Глаза Фомы в этот момент были бездонными и смотрели сквозь Евдокию.

— Кто он? — не до конца понимая, переспросила бабушка, нахмурив брови, — Уточни.

— Ты знаешь! — отрезал домовой, продолжая смотреть в упор совершенно пустыми глазами, — Он исполнил то, о чём ты его просила.

— Это всё меняет. Значит, у нас есть шанс спасти обоих! — на озабоченном и напряжённом лице бабушки появилась неуловимая тень улыбки.

— Сейчас самое время, — произнёс домовой без тени сомнения, — Есть шанс всё исправить.

После этих слов взгляд Фомы стал прежним, на лице появилась улыбка. Домовой словно очнувшись, стал прежним и мелкими шажочками, попятился назад в угол комнаты. От греха подальше, ивидимо догадываясь о том, что примерно сейчас произойдёт.

— Другого выхода у нас нет. Будь, что будет, — Евдокия подошла к Пашке и, положив руку ему на голову, быстро зашептала заклинание, возвращая внука из страны снов.

Реакция Чародея была молниеносной. Очнувшись в одно мгновение, он вскочил на ноги и, схватив бабушку за грудки, кинул на кровать, приставив появившийся в руке меч с разгорающимися огненными змеями к шее своей жертвы.

— Оставьте все меня в покое! — яростно прошипел Чародей. Глаза его были пустые словно стеклянные, — Я ничего вам не должен! Я ничем не могу вам помочь!

Осознав, что жертва под ним никуда не денется, Пашка быстро огляделся вокруг — опасности не было. Но увидев на полу амазонку истекающую кровью, взгляд его изменился, а меч в руке стал медленно угасать.

Чародей судорожно закачал головой пытаясь избавиться от этого наваждения и хоть как-то придти в себя. То, что он сейчас был не в себе, сомнений не вызывало никаких. Оставаться самим собой, владея тёмным амулетом, не просто даже здоровому и сильному человеку. И только Евдокия понимала в полной мере риск, на который пошла. Но куда большим преступлением было бы не использовать этот единственный шанс — спасти внука.

— Кто её так? — спросил Пашка чужим голосом, глядя на Евдокию, но не узнавая.

— Она пошла к светлым магам, для того чтобы спасти тебя! — голос бабушки звучал громко и выразительно.

— Они ответят за это! Но от чего меня нужно спасать? — в глазах Пашки застыл немой вопрос, он действительно ничего не понимал и не помнил.

— Вот от этого! — выкрикнула бабушка, и разом пронзила своей призрачной рукой израненный бок чародея.

Боль была настолько не выносимой, что Пашка не успел ничего сделать. Огненный меч тут же погас и выпал у него из руки. А Евдокия тем временем перенеслась в другое место и стояла уже возле кровати, на которой корчился от неимоверной боли чародей.

До этого самого момента он находился в состоянии аффекта и совершенно не чувствовал боли от раны на боку.

— Если хочешь отомстить, то сначала вылечи себя! — голос Евдокии звучал хлёстко и максимально безжалостно, — А то со старушкой справиться не можешь! Стыдно для воина как-то! Кому ты страшен в таком виде?

— Рано радуешься… — простонал Пашка, вставая с кровати.

Руки и ноги его дрожали, лицо исказила гримаса неимоверного усилия над своей немощью.

— Будь мужчиной! Хватит стонать! — голос бабушки звучал словно приказ, — Выпей противоядие! А затем сделай то, что должен сделать! Исполни свой долг! Спаси её!

Бабушка указала рукой на лежащую на полу амазонку. Время уходило, и минуты жизни Риты заканчивались.

Пашка встал в полный рост и сделал шаг на встречу. Бабушка протянула ему окровавленный флакон, который ей подал изрядно напуганный домовой Фома.

— Да будет так! — злобно прошипел чародей сквозь окровавленные зубы, взяв дрожащей рукой флакон.

Боль в боку и во всём его теле была просто ужасной. И уже почти ничего кроме неё не осталось в теряющем последние силы сознании. Ничего кроме силы духа и слепой ярости.

Выдернув зубами запечатанную пробку из флакона, Пашка сплюнул её на пол вместе с кровью. Чёрный амулет тьмы яростно сопротивлялся. Ему было всё равно, что в этом флаконе ведь он чувствовал сильную магию, расценивая её как опасность.

— Я приказываю тебе! — выкрикнул Пашка, чужим и безумным голосом, — Именем зла! Я твой хозяин!

Всё в комнате затряслось от напряжения, стекло в окне не выдержало и, выпав, рухнуло на подоконник, разлетевшись вдребезги, на мелкие осколки.

Фома, забившись под стул, накрыл голову ладошками, сильно зажмурив глаза. Бабушка, же не шелохнувшись, стояла рядом. Её лицо было словно каменным, глаза горели, пристально глядя на внука. Амулет тьмы вновь повиновался, разгораясь всё ярче на левой ладони. Пашка поднёс флакон к пересохшим губам и вылил дрожащей рукой его содержимое себе в рот.

Магия была сильной, и долго ждать не пришлось. Спустя несколько секунд Пашка рухнул, на пол как подкошенный. Его всего трясло, не истово выгибая тело. Зрелище было не из приятных. Развернувшись на бок и встав затем на четвереньки, он левой рукой сжимал что есть силы свою грудь. Жилы и вены на шее неимоверно вздулись от напряжения.

Сделав последнее усилие, Пашка выплюнул из себя нечто чёрное, склизкое и бесформенное. Шлепнувшись на пол, это нечто стало быстро передвигаться в сторону лежащей на полу Маргариты.

Глаза чародея тут же налились яростью. Всё тело сжалось словно пружина, выбрасывая в сторону правую руку и делая замах для удара. В руке Пашки мгновенно появился и разгорелся меч, одним коротким ударом пронзая чёрное нечто, и войдя глубоко в пол.

Химера вспыхнула словно порох, издав мерзкий короткий визг, и превратившись в пепел, разлетелась по комнате. Всё стихло, и было слышно, как всхлипывает от страха домовой.

Чародей медленно вставал на ноги, расправляя плечи. Огненного меча в руке уже не было, лишь кончик шарфика скользнул обратно в рукав. Не имея более преград, тёмный амулет занялся восстановлением своего хозяина.

Спустя минуту Пашка подошёл к Рите и, опустившись рядом с ней на колени, взялся правой рукой за оперение стрелы, намереваясь вынуть её. Немного помедлив, он разжал аккуратно руку, отпустив древко стрелы. Затем поджав губы и закрыв лицо ладонями, Пашка медленно и глубоко вздохнул, растирая лицо руками, словно стараясь проснуться.

— Ты можешь её спасти, Павлик! — голос Евдокии стал спокойным, в глазах появился блеск.

— Я никого не могу спасти! — в сердцах отрезал Пашка, и немного успокоившись, продолжил, — Они все страдают из-за меня! И этому стоит положить конец!

— У всего этого нет конца, и никогда не будет! — твёрдо заверила бабушка, — Это стрела Эльфов и у светлых магов есть противоядие от неё. Но лишь тебе по силам достать его для неё! Она пошла на смерть, ради тебя!

— Я никому, ничего не должен! — голос Пашки дрогнул, и показалось, что в глазах его промелькнула досада, — Я не просил меня спасать!

— Она сделала это ради себя! Ради того чтобы быть с тобой! И это её личный выбор! — голос Евдокии дрогнул и сорвался, ведь это был самый важный урок в жизни её ученика, — Так сделай же и ты свой выбор! Сделай его ради себя! Ради своей бессмертной души!

От этих слов всё внутри у Пашки сжалось. Дышать стало неимоверно трудно, а глаза стали влажными и мутными. Ему захотелось поднять голову к небу и просто завыть от боли, так сильно сдавившей всю его суть. Всё во что верил, рухнуло и рассыпалось в прах, кругом, куда ни глянь, лишь боль и страдания, и всем от тебя, что-то надо.

И все те, к кому стоит только немного привязаться, становятся жертвами, чьих-то коварных планов. И кем бы ты ни был, ты не сможешь их бесконечно спасать, они будут всегда обречены на страдания или смерть. И ты уже не понимаешь, как всё это остановить, это и сводит тебя с ума и всё что тобой движет теперь, это слепая ярость и пустота, которая всё больше и больше заполняет твою душу. Это и есть то самое бескрайнее чувство вины. Это тот самый узел, который следует безжалостно разрубить, подарив свободу и жизнь своей душе.

Встав в полный рост, и широко раскинув в стороны руки, Пашка направил свой взор к небу и закричал что было силы. Сжимая до боли, пальцы в кулаки от бессилия и боли в душе. Жить ему всё ещё не хотелось, но что-то в голове начинало проясняться, вот только в груди по-прежнему была пустота.

Силы возвращались, и их стало даже больше, чем когда-либо было. Где-то внутри кипела злость, заслоняя разум. Пашка по-прежнему всё ещё не узнавал ни бабушку, ни домового Фому. Так же он мучительно пытался вспомнить, где он видел эту красивую девушку амазонку. А вот жалости в нём, к ней не было вовсе.

Он внезапно для самого себя осознал одну простую вещь: если она сейчас умрёт, то ему будет ещё больнее, а дальше и так уже некуда. Носить в себе амулет тьмы, это слишком тяжёлая ноша, для обычного, смертного человека. Медленно, но верно, он подчиняет себе волю и душу своего хозяина, делая его злым, жестоким и бесчувственным.

Ведь когда-то тысячи тёмных, и самых сильных магов вложили в него всю свою силу и умение, а также злость и коварство. И лишь очень благодушный и сильный духом от рождения человек, в состоянии ему противостоять.

Немного помедлив, Пашка подошёл к комоду и достал из него светлый свитер с облаками, который ему связала бабушка. Она тогда сказала ему, чтобы он берёг его на самый крайний случай. Пашка подошёл к умирающей амазонке и накрыл её своим новым свитером, который так ни разу и не одевал.

— В нём вся небесная благодать, предназначенная тебе, — произнесла тихим и спокойным голосом Евдокия, — И всё это ты отдашь ей?

— Если не так, то зачем тогда вообще? — голос Чародея стал твёрдым и уверенным, — Я спасу её, но сделаю это ради себя. Меня невозможно победить, потому что я не умею сдаваться. А значит, мне придётся со всем этим как-то жить дальше.

Как-то разом Пашки выпрямился и расправил плечи. Черты его лица изменились и стали спокойными. Одеяния чародея задвигались и, проступая сквозь них, так же как просачивается вода, сначала островками, а затем, сливаясь вместе и воедино, стали появляться зеркальные доспехи, покрывающие всё тело. В завершении всего этого преображения, на голове Пашки появился такой же зеркальный шлем с забралом.

Множество магических символов, словно боевые корабли, отражаясь в зеркальной воде, проплывали по всей поверхности доспехов. И если долго в них всматриваться, то можно увидеть всепоглощающую и бездонную тьму мироздания.

— Он ответит за это! — не оборачиваясь, произнёс Пашка напоследок, — Пришло время собирать камни!

Открыв почти не видимый портал и, сделав в него шаг, словно шагнув в зазеркалье, Пашка сразу же исчез. Евдокия, посмотрев ему вслед, глубоко вздохнула и, закрыв глаза начала произносить про себя магические заклинания, предназначенные для спасения души внука.

В левой руке зеркального воина, словно веер по кругу раскрылся отражающий выгнутый щит. Молниеносно разгоревшийся меч в правой опущенной вниз руке, чертил на стенке портала языками огненных змей загадочные чёрные линии.

Предварительно считав с амазонки точное расположение последнего открытого ею портала, Пашка направился именно туда, с твёрдым намерением найти и уничтожить автора выпущенной «эльфийской стрелы». Средства и способы достижения этой цели не имели для него никакого значения. Словно бесчувственная боевая машина, не знающая никакой жалости и сострадания, Пашка вышел из своего портала прямо перед входом в хранилище боевого снаряжения и артефактов светлых.

Более десятка светлых боевых магов в полном вооружении и с запрещёнными договором амулетами, ожидали его появления и, не дожидаясь команды старшего, разом обрушили на зеркального воина всю свою мощь одним залпом.

Сноп искр, огня и молний различных цветов, словно праздничный фейерверк озарили небольшой зал, разлетаясь во все стороны. Затем снова и снова ударяясь о стены и потолки, отлетая обратно рикошетом к своим хозяевам и разбивая в прах их магические щиты. Тут же послышались стоны раненых магов. Ряды светлых воинов дрогнули и, почуяв подвох, замерли в ожидании, того когда развеется дым и пыль.

— Прекратить! — весьма запоздало прозвучала команда командира.

Всего за несколько минут боя можно было сделать вывод о том, что старший светлых магов не имеет среди своих подчинённых особой репутации, да и голос его звучал не уверенно.

Пыль быстро оседала, открывая взору не обычную картину. Пашка стоял на одном колене, упершись кулаками в пол. В правой его руке вдоль пола разгорался во всей красе огненный меч. Полупрозрачный, защитный купол полностью накрывал гостя, уходя своей кромкой куда-то в пол. Получалось, что за всё это время зеркальный воин не предпринял ни единого действия для атаки кроме защиты. Светлые маги пострадали от собственного оружия.

Купол над Пашкой дрогнул и стал медленно переползать обратно на левую руку, становясь снова щитом. Затем он так же не спеша поднялся и встал во весь рост, расправив плечи и приняв боевую стойку мага для атаки. Поднимая меч для замаха, Пашка произнёс совершенно бездушным голосом:

— Вы так ничего и не поняли. А стоило бы догадаться самим. Виновный будет наказан, и вы ничего не сможете мне противопоставить.

— Не спеши! — раздался в ответ голос всё того же командира светлых магов.

Сделав красивый прыжок и приземлившись на одно колено перед зеркальным воином, он ловко выпустил стрелу из светлого лука прямо ему в грудь.

Стрела, едва чиркнув по зеркальным доспехам, ушла в сторону рикошетом, на лету рассыпаясь на щепки и лишь наконечник, долетев до каменной стены, ударившись об неё, издал еле слышный шлепок. Сделав кувырок, и быстро зарядив вторую стрелу, Антон выстрелил в гостя снова.

На сей раз, стрела ушла рикошетом невредимая и тут же вонзилась светлому боевому магу в плечо. Резко вскрикнув, маг рухнул на пол, корчась от боли.

— А ты и в правду тупой, — произнёс Пашка, глядя в глаза Антона.

Вот только командир светлых магов решил на этом не останавливаться и третья, выпущенная им стрела, без труда пронзила зеркальную защиту Пашки, исчезнув в ней без следа.

— Я же сказал, не спеши… — только и успел самодовольно произнести Антон.

Раскрывшийся микро портал за его спиной, моментально закрылся. «Эльфийская стрела», без труда пробив магическую защиту командира светлых магов, застряла у него в спине. Выронив из рук свой лук, Антон рухнул на пол прямо лицом вниз.

— Время платить по счетам! — еле слышно, произнёс Пашка.

Он убрал свой щит и занёс меч для удара. Пашка не желал его смерти, просто в этот момент ему казалось, что это непростое решение является единственно правильным. Ведь публично покарав одного, он навсегда отобьёт охоту у других повторять эту ошибку. Тот, кто не способен уважать — обязан бояться.

В самое последнее мгновение, Пашка увидел краем глаза, девушку мага. Сделав пару красивых прыжков, она приземлилась прямо перед ним, заслонив собой Антона. Она стояла перед Пашкой, показывая пустые ладони, и не собиралась нападать. За спиной у боевого мага виднелись две рукояти мечей. Это была Полина и впервые за свою карьеру боевого мага она не ринулась в бой сломя голову. Теперь она точно знала, как ей следует действовать в этой не простой ситуации.

Меч остановился и замер прямо перед её красивым лицом. Огненные змеи яростно шипели, но не нападали. Пашка оцепенел от неожиданности, пытаясь вспомнить, где видел эту девушку раньше. Что-то было в её глазах до боли знакомое, но что именно он вспомнить не мог. В груди у Пашки безудержно заколотилось, стало немного легче дышать, и даже боль в душе немного отступила.

— Зачем ты здесь! — спросил Пашка, схватив левой рукой боевого мага за шею.

— Здесь моё место! — ответила Полина, и сердце её бешено заколотилось.

— Тебя не должно здесь быть! — Пашка посмотрел на лежащего, на полу Антона, — Он заплатит за всё!

Огненные змеи на его мече потихоньку успокаивались, переставая шипеть и извиваться.

— Сначала убей меня! — в глазах Полины не было ярости, голос её дрожал, а страх сковывал всё тело, — Что тебе стоит! Всех убей!

Она прекрасно понимала, что у неё нет ни малейшего шанса противостоять зеркальному воину хоть как-то. Но что-то человеческое мелькнуло в его пустых глазах и ей даже на миг показалось, что он её узнал. Где-то глубоко в душе, он всё ещё тот самый парень, когда-то толкнувший её на улице и подаривший ту самую не забываемую улыбку. Почему он тогда не выполнил приказ Ардалиона и подарил ей жизнь? И разве кто-то кроме него смог бы ворваться в больницу. Зачем он приходил? И почему после его прихода она тут же исцелилась?

— Это мой выбор! — сам не понимая, почему произнёс Пашка.

Он осмотрелся по сторонам, словно бы желая что-то найти.

— Чего ты ждёшь! — не унималась Полина, в её глазах появились слёзы, — Сделай уже это, наконец!

Полина протянула зеркальному воину тёмно-синюю перчатку чародея и тихим грудным голосом произнесла, глядя прямо в стеклянные глаза:

— Ты же помнишь, кто ты!

Меч в руке Пашки погас и исчез. Взяв перчатку чародея правой рукой, он внимательно её рассмотрел и затем швырнул на пол.

— Тебе не нужна её смерть! — спокойным голосом произнёс шаман, подходя ближе, — Ты ведь пришёл за этим противоядием, и оно спасёт твою амазонку.

Шаман подошёл вплотную к зеркальному воину и протянул ему флакон с противоядием от «Эльфийской стрелы».

Пашка тут же отпустил Полину, оттолкнув её от себя, и схватив шамана за шиворот, исчез в еле видимом и моментально закрывшемся портале.

Глава 9 «Амазонка»

Рита шла, еле передвигая уставшие ноги по бескрайней пустыне. Раскалённое солнце нещадно палило, выжигая всё в её груди без остатка. Ей очень хотелось пить, но воды нигде не было, лишь бесконечно голубое небо, на котором не было даже намёка хоть на одно малюсенькое облачко.

— Ты знаешь, что тебе делать, — произнёс незнакомый голос откуда-то сверху.

Голос прозвучал словно приговор, но разве можно хоть чем-то напугать того кто уже сделал свой окончательный выбор? Жар в груди Риты разгорался всё сильнее. Ей хотелось просто бежать от всего этого, бежать в никуда, туда, где нет этого палящего солнца и пристально наблюдающего за тобой неба. Взгляда пронизывающего, словно рентген каждую клеточку твоего изнемождённого тела и ничего нельзя скрыть от этого взора.

Голова у Риты неожиданно закружилась, всё перед её глазами поплыло. Небо вдруг начало смешиваться с песком и солнцем, от чего стало немного прохладней. Словно лёгкий ветерок пригнал ночную прохладу, и всё вокруг погрузилось в полумрак. Тело девушки вдруг стало не послушным и ватным. Затем повалилось куда-то вниз, но никуда в итог не упало.

Спустя минуту, из мрака появилась фигура не высокого роста девушки со светлыми, прямыми волосами. На её лице была умиротворяющая еле заметная улыбка, а на голове венок из полевых васильков. Правая рука у девушки была забинтована. Она сложила вместе четыре пальца и благословила трижды, нарисовав в воздухе крест, который опустился на грудь Риты и словно целительный бальзам стал просачиваться в самую душу, принося покой и спокойствие.

Вскоре фигура девушки исчезла, и вместо неё появился дневной свет. Под ногами появилось поле, покрытое полевыми цветами, самых различных оттенков и ароматов. Не удержавшись от такого соблазна, Рита побежала по этому полю, словно в детстве. Её ноги не касались земли, волосы развивались на ветру, откуда-то послышался звонкий смех, и ей безумно захотелось танцевать. Чьи-то сильные мужские руки подхватили её за талию и закружили в прекрасном танце. Затем эти нежные руки проскользили по её спине, и затем по плечам, опускаясь всё ниже.

Неожиданно раздался резкий хлопок и чей-то не знакомый голос заботливо произнёс:

— Давай же, дочка, просыпайся! Возвращайся к нам! Ну, вот и хорошо, милая ты моя!

Зрение Риты постепенно возвращалось, вырисовывая лицо не знакомого мужчины в возрасте, хотя точный возраст сказать, было просто не возможно. Его лицо было немного встревоженным и в тоже время очень добрым. Длинные седые волосы спадали с его плеч, а лёгкие кожаные доспехи покрывали его плечи и грудь. На шее у мужчины висело множество небольших амулетов на тесёмках и просто всякой непонятной для обывателя всячины.

Пашка перенёс через свой портал шамана в квартиру, где лежала Рита. Петрович пошёл на это добровольно, прекрасно понимая, на что идёт, ведь всё о чём он тогда думал, это как спасти Полину, которая не могла поступить иначе, защищая умирающего Антона. И это был единственный способ спасти их обоих, ведь Полина бы не отступила, а Антон был уже, по сути, приговорён за свою ошибку. Он не только использовал запрещённое договором вооружение, но ещё и применил его против подруги Чародея. Таких ошибок не прощают и карают за них со всей строгостью.

Петрович всё понял ещё тогда в суде, когда Полина была смертельно ранена, и когда новый чародей не выполнив приказ Ардалиона, приказал тёмным отступить. Что-то в его душе тогда дрогнуло, и он явно испытывал какие-то чувства к «Линкору». Ещё тогда шаман увидел и осознал, насколько крепко связала судьба этих двоих и каким сложным будет их путь друг к другу.

Петрович был просто обязан спасти амазонке жизнь, ведь он увидел тогда будущее, по крайней мере, один из его вариантов. Он также догадывался, каким чудесным образом удалось выздороветь Полине, но никаких фактов и доказательств у него на тот момент не было. К тому же, единственный свидетель и участник тех событий Антон, весьма уверенно утверждал, что застал чародея в тот момент, когда тот намеревался убить Полину. Немного приторной лжи во славу собственной карьеры.

События разворачивались настолько стремительно, что разобраться во всём ни времени, ни сил, ни у кого из участников не было. И тёмные и светлые были просто в панике, после внезапного появления нового мага-чародея, обладающего неимоверной силой и способностями. «Тёмная лошадка», о которой никто и ничего не знал до начала всех этих событий. Кто он? И какова его цель? Человек, который уже отказался служить тёмным и который просто средь бела дня ворвался в святая святых светлых. Вошёл, как к себе домой и вышел без единой царапины, да ещё и прихватив с собой целителя-шамана.

Когда Петрович оказался возле умирающей Риты, он немедля принялся за дело, и здесь самым важным было — не опоздать и сделать всё правильно. Коварная стрела эльфов никогда не убивает свою жертву сразу, она всегда останавливается у самого сердца и её наконечник, медленно, но верно двигается вперёд, не спеша, пронзая сердце жертвы. И если кто-то захочет выдернуть из груди стрелу, то оставшийся внутри наконечник не минуемо закончит своё дело, только ещё быстрее.

Шаман аккуратно расстегнул доспехи на груди амазонки и, открыв первую крышку на флаконе, потихоньку вылил содержимое на древко стрелы, которое тут же впиталось в рану. Затем не спеша вынул стрелу вместе с наконечником. И сразу же вылил вокруг раны содержимое второй половины флакона. Капельки вытекшей крови, словно живые, побежали к ране, перегоняя друг друга и стекая внутрь. Всё вокруг раны зашевелилось, заживляясь прямо на глазах. Сломанная рука амазонки, также немного подвигавшись в суставах и ключице, зажила, приняв естественный вид. После чего Евдокия, положив свою ладонь на лоб Маргариты и прочитав заклинания, вернула её из страны снов. Всё тело Риты вздрогнуло, и глубоко вдохнув, разом выпрямилось став естественным для здорового человека.

— С возвращением, девочка моя! — очень по-доброму произнесла бабушка, поправляя не послушные кудри девушки.

— Где она? — спросила Рита, посмотрев на Евдокию, едва открыв свои глаза.

— Кто она? — не понимая, переспросила бабушка, протягивая руку, для того чтобы прикрыть обнажённую грудь амазонки.

Рита резко поднялась на локоть, схватившись правой рукой между грудей, откуда ещё недавно торчало древко стрелы. В её глазах всё ещё была боль и не понимание происходящего. Внимательно осмотрев себя и не увидев даже следов раны, девушка, немного засмущавшись, стала застёгивать доспехи на груди. Встав на одно колено, а затем и в полный рост, Рита машинально проверила своё состояние, затем защиту и экипировку. Всё было в норме и на месте, кроме короткого изогнутого клинка и изрядно поломанных ногтей на руках.

— Она не желает мне смерти, — произнесла Рита, посмотрев на бабушку.

— Значит, её сердце умеет прощать, — заключила бабушка, улыбнувшись амазонке.

— Значит, умеет, — задумчиво произнесла Рита.

Она потихоньку приходила в себя, восстанавливая в памяти последние события. Глядя на зеркального воина, который всё это время, молча, стоял в стороне, Рита признала в нём Пашку. Мысль о том, что с ним всё в порядке придавала ей сил. Выходит, что всё было не зря.

— Отправь его домой Павлуша, — ласково, но уверенно попросила бабушка, положив свою руку на плечо шаману, — Он за всю свою жизнь никому зла не причинил.

— Добро всегда добром возвращается! — задумчиво промолвил Пашка, глядя сквозь растерянного шамана, — Я помню, кто я!

Рита подошла ближе к зеркальному воину и сделала комплимент:

— Хорошо выглядишь!

Пашка ничего ей на это не ответил, но полупрозрачный шлем на его голове исчез. Он смотрел на неё в упор, но не узнавал. Лицо его было строгим и чужим.

Рита подошла к нему вплотную и, протянув руку, хотела прикоснуться к его щеке. Внезапно Пашка отстранился, сделав полшага назад. В его глазах не было ничего от того самого прежнего Пашки которого она знала всё это время.

— Это же я, твоя Ритуля! — растрогалась внезапно амазонка, — Что с тобой? Ты не узнаёшь меня! Ты спас мне жизнь! Ведь только ты мог это сделать!

Рита взяла в свои ладони зеркальную перчатку воина и прижала её к своей щеке, после чего трогательно произнесла:

— Ты же помнишь меня? Такое невозможно забыть!

Лицо Пашки немного расслабилось. Губы слегка дрогнули, и в его голове стали проносится размытые кадры. Сначала обрывками, а потом всё ярче и ярче. Стали появляться ощущения, очень нежные и приятные прикосновения кончиками пальцев к обнажённому телу. Изящные изгибы женского тела, повторяли движения ласковых рук. Кудрявые локоны на плечах. Лучезарная улыбка и звонкий смех. Затем влажные и полуоткрытые губы и после всё сложилось в одну прекрасную картинку.

Зеркальная перчатка на руке Пашки стала таять и вскоре исчезла. Его рука скользнула по её щеке, а затем медленно по губам Риты и ниже к шее.

— Я люблю тебя! — полушёпотом произнесла Рита и поцеловала Пашку в губы. Зеркальные доспехи померкли, и стали исчезать. Не спеша сквозь них, проступили и появились одеяния Чародея.

— Я, — Пашка запнулся, подбирая слова, — Я помню тебя. Ты поставила на кон свою жизнь, ради меня. Но я вернул тебе долг.

— У меня кроме тебя никого больше нет. Ты мой самый дорогой и близкий человек! — на глазах Риты выступили слёзы, и она снова нежно поцеловала его в губы.

— Всё это подождёт, — холодно произнёс Пашка, — Есть не законченные дела!

Отстранив Риту рукой в сторону, он обратился к шаману:

— Я благодарю тебя, за твой смелый поступок. Ты поступил справедливо и честно.

— Это мой долг и не более того, — Петрович приложил ладонь правой руки к своей груди.

— По ряду причин мне придётся тебя проводить.

По глазам Пашки было видно, что он начинает потихоньку приходить в себя, пересиливая влияние тёмного амулета.

— Как вам будет угодно, — Шаман был на удивление спокоен и рассудителен.

Перед тем как уйти, Пашка внимательно осмотрел комнату и всех присутствующих в ней. Свой взгляд он остановил на бабушке. Глядя сквозь неё, он считал информацию о прошлом и восстановил все события в своей памяти. Затем подошёл к ней и слегка поклонившись, произнёс уже почти своим привычным голосом:

— Спасибо тебе Евдокия, за самый важный в моей жизни урок.

— Чай не последний, — сказала бабушка и, показывая рукой на Риту, добавила, — Без амазонки я бы не справилась.

— Я знаю, — отрезал Пашка, посмотрев на Фому.

— И тебе спасибо! — Пашка опустился на корточки и потрепал за кудрявую голову домового, — Что бы я без вас делал? — на лице Чародея появилась еле заметная улыбка.

— Я так испугался! — домовой обхватил Пашку маленькими ручонками за ноги и прижался бородатой щёкой, — Я думал, Чародей больше никогда не вернётся!

— Я всегда был с вами, Фома! И всегда буду! — Пашка встал в полный рост и, посмотрев на Петровича, произнёс, — Нам пора! Покончим с этим делом.

— Павлик! — выкрикнула Рита, вспомнив, — Я потеряла там свой клинок. Он очень дорог мне.

— Я принесу его тебе, — твёрдо заверил Пашка.

Он обхватил левой рукой шамана за плечо, открывая свой портал. На этот раз он не облачался в доспехи зеркального воина, а остался в костюме чародея.

В правой руке Пашки также ничего не было, и лишь опытный воин мог определить по положению и изгибу руки, что эта пустота весьма обманчива. Многое в этой жизни выглядит совсем не так как кажется. Порой мысли и слова не имеют ничего общего с делами, которые их завершают. И лишь пройдя долгий и сложный путь, проб и ошибок, и научившись интуитивно чувствовать, воин-маг начинает приближаться к разгадке всех этих хитроумных переплетений: правды, лжи и собственного вымысла.

Глава 10 «Последний раз»

Все последние события, словно непробиваемая стена встали между Пашкой и Полиной, которая стала ему почему-то не безразлична. Он не мог найти этому разумного объяснения. Теперь Пашке хотелось просто ещё раз увидеть её глаза. Пусть и в последний раз и уж тогда, наверное, ему ни о чём не придётся жалеть в дальнейшем. Он надеялся на то, что это наваждение отпустит его, да и она одумается, осознав простую мысль — они не могут быть вместе.

Ведь во время их последней встречи, Пашка был, мягко говоря, не в себе и запомнил всё достаточно смутно. Все голоса и звуки были искажены и отдавались гулким эхом. В нём совершенно не было никаких чувств и даже эмоций и уж тем более страха. И сейчас постепенно приходя в себя, Пашка начинал понимать, по какому лезвию ножа ему всё же удалось пройти и не сорваться в ту самую бездонную пропасть под названием — амулет тьмы. Стоит ему только немного расслабиться и уж тем более перестать верить в себя, как тут же случится непоправимое. Теперь его удел — одиночество.

«Быть самим собой. Помнить о том кто я. Проводить шамана через собственную защиту и найти клинок Риты» — обрывки разных мыслей продолжали крутиться у Пашки в голове.

Голубоватые стенки портала проплывали мимо них. Шаман стоял рядом думая о чём-то своём. Левая рука Пашки отчётливо чувствовала тепло его плеча.

— Она любит тебя, — тихо произнёс Петрович.

— Я знаю, — не задумываясь, ответил Пашка

Он был максимально сосредоточен, проигрывая в голове возможные варианты событий. Радужных картинок логика не рисовала и как итог, Пашка облачился в доспехи зеркального воина.

— Не смотря ни на что, вы будете вместе, — также тихо констатировал шаман.

— Что? — не успел переспросить Пашка.

Портал открылся в том же месте, откуда Пашка забрал Петровича. Запах гари резко ударил в нос. В голове у Пашки был, полный хаос, и он не понял почти ничего из того что только что сказал шаман. Все его мысли были о том, что его сейчас ждёт, и какие ещё герои захотят совершить свой последний безумный подвиг?

— Иди! — скомандовал Пашка, легко толкнув рукой Петровича в спину.

Ноги у шамана были, словно ватными и идти не хотели, ведь он сейчас мало чем мог помочь Антону. Он только что использовал последний флакон магического противоядия, от «Эльфийской стрелы» По сути дела — добровольно отдав его врагу.

Но в тот момент, иного выбора он не видел, как в прочем не испытывал и сомнений по этому поводу. Увидев Полину, заслонившую собой приговорённого к смерти Антона, он с трудом понимал, как ей удалось остановить эту смертоносную машину, в которую превратился Пашка.

Шаман, конечно же, давно уже догадывался о тайных замыслах судьбы на счёт этих двоих, обречённых на взаимную любовь. Догадывался он и том, что всё в этой жизни имеет свою цену, и ни что не даётся даром. А значит Пашке и Полине предстоит пройти долгий и не простой путь, прежде чем он будут вместе. Счастье нужно заслужить.

Полина, сидевшая всё это время на полу возле Антона, встала при появлении шамана в сопровождении зеркального воина. Взгляд её был немного растерянным, но движения были чёткими и уверенными, наполненные женской грацией и пластикой. И судя по этим движениям, было видно, что она полностью поправилась, от чего у Пашки на душе стало немного легче. Полина в упор смотрела на него, не предпринимая никаких действий, находясь в некотором замешательстве.

Облегающий костюм воительницы делал Полину ещё более женственной, хотя и был полностью закрытым, в отличие от костюма Амазонки. И лишь не послушные и задорные кудряшки волос выглядывали из-под боевого шлема. На Полине оказалась весьма мощная магическая защита, как впрочем, и вооружение ничем не уступало.

Все-таки не зря тёмные называют её между собой «Линкором». Такие маги не отступают и даже в безвыходной ситуации, куда скорее откроют кингстоны и затопят собственный корабль, нежели добровольно сдадутся на милость врага.

«Ты же помнишь, кто ты!» — неожиданно пронеслось в голове у Пашки.

Почему она тогда произнесла именно эту фразу? Словно бы знала его как облупленного. Или она имела в виду нечто другое? И тогда, в больнице, когда он был настолько близко к ней, что чувствовал её дыхание и тепло, не могла же она знать всех подробностей. Разве что там он случайно оставил свою перчатку чародея, и она принесла её в прошлый раз. А значит и скорее всего, не считает его своим врагом.

Да, тогда Пашка был точно не в себе, и лишь сейчас начинал вспоминать все подробности. Взгляд Пашки заскользил по полу в поисках перчатки. Нашлась она быстро среди мусора и осколков. И в этот момент Пашке безумно захотелось всё исправить, вернуться немного назад. Что бы не было всего этого кошмара, который случился. Начать всё заново и сделать всё правильно.

Зеркальные доспехи начали тускнеть, теряя свой блеск и не преступность. Тёмно-синяя перчатка чародея на полу зашевелилась, стряхивая с себя пыль. Затем приподнялась над полом и плавно поплыла к Пашке. Зеркальные доспехи на левой руке полностью растворились и отползли к плечу, обнажая тёмно-синий костюм чародея, с загадочной золотой вышивкой. Перчатка сама оделась на руку, закрыв тускнеющий символ тьмы на ладони. Ещё мгновение и от зеркальных доспехов не осталось и следа.

Молодой и статный маг, несметной силы, косая сажень в плечах, стоял во всём своём великолепии. Используя свои магические способности, Пашка искал потерянный амазонкой клинок. Вот только его нигде не было. Даже на том месте, где его выронила из руки амазонка, открывая свой портал. Всё что хотел, Пашка уже получил, и задерживаться здесь не было никакого резона. Вот только он дал слово, что вернётся с клинком, которого как назло нигде не было.

Шаман усердно ворожил, наклонившись над Антоном, стараясь растянуть время, которое было так необходимо для изготовления новой порции снадобья.

Краем глаза Пашка заметил, что Полина всё же решилась и сделала шаг в его сторону, но вдруг резко остановилась. В её глазах не было ни зла на него, ни обиды.

— Вы ведь это ищете? — неожиданно спросил детский голос у Пашки за спиной.

Это был не высокого роста подросток, лет четырнадцати. Ничего примечательного. Парнишка наивно улыбался, протягивая Пашке двумя руками клинок Маргариты.

— Возьмите! — настаивал подросток, подойдя уже вплотную, — Видимо, он для неё очень важен, раз вы за ним пришли.

«Как-то всё больно просто до наивности! Откуда он вообще здесь взялся?» — промелькнуло в голове Пашки.

Но всё же, он не задумываясь, взял клинок и пихнул его себе за пояс, намереваясь удалиться восвояси. Бросая прощальный взгляд на Полину, Пашка немного замешкался, заметив в её глазах необъяснимую тревогу.

Неожиданно на поясе Пашки, куда он только что пихнул клинок Амазонки, зазвонил телефон с вибрацией. Мелодия подростковой песни быстро закончилась и в туже секунду бок пронзила острая боль. Тот самый бок Пашки, который совсем ещё недавно терзала смертельная «Химера».

Левая рука машинально схватила чужеродный предмет. Это действительно был телефон, а не клинок. Его провели как мальчишку. На экране телефона крупным шрифтом было написано: «За сестру! Привет от Ардалиона!»

Защита чёрного Амулета запоздало, но сработала. Магия в телефоне была от современного школьника, и древний амулет оказался к ней просто не готов. А возможно виной стали и недавние приказы амулету подчиниться хозяину. Но судя по молниеносному результату, обучался амулет очень быстро и более чем профессионально. В доли секунды, тёмный амулет создал и впрыснул противоядие, заживив рану, словно её и не было.

Одежды чародея в мгновение ока сменились на зеркальные доспехи, в глубине которых поплыли магические символы. Знак смерти на левой ладони разгорелся ярким пламенем, моментально расплавляя и сжигая чёртов телефон, который немного заискрив остатками заряда батареи, вспыхнул и превратился в пепел.

Разгоревшийся меч в правой руке Пашки, размахнувшись, словно рукоять плётки тремя огненными змеями, догнал и обхватил за голову убегающего подростка. В левой руке Пашки появилась полусфера зеркального щита.

Правая рука с мечом, оттянулась назад, высоко подбросив кувыркающегося подростка прямо к потолку. Змеи на мече яростно зашипели, отпустив зависшего под потолком мальчишку, и тут же вернулись обратно в рукоять клинка. В глазах подростка в это мгновение был самый, что ни на есть первобытный страх.

Спустя мгновение из лезвия меча, разом вылетели десятки светящихся шаров и молний, всех цветов и мастей. Они словно рой диких пчёл, всем скопом бросились на своего врага, превратив его в пыль и оставив на потолке лишь грязное пятно похожее на использованную палитру художника. Подросток был убит как минимум сто раз подряд, хотя на самом деле, и одного, было более чем излишне.

Изогнутый клинок Амазонки, упал откуда-то сверху с самого потолка и, отскочив от пола, был тут же подхвачен ловкой рукой зеркального воина в прыжке. Портал Пашки молниеносно открылся и тут же захлопнулся поглотив своего хозяина. Остался на этом месте лишь столбик из вращающейся пыли и дыма, приковав на себе взгляды всех присутствующих.

— Нет! — раздался внезапно вырвавшийся крик Полины.

Девушка рухнула на колени словно подкошенная, закрывая руками своё лицо. Боевой шлем, слетев с её головы, ударился о пол, и покатился в сторону. Густые русые кудри Полины рассыпались в стороны, закрывая лицо и руки боевого мага. Боевые маги никогда не плачут, по крайней мере, этого никто не должен видеть.

Часть третья «Новая жизнь» Глава 1 «Одиночество»

Одиночество — порой это единственное, чего тебе так безумно хочется в данный момент, и ничто другое этого состояния не заменит. Вот только оно как супермаркет — бери, чего хочешь, но за всё придётся на выходе заплатить. Иногда, конечно же, бывают акции и скидки по особым случаям, но чаще всего приходится платить тройную цену. Это ведь как с лекарствами — принимать нужно вовремя и обязательно дозировано, и всегда помнить, о том, что существуют побочные эффекты.

Одиночество не лечит, оно — убивает! Убивает так же верно как табак или алкоголь, медленно, с кайфом, и неизбежно, если вовремя не остановиться.

Человеку нужен человек! Так задумано природой. Обмен энергетикой и прочими приятными и не очень делами. Но человеку также нужно: внимание, понимание, участие, элементарная помощь, и поддержка, разумеется, в различных делах и начинаниях. И из всего этого вытекает следующее — любые отношения нужно строить. А также: учиться, приноравливаться, и делать взаимные шаги навстречу друг другу.

Стенки портала ровно мерцали, но теперь уже каким-то розоватым цветом. На душе у Пашки было мерзко, если не сказать большего. Всё внутри его бурлило и клокотало от недовольства собой.

— Так лажануться! — выкрикнул Пашка в голос, обругав себя и смачно сплюнув куда-то вниз.

Разочарованно размахивая руками, он только сейчас вспомнил, что держит в правой руке клинок, который схватил совершенно автоматически, но чётко осознавая, что миссия на этом выполнена, и пора возвращаться домой. Вспомнив только что совершённую ошибку, Пашка досконально просканировал клинок по всем возможным параметрам. Он был девственно чист, что было совершенно не удивительно, ведь клинок оказался практически в эпицентре всего этого магического ужаса. И лишь до боли знакомый запах, исходящий от клинка, резко чиркнул по сознанию.

— Ну, конечно же! — Пашка шлёпнул себя ладонью по лбу, — Теперь всё сходится! Это был брат оборотня Манефы! Но кто его вёл, и как ему удалось всё так точно узнать и рассчитать? И главное — как ему удалось пробраться к светлым магам?

Получалось, что всё это провернул Ардалион и сделал это в кротчайшие сроки. И он точно не хотел, чтобы об этом кто-то узнал. Старый интриган рассчитал всё правильно, точно зная, что Пашка уничтожит и улику и оборотня, и не останется никаких следов. Но не учёл он лишь одного — месть и алчную гордыню исполнителя. Хотя и времени на подготовку у Ардалиона было не много, как и в выборе исполнителя.

Так же Ардалион не учёл ещё парочку мелочей, касающихся того что с оборотнями у Пашки личные счёты, и что он теперь просто нутром чует их запах. Особенно когда отправляет их в ад. Такое не с чем не спутаешь. Хотя братик Манефы, похоже, уже никуда не доберётся и не встретится со своей сестрёнкой. Разве что на атомно-молекулярном уровне.

Но кое-что и, пожалуй, даже самое главное, сделать Ардалиону все-таки удалось — возможный союз Пашки со светлыми магами был сорван. Всё было сделано точно, правильно и Пашка попался на эту удочку словно ребёнок. Тут любому стало бы обидно от такого проигрыша, но зато теперь вся картина произошедшего, словно на ладони, а это дорогого стоит.

На душе у Пашки стало немного легче, ведь завалить оборотня это уже не грех, хотя и гордиться здесь было тоже нечем. Ему ещё только предстояло научиться контролировать свои способности и эмоции. Такие магические силы и возможности могут впечатлить любого воина. Всю бы эту силу, да в мирное русло.

В итоге Пашка сделал не простой, но однозначный вывод — его спасут на данный момент лишь одиночество и усердная работа над самим собой. Он не вправе рисковать кем-либо, пока не овладеет искусством магии в полной мере.

Портал открылся немного не обычно, ровно и аккуратно, словно раскрывшийся бутон цветка. Летний воздух был свеж и немного отдавал утренним туманом. В сознании Пашки, что-то переключилось и разом всё стало легко и просто. Ни боли, ни проблем, ни каких других лишних мыслей, которые словно безумные тараканы вечно мечутся в голове у взрослого человека.

То, что произошло дальше, Пашку почему-то даже не удивило. В его руках была удочка. Самая обычная деревянная. А вот и поплавок на зыбкой водной глади реки. Борт старой деревянной лодки возле самой кормы, и маленькие детские ручки которые немного неумело держат тяжёлую снасть.

За вёслами сидел дядя Витя, крестный Пашки. Поплавок на его удочке резко дёрнулся и снова замер, отправив ровные круги по водной глади, куда-то в незримую бесконечность. Опытные руки рыболова со стажем, сначала «подсекли» а затем потянули удилище на себя. Где то совсем рядом с бортом лодки вода неожиданно вспучилась и затем, словно закипела от большого количества пузырьков воздуха.

— Сачок давай! — хриплым от возбуждения голосом потребовал дядя Витя.

Сильноизогнутое удилище удочки, словно застонав из последних сил, тянуло за собой привязанную лесу. В кипящей воде мелькнуло большое холеное тело огромного леща и, глотнув воздуха, рвануло что было сил в бездонную глубину реки.

Леса лопнула, не выдержав, словно струна и всё разом стихло, как будто ничего и не было. Лишь жилы в крепких мужских руках держащих длинную деревянную удочку, были всё ещё напряжены до предела.

Леденящая тишина повисла в свежем и речном воздухе на несколько секунд. После чего, полновесный трёх этажный мат, полетел вдогонку лещу. В самую непролазную толщу речного ила.

Спустя пару минут поплавок на Пашкиной удочке резко дёрнулся и стремглав ушёл под воду, моментально выводя из ступора. Приятная дрожь пошла по удочке и по всему телу. Рыбина точно была большой и тянулась тяжело, сопротивляясь всем своим существованием.

— Не спеши. Слабину не давай. Сейчас я сачок подведу…

До боли знакомый голос дяди Вити становился всё более размытым и звонким, уносясь Пашку куда-то вдаль. Видение ушло так же внезапно, как и появилось. Пашка не мог точно сказать, где он сейчас находится. Но, ни страха, ни сомнений на этот счёт в нём сейчас не было. Догадка осенила его так же неожиданно:

— Ну, конечно же, я попал в свои воспоминания! Значит и они записаны в книгу бытия. А значит — прошлое существует, как минимум в виде отдельно взятых воспоминаний. И оно материально. Не знаю, как и почему я сюда попал, но, похоже, что пора отсюда выбираться.

Привычка разговаривать с самим собой наедине в голос, похоже, становилась неотъемлемой частью Пашкиной жизни.

У него не было никакого резона здесь застрять и уж тем более остаться навечно. Сознание Пашки само собой начало расплываться и перед его глазами всё чётче начали прорисовываться и очень быстро мелькать картинки детских воспоминаний.

Одно дело, у себя дома на диване лежать и вспоминать приятные моменты из прошлого, и совсем другое дело — реально путешествовать по собственным воспоминаниям. Так без особой подготовки, недолго и крышей съехать. Тут главное никогда не путать реальность с другими стихиями. У подобных перемещений должен быть всегда ключ. Что-то ведь стало отправной точкой и дало направление. И обычно это предмет, обладающий определённой магической силой.

— Верно! — догадался Пашка, — Это же клинок!

Клинок действительно до сих пор находился в его руке. Таинственные магические символы проблеснули на поцарапанном лезвии, словно подмигнув Пашке.

Все последние передряги с лёгкостью могли стереть с клинка любую чужую волю, но стереть его суть, заложенную в само его существование, пока он сам существует — это практически не возможно. Любой предмет, как и человек, имеет свою память, нужно лишь получить ключ к этому хранилищу.

— Давай расскажи мне свою историю! — попросил Пашка клинок, тоном, не терпящим возражения, — Ты ведь сам этого хотел!

Пронзая взглядом холодную сталь клинка, Пашка мысленно перенёсся в самое начало истории. В момент его рождения.

Вокруг начало темнеть, и словно падая резко вниз, у Пашки на миг перехватило дыхание. Затем появились лепестки и, поднимаясь кверху, закрыли бутон. Дышать стало заметно легче. Появившиеся стенки портала, понеслись навстречу, переливаясь перламутром.

— А жизнь, то налаживается! — констатировал Пашка.

Стенки портала начали постепенно расходиться в стороны и таять. Перед Пашкиным взором вырисовывался, пруток раскалённого металла, лежащий на наковальне. Тяжёлый молот кузнеца ударил по прутку, рассыпая в стороны сноп золотых искр.

— Дальше! — скомандовал Пашка, понимая, что слишком сильно разогнался в прошлое и нужно возвращаться обратно.

Картинка послушно сменилась и на ней стала прорисовываться комната с камином из камня. В её центре стоял массивный дубовый стол. За ним на стульях сидели двое: бородатый мужчина в возрасте и девочка лет восьми.

Мужчина был крепкого телосложения в заношенном переднике и рабочей одежде кузнеца. Перед ним на столе были разложены точильные камни разной зернистости. Сам же он в этот момент пил из большой глиняной кружки.

