Рашид Шафигулин

Культурная эволюция Homo sapiens

История изобретений: от освоения огня до открытия электричества

© Рашид Шафигулин, 2022

ISBN 978-5-0056-0801-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

* * *

ШАФИГУЛИН РАШИД

КУЛЬТУРНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ HOMO SAPIENS

Shafigulin Rashid

Culture and technology of Homo sapiens

Annotations Book: Cultural Evolution of Homo Sapiens.

This book is dedicated to the history of cultural development and human progress.

Our species — Homo sapiens — evolved in contrast not only to the animal world, but also to our predecessors, previous Homo species (Genderdelbians, Neanderthals, etc.). Why are cultural achievements and progress associated with sapiens? What are the most important changes in human behavior that allowed sapiens to develop and reach heights that no one had reached before? What is the uniqueness of Homo Sapiens, and what happened in their lives, as a result of which this particular species has reached the digital, information age? Our book tries to answer all these questions. She not only describes the latest scientific research in this area, but also puts forward a number of new hypotheses.

The author seeks answers to the most difficult questions about the cultural development of the human race, relying on the latest archaeological and scientific facts. The reader is offered complete information about where and when the oldest finds were found, he has the opportunity to trace how the gradual accumulation of knowledge and the formation of traditions took place. The author tells how the very first invention was made, and why the scientific explosion occurred literally from scratch. Together with the author, the reader can try to understand why it was Homo sapiens who overcame the path from making fire to creating the international space station.

The production of fire is called the first not by chance. It became one of the greatest cultural acquisitions of ancient people. If primitive man had not picked up two pieces of wood and started rubbing them one against the other, we could still dress in skins and live in caves today, or the genus of Homo Sapiens would simply have stopped. Scientists are still puzzling over how the idea of getting fire by friction came to our ancestors. It can be understood that after seeing the sparks when the flint struck the flint, the person decided to catch them. But how could he have predicted the appearance of fire as a result of friction? Moreover, this ingenious discovery occurred almost simultaneously in different places, which excludes the possibility of borrowing. The author has his own opinion on this, and perhaps the reader will share it. The book contains archaeological evidence and the first evidence of the use of fire by people. The reader will find out when and who of the homo became the lord of fire, and most importantly — why it happened.

There are many hypotheses why people needed fire. Someone thinks — for heating. Looks like. But what about the fact that some of the tribes of Neanderthals who lived in the northern latitudes did not know fire? Perhaps to scare off predators? Or tanning hides? It is not excluded. But the efforts expended by a person to obtain fire immeasurably exceeded the result of achieving goals of this kind. Everyone agrees that fire was primarily needed by people for cooking.

And again the question arises: why? The answer seems to be on the surface — cooked food is much tastier. But it tastes better for you and me. To ancient people, raw food seemed more familiar and tastier. The author is convinced that people switched to cooked food to protect themselves from diseases that, quite likely, caused severe damage to the tribe. At the same time, those who ate thermally processed foods survived.

The transition to cooked food has changed the appearance of people. The teeth changed, a more powerful jaw was not required, the intestines became shorter, but the brain just increased. It was just right to think about how to simplify cooking. Because at first it was a very laborious process. People dug holes, filled them with water, and then lowered red-hot stones and provisions into them. Now people needed dishes.

And again the fire helped out. Having extracted it, a person learned how to burn clay. If the fire was built on a clay platform, then it happened to find pieces of ceramics under it later. The book tells about the latest archaeological finds confirming that the production of ceramics began from ancient times. Ceramic containers have since become reliable human companions and continue to remain so to this day.

People were born and died, and after reading the book, the reader will learn how the ancestors acted with the deceased tribesmen. Perhaps, together with the author, he will wonder why the funeral rite has become so important for people. The book tells when the burial intentional graves appeared and why people began to bury their relatives, how the gradual development of funeral rituals took place, how the buried rites of Homo Sapiens, Heidelberg man and Neanderthal differ, and how the buried rite evolved in Homo Sapiens throughout its history.

Cremation, which is quite widespread today, was familiar to our ancestors. The author gives a chronology of the development of cremation and asks the question: why were the deceased cremated? And why exactly such a funeral activity evolved in the late Homo Sapiens of 40 thousand years ago?

Archaeological finds indicate that our ancestors have used jewelry since ancient times. The book provides a chronology of finds (130 thousand, 80 thousand, 60 thousand and 47 thousand years ago), tells about the late Paleolithic cultural revolution and the development of the culture of human adornment. What could have prompted our ancestors to make jewelry? What events took place in the human environment that led to cultural transformations? The author expresses his hypotheses about why the jewelry served ancient people. He sees jewelry primarily as amulets, which, according to the ancestors, were supposed to protect them from evil spirits (diseases), and also tries to solve the biggest mystery that many scientists are struggling with — why Neanderthals, and then Sapiens, used bird claws, animal teeth and shells for jewelry.

Hair loss is another of the not fully solved secrets of our ancestors. The author does not consider all the hypotheses that exist in this regard. The author himself considers in detail only one hypothesis closest to him, information, as well as excerpts from various scientific articles give food for thought why a person lost his fur. Having got rid of the hair cover, a person simultaneously got rid of harmful insects — lice and fleas, which caused significant harm to his health.

But after parting with them, the hairless man faced a new problem — flying blood-sucking insects and was forced to seek protection from them. Ochre (iron hydroxides) became the salvation. Even in the Middle Paleolithic, the Presapienses and Neanderthals began to use it quite widely. Ochre was mined in mines many kilometers away from housing, but such difficulties did not frighten the ancestors, the result was more important. The resulting ochre powder was smeared on the body. However, even today the opinions of scientists about the use of ochre differ. The book examines all hypotheses and focuses on the most probable, from the author’s point of view, the reason for the use of ochre in antiquity.

Historical and archaeological evidence shows that tattooing has been practiced since the depths of centuries, since the Upper Paleolithic period, and we still see echoes of this phenomenon today. Why did people put tattoos on their bodies? The author has his own opinion on this issue.

What were the combs and mirrors found in numerous excavations used for? Was their appearance caused by the desire of their ancestors for beauty or by social necessity? Or maybe they served the observance of the simplest hygiene? The reader learns the author’s position from the book.

How did a person learn to melt metals and what prompted him to do this?

The book tells about the history of their production and use, as well as about why humanity switched to completely new smelting technologies and mastered metals such as copper, bronze, iron.

But the Bronze Age ended in a real disaster for many countries. At the end of it there is the collapse of the Mycenaean kingdoms, the Hittite kingdom in Anatolia, Syria, Egypt is falling into decline. The collapse of culture throughout the Middle East and the Eastern Mediterranean is accompanied by a political and economic collapse, in which, in parallel with the decline of some civilizations, new civilizations and new ideologies were born. Scientists cannot come to a general conclusion about the causes of the «Bronze Age catastrophe».

It was at the same time (XIII century BC) that the transition of mankind from polytheism to monotheism took place. Why is the change in the religious views of our ancestors associated with the crisis period?

Glass producing has opened up new opportunities for humans. Of course, it all started with the simplest glass products. But with the development of physics and optics, it turned out that glass allows you to make unheard-of discoveries. Thanks to glass, new specific optical devices have appeared, designed for various physical and physico-chemical studies, spectral analyses. All astronomical discoveries are made with the help of a telescope. Without glass, we would not be able to enter the space age. But we are interested in when and why Sapiens began to get the first semblance of glass from sand. The book will tell you about this too. And after a person went from simple glass blowing to the production of vacuum flasks and connected it with electricity (another scientific breakthrough), humanity received the first lighting lamps, rapidly broke into the age of computer science and the atomic era.

The book will interest not only readers, but also scientists and specialists.

Contents

1. Fire

Neanderthals and fire

Culinary hypothesis

Taming the Fire

The price and importance of fire

Vegetable food and self-medication

Against microorganisms

2. Ceramics

Archaeological excavations of ceramics.

Microorganisms and ceramics. Possible causes of ceramics

Genes and ceramics

3. Funeral activities

Death in the animal world

Primates (modern times)

Homo heidelbergensis

Middle Paleolithic. Early homo sapiens

Late homo sapiens

Neanderthals

Disputes about the premeditation of burials

Chronology of Neanderthal burials

Homo sapiens in the Upper (Late) Paleolithic (37,000–21,000 BC)

Madeleine culture

Natufian culture

Neolithic

The Copper — Stone Age circa 2500–1900 BC.