Девочка сидела напротив него на высоком табурете. Она держала в руках клинок, внимательно рассматривая его и оценивая качество полировки. Пламя свечи, что стояла на столе и тускло освещала присутствующих, отражалось в зеркальной плоскости клинка. Холодное оружие ручной работы, сделанное в единичном экземпляре. Шедевр и одновременно вершина кузнечного ремесла.

— Стоп! — резко скомандовал Пашка, точно зная, что присутствующие его не слышат и не видят.

Картинка приблизилась и впустила в себя. Появились непривычные запахи и даже ощущение прохлады от только что выкованной и остывшей стали. Резкий запах шлифовальной пасты. Можно было даже ощутить лёгкое тепло рук девочки.

Затем картинка плавно пропала, и остались только ощущения вложенной в клинок магической силы и вся суть его предназначения.

Описать чувства и ощущения словами, всегда было очень сложно, куда проще принять это как данное. Послышались голоса, немного приглушенные и на не понятном для Пашки наречии, но как, ни странно суть сказанного была предельно ясна и отложилась где-то на подсознании.

— Дальше, к самой сути! — снова скомандовал Пашка.

Перед его глазами быстро замелькали движущиеся картинки, весьма чёткие и цветные, иногда немного притормаживая, видимо желая, запомниться немного больше чем другие. Получалось что-то вроде краткого пересказа прожитой жизни, ориентируясь по её основным событиям. Нет, не столько жизни хозяина, сколько жизненного пути самого клинка и событий которые особенно сильно отразились на его судьбе и магическом наполнении.

Получалось, что каким-то странным образом клинок был наделён душой. Ну, или чем-то подобным. И на подобии человеку он вроде как их переживал. Особенно те моменты, когда его, по его же разумению предавали, или поступали с ним не честно. И получалось, что клинок обладал нестерпимой способностью всегда стараться показывать истинную суть, всего того к чему он имел хоть какое-то отношение. И словно верный и преданный пес, он переживал за своего хозяина. А так же он был весьма благодарен Пашке за своё исцеление и желал любым доступным ему образом отплатить этот долг.

Ещё клинок надеялся передать послание для своей хозяйки через Пашку, так как она не обладала нужными способностями для того что бы получить его. И напоследок клинок считал своим долгом рассказать Пашке, про один важный факт из своей биографии, который напрямую касается его нынешней хозяйки.

Перед глазами Пашки снова поплыли размытые картинки, словно снятые в быстром движении и появились очень сильные ощущения. Чувство некой обречённости и беспомощности, а также скорая близость не минуемой смерти.

Картинка остановилась, и на фоне хмурого свинцового неба появился человек, который наклонился и поднял с земли клинок. Сначала он его внимательно рассматривал и изучал, а затем сотворил достаточно хитрое заклинание, сделав его орудием исполнения своей тёмной воли, для того чтобы иметь возможность отслеживать всё, что происходит вблизи клинка. Судя по вложенной силе и возможностям, этот человек был весьма осведомлен в данной магической практике.

Затем этот человек вложил клинок в руку женщине, которая лежала на земле, широко раскинув руки крестом. Её открытые, остекленевшие глаза, отражали в себе бездонное и хмурое небо. Эта женщина не была похожа на боевого мага, она скорее выглядела как ведьма, обладающая когда-то не малым опытом и силой. В её груди зияла, смертельная рана, нанесённая, мечём и, судя по всему, меч этот был не простым. И лишь одна случайная деталь во всём этом показалась Пашке весьма знакомой. Это был амулет на шее у мужчины. Но где он мог видеть его раньше?

— На балу! Ну, конечно же! — воскликнул Пашка, в точности припоминая момент.

Тогда он совершенно случайно увидел этот амулет. Ардалион находился в приподнятом настроении и весьма охотно демонстрировал гостям, мастерское владение своим мечём.

Верхняя пуговица его рубашки расстегнулась и оттуда ненароком выпал золотой медальон, на длинной и толстой цепочке. Ардалион тогда его молниеносно подхватил и спрятал на место, аккуратно застегнув пуговицу. Но Пашке удалось его рассмотреть, и это был действительно тот самый медальон.

— Стоп! Отмотай назад! — скомандовал Пашка расплывающемуся изображению перед глазами.

Картинки прокрутились назад немного дальше, чем прежде. На ней было отчётливо видно, как крепкая мужская рука выворачивает запястье ведьмы с клинком. Затем раскалённый огненный меч пронзает грудь женщины насквозь. Она вскрикнула и тут же испустила дух. Не вынимая из жертвы свой меч, мужчина громко произнёс:

— Я забираю твою силу и способности ведьма! И отныне и на века вечные, они будут принадлежать, и служить мне!

Пашка сразу же узнал этот голос, и спутать его с кем-либо, было просто не возможно. Это был голос Ардалиона. Вот только облик у него тогда был совсем другой и если бы не эти детали, узнать его было бы не возможно.

Картинка снова расплылась, голоса пропали, но вскоре вновь стали прорисовываться очертания нависших и угрюмых облаков. На их фоне появилась фигура маленькой девочки, лет восьми. Она плакала и причитала, склонившись над своей мамой, которая лежала на земле, широко раскинув руки крестом. Небеса разверзлись, и сильный дождь застучал своими большими каплями по всему живому и не живому, словно желая хоть как-то утешить малую кроху, ставшую сиротой.

А может небеса просто не сдержались и разрыдались от боли и ужаса творящегося под его лоном. Кто уж теперь разберёт, почему иногда так происходит, а никак не иначе.

Вскоре за спиной у маленькой девочки появился Ардалион, в своём нынешнем обличии. Он положил свои большие руки на плечи девочки и что-то ей сказал. Из-за сильного дождя слов было не разобрать. А потом они ушли вместе, и девочка несла этот самый клинок в своей руке. Внезапно повзрослев и перенеся самую большую потерю в своей жизни, она поклялась, во что бы то ни стало отомстить убийце своей мамы. Ах, если б она только могла тогда знать, где искать этого самого убийцу!

— Так вот откуда ноги растут! — злобно вырвалось у Пашки.

Теперь всё сходилось и вставало на свои места, словно раздробленные когда-то части одной большой картинки под названием — жизнь. Теперь Пашке было понятно, как появился оборотень в стане светлых магов, и почему в его руках оказался этот самый клинок. Светлые конечно сами разберутся в своих косяках и просчётах. И, что сделано, то сделано и нет, ни малейшего смысла, хоть о чём-то жалеть. Нужно просто жить дальше.

— Придёт время! И кое — кто ответит за свои деяния! Ибо теперь я знаю правду, и знаю, какое наказание его ждёт! — голос Пашки прозвучал зычно и звонко, словно острый стальной клинок, рассёкший мрачный и спёртый воздух.

И почему-то опять Пашке сразу стало легче дышать. Может потому что появился смысл жизни? А может, потому что Пашка наконец-то понял, в чём смысл его предназначения и как ему жить дальше.

Ему нужно просто научиться жить с этим. Жить полноценно и красиво. Жить не вчера, и не завтра, а непременно сегодня, забрав из прошлого лишь самое доброе и прекрасное. А завтра будет лишь то, что должно быть и ничего кроме этого.

И самое, пожалуй, главное — это всегда оставаться самим собой. Ведь самое страшное на самом деле — это предать самого себя и то, во что верят, твоё сердце и душа.

Пашка всегда хотел этого и всегда об этом мечтал. Если можно путешествовать по воспоминаниям, значит можно и попасть в тот же самый сон снова, только уже наяву.

Пашка сорвался с места и побежал, что было сил, широко расставив руки, словно крылья. Знакомый запах лета и реки ворвался в его лёгкие с новым вдохом. Маленькие ножки в детских сандаликах бежали вниз под горку к берегу реки. Тепло яркого летнего солнца. Свежий ветер прямо в лицо. Взмах руками, и вот уж ноги не касаются земли.

Вот оно, то самое забытое и столь прекрасное чувство — чувство полёта и ничего кроме него! Под Пашкой проплывали прозрачные и слегка желтоватые воды до боли знакомой и родной реки. Её пьянящий аромат, свежесть и мириады манящих блёсток от солнца, словно далёкие галактики, как и прежде, манят его к себе в свои неизведанные миры.

Глава 2 «Вера»

Мы то, во что верим! А что делать, если твоя вера кому-то пришлась не по душе? Если вас беспокоит этот вопрос, то значит, вам срочно нужно заняться укреплением собственной веры. Как известно корни любой веры нужно искать в своих предках, ибо это именно то, что заходит в человека с молоком матери.

А что делать, если все твои предки оказались в мире ином? Значит нужно просто прийти к ним на могилку и поклониться. Тем более, если ты обладаешь не обычными магическими способностями.

— Чего стоим? Кого ждём? — спросил Пашка самого себя.

Лицо его расслабилось и словно помолодело. Последние месяцы жизни не прошли для Пашки даром. Ему пришлось быстро повзрослеть и стать таким же занудой, как и все взрослые люди обременённые рутинными делами. И тут уж, как ни крути, а самым лучшим способом всё это быстро исправить, является метод под названием — впасть ненадолго в детство. Звучит немного дико, зато результат сто процентный.

— Мама, мама! Смотри, как я умею! — сгримасничал Пашка тоненьким голосочком подростка.

Так уж получилось, что большинство родственников Пашки, были похоронены в одном месте. И самым простым решение, было — открыть портал у могилки бабушки. Место, в котором он уже много раз бывал.

Портал открывался не охотно, даже с такими возможностями и силой, но скорее всего, просто не хватало опыта. Выход из страны снов был вязким и тягучим и возможно сама душа, не спешила покидать столь прекрасное место.

Но вот шаг уже сделан, и портал заработал привычно и ровно. Голубоватые и бездонные стенки тоннеля летели Пашке навстречу.

«Лучше сразу выйти на втором уровне бытия, — мелькнуло у него в голове, — Лишняя популярность мне совершенно ни к чему. Да и от обычных людей стал уже как-то отвыкать. Вечно они оказываются не в то время и не в том месте»

Мысль о возможной засаде, так же была рассмотрена Пашкой. Его популярность росла день ото дня в геометрической прогрессии, а количество мест, где его можно было бы подкараулить, на самом деле, если подумать — мизерное. И кладбище как раз одно из основных таких мест. Молодой маг, столкнувшись с неподъемными трудностями, решил обратиться за помощью к своим предкам. А ведь так всё в общих чертах и произошло. Вот только расслабляться и совершать примитивные ошибки не нужно.

Пашка мысленно перенёс выход портала немного дальше от могилы бабушки и сотворил на себя заклинание не значительности наивысшей силы. Разумеется, на бабушку и Фому это заклинание не распространялось. Если ты кому-то даёшь разрешение или пропуск в свою жизнь, то это непременно касается всего. Либо ты доверяешь кому-то, либо — нет.

Бояться, и остерегаться Пашке было особо некого, а вот все эти не нужные жертвы псевдо героев, давили в дальнейшем тяжким грузом на чувство вины. Да и что вообще такое — сто процентная защищённость от всех бед и напастей? Существует ли она вообще в природе?

Портал открылся в нужном месте и, выгрузив Пашку, бесшумно растворился в пространстве. Твёрдая земля под ногами показалась приятной и даже надёжной. Болтаться по разным мирам, конечно же, прикольно но с непривычки некомфортно.

На втором уровне бытия всё бесцветное. Миллионы оттенков серого цвета, и даже чисто белый цвет или чёрный, встречаются крайне редко. Всё выглядит таким, какое и есть на самом деле, без прикрас и масок. И совершенно не важно, из каких драгоценных материалов сделаны оградки и памятники. Все эти грани человеческих предрассудков здесь стираются. Это мир призраков и всевозможных энергетических сущностей. Здесь свои правила, свой дизайн и своя неповторимая атмосфера. На любителя, разумеется.

Чутьё вновь не подвело Пашку. Его действительно поджидали, но судя по всему, не сильно надеялись на успех. Вроде как для галочки в отчёте выставили дозорных. Маги они хоть и боевые, но как говорится: третий сорт не брак.

Со стороны светлых магов дежурила молодая и ещё не очень опытная девчонка. Она болталась по центральной аллее туда-сюда, не подозревая, что рядом притаился тёмный соглядатай маг. Его магическая сила была немногим больше чем у светлого мага, и именно это различие позволяло ему оставаться невидимым для неё.

Раскинув красивое и весьма сильное заклинание не значительности, он вальяжно расположился на соседней могилке за маленьким столиком. Наивно полагая, что его никто не видит. Он «убивал» своё свободное время тем, что поддразнивал худую и голую сущность с серой морщинистой кожей и весьма даже уродским видом, мирно спящую прямо на кресте.

Твари эти относительно безобидны и сами не нападают, просто им нравиться жить на кладбище, ведь здесь у них есть все, что им нужно. И если они понимают, что ты их видишь, то могут начать у тебя что-нибудь клянчить или просить, выполняя мелкие поручения духов в их отсутствие. Что же касается духов усопших, то они редко появляются на местах захоронения и по большей части занимаются путешествиями. Но большинство из них и вовсе не обладают какой-либо силой даже для совершения осознанного действия. Дух вроде, как и есть, а силы в нём — нет. Не наработал при жизни.

Пашке неумолимо захотелось подшутить над тёмным магом, которому, было явно очень скучно. К тому же, оба эти воина, отвлекали его от той цели, ради которой он сюда пришёл.

Сотворив самую простую магию в своей ладони в виде крохотного прозрачного шарика. Пашка лёгким тёплым дыханием направил его в сторону сущности на кресте. Плавно пролетев несколько метров, шарик достиг желаемой цели и словно дикая пчела со всей дури ужалил спящую сущность в аккурат пониже спины.

С диким не человеческим визгом сущность подпрыгнула и кинулась на своего обидчика, то есть на того, кто так долго мешал ей спать до этого момента. Думать ей от природы особо нечем, да она для этого и не предназначена с рождения. В итоге сущность вцепилась всеми четырьмя лапами прямо в лицо тёмного мага, продолжая истошно визжать.

Парень, явно не был готов к такому повороту событий, и напрочь забыв, зачем он здесь находится, кинулся бежать со всех ног в сторону выхода. На бегу, он пытался оторвать эту тварь от своего лица, жутко ругаясь не своим голосом. Разумеется, его тут же увидела светлый маг.

Девчонка, галопом сорвалась с места, и устремилась вдогонку за стремглав несущимся тёмным магом. Ей никак не удавалось вытащить на бегу мобильник из заднего кармана брюк. Выглядело это забавно. Она решила, что произошло что-то очень важное, и нужно немедленно доложить об этом своему шефу.

Пашка улыбался, глядя им в след. Шалость удалась на славу. И главное — настроение улучшилось.

— А ты, я смотрю, всё никак не повзрослеешь, — раздался внезапно бабушкин голос у Пашки за спиной, — Но это даже и к лучшему.

— Уверена? — уточнил Пашка обернувшись.

— Рада тебя видеть, в добром здравии и расположении духа, — голос бабушки был мягким и даже немного радостным.

— Я тоже рад тебя видеть, — признался Пашка, — Вот. Решил навестить. Видимо созрел.

— Мы все очень рады, тому, что ты вернулся, Чародей! — произнёс своим, не забываемым голосом домовой, не переставая прибираться на могилках, в том числе и бабушкиной.

— Кто это мы, Фома? — поинтересовался Пашка, подойдя к домовому ближе.

Встав на одно колено, он протянул ему правую руку для приветствия. С которой он только что снял тёмно синюю перчатку чародея с золотой оторочкой. Зеркальные доспехи послушно растаяли, обнажив весь костюм чародея с накидкой.

— Мы, это…, все мы…, — домовой осёкся под пристальным взглядом бабушки. Сегодня она была в нарядном сарафане и нечто напоминающее шляпку, гордо возвышалось на её седой голове.

— Всему своё время! — голос бабушки снова стал строгим, — Думаю, пора вспомнить, зачем мы здесь.

Довольный Фома, радостно жал руку Пашке сразу обеими своими ручонками. Пашка молчал, и глаза его были наполнены истинной радостью. Встав в полный рост, он сообщил о причине, по поводу которой здесь оказался:

— Я хотел поклониться своим предкам и попросить у них немного мудрости и поддержки. Вопросов, у меня как обычно, больше чем ответов. И чем больше я что-либо понимаю, тем больше понимаю, что ничего уже не понимаю.

— У тебя будет такая возможность, но не здесь, — голос бабушки стал настороженным.

— Я подумал, что стоит, как-то защитить это место, — Пашка надел перчатку чародея и указал ею на захоронения.

— Пустое! — отмахнулась бабушка, — Не стоит волноваться. Многое теперь уже не так.

— Многое, — задумчиво произнёс Пашка, сканируя могилки.

— Они уже совсем рядом! — озабоченно предупредил Фома.

— Доверься мне, Павлуша. Когда здесь закончишь, просто следуй за нами, — слова Евдокии прозвучали более чем уверенно и сильно, да и повода не доверять им у Пашки не было.

Евдокия шагнула в свой открытый портал, немного похожий на дверь в деревенскую зимовку, с высоким порогом. Фома молниеносно проскользнул туда же, ловко перепрыгнув через порог, явно делая это не первый раз. Портал закрылся, и показалось, что он слегка скрипнул, словно старая дверь в притёртом прихлопе.

Совсем рядом с Пашкой раскрылись одновременно сразу несколько порталов. Из одного из них вышел шеф светлых. Как ни странно, но Пашка почему-то знал, что это именно он.

Справа от него, из слепящего белым светом портала вышла Полина. Осанки, и стати этому боевому магу было не занимать. Две рукояти мечей виднелись за её плечами и несколько замысловатых амулетов удачно располагались на светлом костюме девушки. Металлические накладки, пряжки и узорчатые пуговицы и застёжки отблёскивали золотом. Лицо Полины было совершенно спокойным, выразительные глаза смотрели в упор на Пашку из-под козырька и переносицы боевого шлема. В руках у девушки ничего не было.

С лева от шефа, из портала похожего на вход в юрту вышел шаман Петрович. Он не являлся боевым магом и занимался лишь целительством, но уже имел честь немного познакомиться с Пашкой.

Цель их визита была понятна. Воспользовавшись случаем они решили попытаться наладить диалог с новой и весьма значимой фигурой в лице Пашки. Не смотря на все предшествующие неудачи в этом направлении, они не оставляли попыток. Это вызывало некоторое уважение в их адрес.

Позади этой троицы из своих порталов вышло ещё несколько боевых магов, прикрывающих тылы в свите своего шефа.

— Я хотел…, — начал, было, шеф.

— Не стоит даже пытаться! — резко перебил его Пашка, — Я знаю, что у вас на уме!

— И всё же, позвольте мне продолжить, — попросил шеф, — Это не займёт много времени.

— Хорошо! Но времени у нас действительно не много, — смилостивился Пашка, внимательно сканируя шефа светлых.

Тот не сопротивлялся. Он прекрасно понимал, с кем сейчас говорит, и насколько бессмысленно и глупо с его стороны именно сейчас врать. Шеф светлых был человеком мудрым и начал с того что сказал правду:

— Не спорю, заполучить такого воина как ты на свою сторону, дорогого стоит. Но я здесь не за этим. Хочу в первую очередь выразить свою благодарность в виду некоторых событий. А так же принести свои извинения за непрофессиональное поведение своих сотрудников.

— Он жив? — спросил Пашка, пристально посмотрев на шамана, уже догадываясь, о том каким будет его ответ.

— Да, — утвердительно ответил Петрович, упуская подробности, — Противоядие создано, но восстановление будет долгим.

— Он заслужил этого, — твёрдо произнёс Пашка.

Никто из присутствующих не возразил. То, что Антон остался жив — уже счастье. После короткой паузы, шеф продолжил:

— Ты спас Полину. Она мне как дочь.

— Как дочь…, - задумчиво произнёс Пашка, чувствуя приближение тёмных магов, — Как же он тогда в этой бойне оказалась?

— Это мой грех, — признался шеф, — Не отрицаю.

— Грех не семя, посеешь не взойдёт, — отрезал Пашка, закрывая тему, и переведя взгляд на Полину, — Время. Его всегда так мало, для того что действительно важно. Но, я вернусь, и тогда время перестанет иметь значение.

Пашка пристально рассматривал Полину, словно желая запомнить её образ в мельчайших подробностях. На самом же деле, он незаметно ставил на неё магическую защиту, которая не являлась панацеей от всех бед, но всё же Пашке так было спокойнее. Меньше всего ему сейчас хотелось, чтобы с ней снова что-нибудь случилось в его отсутствие. Ведь как оказалось на поверку, шеф светлых магов тоже тот ещё старый интриган.

«Уж не братья ли они с Ардалионом?» — подумал Пашка.

— Мы здесь не одни, — спокойно, но уверенно произнёс шеф, — У нас гости.

Свита немного забеспокоилась, занимая позиции с оружием наизготовку и готовя боевые амулеты. Служба есть служба, и случаи бывают разные.

Лишь Пашка с Полиной, даже не шелохнулись, пристально глядя друг другу в глаза. Именно в этот самый момент, Полина почувствовала себя по-настоящему защищённой, совершенно позабыв о том, что происходит вокруг.

Костюм Чародея плавно заколыхался, сквозь него словно мириады маленьких капелек, проступали зеркальные доспехи. Пашка сделал несколько шагов назад, дабы не подвергать никого опасности, продолжая пристально смотреть на девушку, пока боевой шлем не закрыл лицо и глаза зеркального воина.

За кого он теперь, или против кого? Что твориться в его душе и благодаря чему, вновь оживает и оттаивает его сердце? Зеркальная полусфера щита развернулась, словно веер в левой руке Пашки. Теперь ему было чего терять, и ради чего идти вперёд. Это придавало сил и одновременно делало его уязвимым. Если ты что-то имеешь — значит, можешь это потерять.

Тёмные маги открывали свои порталы, пытаясь разобраться на ходу. Толи им окружить своих светлых врагов, толи сплотиться в один боевой кулак для решающего удара.

Быстро заметив зеркального воина, теневые охотники и боевые маги тёмных, заметно засуетились. Все о нём слышали, но мало кто видел его в действии, во всей красе. Слухи приписывали ему неимоверные способности и деяния, а неизвестность, как известно, весьма напрягает и порождает всё новые и новые слухи.

Ардалиона среди них не было, да и что он мог предложить Пашке, на данный момент после всех этих событий. Значит, тёмные просто обозначили своё присутствие, на всякий случай, а вдруг какой шанс и подвернётся. Либо старый интриган Ардалион затеял новую игру.

Мстить за оборотня — это маловероятно. Даже сами тёмные маги всегда недолюбливали оборотней за их мерзкий характер. Другое дело — это братство боевых магов. Здесь за своего побратима, могут пойти на многое. Хотя жертвовать собой ради других, у тёмных всегда было чрезвычайной редкостью.

Подобным героизмом куда чаще славились светлые маги. Все острые грани, между одними и другими давно уже поистерлись. И всё это противостояние, давно уже стало напоминать бесконечные разборки между двумя бандитскими группировками. И те и другие начали забывать истоки, пренебрегать правилами и взаимными договорами. Кодекс чести, уважение к достойному противнику и добродетель, стали считаться слабостью.

А ведь когда-то даже враги уважали друг друга, и все свои противоречия решали в честном бою. Это и стимулировало любого воина, постоянно совершенствовать своё мастерство и владение оружием. И ведь действительно было, за что уважать противника.

В те далёкие времена, было куда важнее не убить противника, а показать, что ты сильнее его и во всём его превосходишь. А сейчас по сути дела, глупая и наглая ребятня устраивает разборки на районе, не имея ни принципов, ни марали, а лишь желая стать в одночасье героем. Причём любой ценой. И им плевать на то, что будет завтра и уж тем более на то, что они оставят после себя потомкам.

— Уходите. Я разберусь, — посоветовал Пашка светлым магам.

— Помни о том кто ты! — выкрикнула, Полина, не сдержавшись.

— А я никогда не забывал, — голос Пашки оживился.

Тёмные, явно, что-то затевали, выстраиваясь в боевой порядок, в виде клина. Глупо было надеяться, на то, что тёмная душа Ардалиона оставит без ответа столько проигрышей подряд. Вот только он всегда предпочитал оставаться в тени, подставляя других. Такая уж натура.

— Мы, останемся, — твёрдо произнёс шеф светлых.

Его подопечные, во главе с Полиной заняли круговую оборону, прикрывшись щитами и спрятав шамана в середину строя.

Сам шеф светлых магов облачился в лёгкие доспехи, разминая пустые руки, словно фокусник перед выступлением. Лёгкость его доспехов была более чем обманчива, хитрой многослойной защиты в ней было более чем, только можно было бы себе представить. Да и оружием, шеф явно пренебрегал, предпочитая чистую и коварную магию.

— Эй, чародей! — выкрикнул впереди стоящий боевой маг тёмных, судя по всему главный, — Как же так! Ты же был с нами?!

Это был тот самый свергнутый Пашкой, бывший чародей Ардалиона. И было отчётливо понятно, что он выполняет прямой приказ, и что всё это действо ему не по душе. Он единственный знал, как никто другой про истинную силу и хитроумное коварство, теперь уже зеркального воина.

— Он предал нас! — оживились, теневые охотники, явно провоцируя.

— Я теперь сам по себе! — голос зеркального воина был совершенно спокойным.

— А нам так совсем не показалось! — не унимались тёмные.

Их командир молчал, пождав губы и глядя куда-то вниз.

— Это он замочил Манефу и её братца! — вырвалось из толпы, весьма раздражённо.

— Я предупреждал, но они не вняли моим речам! — громко произнёс Пашка.

— Он перебежчик! Такое не прощают! У нас таких наказывают! — толпа распалялась всё сильнее.

Зеркальный воин стоял в полный рост, даже не пытаясь принять боевую стойку или достать оружие. Мало того, он повесил себе за спину свой большой и почти невесомый щит и уже совершенно не реагировал на провокационные выкрики из весьма разбушевавшейся толпы тёмных. Он лишь внимательно вглядывался в их искажённые лица, своим размытым взглядом, словно глядя сквозь них. За всей этой полоумной массовкой хорошо просматривался их отец вдохновитель — Ардалион.

Один из теневых охотников долго размахивая рукой с взведённым амулетом, по какой-то случайности произвёл выстрел в сторону Пашки. То, что он и сам этого не ожидал, было хорошо видно по его выражению лица.

Вытянув перед собой левую руку, Пашка спокойно поглотил огненный шар разгоревшимся на ладони символом тьмы. При всём при этом, не совершив ни единого лишнего движения. В то же мгновение перед ним открылся портал, в котором он и исчез.

Перед глазами Пашки вращались загадочные символы, отматывая время на несколько мгновений назад и подсвечивая портал зеленоватым цветом. В его правой руке стал вырисовываться и скручиваться белый шар, похожий на шаровую молнию.

В кабинете Ардалиона был полумрак, посреди комнаты, на полу, была расчерчена хитроумная пентаграмма окаймлённая множеством зажжённых свечей. Сам тёмный маг находился в середине пентаграммы, он стоял в полный рост, делая загадочные пассы руками.

Прямо перед лицом Ардалиона, материализовался, ослепительный белый шар и, ударившись о невидимую защиту, взорвался, ярко осветив весь кабинет. Ударная волна от него, сметая всё на своём пути, разрывала на мельчайшие клочки многоуровневую магическую защиту кабинета. Самого шефа отбросило к противоположной стене словно мусор. Сознание он не потерял, но почти полностью лишился своей личной магической защиты.

В след за шаром, из ослепительно белого портала вышел зеркальный воин. Оружия в его руках не было. Таинственные символы на доспехах, ярко горели и переливались адским огнём, освещая своим светом большой кабинет, вся мебель, в котором была раскидана по сторонам.

Массивные двери в комнату, осторожно приоткрылись. Но на этот раз элитная охрана, даже не решилась войти в кабинет своего шефа, приняв для себя единственно правильное решение: просто наблюдать за происходящим и не вмешиваться.

Зеркальный воин поднял свою левую руку, показывая охранникам горящий знак смерти на ладони, и продолжая шагать в сторону, медленно сползающего со стены на пол, Ардалиона.

Бравая охрана стремглав ретировалась, забыв про все свои клятвы и обязательства, попросту бросив своего шефа на произвол судьбы. Своя шкура дороже, да и их шеф в данный момент вовсе не выглядел как бесспорный кандидат на долгую и счастливую жизнь.

Пашка нагнулся над своей жертвой, схватив её правой рукой за горло. Шеф захрипел, задыхаясь, но в его глазах не было ничего кроме пустого мрака. Тратить время на пустые разговоры у Пашки не было ни малейшего желания, поэтому он просто открыл портал прямо в полу за спиной Ардалиона.

На кладбище прошло буквально мгновение после того как зеркальный воин ушёл через свой портал. Никто из присутствующих там даже и подумать не успел о том, что происходит. Из вновь открывшегося горизонтального портала, выпал спиной на землю Ардалион. Держащая его за горло рука зеркального воина, пригвоздила шефа к земле, словно выбив из него всю дурь.

Земля старого кладбища всколыхнулась от сильного удара. Облако поднявшейся пыли неспешно поплыло в сторону, заслоняя собой оградки и памятники. Несколько серых сущностей не удержавшись, упали с крестов на землю.

Отпустив горло Ардалиона, Пашка встал в полный рост. Мельком кинув взгляд на Полину, он открыл новый портал и тут же в нём исчез. На кладбище разом всё стихло, надолго изменив расклад магических сил.

Глава 3 «Путь воина»

Можно быть самым лучшим в мире воином, не подчиняющимся ни боли, ни страху, ни упрёку, но что в том проку, если ты не видишь в этом ни малейшего смысла? Всё на что ты способен в данный момент — это нести смерть и разрушение. Так чем же отличается обычное убийство от подвига, о котором люди, спустя годы начнут слагать легенды?

Закрыв свой портал, Пашка всего лишь переместился на возвышение, оставаясь на том же кладбище, раскинув заклинание незначительности наивысшего уровня. Ему была интересна реакция каждого из присутствующих. Таким способом можно познать своих врагов и как ни странно друзей тоже.

Ардалион лежал на земле не подвижно. Поднявшуюся пыль развеял ветер. Темные маги, отойдя немного от шока, заметно нервничали. Они ожидали чего угодно, но точно не того что произошло на их глазах за считанные секунды. Но именно это событие разом смешало все их карты. Если «король» умер, то значит, его место освободилось. Вот правда оставалась одна небольшая деталь — стоило изначально убедиться в его смерти, прежде чем совершать необдуманные поступки.

Командир тёмных магов быстро смекнул, как ему теперь нужно действовать. Первое что он сделал это взял ситуацию под собственный контроль. Его красивый, правый хук снизу, быстро привёл в чувства основного паникёра. Куда же без них? Парень рухнул навзничь, чуть не лишившись сознания. Всем же остальным вполне хватило наглядного примера, для того чтобы взять себя в руки и быстро сообразить кто здесь главный в отсутствии шефа.

После ухода Пашки, место чародея вернулось к прежнему хозяину. Вернулось место, но не утраченная репутация, которую теперь нужно было восстанавливать. И поэтому бывший тёмный чародей, которого между собой все называли — Аргус, решил воспользоваться своим шансом — хотя бы попытаться занять место бывшего шефа. А если Ардалион жив, и вновь займёт свой законный трон, то должность правой руки с немалыми заслугами, это тоже не самый плохой вариант для его карьеры.

В стане тёмных прозвучали весьма чёткие команды взбодрившегося командира Аргуса. Послушно выстраиваясь в две шеренги и прикрываясь щитами, тёмные маги двинулись в сторону своего шефа.

Полностью окружив его и создав защитный магический купол, они стали готовиться к транспортировке Ардалиона на свою базу. Пашке было хорошо видно, как внутри купола открылся портал, из которого вышел маг-целитель. Он достаточно быстро оценил ситуацию и приказал погрузить шефа на один из щитов.

Спустя минуту пятеро боевых магов, подняли щит и совместно, открыв большой портал, исчезли в нём. Мало кому под силу, в одиночку, провести через свой портал, кого-то ещё кроме себя. Сил не хватит.

В след за ними, ушли и остальные тёмные маги, под пристальными взглядами светлых, которые просто наблюдали, не предпринимая никаких действий. То что Ардалион был жив ни у кого не вызывало сомнений. Как и тот факт, что зеркальный воин не собирался изначально его убивать. Он просто остановил бойню малой кровью. Вопрос заключался сейчас в том, сколько времени продлится это вынужденное перемирие?

Даже светлые маги, находились в задумчивом недоумении от всего произошедшего. Они не спеша разбрелись по кладбищу, собирая информацию по этому делу и возможные улики. В такие моменты даже самые мудрые провидцы остерегаются давать прогнозы на будущее. На шахматной доске внезапно появилась новая фигура, которая только что, можно сказать играючи, завалила одного из королей.

Шеф светлых вызвал из офиса всех своих помощников. Неповторимый Жора, по прозвищу «Ум и лицо нации», не избежал свое печальной участи и на сей раз. Теперь он умудрился открыть свой портал прямо перед только что выкопанной ямой для подхоронения.

Качнувшись на самом её краю, он рухнул вниз всем телом. На его вскрик и шлепок, почти никто не обратил внимания. Все уже привыкли, и им было просто достаточно знать, что если Жорик здесь, значит, намерения шефа откопать всю правду, очень серьёзные.

Копаться в самых не постижимых глубинах не бытия, являлось прямой обязанностью Жоры. А вот со всем остальным он заморачиваться не любил. Видимо по этой причине самым простым выходом из этой ситуации ему показалось, открыть мини портал и разом переместится из ямы наверх.

Идея была хорошей, и лишь не большой недочёт в расчётах, в виде не высокой кованой оградки, чуть было не лишил «Лицо нации» первичных половых признаков. Первичные признаки в итоге благополучно спаслись, и пострадали только брюки и гордость. Махнув на эту оказию рукой, Жора, как ни в чём не бывало, приступил к своим обязанностям.

Братья «хамелеоны», уже изучали место падения Ардалиона, а так же следы закрывшихся порталов тёмных магов. Эти двое вообще никогда не задавали лишних вопросов, и складывалось такое ощущение, что они живут в каком-то своём мире. Ничто другое кроме работы их не интересовало. Просто идеальные работники.

И лишь Полина, задумавшись о чём-то своём, присела на скамеечку, на которой ещё совсем недавно сидел в засаде тёмный маг. Она пристально смотрела на серую сущность, которая словно хамелеон, медленно перебирая своими лапками, забиралась обратно на могильный крест. Сущность косо поглядывала на Полину, оценивая возможность взаимодействия в личных интересах. Вот только просить, что либо, у боевого мага, она сейчас не станет. Может когда-нибудь в другой раз, когда в жизни этой девушки всё наладится.

Неожиданно, Полина подняла свой взгляд и пристально посмотрела на Пашку. Вернее на то место где он стоял и смотрел на неё. Его самого она увидеть не могла. Она просто чувствовала его присутствие. И это новое чувство, всё сильнее и сильнее пробуждало в ней женщину, ту самую, которой ей всегда так хотелось быть. Ведь почувствовать можно лишь того кто предназначен тебе судьбой. И ничто иное помешать этому не в силах.

Пашка не просто почувствовал взгляд Полины, его словно, что-то резануло внутри и затем разбежалось мелкими мурашками по всему телу. Такие странные ощущения, словно обещанный судьбой бонус, за хорошо и правильно выполненную работу. Так значит и магия порой бессильна? Или Пашка сам каким-то образом привлёк к себе её внимание? Как много тем, в которых ещё только предстоит ему разобраться.

Всё идёт своим чередом. Вот только движение это как-то разом стало стремительным. И кто знает на самом деле, какой кровавой бойни, только что, удалось всем избежать. Молодые, горячие головы, сначала рубят, и лишь потом думают о том, а зачем всё это было нужно. А старые интриганы никак не могут во всё это вдоволь наиграться.

«Поля, Полина, Полюшка! Так вот как тебя зовут и величают!» — мысли в Пашкиной голове скакали словно воробьи, наперебой склёвывая хлебные крошки.

«Следуй за нами, когда закончишь здесь!» — внезапно прозвучало в голове Пашки, голос бабушки, приводя его в чувства.

Он тут же развернулся и быстро зашагал прочь, считывая на ходу направление бабушкиного закрывшегося портала. Слишком много вопросов и все без ответа, и это соотношение нужно было срочно менять. Так значит, в путь! Сомнения прочь!

Портал открылся ровно, маня голубоватым свечением своих стенок. Пашка сделал шаг. Странное волнение, мелкой дрожью пробежало по его телу, словно бы он первоклассник, идущий впервые в школу. Стенки портала неслись навстречу, стремительно меняя свой цвет, превращаясь в оттенки розового и белого. Через несколько секунд портал открылся и выгрузил Пашку в кромешную тьму, ярко моргнув напоследок, ослепительно белой вспышкой.

Глаза Пашки постепенно привыкали к темноте, и перед его взором начали появляться еле различимые очертания колонн и уходящего куда-то вдаль широкого коридора. Где-то там в его конце тускло мерцал свет. Пашка понятия не имел о том, где оказался. Ощущения были несколько необычными, словно тяжелую ношу снял с плеч.

Уже привычным движением, он хотел достать свой меч, для того чтобы немного подсветить им пространство в котором оказался. Вот только огненного меча в его руке не появилось. Знак тьмы, на левой ладони, не начал светиться. Его вообще не было. Да и сам Пашка, был одет в костюм чародея, а не в свои зеркальные доспехи. Получалось, что он каким-то образом лишился своей магической силы, и эта новость его вовсе не обрадовала.

Возможно, в любой другой ситуации он и был бы рад избавиться от этой непомерной ноши, но точно не сейчас.

Где-то в глубине коридора послышался гулкий топот тяжёлых ног. Приглядевшись, Пашка увидел фигуру здоровенного воина, которая быстро приближалась к нему. Затем неожиданно раздался оглушительный боевой клич.

Большой и бородатый воин, похожий на древнего викинга, бежал прямо на Пашку. В своей правой руке, он ловко вращал прямой и тяжёлый меч нанося удары по воздуху. В левой же руке, немного позади себя, он держал за длинную ручку двусторонний боевой топор. Его широкое лезвие, иногда задевая за каменный пол, высекало снопы ярких искр.

— Не фига себе, сходил за хлебушком! — в голос, сам того не ожидая произнёс Пашка.

Немного присев и сжавшись, словно пружина он готовился к прыжку для ухода с линии атаки. Ничего другое на данный момент он этому могучему воину противопоставить не мог. Не было времени даже на то что бы испугаться.

Мысли в голове Пашки заработали молниеносно и чётко: «Воин он конечно сильный, спору нет, но слишком большой и не поворотливый, и моё преимущество это скорость и не предсказуемость. Придётся вальсировать между колоннами, спасаясь от ударов с обеих рук. Пусть этот дядя немного поработает и устанет, а я потяну время. Нужно ведь разобраться, в том, что здесь происходит»

— А вот это то, что нужно! — обрадовался Пашка.

Его правая рука неожиданно нащупала за поясом клинок Амазонки, про который он совершенно позабыл.

«Куда же меня занесло? — подумал Пашка, — Что это за уровень такой? Получается, что магия здесь не работает! Здесь ты тот, кем всегда и являлся, без лишней напыщенности и магических навыков»

Викинг явно не шутил, и Пашка едва увернулся от тяжёлого меча, который ушёл в сторону по дуге. В это же время боевой топор уже летел прямиком в голову, и ему пришлось вновь кувыркаться, держа наготове в руке клинок. Викинг же работал двумя руками словно мельница, совершенно не зная усталости. От колонн, за которыми Пашка укрывался, отлетали отколотые куски мрамора.

Неожиданно возникший бой продолжался. Викинг молчал, не желая даже объяснить причину своего нападения, изредка издавая боевой клич. Пару раз Пашка успел отмахнуться своим клинком, но попасть по этой боевой машине, чтобы хоть как-то сбавить его пыл, у него пока не получалось.

Воин был как минимум выше Пашки на голову, и раза в три тяжелее. Для того чтобы его достать, нужно было приблизиться практически вплотную, одновременно увернувшись от меча и топора. Ногами, викинг так же работал совсем не плохо, и одного пропущенного удара, Пашке хватило бы навсегда.

Ловко увернувшись, в очередной раз от топора, Пашке удалось приблизиться к викингу на нужное расстояние для удара. С боку его защита слабее, но достать туда коротким клинком, не просто. Значительно проще, сперва ударить клинком в ногу наотмашь и уменьшить его подвижность для начала.

Древний викинг с лёгкостью разгадал хитрый ход Пашки, отбив клинок своим мечём и, выбив его из руки. Затем он словно играючи, как кошка с мышкой, повалил Пашку на пол, поставив ему на грудь свою тяжелую ногу. Тут же приставив свой острый меч, с боевыми зарубками, к горлу своей жертвы, он вонзил боевой топор в пол, совсем рядом с головой Пашки.

Викинг был абсолютно спокоен и внимательно смотрел, прямо в глаза, словно изучая. Как оказалось, он даже не запыхался и его покрытое морщинами лицо, ничего не выражало словно каменное.

Спустя мгновение меч викинга вошёл Пашке в горло, не причинив никакого вреда, и также легко вышел обратно. После этого викинг резко развернулся и пошёл прочь. Тяжелые шторы упали с больших окон под топот его ног, и яркий свет резко ударил Пашке в глаза.

— Он совершенно бездарен! — разочарованным голосом произнёс викинг, — Зачем я буду тратить на него своё бесконечное время?!

Голос воина грохотал отражённый высокими сводами потолка в зале, затихая повторяющимся эхом.

— Его сила не в этом, — голос второго воина был немного мягче, — Но клинком он владеет действительно бездарно!

Глаза Пашки постепенно привыкали к дневному свету. Никогда раньше ему не приходилось находиться в столь унизительном положении. Новые впечатления и эмоции хлестали через край. Быстро взяв себя в руки, Пашка решительно поднялся с пола. Внимательно осмотрев себя, он сделал некоторые выводы.

От знака тьмы на левой ладони не осталось даже и следа. Воевать здесь бабушкиным шарфиком, не получится по причине отсутствия магической силы как таковой. Меч викинга не причинил ему никакого вреда.

Так куда же он попал? Судя по всему его, здесь ждали, и если бы хотели убить, то давно это сделали. Или нет? Ощущения от меча были более чем реальные, но он всё ещё жив. Ни единой царапины. Или он попал на третий уровень…

— Подбери свой оружие, воин! Негоже ему там валяться! — грозный голос третьего воина был немного взволнован, похоже на него нахлынули воспоминания, — Когда-то я знал хозяйку этого клинка и надеюсь, ты достоин того чтобы к нему прикасаться!

Пашка стоял в самом конце длинного зала, у стены без окон. Множество мраморных колонн подпирали его широкие своды. Подняв с пола клинок, он бережно спрятал его обратно за пояс.

Воины, сидя за накрытым столом в другом конце зала, о чем-то совещались, размахивая руками, но говорили отчего-то шепотом.

— Чего застыл, как вкопанный?! — басовитый голос викинга стал более приветливым, — Проходи, присаживайся. Попробуем тебя чему-то научить. Уж больно Евдокия за тебя хлопотала!

Пашка собравшись с духом, пошёл к столу. Чувствовал он себя словно школьник перед экзаменом. Некоторое время тому назад он был самым сильным и от него зависели жизни других магов, а теперь вон оно как всё повернулось.

За дубовым столом сидели пятеро воинов. Один из них был точно самураем, второй был похож на монгола. Третий был точно из древней Руси. Не Илья Муромец конечно, но доспехи весьма узнаваемые. А вот кем был четвёртый воин, вернее воительница, сказать было как-то сразу сложно. Ну а с пятым воином — викингом, у Пашки уже был повод познакомиться лично.

— Приветствуем тебя, дорогой гость! — воин в русских доспехах учтиво привстал из-за стола, указывая рукой на свободное место, — Присаживайся! Милости просим за наш скромный стол.

— Приношу свои извинения, за столь необычную встречу! — викинг также учтиво привстал с массивного дубового стула, — Уж ты поверь мне, сынок! Это самый верный способ познать того, кого берёшь к себе в ученики.

— И вам всем доброго дня, — учтиво произнёс, Пашка слегка поклонившись, — Для меня честь, учиться у таких великих воинов как вы.

— Мы не совсем воины, — с грустью произнесла воительница в незнакомых для Пашки доспехах, — По крайней мере, в привычном для тебя понимании этого слова.

— Вы духи тех самых воинов, — несколько не уверенно произнёс Пашка.

Немного было странно и то, что все воины говорили на совершенно понятном для Пашки языке и использовали совершенно обычные для его слуха слова. Лишь сейчас, при дневном свете, он стал замечать еле заметную прозрачность их фигур. Они действительно были такими же духами, как и его бабушка Евдокия. Но по всем видимым признакам и ощущениям это был не второй уровень бытия. Все предметы и еда на столе выглядели весьма пристойно и презентабельно. Да и свежий воздух не имел ничего общего с затхлыми запахами второго уровня бытия, на котором было всегда сложно долго находиться.

И лишь сейчас Пашка обратил внимание и на то, что стол был завален шикарной едой, но воины к ней не прикасались. И он совершенно не мог их просканировать привычным уже для себя способом. Они же, похоже, с лёгкостью читали его мысли.

— Да, ты прав, — согласилась воительница, — Всё так и есть. Добро пожаловать на третий уровень бытия! И в скором времени ты освоишь все основные его законы и правила.

Лишь сейчас Пашка стал догадываться, что четвёртый, и самый симпатичный воин с очень красивым, женским голосом, имеет самое прямое отношение к эльфам. Она была словно окутана мудростью веков и народов, как впрочем, и неотразимым очарованием, ведь, как известно, эльфы не стареют.

— Угощайся, чем Бог послал, — изящная рука эльфийки очертила дугу над накрытым столом, — А на нас не смотри. Сам понимаешь.

— Благодарю покорно, но я не голоден, — отказался Пашка.

Есть в одиночку под пристальными взглядами ему было как-то совсем неловко.

— Ешь, тебе говорят, доходяга! — рявкнул викинг, энергично размахивая мускулистыми руками, — Так ты и меча в руке не удержишь!

— Этого грубияна зовут Бьёрн! — невозмутимо произнесла эльфийка, поставив перед Пашкой серебряный бокал и наполняя его чем-то весьма ароматным, — Его имя означает — медведь. Хотя в этом ты и сам уже успел убедиться.

— Именно так, Аркуэнэ! — радостно громыхнул викинг, с силой ударив свои огромные кулаки, друг о друга, — Именно так!

— Аркуэнэ, как ты понимаешь — это я, — представилась эльфийка, — Всегда рада помочь, чем могу.

— Её имя переводится, как — благородная, — добавил самурай, — Что полностью соответствует её прекрасной натуре. Меня же зовут — Такэда. Мы немало наслышаны, о твоих подвигах, молодой воин. Моя катана, всегда к твоим услугам, — самурай учтиво поклонился головой, сложив руки, ладонями друг к другу перед собой.

— Времена меняются, меняется оружие и способы ведения боя, и лишь одно качество остаётся неизменным для истинного воина, это — честь! — широкоплечий воин с русыми и полуседыми кудрями прижал свой сжатый кулак к своей груди и продолжил, — Имя моё — Ратибор.

— Что означает — борющий рать. Или как более привычно слышать твоему уху — побеждающий рать, — монгол был, не сильно разговорчив, учтиво поклонившись головой, он продолжил, — В истории я остался под именем — Шибан-хан.

— Это великая честь для меня, — Пашка вскочил со стула, прижимая свои руки ладонями к груди и склонив голову, — Я даже, мечтать, не смел о подобном.

— Рано ещё благодарить, ибо многому ещё только суждено исполниться, — женственный голос Аркуэнэ звучал глубоко и загадочно, — Надеюсь, что и у нас также будет повод, однажды отблагодарить тебя.

Её взгляд смотрел сквозь Пашку, видя самые запретные и бездонные тайны мироздания. Знать будущее, дано лишь избранным. Тем, кто способен эти тайны хранить. Люди же, как правило, слышат лишь то, что должны услышать в данный момент.

Пашка поднял налитый доверху бокал и сделал глоток. Прохладный нектар целительным бальзамом, смочил воспалённое горло, проникая в каждую клеточку уставшего тела, наполняя его силой и спокойствием.

— Советую для начала испробовать запеченного осетра, — начал было Ратибор, но его тут, же перебил своим громыхающим басом викинг:

— Копчёный лосось всему голова! Этот вкус невозможно забыть!

— Самый не забываемый вкус, есть только у одной рыбы! И это рыба — фугу! — неожиданно оживился самурай.

Подпрыгнув со своего места, он, схватив блюдо с рыбой, постарался поставить его поближе к гостю.

— Да ты явно решил отравить парня! Забыл, что он живой! Совсем уже от людей отвык! — также неожиданно оживился Шибан-хан, привставая со стула, — Только боодог из тарбагана! Рыбой сыт не будешь! Мясо надо кушать! В нём вся сила воина!

— Ты просто никогда не пробовал осетра! Так и скажи! Ты же его в глаза даже не видел, а говоришь! — распалился Ратибор, доказывая монголу свою правоту. Ну откуда в ваших бескрайних степях возьмется нагулянная осетрина?

— Не обращай на них внимания. Угощайся тем, что на душу легло, — Аркуэнэ заботливо подливала Пашке медовуху, пододвинув к нему поближе красивую тарелку с диковинным и ароматным салатом, — У каждого из нас своя правда и свои предпочтения. Так уж сложилось за время жизни. А теперь и вкуса-то почти не помним.

Пашка почувствовал в эльфийке едва уловимую грусть. Так надёжно и старательно прикрытую от всех. И вполне возможно, что сейчас она сама приоткрыла невзначай эту завесу, так заботливо относясь к долгожданному гостю из мира живых. Она заботилась о нём словно мать о своём сыне, добрая, нежная и готовая отдать, если будет нужно, всё что у неё есть. А может просто сам Пашка в меру своих развитых способностей и в этом мире получил доступ к возможности читать чужие души и судьбы.

Он вдруг отчётливо увидел, что у Аркуэнэ никогда не было детей, и именно отсюда проистекает это самое совершенно не реализованное чувство материнства. Ведь всю свою жизнь она посвятила служению своему народу. Она искусный воин, но в первую очередь дипломат и мудрый политик.

В ней, также как и в других воинах, легко читалось чувство вины. Да, ей тоже приходилось забирать чьи-то жизни, а ещё она не смогла уберечь и спасти от смерти своего любимого. Ей было суждено его пережить. Но и оказавшись здесь, после смерти, ей не удалось его встретить по ряду причин.

— Везде есть свои правила и законы, придуманные задолго до нас, — словно отвечая на Пашкины мысли, произнесла Аркуэнэ и тут же подметила, — А ты быстро учишься! Да и способности у тебя не заурядные. Хотя чему здесь удивляться, ведь сам третий уровень бытия выписал тебе временный пропуск. И всё это означает лишь одно — у него есть на тебя свои планы.

Элегантные одежды эльфийки словно светились изнутри, как и её красивое лицо. Пашка неожиданно поймал себя на мысли, что её голос звучит где-то внутри него, а её выразительные губы, не шевелятся, когда она говорит.

— И много здесь ещё живых, кроме меня? — этот вопрос Пашке показался весьма уместным.

— А ты умеешь задавать вопросы, — Аркуэнэ, словно избавившись от какого-то внутреннего напряжения, улыбнулась.

— Эй, мужчина! У нас скоро тренировка! Советую подготовиться! — громогласно произнёс викинг, выводя Пашку из необычного состояния. — И, да! Советую не поддаваться чарам этой великолепной дамочки!

— Я буду готов! — пообещал Пашка, не очень-то понимая, что именно его ждёт, — Не сомневайтесь!

Пашка тут же не вольно поежился, вспомнив совсем недавнюю встречу с викингом, и особенно с его мечом. Судя по всему, тренировка его ожидает серьёзная.

— А почему это ты первый его тренировать будешь?! — возразил Ратибор, поднимаясь со стула.

— И то верно! Ты уже тренировал его! — Такэда тоже вставал со стула, поправляя доспехи и убирая свои мечи за пояс.

— Потому что он меня уже знает и ему будет легче начать обучение, — задумчиво произнёс викинг, придумывая объяснение на ходу.

— Хочу заметить, что это именно ты сказал, что он совершенно бездарен, и тебе жаль на него тратить своё бесценное время, — с хитрой ухмылкой напомнил Шибан-хан.

— Я передумал! — буркнул недовольно викинг, громыхая по полу своим тяжёлым боевым топором.

Воины явно собирались уходить, поглядывая на Аркуэнэ. Похоже, что главная здесь была она.

— Я обязательно попробую все блюда, — пообещал Пашка воинам.

— Особенно осетра! — только и успел, вставить Ратибор.

— Даже и не начинайте! — цыкнула на них эльфийка.

— До скорой встречи, зеркальный воин! — попрощался самурай, слегка, поклонившись.

Воины чинно встали из-за стола, поправляя доспехи привычными жестами на уровне автоматизма. Ещё раз слегка поклонились, теперь уже Аркуэнэ.

«Похоже, что у меня появились поклонники, — мелькнуло в голове у Пашки, слегка кланяясь в ответ великим воинам, — Мог ли я предположить такое даже в самых смелых своих мечтах?»

Раскрыв каждый свой портал, и окинув напоследок гостя из мира живых внимательными взглядами, воины растворились.

— Мог! — жизни утверждающе подтвердила Аркуэнэ, — Мы сами творим этот мир, и именно он делает нас такими, какие мы есть. Видимо ты мечтал когда-то о чем-то похожем, и теперь этому было суждено сбыться. То, что не возможно на первом уровне бытия, может стать совершенно обыденным здесь, на третьем уровне.

В глазах эльфийки вновь промелькнула тревога, но быстро с этим справившись, она продолжила:

— Узнав о том, что у нас будет гость из мира живых, мы все решили, что угостим тебя своими самыми любимыми блюдами. Для этого в нашем мире нужно лишь очень сильно захотеть, проще сказать, — помечтать. И всё это непременно сбудется и станет вполне реальным.

— Так просто? — усомнился Пашка.

— Никогда не бойся мечтать, но делай это всегда очень легко и не принуждённо. Только не привязывайся к своей мечте и не бойся её потерять, ибо над нами, всегда есть тот, кто всегда подстрахует, либо внесёт свои коррективы. И лишь одному ему ведомы, те самые пути решения, которые нам предстоит пройти, и то ради чего мы всё это делаем. Лишь тот, кто прошёл этот путь до конца, способен осознать малую крупицу того, ради чего всё это было нужно. А полное значение и смысл нашего бытия, умом и вовсе не познать и не охватить, и лишь избранным дано, слегка прикоснуться к осознанию бесконечного. И всё это для того чтобы пройти свой должный и намеченный им путь.

— Тогда как же мне во всём этом разобраться? — спросил Пашка пытаясь уловить суть сказанного.

— Даже у меня нет всех ответов, — честно призналась Аркуэнэ, — Поверь мне на слово. На некоторые вопросы, не нужно искать ответов. Зачастую, они приходят сами, и именно тогда, когда их уже совсем не ждёшь. Но всегда вовремя и в тот самый момент, когда это действительно не обходимо, а не ради шального любопытства.

— Значит — всему своё время?

— Всё что тебе нужно — это идти своей дорогой и исполнять предначертанное, с любовью и уважением воспринимая все, что преподносить тебе судьба. И тогда ответы на твои многочисленные вопросы станут приходить сами. И постепенно начнёт утихать, то самое чувство вины, которое когда-то просто выжигало тебя изнутри.

Эльфийка показала своей рукой с открытой ладонью, Пашке на грудь в область сердца. Сначала всё в его груди похолодело и сжалось. Её призрачная рука медленно пронзала грудь и сердце. Глаза эльфийки были широко раскрыты и смотрели сквозь время и пространство.

Затем в груди у Пашки стало появляться зыбкое тепло и необычайная лёгкость. Вот только тепло это было не физическое, и оно приятно разливалось по телу от чего и казалось тёплым.

Большая часть наших приятных ощущений и воспоминаний связана именно с этим состоянием, когда становится вдруг легко и тепло. Когда тебя уже больше ничего не беспокоит, и от этой, вдруг нахлынувшей лёгкости на твоих глазах наворачиваются слёзы. Странный лёгкий озноб пробегает по всему телу. Это и есть тот самый момент жизни, когда пусть и на очень короткое время, но ты становишься самим собой. Истинным. Без масок, лжи и лицемерия. Таким, каким ты когда-то родился и именно таким, ты однажды покинешь этот бренный мир навсегда.

Рука Эльфийки, также медленно вышла из груди Пашки, и взгляд её стал прежним. В её ладони вспыхнул и сгорел голубовато белым пламенем, маленький серый комочек. Пашка вдохнул полной грудью и почувствовал себя словно бы заново родившимся. Аркуэнэ улыбнулась и продолжила:

— Пустота в твоём сердце скоро заполнится, и ты знаешь об этом. А боль и сомнения, постепенно уйдут, ибо не будет им там больше места. Твой дух силён и вера твоя крепка, но тебе ещё многому предстоит научиться, как и многое пройти и преодолеть. В этом и есть твоё предназначение — совершить то, чего мало кому по силам среди живых. Тебя создавали ещё задолго до твоего рождения, и другого пути у тебя нет.

— Я знаю, — твёрдо произнёс Пашка после паузы, в течение которой он внимательно впитывал в себя каждое услышанное слово, — Но есть масса вопросов, которые мучают меня. Как быть с ними?

— Спрашивай, — Аркуэнэ едва заметно улыбнулась и глаза её словно засветились изнутри, — И ты услышишь всё то, что уже готов принять.

— Я понял, — Пашка сделала небольшую паузу, формулируя вопрос, — Амулет тьмы, он ведь не единственный в своём роде?

— Всё верно, — ответила эльфийка, подбирая нужные слова, — Всё в этом мире имеет свою противоположность! В противном случае, гармония будет нарушена, и кому-то придётся создать противовес. Либо уничтожить первое, дабы сохранить равновесие.

— Но ради чего всё это происходит? В чём смысл?

— Всё в этих мирах, должно двигаться вперёд и развиваться. Либо, в противном случае — деградировать. А значит, рано или поздно — прекратить своё существование. Вот тебе и ответ, — Аркуэнэ вновь едва улыбнулась.

— Кто создал эти амулеты? — спросил Пашка, полагая, что в этом ответе находится ключ к разгадке.

— Это случилось давно, — эльфийка произнесла это так, словно бы присутствовала при тех событиях, — в самый расцвет, золотой эпохи викингов. Величайшие тёмные маги мира сего держали совет, решая как им поступить в тяжелой для них ситуации. После долгих споров они все-таки пришли к общему мнению и создали самого великого воина. Сила его была столь велика и разрушительна, что светлым магам ничего не оставалось в итоге, как создать подобного воина. И он так же был создан.

Аркуэнэ замолчала, глядя куда-то вдаль через окно.

— Это значит, что рано или поздно, я встречу достойного соперника, — предположил Пашка.

— Скорее всего, что так и будет, — согласилась эльфийка, — Будущее всегда имеет несколько вариантов развития событий. Поэтому не всем предсказаниям суждено сбыться. Но подобное случается крайне редко.

— Что случилось потом, с этими великими воинами? — этот вопрос показался Пашке наиболее уместным в данный момент.

— Их противостояние стало бессмысленным и более того, разрушительным для окружающего их мира. И мир вновь оказался на грани уничтожения, ибо разумно управлять подобной силой, простому человеку не дано.

— Тогда, что изменилось сейчас? Почему всё должно повторится?

— Видимо, что-то сильно изменилось. Раз уж ты стоишь здесь, и я всё это тебе говорю. Поверь мне на слово. У меня так же нет всех ответов, — голос Аркуэнэ, как и раньше был спокойным.

— А у кого они есть, эти ответы? — Пашке, решительным образом хотелось узнать как можно больше, раз уж представился такой случай.

— У него есть все ответы, — Аркуэнэ показала рукой на солнечные часы, которые были установлены перед окнами.

— Время, — еле слышно произнёс Пашка и немного подумав, добавил, — Его всегда так мало.

Эльфийка плавно развернулась и подошла к открытому окну, хотя больше это было похоже на то, что она проскользила над полом, ведь звука шагов не последовало. И лишь сейчас, Пашка словно очнувшись, смог рассмотреть столь дивный вид из окна. Его взгляд стал чистым, а мысли — светлыми и ясными, и возможно лишь по этой причине он возымел эту возможность — насладиться столь прекрасным и почему-то до боли знакомым видом.

Глава 4 «Диво дивное»

Этот мир оказался весьма, дивным. Третий уровень бытия, действительно существует. Это мир духов и он не имеет таких привычных понятий как расстояние или границы. И уж тем более такого понятия, как — край.

Он весь словно один живой организм. Постоянно движется и видоизменяется. И в нём спокойно уживаются такие понятия, как жёсткие и непреложные правила и совершенно безудержная фантазия, абсолютно не знающая границ. И весь этот мир не что иное, как огромный архив знаний и скопление мудрости, который к тому же ещё и постоянно развивается сам в себе. Вот только не каждому духу уготовано здесь место по ряду причин. Опять же — правила.

Викинг Бьёрн, славный воин, прекрасно знал, устроив гостю из мира живых, столь пылкую встречу, что при всём желании, не сможет причинить Пашке даже малейшего вреда, так как в мире духов, это просто невозможно. А вот Пашка этого не знал и воспринимал всё таким, каким привык это видеть в своём мире. Для того чтобы выжить в любой ситуации, нужно уметь быстро приспосабливаться. Быть гибким и изобретательным. А ещё нужно просто хотеть жить.

— Я хочу быть с ней, — задумчиво произнёс Пашка, — Но, я не хочу, чтобы она…

Тут он внезапно запнулся, подбирая слова.

— Ты не хочешь, чтобы она страдала, — подсказала Эльфийка, — Не бойся называть вещи своими именами. Это сильно упрощает жизнь.

— Я стараюсь.

— Земные судьбы написаны, и случится лишь то, что должно случиться, — эльфийка посмотрела куда-то вдаль, на неё вновь нахлынули воспоминания.

— Но ведь иногда можно переписать? — спросил Пашка, пристально посмотрев на Аркуэнэ.

Ему очень хотелось понять причину, которая так сильно гложет эльфийку изнутри.

— Можно, — согласилась Аркуэнэ и вновь замолчала.

— Для этого нужно, просто очень сильно хотеть и тогда всё обязательно получится! — Пашка немного распалился.

Это был один из многих вопросов, который давно не давал ему покоя: можно ли переписать судьбу человека, хотя бы малую её часть?

— Ты прав, это возможно, — Аркуэнэ повернулась к Пашке, пристально вглядываясь в его глаза, — Вот только повод должен быть более чем весомый. Но и это будет лишь отсрочка неизбежного конца. Твои глаза словно омуты. Совсем как у него. Когда-то.

Если бы духи могли плакать, то именно это бы и увидел сейчас Пашка на лице Эльфийки. Изначально ему показалось, что в ней нет ни боли, ни страданий, но видимо дух унаследует немало всего от физического тела. В каких бы энергетических оболочках не продолжилось его существование, он неизбежно продолжит переживать о своих прошлых неудачах и потерях.

— Вот именно этого я и боюсь, — Пашка несколько отстранился от Аркуэнэ, — Боюсь, что когда-то останутся лишь воспоминания и больше ничего, и мне придётся с этим жить.

— Не бойся, пустое. Тебя минует эта участь. Тебя ждут испытания иного рода, — едва заметная улыбка пробежала по лицу Аркуэнэ, и в её глазах заиграли озорные огоньки.

Положив свою руку Пашке на плечо, она усадила его за стол и продолжила:

— Время ещё есть. Перекуси пока, чем пожелаешь. А слёзы мои от того, что позволила своим воспоминаниям нахлынуть, и причиной этому стали твои глаза. У каждого есть слабое место, и это видимо моё слабое место.

Оказавшись за столом, Пашка почувствовал голод и теперь уже без предисловий приступил к трапезе. Угощения оказались одно другого лучше.

Заморские яства таяли во рту, источая райские ароматы. Эльфийка сидела напротив и словно заботливая мать смотрела на Пашку как на сына умилённым взглядом. Просто смотрела, не отвлекая ни жестом, ни словом, ни помыслом.

Так как же выглядит то самое диво дивное, которое Пашка увидел за окнами? А дело всё в том, что на третьем уровне бытия, каждый видит то, что готов увидеть. Или, проще говоря, то, что он готов принять как должное и привычное. Хотя изначально тебе предлагается некий возможный вариант обстановки события. И уж тем более, стоит относиться уважительно к взгляду и пристрастиям хозяина, когда ты находишься у него в гостях. Вот и этот зал с колоннами и прекрасным видом был заботливо создан эльфийкой специально для приёма редкого гостя из мира живых.

О том, что действительно видела Эльфийка, глядя в каменные оконные проёмы, можно лишь догадываться. Но скорее всего она видела свои родные края и просторы. Милые, родные и привычные. Леса, сказочно богатые диковинной дичью и фруктами. Заливные луга, покрытые разнообразными травами и цветами. И, конечно же, самое красивое в мире бескрайнее небо и солнце на нём. И где-то в самом заветном уголке всего этого, самый дорогой и милый сердцу дом, самый уютный на всём белом свете.

А вот викинг видел вдали скандинавские просторы, продуваемые всеми ветрами. Так же как славный богатырь Ратибор смотрел на прекрасные реки и озёра древней Руси.

Пашка же в отличие от всех остальных, увидел то, что и было там на самом деле, так как именно это он и желал увидеть в данный момент. Но увидел он это по-своему, ровно на столько на сколько ему могла позволить его собственная фантазия. А вот фантазировать он умел на зависть многим.

Так что смотрел он в данный момент из окна огромного и монументального замка, который стоял на самом краю скалистого уступа.

Где-то далеко внизу простирались заливные луга с пряными травами, расположенные по берегам синих в цвет неба извилистых рек. А прямо перед окнами и взором его проплывали белые и величавые облака. Они выглядели, словно верхушки пенных волн, совершенно прозрачных морских вод наполненными самыми разными и совершенно дружелюбными обитателями.

К вбитому в каменную стену замка стальному кольцу, пеньковым канатом, был пришвартован, самый неимоверный, какой только можно себе представить, многомачтовый воздушный корабль с белоснежными парусами. Литые пушки, рамы иллюминаторов и прочие медные детали были начищены до блеска. Длинные треугольники знамён на верхушках мачт, гордо рели, развиваясь на ветру.

Команда бравых матросов, одетая в белую форму, была построена вдоль левого борта, в ожидании своего, закалённого всеми штормами капитана. Эти парни были готовы выполнить любой его приказ, считая за честь, пойти с ним до самого конца. Хоть к самому, морскому дьяволу, если прикажет и пойдёт вместе с ними.

— Ты необыкновенный человек, капитан Гард, — призналась эльфийка, глядя на корабль, — Тебе дано, менять мир вокруг себя. И не просто менять, а делать его прекрасным и желанным. Теперь я совершенно отчётливо понимаю, почему ты здесь и для чего.

Аркуэнэ лёгким взмахом руки слегка коснулась широких оконных проёмов. Массивные камни беззвучно задвигались, переползая, друг, по другу нарушая все земные законы строительства и притяжения. Затем они послушно выстроились и пододвинулись к борту летучего корабля, исполняя роль морского пирса.

— Прокатишь! — звонким голосом спросила Аркуэнэ у Пашки.

Тёмно-синие одежды чародея за пару мгновений сменились на белоснежный, китель капитана дальнего плавания.

— С радостью, многоуважаемая наставница! Непременно, и с превеликой радостью! — ответил Пашка.

В левой полусогнутой руке он держал свою фуражку, изящно подавая даме свою правую руку.

Аркуэнэ, с нескрываемой улыбкой, взяла бравого капитана под руку и заскользила рядом с ним по булыжной мостовой пирса. Её длинное платье до самой земли, струилось от набегающего морского бриза и переливалось словно жемчуг.

Судовые орудия по правому борту произвели холостой выстрел, приветствуя своего капитана и его гостью, которые перешли по трапу на борт корабля. Широкие тиковые доски палубы были надраены до ослепительной белизны. Построенная команда стояла, словно по линейке на полной вытяжке отдавая честь капитану под козырёк.

Сделав несколько шагов навстречу, боцман, козырнув капитану, кратко доложил ему о состоянии судна и команды. После, сделал шаг в сторону, уступая дорогу.

— Вольно! — скомандовал Пашка и, улыбнувшись, добавил, — Я тоже рад вас всех видеть.

— Какие будут приказания Кэп? — отчеканил боцман, едва сдерживая свою улыбку под пышными усами.

— Поднять паруса! — скомандовал Пашка.

Он улыбался вовсю ширь, не желая больше сдерживать в себе неукротимую радость, словно большой ребёнок.

Вот так иногда сбываются самые заветные детские мечты, и ничто уже не может тебя остановить или отвлечь от этого, самого важного события в твоей жизни.

Поднявшись на мостик, Пашка первым делом взялся руками за штурвал. Это были не передаваемые ощущения. Аркуэнэ же удобно расположилась на кресле, рядом с капитаном. Ей едва удавалось сдерживать в себе точно такую же детскую радость и восторг. Пожалуй, за всю свою долгую жизнь она едва ли испытывала хоть однажды подобные чувства.

Матросы, словно циркачи под куполом цирка заканчивали разворачивать паруса, ловко вскарабкиваясь и передвигаясь по мачтам и реям. Паруса тут же наполнялись свежим ветром и издавали характерный хлопок, предавая белому кораблю неимоверную силу, и пытаясь тут же сорвать его с места.

— Отдать концы! — зычно скомандовал Пашка, закладывая штурвал направо.

Его красивые длинные волосы развевались на ветру, а взгляд был всецело устремлён куда-то в безбрежную даль.

Освободившись от привязи, летучий корабль, словно ретивый конь, заложив красивый вираж, устремился в бесконечную даль. Это, пожалуй, был самый быстрый и грациозный корабль из всех существующих, во всех известных мирах.

Пронзая облака, он оставлял в кильватере ровный и еле различимый след. На мостике, широко расставив ноги и крепко удерживая сильными руками штурвал, стоял молодой и лихой капитан, отливая на солнце золотыми погонами и пуговицами кителя. А как ещё может назвать свой белоснежный парусник капитан, кроме как — «Неудержимый»?

Справа и слева по борту, то и дело проплывали на разных уровнях высоты, парящие в воздухе острова. Они выглядели то словно райские кущи, утопающие в благоухающих цветах и фруктах, то, как скалистые и не преступные замки и крепости.

«Неудержимый» под всеми парусами ловко лавировал между ними, давая крен то на один борт, то на другой. От всего только этого просто захватывало дух и взор. Стоило бы отметить умелое мастерство капитана, чётко отдающего команды матросам и весьма грамотно просчитывающего инертность своего судна, словно бы он действительно занимался этим всю свою сознательную жизнь. Одно слово — талант.

На встречном курсе показался другой летающий парусник, немного меньших размеров и судя по всему, намного старше. Часть его алых парусов была убрана, чтобы сбавить ход и поприветствовать «Неудержимого» должным образом.

Его команда в полосатых тельняшках, выстроилась по левому борту, размахивая своими бескозырками с белыми шариками наверху, приветствуя и отдавая дань уважения столь известному кораблю.

И только сейчас, приглядевшись, становится заметно, что когда-то перебитые мачты «Неудержимого», тщательно отремонтированы корабельным плотником. Как и когда-то пробитый борт и палуба, хранят на себе зажившие раны былых сражений. А пробитые картечью, корабельные стяги, всё также гордо реют, отражая свою принадлежность и, не от кого не скрываясь.

Корабли разошлись в предельной близости друг, от друга прогремев холостыми залпами своих бортовых орудий. Пашка сняв свою фуражку, уважительно поклонился достопочтенному капитану с густой и седой бородой и пышными бакенбардами, придерживая штурвал одной рукой.

Пышные облака, разбиваясь об острый нос корабля, пролетали стеной вдоль бортов, и мириады мельчайших капелек переливались на солнце всеми цветами радуги.

Очертания полей рек, лугов и причудливых поселений с такими же причудливыми обитателями, опускались всё ниже и ниже в глубину, покрываясь наползающим сумраком ночи. Солнце, словно по волшебству растворилось, уступая место луне и звёздам, обнажив бездонное, словно омут ночное небо.

Всё вокруг постепенно стихло. Наступил полный штиль, и лишь свисток боцмана изредка нарушал эту сказочную тишину. Матросы, словно светлячки, быстро передвигались по мачтам, убирая последние паруса.

Пашка как и прежде стоял на мостике, но теперь широко расставив руки в стороны. Повернув свои ладони кверху, он сосредоточенно глядел в самую непроглядную толщу мироздания.

Огромная и ясная луна, на поверхности которой можно было легко рассмотреть все кратеры, освещала «Неудержимый», словно софиты на сцене. Вот настолько отчётливо можно было разглядеть все самые мельчайшие детали оснастки корабля.

И вот глядя на это небо, на столько на сколько только возможно охватить его взглядом, можно невольно поймать себя на мысли о том, что больше звёзд на ночном небе, чем сейчас, просто не бывает. Это уже не возможно.

А потом всё это скопление звёзд и звёздочек начинается плавно двигаться, перемешиваться и, принимать в итоге очертания, до боли знакомого тебе человека. Самого родного и казалось бы давно и навсегда потерянного. И вот уже этот силуэт шагает прямо к тебе, всё более и более приобретая очертания живого человека.

Тут невольно вздрогнет любое сердце, даже если ты давно уже лишился физического тела и являешься всего лишь его духом. А плакать ты не можешь просто по определению и, по сути, но твой взор невольно заслонит прорвавшаяся откуда-то слеза. Она размоет эту прекрасную картинку, словно летний дождь, смывая своими каплями всё ненужное и наносное, так опостылевшее и теперь уже так просто и легко уходящее.

— Да, Аркуэнэ. Всё это для вас, — голос Пашки, прозвучал тихо, но уверенно, — Вы ведь сами говорили о том, что в этом мире всё возможно, и нужно лишь очень сильно захотеть.

Звёздочки окончательно слились в мужскую фигуру, утратив своё сияние. Теперь на мостике, перед Эльфийкой стоял, её любимый, когда-то навсегда потерянный и глядел на неё, своими бездонными, словно ночное небо глазами. Они оба молчали, не веря до конца своему счастью.

Оставшиеся на небе звёзды, равномерно распределились по всему бесконечному пространству, заполнив пустоту, и оставляя два любящих сердца, теперь уже навсегда вместе.

Капитан летучего корабля поворачивал штурвал влево. Подняв паруса, большое судно с небольшой задержкой послушно повиновалось, закладывая крен влево и немного вниз.

В это мгновение в груди всё замерло, словно на качелях идущих вниз. Ночь же не спеша таяла, и вдали забрезжил рассвет всеми неповторимыми оттенками красного, жёлтого, и преломляясь в тумане, окутавшем снежные верхушки, гордо возвышающихся вдали гор.

Спустя несколько минут справа по борту из тумана появились, и стали расти верхушки многовековых кипарисов. Туман клубился, неохотно отступая, и обволакивая своей прохладой. Воздух был чист и свеж, словно слеза младенца, заполняя всё естество с первого вздоха. В таких местах хочется жить вечно и непременно счастливо.

Затем слева по борту, совсем рядом проплыли, поднимаясь ввысь, изящные шпили старинного замка эльфов. Плавный спуск корабля замедлился и остановился вовсе перед каменными оконными арками. По сигналу боцмана, матросы опустили небольшой трап, придерживая его с двух сторон.

Широко раскрытые глаза Аркуэнэ восхищённо смотрели, то на своего любимо, которого она держала под руку, то на Пашку. Буквально всё в ней в этот момент трепетало. Так что ей потребовалось немало усилий, чтобы взять себя в руки и после обратиться к нему:

— Ты будешь всегда, храним всеми богами, ибо я буду вечно просить их об этом. Да прибудет с тобой вся земная и небесная благодать всех миров. Да будет так.

Аркуэнэ и её избранник поклонились Пашке в пояс, и сошли по трапу в замок. После чего «Неудержимый», плавно качнувшись бортами, вновь взмыл вверх по изогнутой дуге, и дал холостой залп, сразу из всех бортовых и кормовых орудий.

За штурвалом, как и прежде, стоял сам капитан. Его русые кудри трепал попутный ветер. И полагаю, что ни в коем разе невозможно ошибиться, сказав, что в этот самый момент он был счастлив.

Глава 5 «Новые горизонты»

На третьем уровне бытия, нет дня или ночи как таковых. Всё это исключительно по личному желанию, либо по желанию того, чей внутренний мир хочется посетить, получив допуск. Особенно если учесть, что духам сон не нужен как и лето, или зима всё едино в понятии холода или тепла. То можно с некоторой долей уверенности утверждать, что все эти перемены, скорее связаны с настроением или состоянием души.

Видимо по этой причине Пашке в голову пришла идея, и была она как минимум, безумная. Он решил отправиться в прошлое. В своё детство. В самые яркие моменты, те, что связаны с мамой и папой. Так уж вышло, что своих родителей, Пашка почти не помнил, а бабушка, которая заменила ему практически всю семью, всегда избегала разговоров на эту тему.

Когда-то давным-давно, ещё в самом далёком детстве, Пашка придумал свой первый летающий корабль. Почему летающий? Это доподлинно неизвестно, может просто мультиков насмотрелся. В данный же момент ему было куда интереснее узнать, почему он его тогда назвал «Неудержимый»? Память упорно отказывалась вспоминать этот момент жизни, словно кто-то удалил файл, либо просто, заменил его на другой. И с этим нужно было что-то делать. Не заполнив важный пробел в памяти, потом будет очень трудно увидеть всю картину целиком. Да и возможности своего корабля так же захотелось ему узнать.

— Боцман! — позвал Пашка помощника.

Настроен он был решительно. Ведь не для того он здесь оказался таким чудом что бы просиживать за зря штаны.

— Да, Кэп! — тут же ответил боцман, вновь появившись из ниоткуда.

— Как вы считаете…, - Пашка не успел договорить.

— Как прикажете, Кэп, так и будет! — отчеканил боцмана.

Глаза его задорно горели огоньками. Это был идеальный помощник, и выправки ему было не занимать.

— Тогда не будем это откладывать! — окончательно решил Пашка.

Взгляд его стал суровым, устремившись куда-то вдаль прямо по носу корабля. Просчитав курс за считанные мгновения, Пашка скомандовал:

— Добавить парусов! Мы должны пройти через всё это с первого раза! Второго шанса у нас может и не быть.

«Неудержимый», в полной мере оправдывая своё название, быстро набирал скорость, устремляясь вперёд, на встречу неизведанному. Твёрдые руки капитана уверенно держали штурвал.

Всё вокруг разом стемнело, огромные ослепительные молнии начали разрывать грозовое чёрное небо, вбивая свои острые наконечники в верхушки высоких и пенных морских волн. «Неудержимый» легко разрезал их словно масло, отбрасывая остатки волн в разные стороны, которые, не смотря ни на что, всё же обильно накрывали весь корабль своими леденящими брызгами, пробирая до мурашек.

Очередная молния, на этот раз с треском ударила в центральную и самую высокую мачту корабля. Послышался треск ломающегося дерева и мириады мелких искр, словно живые заскакали по палубе пытаясь проникнуть в трюм, либо ужалить любого кто попадётся на их пути.

Силуэт белого корабля моргнул, словно пытаясь исчезнуть, очертания его немного поплыли, продолжая едва заметно моргать. Корабль сильно тряхнуло. Мачты со снастями затрещали и заскрипели, словно застонав, но всё же выдержали. Ноги капитана дрогнули от удара, но не подогнулись, а крепкие руки не выпустили штурвал.

— Крепить мачты! — охрипшим голосом, скомандовал Пашка.

Скулы его напряглись и обнажились, как и вены на шее и руках. Шторм всё не унимался, а становился только крепче. Команда во главе со своим капитаном делала всё возможное и не возможное. Корабль всем своим телом противостоял стихии продолжая стонать и рваться вперёд. Пробиться в своё детство сквозь дебри наслоившихся потом событий очень не просто. Но другого пути не существует.

Огромная волна, высотой гораздо выше мачт корабля с неимоверной силой обрушилась на палубу «Неудержимого», сметая всё на своём пути. Она сбила с ног Пашку, с силой ударив его о стенку мостика спиной.

В сознании капитана всё мгновенно стихло и накрылось матовой белой пеленой. Затем ослепительно белый и яркий свет больно ударил в глаза. Время словно остановилось, и Пашка, так и не упав на палубу окончательно, повис в воздухе.

Спустя несколько мгновений мужская худощавая фигура, немного не складная, что-то вложила в Пашкину левую ладонь. После этого, сначала ладонь, а потом и всё тело прожгло не выносимым жаром. Ломило не просто каждую косточку тела, а словно бы каждая клетка организма была на полном пределе, еле выдерживая распирающую изнутри силу, и чтобы не разорваться.

Затем появилась вторая фигура, в виде седовласой женщины в возрасте. Она с силой разжала Пашкин рот и влила в него прохладную жидкость, тут же зажав его своей ладонью.

Всё тело Пашки вздрогнуло и изогнулось, словно его ударили электрическим током огромной мощности. Сердце вновь забилось. Грудь всколыхнулась вверх и в лёгкие, потянулся свежий и живительный воздух с примесью пыли и привкусом озона.

Боль резко прошла, так же пропали фигуры и молочная пелена. После чего осколки витринного стекла на лету собрались в целое и отразили искажённое лицо оборотня Манефы. Краем глаза, боковым зрением, Пашка увидел, как мелькнула очень знакомая и узнаваемая фигура. Это была Полина в боевых доспехах, и никаких сомнений в этом не могло быть.

Спустя мгновение неимоверная сила, с лёгкость подхватила тело капитана и перенесла как пушинку обратно на мостик «Неудержимого». Сам же корабль за это время несколько изменился. Он стал значительно меньше и даже в чём-то примитивнее. Паруса потеряли свой белоснежный цвет, так же изменилась и одежда матросов, как и сама форма капитана. Да и в скорости корабль заметно потерял. Но всё же, он продолжал идти прежним курсом, точно туда, куда и было намечено его капитаном изначально.

Пашка заметил, что его руки, держащие штурвал стали детскими и уже не такими сильными как прежде. «Неудержимый» продолжал лететь вперёд, не смотря ни на что. И его облик продолжал также меняться, становясь всё менее величественным. Размеры его всё уменьшались, как и сам капитан. Форма, становилась, ему велика не по годам, словно бы купленная на вырост.

Вскоре исчезла команда во главе с боцманом, а корабль превратился в простую лодку с небольшой мачтой и парусом. Но вот уже и она начала таять на глазах, превращаясь в маленький бумажный кораблик.

Бумажный кораблик внезапно ударился килем о камень, и от удара Пашка вылетел разом, как из своей формы, так и из бумажного кораблика. Затем, он несколько раз перевернувшись через голову, по инерции покатился кубарем по траве, едва не упав обратно в ручей.

Пашка не успел даже осмотреться и понять где оказался. Всё что он смог рассмотреть так это свои детские ладошки измазанные грязью и содранные в кровь коленки. Но всё это уже не имело никакого значения, ведь ему удалось достигнуть конечного пункта своего путешествия во времени.

В это же мгновение, чёрный воин ростом с целый дом, издав омерзительный боевой клич, поднял над головой свой меч, лезвие которого были иссечено глубокими зарубинами. Сделав шаг вперёд, он наступил на бумажный кораблик, втоптав его в грязь.

Женщина, воительница, с длинным копьём в руках, ловко отбила им удар меча чёрного воина. Вот только длинная кожаная плеть в левой руке воина, достала воительницу и сбила её с ног, перевернув в воздухе несколько раз.

Копьё выпало из рук женщины и лежало теперь поодаль. Воительница с трудом дышала и не могла сразу подняться на ноги. Чёрный воин, сделав шаг, поднял свой меч над головой для последнего удара. Его лицо было каменным, а в глазах горели адские огни.

В это мгновение острая стрела, сверкнув на солнце и издав короткий и пронзительный свист, вонзилась в грудь чёрного воина, пробив защиту. Он взвыл от боли, выронив из руки плеть и опустив меч. Затем стиснув окровавленные зубы, воин обломил древко стрелы, отшвырнув его в сторону.

Вторая стрела угодила ему в шею, между шлемом и плечевой защитой. Воин взвыл от боли повторно, но отступать не собирался. Во что бы то ни стало, он желал завершить начатое. За это время воительница доползла до своего копья и взяла его в руку. Сил в ней оставалось мало, разве что для последнего и решающего удара.

Третья стрела, пробив магическую защиту, вонзилась рядом с его сердцем. Чёрный воин застонал, опускаясь на колени. Обеими руками он держался за свой меч, воткнутый в землю.

Стрелявший в воина лучник был смертельно ранен. Он стоял на одном колене и стрелял из последних сил, сильно сжав зубы, так что жилы на его шее вздулись. Сам он был высокого роста и немного не складный. Из-под его изрядно помятого шлема, вытекала струйка крови, опускаясь по щеке.

Внезапно изменив свои планы чёрный воин, собрав все оставшиеся силы, вновь поднимал тяжёлый меч. Теперь уже для того чтобы поразить им маленького Пашку, который в полном оцепенении лежал рядом с ним на траве. Свернувшись калачиком он, инстинктивно прикрывая свою голову руками.

В это же самое время к Пашке бежала женщина в возрасте. Она что-то кричала на бегу, лучнику и воительнице. Затем она бросила в руки лучника небольшой клинок.

Смысл всех её слов заключался в том, что им нужно соединить копьё и клинок в одном едином порыве. Только так можно убить чёрного воина. Вот только цена за это будет неимоверно велика.

Приблизившись к Пашке, женщина схватила его, словно котёнка и просто выдернула из-под удара. Тяжелый меч с силой вонзился в землю, сотрясая её и разбрасывая в стороны куски дёрна.

Спустя несколько мгновений копьё воительницы пронзило грудь чёрного воина, одновременно с клинком лучника. Никому неизвестно, где и как они собрали эти последние силы, превозмогая боль своих ранений. Видимо силы им предавало то, ради чего они сражались и готовы были платить любую цену.

Глаза чёрного воина замерли и остекленели. На его лице осталось полное не понимание, произошедшего. Видимо до этого самого мгновения, он считал себя бессмертным и непобедимым.

Воздух вокруг разом вздрогнул и заколыхался, словно бы стал живым. Затем внезапно свернувшись внутрь себя, мгновенно поглотил всех троих.

Пожилая женщина, поставив маленького Пашку на землю, было бросилась к исчезнувшей воронке, но тут, же остановилась. Затем издав истошный стон, она упала на колени и практически мгновенно поседела, продолжая и дальше смотреть куда-то в пустоту.

Пашка тогда был ещё маленьким и не понимал, что произошло на самом деле. Он стоял и смотрел на свой бумажный кораблик, втоптанный в грязь и по его испачканной щеке, бежала слеза.

Спустя некоторое время, он протянул свои маленькие ручки и поднял бумажный кораблик, поправляя его. А затем прислонил его к своим губам, словно бы вдыхая в него новую жизнь. На его измятом борту было написано химическим карандашом — «Неудержимый»

Эту надпись сделал его отец, как впрочем, он же придумал и это название. Мальчишка бережно, обеими ручками расправил свой, самый лучший в мире кораблик и поставил его на чистую воду бегущего ручья. Вода подхватила его и понесла.

Всё вокруг тут же задвигалось, зашевелилось и расплылось, ослепив после, вспышкой яркого света.

Сначала в Пашкином сознании появился характерный шум парусов и скрип шпангоутов. Затем свежий морской ветер приятно ударил в лицо, разгоняя духоту и оцепенение. Пашка вновь стоял на мостике «Неудержимого». Вся команда во главе с боцманом стояла перед своим капитаном, несколько озабоченно вглядываясь ему в лицо.

— Как вы, Кэп? — почти с отцовской заботой спросил боцман.

— Всё хорошо, мой старый друг, — Пашка внимательно осмотрел мачты, всё было в полном порядке, — Теперь уже намного лучше. Теперь я знаю правду.

— Судно в полном порядке, Кэп! — доложил боцман, — Какие будут приказания?

— Доставьте нас дружище в исходную точку. И желательно без приключений. А мне нужно немного отдохнуть.

— Будет сделано Кэп! Не стоит волноваться!

Пашка развернулся на месте и задумчиво побрёл в свою каюту. Ему было нужно немного временя для того что бы всё это переосмыслить. За его спиной раздался командный голос боцмана:

— Свистать всех наверх! Идём домой!

Глава 6 «Семья»

В просторной каюте капитана, всё было обставлено со вкусом, но без лишней роскоши. Через большие корабельные окна кормы лился приятный солнечный свет, едва заметно покачиваясь, в след за движениями корабля пришвартованного у пирса. Разве что сам пирс был приделан к отвесной стене замка на не малой высоте, и никакой воды под ним не было.

Рядом с дверью в каюту капитана, на мешках и бочках расположился боцман, заботливо оберегая сон своего капитана. Попутно он осуществлял контроль над ситуацией и вёл чуткое руководство вверенной ему командой. Судно приводили в полный порядок после недавнего похода. На палубе были разбросаны доски, пакля, и всякие другие плотницкие инструменты.

Иногда боцман, шикал на матросов, которые по его разумению слишком сильно шумели, или что-то роняли. Сам же он заботливо надраивал свою бывалую трубку, поглядывая краем глаза за происходящим.

Боцман был несколько взволнован. Иногда он еле слышно разговаривал сам с собой и покачивал головой, вспоминая последний поход. Так же он припоминал отчаянного молодого капитана, который всегда добивается своего, но совершенно себя не бережет.

Вокруг «Неудержимого» крутились разного рода любопытные зеваки. Естественно только те, кто в меру своей фантазии умел да и мог на чём-то летать.

И на чём только не летают люди в своих фантазиях и снах. Ну, не совсем люди, разумеется, скорее духи, да и полётом не все эти поползновения можно назвать. У каждого свой дар, у каждого свои способности, и если кто-то вам говорит, что он совершенно бездарен и ничего не умеет, то это не правда. Просто ещё не пришло время, осознать это. А ведь вполне возможно, что именно ваш дар очень редкий и совершенно уникальный. Придёт время, и он непременно будет востребован на третьем уровне бытия.

Качество способностей в мире духов оценить несколько проще, чем в мире живых. Достаточно просто посмотреть на самого духа и заметить, насколько сложно отличить его от обычного живого человека. Если дух слаб или ещё очень молод, то как правило, первое что бросается сразу же в глаза, это то, что он полупрозрачный, и движения его не умелые и не уверенные.

А что касается предметов и обстановки, и уж тем более природных явлений, то чем реалистичнее и подробнее прописаны самые мелкие детали и чем масштабнее сама идея, тем более талантлив их автор и тем большей силой он обладает.

И как уже не сложно понять, такие огромные мечты как трёхмачтовая яхта, создаются и прорабатываются долгими годами, а то и десятилетиями. Именно этим и обоснован наибольший интерес зевак к столь изящному кораблю, который выглядит и ведёт себя, абсолютно как реалистичный, со всеми своими боевыми ранениями и перестройками.

— Куда! — боцман подскочил на мешках как ужаленный, размахивая руками и стараясь говорить как можно тише, обращаясь к бестолковому пилоту, — Куда ты прёшь, на своём драндулете!

Старший помощник на цыпочках подбежал к борту и замахал руками, словно отгоняя надоедливую букашку. Примерно так оно и выглядело.

Подобие вертолёта, куда более похожее на стрекозу, болтало из стороны в сторону словно хула-хуп. Пилот, явно намеревался приземлиться прямо на палубе и неминуемо запутался бы в шпангоутах и прочих снастях яхты. Уж столь велико было его любопытство и желание увидеть самого хозяина «Неудержимого». Поговорить с ним за жизнь и обсудить все достоинства и недостатки своих изобретений.

— Спит хозяин! Не пущу даже и не проси, — не унимался боцман, всячески выпроваживая незваного гостя.

Пилота болтало на спине чудо летательного аппарата при каждом манёвре и, судя по всему, он ничего не слышал, так сильно стрекотали все эти безумные крылья.

В итоге незваный гость ретировался, видимо, осознав свой промах и извиняясь жестами. Отлетев на некоторое расстояние от корабля, он продолжил любоваться им уже издалека.

Пашка уже проснулся и лёжа на кровати любовался своим творением. Лучи солнца играли в витражных стёклах и преломлялись цветными бликами словно калейдоскоп.

Вставать ему не хотелось, да и сколько времени было на данный момент, для него было не важно. Капитанский китель аккуратно висел на спинке стула, сапоги с высокими голенищами аккуратно стояли рядом. В каюте был полный порядок. Странно. Выглядело это так, словно кто-то навёл здесь порядок, пока Пашка спал.

Чувства он испытывал весьма смешанные. Вряд — ли кто-то смог бы остаться равнодушным после подобных событий. По сути дела, он впервые увидел своих родителей, и даже успел рассмотреть в них, некую часть самого себя. Для него оказались весьма узнаваемыми некоторые их жесты, движения и действия и теперь становилось совершенно очевидно, в кого у него такой непростой характер.

Терпение и целеустремлённость ему явно достались от мамы, а вот внутренняя мужская суть, и мудрость — это от отца. А вот некоторая, и хорошо скрываемая мягкость и желание заботиться о ком-то — это точно ему досталось от бабушки.

Сам по себе факт того что Пашка увидел смерть своих родителей, не сильно его затронул, ведь с одной стороны он уже давно смирился с их потерей, а с другой стороны научился относиться к этому философски.

Бабушка говорила ему о том, что они погибли. Просто она не рассказывала как именно и при каких обстоятельствах, видимо не желая ранить детскую психику. Фотографий с родителями в доме так же никогда не было, по ряду весьма понятных причин. После всего случившегося, Евдокия прятала Пашку и оберегала, как могла. Появление чёрного воина было не случайным стечением обстоятельств.

Пашка, конечно же, догадывался о том, что души или духи его родителей, где-то должны были бы находиться, и если он их до сих пор не встретил, значит, на то есть причины и возможно ему со временем удастся это исправить.

Но больше его сейчас беспокоило что-то другое, новое и ещё не очень понятное чувство. То самое, ощущение, когда ты начинаешь беспокоиться о тех, кто тебе дорог, и переживать за них.

В такие моменты всё внутри тебя начинает непременно спорить, ведь с одной стороны, все эти родственные связи могут сделать тебя более уязвимым и даже не защищённым. Теперь тебе есть чего терять. И прежде чем во что-то ввязаться придётся хорошенько подумать о возможных последствиях. Не столько для себя, сколько для них.

А с другой стороны семья это очень сильный стимул чтобы в любой самой сложной ситуации идти до самого конца. Пути назад у тебя теперь просто нет. К тому же не стоит скидывать со счетов и тот факт, что семья это самые верные и надёжные помощники в любом деле. Нужно просто перестать быть волком одиночкой и научиться жить в своей семье, сотрудничая, поддерживая, а порой и просто принимая и участвуя.

Быть всегда рядом. Как просто и понятно это звучит, и как порой сложно это исполнить. И что значит быть рядом? Быть рядом душой и мыслями, или быть рядом физически?

Всё куда как обычно проще. Смысл заложен в самой фразе. Нужно быть рядом, а не в самом человеке. Не на нём и не под ним. Это как два воина, прикрывающие спину друг друга, где каждый выполняет свою роль. Делает то, что у него лучше всего получается. Это так как погибли Пашкины родители — вместе рядом и до конца, без единого сожаления или тени сомнения.

Где-то за задней спинкой, большой капитанской кровати послышался шорох. Затем кто-то очень задавленно чихнул, явно не желая быть обнаруженным. Но предательская пыль, накопленная за долгие годы под кроватью и за сундуком с сокровищами, выдала прячущегося там горемыку.

Пашка сжался, словно пружина, для того чтобы резко встать и поймать рукой незваного гостя. Ему захотелось проучить его, для того чтобы неповадно было и другим подкрадываться к спящему капитану.

За резной дубовой спинкой кровати мелькнуло что-то лохматое. Реакция Пашку никогда не подводила и именно она остановила его рывок в самый последний момент.

Неожиданно в Пашкиной руке появилась острая и блестящая сабля капитана, с защищённой и позолоченной рукоятью. Она, чуть не пронзила внезапно появившуюся голову, желающую заглянуть за спинку кровати.

Голова испуганно вскрикнула, сильно испугавшись, и тут же исчезла. Затем что-то с грохотом рухнуло на пол, и кубарем покатилось к окнам.

Пашка и сам сильно испугался, узнав в лохматой голове домового Фому. Мысль о том, что он не смог бы причинить ему вреда, пришла несколько позже. Слетев молнией с кровати, Пашка схватил домового, и прижал к себе. Потрепал его за пышную шевелюру, он сказал:

— Фома, блин! Ты что творишь то?! Как ты здесь вообще оказался?

Фома, немного успокоившись, пристально вглядывался в глаза капитана. Проглотив ком в горле, он произнёс:

— Мы, тут…, это…

Тщетно пытался объяснить своё появление на судне домовой, немного заикаясь и размахивая ручонками.

— Прости! Напугал тебя! Я и сам не знал, что у меня появится в руке сабля.

Появление в руке настоящей сабли и вправду было для самого Пашки полной неожиданностью. Видимо сработал рефлекс, которым он сам себя и наделил когда-то в детстве, представляя, как ловко он достаёт именно эту саблю и разит всех своих обидчиков.