4. Cremation

Middle Paleolithic

Upper Paleolithic

Mesolithic

Neolithic

The Copper-Stone Age (Eneolithic) and the Bronze Age

Iron Age

Zoroastrianism

Antiquity

Middle Ages

China, Korea, Japan

Cremation in India

Conclusion

5. Jewelry

History and archaeology

Decoration in the animal world

Sexual selection, social status and pathogens

What are the decorations for. Hypotheses

6. Hair loss

Hypotheses

Parasites

Control of parasites in animals

7. Combs

8. Security

History and archaeology

What is ochre for? Hypotheses

Or maybe pathogens?

Is beauty the result of social necessity or protection from parasites?

9. Tattoos

Copper and Bronze Age

The Iron Age.

Are tattoos initiation, social status, magic or ancient medicine?

Tattooing and Medicine

10. Progressive inventions. Metallurgy. The era of early metal. Eneolithic.

Metal discovery hypothesis

Chronology of the appearance of copper objects.

Why metal?

The Copper — Stone Age in Asia

11. Bronze

Early Bronze Age.

Middle Bronze Age

Late Bronze Age

Bronze in East Asia.

12. Bronze bells.

13. Metallurgy. Iron

The Iron Age in Asia

Why iron?

14. Progressive inventions. Mirror and Glass

Mirror

History of the mirror

Antiquity

Glass

Beads and small amulets made of glass.

15. The invention of electricity

The history of electricity and magnetism.

Telephone, lamp, TV.

Afterword

* * *

В память о брате, о гениальном безумце.

Когда много лет назад на Земле появился хомо сапиенс, окружающий мир был не слишком доброжелателен к нему — то и дело бросал вызовы, проверял на прочность. Надо отдать должное нашему далекому пращуру, он мужественно противостоял испытаниям, обрушивающимся на него, и пройдя через череду «бутылочных горлышек», каждый раз выбирался из западни, из крайне неблагоприятной ситуации, выходя из них победителем. Происходило настоящее чудо: пройдя через очередное испытание, человек не только становился сильнее, но каждый раз получал в дар новые способности, благодаря которым совершал новый революционный рывок, что в конечном счете и превратило пещерного жителя в звериных шкурах в нашего современника со смартфоном в руке.

Секрет революционного рывка лежит в таинственном ящике эволюции, хранящемся внутри нас. Причем там хранятся все секреты культурного прогресса хомо сапиенса, не только настоящего, но и будущего. И никто не знает и не может предсказать, какой новый дар, какое новое культурное приобретение мы получим в следующий раз, когда столкнемся с новыми испытанием.

Кто-то может подумать: а стоит ли рыться в много тысячелетней пыли? Мы так далеко ушли вперед, что прошлое нам уже неинтересно. У нас новейшие технологии, великолепная медицина, мы устремлены в будущее! Но мы — дети, внуки, пра-пра-пра-пра……пра-правнуки тех, кто успешно прошел через природные катаклизмы, эпидемии и войны, мы потомки победителей, и уже поэтому должны знать, какой путь они прошли и относиться к ним с должным уважением.

1. Огонь

(Как наши далекие предки укротили пламя, чтобы защититься от болезней.)

Почему человечество так тянет к огню? Обогреватели всех видов создают нам, конечно, определенный комфорт, но разве сравнить их тепло с живым огнем камина, перед которым, не боясь, что наскучит, можно проводить время часами. И скромная деревенская печурка, если сесть перед открытой дверцей и посмотреть, как полыхают поленья, надолго сделает нас счастливыми. Что это — память далеких предков, для которых наличие огня было вопросом жизни и смерти и которые вели настоящие битвы за право им обладать? Вполне вероятно.

Утилитарное значение огня, конечно, сохраняется и сегодня. Туристическая группа на привале первое, что сделает — разведет костер. С ним и палатки разбивать сподручнее, и четвероногие хозяева леса в гости заглянуть поопасаются. У костра и одежду просушишь, и ужин на нем приготовишь. А уж если заблудился, огонь становится надеждой на спасение: костер послужит сигнальным знаком для тех, кто вас ищет.

Приручение огня было величайшим достижением древнего человека, осуществлением культурной инновации, резко повернувшей историю дальнейшего развития.

Огонь лег в основу всех современных технологий-от создания керамики, металлообработки до полета на Луну.

Практически все народы планеты, независимо от достигнутого уровня культуры пользовались огнем и умели добывать его (за исключением нескольких островных племен). Точнее, пользовались теми благами, которые нес огонь, с давних времен, но разжигать его научились далеко не сразу. Для мореплавателей времен великих географических открытий вид костра или хотя бы дым, поднимающийся над островом, служили сигналом, что остров обитаем.

Огонь был настолько ценен для людей, что в сказаниях и легендах всех народов без исключения непременно присутствуют попытки разъяснить его происхождение.

Чаще всего огонь рассматривается в них как собственность богов, которые отнюдь не спешили делиться этим благом с людьми. Получалось, что такой подарок человечеству делали герои, которым удавалось похитить огонь у богов. Но иногда в их роли выступали звери и птицы, которым также очень хотелось помочь людям.

Как правило, речь в мифах идет о небесном огне — ведь молнии приходят именно оттуда. Но древним был знаком и подземный огонь — огонь вулканов. Правда, он встречался им куда реже и только в определенных (вулканических) областях, добыть его было куда тяжелее, чем, скажем, от загоревшейся в результате удара молнии березы, поэтому и внимания ему в древних сказаниях уделялось меньше. Но если небесный огонь воспринимался предками как добрый дар, то вулканический трактовался как огонь преисподней, принадлежавшей злым и жестоким богам.

В любом случае древние люди считали огонь священным, поклонялись ему и прославляли его. Германские племена, к примеру, в дни солнцестояния устраивали праздники, посвященные огненной стихии. Возможно, культ Огня возник раньше культа Солнца, и именно духу огня приносили наши предки самые первые жертвы.

В сверхъестественную силу огня люди верили многие тысячелетия. Им казалось чудом, что языки пламени заставляют закипеть воду, способны расколоть камни. Но подружившись с огнем, они научились выжигать целые лесные зоны при обработке земли под пашню. Огромным шагом на пути развития цивилизации стал момент, когда огонь начали использовать для плавления минералов и руд.

Древние считали огонь символом молодости и обновления крови, видели в нем источник новой жизни и наказание за грехи. Но пройдет время, и человечество поймет природу химических процессов, усвоив, что огонь не является формой материи, что он не что иное, как процесс преобразований, в результате которых материальные элементы соединяются в новых сочетаниях.

Археологические находки продолжают возбуждать в этой связи горячие дискуссии. Следы горения встречаются на ряде археологических памятников возрастом от миллиона до полутора миллиона лет. В Южной Африке [1] найдены обугленные кости, нагретые до высокой температуры, но это могло быть результатом естественного пожара. «Обжаренную пищу» обитателей пещер Южной Америки находили на тех местах, где прошли пожары.

В Эфиопии (Гадеб) найдены камни со следами нагрева, угольки, но обжигание пород могло произойти из-за местной вулканической активности. Так, в Кении (Кооби-фора) и Танзании (Олдувайское ущелье) рядом со следами огня обнаружены и кремниевые орудия, и кости первобытных людей Homo erectus (человек прямоходящий).

Но все они тоже несут на себе следы огня, что и порождает сомнение. Вполне вероятно, что они являются результатом ударов молний, и вспыхнувший пожар оставил следы горения на всех артефактах.

В Северной Кении (Чесованжа) обнаружены даже намеки на очаг, сложенный из камней, возраст которого 1,37–1,46 млн лет, здесь были обнаружены также красные глинистые обломки, нагретые до 400 °C. Однако обожженная глина может быть естественным результатом лесных пожаров.

В общем, все находки старше 1 млн лет не могут служить доказательством, что человек уже тогда умел разводить костры, или хотя бы сохранять огонь, добытый в результате естественных пожаров — среди ученных нет единого мнения на этот счет.

Для археологических объектов, которые не были глубоко погребены, вероятность того, что более поздние пожары могли затронуть артефакты, кости и отложения, не так уж и малы.[2].

Все данные на стоянках в 1 млн и 1.5 млн лет, дали лишь фрагментарные свидетельства и были связаны скорее с природными лесными пожарами. [3]. Природные пожары в Африке особенно в саваннах и в сахеле и сегодня происходят довольно часто.

К сожалению, исследователям не удалось доказать, что горевший здесь когда-то огонь находился под контролем Homo erectus. [4].

Проблема в том, что в отличие от орудий труда, огонь и очаг на стоянках гораздо сложнее распознать по археологическим материалам. Если стоянка находилась на открытой местности, то ветер или вода легко могли стереть все следы использования огня. В пещере вероятность, что-то сохранится, больше. Однако и по редким свидетельствам можно сделать некоторые выводы.

Во время лесных пожаров самая высокая температура держится на уровне травяного покрова и может достигать 550 °C [5]. При этом все, что соприкасалось с огнем (как органические, так и неорганические материалы), сохранит следы горения.