Сабля и сейчас лежала на кровати, притягивая взор своими изящными обводами и гранями, ослепительно сверкающими на солнце пробивающимися в каюту сквозь большие и многочисленные витражные окна.

Обведя каюту пристальным взором, Пашка обнаружил, что ножны от сабли висят на стене, рядом с картой всего мира, на которой совершенно никак не было обозначено место, где они сейчас находятся.

Память вдруг напомнила ему о том, что когда-то в детстве, он действительно придумал этот финт с саблей. Как бы далеко она от него не находилась, в нужную минуту она всегда окажется в его руке. Видимо так и случилось, ведь он действительно не знал чего ему ожидать, и кто прячется за спинкой кровати.

— Я тут решил немного порядок навести, — Фома быстро пришёл в себя, — Пока ты спишь.

Выбравшись из рук Пашки, он смешно затопал по полу. Затем домовой вытащил из-за кровати старинный пиратский пистолет с узорчатой рукоятью. Тщетные попытки удержать его одной рукой ни к чему не привели.

— Ты смотри, Фома, осторожнее! — заботливо заметил Пашка, — Вдруг он заряжен!

Он взял из рук домового находку, внимательно её рассматривая.

— Евдокия сказала, что здесь такое не возможно, — ответил Фома.

— А вдруг он заколдованный? Как возьмет и выстрелит, — Пашка улыбнулся.

— Не! Не выстрелит! — взбодрил сам себя Фома, немного поёжившись, — Я же свой. Чего в меня стрелять?

— Получается, ты здесь тоже впервые, как и я? — Пашка прищурившись, посмотрел на домового.

— Получается, что так, — домовой задумчиво почесал ручонкой в затылке, раскидав свою и без того лохматую гриву.

— Бабушка то где? — Пашка внимательно рассматривал пистолет, пытаясь вспомнить, когда он его придумал и с какой целью, — Ты ведь без неё теперь никуда.

— Ушла по делам, — домовой шмыгнул носом, — Сказала, что скоро будет. Мы не хотели тебя будить.

— И это правильно! А то видишь, как я тебя встретил, — Пашка развёл руками, — Ты не обиделся на меня?

— Нет, конечно! Сам виноват, — Фома залез на кровать, — Надо было с бабушкой идти, но она меня не взяла с собой. Сказала, не с руки пока тебя брать туда. И мол, сиди, жди здесь. А мне скучно сидеть и ждать.

— А я видел своих родителей, — Пашка сел на край кровати, — Правда, совсем недолго. Совсем чуть-чуть.

— Я тоже их помню. Это было давно, — Фома широко улыбнулся и расцвел, вспоминая те счастливые времена, — Они меня любили, баловали и разрешали с тобой играть.

— Нет! Ты не понял! — распалился Пашка, вскакивая на ноги, — Я видел их совсем недавно! Почти так же как вижу тебя сейчас.

— Евдокия на это всегда отвечала мне одно и то же, — Фома, сидя на кровати, ковырял пальцем пуговицу на своей рубашке, — Мол, это не возможно. Что ни туда, ни оттуда пути нет. Хотя я думаю, что это не совсем так и она что-то скрывает и на это есть свои причины.

— Я видел, как они погибли, — немного успокоившись Пашки сел на корточки возле кровати, — Они сделали это ради меня. Представляешь? Они даже ни секунды не сомневались в правильности своего выбора. Они были такие красивые, молодые и сильные. И всё вдруг закончилось.

— Ничего не заканчивается в этом мире, — уверенно произнёс домовой.

— Ты, это о чём? — подозрительно поинтересовался Пашка.

— Так всегда говорит бабушка, — домовой прищурился, скорчив рожицу, — И глаза у неё при этом становятся хитрыми, хитрыми.

— Вот я у неё и спрошу, когда она появится, — пообещал Пашка.

— Спроси, спроси! — ехидно посоветовал Фома, — Только она тебе ответит: мол, всему своё время и затем сменит тему разговора.

— На этот раз ей не уйти от ответа, — пообещал капитан.

— Ну, с бабушкой всё понятно, — резюмировал домовой, — Я вот другое, не понял, где ты видел своих родителей. Во сне?

— Так, вот! Слушай! — Пашка схватил саблю и, вскочив на стул, стал ею размахивать и указывать путь вперёд, — Мы отправились на «Неудержимом» по моим мечтам и фантазиям, прямо к их истокам! И там…

— Да, ладно заливать! — не поверил Фома.

— Не перебивай! — Пашка указал саблей на домового, — Слушай дальше!

— Так не бывает! — упёрся домовой.

— А я говорю тебе, что так бывает! — Пашка сделал суровый взгляд, — И уже было! Вот совсем недавно было!

— Ну, допустим! — предположил Фома, — И как ты с этим огромным кораблём туда поместился? В эти, свои фантазии?

— В том то и дело, что к тому времени, он стал совсем маленьким бумажным корабликом, — пояснил Пашка, жестикулируя, и я просто из него выпал потом!

— Прямо так и вывалился! — Фома катался от смеха по кровати, держась за живот, — Ты капитан «Неудержимого», взял и вывалился за борт. Ну, ты герой!

— Ах, так! — Пашка спрыгнул со стула, — Тогда защищайся! Я вызываю тебя на дуэль!

— Ага! Сейчас! — Фома помахал рукой в воздухе, — У меня и сабли то отродясь не было!

— А как же ты тогда выжил? — недоверчиво поинтересовался капитан, — Без оружия то? Как?

— Я же не воин! Я же простой домовой, — Фома спрыгнул с кровати, — Моё дело дом сторожить и хозяйство поддерживать!

Фома убегал от Пашки, прячась то за сундук с сокровищами, то под стул.

— Ну, а если чужие маги придут? — спросил Пашка, догоняя домового, — Что ты тогда делать будешь?

— Смотря, кто придёт.

— Ах, даже так! А в чём разница?

— А разница всегда есть! — как-то загадочно произнёс домовой.

Пашка отбросил в сторону саблю и прыгнул, пытаясь поймать руками Фому, который сидел прямо на сундуке с сокровищами. Но что-то вдруг пошло не так как планировалось, и он просто провалился через Фому и крышку сундука, словно в омут.

Вдруг стало совсем темно и одновременно тесно. Пахло, какими-то залежалыми вещами и пылью. Да ещё и пошевелиться оказалось как-то весьма сложно. Судя по всему, Пашка находился внутри закрытого сундука. Вот же хитрый домовой! Теперь понятно как он защищается от недоброжелателей. И главное, далеко не сразу сообразишь, что именно произошло. Только что ты был героем, а теперь, берите меня тёпленьким.

— Ну, Фома! Сейчас я тебе устрою! — пообещал играючи Пашка.

Он явно лежал на чем-то колючем и это что-то очень больно давило в бок. Крышка сундука неожиданно распахнулась, ослепив ярким солнечным светом. Пашка закрыл глаза и притворился мёртвым, пока домовёнок карабкался по стенке высокого и большого сундука, чтобы заглянуть внутрь. Сначала появилась очень радостная и лохматая голова Фомы, который гордился своей проделкой. Затем улыбка пропала.

— Эй, Чародей! — голос домового был явно обеспокоенным, — От этого не умирают!

— Ещё, чего! — Пашка схватил Фому за рубашку и затащил к себе в сундук.

— Обманщик! — возмутился домовой.

Он тоже схватил Пашку за ворот рубашки и начал его трясти, хотя это скорее выглядело, так что домовой просто прыгает на Пашке, держась своими ручонками за ворот его рубахи.

— Подожди! Там что-то колет меня в бок! — Пашка посадил Фому себе на плечо и стал выбираться из сундука.

Чего только не было в этом сундуке. Одним словом там было всё, что только маленький мальчик может назвать сокровищем. В когда-то раненый Пашкин бок, судя по всему нещадно давил своим рулём детский трёхколёсный велосипед с надписью — «Ракета». Красный, железный и совершенно не убиваемый транспорт своего времени.

Были там и машинки и кораблики. Была и самодельная рогатка из супер тянущейся резинки и аккуратной кожаной накладки для камушка. И даже, тот самый бумажный кораблик, нещадно измятый и испачканный с гордым названием на борту «Неудержимый».

Пашка с трепетом взял его в руки. Закрыл глаза, и нежно прижав к своим губам, вдохнул в него воздух, словно новую жизнь. И чудо действительно свершилось, кораблик, словно получил вторую жизнь. Следы грязи и помятости исчезли. И когда-то расплывшаяся надпись на борту, сделанная химическим карандашом, стала чистой, словно бы только что написанной.

Ах, если бы всё в нашей жизни можно было бы так легко и просто исправить. Забыть или просто вычеркнуть из неё всё плохое, словно его никогда и не было.

Пашка положил кораблик обратно в сундук. Рядом с ним лежала мамина пуговица. Было время, когда маленький Пашка мог часами смотреть на эту пуговицу и представлять, что мама рядом, что она любит его и заботится о нём.

Ещё в сундуке лежал колчан, но без стрел. А вот папин лук, бабушка сразу куда-то убрала. Видимо от греха подальше. Вместо стрел в колчане лежал только один обломок древка. Он был без наконечника и на нём были капли крови.

«Неужели это тот самый? — промелькнуло у Пашки в голове, — Та самая стрела, что вонзилась чёрному воину в грудь, а потом он её обломил и выбросил?»

— А вот это уже интересно, — произнёс Пашка в голос, показывая домовёнку свою находку.

— Я тоже его помню, — подтвердил Фома очень серьёзно, — Это тот самый.

— Ты что тоже мысли мои читаешь, как и все здешние обитатели? — чего-то не понимая, спросил Пашка.

— Есть немного, — признался домовой, — Но не всегда. Обычно это не так интересно как могло бы показаться.

— Я в курсе, — Пашка покачал головой, — Ну, никуда от вас не деться. Просто никакой личной жизни!

— Да у тебя её никогда толком и не было, — съязвил домовой.

— Ну и ты туда же, — посетовал Пашка, — Ладно! Ну, это мы бог даст исправим. Ты мне лучше вот что скажи: хотел бы ты узнать, где сейчас находится наконечник, как и ещё две другие стрелы?

— Это зачем это нам его беспокоить? Пусть себе покоиться с миром! — судя по всему, домовому эта идея пришлась не по душе.

— Да, он-то нам совершенно без надобности! — успокоил его Пашка, — Просто, если я правильно понял, то мои родители находятся там же где и он. И лично я, очень хотел бы увидеть их ещё раз. По-настоящему! Чтоб как семья! Понимаешь?!

— Чего уж тут не понятного, — согласился Фома, — Я тоже хочу, чтобы семья была. Кто ж не хочет такого?

— Я тут совсем недавно просматривал всю историю, вот этого клинка, — Пашка достал из-под матраса клинок амазонки, — Вот только делал я это со второго уровня бытия, а здесь моя магия не работает, как и амулет.

— И далеко собрались, голубки? — бабушкин портал открылся совершенно не слышно, у самой входной двери в каюту капитана.

— Да, пока никуда. Только планируем, — Пашка, сам не зная почему, спрятал обломок стрелы за спину.

— Ты хоть этого не путёвого то с собой не бери, — взгляд бабушки был серьезным, и она внимательно осматривала всё вокруг, — Тебя-то всё одно не отговорить, ежели чего задумаешь.

— И это правда, — Пашка пристально посмотрел в глаза бабушки, — Вот только не пойму, в отца я такой или в мать?

— Оба, такие были, — Евдокия махнула рукой, — А ты ежели сам всё видел теперь, то зачем меня-то вопросами мучаешь?

— Не кори себя, ба, — попросил Пашка, — Не стоит. Знаю. Выбора у тебя не было. Ты же веришь, мы всё исправим и вернём их.

— Думаешь, я не пыталась? — бабушка вновь махнула рукой.

— Я ещё не пытался! — отрезал Пашка.

— Знаю, силы твои растут, — Евдокия посмотрела на внука, — Обучаться только поспевай. Да, горячку не пори! Негоже мне старой, ещё и вас потерять!

— Обещаю, ба! — поклялся Пашка, — Сто раз подумать, прежде чем сделать!

— Один то хоть раз успей подумать, — Евдокия вздохнула.

— Успею! — Пашка подошёл к бабушке и приобнял её, — Нет в том твоей вины! Так и знай!

— Знай, не знай. А грех на мне великий. На смерть их отправила.

— Ты меня спасла! И как теперь я знаю уже не раз.

— Ты, я смотрю, времени зря не терял! — бабушка ухмыльнулась.

— Само так вышло, — Пашка сделал виноватое лицо, — Но пара вопросиков у меня имеется.

— Знаю, я твоё, само! — Евдокия покачала головой, — Наберись терпения! Всему своё время!

— Ну, вот опять! — выпалил домовой, словно дожидаясь именно этого момента.

— Что опять? — переспросила бабушка.

— Опять сидеть и ждать! — пробурчал Фома.

— Тебе-то куда торопиться! Непутёвый! Это вот ему уже пора! — бабушка показала рукой на Пашку, который прятал под матрас клинок и обломок стрелы.

— Куда, пора? — недоумевающе переспросил Капитан.

— Куда, куда? — бабушка махнула рукой в сторону двери в каюту, — Учителя тебя уже заждались!

— Да вроде нет никого, — на палубе было тихо, и боцман спокойно сидел на мешках, покуривая свою трубку.

— Где мой ученик! — раздался уже знакомый гремящий голос викинга.

Прямо за витражной дверью сверкнул открывающийся портал. Что-то сильно грохнуло по деревянной палубе корабля. Скорее всего, это был огромный боевой топор, который викинг всегда таскал с собой.

— Кэп! К Вам гости! — раздался зычный голос боцмана, который скрестив свои сильные руки на груди, уже стоял на пути Бьёрна, преграждая ему путь в каюту капитана.

— Я уже иду! — выпалил Пашка, хватая на бегу свой капитанский китель со стула и фуражку.

Стул с грохотом упал на пол. Бабушка и домовёнок, почти одновременно взялись за стул, чтобы его поднять, глядя на то, как хлопнула за Пашкой дверь в каюту. Оба одновременно переглянулись. Фома выдернул стул из рук бабушки и поставил его на место. Евдокия, не обратив на это никакого внимания, встала в полный рост по направлению двери и сотворила защитный заговор в след уходящему внуку.

На верхней палубе было просторно. Все ждали Пашку. Бьёрн в полном вооружении стоял в центре. Матросы удобно расположились на вантах вдоль бортов. Оценив ситуацию, Пашка передал свой китель и фуражку, рядом стоящему боцману.

Его белую рубашку с широкими рукавами трепал утренний бриз. Пашка осмотрелся по сторонам. Неприступный замок на самом краю скалы оказался достаточно большим и много башенным. Его украшали многочисленные балконы и галереи, которые в свою очередь, так же быстро заполнялись зеваками.

— Где Ваше оружие, мой юный друг? — Бьёрн был настроен весьма уважительно, как впрочем, и решительно.

Пашка стоял напротив викинга, широко расставив ноги и держа свои руки за спиной.

— Оно, всегда при мне, сударь! — уверенно произнёс Пашка.

Он не спеша показал свою правую руку, в которой тут же появилась сабля, бликами отражая солнечный свет.

— Я смотрю, вы быстро учитесь, мой юный капитан! — оценил финт викинг, — Так давайте проверим, насколько хорошо вы владеете этим оружием. Надеюсь, также прекрасно, как и этим замечательным кораблём.

Бьёрн сделал несколько взмахов своим мечом, рассекая им воздух, который при этом издавал характерный звук.

— Просто повторяйте за мной все мои движения. Это и будет первым упражнением.

— Как скажете учитель, — согласился Пашка.

Он внимательно смотрел краем глаза за каждым движением викинга, стараясь в точности их повторять.

Сначала получалось несколько неуверенно и совсем не грациозно. И тогда Пашка представил себе, что он это зеркальное отражение викинга. Он старался максимально прочувствовать каждое его движение, смысл и назначение. И всё стало гораздо проще и понятнее. Навыки искусства боя, просто входили в него и запоминались каждым мускулом на теле, превращая бессмысленные изначально движения в прекрасный и грациозный танец, наполненный смыслом и очарованием.

Изначально кажущаяся тяжёлой, сабля становилась лёгким и разящим оружием в бою. Ведь большинство движений происходит по кругу и всё что нужно делать, это вовремя переносить центр тяжести тела на нужную ногу после чего лёгким движением запястья менять направление движения сабли, тем самым обманывая противника или как минимум, ставя его в неудобные положения. Диктуя, таким образом, свою тактику боя.

Бьёрн остановился и подошёл к Пашке ближе. Глаза его «горели» и, судя по всему, он был доволен своим учеником. Затем викинг стал медленно показывать движения, которые следует выполнять при нападении и защите. После чего Пашка в точности всё повторял за своим учителем, стараясь не упустить не единой мелочи.

— А известно ли вам, мой капитан, что ваша сабля не так проста, как могло бы показаться на первый взгляд? — Бьёрн остановился, — Я бы даже сказал, что она опасна, и на третьем уровне бытия.

Викинг заметно осторожничал. Вряд ли он боялся пораниться. А вот посрамить свою репутацию воина, это было бы для него совсем некстати.

— И это вполне возможно, сударь! — охотно согласился Пашка, — Полагаю, что именно этот факт и придаёт остроты нашей тренировке? Ведь, вы не собираетесь превратить её в обычное шоу.

— Для вас, всё что угодно, мой капитан! — ответил викинг.

Бьёрн и в правду не шутил. Слова Пашки его подстегнули к более активным действиям. А вот отступать он никогда не умел, и уж тем более, когда дело касалось чести.

Тренировка продолжилась. Бьёрн атаковал Пашку всё сильнее и настойчивее, используя хитрые приёмы, но тот умело отбивал все атаки красиво уворачиваясь, так и, норовя зайти не поворотливому викингу за спину.

— Вы, хороший учитель Бьёрн! И я давно уже нуждался в таком замечательном наставнике, как вы! — откровенно признался капитан.

Пашка очередной раз отбив вскользь тяжёлый меч викинга, поставил его в весьма уязвимое положение, но тут же, тактично отступил не нападая.

— Это весьма приятно слышать многоуважаемый капитан! — в свою очередь признался Бьёрн.

Изловчившись, он использовал коварный приём и зацепил остриём своего меча белоснежную рубашку Пашки, разорвав её практически надвое.

— Секундочку, пожалуйста! — попросил капитан.

Остановившись, он воткнул свою саблю остриём в палубу и, разорвав рубаху окончательно, снял ее с себя, швырнув в сторону.

— Да конечно! — викинг остановился и сделал учтивый жест, с интересом наблюдая за происходящим.

— Благодарю, Вас сударь! Продолжим!

Без рубашки Пашка выглядел весьма презентабельно.

— Нападайте, капитан! — Бьёрн играючи заманивал капитана пальцами руки, приглашая атаковать без стеснений, — Прошу Вас!

— Извольте, Сударь!

В этот раз Пашка не стал нападать сразу без подготовки. Сперва он начал финтить, раздёргивая викинга обманными движениями.

Бьёрн оказался не готов к подобной тактике и начал заметно нервничать. Ему было куда привычнее просто рубиться, любыми способами и побеждать противника силой и выносливостью. Но молодой капитан, явно уже просчитал слабые места старого воина и недостатки его тактики, как в прочем и тонкости характера.

Жизнь уже научила Пашку гибкости и тому, что не стоит пытаться победить сильного воина разом. Лучше сначала его изучить и выявить все слабые места и недостатки, а затем просто нанести один решающий удар в нужное время в то самое слабое место.

Публика замерла в ожидании не минуемого финала, и было видно, как сильно переживают и болеют матросы за своего капитана. Боцман с силой сжимал кулаки, мысленно помогая своему капитану отражать тяжёлые и коварные удары меча викинга.

Бабушка и Фома, вышли из каюты не желая пропустить всё самое интересное. Домовой сразу заметил брошенную у борта рубашку, и быстро смекнув, чья она, сбегал и подобрал. Складывая вместе разорванные места он что-то приговаривал, одновременно покачивая головой. Одно слово — домовитый.

Викинг всё чаще промахивался. Его меч с протяжным свистом рассекал воздух, уходя по инерции в сторону, и сильно разворачивая всё тело воина, то и дело, подставляя под возможный удар. И от всего этого Бьёрн становился более раздражительным, нанося удары тяжёлым мечом всё сильнее и тем самым теряя над ним контроль.

В итоге после очередного промаха меч викинга крепко вонзился в палубу и весьма хорошо там застрял. Как результат этой ошибки — острая сабля капитана оказалась направленной прямо в шею великого воина.

— Похоже, что мне больше нечему вас учить, мой дорогой капитан, — признался Бьёрн.

Голос викинга был спокойным, хотя он невольно повёл плечом и потёр свою не бритую шею перчаткой, давно уже выцветшей и сильно потрёпанной. Спустя пару мгновений он извинился за спои прежние слова:

— Беру свои слова обратно, капитан. Сказанные по поводу вашей бездарности, ибо, вам удалось доказать мне обратное.

— Примите и вы, мой учитель, слова моей глубокой благодарности, — Пашка учтиво поклонился.

Сабля в его руке исчезла также незаметно, как и появилась.

— Если вам, когда либо, понадобится сила викинга, то я всегда к вашим услугам, капитан, — Бьёрн также учтиво поклонился.

Затем он не без труда вытащил свой меч из палубы и убрал его в ножны, мотнув при этом головой и явно поругивая себя за этот промах.

— Благодарю вас многоуважаемый Бьёрн. Для меня это большая честь, — ответил капитан, — А сила великого воина, всегда будет уместна, ради благого дела.

Пашка немного запыхался и устал, но чувствовал полный восторг, не столько от своей победы, сколько от самой возможности биться на равных с таким известным воином, который так щедро поделился с ним своим искусством.

— В нашем мире очень сложно сделать что-то значимое незаметно. Из уст в уста передаются уже почти, что легенды о славном капитане и его легендарном корабле «Неудержимом». Говорят, что они способны творить разного рода чудеса. Хотя удивить чудесами в нашем мире, уж поверьте мне на слово, не просто. — Бьёрн немного замешкался, подбирая нужные слова.

— А вы скажите как есть, друг мой, — предложил Пашка, — А там уж мы вместе с вами и разберёмся, что легенда, а что правда.

— Спасибо, капитан, — поблагодарил Бьёрн и пояснил, — Нам, викингам, иногда сложно подбирать слова, и в особенности, когда дело касается личного. Нам куда проще дикого зверя на охоте завалить или дом построить. И так о деле. Так уж вышло, что я и мой брат, оказались в разных мирах. Вернее сказать, всё дело в том, что я до сих пор ничего не знаю о его судьбе.

Викинг заметно занервничал, вспоминая то время.

— Мы сделаем это, Бьёрн! — заверил капитан, — Мы найдём его вместе. И сделаем это прямо сейчас.

Пашка хотел было позвать боцмана, но тот уже стоял рядом и спросил сам:

— Какие будут приказания, Кэп!

Боцман, уже предчувствовал новые незабываемые приключения. Он весь словно бы светился от нетерпения отправиться снова в путь.

— Снимаемся с якоря, — скомандовал Пашка и добавил, — Я сам поведу.

— С радостью, Кэп! Будет сделано! — отчеканил боцман.

Он словно молния понёсся по кораблю, отдавая команды своим свистком.

Матросы, словно воробьи, разом слетели со своих мест и заскакали по мачтам и реям, опуская паруса и налаживая снасти.

— В тот день я погиб и не знаю, что именно случилось с моим братом, — продолжил свой рассказ викинг, — Мы бились с ним в тот день плечом к плечу. Враг был силён и мы с братом остались прикрывать отход нашего обоза, в котором были наши семьи. Прошло уже много времени, но к моему великому разочарованию все поиски не увенчались успехом. Он ведь брат мой.

Викинг, снова и снова переживал события того рокового дня.

— Мы найдём его, Бьёрн! — заверил капитан, — Вам же советую, друг мой, не тратить время зря и начать молиться всем богам, о попутном ветре, и тогда удача нас не оставит!

Пашка облачился в свою белоснежную рубашку, приняв её из рук Фомы, который умудрился так быстро и хорошо всё залатать, словно бы её никогда и не рвали.

— Вы правы, капитан! — с покорностью согласился викинг, — Командуйте мной без стеснений! Скажите, что мне нужно делать? Всё исполню.

— Вам следует всегда быть рядом со мной, и чтобы не случилось, не покидайте корабль! — капитан сурово посмотрел в глаза Бьёрна, — И пообещайте мне прямо сейчас, что выполните любую мою команду. Любую и без промедления.

— Обещаю, капитан! — поклялся викинг, — Я в вашей воле. А о богах не беспокойтесь. Я-то уж их попрошу.

Бьёрн был настроен решительно, давая себе отчёт в том, что именно он может там увидеть и какие чувства и эмоции при этом могут заполнить всю его сущность.

Пашка вбежал на мостик и, тут же разблокировав штурвал, вывернул его вправо. Следом за ним поднялся Бьёрн и встал за спиной капитана, внимательно наблюдая за его действиями.

— Отдать концы! — скомандовал капитан.

Свежий, попутный ветер вновь наполнял паруса. «Неудержимый» плавно набирал скорость, выходя из крутого виража.

Что есть наша жизнь, если не вечный поиск ответов, на бесконечные вопросы? Хотя, не стану спорить, кому-то куда ближе, домашний уют и тёплая постелька, вот только о чём вы будете рассказывать внукам в старости, и чему их научите, так и не познав эту жизнь сами. Не изведав собственных пределов и возможностей, и так и не познав, что там, за гранью комфорта. Каждый сам за себя решает. Что же касается Пашки, то таких вопросов перед ним никогда не стояло, ибо другой жизни он себе не представлял.

Мудрецы утверждают: себя нужно познать и раскрыть. Можно сказать иначе: себя нужно создать. А вот такое понятие, как жалость к себе, всегда должно стоять на самом последнем месте. Ибо, что есть такое жизнь, если не наполненные ветром паруса и постоянное движение вперёд, отдавшись на власть всем ветрам и положившись на волю провидения. Судьба, конечно же, останется всегда судьбой, но себя по большому счёту мы все же создаём сами, и делаем это в течение всей жизни. И на протяжении всего этого пути многое вокруг нас пытается вносить свои коррективы и поправки, желая нас если не сломать, то хотя бы изменить. А мы в свою очередь, упорно сопротивляясь, стараемся остаться самими собой.

Так и великий воин Бьёрн попал на третий уровень бытия, лишь по одной причине. Не смотря на весь свой грозный и не преступный вид, в душе он остался ребёнком, мир которого наполнен фантазиями и мечтами. И совсем не факт, что он проиграл капитану это тренировочное сражение. Возможно, он совсем немножко поддался. Самую малость.

Просто он знает несколько больше чем сам Пашка и дело не только в мудрости веков. Хотя и не дело позорить молодого капитана перед всей командой, преследуя собственные принципы. А и в том, что ты сам нуждаешься в его помощи, и успех этого мероприятия напрямую зависит от боевого духа, того самого молодого капитана, который волею судеб послан тебе видимо самим небом и провидением.

Навыки в него заложены, и талант имеется так же, а всё остальное закалится в боях и испытаниях. И любой бывалый воин знает об этом не понаслышке.

Прошлое похоже на написанную книгу, и двигаясь по нему назад, мы листаем страницы в обратную сторону. Переписать, что-либо уже не возможно, но можно узнать правду, или изменить своё личное отношение к определённому факту.

Возвращаться в прошлое, затея весьма опасная и под силу лишь очень сильным духом людям, способным относиться к подобным вещам, более чем хладнокровно и рассудительно.

«Неудержимый» летел под всеми парусами, набирая максимальную скорость, листая страницы жизни Бьёрна в обратную сторону, страниц было много и особым разнообразием они, увы, не пестрили.

Очень важно было в этом деле не проскочить, ту самую точку и капитан поставил викинга перед судовым компасом, на который тот положил ладонь своей правой руки.

Третий уровень бытия во время их движения, еле заметно менялся, и сложно было сразу сказать, в чём именно. Менялись цвета, ощущения и даже сам воздух, так как раньше люди мечтали и фантазировали несколько об иных вещах.

Небо вдруг стало тёмным и повеяло сухим жаром. Воздух наполнился запахом дыма и гари. Всё внизу стало терять свои очертания и привлекательность, превращаясь в безжизненную пустыню. Ветер гнал и кружил клубы пыли и мусора перемешанные с пеплом, застилая солнце и всё вокруг.

— Что же здесь случилось тогда? — спросил Пашка вслух, пораженный увиденными переменами, сам не веря своим глазам.

— Да. Всё это действительно было. И я тому свидетель, — викинг задумчиво затянулся из своей большой и длинной трубки, — В те далёкие времена, первый уровень бытия погрузился во мрак, и оказался на грани полного уничтожения.

Затем он выпустил дым в сторону бескрайней воронки на земле, которая судя по всему, когда-то была красивым озером с кристально чистой водой и несчётным количеством самых различных обитателей.

— Я всегда догадывался о том, что все уровни бытия взаимосвязаны, — произнёс Пашка, — Но не предполагал, что настолько сильно.

— Всё в этих мирах взаимосвязано, мысли, поступки, судьбы, — глаза Бьёрна стали похожи на бездонные озёра, — И во все времена рождались те, кто по самым разным причинам пытались всё это разрушить. Видимо, так задумано самой природой и богами. Любое развитие происходит по спирали, а значит, все взлёты и падения, были предопределены заранее и имели свой тайный смысл. В большинстве случаев, этот смысл для нас непостижимый, и всё что нам всегда оставалось, это принимать всё как должное.

— Сбавить парусов! — скомандовал капитан.

Глядя на судовой компас, он внимательно прислушивался к своему внутреннему голосу, который никогда его ещё не подводил. Напряжение росло, матросы быстро сворачивали часть парусов. Весь корабль уже был покрыт слоем пыли и пепла. Становилось по-настоящему жарко и душно.

— Скоро будем на месте, — сообщил Бьёрн.

В глазах викинга зажигались боевые искорки, и он был явно сильно взволнован. Каждая жилка и вена на его теле начинала неистово пульсировать. Словно во время боя все его мышцы напряглись, заметно увеличившись в размерах. Викинг тяжело задышал и его очертания стали понемногу расплываться.

— К повороту фордевинд! — раздалась гулким эхом команда капитана, нарушая нависшую тишину в которой было слышно биение его сердца, — Пошёл поворот!

Всё на корабле пришло в движение, команда работала чётко и слаженно, выполняя команды боцмана. Тяжёлый корабль, преодолевая инерцию, начинал левый разворот, кренясь на правый борт. Силуэт Бьёрна становился всё более прозрачным. Внизу, справа по борту происходило небольшое сражение. Высота была ещё приличной, но и отсюда было видно, как четко выделяются две большие фигуры воинов.

— Отдать носовой якорь! — «Неудержимый» поворачивал слишком медленно, что вынудило капитана прибегнуть к крайней и рискованной мере.

— Якорь на грунте! — последовал отчёт боцмана.

Массивный якорь цеплялся за обожжённые кусты и деревья, вырывая их с корнем, и затем с тяжёлым металлическим звоном вонзился между больших камней. Крепкий корпус «Неудержимого» резко вздрогнул и заскрипел, тут же клюнув вниз носом и задирая корму. Якорь сделал своё дело, быстро разворачивая корабль на обратный курс с почти критичным креном на правый борт.

— Руби носовой! — скомандовал Пашка.

Он с большим усилием удерживал штурвал руками.

Прозрачный силуэт Бьёрна на мгновение моргнул и исчез. Затем корабль резко выровнялся. Паруса хлопнули последний раз и взяли ветер, унося «Неудержимый» обратным курсом.

— Рулевого на мостик! — отдал команду капитан, — Держать курс!

Пашка бросился к лежащему на палубе викингу. Его силуэт быстро принимал прежние очертания. Судя по всему, ему пришлось вновь пережить собственную смерть, и в данный момент он не особо чётко понимал, где сейчас находится.

Викинг вскочил на ноги, непонимающе оглядывая себя и ощупывая своё тело руками, видимо в поисках ранений.

— Бьёрн! Ты на корабле! Ты был в прошлом, но сейчас вернулся! — Пашка пристально смотрел в обезумевшие глаза викинга, держа перед ним открытые ладони.

Тот в свою очередь начинал потихоньку приходить в себя. Спустя пару мгновений он хриплым голосом, и задыхаясь, произнёс:

— Брат! Я подвёл тебя! Прости!

Очертания его становились чёткими и прежними. От чрезмерной обиды он сильно сжимал свои огромные кулаки.

— Бьёрн! Брат мой! — раздалось снизу, за бортом корабля.

Викинг и все остальные бросились к борту, став свидетелями страшной картины.

Воин, очень похожий на Бьёрна, только с рыжей бородой, вынимал из груди поверженного им врага свой тяжёлый меч, упёршись ему в шею своей левой рукой, в которой он держал двухсторонний боевой топор, обильно окропленный кровью. Вокруг него лежали тела врагов, некоторые ещё двигались и стонали. Викинг был ранен и обессилен. Кровь текла по его лицу и бороде. Затем он с силой стиснул зубы и обломил древко стрелы торчавшей из его бедра. Стирая с лица кровь, застилающую его глаза, он позвал вновь:

— Брат! Отзовись!

— Я здесь, брат! — выкрикнул, Бьёрн не удержавшись и перегибаясь через борт корабля.

— Он тебя не слышит! — закричал во весь голос Пашка, удерживая викинга за плечо.

Затем все увидели, что поверженное в бою тело Бьёрна лежало внизу, прямо на трупах убитых им врагов. Глаза его были открыты, и он смотрел своими застывшими зрачками куда-то в бездонное небо. Из его груди торчало длинное копьё, остриём вверх, за которое он всё ещё держался левой рукой. Его правая рука сжала мёртвой хваткой горло врага, который издав последние хриплые стоны, отдал свою душу, скорее всего, дьяволу.

— Нет! Бьёрн, ты не бросишь меня сейчас! — прокричал младший брат внизу, подбегая к поверженному воину и падая перед ним на колени.

Оставшиеся враги сбились в кучу, подсчитывая свои потери и зализывая полученные раны. Просто так отступить они не могли, не выполнив приказ.

Выдернув одним движением копьё из тела брата, и отбросив его в сторону, викинг прокричал что было силы, обратив свой взор к налитому свинцом небу:

— За что?!

Затем он опустил свой взор на оставшихся врагов и глаза его налились кровью. Всё его тело стало наполняться силой, словно бы и не было усталости и полученных в бою ран. Широкие плечи его расправились. Руки поудобнее перехватили меч и топор, после чего начали делать вращательные движения.

Издав боевой клич, викинг бросился на своих врагов, сокрушая их словно мельница, своими лопастями и разбрасывая их останки в разные стороны. Он абсолютно не замечал пропущенных ударов, видимо теперь уже совершенно не чувствовал боли и остановился лишь тогда, когда пал на землю последний враг. Его совершенно обессилившие руки уронили на землю оружие.

Спустя пару мгновений за его спиной, словно неоткуда, появился тёмный воин и, размахнувшись своим тяжёлым мечом с большими зазубринами, коварно ударил викинга в спину, пронзив тело насквозь. Викинг умер почти сразу, даже не издав крика. Меч пронзил его сердце на раз.

— Я забираю твою душу! — прошипел тёмный воин и выдернул свой меч из падающего тела викинга.

— Нет! — совершенно обезумевшим голосом прокричал Бьёрн.

Он попытался выпрыгнуть за борт «Неудержимого» и лишь крепкие руки капитана и боцмана удержали его от этой роковой ошибки.

— Ты поклялся выполнять мои приказы и не покидать корабль! — кричал капитан прямо в лицо обезумевшему Бьёрну, удерживая его двумя руками за грудки, — Ты ничем не можешь ему помочь! Ничем!

— Да, капитан! Я помню! — викинг упал на палубу на колени. По его щекам и бороде, безудержно бежали слёзы, — Брат мой, — простонал он.

— Я знаю этого тёмного воина! — произнёс Пашка сквозь зубы, — И у меня тоже есть к нему вопросы!

Теперь поход за душой чёрного воина был лишь делом времени. Спустя пару мгновений капитан громко скомандовал:

— Поднять все паруса! Идём домой!

За спиной капитана раздались команды боцмана. Всё теперь происходило, словно в тумане и всё чего хотелось в это мгновение, это поскорее убраться отсюда и вдохнуть уже глоток свежего воздуха, вновь увидев тёплое солнце.

Пашка мельком кинул взгляд за борт на поле боя. «Неудержимый» быстро удалялся, стряхивая с себя осевшую пыль, которая тянулась за ним длинным извилистым шлейфом, и от этого на сердце становилось немного легче. И что-то подсказывало Пашке внутри, что с этим тёмным воином ему ещё, будет суждено встретиться. В последний раз.

Бьёрн сидел на палубе, прислонившись спиной к борту. Взгляд его становился спокойным, да и сам он начинал немного расслабляться и приходить в чувства. Он кивнул Пашке, немного виновато головой. Новая боль истинной потери брата переполняла его.

— Всё будет хорошо, — произнёс Пашка, еле заметно улыбнувшись, и судя по всему, Бьёрн эти слова услышал, также едва улыбнувшись в ответ.

Спустя некоторое время «Неудержимый» очень плавно причалил к стене величественного замка. Матросы аккуратно сворачивали последние паруса. Носового якоря на привычном месте не было. За кормой корабля всё ещё тянулся пыльный след, состоящий из пепла и гари. Бронзовые детали корабля, когда-то начищенные до блеска, сейчас были покрыты серой пылью и не блестели на солнце.

У штурвала стоял сам капитан, и вид у него был задумчивый и уставший. Его когда-то белоснежная рубаха с широкими рукавами, была совершенно серой и в пятнах.

Викинг стоял на носу судна, поставив одну ногу на не высокий борт и упёршись в неё локтем. Взгляд его был пустым, а лицо совершенно спокойным.

Пашка подошёл к нему и положил свою руку на широкое плечо старого воина. Бьёрн повернулся к капитану лицом и неожиданно обнял его как родного. Можно даже сказать, что он сгрёб его в охапку, и затем также быстро отпустил, немного поперхнувшись и удивившись собственному поступку.

— Совсем недавно я узнал, как погибли мои родители, — Пашка смотрел в глаза викинга и видел в них своё собственное отражение.

— Соболезную, мой юный капитан, — с горечью произнёс Бьёрн, — Полагаю, они были великими воинами. Иначе кто бы смог передать вам столько отваги и чести.

— Да, это так, подтвердил капитан, — Но я их почти не помню. Они рано ушли.

— Путь воина редко бывает длинным. К сожалению. Таков наш удел.

— Не знаю, Бьёрн, станет ли вам легче от этого факта, но этого чёрного воина убили мои родители. Правда, ценой своей жизни.

— Это безумно, дорогая цена! — викинг покачал головой, — Но полагаю, что оно того стоило, раз уж вы сейчас стоите передо мной?

— Да. Верно Оно того стоило. Я в неоплатном долгу перед ними.

— Вы ничего не должны, капитан! — не согласился викинг, — Когда-то, вы сами станете отцом и будете готовы заплатить любую цену, ради того чтобы они, ваши дети жили.

— Вы правы, Бьёрн, — согласился Пашка, — Вы правы.

— Мне действительно стало немного легче, — викинг впервые за всё время похода улыбнулся во всю ширину своей большой и очаровательной улыбки, — Но вряд ли это от свершившейся мести. Куда скорее это произошло от разговора с вами, по душам,

— Я свято верю в то, что однажды найду своих родителей и неважно в каких уровнях и мирах, — твёрдо пообещал Пашка, — И что-то мне подсказывает, что где-то совсем рядом, с ними найдётся и ваш брат, Бьёрн.

— Пусть так и будет, капитан! — заверил викинг, положив свою ладонь на грудь, — Я всем сердцем желаю, чтобы ваша мечта обязательно сбылась. Хочу также сильно, как однажды вновь желаю обнять своего родного брата. Я желаю вам удачи, капитан! И не смею более задерживать. Полагаю, мы ещё увидимся и не раз.

— Обязательно увидимся, Бьёрн, — подтвердил Пашка.

— И именно по этой самой причине, я хочу сделать капитану, маленький подарок, — викинг снял со своей шеи небольшую цепочку с медальоном и вложил его Пашке в руку, зажав его пальцы с подарком в кулак.

— Не стоит благодарности, Бьёрн.

— Берёг для брата, думал пригодиться, — пояснил викинг шепотом, — Это пропуск на третий уровень бытия, и чувствует моя душа, что вам он ещё сослужит службу.

— Благодарю, мой друг, — Пашка невольно растрогался.

Викинг развернулся и зашагал бодро по трапу в замок. На его лице сияла улыбка. Пашка проводил его взглядом, испытывая чувство глубокой благодарности. Далеко не каждый день, великий воин так щедро делится своим опытом и трофеями.

Матросы, во главе с боцманом, в это время приводили в порядок корабль, смывая с него остатки пыли и приводя в должный вид снасти и паруса. Яркое, чистое солнце освещало всё вокруг, согревая и даря надежду на то, что всё обязательно получится. А иначе, зачем тогда всё?

Глава 7 «Полина»

Полина (Апполинария) — посвящённая Аполлону, богу света и предсказаний. Характер не сахар, а у кого он сплошной праздник с раздачей самых желанных подарков? Вспыльчивая, эмоциональная, порой просто взрывная. Ну, так ведь она же богу посвящена, а боги, они такие. Наивным простакам и тихоням там не место, пусть и дальше сидят, греются у батареи, тупо взирая в окно и считая бесконечное число смен сезонов.

Домашний быт для «Полины» не главное, хотя может, если нужно и совершенно без проблем. Вот только козырять этим фактом при каждом удобном случае она точно не станет. Она, прежде всего воин и уж потом — хорошая хозяйка.

И чего только не присниться девушке ночью, Ну, например вот такое. Свежий и молодой морской бриз, ворвался в её лёгкие с новым вдохом, наполняя своей неизведанной сутью и меняя всё внутреннее наполнение души и сознания. Растрепав и разбросав по лбу и плечам красивые пшеничные девичьи локоны, приятно щекоча кожу и пробуждая желание.

Крепкая мужская рука нежно и властно обнимает за талию, прижимая к своему горячему телу. Нет сил, открыть глаза, да совершенно и не хочется. Пусть этот миг длится бесконечно.

Его пальцы нежно касаются своими кончиками лица, нестерпимо щекочут. Его губы приближаются к самому уху. И ты каждой клеточкой своего тела чувствуешь его тепло и манящий аромат мужского и желанного тела. Он что-то нежно шепчет тебе на ухо, да разве так уж и важно, что именно:

— Мяу! — внезапно раздаётся прямо в настороженном ухе.

— Твою же мать, Изюкин! — разочарованно произносит Полина, проснувшись, — Такой сон испортил! Какая же ты зараза!

Большой рыжий кот неохотно ретировался, перепрыгнув на соседнюю пустую подушку, изрядно измятую, и в красивой новой наволочке.

В небольшой, просторной и в меру уютной квартире было уже светло, даже сквозь задёрнутые шторы.

«Эх, как же классно, когда у тебя выходной и тебе никуда не надо бежать, спасать, менять, решать, — подумала девушка, потягиваясь, — Делай, что хочешь, и ходи в чём нравится. Например — без ничего вообще»

— Ты вредный кот! — выговаривала питомцу Полина, — Наглая, рыжая морда! Такой сон испортил!

Кот сидел на кухне, у своих пустых мисок и жалобно смотрел прямо в глаза хозяйке. «Сидел на кухне» — если можно так сказать про квартиру — студию.

Ну, как тут устоишь, глядя в такие глаза? Хочешь, не хочешь, а первым делом надо накормить этого рыжего зверя.

«Ах, какой же был сон!» — вздохнула Полина вспомнив.

Красивые, девичьи ножки, неохотно выбрались из-под тёплого и такого уютного одела. Опустились с кровати на ковровое покрытие пола, в поисках домашних тапочек. Попытки были тщетны, явно опять Изюкин постарался. Мягкие и пушистые тапочки, видимо ему кого-то напоминали, и играть с ними ночью было его любимым занятием.

Босые ножки очень легко и изящно прошли к холодильнику и пушистый кот, сразу поняв, в чём тут дело начал тут же ласково о них тереться и мурлыкать. Через пару мгновений миски были наполнены, и к мурлыканью кота добавилось шустрое чавканье.

Девичьи ножки, на носочках заскользили дальше, к ванной комнате. Попутно на пол упала шелковая ночная рубашка с тоненькими бретельками. За приоткрытой дверью зашумела вода, вытекающая из душа на дно большой ванны. Слабые клубы пара начали клубиться и просачиваться через верх приоткрытой двери. Где-то в разбросанной кровати, тихо замурлыкал телефон. Ох уж эта странная привычка заводить будильник даже в выходной день и всегда просыпаться раньше него.

— Мы не знали друг друга до этого лета, — запела Полина, стоя под душем, — Мы болтались по свету — земле и воде. И моё сердце остановилось! Моё сердце замерло!

Сытый Изюкин, тем временем намыв лапой свою мордашку, подошёл к приоткрытой двери в ванную. Затем поводил носом и не найдя ничего привлекательного потопал в свою кроватку. Сдав свою ночную смену, с чувством выполненного долга он, сладко потягиваясь и переворачиваясь, устраивался на заслуженный отдых.

Спустя несколько минут, стоя у большого зеркала на стене, совершенно обнажённая девушка расчёсывала свои густые волосы. Капельки тёплой воды, стекая с их кончиков, продолжали своё движение по изгибам девичьего тела, то ускоряясь, то замедляясь.

О да, её тело, спортивного телосложения было прекрасно. У него было всё, там, где это действительно нужно и не было ничего лишнего, там, где это не нужно. Всё гармонично натренированно, без излишеств и фанатизма, женственно, притягательно и сексуально. И даже небольшой шрам на боку в виде кляксы ни в коем разе не портил общей картины. Лучики зимнего солнца скользили по её коже, преломляясь и отражаясь в оставшихся на девичьем теле капельках.

Расчёска выскользнула из руки Полины и шлёпнулась на пол возле босых ног. Кот поднял голову, внимательно посмотрев на расчёску. Нет, не шевелится. Просто лежит. Интереса не вызывает.

Девушка легко и изящно нагнулась, подхватив с пола свою расчёску. Мокрые волосы скользнули с плеча на лицо. Легко разогнувшись и отбросив движением головы волосы обратно на плечо, она продолжила, молча расчёсывать их дальше.

Затем остановилась и замерла, всматриваясь в зеркало, кончики её пальцев нежно проскользили по щеке, на которой был всё ещё заметен недавний шрам. Петрович сделал всё возможное, как и обещал, приложив множество усилий, чтобы максимально убрать этот шрам. Но вряд ли он хоть как-то портил это прекрасное и открытое девичье лицо.

Не так страшно оказаться разменной монетой, в чужих делах и на чужой карте, куда страшнее оплатить собой и своею жизнью, чужие долги и интересы. Есть вещи и события, которые навсегда останутся в человеке как горькая память о былых ошибках.

«Хотя, мне ли жаловаться на жизнь, — подумала Полина, — Некоторых, она бьёт и хлещет куда круче. Этот Чародей, словно магнит, притягивает к себе неприятности. Вокруг него постоянно разгораются жуткие страсти. И в то же время, рядом с ним так спокойно. Разве это не странно?»

Впервые, за всё время Полина, находясь просто рядом с ним, без каких либо обязательств и обещаний, начала осознавать, всем своим существом, что именно в этом и есть её предназначение и наивысший смысл всей жизни. Ведь Пашка человек слова. Человек чести. Мудрый не по годам. А ведь за таким не страшно пойти, хоть в пекло, хоть к самим чертям на именины, всё одно.

И лишь спустя некоторое время, запоздало, приходят ответы, на не сложные вопросы. Почему Пашка тогда поступил именно так, а не иначе. Что бы ему стоило, на кладбище, разнести в пух и прах всех тёмных? Даже если бы к ним тогда успело подойти подкрепление. Но он не опустился до этой бравой и примитивной бойни, точно уже зная, что Полина, обязательно ринется в самую её гущу.

«Но как ему удалось так быстро стать своим и почему? — думала Полина, стоя под душем, — При мыслях о нём, так млеет сердце, и душа всё сильнее просится к нему. И всё чего она жаждет — это просто быть рядом. Аж дух захватывает в преддверии столь важных и сильных перемен. А ещё хочется, просто обнять его, закрыть глаза, и чувствовать всем своим телом его тепло и манящий аромат мужского тела.

Думаю, ему, как никому другому, знакомо чувство вины, и всё чего ему тогда хотелось на кладбище, так это чтобы больше никто не пострадал. Хватит уже интриг и пролитой крови. Какой смысл разгребать последствия, нужно изначально устранить источник зла. Что он и сделал. Легко, изящно и просто. По крайней мере, выглядело это именно так. И можно сказать с полной уверенностью, что Ардалион остался жив, в отличие от брата Манефы. Жуткое зрелище, но почему-то его совсем не жаль, неужели моя душа черствеет и привыкает ко всему этому. А может она просто так защищает себя от всех этих ужасных событий, просто не вдаваясь в подробности и не думая об этом.