На известной раннепалеолитической стоянке Гешер-Бнот-Яаков датировкой 790 тыс. л.н., около 2 % раскопанных кремневых обломков и фрагментов древесины носили следы обжога, (в случае пожара эта цифра была бы значительно выше). Кроме того, вокруг них лежало большое количество несгоревшей древесины, которая, скорее всего, служила топливом для костра [6].

Незначительное количество обгоревших предметов и их групповое распределение однозначно говорят, что здесь был очаг, а не естественный пожар. Видимо, израильским учёным, проводящим здесь (Гешер-Бнот-Яаков) раскопки, удалось найти самое древнее пока доказательство искусственного применения огня.

Наличие сожженных семян, дерева и кремня, а также каменных артефактов, чей возраст составил около 790 тысяч лет, подтверждает, что им удалось найти следы первого в истории рукотворного огня. Были найдены обожженные остатки шести культур, по крайней мере три из которых съедобны — оливковое дерево, дикий ячмень и дикий виноград.

На основании анализа концентрации обожжённых камней в различных археологических слоях кострище с обгорелыми семенами и дровами, используемыми, по-видимому, при приготовлении пищи, учёные заключили, что следы пламени здесь всё же не природного происхождения, то есть Homo erectus имел самый настоящий домашний очаг. Но общечеловеческой это технология стала гораздо позже. [7]

Находка очага, не смотря на доказательства, все же редкая, пока единичная. Это говорит о том, что использование огня в то время всегда было эпизодическим, нерегулярным. [8]

Существует точка зрения, что научившись кутаться в звериные шкуры, определив себе под жилища пещеры и, главное, освоив огонь, древние начали «наступление» на территории с холодным климатом. Но такое предположение кажется спорным, и археология не подтверждает его.

Современные данные, полученные с нескольких испанских стоянок на холмах Атапуэрка и в бассейне Орсе, указывают на то, что некоторые виды Homo (H. erectus) пришли в Европу примерно 1,25 млн лет назад [9]. Однако доказательств какого-либо взаимодействия с огнем на многих европейских стоянках старше 400 тыс. лет почти нет, правда недавняя находка Куэва-Негра в Испании, где остатки огня датируются примерно 800 тыс. лет, пока является единственным исключением. [10] И доказательства использования огня в раннем и раннем среднем плейстоцене Европы крайне слабы. Получается, что древние европейцы ели сырое мясо и рыбу.

Археологические данные указывают на то, что огонь не был необходимой технологией, которая позволила ранним гомининам (Homo erectus, homo antecessor, и Homo heidelbergensis) распространиться в более холодных и северных широтах. [11]

То есть ранние гоминины переселились в северные широты без привычного использования огня, или распространялись в местностях с холодным климатом не всегда используя огонь. Это доказали в своем исследовании Паола Вилла из Колорадского университета в Боулдере (США) и Вил Рубрукс из Лейденского университета (Нидерланды) [12], которые в поисках надежных свидетельств провели детальный анализ 141 палеолитической стоянки.

Известно, что люди появились на юге Европы более миллиона лет назад и древнейшим их местонахождением является Сима дель — Элефанте в Испании. А на север Европы люди продвинулись 800 тысяч лет назад.

Поразительно, но при всем этом явные свидетельства использования огня человеком имеют возраст не более 300–400 тысяч лет!

Особенно удивительно отсутствие следов использования огня на таких богатых археологическими материалами стоянках, как Араго (Франция) и Гран Долина (Испания). В Араго найдено большое количество каменных орудий и костных останков. Следы огня обнаружены в Араго только в верхних слоях, моложе 350 тыс. лет. В нижних же уровнях (начиная с примерно 550 тыс. лет назад) — ни угля, ни обожженных костей. При том, что люди постоянно жили здесь в течение нескольких сотен тысяч лет! [13]

В общем, после того, как на Ближнем Востоке были найдены следы костра 790 тыс. л.н. должно было пройти еще почти полмиллиона лет, чтобы он стал их постоянным спутником.

Как считают многие ученые, перелом произошел примерно 400–350 тысяч лет назад. Именно к этому периоду относятся стоянки Табу и Кесем (Израиль), пещера Араго (Франция). На них, а также на стоянках Вертешселлеш (Венгрия), Бильцингслебен (Германия), Шенингене (Германия), Терра-Амата (Франция), Торральба (Испания), Бичс Пит (Англия) найдены следы костров возрастом 400–300 тысяч лет.

Начиная с этого времени следы использования огня человеком изредка, но встречаются. В пещере Хайоним (Израиль) пепел на многочисленных очагах достигает четырех сантиметров. По заключению ученых, обитатели пещеры жгли здесь костры примерно 250 тысяч лет назад. В Каламбо-Фолс (Замбия) обнаружены обуглившиеся бревна вперемешку с древесным углем возрастом 180 тысяч лет. В горах Египта у побережья Красного моря (пещера Содмейн) обнаружены следы костров с тремя последовательными слоями пепла (то есть на этом месте древние жили какое-то время), в которых находились обгорелые кости слона. Им от 109 до 127 тысяч лет. На побережье Южной Африки, в устье реки Класиес найдены большие семейные очаги, возраст которых — от 60 до 90 тысяч лет. Большое количество обнаруженных здесь обожженных раковин и рыбных костей свидетельствует, что очагами пользовались неделями и месяцами. Многие следы использования огня были обнаружены в гротах и пещерах Европы. Это — Вангард (Гибралтар) — 93 тысячи лет, Абри Романи (Испания) — 76 тысяч, Абри-Пато (Франция) — 40 тысяч лет. [14]

В Азии, судя по всему, доказательства применения огня (также, как в Европе) относятся к периоду между 400 и 200 тыс. л.н.

В более поздние эпохи использование огня, судя по археологическим данным, становится обычным делом. В частности, на стоянках неандертальцев найдено большое количество продуктов горения. В качестве топлива употреблялось как дерево, так и кости.

Неандертальцы и огонь

Очаги и кострища на их стоянках (как на территории Западной Европы, так и на Ближнем Востоке) встречаются довольно часто, но не на всех. На некоторых стоянках следов использования огня нет вообще, получается, что продолжительные периоды мустьерской культуры неандертальцы жили без огня, даже в периоды относительно холодных условий. Тафономические проблемы (закономерности процессов захоронения и образования ископаемых остатков организмов), окаменелость, смещение геологических и биологических процессов или неполнота осадочных данных участка не являются достаточными для объяснения относительного отсутствия доказательств огня. То есть не подлежит сомнению, что какая-то часть неандертальцев не знала огня, и это не смотря на то, что они жили в холодной Европе в ледниковый период! [15].

Но давайте рассмотрим, для чего был нужен огонь неандертальцам.

Вряд ли огонь использовался для выжигания участков старой растительности, что помогало в охоте на животных. Хотя приматы пользуются преимуществами природных пожаров и могут организовать свое поведение вокруг пожара в своих целях — для поиска обгорелых и погибших в огне животных. Но приматы не умеют ни добывать огонь, ни поддерживать его. [16] Так для чего же он был им нужен?

1. Возможно, огонь требовался для процесса получения химической смазки и клея. Археологические данные свидетельствуют о том, что неандертальцы и ранние хомо сапиенсы использовали огонь не только для обогрева и приготовления пищи, но и в качестве важного компонента технологии производства новых материалов, включая клеи для изготовления каменных изделий.

Найденная на нескольких каменных орудиях смазка показывает, что неандертальцы уже к концу среднего плейстоцена использовали кору бересты для получения липкой смолы для крепления каменного лезвия к деревянной или костяной рукоятке. Получение березового дегтя (или смолы) достаточно прост. Березовую кору подвергают обжигу при температуре от 340 до 400 °C вблизи булыжника. Смола оседает на камни и может быть соскоблена для дальнейшего использования при изготовления орудий труда. [17]. Схожую смолу неандертальцы получали также из соснового сока, сок быстро затвердевает под воздействием воздуха, его приходится нагревать на огне, чтобы превратить в жидкий клей.

Такие смолы были обнаружены на среднепалеолитических стоянках Кампителло (Италия) [18], Кенигсауэ (Германия) [19] и Инден — Альтдорфа (Германия) [20].

Но этих данных недостаточно для вывода, что огонь служил неандертальцам только для получения жидкого клея.

2. Но, возможно, использовался для обработки и выделки шкур дымом?

Дымовое дубление, то есть обработка шкур путем длительного воздействия богатого углеводородами дыма, производится во многих племенах охотников-собирателей. [21]

Хотя неандертальцы, безусловно, использовали шкуры животных, но могли ли они использовать огонь и дым для высушивания и обкуривания шкур, скорее всего, мы никогда не узнаем.

В ходе этнографических наблюдений за первобытными племенами было замечено, что обкуривание шкур дымом — составная часть длительного процесса подготовки шкуры, в который входят очищение шкуры от подкожной клетчатки, частиц жира, мяса, удаление волос, растяжка, сжимание, и. т. д. Удаление излишков плоти и подкожного жира с внутренней стороны шкуры делает кожу более эластичной, улучшает ее податливость и сохранность. Таким образом, наиболее вероятно, что обкуривание шкуры будет происходить только при наличии хорошо разработанной технологии, а многие элементы такой технологии очень редки или вообще отсутствуют у неандертальцев. К таким элементам относятся скребки, (для очищения от жира) которые почти повсеместно ассоциируются с обработкой шкур среди более поздних культур охотников-собирателей. Также отсутствует мелкие инструменты из камня или кости, иглы, которые могли использоваться при изготовлении одежды [22]. Таким образом, если бы неандертальцы использовали шкуры в качестве сырья для одежды, контейнеров для еды и укрытия, их технология обработки шкуры была, вероятно, слишком примитивной и не была развитой до такой степени, чтобы они могли использовать прокуривание для просушки и обработки кожи. Интересно было узнать в ходе этнографических наблюдений, что древесный дым выделяет полициклические ароматические гидроугли, которые уменьшают рост микроорганизмов, активность ферментов, окисление и заражение насекомыми [23].

3. Возможно использование огня для отпугивания хищников. [24] Однако такая цель вряд ли оставит отчетливые следы в археологических записях.

Согласимся, что огонь нес с собой и опасность, даже смерть, во время стихийных пожаров людям случалось гибнуть. Но ведь человек преодолел свой страх перед огнем.

Тут надо заметить, что страх перед огнем способны преодолевать и представители животного мира. Жуки-пожарники специально летят к местам пожарищ, чтобы отложить яйца в трупы погибших животных. Австралийские птицы-хищники прилетают на места естественных пожаров и, взяв тлеющую ветку, переносят ее на другую территорию, ближе к местам своих гнездовий, вызывая искусственно малый пожар, чтобы потом кормиться самим и кормить своих птенцов мясом погибших при пожаре животных. Не умея разводить огонь, эти представители животного мира между тем вполне целенаправленно пользуются им. Да и звери не столько боятся самого огня, сколько человека, вооруженного огнем. Широко известный шведский натуралист Ян Линблад неоднократно наблюдал, как различные звери приближались к огню и принюхивались к нему, а в Индии тигры, не обращая внимания на пылающие очаги, пробирались к деревням и уносили собак, домашний скот, а иногда и людей. [25]

4. Но, возможно, огонь использовался для термообработки деревянных и каменных орудий.

Ведь деревянные артефакты, играли значительную роль в эпоху нижнего и среднего палеолита [26] и археологами было обнаружено достаточное количество деревянных орудий. [27]

Однако использование огня для придания формы еще не было окончательно доказано ни для одной из этих находок. То же самое относится и к термической обработке каменных орудий для повышения их вязкостных свойств. Такое применение обработки возникает в гораздо более поздний период верхнего палеолита — уже во времена сапиенсов [28].

5. Кажется правдоподобным предположение, что огонь мог использоваться для консервирования продуктов (копченое мясо).

Современные охотники-собиратели используют различные технологии для продления срока хранения мяса, которые включают копчение, сушку, соление и применение других натуральных консервантов (например, ягод с дубильной кислотой). Все эти действия служат для нейтрализации бактериальных процессов, которые вызывают быстрое разрушение мяса. В настоящее время нет убедительных доказательств того, что какие-либо из этих методов консервации, в том числе с использованием огня, применялись во время европейского среднего палеолита, и доказательства, что неандертальцам был знаком такой вид консервирования, очень редки. Например, густой пепел и угольные отложения, связанные с рыбными остатками в мустерских слоях в Гроте XVI (Франция), были предложены в качестве потенциальных доказательств копчения рыбы, но прямых подтверждений этому нет [29].

По-видимому, перечисленные виды использования огня не были существенной частью мустьерской культуры неандертальцев.

6. Остается сказать об использовании огня для приготовления пищи и обогрева.

Они являются (за очень редкими исключениями) самыми распространенными и универсальными среди людей повсюду, и есть много оснований полагать, что они представляли собой основные аспекты адаптации и неандертальцев.

Среди современных охотников-собирателей приготовление мяса и растений (например, клубней) на огне является, по существу, ежедневным занятием [30]. Хотя есть примеры групп собирателей, которые едят сырое мясо, тем не менее все известные общества большинство своих мясных ресурсов едят в приготовленном виде. То же самое верно в отношении растительных ресурсов [31].

Обнаруженные очаги Западной Европы (Пеш де л’Азе, Рок де Марсаль, Абрик Романи, Фумане) и Ближнего Востока (Кебара, Тор Фарадж) использовались в течение длительного времени. О том, что неандертальцы не просто грелись у костров, но и готовили на них пищу, свидетельствуют, например, следы огня на костях копытных животных в пещере Кебара в Израиле. Они встречаются на мясистых трубчатых костях конечностей, причем концы костей обожжены сильнее, чем средние части, на которых находилась большая часть мяса.

Но есть и более конкретные свидетельства того, что неандертальцы не были 100-процентными мясоедами и были знакомы с разнообразной кулинарией. Источником уникальных сведений стал анализ зубного камня древних людей. Исследование находок в пещере Амуд в Израиле показало, что, видимо, местные неандертальцы употребляли в пищу семена растений, а в пещере Кебара (в Израиле же) были обнаружены обугленные остатки плодов бобовых и фисташковых. В пещере Спи (Бельгия) в зубном камне неандертальцев Спи 1 и Спи 2 было обнаружено большое количество гранул крахмала, которые ученые определили как относящиеся к корневищам водяных лилий (кувшинок).

Так, на зубах сорокалетнего неандертальца Шанидар 3 были обнаружены гранулы крахмала, фиников, бобов и ячменя. Исследователи сравнили гранулы крахмала ячменя — сырые, жёваные, варёные и жареные. Оказалось частицы ячменя в зубном камне шанидарского неандертальца по форме очень похожи на полученные при варке в воде [32]. Хоть это звучит почти невероятно, но приходится согласиться с тем, что неандертальцы были знакомы с кашей из ячменя! В общем, неандертальцы использовали сложные и разнообразные пищевые стратегии: и на крупных животных охотились, и финики с бобами собирали, и кашу варили, т. е. в этом плане они ничуть не хуже современных им сапиенсов, да и многих нынешних племен охотников-собирателей.

Правда, остается еще вопрос, как они ее готовили.

Методы приготовления пищи, доступные нашим предкам на протяжении большей части плейстоцена, были очень простыми: дичь, мясо, растительные продукты обжаривались непосредственно на огне. Следующее значительное изменение в кулинарной технологии произошло гораздо позже, когда люди научились готовить на воде. Варка значительно увеличивала усвояемость и ценность пищи.

Огнеупорные контейнеры, такие, как керамика — более позднее изобретение. В некоторых районах, таких как Китай, Дальний Восток России и Япония, керамические сосуды появляются в очень небольших количествах в конце последнего ледникового максимума, то есть 20–19 тыс л. н, но в большинстве районов мира находки керамики относятся к голоцену — 11,7 тыс. л.н. (подробно о истории изобретений керамике в главе «Керамика») [33]

Это означает, что при отсутствии или до появления глиняной посуды любой вид «жидкой кулинарии», то есть приготовления пищи на воде (варка, кипячение, вымачивание, обваривание и приготовление на пару) должен был происходить в каких-либо водонепроницаемых контейнерах, или в ямах, и это, в свою очередь, потребовало бы использования раскаленных камней. Такие сосуды, емкости и контейнеры изготавливались из шкур, желудков животных, коры деревьев, и других предметов. По своей природе это непрочные и легковоспламеняющиеся материалы, они уступали керамике. Над огнем они быстро разрушались, и все содержимое — жидкая еда — могло вылиться до того, как достигнет необходимой для варки температуры. Но все же в таких емкостях (или в ямах с водой) воду можно довести до кипения, если бросать в нее нагретые на огне раскаленные камни (или горячие угли).

Примечательно, что камни при нагреве часто меняют цвет и текстуру. Характеристики изменений зависят от таких факторов, как природа и состав камней (например, гранит, кварц, песчаник, известняк), их пористость и проницаемость. продолжительность нагревания и его температура, число использований и т. д. В дополнение к изменениям цвета и текстуры, камни часто растрескиваются или раскалываются, образуя отчетливо нерегулярные поверхности разрушения и значительные количества крошечных обломков или песка. Было проведено много экспериментальных исследований, документирующих, что происходит с камнями при нагревании в печи, и, что происходит, когда горячие породы «гасятся» в холодной воде, как это бывает при варке камня. [34].