Жизнь продолжается, а я ещё так мало всего повидала и испытала и чувствует моё сердце, как много ещё всего я не исполнила и не свершила. Путь воина, это вам не прогулка по скверу, здесь двойки не ставят, и здесь нет места соплям и унынию. И более чем спорный вопрос, какая плата дороже, твоя жизнь или твоя честь. Чем больше сила, тем больше ответственность, и всё же стоит научиться, сначала быстро думать и принимать решения и лишь, потом действовать. Пора уже становиться мудрой! Пора!»

Свежезаваренный кофе, ароматной струйкой пара, замысловато кружился и поднимался вверх, наполняя утро нового дня своей бодростью и чёткостью мышления. За окном толпились своим множеством и разнообразием крыши соседних домов, над которыми, словно спелый апельсин поднималось и разгоралось зимнее солнце. Пронзая своими слабыми лучами застывший от мороза воздух, наполненный замёрзшими кристаллами влаги, так и не решившими ещё, падать им на землю или устремиться ввысь.

Изюкин сладко потянулся в своей удобной постельке всеми лапами сразу. После чего глянул одним глазом на хозяйку в процессе переворачивания на другой бок, и снова погрузился в дремоту.

— В Багдаде всё спокойно, — констатировала Полина.

Она в полной задумчивости допивала горячий кофе, глядя в окно. Приятные мысли, заветные желания и мечта, уносили её вновь и вновь в свои заманчивые дали.

Причудливые барханы снега стелились по крышам домов, превращая повседневную городскую картину в маленькую, но всё же, сказку. Мысли задорно перепрыгивая с бархана на бархан, с крыши на крышу уносили её сознание всё дальше и дальше из города. В далёкий укутанный снегом теремок, на крутом берегу реки, с расчищенной от снега тропочкой, до калитки и до колодца.

Ах, да. Ещё и до бани. Как же про неё-то забылось? Здравница и лечебница, всех времён и народов. Милый, уютный домик. Тепло печки и те самые, не забываемые запахи и скрипы, спутать которые с чем либо, уже просто не возможно.

Да и как можно, даже в самой безысходной суете и в самых смертельных схватках не на жизнь, а на смерть, просто так взять и забыть всю эту благодать, живущую с самого детства в твоей душе и твоём сердце. Ведь тогда не будет тебя и самого, того самого каким ты и сам привык себя чувствовать, таким, каким тебя видят и воспринимают окружающие. Самим собой. Единственным и неповторимым.

Может именно эти добрые и прекрасные мысли и ощущения и держат людей на плаву, не давая им сгинуть в житейских передрягах и мирской суете. Именно они и помогают преодолеть, казалось бы, непреодолимые потери, неудачи и преграды.

Полина, легко и изящно, перешла на второй уровень бытия. Всё вокруг сразу стало серым и менее привлекательным, словно на экране телевизора, полностью убрали цветность.

— И кстати о прекрасном! — произнесла Полина, оглядываясь по сторонам.

Даже голос немного меняется на втором уровне бытия. Это странное двоякое чувство, когда тебе одновременно кажется, что всё в тебе притупилось и тут же ты чувствуешь каждым своим обнажённым нервом, насколько всё обнажено и чувствительно.

Если тебе кажется что в твоём доме чисто и уютно, то самый лучший способ проверить это, перейти на второй уровень бытия и реально в этом убедится лично. Либо всерьёз разочароваться.

— Бог ты мой! — воскликнула девушка, — Как тут всё запущенно на самом деле! А, вы всё Полиночка в войнушку играете, да о принце мечтаете! Эх, прощайте выходные!

На самом деле Полина, тоже иногда была совсем не прочь поговорить сама с собой в голос.

Всё что является в обычном мире еле заметной пылью, на втором уровне бытия выглядит уже как некое подобие растительности. И в самых далёких и сокровенных углах эта растительность пышнее и разнообразнее.

Стоит только энергетике застояться в углах или под кроватью, как она тут же начинает менять свои свойства и становиться пригодной для проживания всяких там барабашек и прочих энергетических сущностей. Именно их, по большей части обычно и боятся малые детки. Потому что иногда видят их в отличие от взрослых людей.

Твари в большинстве своём совершенно безобидные. Как впрочем, и совершенно бесполезные по своему наполнению в быту. Сам факт коммунального проживания с ними должен был бы уже насторожить. Ведь это ваша квартира.

На втором уровне бытия, можно просто реально всё это увидеть, на самом верху твоего любимого шкафа. Сидит нечто, похожее на туловище с большими глазами и хлопает ими по очереди, глядя на тебя. Перебирая при всём при этом чем-то издали напоминающим конечности.

А вокруг него, словно трава в степи, колышется всякая пыльная растительность. Представьте себе, что под вашей любимой кроватью, находится почти целая страна с немалым населением и разнообразием особей. И все они очень недовольны, когда кто-то пытается тыкать в них своим пылесосом или половой тряпкой.

Не стоит уже, и говорить о давно забытых кладовках, наполненных всяким древним хламом. И все эти сказки про «Нарнию», далеко не вымысел, а самая что ни на есть суровая действительность. Существуют и потусторонние миры и параллельные. Точно также как существуют между ними переходы и порталы. Именно так в наш мир и попадает большинство всех этих энергетических сущностей.

Просто создайте в своём жилище подходящие условия, и страна под названием «Нарния» с огромным удовольствием приедет и к вам, расширив и без того немалую свою географию. Кто-то предпочитает об этом просто не знать и продолжать верить в то, что так проще жить. Но незнание ещё никого не освободило от ответственности.

И если уж на то пошло и развить эту тему ещё немного дальше, и так сказать навести немного страху на обывателя. То можно с чистым сердцем добавить к вышесказанному, малоизвестный факт, утверждающий о том, что вслед за этими безобидными сущностями обязательно приходят и другие, более интересные и сильные. Они-то и способны в итоге, с огромным удовольствием, поселиться уже в самом человеке.

— Хотя нет! — ответила сама себе Полина, — Выходные — добро пожаловать! А эту проблемку мы сейчас решим, так как и положено это делать боевому магу! И никакому-то там третьесортному магу, а самому что ни на есть — наивысшей квалификации!

Голос милой до сей поры девушки резко изменился, как впрочем, и она сама. Обнаженная и стройная, она встаёт посередине небольшой комнаты. Длинные распущенные волосы, изгибаясь, стекают своими кудряшками по груди, плечам и спине.

Её хорошо сложенное тело словно бы подпружинено, глаза закрыты. Сильные руки, делая своеобразные круговые движения, помогают правильному дыханию для максимальной собранности и набора энергетики. Всего несколько элементов из защиты воина появляется на её теле: сапоги на невысоких каблуках, защита бёдер с подвесами и защита спины с двойными крестообразными ножнами с вложенными в них мечами.

Резко присев на одну полусогнутую ногу, воительница ловко выхватила из-за спины оба меча, поочерёдно делая ими круговые движения вокруг себя. Лёгкие и острые мечи сверкая на солнце своими гранями, рассекают воздух с характерным звуком, наполняя комнату нитеобразным свечением. Оно тянулось следом за мечами словно шлейф, нехотя отставая и клубясь, а затем, сворачиваясь в причудливые завитки, которые в свою очередь разгорались всё ярче. Спустя минуту, набрав силы и яркости, свечение устремились во все самые закромные уголки квартиры, сжигая на своём пути всю нечисть и разнообразную паразитирующую растительность.

Серая сущность на шкафу, пронзённая огненным завитком, раздулась и лопнула, разбрасывая брызги в разные стороны, которые тут же подхватил шлейф завитка, превратив их за доли секунды в яркие искры. Движение мечей постепенно замедлялось, и вместе с ним ослабевали ослепительно белые завитки, проникающие во все шкафчики, полочки и коробочки.

Через минуту всё закончилось, Полина выпрямилась, встав в полный рост, и ловко убрала идущие по инерции мечи в ножны себе за спину. После чего развела руки в стороны крестом, сжав кулак. Сделав глубокий вдох и выдох, её восхитительная грудь на какое-то мгновение замерла. В квартире всё так же через несколько мгновений стихло. Огненные завитки окончательно ослабли и исчезли, а воздух наполнился озоном.

Перепуганный Изюкин, внимательно посмотрел на хозяйку. Затем встал и не спеша обошёл квартиру, дотошно обнюхав её. Толи весь этот процесс его не впечатлил, толи вовсе не обрадовал своим результатом. Как известно, коты и кошки, не фанаты чистоты и порядка. Чихнув напоследок, кот поёрзал на своём месте и немного поворочавшись, улёгся снова, дремать дальше.

— И никакой благодарности, — голос Полины прозвучал укоризненно, — Стараешься, тут стараешься, а он и ухом не ведёт.

Никакой боевой защиты на ней уже не было, только тёплый домашний халат, а в руке чашка недопитого кофе.

«Да, Бог с ней, с благодарностью! — вновь погрузилась в собственные размышления Полина, — Вот если бы и вопросы личной жизни, решались бы также просто. Помахала мечами, поворожила, и вот он твой, суженый ряженый, до конца дней ваших, любимый. Такой, как и хотела и делает все, так как ты и желаешь. Неплохо бы ещё знать наверняка, чего хотеть, да желать. А тут стоишь, смотришь на него, как заворожённая, а всё тело словно парализовало. Двух слов связать, толку нет. Вот тебе и «Линкор», подорвалась на собственном боекомплекте! Так и хочется кингстоны открыть и хотя бы затонуть у всех на виду красиво и достойно.

Да вот только от собственной гордости подташнивает саму уже давненько. И хочется порой лишь одного — спустить все флаги и отдаться на милость победителя, во всех смыслах этого слова, и будь что будет. Главное чтобы отпускал время от времени мечами помахать. Как же теперь без адреналина такого жить то дальше буду. А то вот сорвёшься так вот однажды, да и покрошишь всю мебель в доме на мелкую растопку. Особого повода вроде уже и не нужно.

Хотя откуда знать то мне на самом деле, чего у них там, да как, у семейных пар то? А может, обнимет горячо, да сладко станет, и забудешь про всё. Пусть он воюет, раз уж так на роду написано, и того хватит, а моё дело в его отсутствие деток наших защищать. Пусть только кто рискнёт, попробует обидеть их, как впрочем, я и за него, любимого, любого порву. Женщина в гневе, похуже термоядерного оружия будет, никогда не посягай на то, что дорого для неё»

— Эко! Вас, Апполинария, на деток пробило! — пожурила Полина саму себя.

На самом деле, разговаривать с самим собой, это не самое плохое, что может произойти с человеком от одиночества.

Изюкин резко поднял свою голову после сказанных слов и посмотрел на хозяйку. Толи громкая фраза его разбудила, толи он и сам вдруг о детях задумался. Но тут, же словно опомнившись, потряс головой из стороны в сторону и снова улёгся поудобнее, с явно довольной мордашкой. Вроде как лежу, сколько хочу, делаю тоже, чего хочу, вся жизнь ещё впереди и всё-то я успею.

— А вдруг, не успеешь, Изюкин! И что тогда?! — громко спросила девушка.

Бедный кот, аж подпрыгнул от громкого голоса. Либо его реально внезапно подкинуло о того, что он куда-то опаздывает.

Изюкин стоял, выгнувшись мостиком, шерсть стояла дыбом, в глазах было пусто, словно в бинокле с закрытыми крышечками. Линза есть, а дальше ровным счётом ничего нет.

— Ладно, спи! — разрешила девушка, — Какие твои годы! Всё успеешь!

Полина улыбнулась, и задорно взвизгнув с разбегу, плюхнулась в свою не заправленную кровать, лицом в подушку, обхватив её обеими руками.

«Ну, да! Совсем чуть не забыла про Амазонку, — вновь начала размышлять Полина, — Эдакое, маленькое препятствие, на пути к счастью. А ведь она ради него, жизни своей не пожалела. Идти в хранилище, средь бела дня, без подготовки и поддержки. На такое способна только влюблённая Амазонка. Но почему, то именно это меня и подталкивает вперёд и лишний раз убеждает в том, что он того стоит. И всё чего я действительно хочу, это быть с ним. И если я его начинаю сейчас чувствовать, то лишь по той причине, что он сам так хочет.

И чтобы там не говорил Антон, а Чародей меня тогда спас в больнице и каким-то образом забрал у меня «химеру». Полагаю, что сделал он это с помощью своего тёмного амулета. Шеф, конечно, предпочитает, как всегда отмалчиваться по подобным вопросам: мол, точно ничего пока не известно. А, по-моему, всем уже давно и всё понятно.

Петровичу тоже не многое удалось выяснить. Да ему было тогда и не до этого. Но шаман как раз утверждает, что амулет у чародея как раз тот самый, тёмный. Известный по сказаниям как, «амулет тьмы», а значит, рано, или поздно должны будут появиться ещё два амулета. И вопрос лишь в том, когда именно это случится и при каких обстоятельствах.

Это какой же силой духа нужно обладать, чтобы приказать тёмному амулету, забрать «химеру»? И что им тогда двигало, толкая на подобный поступок? Будучи бессмертным и абсолютно не уязвимым и непобедимым, не имея противоядия, взять на себя чужую, мучительную смерть. Не осознанное чувство любви или переполняющее чувство вины?

И получается, что спас он меня уже как минимум дважды, и тогда нет совершенно ничего удивительного в том, что он меня тогда не тронул, когда я встала между ним и Антоном. Хотя признаться честно, перепугалась я тогда по-настоящему сильно. Глаза у него были совершенно пустые. С такой силой он мог уничтожить просто нас всех одним разом.

Где же он сейчас? Он сказал, что вернётся, а значит, он хочет в чем-то разобраться, что-то решить для себя и чему-то научиться. Он боится меня потерять, и я могу стать его слабым местом. Ардалион уже дважды хотел от меня избавиться. За что, собственно говоря, и поплатился. Но вряд ли он оставит свои попытки, когда оклемается. Для него это теперь, чуть не сказала, дело чести. На счёт чести это вряд — ли, а вот ущемленное самолюбие, это в самую точку. И всё же, что ни говори, приятно осознавать тот факт, что твой обидчик был жёстко наказан за свои злодеяния, твоим любимым и очень сильным мужчиной.

— Ох, девчонки! Какими же мы порой бываем коварными! — призналась сама себе Полина, — Толкаем парней на безумные поступки! Но может именно так, они и становятся настоящими мужчинами? А мы после этого чувствуем себя полноценными и счастливыми женщинами рядом с ними.

На этот раз, кот даже ухом не повёл. Вроде как — тоже мне умность сказала!

Не многие знают, что коты и кошки, хорошо видят и ориентируются на втором уровне бытия, им даже переходить туда не нужно. Они с рождения живут на обоих уровнях одновременно. Отсюда и такое количество легенд на эту тему и домыслов.

Им приписывают всевозможные магические способности, и большинство из них имеет место быть. Но не стоит к этому относиться столь категорично, и уж тем более этого бояться, ведь они всего лишь наши милые спутники жизни.

Глава 8 «Истоки бытия» (Русь великая)

Что бы вам там не говорили и чего бы где не писали, а Русь всегда была великая. Разве что порой в чём-то наивная и доверчивая, как впрочем, и всё добро в этом мире. А значит, всегда находились и те, кто желал этой наивностью без меры воспользоваться.

И что только с Русью не делали. Да только всё пустое. И заканчивалось всегда всё одинаково. С чем приходили от того и страдали потом долгие годы. Да только выводов так никто и не делал, сути истоков могучей силы, так никто из них и не познал. А зря как оказалось. Но сейчас не об этом.

Просто так, к слову. На территории нынешней Сибири, была когда-то высокоразвитая цивилизация, задолго ещё до того как порох, якобы китайцы изобрели. Да и стены тогда китайской ещё и в помине не было. Да и климат тогда немного другой был. Земли там тогда были плодородные вместо нынешней вечной мерзлоты. Вот и находят там до сих пор мамонтов замёрзших.

Что именно случилось с той цивилизацией, история умалчивает. Давно это было. Скорее всего, просто климат резко изменился от того что земля свою ось наклонила. Вот и замёрзло все, как было. А кто выжил тогда, те ближе к югу подались.

Раскопки в тех местах почти не ведутся. Долбить вечную мерзлоту дело не благодарное, да и затратное. Вот и знаем, про те времена очень мало. А кто набеги на Русь совершал, первым делом старались документы, да свитки пожечь. Ибо кто верой, да духом слаб, того и покорить проще. Вот только одного они так и не осознали. Что история самой Руси в каждом из нас живёт, как и сила её, да и знания великие.

Сила эта повсюду. Она в самой земле, в воде ключевой, что вековые толщи песков омывает. В самой природе неповторимой, порой не ласковой, но всегда благодарной, к тому, кто верит и нуждается. А ведь положа руку на сердце, сколько захватчиков было одержимых своими идеями покорения Руси, и ведь сама природа зачастую ломала их планы по вторжению. На этой земле жить нужно мирно. Дома красивые строить, любить и беречь матушку кормилицу, на которой живёшь и чьей красотой каждый день дышишь и упиваешься.

Красота эта, она такая, её надо уметь видеть, хотеть и принимать всем сердцем, и она тебе тем же ответит, не сомневайся. Много тайн в себе Сибирь хранит, прячет от глаз посторонних до поры до времени. Наступит срок, и спадут завесы. Много толков и разговоров на тему грядущего апокалипсиса в миру ходит. Но в одном можно быть уверенным точно. Этот мир снова выстоит и снова возродится. И Русь — Матушка, в этом возрождении сыграет далеко не последнюю роль. Видимо доля у неё такая — быть последним оплотом этого безумного мира.

А вот хороший вопрос: на чём мечтали передвигаться наши далёкие предки, в том числе и славный богатырь Ратибор? Летучий корабль? Самодвижущаяся повозка? А может это летающий конь? Но, наверное, точно, что не ступа Бабы яги. Или может быть, летать на драконе кому-то покажется комфортно.

Ездить например зимой на печке, к царю батюшке, тоже как-то прохладно получается. Так можно и остатки мозгов застудить окончательно.

Летающий дом! Вот правильный ответ! Надо допустим, тебе дочку с зятем проведать в соседней деревне, али ещё далее. Дал своему дому указания, мол, куда и во сколько доставить тебя нужно, а сам пошёл нарядный костюм надевать, да марафет наводить.

Всё у тебя под рукой. Все удобства и комфорт. С туалетом правда может небольшой казус приключится в связи с его строением не хитрым. Но это всё мелочи, конечно же. Тут главное во время прибытия на место кабинкой не пользоваться. Так сказать — заранее по хозяйству хлопотать.

А так всё чин чинаром, прибыли, значит, сошли по трапу, как с самолёта, а вот и мы, встречайте любимые гостей. Детишки бегают вокруг летающего дома, разглядывают, да дивятся. Эко диво дивное, а на крылечке пёс сидит, да никого чужого в дом не пускает. Красота.

Тут тебе и погода любая не помеха, да и лошадь запрягать не нужно, она уже вместе с домом уже прибыла на место. Нет, ну если очень хочется, то можно и на лошадке поскакать вокруг дома, для разнообразия. Это дело такое. Если очень надо то всегда, пожалуйста.

Тут проблема в другом может нарисоваться месте. Это ежели детям в школу надо, а жена куму свою навестить решила, а тебе как на грех именно сейчас нужно змея Горыныча распоясавшегося усмирить и время не терпит.

Но на Руси испокон веку, всегда мужик в семье главным был. Как скажет, так и будет. Скажет, змея валить полетим, то так и будет, а дети всегда любили школу прогуливать, тут уж традиция такая не формальная. А жена тоже рада, и развлечение интересное, да и куме будет что рассказать, да похвастать, не каждый день семейное фото вместе с драконом сделать удаётся. А тут все-таки память, какая-никакая будет, да может и трофей какой подходящий для хозяйства образуется. Так что только дураки на печках и ездили, да на санях без лошадей.

Шучу, конечно! Славный богатырь Ратибор, когда с силами тёмными воевать шёл, то на коне своём скакал, чего свою семью волноваться то заставлять, пусть дома делом занимаются. А так всё в доме своём и летал, пешком никуда и не ходил. Ноги и так за день устанут, пока по дому ходишь. Дом то ведь огромный, за день порой не всё и обойти то успеваешь, шутка ли столько этажей, да и хозяйство не маленькое. Так вот и жили скромно, чего тут на показ то выставлять? Всё своим трудом.

— И чего только не присниться! — пробурчал Пашка разбуженный домовёнком, который уронил какую-то безделушку на пол, наводя порядок в сундуке сокровищ.

Фома виновато посматривал на проснувшегося капитана, которого ненароком разбудил.

— А что приснилось то? — домовой был любопытным и предпочитал всегда и про всё знать.

И особенно про то, что смогло удивить самого Чародея.

— Не, ну ты представляешь? — Пашка сделал не понимающее лицо и развёл руками, глядя на Фому, — Мало им на русской печке было ездить, так они теперь решили в целом доме летать!

— В смысле? Как это дом целый летает? — домовой тоже непонимающе развёл своими ручонками.

В правой руке он держал целый блок импортной жвачки. Белые со стрелочкой такие фантики.

— Ты когда-нибудь в Кижах бывал? Хотя откуда? Ну, в общем, огромный деревенский дом в несколько этажей, и всё хозяйство под одной крышей. — Пашка широко развёл руками, показывая, какой он огромный, этот дом, — Представил?

— Как он может летать, если у него дна нет, всё же вывалится из подполья то! — недоумевал Фома.

— Ну, я особо не рассматривал его снизу. Видимо есть и дно у него тогда.

— И что и коровы в хлеву, тоже летают?

— Получается что так. И лошади тоже.

— И что, ничего не выпадает вниз? — не унимался домовой, сделав ехидную мордашку.

— Сказано же тебе! — Пашка повысил голос, — Перед взлётом и посадкой ничем не пользоваться таким. Вот летишь над полем или лесом, тогда и пользуйся.

— Вот спасибо! — домовёнок раскланялся в пояс, отмахивая рукой, — Сразу так за грибами захотелось сходить и в поле за земляничкой.

— Да, ладно тебе, это ведь сон всего. Мало ли чего там присниться. — Пашка зевнул и потянулся сидя на большой кровати.

— Сон, не сон, а страсти те ещё. Идёшь себе такой, грибочки собираешь и на тебе — подарок с неба! Бац! — Фома держал в руке древний однозарядный пистолет и размахивал им как дирижер палочкой.

Намахавшись им вдоволь он потом просто взял и заглянул в его дуло одним глазом.

— Эй! Ты чего творишь то! — возмутился Пашка, — Так с пистолетами нельзя обращаться! А вдруг он заряжен!

— Да, что-то там внутри есть, — согласился домовой, тыкая своим маленьким пальчиком прямо в дуло, и пытаясь вытащить это из него.

— Тебе надо в клуб самоубийц! Тебя туда сразу возьмут с радостью! — Пашка встал с кровати пытаясь отобрать пистолет у Фомы.

Домовёнок просто вцепился в него и никак не хотел отдавать. Пашка тоже решил не сдаваться, но на всякий случай повернул ствол в сторону. Сторона оказалась нужной и даже полезной. Дверь распахнулась, и тут же раздался выстрел.

В дверях, в этот самый момент, показалась, взъерошенная голова боцмана, а из дула пистолета вылетел и мгновенно увеличился в размерах, большой и красивый торт. Бисквитный торт, сочный, с настоящим масляным кремом и красивыми розочками. И вот они встретились — голова боцмана и великолепный торт.

— Эээ… — произнёс боцман задумчиво.

— Мммдаа! — добавил к уже сказанному капитан.

— Там, это, капитан! Торт прилетел! — доложил боцман, отряхиваясь, и сковыривая с лица пальцем останки торта, и судя по всему это было очень неожиданно.

— Нуу! — произнёс задумчиво Пашка, неловко чувствуя себя, в этой ситуации.

— Он намного больше этого торта, — попытался объяснить помощник, жестикулируя руками испачканными кремом и розочками.

— Ещё один? — уточнил капитан, показывая рукой в сторону.

— Да! И он очень большой! — подтвердил боцман и немного подумав, добавил, — Чего только на свете не бывает!

— Думаю, на это стоит взглянуть. — Пашка не удержался и сковырнул пальцем кусочек торта с лица боцмана и пихнул себе в рот.

Торт был отменным, свежим и главное, очень хорошо пропитан. А то, знаете, бывают такие сухие торты. А этот нет, этот совсем другое дело. Пропитан — от души.

Капитан вышел вслед за боцманом на верхнюю палубу и поднялся на мостик. Справа по борту действительно висел торт и достаточно близко, для того чтобы рассмотреть мелкие детали. В размерах он был, пожалуй, больше «Неудержимого». Прямо так с первого взгляда, округлившимися глазами увидев, сразу и не скажешь.

Торт куда-то плыл по своим делам, накрывая всё под собой большой серой тенью, и никакой другой угрозы никому не представлял. Оторопевший юнга смотрел, то на торт, то на лицо боцмана, также измазанное тортом, усиленно пытаясь сопоставить в своём уме оба эти факта.

Боцман, же переживая за вверенный ему корабль, просчитывал в уме варианты возможных столкновений и способы их предотвращения. Ведь инертные массы у обоих судов были запредельные. Но всё же, боцман был уверен в том, что «Неудержимый» легко разрежет своим носом этот гигантский торт без каких либо повреждений для себя. Разумеется, если произойдёт столкновение. Вот только отмываться, потом придётся долго и усиленно всей командой.

Куда худшие последствия могут произойти при боковом столкновении, тогда могут пострадать мачты и паруса. Может даже произойти опрокидывание судна через борт, что в принципе не так и страшно для летающего судна, он просто сразу же снова встанет на ровный киль и продолжит свой путь.

— А я ведь в детстве читал эту книжку! — восторженно произнёс Пашка, с восхищением глядя на проплывающий торт.

— Видать представился автор. Вот теперь и летает здесь на своём торте, — с грустью в глазах произнёс Фома, стоя на бочке и прикрывая ладошкой глаза как козырьком.

— С чего сразу представился! — не согласился боцман, — Мало ли последователей у известного человека, было.

Он уже вышел из своего ступора связанного с возможным столкновением судов, так как торт миновал их и спокойно удалялся.

— Джанни Родари его звали, — задумчиво произнёс Пашка, размышляя вслух, — Хотя почему звали? Его и сейчас так зовут,

— Странное имя какое-то, — сказал домой и тут же поинтересовался, — А где он там сидит? Прямо в креме?

— Конечно странное имя, он же ведь итальянец! — пояснил Пашка, — Это он и про «Чиполлино» написал.

— Это про мальчика, у которого в голове лук вырос? — хмыкнул Фома.

— Ну, почти так всё и было, — Пашка смотрел вслед удаляющемуся в закат гигантскому торту, вспоминая своё детство, — Оно конечно. Когда фрукты и овощи бегают и разговаривают, здесь уже есть о чём задуматься. Я ведь, наверное, тоже пистолет стреляющий тортами придумал, тогда когда эту книжку мне бабушка прочитала.

— Не знаю, где он там сидит, даже не представляю! — размышлял боцман, вновь вспомнив о том, что измазан тортом.

— Его, наверное, уже тошнит от крема и бисквита. — Фома скривил рожицу и начал слезать с бочки.

Торт всё уменьшался, уходя к горизонту.

— Скорее всего! — предположил боцман, вытирая лицо полотенцем.

Спустя несколько минут все начали расходиться по своим делам. Эта история с летающим тортом, оставила в душе Пашки весьма противоречивые чувства. Поначалу ему это показалось чем-то забавным и даже крутым, а потом внезапно стало немного жаль того кто сидит внутри этого торта.

Когда получаешь так много сладкого сразу, то потом и достаточно быстро становится приторно и уже не вкусно. Жизнь для Пашки всегда была приятна своим разнообразием и не предсказуемостью. Хочется, что бы в жизни было всего понемножку и обязательно — в меру.

Пашка в задумчивости вернулся в свою каюту. На кровати скакал домовой, словно на батуте и кричал:

— Хочу жить в большом торте и лететь куда захочу!

— Сейчас будет тебе торт! — Пашка взял в руку пистолет и направил его на домовёнка.

— Ой! — вскрикнул Фома и, схватив подушку капитана, стал ею защищаться, — Что-то уже расхотелось!

— Эй! — погрозил пальцем Пашка, — Подушками не воюем! Тем более моими!

— Это не подушка, это гигантское пирожное! Ам-ням-ням! — домовой расшалился и, не рассчитав ширину кровати капитана, грохнулся на пол.

Подушка упала на Фому сверху, и только маленькие ножки в смешных тапочках виднелись из-под неё.

— Ай! Ай! На Фому напало гигантское пирожное! Кто же его спасёт! — подыграл Пашка, бросая на домового сверху ещё одну подушку.

— Ой! Спасите! — жалобно закричал Фома, брыкая ножками, стуча ими по полу.

— Я светлый рыцарь! — возвестил Пашка, — Вася Тортоедов! Я спасу тебя!

— Спасите меня скорее! — захныкал домовой, — Я пропитываюсь ликёром!

— Ликёром! — возмутился капитан, — Это очень опасно! Я сбегаю домой за нужным оружием! Никуда не уходи!

Пашка затопал на месте ногами, делая вид, что он куда-то бежит.

— Так не честно! — завопил Фома, — Ты должен меня спасти!

— Вот, чёрт! Отвертеться у меня не получится! — смешным голосом произнёс Пашка, — Придётся спасать бедолагу! Эх, зачем я так сильно объелся на обеде? Теперь мне не съесть всё пирожное! Давай, бедолага! Грызи снизу! Помогай мне!

Пашка встал на колени перед подушками и улёгся на них щекой сверху, закрыв глаза, и тут же захрапел.

— Эй! Вася! — завопил Фома, приглушённым подушками голосом, — Ты чего творишь то?

— Кто здесь?! — выкрикнул Пашка, резко подняв свою голову с подушек и озираясь по сторонам.

— Ну вот, здрасьте! Спаситель хренов!

— Это ты, говорящее пирожное? — спросил Пашка, — А где мой домовой Фома?

— Да здесь я, тупоголовый!

— Значит, пирожное все-таки сожрало тебя! Я сейчас спасу тебя!

— Я прошу прощения, Кэп! — внезапно произнёс боцман.

В приоткрытую дверь каюты просунулась голова боцмана, который с опаской смотрел на то, как Пашка размахивает пистолетом.

— Он однозарядный! — пояснил Пашка.

От неожиданности, и сам не зная почему, сказал он, показывая боцману пистолет.

— Это хорошо, конечно, — успокоился боцман, — Но там это! Не знаю, как и сказать!

— Скажи как есть. Так ведь всегда проще.

— В общем, к нам летит целый дом, — выпалил боцман, почесав в затылке, тоже сам не зная почему.

— Дом это хорошо! — машинально ответил капитан но, осознав услышанное, резко встал на ноги, переспросив, — Какой такой ещё дом?

— Похоже, деревянный и очень большой! — пояснил боцман, показывая размер дома руками.

— Да, ладно! — вырвалось у Пашки, в тот момент, когда он уже, чуть не сбив с ног своего помощника, выбегал из каюты.

— Вот только дома летающего нам сегодня и не хватало! — пробубнил Фома, выбираясь сам из-под больших подушек.

Понятие — большой дом, не очень подходило к тому, что висело в небе над кораблём. Тут больше подходило слово — огромный. Дом, аккуратно опускаясь, медленно но верно, приближался ступенями своего крылечка к борту «Неудержимого» на верхней палубе.

Большая и широкая дверь на крылечке резко распахнулась, и сквозь неё протиснулся славный воин-богатырь Ратибор, собственной персоной. Одет он был по-простому: в подпоясанную рубаху с косым воротом, штаны домотканые, да и в сапоги из кожи с хорошей выделкой.

— Прошу разрешения пришвартоваться! — выдал грудным басом Ратибор, увидев на палубе капитана в своей белоснежной рубашке и в высоких морских сапогах ботфортах.

— Добро пожаловать! — серьёзным голосом произнёс Пашка, не сильно пытаясь скрыть свою радость и восхищение от столь приятного сюрприза.

— Доброго дня вам всем! — пожелал от души богатырь, — И семь футов под килем!

За его спиной появилась женщина, его жена. Она ласково посмотрела на Пашку, и учтиво, кивнула головой в знак приветствия.

— И вам доброго дня, дорогие гости! — капитан также учтиво слегка поклонился гостям, — Прошу! Проходите на борт!

— А у Вас весьма знатный корабль, юноша! — заметил богатырь, — Да и земля слухами полнится!

— И о чём же слухи, уважаемый Ратибор? — поинтересовался Пашка.

— О вашей бесстрашной решительности, конечно же, капитан! — богатырь по-хозяйски обходил корабль и, подойдя к центральной мачте, уважительно похлопал по ней своей тяжёлой ладонью. Тем самым показывая на то, что сделано всё добротно и на совесть.

— Осмелюсь предположить, что слухи эти немного преувеличивают мои скромные заслуги, — смущённо произнёс капитан.

— О! — возразил Ратибор, — Не стоит скромничать, мой юный капитан. Ваши заслуги действительно являются весомым вкладом в наше общее дело. И ни как не меньше.

— О каком именно деле вы говорите? — поинтересовался Пашка, не совсем понимая, о чём идёт речь.

На верхней палубе появилась Евдокия и увела под ручку жену Ратибора, о чём-то ей, рассказывая и жестикулируя свободной рукой. Не стоит мешать мужчинам, когда у них серьёзный и деловой разговор. И особенно тогда когда он идёт по душам. А женщины, с лёгкостью и сами найдут, о чём поговорить между собой, о своём, женском.

— Вы, всё ещё скромничаете, — Ратибор положил свою ладонь на плечё Пашки, — А ведь не смотря на свой молодой возраст, вы уже так много всего повидали на белом свете. Вам ведь довелось побывать в стране снов и увидеть армию погибших воинов? Не так ли?

— Было дело, — Пашка немного поежился, вспоминая этот случай, и добавил, — Это были не самые лучшие времена в моей жизни.

— Об этом я не подумал. Виноват, — тут же поправился богатырь, — Когда попадаешь в мир духов, что-то действительно становится проще. Как в прочем, и многого лишаешься безвозвратно.

Седая борода Ратибора развивалась на ветру. Его мужественное лицо было покрыто множеством глубоких морщин.

— Может, пройдём в мою каюту? — предложил капитан, делая пригласительный жест рукой.

— Можно конечно! Но у меня есть другое предложение, — Ратибор поправил рубаху, собрав складки под поясом за спину, — Корабль у вас добрый, надёжный и немало повидавший на своём веку. Теперь приглашаю вас с ответным визитом посмотреть на мой дом. А заодно совершим небольшое путешествие. Я вам кое-что интересное покажу.

— Я согласен! — тут же ответил капитан, и добавил, — С огромной радостью!

Пашка надел свой китель, застегнув его на пуговицы. Затем надел фуражку. Как говорится — при полном параде. Теперь можно хоть в бой хоть на праздник. Рядом стоял боцман и сиял словно начищенный пятак. Что тут скажешь, и китель с фуражкой вовремя принёс и перед гостем не посрамил. Пашка улыбнулся своему помощнику в ответ и отдал приказание:

— Остаётесь за старшего, боцман. До моего прибытия на корабль.

— Да, капитан! — отчеканил боцман, пряча свою трубку за спиной, — Не извольте волноваться!

— Что ж! Тогда отправимся не медля! Чего зазря время тянуть? — громыхнул Ратибор, глядя то на капитана, то на бравого боцмана, — И почему у меня такого помощника нет? Стоит над этим подумать на досуге!

Бабушка проводила жену Ратибора до ступеней крылечка. Богатырь с капитаном уже стояли там и любовались «Неудержимым».

Красавец! — с восхищением громыхнул басом Ратибор, глядя на высокие мачты корабля.

— Это правда, — согласился Пашка и, не удержавшись от соблазна, спросил, — Как вы узнали о том, что я видел армию погибших воинов?

— Все мы там бываем, время от времени, — Ратибор задумчиво смотрел на то, как ступени его дома удаляются от борта «Неудержимого». Хотя, скорее всего он смотрел внутрь себя в эту минуту, — Кто во снах заходит, а кто в своих видениях. Бывает и так.

— Я слышал о том, что духи не спят, — Пашка улыбнулся, посмотрев на богатыря.

— Для того чтобы видеть сон вовсе не обязательно спать. Достаточно и того, что твоё тело уже умерло, — богатырь внимательно посмотрел в глаза Пашки и продолжил, — Большинство живых людей даже не подозревают о нашем существовании. Они при всём своём желание не могут нас даже увидеть. Но только не вы мой друг. Вы уже повидали и познали столько, что теперь готовы увидеть и всё остальное.

— Я готов к этому, — заверил Пашка, также внимательно посмотрел в глаза Ратибора.

— Вы великий воин, капитан. Совершенно новой и современно формации. Мир меняется и ему нужны новые полководцы. И вы уже знаете не понаслышке, что такое забирать чьи-то жизни, а значит, знаете и о чувстве вины. И можно бесконечно долго философствовать на тему неизбежности данного деяния и оправдывать себя тем, что это были враги, и у нас, воинов нет иного выбора. Вот только легче от этого не становится. К сожалению, — Ратибор абсолютно точно знал, о чём говорит.

Летающий дом плавно набирал ход и высоту и стремительный силуэт «Неудержимого» становился всё меньше. Что-то в груди у Пашки ёкнуло на миг. Он внезапно осознал одну простую мысль: когда-то придуманный им корабль, стал для него надёжным прибежищем в сложной жизненной ситуации. И это того стоило.

— Да. Оправдывать себя бесполезно, — согласился Пашка, — Но становится несколько легче от того, когда принимаешь всё как данное судьбой. Все мы солдаты своего века, — Пашка задумчиво сделал паузу, любуясь с высоты красотами природы, — А выбор, он есть всегда.

— Вот только выбирать подчас не из чего. И это уже вопрос веры и чести, — Ратибор также сделал небольшую паузу, — Но и это не самое главное. Здесь самое время задать себе вопрос иного плана: во имя и ради чего ты это всё делаешь? Почему этот мир снова и снова катится в там тартары. Неужели всё было напрасно? Столько светлых душ загубили и всё ради чего? Вот о чём вопрошают все эти погибшие воины. Могучих духом воинов, по пальцам можно пересчитать. И лишь они вправе решать свою судьбу сами. А все прочие томятся в стране снов, в бесконечном ожидании своей участи и исхода.

— Во имя и ради чего, — задумчиво, глядя за горизонт, произнёс Пашка, — Там ваши сыновья, Ратибор?

— Да, они там, — признался богатырь, — Мать сильно переживает по этому поводу.

— Да, — согласился Пашка, — Мамы они такие.

— Что же я вас в дверях то всё держу? — Ратибор неожиданно опомнился от тяжёлых разговоров и моментально превратился в заботливого хозяина, — Там жена моя стол давно уже накрыла по поводу вашего прибытия.

— Не откажусь, — скромно ответил капитан.

Изнутри дом Ратибора поражал воображение своим крепким и надёжным устройством. Всё хозяйство, сам дом и подсобные строения находились под одной единой крышей, словно город под общим куполом. Всё практично, просто и проверено веками.

Русь всегда была великой, и образованной и каждый мальчишка, с самого детства умел держать в руках не только топор, но и другие инструменты. Также обязательным было умение владеть любым холодным оружием и особенно мечом.

Любой подросток, не говоря уже о состоявшемся воине, умел метать не только клинок или топор, но и всё что могло попасться под руку. Причём делал это с неимоверной точностью и ловкостью, будь, то вилы, коса или даже обычная лопата.

Опытные охотники ходили на медведя с обычной рогатиной. Это такая крепкая длинная палка, с обоюдоострым лезвием на конце. Иногда там ещё добавлялась перекладина, за которую медведь сам же и хватался лапами, усугубляя своё положение.

Суть удачной охоты зависела во многом от стальных нервов охотника. Подпустить медведя на расстоянии пары метров и когда он уже набрасывается на тебя, подставить ему в грудь, рогатину, другой же её конец нужно упереть в землю. И уже просто по инерции и под тяжестью собственного тела медведь накалывается на рогатину сам. Как говорится: и шкура цела и лишних усилий, прилагать не нужно.

А уж все ремёсла просто передавались от отца к сыну, от матери к дочери с самого детства, словно врождённые. Практически полная автономия. Всё умели делать: заготавливать и добывать, лечили себя и других, сами и сказки для своих детей сочиняли.

Большие дома строили не только для того чтобы иметь просторную горницу. В большей степени это обусловлено тем, что семьи тогда были большие, многодетные. Да и в условиях русской зимы, заниматься разными хозяйскими делами и ремёслами, было куда удобнее под крышей, там, где нет ветра и снега. Кто-то выпиливал зимой домовую резьбу, чтобы с приходом весны украсить свой дом. Кто-то мастерил бочки и вёдра и прочую хозяйственную утварь. Так зима и проходила в трудах и заботах.

Женщины зимой в основном больше пряли, вязали и ткали. Пекли хлеб и пироги, готовили обеды и ужины в русской печке. Дел всегда было много по хозяйству. Вставали рано, как в прочем и ложились также не за полночь. Жили можно сказать по солнышку. Сама природа кормила и лечила, отсюда и уважение, и любовь к окружающему миру.

В те времена человек особенно отчётливо понимал, насколько всё хрупко в этом мире и взаимозависимо, и если относиться к природе не рационально и не уважительно, то её ресурсы быстро иссякнут, а значит неизбежно, начнутся голод и болезни.

С самых давних времён Русичи вели здоровый образ жизни и питания. Всегда были и бани и постирушки и красивое вышитое бельё. А уж умением хорошо и вкусно готовить славилась каждая хозяйка.

Вино, как и пиво, ставилось и готовилось очень редко, только для больших праздников. Зерно было в большой цене и шло исключительно на питание и семена, а уж про сахар и говорить нечего. Так что и речи ни о каком пьянстве и быть не могло.

Пройдя через просторные сени с несколькими дверями в разные стороны, и поднявшись на несколько ступенек вверх, оказываешься перед массивной дверью с высоким порогом ведущую в просторную избу. Была также и зимовка. Это отельная небольшая изба под общей крышей, со своей печкой и всеми остальными атрибутами для жизни, в которой живут только зимой.

В основной же избе, значительно больше места, да и русская печь с лежанкой и полатями, немного больше в размерах. Всегда прорубалось много окон расположенных достаточно низко от пола, чуть выше длинных и широких, дубовых лавок, которые проходят под всеми окнами от угла до угла. В красном углу дома, что находился по диагонали от входной двери, всегда висели иконы и вышитые красными петухами рушники украшали этот домашний иконостас.

Заходя в чужой дом, было принято снимать обувь и, поклонившись иконам, перекреститься, пожелав мира и благополучия этому дому. Пашка прекрасно знал все эти тонкости, так как с самого детства был этому обучен бабушкой. Ни в коем случае не стоит садиться за стол на место хозяина, оно обычно во главе стола и лицом смотрит на входные двери. Если вас пригласили сесть за стол, и вы не уверены, как вам лучше поступить и куда сесть, просто переспросите у хозяина, указывая рукой на свободное место, можно ли туда сесть.

В большинстве случаев, хороший хозяин усадит дорогого гостя сам и скорее всего рядом с собой. У входных дверей или на краю стола частенько сидит хозяйка, если конечно это не её праздник. Так ей удобней следить за столом и гостями и вовремя всё подавать.

Хозяин же руководит самим праздником и говорит гостям, что и когда делать и задаёт сам тон мероприятия. Если это свадьба, тогда во главе стола сидят молодожёны. Если это именины, тогда во главе стола разрешалось посидеть имениннику. Но что характерно для всех этих событий без исключения, так это песни. Они конечно на каждый повод были свои. Были, конечно, и любимые повседневные, но пели всегда от души и как правило, громко, распевисто и красиво.

А, например, на свадьбах или других праздниках и застольях всегда устраивались пляски или даже хороводы. Если праздновали на улице, то столы ставили под открытым небом.

Особой популярностью и почётом пользовались гармонисты, умеющие не просто хорошо играть, но и как говорится развернуть душу. Плясали, как водится, не жалея ног и сапог, потому как молодецкой удали и залихватского азарта хватало у всех с избытком.

Что же касается полов в больших и добротных избах, то их делали с накатом. То есть на балки сначала укладывались целые брёвна с пазами, также рубились и стены дома, и лишь потом по брёвнам укладывались толстые добротные доски, очень точно подгоняясь, друг к другу и стенам. Полы были настолько прочными, что огромные русские печи ставились прямо на полы без фундамента.

Все материалы для дома выбирались самым тщательным образом, случайных или не добротных досок там не было. Всё строилось на века, хоть и из дерева. Дерево ведь тоже бывает разное и дело не только в породе, но и очень многое зависит от места и условий где оно произрастало.

Рубили лес только зимой. Обычно в декабрьские морозы, когда дерево спит и в нём наименьшее количество влаги и вывозили волоком на лошадях по снегу. Перед тем как срубить дерево, опытный старец простукивал ствол замёрзшего дерева обухом топора и по звуку определял его качество, помечая его потом должным образом.

Опытные печники на Руси также славились на вес золота и были в особом почёте. Ведь печь считалась сердцем дома, она и согревала и кормила и лечила, и должна была выдерживать огромные нагрузки зимой. Такие как, перепады влажности и температуры, и очень рационально и в меру отдавать накопленное тепло, после топки, не трескаясь и не разрушаясь. Так же как при любой погоде печь не должна была дымить, даже если дрова попались сырые и на улице сильный ветер, задувающий в дымоход.

Подобный не предсказуемый климат и такие суровые зимы, изначально приучают человека к добросовестности и надёжности в строительстве, любые ошибки могли дорого стоить. А также воспитывает в человеке такие важные качества, как терпимость, спокойствие, добродушие и уважение. Крепость веры, выносливость и умение добросовестно работать, вот что отличало всегда настоящего хозяина от всех остальных, случайных и мимо проходящих болтунов и бездельников. По Сеньке и шапка, так раньше говорили в народе.

Пашку усадили как самого дорого гостя по правую руку от Ратибора, за большой овальный дубовый стол с изогнутыми и резными ногами, богато украшенными завитками и символами. Скатерти на столе не было, просто сами доски массивной и толстой столешницы были надраены добела. Если это понятие можно применить к дубовым доскам, которые кроме красивой текстуры имели ещё и запах самого дуба, что добавляло особую атмосферу в просторной горнице дома богатыря.

Сами стены дома были срублены из кедра и очень гладко обтёсаны и обстроганы до самых пазов пробитых лесным мохом. Так что стены казались абсолютно ровными и гладкими, а углы дома были закруглены и годовые кольца стволов смотрелись в этих местах особо выигрышно и красиво.

Высокий потолок и массивные балки, держащие его, также были гладко выструганными и ничем не покрывались. Огромная русская печь стояла ближе к углу дома и к входной двери и своим арочным устьем смотрела в окна, сама печь была тщательно оштукатурена и добела выбелена. Карнизы из тесаного кирпича, по месту опоясывали всю печь и выгодно венчали верх всей печи и дымохода с распушкой, окаймляя изогнутую и просторную лежанку в полный рост для богатыря.

На столе стояли исконно русские праздничные блюда. Никакой излишней ресторанной вычурности, всё более чем аппетитно и практично. Большой чугунок кислых щей, стоял возле Пашкиной тарелки, и хозяйка без особых церемоний почерпнула большим половником из чугуна самой гущи с мясом и сахарной косточкой и налила в тарелку. Затем смачно забелила всё это сметаной снятой тут же с кринки свежей простокваши. Хозяин большим столовым ножом нарезал свежеиспеченный каравай деревенского хлеба, источающий дивный аромат.

— Давай же, славный воин, подкрепись, по-нашему, по-богатырски! — Ратибор расплывался в счастливой улыбке, и было видно, что ему уже давно, не доводилось потчевать дорогих гостей у себя дома.

— Благодарю! Отказаться от такого угощения не хватит никаких сил! — у Пашки уже потекли слюнки от такого кулинарного великолепия.

В левой руке он держал скипу хлеба, а в правой большую деревянную ложку, с восхищением любуясь всеми блюдами.

— У нас ведь как всегда на Руси считалось? — пояснил богатырь, — Настоящему воину и за столом равных нет! Так же и работника нанимали. Сначала за стол садили и смотрели, как ест. Ежели слаб в еде, то и в работе от него толку мало!

— Что, правда, то, правда. На пустой желудок, да без наваристых щей, много не навоюешь, — Пашка доедал уже тарелку щей. Только ложка мелькала.

— Щи всему голова! А теперь и для тела нужно блюдо опробовать! — Ратибор ставил уже перед Пашкой большое блюдо, а хозяйка только и успела убрать предыдущее.

Это был, конечно же, запечённый осётр, во всём своём великолепии и целостности с запечённой картошкой. Говорят, что теперь попробовать это блюдо в первоначальном виде и познать все его вкусовые качества, возможно только на третьем уровне бытия, в гостях у самого Ратибора. А все остальные жалкие попытки хоть как-то воссоздать оригинал, просто обречены изначально на полный провал. Совершенно бессмысленное занятие даже пытаться передать вкус и аромат свежезапечённого лосося с картошкой в русской печи. Так что лучше опустить этот момент и перейти к следующему блюду, дабы ознакомиться, хотя бы с описанием оных.

Далее шло несколько холодных заливных блюд, с мясом, рыбой и птицей. Это что-то на подобии нашего современного холодца, с той лишь разницей, что все эти блюда, просто в разы вкусней и фотогеничнее. Также было множество самых разнообразных пирогов с неимоверными начинками и напитки.

Закончив трапезу и поблагодарив хозяев, Пашка тут же был приглашён Ратибором на небольшой променаж и отдых. По словам хозяина, именно оттуда открывались наилучшие виды в любое время года и суток.

Выйдя из избы и свернув за угол, они поднялись по широкой, добротной лестнице с точёными балясинами и перилами наверх, минуя второй этаж. Эта комната находится под самым коньком общей крыши и называется — мезонин. Это совершенно отдельная комната, полностью утеплённая с небольшой печкой. И самое главное — это балкон, с которого открывается не забываемый вид сразу на три стороны света.

Хозяин усадил Пашку в одно из двух кресел стоящих на балконе, между которыми возвышался небольшой столик, покрытый вышитой белой скатертью. Ощущения можно было бы сравнить с тем, что стоишь на самом носу «Неудержимого», только обзор тебе не закрывают кливер паруса и другие снасти.

Летающий дом это конечно круто, но корабль куда быстроходнее и манёвреннее. И к тому же, корабль не плохо вооружён. И именно в это мгновение где-то позади огромного дома прогремел орудийный выстрел.

— Полдень, — совершенно невозмутимо констатировал Ратибор и добавил, — На заднем мезонине орудие поставил, и ровно в полдень оно палит. Не помню уже, где именно увидал такое, но мне понравилось, и в итоге прижилось.

— Да, неплохо получилось, — констатировал Пашка и тоже немного помолчав, добавил, — В славном городе Санкт-Петербурге и сейчас так. На Петропавловской крепости орудия стоят и ровно в полдень стреляют холостыми.

— Холостыми? — настороженно переспросил Ратибор.

— Ну, да. Так безопаснее, — подтвердил Пашка, — Мало ли что? А то потом доказывай, что хотел как лучше.

— Был у меня казус по этому случаю. В аккурат в полдень приземлился, у родственников жены. Да совсем про пушку то свою и позабыл. А она как пальнёт. Всех курей перепугала, только перья по всему двору. Шучу, конечно! Всё гораздо хуже приключилось. Ядро прямо в баню угодило. Крышу пробило и прямёхонько в котёл с водой и упало. А там, в аккурат девки мылись. Переполошились все. Кругом сажа. Ядро в воде шипит. Повыскакивали все, в чём мать родила. Чумазые все, ругаются. Да, шучу я! Чего духам мыться то? Без надобности. Конечно же, холостыми стреляет. Что же я совсем дурной, — судя по всему, Ратибор был тот ещё выдумщик и балагур.

— А я ведь поначалу чуть было, и не поверил, — честно признался капитан.

Слушая захватывающий рассказ Ратибора, он наслаждался видами, сидя в удобном и большом кресле.

Под ними проплывали древние русские города, белокаменные с множеством золочёных куполов. С мостовыми вымощенными булыжниками, по которым двигались тяжёлые нагруженные подводы с разными товарами и продуктами.

— Хочу показать Вам капитан, древнюю Русь, — предложил богатырь, — И именно такой, какой она и была на самом деле. Как говорится, без вранья, да без прикрас. Думаю, вам будет интересно увидеть всё своими глазами.

— Безусловно! — согласился тут же капитан и признался, — Я ещё слишком молод, чтобы увидеть подобное, путешествуя по своим воспоминаниям, — Пашка встал и подошёл к перилам балкона. Отсюда вид оказался ещё более сказочным.

— Да, я и сам не настолько много прожил, чтобы увидеть подобное в собственных воспоминаниях, — признался в свою очередь богатырь.

Он тоже поднялся со своего места и, облокотившись руками о перила, встал рядом со своим гостем.

— Тогда как же вам это удалось? — поинтересовался Пашка.

— Духи, в отличие от живых, имеют доступ к более сложным и потаённым структурам мироздания.

— Об этом я уже задумывался, вот только повода спросить, ещё не было. Бабушка у меня не сильно разговорчивая.

— Да, уж! Евдокия лишнего не взболтнёт! — подтвердил Ратибор.

— Тогда, что именно вы используете прямо сейчас, совершая это путешествие во времени? — Пашка немного прищурился и подумал о том, что эту тайну ему так сразу не откроют.

— Ну почему же не открою? — возразил богатырь, прочитав мысли своего гостя, — Тут и тайны никакой нет. Память земли матушки использую. Я ведь с ней теперь вроде как одно целое.

— Неожиданно, — удивлённо произнёс Пашка и тут же спросил, — А домом, тогда как управляете?

— А чего им управлять то? — богатырь развёл руками, — Мы с ним вроде как тоже одно целое. Если человек идёт или бежит, то не шибко над этим процессом размышляет. Это как само собой разумеющееся происходит. Я просто мысленно даю ему команду, двигаться по такому-то маршруту и доставить нас в такое-то место. Вот и все премудрости.

— Всё гениальное просто! — заключил Пашка, — И лишь люди порой настойчиво всё усложняют.

Он с восхищением любовался первозданной природой. Извилистые речушки, омуты прозрачных озёр и следы человеческого пребывания, которые так гармонично вписывались в окружающую среду.

— Вы, не по годам мудрый человек, капитан. Общаться с вами одно удовольствие.

— Полно вам, Ратибор нахваливать меня. Я обычный человек и не дорос ещё даже до своего отчества.

— Павел Савельевич, — уважительно произнёс богатырь, — А по мне так в самый раз, уже можно величать по заслугам. Отчество, оно ведь как дань уважения своих предков. И об этом забывать не стоит тоже.

— И в этом, вы абсолютно правы, — согласился Пашка и покивал головой, — Память о моём отце, того безусловно стоит.

— Вы ещё увидите своего отца, и свою маму тоже! И знаете почему? — Ратибор придвинулся к Пашке, и посмотрел ему прямо в глаза, словно видел его будущее.

— Почему?

— Потому что вы хотите этого больше всего на свете! А значит, это неизбежно!

— Не просто хочу, — поправил Пашка, — А желаю всем сердцем и душой. Готов в любую минуту сделать всё от меня зависящее, как только потребуется.

— Верно, друг мой! Всегда нужно оставлять место случаю и уж тем более замыслам богов. Человек полагает, а они располагают. Далеко не всё, как в этом мире, так и в других мирах зависит от нас.

— Как вы думаете, Ратибор, — Пашка снял фуражку и бросил её на кресло, — где сейчас могут находиться мои родители?

Богатырь вновь пронзил Пашку своим взглядом, и спустя немного времени ответил:

— Магия вещь сильная и более чем непредсказуемая. Особенно когда разговор идёт о древней и весьма редкой магии.

— Насколько древняя эта магия?

— Намного старше меня! — Ратибор улыбнулся и продолжил, — Евдокия уже задавала мне подобный вопрос, и я на досуге размышлял на эту тему.

— Мне очень важны любые подсказки на эту тему, — Пашка с надеждой посмотрел на Ратибора.

— Я не силён в подобных вещах, — честно признался богатырь, — Мой удел всегда был в несколько других областях. Но мыслить логически хорошо умел всегда, сколько себя помню. Также как и всегда любил собирать и анализировать информацию. Порой это сильно помогает в делах.

— Я понимаю, что это не проверенная информация, — Пашка решил не упускать эту пусть и малую, но возможность, — И всё же, прошу, поделитесь ею со мной. Под мою личную ответственность.

— Будь, по-вашему, мой юный капитан! — согласился Ратибор, — Расскажу что знаю. Что касается душ убиенных воинов, которые стали пленниками чужой воли и до сих пор не обрели свободу. По моему глубокому убеждению искать их нужно в духе того кто их насильно присвоил. И дух этот должен быть в итоге повержен. Разумеется, что на пути к успеху может возникнуть масса не предвиденных обстоятельств. Но когда что-то стоящее давалось даром?

— Я понимаю, о чём идёт речь, — подтвердил Пашка желая услышать все, что известно славному воину Ратибору на этот счёт.

— Древняя же магия, как правило, основывалась всегда на таком понятии, как лазейка, между чем-то и чем-то. Ведь создатели мира сего, также мыслили весьма не ординарно и всегда старались оставить, толи для себя, толи для избранных или посвящённых некоторые возможности. Нет, это не слабые места, как правило, а скорее даже более мощное скопление силы и энергии в небольшом пространстве.

Богатырь расстегнуть пуговицы на вороте рубашки и продолжил:

Очень важно иметь к этому ключ и знать, как это работает. Ведь в большинстве случаев, маги и колдуны знают лишь способ как туда отправить. А вот как вернуть обратно, вряд ли кто-то из живущих или духов ведает. Миров на самом деле куда больше, чем мы даже можем себе предположить, о многих нам и знать то не нужно, в других мы просто сразу погибнем. Настолько они для нас враждебны. А есть и те, что скрыты от посторонних глаз на века вечные. Но есть ещё и такие, что спрятаны между мирами, я даже не знаю как их и назвать то. Вроде, как и переход между мирами, да вроде, как и не переходит никто, а уж что в том коридорчике спрятано, то почти никому и не ведомо.

— Так, стало быть, коридорчик говорите? — задумчиво переспросил Пашка.

— Получается что так. Да и с хозяином коридорчика лучше не встречаться, как и с его охраной. Что-то мне подсказывает, что хозяин тот ходит не в человеческом обличии, как и его охрана. Здесь нужно не столько силой действовать, сколько мудрым расчётом и заблаговременной подготовкой.

— В таком случае, — предположил Пашка, — «хозяина» можно, и встретить подобающим образом, предварительно всё обдумав.

— Всё же не стоит недооценивать мудрость веков! — заметил богатырь, — И какой бы силой не обладал воин, ему всегда стоит помнить о том, что совершенно непобедимых воинов не бывает. Всегда будь спокоен и всегда будь не предсказуем, побеждает не сила, побеждает выдержка и воля. Побеждает тот, кто сумел избежать войны, и тот, кто сумел побороть в самом себе, гнев и страх. Вы воин новой формации, воин-дипломат. Добро с кулаками. Профессиональный убийца, способный в нужное время избежать кровопролития. Это ваше время, ибо оно само вас и создаёт. Теперь все предсказания сбываются, и значит, есть шанс на то, что миры выстоят в этот раз.

Дом Ратибора продолжал своё путешествие во времени, в самые далёкие времена древней Руси. К её истокам. Белокаменных стен и домов уже больше не встречалось на пути. Постройки стали исключительно деревянными, как и стены городов и крепостей. Всё чаще стали встречаться тут и там небольшие землянки, вросшие в землю. На улице становилось заметно прохладнее, да и солнышко стало всё чаще прятаться за бесконечные и низколетящие облака.

— О каких именно предсказаниях идёт речь? — последняя фраза богатыря, заинтересовала Пашку.

— Мне стоило догадаться, старому дураку, что Евдокия тебе так ещё ничего и не сказала, — Ратибор заметно заволновался. Он понял, что сказал лишнего и теперь думал о том, как из этого выпутываться.

— Говорите, раз уж начали, — настоял Пашка, — Рано или поздно мне всё равно предстоит это узнать. Уж лучше я это услышу из уст друга, нежели из уст врага.

— Всегда надеешься до последнего, что эта участь достанется не тебе, а кому-то другому, — с досадой произнёс богатырь, но продолжил рассказ, — Речь идёт о некой книге «Бытия». Так принято её называть, хотя никто и никогда её и в глаза не видел. Утверждают, что в неё записаны все основные события. Хоть про каждого из нас, хоть про историю всей земли. Кто написал и для чего, это нам грешным не ведомо. Знаю лишь, что написанное иногда открывается избранным ведунам или ведуницам в виде пророчеств. Написано там конечно всё заумно, да ещё и на старославянском языке. Не многие его и прочесть то могут не то, что правильно перевести на современный язык.

Ратибор перевёл дух и продолжил:

— Не секрет что бабушка твоя всегда была сильной ведуньей, и подобное пророчество ей однажды открылось. Понять весь смысл пророчества сложно, ведь напрямую там ничего не говорится. И изначально Евдокия думала, это пророчество касается вашего отца, мой юный капитан. Но как потом показало время, это было не так. Ясно было лишь одно, что это по какой-то причине касается всего вашего рода.

— Что именно было сказано в пророчестве? — вопрос Пашки прозвучал спокойно.

Пашка воспринимал информацию без эмоций и не пытался анализировать. Пока идёт поток его нужно впитывать, не делая никаких преждевременных выводов, иначе поток тут же прервется. Ратибор продолжил:

— «Бесчисленная армия погибших воинов получит свою свободу, когда придёт время Гарда». Это отрывок, который особенно врезался в мою память, по теперь уже понятным вам причинам, — в глазах Ратибора промелькнула еле заметная грусть.

— Слово «гарда» имеет немало значений, кроме нашей родовой фамилии, — заметил Пашка, — Например: это — защитная планка между клинком и рукоятью холодного оружия.

— Вот именно! — воскликнул Ратибор, — Именно так многие и решили, и стали искать в этом некий философский смысл. И лишь потом это стали связывать с фамилией твоего отца, узнав о его способностях.

— Получается, что мои родители пострадали именно из-за этого пророчества, — сделал вывод Пашка, — Вот только назвать Евдокию «болтливой» у меня, просто язык не повернётся.

— Нет же, — заверил Ратибор, — Конечно же, она никому и ничего не говорила. Я и сам узнал об этом лишь потому, что она обратилась ко мне за помощью, и для меня было очень важно знать, во что именно я ввязываюсь.

— Тогда получается, что пророчество открылось кому-то ещё? — предположил капитан.

— Видимо так было угодно самому проведению. Не безызвестный вам Ардалион, узнал об этом, каким то образом, и решил сделать на этом карьеру и имя. Но судя по всему, где-то поспешил и в чём-то просчитался. Я не любитель загадывать, друг мой, но верить в лучшее всегда куда более приятное занятие, нежели думать только о плохом исходе дела.

— Мыслить только позитивно, — тихо произнёс Пашка.

Он был задумчив как никогда раньше. Его размытый взгляд скользил по бескрайним просторам, на которых было уже практически не заметно присутствие людей.

К тому же резко похолодало. Небо становилось всё темнее и тяжелее, и даже белый снег, заметающий всё вокруг, совсем не казался уже белым и приветливым. Мир превращался в безжизненную заснеженную пустоту без каких-либо признаков разумной жизни.

— Пойдёмте в дом, Павел Савельевич, незачем тут мёрзнуть, — голос Ратибора звучал как всегда оптимистично, — Уверяю вас! Скоро, вы сильно удивитесь тому, что предстанет перед вашим взором. Уж, поверьте мне на слово. Каково же было моё удивление, когда я впервые всё это увидел.

В мезонине было тепло. Печка давно уже топилась и прогрелась. Приятный звук потрескивающих в топке дров успокаивал и согревал сознание. Пашка сел на стул, напротив печки зябко поёживаясь. Действительно похолодало очень резко и сильно.

Ратибор стоял рядом. Глаза его были закрыты, и по лицу было видно, что он сильно сосредоточился на своих мыслях. И в этот момент в его правой руке стала появляться глиняная кружка, которую он держал за ручку. Кружка быстро приобрела чёткие очертания и цвет, из неё струйкой стал подниматься беловатый пар, от которого стал происходить дивный аромат заваренных трав.

— Вот, Павел Савельевич, выпейте обязательно. Это вас согреет, — Ратибор протянул свою левую ладонь и поставил на неё кружку.

— Благодарю покорно! Это весьма, кстати, — Пашка взял в руки кружку, она действительно была горячая, а заваренный чай — приятным на вкус, — Всё ещё никак не привыкну к законам и особенностям третьего уровня бытия.

Напиток, словно целительный бальзам с первых глотков согревал и успокаивал, наполняя тело силой и холодным рассудком. Допив чай, Пашка начал рассуждать:

— Теперь многое встаёт на свои места и становится понятным. Узнать первым, затем уничтожить надвигающуюся опасность на корню и легко получить затем повышение и славу. Когда первый план Ардалиона провалился, в ход пошёл план номер два: максимально приблизить к себе и повязать чужой кровью, и желательно сделать это так чтобы было мучительно больно до конца жизни. Затем полностью подчинить и сделать своим слугой, чтобы впоследствии решать с его помощью любые проблемы. И что же остаётся ему сделать сейчас?

Пашка вопрошающе посмотрел на Ратибора, который стоял рядом и всё это время терпеливо ждал и слушал.

— Я бы попытался своего противника вывести из себя! Причинить максимальную боль! Будь я конечно на его месте, — Ратибор забрал из Пашкиных рук пустую кружку и добавил, — Но к счастью я на своём месте!

— Разумно провернуть подобное, — предположил капитан, — Когда человек теряет контроль, он становится более уязвимым и чаще ошибается.

— Думаю, этот номер, с вами у него не пройдёт, — Ратибор загадочно улыбнулся.

— Поживем, увидим, — заключил Пашка.

Он не любил загадывать наперёд. Считал это дурной приметой.

— Непременно и очень скоро! Мы увидим то о чём мало кто и знает! — Ратибор пристально всматривался в тёмные окна мезонина, за которыми на горизонте появилась и стала расширяться светлая полоса чистого неба, неизбежно и быстро приближаясь, — Видимо время ещё не пришло для широкой огласки этого факта истории.

— А что ещё сказано в пророчестве? — на всякий случай поинтересовался Пашка.

— Это вам лучше спросить у Евдокии, капитан, — посоветовал богатырь, — Я и так можно сказать, лишнего сболтнул.

— От неё добьёшься чего-нибудь, пожалуй. Скорее рак свистнет, — Пашка заулыбался, глядя на то, как светлая полоса на горизонте неизбежно приближается и за окнами становится светлее.

Снег перестал валить хлопьями и начали появляться очертания верхушек деревьев. Вот только привычных елей и берёз, среди них не оказалось.

— Всё будет хорошо, друг мой! — уверенно произнёс Ратибор, — И во всех мирах, вновь воцарятся гармония и мир. Я ведь не специалист в данной области, не забывайте, мой друг о том, что в первую очередь, я — воин.

— Что это?! — вскрикнул Пашка, указывая рукой за окно.

Распахнув двери, он выскочил на балкон. Ратибор не спеша последовал за ним. Он ведь уже видел всё это собственными глазами.

Из-под толщи снега, на уровне макушек не известных Пашке видов деревьев, листва которых завяла от мороза, а не облетела, пожелтев, возвышались острые, каменные шпили и причудливой формы башни из тёмного камня, витиевато украшенные каменной резьбой.

— Это Сибирь-Матушка, друг мой! — гордо произнёс богатырь, — Когда-то она выглядела совершенно иначе, как и наши далёкие предки, о существовании которых, мы теперь почти ничего не знаем.

— Вернее сказать: мы вообще ничего об этом периоде своей истории не знаем! — констатировал Пашка, внимательно вглядываясь в открывающиеся виды.

Становилось заметно теплее, и толщина снега заметно уменьшалась, открывая взору всю красоту и величественность непривычных глазу каменных строений.

— Мы с вами знаем, друг мой! — на лице Ратибора появилась улыбка, — И это знание делает нас сильнее. Русь всегда была великой, с самых древних времён. Наши предки уже творили историю, когда многих стран и народов, ещё просто не существовало на карте. Разве это не повод для гордости?

— Так значит всё это, правда! — обрадовался Пашка.

— Это история самой земли, а уж её-то переписать не возможно как учебник или рукопись, — твёрдо заключил славный богатырь Ратибор.

Внизу, под домом величаво проплывал во всей своей красе, бесконечный каменный город, с огромным количеством домов, прямых улиц и мощёных камнем площадей. Ажурно выгнутые мосты, сложенные из обработанного камня в два яруса, перекидывались с одного берега реки на другой, соединяя районы города. По одному ярусу моста шли пешеходы, а по-другому двигались повозки.

Множество необычно и легко одетых людей заполняли широкие улицы города, вымощенные каменными плитами. Торговцы передвигались на груженых разными товарами повозках, в которые были запряжены не только лошади, но и животные похожие на яков или бизонов с большими рогами.

Снег весь пропал, словно и не было его. На улице было тепло и влажно. Воздух был немного разряженным, и поначалу было трудно дышать. Видимо кислорода в нём было в то время несколько меньше. Зато влажность была очень высокой и видимо по этой причине, все свободные пространства в городе заполняла буйная растительность и большие цветы всех мастей и расцветок.

Климат был ближе к тропическому, с большим количеством дождей, а вот зимы, похоже, не было вовсе. Судя по архитектуре и строению зданий с большими окнами, арками и множеством балконов и бассейнов, снега здесь просто никогда и не видели. Зато водостоки были везде и всюду, собирая воду и отводя её в полноводную реку.

Город утопал в зелени. На деревьях висели спелые фрукты, и никто из горожан не пытался их поскорее сорвать и убрать в закрома, так как их было в избытке и разнообразии. Роскошные рынки были переполнены диковинными товарами со всего света и торгующими на них людьми разных рас.

Совсем рядом с рынком находился порт. Вдоль его причалов стояло множество кораблей и лодок всех мастей и размеров. Огромных судов в те времена, конечно же, не было и большинство из них больше походили на древние лодки викингов, с парусом и множеством вёсел вдоль бортов. Хотя кто знает, кто и на чём в те времена бороздил бескрайние просторы морей, а может быть даже и океанов.

У города не было высоких и не преступных городских стен, видимо не было и врагов в те времена. Всех секретов так сразу и не познаешь, за столь короткую экскурсию. Куда важнее сам факт того, что всё это уже было в столь далёкие времена, и можно лишь предположить, как развивались события дальше. Когда всё вокруг в одночасье покрылось толстым слоем снега и льда, а трескучие морозы на долгие столетия получили полную власть, над этими землями навсегда похоронив под собой, целую эпоху и хорошо развитую цивилизацию.

Есть версия о том, что большой метеорит угодил в нашу планету, и ударил настолько сильно и точно, что она наклонила свою ось, от чего её полюса сдвинулись, а вместе с ними передвинулся и изменился климат. Люди, которые жили южнее, во время этой вселенской катастрофы, успели уйти в новые земли, ближе к экватору, захватив с собой самое не обходимое.

Они были вынуждены, переселится и начать всё с начала. И возможно им пришлось стать гражданами других стран, менее развитых. И именно они впоследствии научили их многим ремёслам и наукам, тем самым обусловив скачок в их развитии.

Вечная мерзлота, бесконечные толщи льда и снега, хранят в себе много тайн. И кто знает, как всё повернётся снова? Большинство тайн имеют особенность, рано или поздно приоткрывать свои завесы. И особенно тем, кто готов их познать.

Дом богатыря Ратибора делал плавный разворот по красивой дуге с небольшим креном на бок. Любое путешествие также имеет свой срок и предел. Настало время возвращаться в настоящее, в свой мир. Познать все тайны сразу не получится. Не стоит, и пробовать, проку в том нет. Всему своё время.

Глава 9 «Монгол Шибан-хан»

— День ото дня не легче! — ворчал боцман, всматриваясь в небо над «Неудержимым», — Следующий раз выставлю вперёдсмотрящего на мачту!

Лихой всадник скакал по небу на красивом жеребце, при полном параде и выкладке, словно из музея истории. Немного позади него, погоняя своих необычных коней, и пытаясь догнать первого, скакали ещё два всадника. Один из них был очень крупным и большим и восседал он на коне богатырском, чёрного окраса и с длинной, развивающейся на ветру гривой. Другой был намного моложе и обычного телосложения и конь под ним был изящный и полностью белого окраса, как и его белоснежная рубаха.

Следом за ними, также по небу, скакал табун молодых жеребцов всех мастей и расцветок, на любой вкус и настроение. Все они были уже осёдланы. Всадники на приличной скорости промчались друг за другом, вдоль борта корабля и вновь ушли в сторону, набирая высоту и разворачиваясь для нового захода.

Боцман, узнав в одном из всадников своего капитана, радостно замахал руками, когда вся троица стала вновь приближаться и словно вихрь пронеслась вдоль борта в обратном направлении.

Было видно, что капитан на своём белом жеребце, потихоньку догоняет монгола в красивых, отливающих золотом на солнце, лёгких доспехах. Весь табун свободных лошадей, также старался их всех догнать, проносясь мимо «Неудержимого» словно лавина. На тяжёлом богатырском коне, всё больше отставал от лидеров, славный богатырь Ратибор, но вряд ли это его особо расстраивало, так как сам процесс был куда интереснее, чем победа.

Также неподалёку показался и летающий дом Ратибора, он двигался не спеша, словно приглядывая за своим хозяином и держась на расстоянии, чтобы случайно не помешать разгорячённым всадникам. На мезонине дома виднелась небольшая женская фигура, она стояла, облокотившись на перила, и наблюдала за происходящим.

На «Неудержимом» вся команда, во главе с боцманом, перебегала от носа корабля к корме и обратно, жестами и криками, поддерживая своего капитана. Бабушка Евдокия стояла в дверях каюты капитана и совершенно спокойно наблюдала за происходящим вокруг.

Домовой Фома, взобрался на бочку боцмана и радостно на ней прыгал, размахивая своими ручонками и иногда показывая жестами, что он тоже скачет на коне.

Итак, на Пашкином горизонте появилась очередная очень яркая фигура, с весьма не ординарным характером — монгол Шибан-хан. Почему характер не ординарный? Да всё очень просто. Его год рождения примерно тысяча двухсотый. Точно сказать никто не может, да и он сам уже устал считать свои годы. И если к этому добавить путаницу со сменой летоисчисления и тому подобные рутинные подробности, то это и вовсе потеряет, хоть какой-то смысл и быстро наскучит.

Скачки вскоре закончились и, судя по всему, победил Шибан-хан, что собственно говоря, и не удивительно, ведь это его стихия с рождения, и его мечта до скончания веков. Вся процессия не спеша продвигалась в сторону «Неудержимого» во главе с капитаном.

Пашкин белогривый конь, легко коснулся копытами палубы, игриво зацокав ими по надраенным доскам. Монгол и Ратибор, также легко опустились на борт корабля. От табуна отделилось несколько десятков лошадей, остальные поскакали вниз на заливные луга. Отделившиеся лошади также приземлились на палубу «Неудержимого», и практически моментально превратились в красивых и нарядных девушек. Судя по всему, это были жёны и наложницы великого хана. Лица их были закрыты.

— Вот шайтан! — Ратибор отшатнулся от богатырского коня, на котором только что скакал и гладил, ласково приговаривая по голове и бокам.

— Не стоит волноваться, славный воин, Ратибор! Этот богатырский конь самый настоящий и ни в какую девушку не превратится, — улыбаясь, и очень уважительно, пояснил монгол.

— Это хорошо, коли так! А то конфуза не избежать, — Ратибор поглядывал на свой дом, который не спеша приближался к кораблю.

Пашка же спокойно продолжал любоваться своим белогривым стройным скакуном, не ожидая подвоха. Ведь он сам его выбрал из всего табуна и точно знал, что он без сюрприза.

Почему Пашка так умело держится в седле, не имея до этого момента ни малейшего опыта? Ответ прост: на третьем уровне бытия, это на самом деле, лишь вопрос желания. Нужно просто представить, что всегда умел это делать, и чем сильнее вера, тем больше шансов на то, что всё сразу и получится. Нужно просто верить в себя и очень хотеть этому научиться.

— Я прошу, вас славный капитан Гард, и вас славный богатырь Ратибор, — монгол великодушно размахивал руками, показывая свои самые добрые намерения, — принять этих великолепных скакунов в дар, от всего великого сердца Шибан-хана в знак наивеличайшего уважения и укрепления добрососедских отношений!

— А! Этих в дар! Этих можно! — рассуждал Ратибор, вновь поглаживая коня, до последнего так и не веря в то, что он однажды не превратится в бабу. В самый не подходящий момент, — Вот за это спасибо! Добрый конь! И чего это я сам не додумался до такого летающего коня. Удобно ведь!

— Благодарю покорно, Шибан-хан, — Пашка действительно радовался подарку, находясь всё ещё под впечатлением от скачек, — за столь щедрый подарок. Этот скакун, просто великолепен!

Да и как не радоваться, когда в жизни в коем-то веке пошла сплошная светлая полоса. Столько впечатлений и приключений. Все расхитители гробниц, вместе взятые, могут только стоять в сторонке и молча завидовать. И толи ещё будет? Ведь всё ещё только начинается.

— А у вас славный корабль, капитан Гард! — монгол, явно без поддельного интереса, рассматривал «Неудержимый».

— Я, пожалуй, откланяюсь и оставлю вас! — громыхнул грудным басом Ратибор, — Жена беспокоится, да и честь пора знать!

— Благодарю вас Ратибор! За всё! — Пашка, как и очень многие мужчины, чертовски не любил прощаться и старался делать это максимально быстро и без соплей, — Не забывайте и вы нас, грешных!

— Мы ещё увидимся, капитан Гард! — твёрдо пообещал богатырь, — Непременно увидимся! И вам всех благ, Шибан — хан! И ещё раз спасибо, за щедрый подарок!

Ратибор лихо в одно движение вскочил на богатырского коня и был таков. Красиво взлетев с палубы корабля, и цокнув пару раз копытами по палубе, конь взмыл в небо, держа курс на летающий дом Ратибора.

— Хороший конь! — потирая руки с пухлыми пальчиками, произнёс в след богатырю монгол и добавил, — Лошади — это моя страсть!

— Как можно не любить таких красавцев! — охотно согласился Пашка, передав свой дорогой подарок под уздцы боцману, который находился под сильным впечатлением от всего происходящего.

— А я ведь к вам по делу, капитан Гард! — Шибан-хан еле заметно сделал знак рукой и все его жены и наложницы, безмолвно стоявшие стайкой неподалёку, затрусили к борту «Неудержимого».

Затем поочерёдно, быстро превращаясь обратно в лошадей, запрыгали за борт, тут же взлетая и плавно, грациозно кружа в ожидании остальных. Собравшись все в небольшой табун, они закружили, словно хороводом опускаясь вниз, к заливным лугам на берег реки к остальным лошадям. И вот уже было уже не различить кто из них кто. А может, они все могли превращаться в девушек? И лишь два эти скакуна и были настоящими, так как опытный монгол мог легко предугадать, кого выберут из них, как богатырь, так и Пашка. В прочем оставим это как маленькую тайну. Хотя, вполне возможно, что не зря, сам Ратибор не до конца поверил хитрому монголу. Сложно доверять тому, кто умудрился прожить столь длинную жизнь.

— Мы можем пройти в мою каюту, — учтиво предложил Пашка.

— Пожалуй, так и поступим, — Шибан-хан спрыгнул со своего коня и привязал его к борту корабля, потрепав по щеке и погладив по густой и заплетённой гриве.

Конь был действительно хорош, как и седло, ручной работы.

— Тогда, милости прошу, — Пашка указал рукой в сторону своей каюты и показал боцману знаками, что он отвечает за жеребца хана головой.

Боцман утвердительно кивнул, но немного напрягся, вспомнив о том, как легко эти лошадки превращались в девушек.

— Кто бы мог подумать, что здесь так уютно и просторно! — восхищённо произнёс монгол, войдя в каюту капитана, в которой было на удивление чисто и прибрано.

Без бабушки и домовёнка здесь явно не обошлось. Ну, за это им отдельное спасибо. А то ведь так всегда и бывает: гости нагрянут неожиданно, а у тебя в комнате, словно граната взорвалась. А ведь когда всё приберёшь, ну ведь бывает иногда и такое, в гости как назло никто не приходит.

— Да, здесь действительно уютно, — согласился Пашка, показал рукой на большой овальный стол из красного дерева и резные стулья вокруг него, — Спасибо. Присаживайтесь.

Глядя с восхищением на идеально заправленную кровать, Пашка немного удивился, ведь такой аккуратной он её и сам ни разу не видел.

— Благодарю! Так вышло, что я ни разу не бывал на корабле, — Шибан-хан сел за стол, на котором лежали разные карты и морские приборы и линейки, — Восхищён! Всегда представлял это себе как-то иначе и менее комфортно. Теперь буду знать.

Голос монгола изменился, и стал более простым, без лишнего напыщенного фарса.

— Корабли подобного класса, это моя страсть! — откровенно признался Пашка, присаживаясь за стол.

— У каждого человека, в жизни должна быть своя страсть, своя мечта. Иначе жизнь рискует превратиться в пустое и серое существование, — монгол начал издалека, — Дела делами, как и обязанности, их, нужно делать и исполнять, на то мы и мужчины. Но лишь мужчина способный на безудержную страсть, способен добиться и достичь многого. Любовь, несомненно, великая сила, но призвана она скорее для сохранения достигнутого, а вот страсть является самым сильным пробивным оружием способным свернуть, если надо и горы. И уж поверьте мне, мой юный друг, я знаю, о чём говорю!

— Я вам верю, Шибан-хан! — согласился Пашка, — И более того, прекрасно понимаю, что вы хотите мне сказать.

— Полагаю, у вас могут возникнуть все основания считать меня в какой-то степени своим врагом, ведь я действительно в своё время участвовал в походе с целью завоевания древней Руси.

— Не стоит об этом, — Пашка внимательно всматривался в глаза монгола, но что-либо скрывать, тот и не пытался, — С тех пор прошло много лет, столько воды утекло. Да и проблемы в современном мире совершенно иные. Да и вы, многоуважаемый, полагаю здесь совершенно по другому поводу.

— Правда, ваша, капитан Гард! — согласился монгол, — Но, то о чём я должен вам поведать, связанно именно с теми самыми временами. Почему должен? Так, ведь вам не хуже меня известно о предназначениях и о судьбе. А спорить с судьбой всегда себе дороже выходит. Порой мы бы и рады сами выбрать себе судьбу, но мы, то с вами знаем, что это не возможно! И всё что нам позволено в этой жизни, так это разумно тратить свободное от дел время и оставшиеся силы на осуществление своей мечты, используя именно свою страсть, как универсальный инструмент. Инструмент способный не только порождать, но и убивать, так, же легко и изящно, с полным вдохновением и самоотдачей. Отсюда можно сделать вывод о том, что любой инструмент хорош лишь в должных руках, и использовать его нужно разумно. Особенно если этот инструмент использовать в паре с другим, ещё более могущественным и сильным инструментом. Амулетом тьмы, созданным когда-то, самыми великими магами мира, по великой ошибке или заблуждению, но обладающим неимоверной силой и знаниями, а также способностью уничтожать всё на своём пути и решать любые проблемы, с любыми врагами.

— Вы ведь говорите об «Амулете тьмы»?

— Именно так, мой юный друг! О нём самом! И впервые за долгие сотни лет жизни, мне довелось-таки увидеть человека, владеющего в полной мере этим амулетом, — монгол пристально разглядывал Пашку, силясь понять, каково это владеть такой силой.

— К сожалению, или к радости, но на третьем уровне бытия, эта магия не работает. И продемонстрировать вам, что либо, у меня не получится. К тому же, занятие это само по себе весьма утомительное. Я имею в виду обладание амулетом. И здесь я без него попросту отдыхаю, набираюсь сил и знаний. Но, похоже, что скоро мой отпуск закончится, и многое вернётся на круги своя, — при мысли о возвращении у Пашки даже настроение немного испортилось.

— Несомненно, к радости! Как же иначе! — уточнил монгол, — Я ведь всё понимаю! И это не более чем любопытство с моей стороны. Я видел много сильных мира сего, которые готовы были отдать что угодно и даже свою душу, только бы завладеть этим «Амулетом тьмы».

— У меня, признаться честно, особо и не было времени об этом поразмышлять, — честно признался Пашка, — Всё случилось и завертелось так быстро. И на тот момент, я предпочёл не брать в голову лишнего. И так хватало событий и перемен с избытком.

— Вот мы и подошли к цели моего визита к вам капитан, — на лице монгола появилась непонятная улыбка, — Я расскажу вам все, что знаю об этом, и даже несколько больше. Я покажу вам, капитан Гард то, что ни знать, ни ведать, всем остальным смертным не должно. Как в прочем и даже большинству бессмертных магов, тоже знать не следует. Пообещайте мне, что с этой самой минуты, все, что вы услышите от меня, между нами так и останется!

— Обещаю, хранить всё услышанное в тайне, до конца своих дней! — твёрдо и решительно заверил Пашка, — Да будет так!

— Да будет так! Я верю вам капитан Гард! В конце концов, это в ваших личных интересах, чтобы вся эта информация оставалась тайной, — монгол прищурил глаза.

Многовековой опыт подсказывал ему о том, что люди всегда останутся людьми. И зарекаться, отчего-либо и давать клятвы, дело не самое благодарное и надёжное. Ведь всегда возможен самый обычный — человеческий фактор.

— Я готов услышать, все, что вы мне поведаете, под мою личную ответственность, — ещё раз заверил капитан, — Ведь дело действительно касается в большей степени лично меня.

— Вы, несомненно, правы. Это дело касается именно вас. Но есть одно маленькое но! — монгол замолчал, сделав паузу.

— Что именно?

— Так уж устроен этот мир, что всё в нём взаимосвязано. Хотим мы того или нет.

— Полагаю, вы хотите сказать про судьбу мира, и что очень многое зависит от правильности моего выбора и совершённых мной поступков, — Пашка смотрел прямо в глаза монголу.

— Вы умный человек, капитан. И с вами приятно вести беседу, — оценил монгол, — В своё время от меня зависели судьбы десятков тысяч людей. Именно от правильности моих решений. Но признаюсь честно, такой ответственности, что легла на вас, мне нести не приходилось. Ведь от вас теперь зависит судьба целых миров.

— Я предпочитаю не думать об этом, ведь так можно и с ума сойти, — Пашка едва улыбнулся и развёл руками, — К тому же. Я всего лишь человек и не более того!

— Всего лишь человек, — задумчиво произнёс Шибан-хан и добавил, немного помедлив, — Каждый раз, когда этот мир находится на волоске от своей гибели, спасти его может лишь человек. Тот, кому не нужны: ни власть, ни сила, ни богатство и чей дух сломить не возможно. Ибо в этом и есть его предназначение.

— Это сказано в пророчестве? — Пашка спросил на прямую.

— Да, это написано в книге бытия. Вопрос лишь в том, о каком именно пророчестве вы спрашиваете? — Шибан-хан внимательно рассматривал саблю капитана, висящую в ножнах на стене.

— Вы правы, Шибан-хан, пророчеств на самом деле много, а зациклился я почему-то именно на этом, — Пашка улыбнулся, осознав, тот факт, что мир на много шире чем, кажется.

И что даже представить себе сложно, прожитую жизнь, длинною в восемьсот лет. Столько событий, времён, нравов, эпох.

— А ведь эта сабля не так проста, как может показаться с первого взгляда! — монгол встал из-за стола и подошёл к клинку, висящему на стене.

Свои руки он держал за спиной, и взять чужую саблю в руки ему даже и в голову не приходила. Хотя и очень хотелось.

— Вы правы! Она слушается только своего хозяина, — Пашка замолчал, понимая, что Шибан-хан перевёл тему разговора или просто дал ему время подумать.

— Один мудрец однажды сказал: «Чем больше мы познаём этот мир, тем меньше нам в нём хочется оставаться». Не спешите, капитан Гард, узнать всё сразу. Придёт время, придут и ответы, — монгол подошёл к массивным окнам каюты капитана, любуясь прекрасным видом сверху и особенно пасущимся внизу табуном из самых прекрасных в мире скакунов.

— В одной саге, было сказано о том, что амулетов было три, — Пашка подошёл тоже к окну и встал рядом с монголом, — Тут возникает вполне закономерный вопрос: а где сейчас находятся ещё два амулета?

Вид был действительно более чем изумительный, уж куда лучше, чем вид из окна самой дорогой в мире квартиры или даже частного дома. Да и заливные луга с пасущимися лошадьми, были в высшей мере — восхитительны.

— А вот это очень правильный вопрос, капитан Гард! — оживился Шибан-хан, повернувшись лицом к Пашке, который продолжал любоваться видом.

— Где они сейчас и кому достанутся? — спросил Пашка и посмотрел на монгола.

— Великолепно, друг мой! — монгол потирал ладони рук, — А что касается той самой саги, то — это истинная правда! Вот мы и подошли к самому главному вопросу. Но сначала немного предыстории на этот счёт. Я знал немало, великих мира сего, которые не просто хотели заполучить эти амулеты, но и приложили немало усилий к их поиску, и на разгадку этой казалось бы забытой тайны.

— Судя по всему, они их не нашли, — предположил капитан, глядя вдаль, — Иначе этот мир изменился бы до неузнаваемости.

— Он не просто бы изменился! Он перестал бы существовать, — Шибан-хан знал, о чём говорит, но рассказать всё и сразу не торопился, — Ибо алчность и злоба не знают пределов, как и желание обрести вечную жизнь и полную власть, обладая безграничной силой.

— В саге сказано о том, что амулеты были спрятаны на территории западносибирской равнины, — сказал Пашка, — По крайней мере, всё сходится по описанию. Но это обширная территория.

— Обширная? Это не то слово! Она бесконечная! — порой монгол был весьма эмоционален, — Как и желание властвовать над всем миром. Это и есть причина начала похода татаро-монголов на великую Русь. Конечно же, про поиск амулетов знали только избранные, и всё это держалось в строжайшей тайне. Приходилось просто прочёсывать огромные расстояния по завоёванной территории, пытаясь найти хоть малейшие зацепки.

— Интересная канитель тогда получается, длинною в триста лет. Так неужели в этом всё и дело было? — удивлённо переспросил Пашка.

— Именно в этом всё и заключалось. В итоге поиски превратились просто в навязчивую идею с небывалым размахом и фанатизмом. Большая часть всего награбленного в походах, тратилась именно на поиски амулетов. Цена вопроса не имела значения. Всё это конечно постоянно прикрывалось совершенно другими объяснениями и мотивами. Менялись правители, но цель неизбежно оставалась прежней — обрести невиданную силу и как результат, власть над всем миром.

— Но ведь и сейчас Россия многим странам покоя не дает! И покушаются они в большей части именно на Сибирь, говоря о том, что там много полезных ископаемых и ресурсов. Также они ставят под сомнение вопрос о том, почему только Россия единолично всем этим владеет. И даже открыто утверждают, что это достояние всего мира.

— Полагаю, что теперь общая картина мира для вас выглядит более объективно? — поинтересовался монгол.

— Любые ответы, порождают новые вопросы, — признался Пашка, — В некотором смысле — это замкнутый круг. Но в одном вы, безусловно, правы, общая картинка стала немного чётче.

— Похоже, что вас капитан сложно, чем-либо испугать? — честно признался Шибан-хан.

— Поздно уже пугать! Пути назад нет! — голос Пашки был спокойным и решительным, что явно импонировало монголу и подстёгивало его к следующим действиям в открытии тайн бытия, — К тому же, мне нравится такая жизнь, и я ни о чём не жалею!

— Будь, по-вашему, капитан! В конце концов, Вы мне действительно нравитесь! — Шибан-хан похлопал Пашку по плечу своей тяжёлой рукой.

— Благодарю! — ответил капитан, — Звучит как комплимент.

— Комплименты будут позже! — пообещал монгол, — А пока, я хочу вам предложить небольшое путешествие. Уверен, что вам оно непременно понравится.

— С радостью! — уговаривать Пашку на этот счёт было совершенно без надобности, — На чём отправимся?

— Дорога не близкая! И ваш прекрасный корабль подойдёт для этой цели как нельзя лучше. И если вы, капитан согласны, то предлагаю отправиться не медля! — Шибан-хан был настроен решительно, желая выполнить свою миссию до конца.

— Тогда решено! Отправляемся, в путь не медля! — Пашка выскочил, словно пуля из своей каюты, где нос к носу столкнулся с боцманом.

— Свистать всех наверх? — спросил боцман капитана, практически упираясь своим носом ему в лицо.

— Да мой друг! — подтвердил капитан, — Отправляемся навстречу новым приключениям! В этом огромном мире, осталось так много мест где мы ещё небыли!

— С радостью, Кэп! — боцман помчался по кораблю, отдавая на бегу команды — Свистать всех наверх! Отдать швартовы!

— Бравые ребята! — похвалил Шибан-хан стоя уже на палубе, позади Пашки.

Он держал свои руки, как и прежде за спиной, внимательно наблюдая за тем, как быстро и ловко матросы забираются на мачты и опускают паруса. Его красивые лёгкие доспехи были вышиты золотой нитью по коже, а на металлических частях были сделаны гравировки в виде различных символов с завитками. Боевого шлема на голове не было и было видно, что длинные чёрные волосы были заплетены в хитроумные хвостики на затылке, оставляя лицо открытым. Длинная изогнутая сабля в узорчатых ножнах всегда была при нем, как и короткий восточный клинок в металлических и богато украшенных, блестящих ножнах за поясом.

— Они своё дело хорошо знают! — заверил капитан, — Не подведут! Прошу за мной, Шибан-хан, на мостик. Нам нужно определиться с маршрутом.

Пашка поднялся на мостик и положил руки на штурвал, наблюдая за тем, как матросы заканчивают свою работу.

— Вот наш пункт назначения, — монгол снял со своей шеи одну из золотых цепочек и протянул её Пашке. Небольшой кристалл белого цвета был тщательно опутан золотой нитью и висел на цепочке, — Это всё что нам удалось тогда отколоть от этой скалы. Рядом с ней стояла другая, точно такая же скала, только абсолютно чёрного цвета.

— Этого достаточно, — Пашка положил кристалл с цепочкой на судовой компас и снял со штурвала страховочную петлю.

— Есть только одно но! — сказал неожиданно монгол и, сделав небольшую паузу, продолжил, — Впоследствии эти скалы исчезли, словно бы их никогда и не было, но багровая земля вокруг них так и осталась багровой.

— Мы найдём их! — голос капитана прозвучал более чем уверенно, вселяя надежду на благополучный исход мероприятия при любом раскладе событий.

— Ни секунды не сомневаюсь в этом, капитан Гард! Вы не поверите, но сейчас сбывается моя мечта! — Шибан-хан словно бы помолодел, его лицо стало целеустремлённым и вдохновленным, а глаза горели огнем, словно у подростка ожидающего незабываемых приключений, — С самого детства я мечтал о приключениях на подобном корабле, и лишь сейчас этому всему было суждено сбыться!

Последние открытые паруса хлопнули, набрав в себя попутный ветер, мачты и реи напряглись, наполняясь силой ветра. Причал словно разжав свои цепкие руки, отпустил рвущийся в путь корабль, который сорвавшись с места начал очень быстро набирать высоту одновременно делая небольшой поворот и ложась на нужный курс.

Сильные руки капитана вращали штурвал. Немного прищуренные глаза смотрели на судовой компас, сверяя курс. Монгол еле удержался на ногах, так резко и сильно сорвался с места «Неудержимый», столь быстро и стремительно осуществляя его давнюю и желанную мечту.

Погода быстро портилась. Начинало штормить, и ветер становился порывистым и начинал безжалостно швырять корабль из стороны в сторону. Всё вокруг словно сошло с ума, перемешалось, то сливаясь воедино, то тут же разрываясь на части. Горячий и обжигающий воздух тут же сменялся ледяным и пронизывающим ветром за какие-то секунды. «Неудержимый разрезал всю эту напасть своим острым носом, но словно вяз во всём этом, и складывалось ощущение, что он стоит на месте.

— Добавить парусов! — скомандовал капитан, глядя на компас, чувствуя, что скорости для поддержания нужного курса не хватает.

Стрелка компаса дребезжала и всё норовила свернуть в сторону.

— Это все паруса, Кэп! — доложил подбежавший боцман.

— Выбора нет! Расчехляйте! Рискнём! — Пашка решил использовать последний козырь. Поставить на кон всё.

— Очень рискованно, Кэп! Ни разу не использовали! — заволновался боцман, и было от чего.

— Мы должны там быть! Любой ценой! Иначе всё зря! — кричал капитан сквозь усилившийся шторм

— Я понял! Сделаю всё возможное!

— Ты уж постарайся, боцман! Жди моей команды! — крикнул капитан в след старшему помощнику.