Использование различных камней при варке, вполне могло натолкнуть наших предков на мысль, что различные камни и минералы обладают различными свойствами плавления, то есть зачатки металлургии могли появиться уже в верхнем палеолите задолго до изготовления керамической посуды, но этого не произошло, и выплавку металла люди освоят только в энолите, за 4 тыс. лет до н. э. (подробно о металлургии см. часть «Металлургия»), то есть на несколько тысяч лет позже, чем керамическую посуду.

Кипячение с помощью раскаленных камней было более утомительным и трудоемким, чем прямое нагревание в сосудах, занимало больше времени и требовало больше топлива, приводило к загрязнению пищи из-за золы, которая почти неизбежно переносилась вместе с нагретыми камнями в контейнер, не говоря уже о мусоре. Но все же других вариантов не было, и таким способом варки древние люди пользовались очень долгое время, пока не изобрели керамику.

Этнографы в XVIII–XIX вв. замечали, что во многих племенах охотников и собирателей, еще не освоивших гончарного производства, использовали такой метод кипячения воды в ямах и в емкостях. По крайней мере, именно так еще недавно поступали ительмены и индейцы.

На сегодняшний день есть косвенные доказательства, что жидкое приготовление пищи уже осуществлялось в верхнем палеолите сапиенсами. Правда, как считает профессор антропологии Мичиганского университета Джон Спет, есть косвенные доказательства, что таким же образом готовили пищу и жители среднего палеолита — неандертальцы [35]. Он полагает, что березовая смоляная мастика, о которой говорилось выше, служила идеальным материалом при изготовлении кухонных сосудов. В настоящее время удачно проходили опыты по воспроизведению традиционных методов американских индейцев, получавших сироп путем кипячения кленового сока с помощью лотков из бересты, помещенных непосредственно на горячие угли. [36].

Правда, помимо бересты и коры деревьев у неандертальцев был широкий доступ к шкурам, желудкам и брюшкам животных, которые также в некоторой степени являются пригодными для использования в качестве контейнеров при варки пищи.

Вероятнее всего, неандертальцы погружали мешки из шкур или бычьи желудки с ячменем в земляные ямы, наполняли водой, куда опускались раскаленные на огне камни.

В настоящее время лучшим доказательством предварительной «жидкой кулинарии» и варки являются крахмальные зерна, извлеченные из зубного камня Шанидарского неандертальца. [37] Эти зерна искажены таким образом, что наводят на мысль о приготовлении пищи в присутствии влаги. Очевидно, что эти данные не доказывают, что неандертальцы или более ранние гоминины действительно готовили пищу с водой, но, учитывая простоту технологии и широкое наличие подходящих материалов для контейнеров, это представляется весьма вероятным.

С. Лоринг Брейс, профессор антропологии Мичиганского университета, в ряде научных работ, опубликованных с 1970-х по 1990-е годы, зафиксировал заметное уменьшение размера неандертальских коренных зубов моляров, начиная, возможно, со 100 тыс. л.н, и приурочил эту тенденцию к развитию технологий обработки пищевых продуктов человеком, особенно к появлению «земной печи» для приготовления пищи [38]. По словам Брейса, «в течение многих лет археологические находки, относящиеся к мустьерскому и верхнему палеолиту, фиксировали то, что они называют „очагами“ с количествами связанных повторно потрескавшихся и почерневших булыжников или „речной гальки“ размером с человеческий кулак или немного больше». Имеются хорошо документированные данные о неглубоких очагах в форме ямы для среднего палеолита, в некоторых местах с отложениями золы (например, Пещера Кебара в Израиле, Грот XVI Дордонь и Пеш-Де-Лазе во Франции, пещера Абрик Роман в Испании) [39].

Ямы, которые использовались для приготовления пищи с раскаленными камнями, в среднем палеолите очень редки. Хотя доказательства наличия такого рода поверхностных особенностей, возможно, были, но со временем исчезли, или стерты геологическими процессами. Любая яма со временем может засыпаться породами [40].

Но появление настоящей кулинарной практики приготовления пищи на воде — варки, является заслугой Homo sapiens.

Использование раскаленных камней для кипячения воды в очаге неглубокой ямы было обнаружено археологами пещеры Эль-Мирон Испания, (Мадленская культура около 15 500 до н. э.). Очаг и камни как оптимальный способ обработки пищи использовался и поддерживался и Homo sapiens. Многие булыжники имеют поверхностные трещины, как результат воздействия огня. [41].

Большинство этнографически задокументированных исследований говорят, что кулинария варения на воде, в ее многочисленных вариантах, сегодня является неотъемлемой и жизненно важной частью человеческой кулинарной практики по всему миру, и ее важность очевидно не только среди земледельческих народов, но и у охотников-собирателей. Тем не менее, широкое распространение глиняной посуды среди поздних доисторических охотников-собирателей как в Старом, так и в Новом Свете указывает на то, что кипячение было частью кулинарной практики многих племен в середине-конце голоцена и в некоторых областях намного раньше [42].

Казалось бы, в свете всего сказанного возможен единственный вывод: неандертальцы прекрасно владели огнем. Но как согласовать это с тем фактом, что немало и таких неандертальских стоянок, на которых какие-либо следы огня вообще отсутствуют?

Неандертальцы использовали огонь для приготовления пищи в некоторых местах и временах, летопись их использования огня несколько отрывочна и имеет переменную историю, свидетельства приготовления пищи также непостоянны и спорны. Некоторые специалисты даже утверждают, что еще в среднем палеолите неандертальцы могли поддерживать огонь, но не могли его искусственно добывать [43]. Возможно, неандертальцы обладали способностью добывать огонь, но во всех стоянках были обнаружены следы огня.

Все же в среднем палеолите на некоторых европейских и левантийских стоянках имеются достаточные доказательства присутствия огня в виде отдельных очагов из древесного угля, золы и измененных огнем отложений. Были найдены обугленные и обожженные кости, подвергнутые нагреву камни. Если в огонь добавить кости, то вместе с деревом костер обеспечивает более длительное время горения и лучшую теплопроводность, чем если бы в составе топлива была только древесина. К тому же сочетание дров и костей значительно сокращает затраты древесины [44]. Эти результаты убедительно свидетельствуют, что неандертальцы не только знали, как поддерживать огонь, но и экспериментировали с различными видами топлива, чтобы иметь возможность выбрать наиболее эффективные.

Кулинарная гипотеза

Впрочем, споры о том, когда человеку удалось покорить огонь, продолжаются и в настоящее время. В 1999 году британский ученый Ричард Рэнгем [45] со своей исследовательской группой выдвинул интересную гипотезу, названную «кулинарной гипотезой», на основе которой предложил свою теорию происхождения человека. По его мнению, ранние Homo erectus, появившиеся около 1,9 млн лет назад, уже готовили пищу на огне, в результате чего затраты времени на ее усвоение резко снизились (для сравнения: приматы тратят на жевание примерно пять часов в сутки, а австралийские аборигены, охотники-собиратели, готовящие пищу на огне — всего лишь час). Это дало толчок к изменению человеческого организма в целом. Предки-сыроеды рвали мясо зубами, отгрызали от него куски. Приготовленное мясо значительно нежнее и не требует таких усилий. В результате у древнего человека изменились функции зубов и уменьшились мышцы челюстей, в след за чем постепенно стал уменьшаться объем рта, сократилась длина кишечника и объем желудка. Зато увеличился общий размер тела и, что главное — вырос объем мозга.

Поскольку сырая пища требует значительно больше времени на усвоение — практически столько же, сколько и на передвижение, то с переходом на пищу приготовленную древний человек получал дополнительное свободное время, которое мог посвятить охоте и другим полезным делам — он начал развиваться.

Определенная часть ученых видит прямую связь между освоением огня, сокращением длины кишечника и увеличением размера мозга. Они полагают, что длинный кишечник и большой по объему мозг требуют очень много энергии, и потому организму трудно содержать их обоих. Сократив длину кишечника и тем самым снизив потребление энергии, человек получил возможность «отрастить» такие мозги, которыми славятся неандерталец и Homo sapiens.