Шибан-хан не ожидал подобного поворота дела и не знал как себя вести и чего делать. Удивлёнными глазами он смотрел на происходящее, держась обеими руками за перила мостика.

— Нужно очистить палубу! — крикнул монголу Пашка, не без усилий удерживая штурвал при очередном ударе шквального ветра в борт.

Капитан, кивая головой, показывал на коня хана, привязанного к борту корабля и про которого все позабыли. Тот еле стоял на ногах, натерпевшись страху.

— Как очистить! — не понимая, переспросил монгол.

— Коня своего уведите в трюм! Сейчас ускоряться будем! Нужно крепко держаться, — Пашке пришлось отдавать команды хану как для сухопутного человека, в отличие от всей команды, которая и так знала, что нужно делать в подобных условиях.

— Понял! Сделаю! — Шибан-хан, словно очнулся, и пулей слетел с мостика.

Паруса сильно хлопали теряя ветер и набирая его вновь. Команда делала всё возможное для того чтобы «Неудержимый» двигался вперёд преодолевая непогоду и время, которое не спешило открывать свои тайны.

Монгол быстро вернулся на мостик и выглядел он куда более уверенно, чем несколько минутами раньше. Его глаза вновь разгорелись юношеским азартом, и он ни за что не хотел пропустить самое интересное, не смотря на ураганный ветер и дождь.

— Мы готовы! — выкрикнул подбежавший к капитану юнга.

— Хорошо! Предупреди всех про ускорение, и запускайте, — капитан лихо подмигнул юнге и показал большой палец, мол, всё будет хорошо.

— Будет сделано капитан! — отчеканил бодро юнга и убежал выполнять приказ.

— Что значит ускорение, капитан! — вновь непонимающе переспросил монгол, держась обеими руками за крепкие перила мостика.

— Держитесь крепче, мой друг! Сейчас сами всё увидите! — выкрикнул Пашка, улыбаясь монголу и поворачивая штурвал, выправляя корабль на правильный курс.

Мимо мостика пробежал юнга, кивнув капитану головой, мол, всех предупредил на палубе и бежит к боцману, передавать команду на запуск. Пашка расставил ноги шире и крепче ухватился руками за штурвал. Сильный порывистый ветер трепал его белоснежную промокшую насквозь рубашку и не послушные кудри на голове.

Капитан, подмигнул монголу и улыбнулся во всю свою очаровательную улыбку. Адреналин хлестал в его крови просто через край. Яркая голубоватая вспышка озарила всё вокруг, где-то за кормой «Неудержимого». Палуба рванулась вперёд, желая сбить всех с ног, и придавая всему кораблю небывало сильное ускорение. Весь корпус корабля заскрипел и напрягся, выдерживая многократную перегрузку и вопреки всему продолжая двигаться вперёд.

— Что это? — выкрикнул Шибан-хан, еле удержавшись на ногах, и уже почти обнимая перила.

— Современные технологии! — прокричал Капитан в ответ, продолжая держать нужный курс ловко накручивая штурвал корабля, и еле слышно добавил, словно разговаривая с кораблём, — Давай, дружок, держись! Не подведи меня!

Прямо по носу корабля, небо стало резко светлеть. Там впереди, словно за стеклом был виден совершенно другой мир. Солнечный и прекрасный день. По крайней мере, выглядело это именно так сейчас и отсюда.

Нос «Неудержимого» проткнул невидимую стену на большой скорости. Мелкие искорки, сплошными линиями плавно огибали все детали и изгибы корабля, которые соприкасались с невидимой стеной, пропуская сквозь себя корабль и всех присутствующих на нём, промокших до нитки и крепко вцепившихся руками и ногами в тело корабля.

И словно в замедленной съемке было видно, как брызги не спеша разбиваются о лицо Пашки, разлетаясь в пыль. Его горящие глаза были наполнены страстью и не укротимой верой в то, что всё получится, так как и должно быть и никак не иначе.

— Стоп машина! — скомандовал капитан в неожиданно повисшей тишине.

Яркое солнце заливало всё вокруг, моментально ослепляя после полного мрака и согревая одновременно.

Всё тело корабля вздрогнуло и словно расслабилось, продолжая своё быстрое движение вперёд, только теперь очень плавно и естественно. Паруса немного похлопав, наполнились попутным ветром. Глаза капитана быстро привыкали к свету, открывая перед его взором небывалую картину.

— Сбавить парусов! К повороту фордевинд! — выкрикнул Пашка, быстро принимая решения.

Мокрые матросы, словно очнувшись ото сна, быстро разбежались по своим постам, выполняя приказ. Мимо мостика пробежал боцман, мельком глянув на капитана и судя по его улыбке, он был очень доволен тем, что всё обошлось.

Прямо по курсу, на выжженной и перевёрнутой земле развёртывалась картина небывалого побоища. Два воина великана бились друг с другом всеми доступными ими способами. Ослепительные вспышки и брызги горящих искр разлетались в разные стороны. Звенели мечи, соударяясь друг о друга и о щиты.

Судя по всему, воины были равны по силе и по возможностям и нечего друг другу сделать не могли. Доспехи одного воина были более светлыми, а доспехи другого воина были почти чёрными. Но из-за пыли, гари и грязи сказать точно было сложно, потому, как они вязли своими большими ногами в трясине, всё глубже увязая и раскидывая грязь во все стороны.

Рядом сними, прямо из грязи быстро стал подниматься ещё один воин, примерно такого же размера, как и они, но словно слепленный из этой самой земли и камней. В его руках, если можно так выразиться, появилось подобие меча. Вот только не успел он даже приблизиться и замахнуться им, как оба бьющихся между собой воина, одновременно разрубили его своими мечами на части. После чего разрядили в его останки по одному разу из своих амулетов, озарив всё действо яркими вспышками.

Останки необычного воина рухнули кусками на топкую землю и тут же растворились в ней. Бойцы же, как ни в чём не бывало, продолжили свой бесконечный поединок, совершенно не глядя по сторонам.

Спустя пару мгновений две огромные руки по обе стороны от воинов, стали подниматься прямо из топи. По сравнению с ними, воины великаны, выглядели просто как цыплята.

Затем из топи показалась и голова воина. Вернее сказать — её подобие, слепленное из камней грязи и прочего, что может быть в толще земной. Руки одновременно схватили бьющихся воинов, словно игрушечных и мгновенно сжали их в кулаках. Послышался характерный треск ломающихся костей и доспехов.

«Неудержимый» в это время летел на всей скорости прямо в голову земляному великану, лишь начиная делать разворот и столкновение было просто неизбежно.

Огромные словно кувалды кулаки поднялись быстро к небу и со всей силы ударились о землю, глубоко в неё погружаясь и тут же разваливаясь и смешиваясь с топкой грязью. В след за ней и могучая голова воина, почти моментально стала разваливаться, превращаясь в обычную кучу земли и камней, плавно погружаясь в топь болота.

Корабль пролетел, продолжая делать разворот прямо над тем местом, где только что была ещё голова земляного воина. Все присутствующие при этом замерли и словно потеряли дар речи. Лицо монгола могло бы стать бледным, не будь он призраком.

— Продолжать поворот по кругу! — вновь прозвучала команда капитана, выводя всех присутствующих из очередного ступора.

— Есть продолжать поворот по кругу! — моментально отреагировал боцман, подгоняя, матросов.

«Неудержимый» быстро поворачивал с небольшим креном на борт, матросы работали уже слаженно. Внизу было видно, как из вязкой топи начали появляться две покрытые грязью скалы. И насколько можно было рассмотреть, одна из них была заметно светлее другой.

Корабль кружил вокруг них на небольшой относительно высоте. Внезапно налетел сильный ветер, и очень резко похолодало, снег повалил хлопьями, и видимость стала практически нулевой. Промокший корабль начал быстро покрываться льдом и снегом. Начиналось обледенение судна, что было достаточно опасно для летающего корабля.

— Продолжать поворот по кругу! — повторил команду Пашка, понимая, что это единственный выход.

Как впрочем, и способ, начать отматывать время вперёд, а значит и получить возможность узнать о том, что произошло здесь в дальнейшем.

Но к счастью погода так же резко изменилась. Ветер стих и повеяло теплом. Из-за туч показалось солнце. Паруса и снасти начали потихоньку оттаивать, и получилась настоящая капель, как весной с крыш домов. Правда иногда падали и целые куски снега и льда.

Видимость улучшалась, и вот на заснеженной земле стало чётко и ясно видно, как возвышаются две красивые скалы. Одна совершенно белая, из горного хрусталя. Другая же скал чёрная словно ночь, но так же отблёскивающая на солнце всеми своими гранями и плоскостями.

— Так значит всё это, правда, — сказал Пашка, любуясь красотой и совершенством скал.

— Именно это мы тогда впервые и увидели, — задумчиво произнёс Шибан-хан и добавил, — Разве что вид сверху сейчас значительно лучше, нежели стоя там на земле.

— Одного я тогда не пойму, — Пашка стоял у штурвала, как и прежде, стараясь быть на чеку, но множество вопросов не давали ему покоя, — Кто же смог потом обвести вокруг пальца этого земляного воина великана?

— Силы у него много. И здесь не поспоришь. А вот как у него на счёт ума? — монгол хитро прищурился и продолжил, — Это очень необычное место. Здесь сходятся границы миров. Я не знаю, как это происходит, но выглядит всё так, как будто это перекрёсток дорог. И именно здесь можно совместить, изначально, казалось бы, не совместимое.

«Неудержимый» продолжал кружить над двумя величественными скалами, двигая время вперёд. Всё вокруг стихло, сменялись времена года, столетия пролетали словно минуты. Ничего не менялось, даже багровая земля вокруг скал не меняла свой цвет и не зарастала никакой растительностью. Словно была абсолютно бесплодной и безжизненной. Матросам приходилось постоянно переставлять паруса, чтобы парусник мог двигаться по кругу, не отклоняясь от нужного места.

Шибан-хан не отрывал своих зорких глаз от скал, пытаясь заметить хоть малейшие изменения, и что-то про себя тихо проговаривал, словно бормоча. Вокруг всего этого места до самого горизонта простирались топи, да бола с низкой кустарниковой растительностью. Совершенно безжизненное и пустое место, без малейших признаков существования людей.

— Они пропали! — громко закричал монгол, — Их больше нет!

— Кого нет? — переспросил Пашка, ему хотелось подбежать к борту, но оставить штурвал и мостик он сейчас не мог.

— Скал больше нет! Кому такое может быть под силу! Просто взять и убрать их! — Шибан-хан был сильно расстроен.

— Хороший вопрос! — заметил Пашка и тут же пошутил, — Может, их на реставрацию увезли?

— На какую такую реставрацию? С ними просто ничего не возможно было сделать! Это просто две мега глыбы из горного хрусталя, по прочности сравнимого лишь с алмазом, — даже спустя столько лет, Шибан-хан, всё ещё переживал по этому поводу, и это чувствовалось в голосе.

— Смотрите! Ямы появились на месте скал, и они заполнены болотной водой. — Пашка понимал, что ничего удивительного в этом и нет, ведь люди знали про эти амулеты и всегда их искали.

— Великий хан приказал всё перерыть и достать из-под земли амулеты, во что бы то ни стало, — признался монгол, — Но откачать болотную воду, было просто не возможно. А затем, когда всё стало боле менее получаться, совершенно неожиданно ударили сильные морозы, превратив болота в вечную мерзлоту. Сама природа была против нас! А потом прошёл слух о том, что амулеты находятся в совершенно другом месте. Так в итоге для нас и осталось тайной: кому всё же оказалось под силу, так просто взять и спрятать эти скалы, не оставив ни малейших следов волочения или перевозки.

Монгол неожиданно прервал свой рассказ, не моргая, глядя на землю, пытаясь понять, что же там сейчас происходит.

— Ему под силу! В самый раз! — пояснил Пашка.

Он тоже заметил, как всколыхнулась земля недалеко совсем от места, где стояли скалы и стали вновь вырисовываться и подниматься две большие руки и макушка головы между ними. Почуяв не ладное, капитан тут же скомандовал:

— Полундра! Полный ход!

— Шевелись ребятушки! Добавить парусов! — проорал боцман, помогая матросам.

— Да, что ж ему не спится то? Похоже, что мы уже вернулись в сегодняшний день, капитан! — монгол заметно занервничал.

Он просто взлетел на мостик к капитану и вид у него был взволнованный. Ведь если всё так и есть, то в данный момент амулет находится у Пашки, и это не есть хорошо. И это всего лишь парусник, а не реактивная ракета, чтобы так просто отсюда улететь.

— Думаю, что вы правы Шибан-хан! — согласился Пашка, и вновь пошутил, — Зато у нас есть возможность спросить у него по поводу ума!

Капитан накручивал штурвал, выравнивая «Неудержимого», и ложащегося на обратный курс. Домой.

— А вы юморист, капитан! — монгол тоже заулыбался, достойно оценив характер Пашки.

— Есть немного! — ответил капитан, вновь подмигивая монголу, и заметив невдалеке боцмана, крикнул ему, — Боцман! Готовьте ускоритель!

— Есть, капитан! — отчеканил боцман и унёсся куда-то вниз корабля.

Весь корпус корабля захрустел и не естественно наклонился, остановив своё движение вперёд. Все замерли, наблюдая за тем, как огромные пальцы обхватывают борта корабля и куски грязи и тины падают на палубу, разбрасывая грязные брызги во все стороны.

— Малость не успели! — констатировал капитан, оценивая сложное положение и не отпуская штурвал.

— Может, отшутимся как-нибудь, капитан? — судя по всему, монгол тоже иногда был не прочь пошутить.

— Это навряд ли. Судя по всему у него проблемы с чувством юмора! Так Вы говорите перекрёсток дорог здесь! Но мы всё ещё на третьем уровне бытия! В противном случае «Неудержимого» здесь бы уже не было! — рассуждал капитан вслух со свойственным ему спокойствием.

— Всё так, капитан! Мы, если так можно выразиться, находимся под юрисдикцией третьего уровня бытия, но на самой её окраине. Интересно, а чувство жалости у него есть? — Шибан-хан хоть и был уже давно духом, но чувство страха, судя по всему, ему всё ещё было немного присуще.

Говорят, что только дураки ничего не боятся.

— А так хочется порой поверить в бескрайнее счастье, — сказал Пашка не громко и добавил следом уже в полный голос, — Думаю, с чувствами у него так же большие проблемы!

— Вы снова правы, капитан! Глядя на его прекрасное лицо из грязи и камней, на разговор про высокие материи и философские темы как-то не тянет! — монгол держался молодцом, но видимо духам тоже было чего терять в их жизни.

Говорят, что глядя в глаза смерти, человек становится куда более естественным и похожим на самого себя. Получалось, что духов это касалось в той же равной степени.

Великан, никуда не спешил сегодня, видимо образ его жизни, неизбежно накладывает свой отпечаток, и в особенности в течение бесконечно долгих веков ожидания, а может и тысячелетий. Кто сможет это проверить? Монгол ему во внуки годился, или даже в праправнуки.

Мега гигант не спеша поднимался из земли, крепко держа маленький кораблик своей рукой, словно ребёнок, запускающий самолётик. На этот раз он выглядел более презентабельно и эстетично. Текстуры были прорисованы намного лучше и качественнее, и даже легко угадывалось выражение лица. Особенно выигрышно смотрелись мускулистые плечи гиганта, именно до сих пор он решил сегодня показаться из земли.

Великан, молча и не спеша, поднёс кораблик поближе к своей голове, внимательно его разглядывая. И судя по ощущениям, он неплохо сканировал, считывая практически любую информацию с каждого.

Не удивительно, что капитан заинтересовал его больше всех. Пашка даже почувствовал на мгновение в своей левой ладони чёрный амулет, о котором даже начал понемногу забывать, находясь на третьем уровне бытия.

Того что произошло далее не ожидал никто из присутствующих. С грохотом распахнулась дверь в каюту капитана и из неё вылетает как ошпаренный, домовой Фома. На его голове была надета чёрная бандана. На ногах появились большие чёрные, пиратские сапоги, жутко грохочущие по палубе. В его маленьких ручонках трясся на бегу, тот самый древний, пистолет.

Фома подбежал с криком к борту корабля и, просунув пистолет в дырку под перилами, нажал на курок, зажмурив глаза. Раздался выстрел. Как говорится: «И момент был выбран весьма удачно и исполнение номера не подкачало».

Большой красивый торт, увеличиваясь в размерах, прилетел в итоге великану прямиком в глаз. Пашка с монголом переглянулись. На их лицах хорошо читалось сожаление о случившемся. Боцман и вовсе схватился за голову руками.

— Попал? — как-то не уверенно спросил Фома.

— Попал! — подтвердил Пашка и добавил, — Но скорее всего он не любит сладкое.

Домовой ещё несколько раз нажал на курок, но больше ничего интересного не произошло. Удручённый не пониманием и отсуцтвием похвалы, Фома уныло поплёлся обратно в каюту, волоча за собой большой для его роста пистолет. Шмыгнув носом напоследок, он аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Хороший выход! — ехидно заметил монгол и добавил, — Жаль что последний!

Свежий торт на грязном глазу великана не прижился и упал куда-то вниз. Разумеется, что никакого торта как и самого домового, он не заметил. Это слишком не ощутимый для него масштаб.

Сам же чёрный амулет в данный момент находился у третьего уровня бытия, а не у Пашки. Так что и забрать его для воина не представлялось возможным. И можно только догадываться о том, как обмениваются информацией между собой сами уровни бытия и по каким законам живут.

Что же касается самого воина великан, то он просто выполнял предначертанное ему судьбой. Делал свою работу. Это то, для чего он и был когда-то создан, — хранитель третьего амулета, способного остановить оба предыдущих одновременно. Свидетелями чего все только что и стали.

Этот воин не является ни добром, ни злом. Это просто третья нейтральная сила, которая осуществляет контроль, над первым и вторым одновременно не делая при этом никаких поблажек, либо исключений ни для одной из сторон.

Великан не был многословен и его голос прозвучал внутри каждого из присутствующих, отдаваясь гулким эхом в каждой клеточке тела, но обращался он исключительно к Пашке:

— У тебя есть то, что принадлежит мне! Однажды вы сами найдете, друг друга, и тогда я заберу у вас это навсегда!

После этих слов рука великана запустила «Неудержимого», так же как запускает ребёнок свой бумажный самолётик. Корабль выправился, быстро набирая ход.

Из слов великана стало ясно, что второй амулет также пропал и находится где-то среди людей, и никому неизвестно, где и когда он появится. Оставалось лишь гадать о том, кто станет его хозяином? Ведь оба амулета будут неизбежно притягиваться друг к другу. Такова их суть и природа. Таково их предназначение.

— По местам! — скомандовал капитан, — Полный ход! Боцман! Давай!

Что может быть прекрасней для матросов, да и всех присутствующих на корабле в это мгновение, чем эти громкие команды бравого капитана. Ведь они возвещают о том, что все возвращаются домой! И всё это ради того, чтобы оказавшись дома и немного там побыв, вновь отправиться навстречу неизвестности.

Ускоритель включился, озаряя всё вокруг ярко голубоватым светом, позволяя «Неудержимому» вновь прорываться через границы и перекрёстки миров и времён, пронзая века и любые преграды, которые могут встать на пути великого путешественника и первооткрывателя.

Пашка придумал этот ускоритель ещё в далёкой юности, как способ, чтобы несмотря ни что преодолевать любые преграды и расстояния. Ведь что может быть самым обидным для юного путешественника, если ни словосочетание: «это не возможно». А значит, его нужно просто исключить из лексикона, навсегда.

Глава 10 «Самурай Такэда»

Практически никто не знает, что на самом деле происходит у нас на душе, даже самые близкие и доверенные люди. Разве что лишь самую малость. Вот только и сам человек знает о своей душе не многим больше. Но что же чувствует дух, наконец-то лишившись бренного тела?

Его сознание становится более чистым и свободным в своих умозаключениях и получает возможность увидеть весь свой жизненный путь целиком и оценить его по другим критериям. В большинстве случаев происходит просветление разума, и полное переосмысление прожитого отрезка времени от рождения и до самой смерти. Всё, что казалось таким важным и бесценным, может с лёгкостью превратится в пыль неприятных воспоминаний, или проще говоря, в чувство вины. Неважно перед кем, за что и почему. Теперь уже куда важнее — как от него избавиться, сознавая тот факт, что впереди тебя ждёт бесконечность.

И самое правильное решение, это начать кому-то помогать или, проще говоря, внести свою лепту в отработку собственных грехов и прегрешений. Ибо пришло время собирать камни, и будь в этом мире всё как-то иначе, он давно бы уже канул в небытие веков и на его месте давно бы уже процветал другой мир, куда более совершенный и продуктивный. Можно не знать законов бытия и даже не подозревать об их существовании, но платить за свои ошибки придётся рано или поздно всем и именно по этим самым законам. И суд этот не подкупный и абсолютно бесстрастный.

И лишь, став духом и получив новые способности и возможности, предоставляется та самая замечательная возможность — переоценить всё прожитое по более правильной и реальной шкале ценностей.

Именно это и произошло с великим самураем по имени «Такэда». Его настоящее имя по разным идейным и этическим соображениям, всё же останется тайной.

По разным причинам японские кланы в течение долгих столетий враждовали между собой, оттачивая смертельные методики уничтожения своих врагов. В итоге этим враждующим кланам удалось создать и наработать, за долгие сотни лет немало идеальных систем и способов лишения человека жизни. И не только с помощью привычного холодного оружия, а так же при помощи любого предмета, который мог попасться под руку.

И проверялись эти системы не на манекенах и лабораториях, а в реальных боевых условиях и на людях, одетых в боевые доспехи и с оружием в руках. Так сказать: условия реально приближенные к настоящим.

Кузнечное мастерство так же достигло в Японии вершины своего мастерства. Как в прочем и медицина, в познании различных свойств корней и трав и производстве не только лекарств, но и самых смертоносных ядов.

Великий самурай Такэда, закончив свой жизненный путь и став духом, также не избежал участи переосмысления своего жизненного пути. Изначально попав в чистилище душ, как и все вновь прибывшие, он имел все шансы на то, что бы навсегда остаться в стране снов. Как и любая другая не упокоенная душа погибшего воина. Но кто-то, сверху учтя и пересмотрев все его способности и заслуги, решил дать свободу его душе и определил на третий уровень бытия.

Но находясь, пусть и не долгое время в стране снов, он получил не забываемую возможность — увидеть немой вопрос в глазах тех, кого он лишил жизни, за свой долгий жизненный путь. И увиденное заставило его душу содрогнуться от когда-то содеянного им же. Он увидел то чего уже нельзя исправить или изменить. Ведь за их спинами стояла ещё и бесконечная, до самого горизонта армия погибших воинов. Таких же неприкаянных душ, среди которых он узнал и увидел глаза своих близких. А ещё он там увидел глаза своего погибшего в бою сына.

Самурай Такэда, был не только великим воином при жизни, но и учителем. Количество его учеников превышало более тридцати тысяч человек, и всех их он обучал смертоносным стилям ведения боя. Проще говоря — он учил их убивать.

В итоге единственным стремлением самурая Такэда, стал поиск возможности искупить хоть как-то, не только собственные ошибки, но и ошибки всего своего рода при жизни. Ибо чувство вины, даже для духа, стало чрезмерным и не выносимым.

И Такэда получил свой шанс: внести свою лепту в спасение мира от полного хаоса и разрушения. Этот мир никогда не будет идеальным и уж тем более святым. Он всегда будет немного грешным. Главное чтобы всего было в меру, без перегибов и фанатизма. Миром правит гармония.

— Воздух! — громко выкрикнул вперёдсмотрящий юнга с самой верхушки грот-мачты.

— Ты чего там разорался? — прошипел боцман непутёвому и молодому юнге, спрыгнув в мгновение ока со своей любимой бочки.

Подбежав к борту «Неудержимого» он приложил ко лбу свою руку козырьком, и стал всматриваться вдаль сквозь яркое солнце.

— К нам что-то летит! — голос юнги был встревоженным, — И летит очень быстро!

— Солнцем прикрывается! Зараза! — процедил сквозь зубы боцман еле слышно и добавил, — Встретить бы его как положено!

— Кого встречаем, старший помощник? — голос капитана, так неожиданно появившегося, заставил боцмана немного вздрогнуть и убрать руку ото лба.

— Не могу знать, капитан! — отчеканил боцман, стоя по стойке смирно, — Крыльями машет, бестия!

— Расслабьтесь помощник. Здесь беды не бывает, — голос капитана звучал спокойно и даже немного заинтересованно, — Сейчас всё и узнаем.

Крылатая бестия, подлетев к кораблю, сменила курс и полетела вдоль борта, заметно снизив свою скорость. Затем она замахала большими перепончатыми крыльями чаще, словно отрабатывая задний ход на судне.

Слепящее солнце оказалось в стороне и всем присутствующим стало ясно, что крылатая бестия, не что иное как сверкающий на солнце всеми огненными красками дракон. Дракон, умело осёдланный самураем Такэда, который стоял в полный рост на его спине в своих ярких боевых доспехах и махал всем рукой, приветствуя.

— Добро пожаловать на борт! — крикнул Пашка самураю, делая рукой пригласительный жест.

У дракона была всего одна голова и длинное узкое тело с четырьмя лапами. Зато были тонкие усы как у сома и весьма миловидные глаза, как у верного пса. Резко изогнув всё своё тело как червяк, дракон сложил крылья и плюхнулся на верхнюю палубу корабля, сразу на все четыре лапы, немного поелозив ими по инерции.

Самурай сидел в длинном седле, словно лихой наездник на жеребце, придерживаясь одной рукой за изогнутую ручку, исходящую из его основания. И только дракон успел приземлиться, как Такэда тут же, спрыгнул с него и быстрой перебежкой, ринулся в атаку на капитана, выхватив из ножен, свою катану.

— Ну что творит шельма! — с досадой и переживанием вырвалось у боцмана, — Всё-таки нужно было встретить его, как положено, залпом!

Капитан Гард стоял на палубе в полный рост, держа правую руку за спиной. Его белоснежная рубашка с широкими рукавами развевалась на ветру, также свободно, как и его русые кудри на голове.

Сверкающая на солнце катана самурая, сделав полукруг и с визгом рассекая воздух, с громким металлическим звоном ударилась о саблю капитана, выставленную навстречу в самый последний момент.

В глазах Такэда появился не скрываемый восторг и азарт, ведь капитан даже не шелохнулся, а это говорило о железной выдержке. К тому же, так внезапно появившаяся сабля и в самый последний момент, также свидетельствовала о том, что этот человек готов к бою в любой момент. А сила и твёрдость руки капитана, сказала самураю о хорошей физической подготовке и как минимум начальной стадии обучения, владения холодным оружием.

Но этого было не достаточно для того чтобы в полной мере оценить способности нового ученика. И меч самурая, не зная пощады, начал наносить сильные и хитрые удары под совершенно разными углами. И каждый раз сабля капитана, совсем не плохо их парировала, отводя, катану в сторону или останавливая её вовсе.

Вся команда в мгновение ока собралась на верхней палубе вдоль бортов. Подходить близко никто не решался, особенно к лежащему на палубе огненному дракону. Но состязаться с Такэда на мечах, дело не благодарное и безуспешное. Так что, исполнив хитрый финт, самураю удалось отбить саблю капитана в сторону и тут же приставить, острое лезвие катаны к его шее.

Но радость победы оказалась несколько иллюзорной. Короткий, клинок в левой руке капитана, упирался своим остриём в единственно плохо защищённое место доспехов самурая. Сбоку. Там где располагалась шнуровка скрепляющая переднюю и заднюю часть доспехов. Прямо под правой, высоко поднятой рукой самурая, в которой он держал свой меч.

— Я узнаю этот коварный клинок! — коротко сообщил Такэда, отводя свой меч в сторону.

— Вы правы, учитель. Это подарок богатыря Ратибора, — Пашка тут же убрал клинок и, сложив руки перед собой, поклонился самураю в знак уважения.

Сабли в руке капитана уже не было.

Боцман, сидя на своей бочке, широко расплывался в довольной улыбке. Гордость за своего капитана, переполняла его. Матросы также оживились, обсуждая между собой детали только что увиденного поединка и так внезапно появившегося самурая верхом на драконе.

— Похоже, он кое-чему тебя обучил, — констатировал Такэда и резким движением руки загнал свой меч в ножны.

Самураи вообще много чего делают очень резко. Например: говорят. Было видно, что Такэда мысленно прокручивает в голове только что совершенную им в поединке ошибку, просчитывая возможные способы избегания подобного в дальнейшем.

Самураи на самом деле не сильно ценят собственную жизнь и не переживают по поводу её утраты в бою. Для них куда важнее честь и идеальная техника исполнения во всём, что касается ремесла воина.

— Викинг Бьёрн также любезно поделился со мной своим опытом и навыками ведения боя, — сообщил Пашка.

Он не без интереса рассматривал доспехи самурая. Они действительно выглядели очень необычно и, судя по всему, были весьма лёгкими и прочными. И это было не удивительно, ведь их испытывали и усовершенствовали долгими столетиями, пока не довели до совершенства.

— Это заметно, мой юный ученик! Некоторым азам владения холодным оружием тебя неплохо обучили. Но это лишь самое начало на бесконечном пути познания себя и окружающего мира! — Такэда явно разошёлся, и стало понятно, что у него давно не было учеников, — Вам предстоит, ещё многому обучится!

— Вы хороший учитель, Такэда, ибо вам не ведома жалость, — с уважением произнёс Пашка.

— Жалость равносильна ненависти! — отрезал самурай, — Ни того ни другого в воине быть не должно, ибо это самый короткий путь к поражению.

— Вы правы, учитель. Недооценивать своего противника — недопустимая для воина ошибка.

— Так оно и есть! Истинный воин всегда готов к сражению, как и к смерти! И я вынужден признать, что этот экзамен вы капитан сдали с честью!

— Благодарю, вас учитель, — Пашка вновь учтиво поклонился перед Такэда, который ответил ему тем же.

— Но это не основная цель моего визита! Я хочу предложить вам небольшое путешествие, — самурай, немного развернувшись, указал рукой на своего дракона.

— Почту за честь, учитель! — уверенно ответил Пашка.

— Решено! Отправляемся не медля! — Такэда резко развернулся и быстро зашагал к своему дракону, который тут же встал на свои короткие лапы и выгнул спину, словно разминаясь перед полётом.

Пашка мельком взглянул на боцмана, который в свою очередь просто слегка кивнул ему головой, тем самым показывая, что всё будет хорошо в его отсутствие.

Такэда ловко запрыгнул на спину дракону и уселся в седло, подавая Пашке руку, чтобы помочь ему забраться. Но этого не понадобилось. Капитан в точности повторил прыжок самурая и оказался так же в седле позади него.

Дракон тут же сжался, словно тугая пружина, приготовившись к прыжку, ведь свободного места для размаха его больших крыльев было совсем не много, и чтобы не запутаться в снастях парусника, он ловко прыгнул за борт. Высоты для этого вполне хватало, так как парусник висел высоко над землёй пришвартованный, как и прежде к стене замка.

В груди у Пашки всё замерло. Нет, не от страха, а от состояния кратковременной невесомости. Дракон расправил свои крылья, набрал в них поток воздуха, словно в паруса и почти у самой земли, сделав несколько сильных взмахов, стал подниматься, вверх набирая скорость.

Сделав затем не большой полукруг над «Неудержимым», они взяли курс прямо на солнце, поднимаясь всё выше и выше над землёй. Поначалу не привычные ощущения того что под тобой мускулистое тело дракона, у Пашки быстро прошли. И им на смену пришли новые ощущения, захватывающие дух и поднимающие адреналин до невиданных высот.

Куда они держали путь, стало понятно чуть позже, а вот то, что этот дракон необычный Пашка догадался достаточно быстро.

Вдали показалась вершина горы, окутанная снизу плотными облаками. Один из склонов этой горы был отвесным, словно гладкая стена. Дракон всё сильнее делал взмахи крыльями увеличивая и без того не маленькую скорость своего полёта и держал курс именно на эту отвесную стену.

— Верьте мне, друг мой! — раздался прямо в голове у Пашки голос Такэда.

В ушах у него свистел набегающий поток воздуха вперемешку с хлопаньем и шелестом крыльев дракона.

На большой скорости они приближались к каменной стене, и Пашке захотелось зажмуриться в самый последний момент. Но никакого удара не последовало. Они просто пронзили скалу, словно голограмму и оказались в совершенно ином мире.

Даже воздух здесь был совсем другим: сжатым, застойным и спёртым. Нещадно палило солнце, от которого было просто некуда деться на этой выжженной земле.

Прямо под ними находилась верхушка высокого холма, с достаточно крутыми склонами на все четыре стороны. А прямо по центру, ясно вырисовывался каменный круг с высеченными магическими символами.

Дракон, сделав крутой вираж, начал быстро снижаться и приземлился прямо около таинственного круга.

— Мы на месте! — как всегда жёстко констатировал Такэда, быстро спрыгнув на землю, добавив, — Это место силы!

Пашка тоже спрыгнул на землю, поглаживая и легко похлопывая по спине дракона покрытой мягкими чешуйками, которые переливались на солнце всеми цветами радуги. Такэда подошёл к голове дракона, и легко потрепав за уши, погладил его рукой, что было немного странно для такого жёсткого и без компромиссного самурая. Было, похоже на то, что Такэда даёт ему какие-то указания. А ещё Пашке показалось, будто самурай прощается со своим любимым драконом. Спустя минуту Такэда отпустил голову дракона, и резко развернувшись, подошёл к Пашке, сообщив:

— Нам пора! У нас не так много времени!

На сей раз голос Такэда был не столь суровым как прежде.

Дракон, повернув голову, посмотрел на хозяина. Глаза его были печальными. Резко взмахнув своими большими крыльями и сделав прыжок, дракон, словно неохотно поднялся в воздух и полетел прочь, быстро набирая высоту.

— Где мы? — спросил Пашка, глядя в след улетающему дракону.

— Это страна снов! — ответил Самурай, внимательно вглядываясь в символы на каменном круге.

— Я помню этот воздух, — произнёс Пашка и огляделся по сторонам.

— Насколько мне известно, вам однажды уже выпала честь здесь побывать, — сказал самурай, не глядя на своего собеседника.

— Да, это так, — подтвердил капитан, — Не самые приятные воспоминания.

— Попав сюда однажды, уже никогда не сможешь этого забыть! — заверил Такэда, вынув из ножен свой меч.

— Полагаю, это стоит того, — произнёс Пашка, внимательно рассматривал символы на круге, начиная догадываться о том, что здесь сейчас произойдёт.

— Всю свою жизнь, я посвятил продолжению традиций своего рода, свято соблюдая все заветы и наставления, — с горечью произнёс самурай, — Я знаю тысячи способов, как лишить человека жизни! Знаю сотни способов, как быстро заживить любые раны! И я знаю десятки способов, как победить собственный страх! Но я не знаю, ни одного способа, как освободить все эти загубленные души погибших воинов, и в том числе душу моего сына!

Такэда с силой воткнул, свой меч в самый центр каменного круга и, обратив свой взор к небу и подняв руки, громко прокричал не известное Пашке заклинание, на не понятном языке.

Кольца в круге внезапно вздрогнули, стряхивая с себя вековую пыль, и пришли в движение, издавая металлический скрежет вперемешку с крошащимися в пыль камешками и песком. Вся земля вздрогнула и словно вдохнула уставшей грудью. Сначала издалека и затем всё сильнее стал нарастать топот строевого шага, сапог миллионов воинов. Становился всё громче грохот оружия и доспехов, доносящийся со всех сторон.

Пашка стоял рядом и под его ногами появился такой же малый каменный круг, кольца которого также двигались в разных направлениях. Сдвинуть свои ноги с места у Пашки не было сил, как впрочем, не было и желания, ведь сердце подсказывало, что всё так и должно быть и что всё будет хорошо. Земля тряслась всё сильнее, в такт марширующих армий, поднимая непроглядные клубы пыли до самого неба. Самурай закончил читать заклинания, сложив руки, ладонями друг к другу перед собой и обратился к Пашке:

— Я передаю вам, капитан Гард, всю силу своего рода. Весь опыт и все знания! Да, будет так!

Фигура самурая начала светиться белыми языками пламени, разгораясь всё сильнее. Языки увеличивались в размерах, всё сильнее извиваясь, словно пытаясь вырваться. После чего прямо из их середины вылетела струя плазмы, похожая на расплавленный металл желтоватого оттенка.

Она с размаху ударила Пашку в грудь, проникая внутрь его и там исчезая, затягивая за собой свой хвост и ослабевающие языки пламени. Всё мгновение всё разом стихло. Языки пламени исчезли в Пашкиной груди, словно их и не было.

Тяжёлые сапоги воинов, дружно топнув последний раз, замерли. Воцарилась гробовая тишина. В ушах Пашки звенело от стихшего грохота, всё его тело жгло и словно рвало на части. Ноги капитана подломились от бессилия, и он рухнул на колени перед собой.

Пыль, уносимая ветром, быстро рассеивалась. Боль неизбежно уходила, наполняя всё тело силой и лёгкостью. Глаза капитана, ослеплённые яркими вспышками, начинали потихоньку видеть.

— Больше у меня ничего нет, капитан Гард! — в голове Пашки прозвучал спокойный голос Такэда и, сделав паузу, он добавил, — Только свобода!

Пашка встал с колен и посмотрел на самурая. Его тело неумолимо теряло очертания, становясь прозрачным. На лице Такэда появилась улыбка, а губы зашевелились:

— Распорядитесь всем этим разумно! — попросил он, — Заклинаю вас! Не повторяйте моих ошибок! Я верю в вас! Ведь если не вы, то кто же тогда?

Голос самурая стих, а тело окончательно растворилось в затхлом воздухе страны снов. Меч Такэда упал, выскочив из каменного круга. Рядом с ним лежали ножны.

Пыль окончательно рассеялась, открывая Пашкиному взору не забываемую картину. От самого подножия холма и до самого горизонта, на все четыре стороны, простирались стройные колонны погибших воинов, одетых в доспехи народов всего мира и всех времён. У каждого из них в руках было своё смертоносное оружие наизготовку. Пашка не видел их глаз, но он точно знал, что все они до единого смотрят на него, задавая один единственный вопрос: «Во имя чего?»

Внезапно весь холм словно выдохнув с облегчением, вздрогнул и начал медленно оседать, поднимая облака пыли во все стороны, и засыпая с головой, молчаливые и недвижимые армии погибших воинов. Каменный круг с символами начал разваливаться, превращаясь в песок и проваливаться внутрь оседающего холма.

В это же мгновение большая тень мелькнула над головой у Пашки. Это был дракон Такэда. С силой взмахнув крыльями, он приземлился рядом с капитаном.

Уговаривать Пашку было не нужно, и он словно молния взлетел на спину дракона, усевшись в седло на место самурая. Огненный дракон взлетел, заложив крутой вираж. Всё его тело напряглось до предела, продолжая, что есть сил махать крыльями. Дракон поднимался всё выше по спирали, и с высоты было видно, как пыль окончательно хоронит под собой бесконечные армии воинов.

Сделав крутой разворот, дракон камнем ринулся вниз, резко набирая скорость и целясь прямо в середину когда-то бывшего холма. Пашка вцепился руками в седло и инстинктивно зажмурил глаза, чтобы в них не попали пыль и песок.

Всё тело капитана внезапно обдало жаром и на мгновение ему стало нечем дышать. Спустя всего несколько мгновений свежий воздух ударил в Пашке лицо и наполнил лёгкие своей жизненной силой. Открыв глаза, он увидел, что они вертикально падают прямо на мачты «Неудержимого». В последний момент дракон, резко заложив разворот и выйдя в горизонт, начал гасить скорость, стараясь приземлиться между мачтами корабля.

Посадка получилась жёсткая. Дракон упал на палубу, смягчив падение своим телом. Пашка спрыгнул на палубу и тут же подбежал к голове дракона, понимая, что тот сильно ударился. Перед раскрытой пастью дракона на палубе лежали, меч самурая и ножны.

Пашка обнял его большую голову и прижал к себе, глядя в красивые глаза, в которых одновременно отражался весь мир Японии: цветущие сакуры и зеркальная гладь озер, в которых отражались дома и обычные люди.

Тело дракона словно таяло, быстро превращаясь в лепестки сакуры, а набежавший лёгкий ветерок, подхватывал их, поднимая над палубой розовые облака. Облака не спеша кружились, облетая вокруг каждого из присутствующих и легко, словно освободившись от тяжкого груза, падали вниз, стекая через борт корабля, и засыпая всё на своём пути.

На глазах капитана неожиданно появились слёзы. Он взял в руки катану и вставил её в ножны. Он так и держал её перед собой на полусогнутых руках, глядя на разлетающиеся лепестки сакуры, думая о вечном:

«Что есть — жизнь? Что есть — душа? И что оставим мы, после себя?»

Глава 11 «Отец»

В старые и добрые времена, жил-был один мальчик. От своих сверстников ничем особо не отличался, разве что замкнутый немного был. Сам в себе, так говорили. Не отличался он силой особой, или здоровьем лишним. Рисовать всё любил, и не то чтобы красиво очень, а всё с выдумкой как-то да с фантазией особой. Некоторым, даже обидеть его хотелось, странным он для них казался. Да вот только рука не поднималась, было в нём что-то особенное, словно сила какая, не объяснимая.

И стоило лишь в глаза его большие, пристально взглянуть, как менялось сразу мнение о нём. Глаза большие, да бездонные, словно зеркала, а люди, словно себя хороших да добрых в их отражении видели. Шумные люди, да говорливые, замолкали сразу, да по делам своим шли, ускоряя шаг, потупив взор свой в дорогу. Грустные люди, да слабые, видимо счастье своё, да здоровье богатырское в отражении видали. Так, сразу спины свои, да плечи расправляли. Улыбка их лица сразу украшала, и всё у них потом, по уму получалось дальше.

И жил этот мальчик в городе большом, да белокаменном, что на реке красивой и по сей день стоит. Добрых людей, ликом своим радовал, а злых и по сей день в страхе держит, чтоб место своё знали, да помнили, где граница заветная проходит.

И был у того мальчика, брат родной, близнец. Похожи они сильно были, да вот только наружным сходство и заканчивалось всё, а по сути, разные они были.

Глаза у брата были не добрые, да колючие, да и в сердце его что-то тёмное затаилось, не хорошее. Не любил он доброго брата, козни всякие строил, вот и накликал однажды беду бедовую, на голову его светлую. Родители их, как и водится, работой занимались, да быт налаживали, всё родне, да знакомым угодить стараясь. Не было у них времени сильно лишнего на братьев, да и скрывать козни свои не добрые брат умело мог.

Колдунья старая в дом тот пришла, на зов не добрый, как по приглашению заглянула, да не было родителей дома в тот час, по делам заняты были. Околдовала она мальчишку голубоглазого, силу и способности забрать его решила. Да и вышло всё почти как она, и хотела, да вот только мелочь одна у неё не задалась. Мальчишка, больно духом сильный оказался, и отдавать ничего добровольно не захотел. Смерти не испугался, гордо в глаза глядел да улыбался. Нипочём ему сила тёмная, да и пугать больше нечем, коли, сама смерть ему не страшна.

Разозлилась тогда колдунья та страшно, что не вышло, как она хотела, да и ослепила она мальчика на века вечные, зрения лишила. Пал тогда мальчишка на пол, телом ослабленный, да только веры своей не предавший. Много с тех давних пор годков прошло, много воды утекло. Несчётное количество, раз солнце за горизонт уходило. Многое с тех пор позабылось.

Мальчик тот вырос, высокий да стройный стал. Вот только фигура у него, не складная что ли получилась. Толи сама жизнь ссутулила немного, толи сам человек зрения лишённый всё удариться боится головой о косяк, рост, имея чуть выше среднего. Но с тех пор силуэт его весьма узнаваемым стал. Может, кто он таков сразу и не вспомнишь, а вот жесты его необычные в душу сразу западают.

Всех простил он тогда, так добрым и остался. Ни на Бога, ни на судьбу не роптал, даже брата простил не смышлёного. Да тот и сам совестью маялся, осознав, что натворил. Зрение конечно полностью не заменишь, но чувства разные парню развить хорошо удалось. Если кто не знал, что он не зрячий, так сразу бы и не заметил. По зрачкам видно конечно, а вот ориентируется он, хоть днём, хоть ночью лучше зрячего человека порой. Он потом в пригород жить уехал, домик ему там небольшой от предков достался. Всё хозяйство сам вёл.

А в городе для него слишком шумно было, да суетно. Слишком много звуков, да запахов разных, с его-то чувствительностью. Не жалел себя тот парень ни в чём, искусствам разным боевым обучался из лука очень метко и далеко стрелял. Люди только диву давались. А потом и девушку своей жизни встретил. История на эту тему занимательная однажды вышла.

Сорвался он однажды, ни с того ни с чего, да и в лес один ушёл. Несколько дней пропадал, а потом вернулся, да не один, девушку на себе раненную принёс. Незадача у неё с охотой вышла. Тоже девка одна пошла, да и зашла то далеко пока зверя выслеживала. Толи зверь тот больно хитёр, да везуч, оказался, толи просто день не её с утра был. Только поранилась она сильно, ноги повредила. Так сама выйти и не могла. Вот и сидела два дня, ягоды да корешки собирала, да молилась о спасении. Обещала, что больше так делать не будет.

Услыхали видать Боги молитвы её, да нашего, незрячего к ней и привели, на выручку. Она его всё спрашивает, как, мол, нашёл ты меня в лесу дремучем, а он и отвечает, не удивляясь, ты, мол, сама звала меня, я и пришёл. Просто шёл на голос твой. Красивый он у тебя, звонкий, далеко слышно. У нас же тихо здесь, не то, что в городе. Хоть в самое ухо кричи, а не слышат люди друг друга. Страшно так жить, смысла нет, надо к природе ближе держаться.

Сам он её тогда и выходил, в травах сильно разбирался, по запаху находил нужные, да заговоры разные знал. Мать этой девушки, тогда на хуторе летом жила, сильно переволновалась за дочь, так наш слепой и к ней съездил, проведал, весточку добрую привёз. Поправилась девушка, да у него жить и осталась, люб он ей был, надёжный, заботливый. Да и она ему, сразу понравилась. Девка пригожая, статная, на руку лёгкая, да хозяйственная. Чего, с такой девкой, не жить то?

С тех пор и повелось у них так, всегда и везде, вместе ходили, во всём друг друга выручая. Сын у них потом народился, Павлом они его нарекли. Не в честь ли апостола Павла нарекли? Так кто ж о том теперь ведает. Об этом история умалчивает. Бабушка Евдокия, мать её, всё им помогала, чем могла. Он-то тоже, рано сиротой остался.

Недолго они счастливо прожили, да и дни счастливые пролетают, словно один день. Братец его завистливый, вновь отличился, хоть и жил в городе, да видимо покоя ему счастье брата не давало. А может и просто в тёмную историю попал, вновь по глупости своей, да не просвещенности. Не столь уже и важно всё это, но случилось так, что узнал чёрный воин про домик заветный, да и наведался туда с визитом. Видать сама тьма его туда послала, заподозрив не ладное, да для себя пагубное со временем.

Недолго тот бой длился. Ждали они уже его. Видать заподозрили тоже не ладное. Да вот силы больно не равны были, но всё же удалось им беду отвести, но и плата стала для них непомерно великой. Погибли они оба в расцвете сил, да и души их в темноте канули. Как жили душа в душу, так и ушли вместе, без сожаления и упрёка, но и воина того непобедимого с собой забрали.

Куда канули? Пока малоизвестно о том, да и сказ пока не про то. История братьев близнецов на том ведь не закончилась. Брат то в городе что жил, словно в себя пришёл, наваждение говорит было со мной. Как узнал про горе это, так и приехал. Сам всё увидел, в глаза Евдокии не глядел, да и племянника стороной обходил. Вот только слово дал заветное, что грех свой отмаливать станет, до последнего, ничего не пожалеет всё отдаст. Словно переродился человек заново. В леса ушёл, больше и не видел его никто. Но только с некоторых пор, нескладную фигуру брата его, люди, то там, то тут примечать стали. С тех пор и начали поговаривать, что, мол, услышали Боги и его мольбы, да и смилостивились над горемыкой. Забрали его вместо брата, а того отпустили с миром, вот только видимо условия есть какие-то, что тот на люди открыто не кажется.

А Евдокия та, внука так одна и вырастила. На ноги поставила, зимой в городе в её квартире жили, а на природу лишь летом и выбирались. Говорят, что и наукам разным магическим обучила его. Сама-то она многое умела, да сильно о том не говорила. А как померла она, так внук в городе и остался. С тех пор никто его и не видел. А вот Евдокию то местные говорят не раз уж как видели. А может и мерещилось им. Людям бывает порой, много чего видится, чего и нет на самом деле.