Эволюционные преимущества использования приготовленной пищи хорошо просматриваются при сравнении пищеварительной системы человека и шимпанзе или других человекообразных обезьян. У человека, как уже говорилось, все органы пищеварения со временем стали меньше, чем у далеких предков, к которым человекообразные обезьяны достаточно близки. Маленький рот, слабые челюсти, мелкие зубы, маленький желудок, короткая прямая кишка — вот отличительные черты Homo sapiens. Интенсивность обмена веществ у человека и шимпанзе одинаковая (с учетом веса тела), в то время как толстый кишечник человека почти вдвое меньше. А именно в этой части пищеварительной системы ферментируется растительное волокно и вырабатываются жирные кислоты, служащие источником энергии. Это означает, что растительное волокно не усваивается человеком с такой же эффективностью, какую мы видим у обезьян. Дело в том, что приматы в основном питаются растительной пищей, в то время как в рационе человека мясо со временем стало играть все большую роль. В середине прошлого века вообще получила распространение теория, что своим возникновением человек обязан мясоедению. Кстати, у хищных млекопитающих кишечник тоже значительно меньше, чем у больших обезьян, а маленький толстый кишечник совсем не приспособлен для переваривания растительных волокон, но прекрасно справляется с всасыванием высококалорийной низковолокнистой мясной пищи. Это обстоятельство в определенной степени роднит нас с хищниками. Но как же быть с тем, что у представителей отряда хищников гораздо больше объем рта, большие и крепкие зубы, мощные челюсти? Здесь мы возвращаемся к тому, с чего начали: нам все это не нужно, поскольку мы, в отличие от них, едим приготовленную пищу. Для жевания мяса, прошедшего термическую обработку, большие усилия не требуются, что и повлекло за собой изменение рта и челюстей, редукцию клыков. Использование приготовленной пищи приводит к тому, что в желудок она попадает в виде маленьких частиц, которые легко перевариваются. Поэтому в желудке они задерживаются обычно всего лишь от часа до двух. У хищников, питающихся сырым мясом, этот процесс протекает значительно дольше. У собак — 2–4 часа, у кошек — 5–6. Если бы мы вздумали вновь перейти на питание сырым мясом, оно просто не успевало бы перевариваться в наших желудках, отвыкших от такой многочасовой процедуры. Даже вегетарианцы по этой причине предпочитают термически обработанную пищу сырой. Сыроедение в наши дни превратилось в диету для тех, кто хочет похудеть — пища у них просто не успевает полностью усвоиться.

Приготовленная пища вызвала не только изменение органов пищеварения человека. С ней изменился и химический состав его рациона, что не могло не сказаться на человеческом организме в целом. Мозг древнего человека увеличился в несколько раз, возросла его социальная активность предка. К тому же рацион древних постепенно становился богаче, что также сказалось на метаболических процессах и повлияло на развитие человека и, в частности, его мозга.

Согласимся: гипотеза выглядит очень заманчивой и логичной, но беда в том, что прямых свидетельств появления кулинарии на огне у ранних эректусов пока не существует, для ее доказательства потребовались бы археологические свидетельства управляемого огня, по крайней мере, 1,8 миллиона лет назад, когда появился первый H. erectus. Именно 1,8 миллиона лет назад стремительного начал расти мозг H. erectus. Но, как уже говорилось, пока убедительные доказательства использования огня свидетельствуют, что это произошло лишь 790 тыс. лет назад.

Более вероятно, все-таки, что люди начали термическую обработку пищи позже, — примерно 350–400 тыс. лет назад. Совершенная в этот период «кулинарная революция» объясняет быстрый рост мозга и уменьшение зубов, связанные уже со становлением сапиенсов и неандертальцев.

Вследствие всего описанного можно сказать, что огонь и кулинария не могли быть ключевым фактором эволюции большого и сложного человеческого мозга. Скорее всего, рост мозга связан с сырой и термически не обработанной белковой пищей.

Но тут возникала другая проблема. Увеличение мозга человека автоматически означало и увеличение головы плода. В результате возросла вероятность гибели при родах младенца или матери, иногда обоих. В любом случае человеческим роженицам теперь требовалась посторонняя помощь, в то время как в природе, в животном мире ничего подобного нет. То есть должно было произойти очень важное событие, чтобы у нас начал расти мозг. Что же это за событие? В данной книге мы не имеем возможности рассмотреть проблемы роста мозга, но в следующей непременно вернемся к ним.

Надо сказать еще и вот о чем. Безусловно, приготовление пищи увеличивает скорость извлечения питательных веществ из мяса примерно на 50 % и сокращает время и энергию, необходимые для пережевывания и переваривания. Но тепловая обработка также уменьшает содержание в пище витаминов, к тому же питательные вещества частично теряются в жире и воде, которые удаляются.

Пока ведутся споры, кто именно из наших предков и в какое время сумел покорить огонь, следует сказать, что активно использовать его стали именно сапиенсы. И примерно 40 тысяч лет назад тело Homo sapiens приобрело современный вид тем путем, который так логично описал Рэнгем.

Но возникает вопрос: что побудило наших предков перейти на приготовленную пищу? Казалось бы, набор бактерий в их толстом кишечнике адаптировался к сыроедению и поначалу термически обработанная еда должна была плохо усваиваться. Правда, лабораторные эксперименты показали, что при изменении состава пищи большая часть бактерий погибала, но зато выжившие мутировались и быстро восполнили популяцию, теперь уже способную перерабатывать термообработанную пищу. Однако ответа на поставленный вопрос это не дает.

Укрощение огня

И чтобы подойти к нему вплотную, сначала надо будет посмотреть, как именно человек укротил огонь.

Конечно, начиналось все с того, что первобытные предки просто уносили горящие головни и ветки с мест пожарищ, после чего на их основе разводили костер в пещерах своего обитания и постоянно его поддерживали.

Как заметил Дарвину капитан корабля «Бигль» Роберт Фицрой, когда корабль приплыл к Огненной Земле с ее суровыми климатическими условиями, «эти дикари всегда поддерживают огонь, куда бы они ни плыли и где бы они ни были, будь то в своих каноэ, в своих вигвамах или даже в руке с помощью куска горящего дерева; но они не теряют времени, чтобы разжечь его снова, если произойдет какая-нибудь случайность» [46] Недавние охотники-собиратели, такие как тасманийские аборигены, регулярно носили с собой из лагеря в лагерь огненные палки или рулоны коры, которые горели очень медленно, хотя были вполне способны добывать огонь по своему желанию [47].

Но такой способ добычи огня был крайне ненадежен. Ливень, ураган, нападение враждебных племен постоянно грозили его утратой. Утратив огонь, получить его затем у другого племени было сложно и опасно. Требовалось найти какой-то другой способ его получения.

Принято думать, что древний человек, работая над изготовлением оружия из кремня, нечаянно высекал при этом искры, уловив которые при помощи сухой травы он затем разводил костер. Действительно, элемент случайности в таком получении огня наличествует. Именно так добывали огонь индейцы Южной Америки и эскимосы. И до появления спичек кремниевое огниво и трут были непременным помощником человеку.

Но в значительно большей степени в первобытном мире был распространен способ получения огня путем трения. Можно с уверенностью сказать, что для первобытного человека дерево и огонь были взаимосвязаны. Чтобы в лесу мог начаться пожар, молния должна была ударить в дерево. Дерево в глазах древних как бы хранило в себе огонь, и его надо было извлечь оттуда. На эту мысль наших далеких предков наводило и то обстоятельство, что при трении одной деревяшки о другую они становились более теплыми в местах трения. Способы получения огня таким путем были различны. В одних случаях деревянную пластинку укрепляли и начинали «сверлить» ее деревянной палочкой (как правило, из более твердых древесных пород). В других случаях сравнительно мягкое полено «пилят» бумерангом, изготовленным из твердой древесины. И в том и в другом варианте работа эта требовала большого терпения и сил, поскольку длилась она до тех пор, пока более мягкое дерево не воспламенится. Немалое значение при этом играла погода. Если дождь, как говорится, «висел» в воздухе, добыть огонь было значительно тяжелее, чем во время засухи. Что касается «сверления», то оно было распространено повсеместно, в частности в Африке, в Северной и Южной Америке. «Пилить» дерево предпочитали на Борнео, в Полинезии и Микронезии, а также, если верить дошедшим до нас мифам, на территории, на которой позже возникла Финикия. При этом чаще всего предкам нашим приходилось вновь и вновь «изобретать велосипед», то бишь способ добычи огня.

Есть еще способ добычи огня ударом куска кремня о железный пирит.

Однако археологические свидетельства о том, что пирит использовался в палеолитической деятельности, очень редки. И самая древняя находка с четкими следами его использования датируется началом верхнего палеолита, Ориньякским, около 35 000 лет назад [48]. Это куски кремня, носящие следы износа от ударов для высечения искр.

Но как все же был добыт самый первый огонь? Не отрицая, что в каких-то случаях он действительно был получен случайно, автор этих строк придерживается мнения, что в целом искусственное добывание огня было гениальным всплеском первобытной мысли, результатом намеренной попытки его получения. Возможно, это прозвучит крамольно, но смею утверждать, что стремление к использованию огня было заложено в первобытных на инстинктивном уровне. Никто не учил древнего человека воспроизводству потомства и заботе о нем, обеспечению репродуктивного успеха, добыче средств пропитания. Ради всего этого он готов был сражаться с противником, отстаивая свое право, осознание которого было заложено самой природой. Человек дышит, ест и пьет, когда испытывает голод и жажду, борется за свою жизнь, поскольку в числе прочего в нем заложен инстинкт самосохранения. Использование огня, на мой взгляд, было одной из составляющих этого инстинкта. Почему он пробуждается не сразу? Но ведь и карапуз ползает на четвереньках и месяц и другой, прежде чем решится довериться крепости своих ножек и сделает первый шаг. Он как бы дозревает до этой способности, на которую уже запрограммирован природой. Так и первобытные люди «дорастали» до понимания, что огонь можно получить искусственно. Но «программа» этого действия уже была в них заложена. И лучшим подтверждением этой мысли может служить тот факт, что получать огонь искусственным (причем очень схожим) путем люди начали в одно и то же историческое время, самостоятельно НА РАЗНЫХ КОНТИНЕНТАХ.

Может возникнуть и другой вопрос. Если древний человек изначально был «запрограммирован» на способность разводить огонь, почему никто другой из приматов не сумел сделать это? В старину путешественникам по Африке случалось заставать такую картину: на их стоянку с еще не потухшим костром выходили обезьяны и грелись у огня. Но когда тот угасал, они, хоть и неохотно, расходились. Очевидно, о возможности продлить жизнь костра, подбросив в него хворост и сучья, они просто не догадывались [49].

И, возможно, ответ заключается в том что, человечество на каком — то историческом отрезке переходило черту, после которой приобретало новые навыки и новые культурные приобретения, которые прочно усваивались на генетическом уровне. А почему это происходило и какие события послужили тем рычагом, после которого люди сознательно сначала поддерживали огонь, а затем и добывали его, мы с вами разберем ниже.

Цена и важность огня

Огонь может быть лучше понят как инструмент, который использовался только тогда, когда затраты на его производство и обслуживание перевешивались выгодами.

Использование огня для приготовления пищи, дает большие преимущества в виде экономии калорий. Эксперименты показали, что некоторые клубни, мясо и даже богатые маслом семена становятся более легко усваиваемыми после варки [50]. Риск пищевых заболеваний снижается при употреблении приготовленной пищи [51]. Некоторые растительные продукты вообще доступны для переваривания только после их термической обработки, из-за уменьшения при этом токсинов и других антифедантов [52].

Употребляя вареную пищу, он получал необходимое количество калорий из сравнительно низкокалорийной пищу. Затрачивая меньше энергии на переваривание пищи, человек получал также возможность тратить больше калорий на другие задачи. [53].

Но несмотря на явные преимущества, которые несло с собой использование огня, он также может провоцировать негативные последствия для здоровья людей. Использование огня подразумевает частое воздействие опасных соединений из дыма и нагретой пищи, риск получения травм или смерти от горения и долгосрочный риск для здоровья от вдыхания дыма [54]. Ученые попытались выяснить, происходил ли генетический отбор, в частности, для вариантов генов, которые отвечают за детоксикацию, в процессе использования огня должны были формироваться гены, которые могли улучшить этот процесс, создать повышенную устойчивость к токсичным соединениям дыма и огня. Были исследованы аллели (различные формы одного и того же гена, определяющие направление развития конкретного признака) у неандертальцев, денисовцев, современных людей, а также шимпанзе и горилл по полиморфизмам генов, связанных с привычным воздействием дыма. Недавние генетические исследования показали, что современные люди (Homo sapiens), а не неандертальцы, денисовцы или приматы, имеют фиксированный производный вариант гена (AHR), который способен нейтрализовать неблагоприятное воздействие токсичных веществ огня и уменьшить вредное действие полициклических ароматических углеводородов из группы химических веществ, которые выделяют дым и обугленные продукты. [55] Это говорит о том, что среди Homo sapiens негативные последствия от дыма были меньше, чем у других наших родственников и приматов. Также предрасположенность к курению у нас намного выше, чем у неандертальцев, денисовцев и приматов. Правда, другие исследования не нашли убедительных доказательств, что между неандертальцами и современными людьми была большая разница в генах и аллелях, которые отвечали за детоксикацю [56].

И все-таки что побудило древнего человека перейти на термически обработанную пищу? Вкусовые предпочтение? Это нам она кажется вкуснее. А первобытный человек, микрофлора кишечника которого была адаптирована к сырой пище, с нами бы не согласился. Процесс привыкания и перестройки организма был медленным. Довольно длительный период древние употребляли параллельно сырую и приготовленную пищу — в соответствии со сложившимися обстоятельствами. То есть важно было добыть мясо, а в каком виде его съесть — это был уже второй вопрос. Более того, пока шел процесс привыкания, первобытному человеку приходилось заставлять себя есть вареное или жареное мясо. Только со временем наши вкусовые рецепторы изменились настолько, что теперь считается приготовленная еда для нас вкуснее сырой.

Таким образом, переход на термически обработанную пищу произошел отнюдь не из-за ее вкусовых качеств. Да и найденные на археологических стоянках неандертальцев продукты свидетельствуют, что они ели не что-то вкусное, а, наоборот, горькую растительную пишу. Возможно, разгадка использования огня косвенно лежит именно в растительной пище, и приблизит к отгадке, почему же все-таки произошел переход к термической обработке пищи?

Ведь английская пословица гласит «Накорми простуду и умори голодом лихорадку», и является ценной рекомендацией по лечебному питанию. И японская поговорка «ishoku dougen», что в прямом переводе означает «лекарство и пища имеют одно и то же происхождение», достаточно красноречива. Действительно, некоторые традиционные специи и приправы повседневной азиатской кухни, такие как морские водоросли, корень имбиря и ряд трав, служат важными источниками противоопухолевых агентов [57], которые также могут играть важную роль в подавлении вирусных и паразитарных инфекций.

Растительная пища и самолечение

Растительная пища составляла существенную часть рациона древних, о чем говорят найденные следы растительной пыльцы на неандертальских стоянках (Шанидар Ирак), а также верхнепалеолитических стоянках граветтской культуры: в Италии (Биланчино), в России (Костенки) и в Чехии (Павлов). Их обитатели не только собирали разные растения, но и обрабатывали их точильным камнем, из чего можно сделать определенный вывод, что наши предки не только употребляли в пищу семена растений, но и растирали их в муку после того, как зерна термически обрабатывали. А находки в Грота Пагличчи (Grotta Paglicci), Южная Италия, в настоящее время являются самым древним подтверждением того факта, что охотники-собиратели были способны перерабатывать растения в муку уже 32,600 л.н. [59].

Открытие свидетельствует, что 30 тысяч лет назад обитатели разных частей европейского континента не просто употребляли в пищу растения, а обрабатывали их. Достаточно простые орудия позволяли им перемалывать растения в муку. Получение муки из дикорастущих растений в верхнем палеолите ставит под сомнение идею о том, что эксплуатация дикорастущих злаков началась в неолитическую эпоху. Уникальность в том, что граветтские жители Пагличчи были способны обрабатывать пищевые растения и уже обладали богатыми знаниями задолго до зарождения и распространения сельского хозяйства. [60].

Видимо, употребление в пищу термически обработанных растительных ресурсов было очень важно для популяций охотников-собирателей по всей Европе. Ведь безопасная еда имела первостепенное значение для выживания, и употребление ими растительной пищи, к тому же термически обработанной, говорит нам о многом. Вероятней всего, растительной пищей как целебным средством пользовались не только люди, но и звери.

Самолечение животных или зоофармакогнозия [61] — это огромная тема, которая остается мало изученной, но ясно, что большинство животных от гусениц [62] до высших приматов [63] практикуют некоторую степень самолечения. Изгнание паразитов является основной целью самолечения для многих видов, но данные также свидетельствуют о том, что можно лечить широкий спектр заболеваний, учитывая разнообразие биологической активности, обнаруживаемой во многих растительных продуктах, употребляемых в пищу [64].

Идентификация преднамеренного самолечения у животных может быть сложной задачей, поскольку многие пищевые растения также обладают целебными свойствами, и границы между пищей и лекарством иногда могут быть слабо различимыми [65]. Находясь в своей известной среде обитания, животные способны поддерживать себя и свое потомство в добром здравии, выбирая «правильные» продукты питания, которые могут быть специально выбраны для решения проблемы со здоровьем [66].