Любая история, всегда имеет своё начало, и как следствие всегда должна иметь свой конец. Всегда хочется, чтобы любой конец, любой истории всегда был добрым и позитивным. И знаете, так оно и будет. И не только потому, что добро всегда побеждает и всё такое. А потому, что покуда человек жив, всегда и непреложно должен верить лишь в доброе, светлое и прекрасное. В то, что рано или поздно, пройдя множество испытаний, все обязательно находят своё счастье. Ведь мы всегда притягиваем, то во что верим и о чём думаем. А иначе, зачем тогда?

Ранним утром, Пашке почему-то не спалось. Он не спеша встал с кровати, выбравшись из-под тёплого одеяла. Не объяснимое и новое чувство тянуло его к окну, словно бы кто-то ждал его там, в утренних сумерках.

Пашка зашёл за плотную штору, не отодвигая её, и посмотрел в окно. На улице было темно и морозно, как обычно и бывает ранней весной. Но стоило ему только перейти на второй уровень бытия, как в свете тусклых фонарей легко стала различаться фигура человека сидящего на скамейке.

Почувствовав Пашкин взгляд, не складная, худощавая фигура встала со скамейки. Мужчина смотрел в упор, словно приглашая к разговору. Пашка открыл микро портал и переместился на улицу, рядом со скамейкой, на ходу облачаясь в костюм чародея. Свежий, весенний ветер трепал волосы. На улице никого не было, и лишь тонкий ледок застывший ночью на маленьких лужицах, хрустел под ногами.

— Здравствуй, сын, — поздоровался голосу Пашки за спиной.

Пробежавший по спине холодок, подтверждал присутствие духа. Его голос показался до боли знакомым и родным, как и его присутствие, оно скорее успокаивало и создавало ощущение защищённости, нежели опасности.

— Здравствуй отец, — голос Пашки, едва заметно дрогнул и он в нерешительности повернул свою голову.

— Я тут вдруг вспомнил, почему назвал его тогда «Неудержимый», — произнёс отец, — Ты прибежал тогда ко мне и забрался на коленки, протягивая своими маленькими ручонками кораблик, который тебе сделала мама из листа тетрадной бумаги. Ты дал мне тогда химический карандаш, и сказал, чтобы я придумал название для летающего корабля. Ты никак не мог усидеть на одном месте, и всё время ёрзал, отдавая команды матросам, и отправляясь навстречу новым приключениям. Тебя совершенно невозможно было удержать на месте, как и твою маму, — приятный голос дрогнул и осёкся.

— Мы найдём её, и вытащим оттуда! Обещаю тебе, отец! — голос Пашки стал сразу уверенным.

Он повернулся к отцу и в упор посмотрел на него. Его силуэт немного просвечивал.

— Я не понимаю, как ты это сделаешь, но сердце мне подсказывает, что у тебя всё получится, — ответил отец.

Его абсолютно белые зрачки ничего не видели, но Пашка точно знал, что отец его видит своим внутренним зрением.

— А ведь это ты, всегда и всюду был рядом со мной, в самые трудные минуты, — догадался Пашка, — Даже в стране снов, когда мне было особенно трудно. Тогда я не понимал для чего мне жить дальше.

— Я очень хотел, всегда быть с тобой и с твоей мамой, но судьба распорядилась иначе, и позволила мне лишь наблюдать за тобой издалека. Я теперь призрак с ограниченными функциями. И даже это для меня словно подарок. Мой брат принёс свою душу и свою жизнь в жертву ради этого. Но, думаю, не стоит сейчас о грустном, — отец улыбнулся, стараясь убрать со своего лица многолетнюю грусть.

— Мне очень вас не хватало все эти годы, — признался Пашка, — А это более чем весомый аргумент в пользу того чтобы исправить этот пробел биографии.

— Согласен, — лицо отца вновь стало серьёзным, — Все эти годы я искал пути решения, вместе с твоей бабушкой. Знаю, она тебе об этом ничего не говорила. Как ты уже заметил, она вообще не очень разговорчивая.

— Это правда. Такое за ней водится, — Пашка улыбнулся, и неожиданно сам для себя спросил, — Если я предложу зайти ко мне домой, зайдёшь?

— Не получится. Пока не получится. Просто поверь, что на всё есть свои причины. Ты у меня парень смышлёный, думаю, сам о многом догадываешься теперь.

— Да, я понимаю, — Пашка посмотрел на отца, теперь уже как-то по-родственному и не скрывая своей печали, — Мы исправим и это, отец. Я обещаю тебе.

— Как ты понимаешь, я не смогу отправиться с тобой на «Неудержимом». Как бы мне этого не хотелось. И на этот случай я изготовил небольшой медальон. В нём все мои последние воспоминания, и всё то, что знает бабушка о магическом ритуале, который мы совершили тогда. Надеюсь, что это поможет тебе. К сожалению, мне пора идти. Просто знай, что я всегда рядом, — отец немного засуетился.

Было видно по всему, что прощаться ему не охота. Он сделал шаг и пихнул Пашке в руку медальон, который был холодным, и тут же отступил назад. Его силуэт стал ещё более прозрачным и, колыхнувшись в воздухе, словно штора на сильном сквозняке, исчез вовсе.

Пашка осмотрелся вокруг, всё было по-прежнему тихо. Открыв мини портал, он переместился обратно домой. Медальон в руке быстро согрелся и сам собой стал передавать Пашке вложенную в него информацию. Она приходила прямо в голову, в виде картинок, записей и видеороликов. Информации было много, в том числе, и о разных параллельных мирах и законах по которым они живут и развиваются.

Да, такую информацию в интернете не скачаешь. Теперь нужно было сложить и проанализировать все полученные данные, чтобы получить максимально простой и доступный для реализации план дальнейших действий.

Стоило хорошо подготовиться, всё взвесить и проанализировать возможные варианты. За окном уже светало, три часа пролетели не заметно, Пашка всё ещё сидел на кровати, сжимая в руке маленький медальон и глядя в одну точку. Подготовка была завершена, и теперь настало время действовать. Встав с кровати во весь рост, Пашка закрыл глаза и позвал викинга:

— Бьёрн! Ты мне нужен!

Всё сходилось к тому, что им сегодня по пути, и сила викинга может оказаться кстати. К тому же жизнь уже не раз учила его тому, что не все дела стоит делать одному. С надёжным напарником всегда больше шансов на успех в сложных делах.

Покопавшись в письменном столе, Пашка достал из нижнего ящика обломок древка стрелы. Той самой, чей наконечник так и остался в теле чёрного воина.

Огненный портал Бьёрна открылся прямо перед Пашкиной кроватью. Собственно, с этого самого места он его и вызвал. Викинг выпрыгнул из своего портала и, тут же, с хрустом раздавил старое ложе. Судя по полной выкладке, защите и вооружению Бьёрна, он рвался в бой, и явно догадывался, для чего именно его вызвал Пашка.

— Вот не задача! — с сочувствием произнёс викинг, переступая со сломанной кровати на пол и лязгая своим тяжёлым боевым топором. Оглядевшись вокруг, он добавил, — А я уже было начал скучать, мой капитан!

— Я тоже рад вас видеть, мой друг, — Пашка мельком глянул на свою кровать, не придав этому факту никакого значения.

— Полагаю, что дело стоит того! — викинг посмотрел на Пашку, который максимально сосредоточенно заканчивал последние приготовления.

— Вы правы, мой друг, — Пашка едва заметно улыбнулся, пристально посмотрев викингу в глаза, — У меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.

— О! Это замечательно! — обрадовался викинг, — Надеюсь, у меня будет шанс расстаться со своим бессмертием?

— О, да, Бьёрн, — подтвердил Пашка, — Обещаю вам. Наше приключение будет не забываемым.

— С вами, мой капитан, я готов идти хоть к самому дьяволу!

— Примерно туда мы и отправимся, — заверил Пашка, — Нам нужно оживить чёрного воина.

— Какого чёрта! — викинг перехватил в руке свой топор, — Мёртвый он мне больше нравится!

— Вот этим вы и займётесь, Бьёрн! — голос Пашки стал моментально словно ледяным. Доспехи зеркального воина за считанные секунды скрыли костюм чародея. Прозрачный щит занял своё место в левой руке. В своей правой руке, Пашка сжимал обломок стрелы.

— С радостью, мой капитан! — вид и настрой зеркального воина явно вдохновили викинга до глубины души, — С превеликой радостью! Пожалуй, это лучший подарок в моей жизни!

Пашка коснулся правой рукой плеча викинга и открыл большой портал. Они одновременно в него шагнули, и портал молниеносно захлопнулся за их спинами. Стенки портала горели ровно, переливаясь различными цветами.

Викинг обнажил свой меч и держал его на изготовке. Его и без того огромные мышцы напряглись и стали ещё больше в размерах.

Портал затрясло, и движение почти сразу остановилось. Свет его стенок начал угасать, после чего они стали превращаться в густое грязное месиво, желающее поглотить всё на своём пути. Защита того места куда они направлялись ни с кем шутить не собиралась.

Викинг глянул сквозь сгущающийся сумрак на Пашку в ожидании указаний, как действовать дальше. Щит зеркального воина исчез. Затем на левой руке растворилась перчатка. Амулет тьмы на ладони разгорался всё сильнее, освещая всё вокруг.

— Сейчас лучше закрыть глаза, друг мой, — посоветовал Пашка викингу.

Спустя мгновение яркая огненная вспышка озарила всё вокруг. Стены портала замерли, перестав сжиматься, превращаясь в камень и покрываясь глубокими трещинами.

Огненный меч, обвитый тремя горящими змеями, появился в руке Пашки. Так же неожиданно как когда появилась сабля капитана. Викинг с восхищением наблюдал за происходящим, сильно сжимая рукоять собственного меча. Он прекрасно понимал, что на его глазах творится магия наивысшей силы и, глядя на всё это великолепие, он ещё сильнее рвался в бой.

Меч зеркального воина тут же вонзился в каменную стену перед ними, словно в масло, быстро раскаляя камни добела. Всё вокруг вновь затряслось, разрушаясь и рассыпаясь песком. Стена перед воинами тяжело ухнула, вылетая куда-то наружу и вытягивая Пашку и Бьёрна за собой через образовавшийся проход.

Пролетев несколько метров викинг упал на что-то жёсткое, и кувыркаясь по инерции, пробряцал всеми железками о камни. После всего этого он тут же вскочил на ноги и, судя по интонации голоса, выругался на своём родном языке.

Пашка же изящно перекувырнувшись один раз через свой щит, тут же оказался на ногах. Машинально подняв меч в руке наизготовку, он уже оценивал ситуацию.

Место, где они оказались, было похоже на огромную залу с высокими потолками и грубо отёсанными стенами, тускло освещённую не понятным свечением. Возможно, это был параллельный мир, но скорее всего кем-то созданная лазейка в виде кладовки для определённых надобностей. Кем-то кто обладал неимоверной магической силой и знаниями.

И это было более похоже на правду, так как весь пол зала был уставлен словно в музее подобием скульптур. Только сделаны они были очень грубо, словно обмазаны густой окаменевшей грязью. На подобии той, что так сильно не желала их сюда впускать. Хотя понятное дело, что никто не оставит, столь ценную кладовку без охраны и присмотра. И это также говорило о том, что задерживаться здесь без особой надобности не стоит.

Пашкин Портал, встретившись с защитой кладовки не смог вывести их прямо на цель. Так что дальше искать придётся в ручном режиме и это потребует лишнего времени и усилий. Информация, которую удалось собрать отцу и Евдокии, сослужила свою службу и помогла добраться сюда, и хотелось бы надеяться на то, что она поможет выбраться обратно.

— Нам нужно найти чёрного воина и моих родителей, — пояснил Пашка.

Викинг озирался по сторонам, держа наготове свой меч. Такого он не видел ни разу за свою долгую жизнь.

— Задача ясна! — подтвердил Бьерн.

Ускоряя шаг, он начал двигаться вдоль рядов «скульптур». В его правой руке разгорелся небольшой фонарь, похожий на кристалл.

Всё это место было похоже на музей ужасов и значит, у его хозяина был весьма дурной вкус. Представлять себе как он выглядит и чем занимается вовсе не хотелось, и без того воротило от всего что представлялось взору Пашки и Бьёрна.

Всюду стояли всевозможные монстры, уроды и обычные люди вперемешку с ними. Все они убивали друг друга самыми неимоверными способами. Их лица и морды были искажены болью и слепой яростью. И всё же от всего этого ужаса нужно было отстраниться и выполнить поставленную задачу.

Фигур было много, их рядам не было видно конца. Осознавая сложность таких поисков, Пашка без раздумий сжав в руке обломок древка стрелы, открыл микро портал.

Яркий свет портала моргнул и тут же погас, перенеся зеркального воина в нужное место. На левой ладони Пашки разгорался своим светом знак смерти, освещая всё вокруг. Сердце замерло от того что предстало его взору. Спустя столько лет этот ужас оказался явью. И лишь не чёткое очертание деталей несколько сглаживало жуткое впечатление.

Это был тот самый чёрный воин, грудь которого одновременно пронзали своим оружием отец и мать Пашки. Первым делом нужно было разъединить их и тем самым разбить заклятие.

— Бьёрн! — позвал викинга Пашка, — Они здесь!

Приложив свою левую ладонь к каменной поверхности фигур в месте прикосновения, Пашка громогласно произнёс:

— Именем зла! Я приказываю чарам развеяться!

Камни затрещали, раскалываясь, и разбегаясь в разные стороны быстрыми и извилистыми, словно молнии трещинами. Вскоре треск закончился, и всё стихло, но камни так и остались на своих местах.

В это мгновение раздался зычный боевой клич викинга, который обрушил в прыжке свой тяжеленный топор прямо на спину чёрного воина. От сильного удара камни, словно шелуха разом слетели со всех трёх фигур, разлетаясь по полу в разные стороны.

Покачнувшись, чёрный воин рухнул на спину. Его меч, с зазубринами занесённый над головой так и остался у него в руке. Пашка успел, подхватит свою падающую на пол маму. Она тоже так и продолжала держать в своих руках копьё. Лучник с клинком в руках упал на спину и немного развернувшись, замер. Их тела казались совершенно безжизненными, словно куклы.

В глубине зала послышались странные звуки, похожие на шипение котов, которые устраивают друг с другом разборки. Появились и другие звуки они напоминали хлопанье крыльев. Звуки приближались, не предвещая ничего хорошего. Было бы изначально наивно надеяться уйти из этого места без боя. Да к тому же, ещё и чёрный воин начал приходить в себя и шевелиться.

— Даже и не думай! — процедил сквозь зубы викинг и поставил свою ногу на грудь чёрного воина.

Родители Пашки тоже начали оживать. Они были слабы и не сразу начали понимать, где в данный момент находятся. Это был хороший знак, но прежде чем радоваться воссоединению семьи стоило закончить эти дела и вернуться обратно домой из этого чёртова логова.

Хлопанье крыльев и зловещее шипение быстро приближались. Под потолком плохо освещённого зала замелькали их тени. Неожиданно, прямо на викинга вылетела одна из них. Тварь и вправду была отдалённо похожа на кота, только с крыльями и весьма мерзкой мордой. Словно бы только что вышла из ада.

Бьёрн всего одним взмахом меча разрубил его надвое. Уродливое и мохнатое тело рухнуло на пол, раскидав в стороны свои перепончатые крылья.

В то же мгновение чёрный воин полностью пришёл в себя и, схватив викинга за ногу, отшвырнул его далеко в сторону, словно игрушку. Но не успел он сам подняться на ноги как тут же, сверкнув молнией, пронёсся огненный меч зеркального воина и словно раскалённый нож по маслу, отрубил ему голову вместе с плечевой защитой. После этого, сделав лишь небольшой разворот, Пашка так же легко рассёк ещё парочку летающих уродливых котов, с острыми когтями на лапах. Обучение на третьем уровне бытия не прошло для него даром.

— Вот почему я не люблю котов! — признался викинг, отбиваясь от этих тварей мечом и топором одновременно.

Числу их не было конца и долго это продолжаться так не могло.

— Тут для вас есть работа, Бьёрн! — выкрикнул Пашка, глядя на то, как из тела чёрного воина выходит и быстро формируется его дух, приобретая всё более чёткие очертания.

— Оставьте его мне, капитан! — попросил викинг, осознавая, что всё ещё не отомстил за своего брата.

— Он весь ваш, мой друг! — ответил Пашка, разрубая на части очередного монстра.

— У меня к нему имеется дело! — пояснил викинг, заканчивая отбиваться от надоедливых адских котов.

Всего в два прыжка Бьёрн оказался возле духа чёрного воина и в прыжке пронзил его полупрозрачное тело прямо в сердце. Затем, отпустив рукоять своего меча и сделав разворот на месте, одним взмахом топора отрубил ему голову. Выдернув из падающего на пол тела меч, он повелевающим голосом возвестил свою волю:

— Я освобождаю все человеческие души, которые ты когда-либо забирал!

Поверженное тело чёрного воина рухнуло на пол и из его раны в груди, словно маленькие искорки начали вылетать души воинов. Собираясь в стайку, они просто кружили, не зная, куда им теперь направиться.

— Нам пора уходить, Бьёрн! — скомандовал Пашка, снимая с шеи медальон, который отдал ему его отец.

Свою левую руку он поднял ладонью вверх. Спустя мгновение из светящегося огнём амулета тьмы вылетел белый шипящий шар. Возле самого потолка он взорвался, породив ослепительно белую вспышку, сжигающую всё на своём пути. Десятки летающих котов, вернее, их останки начали падать на пол и жуткие каменные скульптуры. Выглядело это жутко.

Затем Пашка бросил на пол перед собой медальон отца и в полголоса произнёс короткое заклинание. Маленький медальон послушно загорелся голубоватым светом и быстро очертил вокруг себя большой светящийся круг.

Викинг, сняв с головы свой боевой шлем, ловко поймал в него всю стайку летающих искорок и, затем продолжая движение руки, надел его обратно на голову. После чего тут же подхватил обеими своими ручищами родителей Пашки, словно котят под мышки и прыгнул вместе с Пашкой в светящийся круг.

Пол под их ногами моментально растворился, и они незамедлительно полетели, куда-то вниз, словно в колодец. Полёт был не долгим, стенки колодца закончились, и они все разом упали на землю. На обычную землю с травой и под небом.

Из закрывающегося портала над их головами внезапно высунулась кричащая голова омерзительного летающего кота, которую Пашка тут же отсёк мечом. Портал закрылся, и в наступившей тишине было слышно, как катится по земле большая окаменевшая голова чудовища. Уродливая до невозможности.

Викинг аккуратно положил Пашкиных родителей на землю и отошёл в сторону. Они потихоньку приходили в себя, оглядываясь по сторонам. Это было то самое место, где все, для них когда-то и закончилось, с той лишь разницей, что теперь это был день сегодняшний. А весь этот кошмар остался в прошлом.

Бьёрн снял свой шлем, из которого вереницей, вылетели маленькие искорки и, покружив вокруг своего спасителя, поблагодарив его за своё избавление, отправились, куда-то вверх.

Одна маленькая искорка сделала дополнительный круг, после чего поспешила догонять остальных. У них там где-то своя бухгалтерия и для начала им нужно отметиться, где следует. Теперь душа его брата свободна и это значит, что они скоро увидятся.

В это мгновение Бьёрн выглядел как самый счастливый на свете человек. Его мужественное лицо озаряла прекрасная улыбка. Всё то, о чём он так долго мечтал и думал — сбылось.

Мама встала на ноги, и посмотрела на Пашку, не веря своим глазам. Её материнское сердце говорило ей о том, что это её повзрослевший сын. Она нежно обняла его, притянув к себе. В этот момент на её глазах могли бы появиться слёзы радости. Но духи плакать не могут. Отец же стоял рядом с ними, положив свои руки им на плечи.

Это и был тот самый момент, когда любые слова уже не уместны, ибо они не в состоянии описать нам всё так как происходит на самом деле. Оставим же их наедине.

Глава 12 «Последняя воля Марго»

Обычное промозглое утро. Монотонно моросящий дождь, изредка переходящий в мокрый снег. Тот самый период времени в межсезонье, когда фантазия уже рисует в воображении яркое солнышко на бездонном небе. Вокруг множество цветов и благоухающей зелени и можно выйти на улицу не надевая куртку и тёплые сапоги.

Так уж устроен человек, что может верить до последнего вздоха, в то, что он любит и желает всем своим сердцем и сбить его с этого пути очень сложно. Тем более, когда речь заходит о воинах тьмы и света. И не их вина в том, что они по той или иной причине оказались причастными к той или другой стороне мироздания.

Этот выбор был сделан за них, ещё задолго до их рождения, но в течение жизни они, конечно же, могли бы как-то повлиять на этот выбор. Не столь важно, чьё клеймо ты носишь. Важно лишь то, кем ты являешься на самом деле, в душе. И ради чего ты действительно готов отдать свою жизнь, без малейшего сомнения, когда придёт твоё время.

И в то же время, каким бы ты ни был крутым воином, тебе всё равно захочется кушать, причём вкусно и много. А ещё нужно накормить своего любимого котика. Хоть погода и ни к чёрту, а топать в магазин за продуктами придётся.

Раскинув заклинание не значительности, Полина покупала молоко и другие продукты в супер-маге. Изюкин оставшись с утра без молока, сидел дома хмурый, да и вообще вёл себя как-то не спокойно. Ходил по квартире, тщательно всё обнюхивая, изредка жалобно мяукая и потряхивая своими лапами.

Зябкий озноб пробежал мурашками по спине Полины, обозначая чей-то целенаправленный взгляд. Друзья так не смотрят, и уж тем более через заклинания.

Повернув голову, она увидела приближающуюся к ней на первом уровне бытия Маргариту. Ни оружия, ни амулетов на ней видно не было. Лицо её было спокойным и целеустремлённым. Она шла лёгкими и быстрыми шагами, а снующие вокруг неё покупатели обтекали её словно вода, даже не касаясь её развивающегося чёрного плаща. Волосы её были распущены и спадали с плеч ровными локонами.

Полина, взглянув на всякий случай, краем глаза на второй уровень бытия и не увидев там никакой опасности, немного успокоилась. Ну, в конце концов, это когда-нибудь должно было произойти, ведь общая тема для разговора давно уже назрела.

Вопрос заключался лишь в том, чего именно она хочет и как собирается действовать дальше, ведь проигрывать амазонки не любят.

— Здравствуй, Полина, — голос Марго, был словно ледяным.

— Здравствуй, Марго, — поздоровалась Полина.

Она держала в руках пакет молока для кота Изюкина. Глядя на амазонку, Полина почему-то сразу поняла, что всё уже решено, и что совсем скоро всё закончится и само собой встанет на свои места.

— Не будем терять время, «Линкор», его и так осталось мало! Просто поверь мне! Так нужно! Ты простишь меня! Потом! Я знаю! Ты потом поймёшь, почему я так поступила! Ты всё обязательно поймёшь! Это ожидание для меня стало не выносимым, и я решила сама всё немного ускорить! — амазонка переходила на второй уровень бытия, приглашая с собой Полину, — Нам нужно только немного продержаться! У нас общий враг, но мы с ним справимся! Мы ведь с тобой самые крутые!

— Будь, по-твоему, амазонка! — согласилась Полина, — Нам не впервой!

Она уже перешла на второй уровень бытия, молниеносно облачаясь в боевые доспехи, давно подготовленные для подобного случая.

На первом уровне бытия, на пол упал пакет молока. Покупатели же, как и прежде, выбирали нужные товары, ничего не замечая вокруг. Эта война их не касалась.

Марго, также в доли секунды облачилась в свои боевые доспехи и, судя по всему, заранее подготовилась. Её магическая защита были заметно усилена, и теперь выглядела не столь сексуально как прежде. В её левой руке раскрылся массивный щит, так же усиленный амулетами.

В какой-то момент их взгляды встретились, и Марго игриво подмигнула «Линкору», показывая всем своим видом, что та классно выглядит.

В тоже мгновение из открывающегося внезапно портала вылетел слепящий белый шар и, ударившись о щит Амазонки, разлетелся снопом шипящих искр в разные стороны. Щит выдержал, не смотря на то, что был использован амулет наивысшей силы и в договоре между светом и тьмой, он проходил, как запрещённый.

Спустя пару секунд, из портала вышел Ардалион, и теперь всё встало на свои места. Он пришёл за Полиной, но Маргарита его опередила. Взгляд его был абсолютно безумен, и скорее всего он понимал, что это его последний бой. По этой причине он подготовился также максимально, и был весь словно новогодняя ёлка, обвешан амулетами. Видимо выгреб из своих вековых запасников все, что там накопилось за долгое время.

Увидев Маргариту, да ещё и с целым щитом, он удивился, после чего окончательно слетел с катушек от злости. В правой руке он держал меч, а в левой, амулет на изготовке. Взглядом он искал Полину.

Но она нашла его раньше, с другой стороны и атаковала первой. Используя одновременно два боевых амулета: ослепляющий, похожий на световую гранату и второй — парализующий, в виде едва заметной молнии.

Магическая защита Ардалиона рассеяла весь удар, лишь немного ослепив его. Сделав полшага назад, Ардалион сделал несколько взмахов мечом по воздуху, защищаясь и одновременно восстанавливая зрение.

Тут же выпущенный им зеленовато едкий шар пролетел мимо Амазонки, зашипев и рассыпаясь где-то далеко позади неё. Проблемы со зрением не позволили ему хорошо прицелиться. Как и тот факт, что в данный момент он был ослеплён ещё и собственной яростью, так же не прибавляло ему мастерства в поединке.

Удар Зевса в виде молнии выпущенной из трезубца, угадил Ардалиону точно в грудь, частично пробив защиту. Амазонка точно знала, как и чем можно уничтожить своего шефа и подготовилась к этому бою максимально добросовестно.

В тоже мгновение в плечо Ардалиона вонзился клинок, Маргариты. Она обнаружила его сегодня утром у себя дома и восприняла это как знак к тому, что пора действовать самой. Считав с него информацию, амазонка узнала имя того кто убил её мать. Таким образом, развеялись её последние сомнения в том, что она действует правильно. Убийца должен быть наказан. Клинок, едва задев меч тёмного мага, ушёл немного в сторону и не попал ему в грудь. Будь оно так, исход поединка был бы очевиден.

Полина, выхватив из-за спины два меча, ринулась в атаку в высоком прыжке, ловко отбивая удары раненного Ардалиона. Вот только пробить его магическую защиту мечам «Линкора» оказалось не по зубам. И тогда, она, ловко уклоняясь от ударов, стала срубать своими мечами подвешенные амулеты на доспехах тёмного мага. Упавшие на пол амулеты она отбрасывала ногами подальше в стороны. Пользоваться чужими амулетами идея плохая.

Ардалион, не замечая боли в плече использовал очередной амулет, который вдребезги разнёс щит Амазонки. Шеф точно знал, какое средство подойдёт для этой цели лучше всего. Эти при первой атаке для него всё вышло полной неожиданностью. Выдернув клинок из своего плеча, он тут же метнул его в Маргариту.

Амазонка после удара по щиту всё же устояла на ногах и ловко поймала на лету свой клинок рукой. Делая бросок раненной рукой, шеф не вложил в него достаточно силы. В это же время Ардалиону удалось-таки задеть кончиком своего меча, снующую под ногами Полину и откинуть её ударом ноги прямо под ноги амазонки.

Удар оказался сильным и сбил Полине дыхание. Меч же тёмного мага лишь разбил плечевую защиту, не причинив вреда. Девушка лежала на полу, пытаясь встать на ноги.

Оценив сложившуюся ситуацию амазонка ринулась в бой защищая Полину. Издав боевой клич, она прыгнула на шефа, замахиваясь клинком для удара. Но не успела этого сделать, опоздав лишь на доли секунды. Меч Ардалиона, разом пробив всю её магическую защиту, вошёл в грудь, пронзив её насквозь.

Маргарита коротко вскрикнула, и тут же повалилась назад, прямо на свою напарницу. Выдернув свой меч, Ардалион отбил им в сторону огненный шар, вылетевший из амулета Полины. Получалось так, что этот бой девушки проиграли.

Грозную фигуру тёмного мага озарила красного цвета вспышка. Это разорвался огненный шар, ударившись об стену. На искажённом лице Ардалиона появилась зловещая усмешка, предвкушающая долгожданную победу.

— Ну, вот и всё девочки! Доигрались! Моя взяла! — злобно прошипел Ардалион и, сплюнув в сторону кровью, сделал замах мечом для последнего удара.

Вот только в это самое мгновение кое-что изменилось. Удар меча пришёлся прямо в середину прозрачного щита зеркального воина, выпрыгивающего из своего портала. Отбросив Ардалиона назад, Пашка приземлился на ноги. Меч тёмно мага от удара о щит разлетелся на множество осколков, озарив всё вокруг снопом искр.

В это же мгновение, зеркальный воин накрыл девушек своим магическим щитом, который увеличившись в размерах, вонзился кромками в пол.

Ардалион попятился назад, отбросив в сторону обломок своего меча, и показывая Пашке пустые руки. Злобно улыбнувшись, он произнёс:

— Ну вот, опять ты, чародей! И совершенно не вовремя! А у нас тут свой праздник в разгаре! Не помню, чтобы я тебя приглашал!

— Я без приглашения, — совершенно спокойно ответил Пашка, поглядывая краем глаза на девчонок, — У меня абонемент на любые торжества.

Под прозрачным щитом мелькнула вспышка открывающегося портала, из которого вышел Петрович. Это означало что, Полина в порядке и вызвала шамана, который сделает максимум возможного.

В магазине к тому времени, на первом уровне бытия, произошла вновь неожиданная авария. Разорвало трубы с холодной водой и замкнуло проводку. Вновь частично упали подвесные потолки, состоящие из квадратиков. В нескольких витринах вылетели стёкла и разбились зеркала встроенные в колонны. Людей начали эвакуировать, оцепив здание. В этот раз никто из покупателей даже и не вспомнил про террористов. Как впрочем и случаев воровства также не наблюдалось. Покупатели почему-то сразу прониклись сложившейся ситуацией и действовали организованно и даже сплочённо. Все-таки людей иногда нужно немного пугать, тогда следующий раз, всё у них получается значительно лучше.

Ардалион явно, что-то придумывал на ходу и тянул время, переминаясь с ноги на ногу. Он прекрасно понимал, что уйти с помощью портала у него точно не получится. Пашка достанет его всюду. Так что, скорее всего он каким-то чудом надеялся всё же завершить начатое. Видимо то, что с ним будет дальше, его уже не волновало.

— Ты же понимаешь, что я всё равно когда-нибудь до неё доберусь! — признался Ардалион, убирая руки за спину, — У тебя нет другого выхода, кроме как взять грех на душу и убить меня!

— Мне твоя душа без надобности, — ответил Пашка, — А вот её ты не получишь. Руки коротки.

Пашке было куда спешить, вот только цена вопроса сейчас была слишком велика. Он не имела права на ошибку. Разнести здесь всё к чёртовой матери было для него делом не сложным. Вопрос здесь заключался в другом измерении. Важно было предугадать, как ко всему этому отнесётся тёмная сторона в целом? Пашке нужно было восстановить равновесие, а не развязать новую войну. А вот то, что фигура шефа уже списана сомнений не вызывало.

Пашка давно уже ожидал чего-то подобного, и именно защита, поставленная им на Полину, сообщила об опасности. И успел он лишь по тому, что вновь отмотал время немного назад с помощью символов Фомы. Но всего не просчитаешь в этой жизни, и от всего не подстрахуешься. Пашка мысленно запросил чёрный амулет, о способах решения этой задачи, параллельно считывая информацию с Ардалиона.

Особых замыслов в голове тёмного мага не наблюдалось. Скорее это походило на предсмертную агонию обречённого, но всё ещё опасного старого интригана. Любая не сдержанность в подобных делах быстро приведёт к потере контроля, и как следствие, к провалу всего дела. Откуда было знать Пашке, какие ещё козыри остались в его кармане.

— Ты так молод, чародей и так самоуверен! — Ардалион заметно напрягся, готовясь к решающему удару, — Ты же не думаешь что всё так просто? Всему своё время! А это время моё!

— К чему вся эта демагогия? — Пашка убрал свой меч и посмотрел в сторону, — Давай просто разберёмся как мужчина с мужчиной. Ты ведь этого хочешь? Не так ли?

Пашкин финт сработал и Ардалион купился. Сделав несколько обманных движений, он ринулся в атаку. Выхватив из-за спины второй меч и делая вид, что наносит им удар в сторону Пашки, Ардалион сделать залп из мощного амулета в сторону магического щита.

Пашка даже не шелохнулся. Ему это было и не к чему. Тёмный маг попался в ловушку, словно кролик. Прямо перед магическим щитом открылся заранее приготовленный Пашкой мини портал и поглотил весь залп амулета, тут же закрывшись.

В широко раскрытых глазах Ардалиона отразилась гаснущая вспышка и свет закрывающегося мини портала. Спустя мгновение, весь этот залп вылетел за спиной тёмного мага из раскрывшегося второго мини портала. Всей своей мощью он ударил в защиту Ардалиона, разнося её в клочья.

Тёмного мага сбило с ног и бросило прямо в руки зеркального воина. Меч выпал из руки Ардалиона, а ноги подогнулись. Правой рукой Пашка схватил тёмного мага за горло, не давая ему упасть на пол. Разгоревшийся адским огнём амулет тьмы на левой ладони, он приложил ко лбу Ардалиона и властно произнёс:

— Я забираю твою силу и знания, но дарую тебе жизнь! Да будет так!

Голос зеркального воина, словно острый меч, рассёк повисшую тишину, разделяя время на две части: до этого момента, и после. Сделав небольшую паузу, Пашка еле слышно произнёс:

— Это моё время. И оно пришло.

Воздух был наполнен серой и гарью. Недалеко от Пашки полукругом стояли тёмные маги и охотники. Они просто наблюдали за происходящим, не предпринимая каких-либо действий. Так же подтягивались к месту событий и светлые маги.

Рука зеркального воина разжалась, и тело Ардалиона упало на пол. Тёмный маг лежал на спине, раскинув руки крестом. Его очертания дрогнули и начали растворяться, переходя на первый уровень бытия. Последние капли магии покидали его.

Пашка протянул левую руку в сторону своего магического щита. Тот послушно поднялся и, уменьшаясь в размерах, поплыл в руку хозяина.

Амазонка лежала на спине, находясь в сознании. Полина сидела рядом с ней на полу и из её глаз предательски текли слёзы. Шаман, продолжая делать магические процедуры, посмотрел на Пашку и с грустью в голосе сказал:

— Это был меч времени! Её невозможно спасти. Противоядия не существует. Он обнулил её время жизни. Сделал все, что в моих силах: добавил минуты своей жизни, и убрал боль, чтобы она смогла с вами проститься.

— Ты хороший человек, шаман. Не вини себя, ты и так совершил чудо, — поблагодарил Пашка Петровича, положив свою руку ему на плечо.

Зеркальных доспехов на Пашке уже не было, и лишь золотая вышивка на тёмно синем костюме чародея едва поблёскивала в полумраке зала.

— Ты ведь простишь меня? — спросила Маргарита, глядя на Полину.

Голос Амазонки слабел, но звучал уверенно. В правой руке она всё ещё держала свой родовой клинок.

— Да, — голос Полины заметно дрогнул, — Уже простила. Не сомневайся.

— Возьми его, — амазонка с трудом протянула Полине свой клинок, — Мне больше некому его передать. Пусть теперь он послужит тебе.

— Я сохраню его, — заверила Полина, — Обещаю.

— Не теряй его, — Рита смотрела, на Пашку, едва заметно улыбаясь, — Он того стоит.

— Я знаю, — ответила Полина, улыбалась сквозь слёзы.

— Не суди меня строго и ты, чародей, — попросил Маргарита, оправдываясь, — Я ведь всего лишь амазонка.

— И ты прости нас, — попросил Пашки, прикусив губы.

— Я прощаю всех… — тихо произнесла амазонка, выдохнув последний раз.

Её глаза застыли. Теперь можно было только догадываться о том, что решит наивысочайший суд. Отправит её дух в страну снов, либо на третий уровень бытия.

Это был тот самый момент, когда скорбели все, независимо от принадлежности к чему либо. И всё, что было до этого момента, все распри, козни, потери и обиды, всё перестало иметь смысл и значение. Весы правосудия выровнялись. Это была жертва, во всех её смыслах и пониманиях, и в её смерти были виноваты все, без исключения. В войне не бывает победителей, есть лишь те, кто её пережил. Те, кто расскажет потомкам всю правду о случившемся.

Наутро во всех новостях рассказали о крупной аварии в большом магазине. О странных и не понятных повреждениях и о том, как на месте трагедии совершенно неожиданно оказался какой-то выживший из ума и сильно побитый бомж. Он упорно называл себя князем тьмы и повелителем зла. А ещё постоянно твердил о том, что его время уже настало. Так же сообщили о том, что врачи обязательно разберутся в какую именно палату его определить: с князьями или повелителями.

Глава последняя «Просто любить»

«Неудержимый» летел под всеми парусами. На мостике у штурвала стояли двое: молодой капитан, в развивающейся белоснежной рубахе с широкими рукавами, одетой на голое тело, и стройная девушка, с длинными, вьющимися волосами, цвета пшеницы. Её белоснежная блузка, развиваясь на ветру, придавая счастливому лицу, особую выразительность. На широком поясном ремне девушки, гордо красовалась широкая пиратская сабля в ножнах с золотым набалдашником.

— Рулевого на мостик! — зычным, мужским голосом скомандовал капитан.

— Вахту принял! — доложил подбежавший молодой матрос.

— Держать курс, юнга! — приказал Пашка, широко улыбнувшись парню.

— Есть, держать курс! — отчеканил юнга.

Он тоже улыбнулся в ответ, стараясь всё же при этом оставаться максимально собранным и серьёзным. Как взрослый.

Полина схватила капитана за руку и они, стремглав спрыгнув с мостика, побежали по верхней палубе и, остановившись примерно посередине, она насладилась жаром его губ в страстном поцелуе. Затем резко оттолкнув Пашку от себя она, скомандовала:

— Защищайтесь сударь!

Выхватив из ножен шпагу, она нацелила её остриё ему в грудь.

— Как пожелаете, сударыня! — ответил капитан.

Сделав шаг назад, он поднял свою правую руку, в которой тут же появилась его сабля. Клинки скрестились, издавая металлический звон, и вновь разошлись.

— Ваша сабля, сударь! — восхитилась Полина.

— Что с ней не так? — сыграл удивление Пашка.

— Она внезапно появилась в вашей руке! Это законно?

— О, да, сударыня! Уверяю вас! Это вполне законно в этом мире!

— Тогда берегитесь, сударь! Пощады не будет! — пообещала Полина.

Вновь раздался звон клинков. Эта пара стоила друг друга. Их движения были элегантны, а выпады со смертоносным оружием, коварны и неподражаемы.

Вся команда, свободная от вахты, во главе с боцманом мигом собралась вдоль бортов. Никто не хотел лишать себя столь захватывающего зрелища. Сабли звенели, с визгом рассекая морской воздух, и яростно отблёскивая на ярком солнце. Небесное светило щедро заливало всё вокруг своим целебным и животворящим бальзамом, освещая потаённые закоулки бродяги души, каждого из присутствующих в этом мире, без исключения.

Состязание закончилось, не выявив победителя, но это никого и не расстроило. Полина, наслаждаясь каждым моментом, проведённым на третьем уровне бытия, неожиданно призналась:

— Это такое странное чувство, когда ты точно знаешь, что никогда здесь не был, и в тоже время, всё вокруг такое знакомое, и даже родное.

Её голос немного дрожал. Нет, не от волнения, а от переизбытка внезапно нахлынувших чувств.

— Мне знакомо это чувство, — Пашка не отводя взгляда, смотрел Полине в глаза, нежно обнимая её за талию и в полной мере наслаждаясь этим мгновением.

— Разве так бывает? — спросила Полина, еле заметно приближаясь к Пашке своими губами.

— Видимо да. Ведь всё это происходит с нами и происходит сейчас.

— А ты знал, что всё это закончится именно так?

— Нет, конечно. Но очень сильно этого хотел.

— А я знала! — сказала Полина и неожиданно развеселилась.

— Вот ты хитруля! — пожурил её Пашка.

— Знала, знала! Я всегда это знала! А когда увидела тебя в первый раз, то сразу и поняла, что это будешь ты!

— Я тоже знал, что это будешь ты. Где-то в глубине души, конечно же. Просто в моей жизни иногда были такие моменты, когда в это было не просто верить.

— Я помню, — Полина нежно обняла Пашку руками за шею и прижалась щекой к его шее.

На её глазах навернулись слёзы, но теперь это были не слёзы печали. Спустя столько лет и, преодолев множество испытаний, теперь это были слёзы радости с приторным послевкусием всего пережитого.

— Всё позади, — голос Пашки прозвучал тихо и успокаивающе, — Не стоит больше об этом.

Его руки крепко прижали к себе Полину, а разгорячённые губы поцеловали стекающую по щеке слезинку.

— Я хочу всегда быть с тобой, — тихо попросила Полина, — Чтобы не случилось. Слышишь? Просто быть рядом. Всегда.

— Так и будет, — твёрдо пообещал Пашка, — Мы будем вместе.

— Я верю тебе.

— Всегда верь, — попросил Пашка, — Чтобы не случилось. Для меня это очень важно.

— Я знаю, как это важно.

— Пообещай мне, что будешь вести себя более осторожно и ответственно, — попросил Пашка, пристально посмотрев Полине в глаза.

— Я постараюсь, — пообещала девушка, но Пашка продолжал смотреть, не моргая, и она сдалась, — Я обещаю, впредь вести себя более разумно и обдуманно. Теперь я знаю, как тяжело терять. Иногда мне казалось, что я потеряла тебя навсегда.

— Мы будем учиться делать всё вместе. Нам обоим многому ещё нужно научиться.

— Слопаем пуд соли что ли? — глаза Полины задорно заиграли, и она максимально близко приблизила свои губы к губам Пашки.

— Надо так слопаем! — заверил он, — Что нам стоит, молодым, да красивым!

— Она же не вкусная.

— А мы вприкуску, с сахаром.

— Вприкуску с чем? — переспросила девушка.

— Ну, например с этим, — Пашкины губы нежно коснулись губ Полины.

— Тогда я согласна, — прошептала она, закрывая глаза.

— Что-то мне подсказывает, что мы справимся с этой солью.

— Я тоже так считаю, — Полина также нежно коснулась губами губ Пашки, и не в силах больше сдерживаться и сопротивляться просто впилась в губы капитана страстным поцелуем.

«Неудержимый» летел под всеми парусами, всё глубже погружаясь в необыкновенно красивый закат, который всеми цветами и бликами отражался в его белоснежных парусах. До блеска надраенные бронзовые детали корабля, отражали золотыми искрами заходящее за горизонт солнце.

— У меня всегда была мечта, — сердце Полины бешено колотилось в груди, — Свой маленький и уютный домик на берегу сказочного озера.

— Я бы с удовольствием на него посмотрел, — сказал Пашка.

— Вот только как нам его здесь найти? — Полина развела руками.

— Ищут пропажу, а мечта она всегда рядом с тобой, — уверенно пояснил Пашка.

Сам же он в это время аккуратно показал жестами боцману, что нужно убирать лишние паруса, сбавлять ход и готовить швартовые.

— Ты прав, — согласилась Полина, — Я очень часто о нём думаю. Там так тихо и спокойно. Словно всего этого безумного мира и всей этой суеты просто не существует. Но в последнее время мне стало в нём одиноко. Без тебя. Ты думаешь, он существует здесь?

— Конечно. Посмотри сюда, — Пашка показал рукой по курсу «Неудержимого», быстро сбавляющего свой ход и добавил, — Я думаю, что это он.

— Не может быть! — глаза Полины широко раскрылись и в них вновь появились слёзы. Совсем чуть-чуть. Еле заметно.

— Ещё как может! — Пашка обнял Полину за плечи, и они вместе заворожено смотрели на райский уголок, к которому приближался корабль.

Это было сказочное место, дивное и ни на что другое не похожее. На небольшой высоте над лесным озером парил сказочный и уютный домик, в то же время весьма современный и тщательно продуманный. Каждая мелочь была мастерски выверена и подобранна по форме и цвету и ни одной случайной или лишней детали. Ни дать, ни взять — маленький шедевр. Было видно, что автор потратил на его создание немало времени.

К домику вела слегка изогнутая лестница, она была без перил и несущих балок. Каждая ступень парила в воздухе самостоятельно, не нарушая строй, и если наступить на неё ногой, то она еле заметно подпружинит. И даже если кто-то невзначай оступится то, нужная ступенька всегда окажется под ногой.

Озеро было не большим и напоминало чашу, наполненную хрустальной водой, на дне которой было разбросанно неисчислимое множество самых красивых и разнообразных камней и кристаллов. Многие из них блестели на солнце, разноцветными искорками преломляясь в воде, которая в свою очередь также кишела разнообразием рыб и других обитателей озёр. Берега этой чаши были покрыты сказочными деревьями и пёстрыми лугами из душистых трав и цветов.

И всё это великолепие, озаряло сразу три небольших солнца, которые двигались друг за другом, не сходя с горизонта. Светила отличались друг от друга цветом и оттенками и именно благодаря такому освещению, это место становилось столь притягательным и совершенно ни на что не похожим.

Кто-то может справедливо заметить, мол иногда хочется ночной прохлады и всего того что связанно с этим временем суток. На третьем уровне бытия, достаточно просто подумать об этом и все три светила зайдут за горизонт, а бездонное ночное небо зажжет мириады звёзд. Маленькие свечки, словно светлячки, зажгутся по всему дому: на балконе, на террасе и на ступеньках лестницы. В их умиротворяющем свете будут кружиться ночные бабочки, поднимаясь вместе с восходящими потоками тепла кверху.

— Это он! Мой райский уголок! — Полина с трудом поверила своим глазам.

— А он действительно, райский! — согласился Пашка.

Он абсолютно точно уже знал, что всё это действительно, правда.

— Я хочу, чтобы он был нашим, — Полина посмотрела на Пашку, словно его было нужно уговаривать.

— И я этого хочу! — честно признался он.

«Неудержимый» полностью остановился и снизился, почти касаясь своим килем прозрачной воды в озере. Разнопёрые рыбки стали собираться вокруг него с удивлением рассматривая корабль через чистую как стекло воду. Лестница у дома вздрогнула и заколыхалась словно лента, её широкий конец оторвался от земли и стал подниматься к борту корабля, превращаясь в подвесной мост. Все три солнца, разом медленно поползли за горизонт, обнажая звёздное небо. Пение дивных птиц стало стихать, и остались лишь трели весенних соловьёв.

По обоим краям каждой ступени зажглись маленькие свечки, очень похожие на светлячков. В окнах дома, также появился свет от зажжённых свечей. На улице стало совсем темно, и лишь мириады звёзд освещали всё вокруг своим слабым свечением.

Пашка с Полиной сошли по трапу на ступеньки, и пошли по ним к дому, входная дверь которого не спеша отворилась. «Неудержимый» медленно отчалил от ступеней и набрал высоту, ложась на обратный курс. Поднявшись немного выше, корабль дал полный залп из всех орудий. Десятки праздничных салютов многими цветами озарили всё вокруг.

— Молодцы! Не подкачали! — похвалил свою команду капитан Гард, глядя в след удаляющемуся кораблю.

— Добро пожаловать в мой мир, капитан! — пригласила Полина.

Её глаза светились от счастья.

— Это наше время! — прошептал Пашка и добавил, — Да будет так!

22. 02. 2016 г.

31. 12. 2020 г.

Content

Павел Гард и амулет тьмы

Часть первая «Ритуал». Пролог (сага)

Глава 1 Война

Глава 2 «Гостья»

Глава 3 «Сторона света»

Глава 4 «Предназначение»

Глава 5 «Незваные гости»

Глава 6 «Бал Ардалиона»

Часть вторая «Чувство вины» Глава 1 «Быть самим собой»

Глава 2 «Выбор»

Глава 3 «Роман»

Глава 4 «Слепая ярость»

Глава 5 «Пустота»

Глава 6 «Возвращение «Линкора»»

Глава 7 «Маргарита»

Глава 8 «Ради себя»

Глава 9 «Амазонка»

Глава 10 «Последний раз»

Часть третья «Новая жизнь» Глава 1 «Одиночество»

Глава 2 «Вера»

Глава 3 «Путь воина»

Глава 4 «Диво дивное»

Глава 5 «Новые горизонты»

Глава 6 «Семья»

Глава 7 «Полина»

Глава 8 «Истоки бытия» (Русь великая)

Глава 9 «Монгол Шибан-хан»

Глава 10 «Самурай Такэда»

Глава 11 «Отец»

Глава 12 «Последняя воля Марго»

Глава последняя «Просто любить»