Паразиты могут вызывать различные заболевания, которые влияют на общее поведение и репродуктивную способность индивида [67]. Поэтому необходимость противодействия такому давлению должна быть велика [68]. Воздействие паразита на хозяина и реакция хозяина на инфекцию, несомненно, являются результатом длительного эволюционного процесса.

Животные также могут избежать или подавить кишечные бактериальные расстройства, потребляя растения с лекарственными свойствами в качестве одного из видов фитотерапии. Были получены три отдельных сообщения опытных исследователей о том, что дикие самки шимпанзе употребляли в пищу растения, которые не входили в обычный рацион, при этом было доказано, что эти растения обладают целебными свойствами. Во всех случаях растения были пережеваны и проглочены способом, отличным от того, как животные обычно едят растения. [69]. Объектом одного из наблюдений были самка шимпанзе и ее 2,5-летний детеныш в то время, когда у самки появились признаки болезни. В те два дня (полдень 1-го дня и утро 2-го дня), когда самка была замечена больной, она проводила в лежачем состоянии в два раза больше времени, чем ее спутники, и примерно в два раза меньше времени на поиски пищи. В первый же день болезни самка подошла к кусту вернонии (Vernonia amygdalina,), сняла внешнюю кору, жевала и сосала сердцевину около 20 минут. Во второй половине второго дня болезни самка, казалось, начала выздоравливать. Съеденное растение, вернония, очень горькое и, как утверждают, обладает целебными свойствами [70]. Оно используется по всей тропической Африке против паразитов и желудочно-кишечных расстройств людей и домашних животных. В другом отчете самка шимпанзе была признана больной на основании того факта, что она встала с постели примерно на полчаса позже обычного. Затем она прошла около 100 м. и ела листья кустарника липпия (Lippia) в течение примерно 15 минут. Способ поедания листьев был нетипичным, потому что рот животного открывался и закрывался на листьях несколько раз, и шимпанзе, казалось, сосала каждый лист в течение нескольких секунд. [71].

Выбор лекарственных растений обезьянами и людьми с похожими заболеваниями дают представление об эволюции лекарственного поведения у современных людей и возможной природе самолечения у ранних гоминид и человекообразных обезьян. Он свидетельствует о том, что некоторые растения употребляются в пищу не случайно, а из-за значительной лекарственной ценности. Поведенческая привычка их употребления у приматов — это глотание листьев без жевания. Листья выбираются по одному, складываются между языком и небом, медленно втягиваются в рот, а затем по отдельности проглатываются целиком. Шероховатость листьев, несомненно, затрудняет проглатывание, но животные их проглатывают. Видимо, это делается из-за лепрофилактических свойств определенных растений, так как анализ показал, что листья заглатывали животные, зараженные ленточными червями, а заражение нематодами было продемонстрировано в 83 % всех зарегистрированных случаев заглатывания листьев. Симптомы присутствия нематод — диарея, слабость, боль в животе; [72]. Видимо, целые листья в кишечнике способствуют и увеличивают вероятность выпадения фрагментов кишечных паразитов. [73].

Поедание листьев 30 различных видов растений и сегодня наблюдается у девяти популяций шимпанзе, у всех бонобо и восточных горилл (Gorilla gorilla graueri) на 10 участках Африки [74].

Эти наблюдения дают самые ясные доказательства существования самолечения. Самолечение африканских человекообразных обезьян включает нечастый прием тех видов растений, которые не являются регулярной частью их рациона [75] и не несут никакой питательной пользы [76], но ограничение использования этих растений может усилить риск паразитарной инфекции [77]. Примером использования растений в профилактических целях может служить поведение золотистого бамбукового лемура (hapalemur aureus) Мадагаскара, который в случае заболевания потребляет более чем в 12 раз большую, то есть практически смертельную для взрослых лемуров дозу цианида в день, без каких-либо вредных последствий [78]. Цианид поступает из кончиков бамбука вида Cephalostachyum sp. (Gramineae), входящих в состав ежедневного рациона лемуров в определенное время года. В этом случае считается, что цианид детоксифицируется главным образом в печени [79] и помогает контролировать кишечных паразитов.

Сердцевина и плоды вида Afromomum (семейство дикого имбиря) обычно употребляются в пищу шимпанзе, бонобо и гориллами по всей Африке [80]. Ягоды фитолакка декандра (Phytolacca decandra L Heritage) также часто употребляются шимпанзе в национальном парке Кибале в Уганде [81]. Эти горькие на вкус ягоды являются концентрированным источником по меньшей мере четырех токсичных веществ (lemmatoxin, lemmatoxin-C, oleanoglycotoxin-A, phytolacca-dodecandra glycoside). Проглатывание около 2 г этих ягод мышами и крысами приводит к летальному исходу. В ягодах эти токсичные вещества находятся в самой высокой концентрации, и в настоящее время на их основе в Соединенных Штатах разрабатываются лекарства для борьбы с паразитами шистома. [82].

Бедные питательными веществами кора и древесина характеризуются высокой волокнистостью, иногда токсичностью. Они относительно неудобоваримы [83]. Тем не менее известно, что шимпанзе и гориллы иногда поглощают кору и древесину некоторых видов растений [84]. Хотя их список довольно длинный, на самом деле мало что известно о вкладе коры в рацион питания и общее состояние здоровья животных. Но наблюдение этнологами за африканскими племенами показало, что кора различных деревьев используются ими в различные медицинских целях — в качестве слабительного, тонизирующего и рвотного средства, а также средства от зубной боли [85]. Она всегда используется при симптомах, связанных с кишечной инфекцией паразитов.

Может показаться странным, но в лечебных целях используется также глина. Глина не содержит ни одного из основных компонентов питания: белков, углеводов, липидов и витаминов. Глинистые почвы представляют собой мелкозернистые минеральные отложения, состоящие в основном из гидросодержащих силикатов алюминия, магния и железа. Геофагия широко практикуется многими видами животных и людьми во всем мире [86]. Согласно этнографической литературе, глина употребляется в качестве антидиарейного средства и предотвращения болей в желудке. [87]

Исследования поведения горной гориллы и макаки-резуса свидетельствуют о том, что они могут поглощать почву для облегчения диареи, вызванной диетическими изменениями [88]. Было показано, что все глинистые почвы, проанализированные до настоящего времени, содержат компоненты, близкие к компонентам фармацевтического препарата «Каопектата», коммерчески продаваемого для лечения желудочно — кишечных расстройств и других кишечных заболеваний [89].

Связь между питанием и лечением наглядно представлена в традиционных системах народной медицины всех стран мира. У древних ассирийцев, греков и китайцев культивируемые зерна, корни, фрукты и специи часто использовались в лечебных искусствах, а в Египте такие растения, как салат, кунжут, лук-порей, огурцы, сливы, арбуз и многие другие съестные припасы были включены в арсенал целителя [90]. Исторические источники Древнего Египта также упоминают о целебном применении веществ животного происхождения, таких как молоко крупного рогатого скота, пчелиный мед, кровь ящериц, органы быка, печень ласточки, конечности летучей мыши, амбра кашалота и железы кабарги [91].

Книги по китайской кулинарии часто подчеркивают целебную ценность продуктов и важность «питательной терапии», начиная с самых ранних времен, и многие из растительных и животных продуктов, входящих в состав китайских лекарств, обычно используются в кулинарии. [92].

Исследования в нескольких регионах мира показали, что многие дикорастущие растения, сохраненные в местных пищевых культурах, неотделимы от традиционных терапевтических систем [93].

Например, в сельской общине Хауса на севере Нигерии из 119 растений, идентифицированных как пищевые, все, кроме пяти, включены в состав лекарственных [94].

Фермеры во Вьетнаме используют около половины собранных дикорастущих пищевых растений также в качестве лекарств.

Считаются, что люди начали потреблять наркотические растения еще тогда, когда первобытные племена сражались за пищевые ресурсы. Именно в такие периоды человек открыл то, что уже было известно животным, — употребление частей определенных растений временно облегчает приступы голода. Эти непригодные для питания растения производили другие весьма желаемые эффекты: расслабление, возбуждение, уход от реальности, удовольствие, радость, экстаз, умиротворение, мистические откровения «или другие чувства» [95]. Тут я не соглашусь с таким мнением, что голод был главным механизмом, который двигал людей к экспериментам и заставлял употреблять малосъедобные растения, которые были горьковатые и обладали токсическими свойствами. Скорее всего, эти растения употребляли не из-за голода, ведь пищевых ресурсов всегда было достаточно, в крайнем случае человек всегда мог приобщиться к каннибализму (подробно см. в главе «Каннибализм»). Или другой пример. Ведь как мы знаем из истории, когда голод охватывал всю популяцию и умирали многие, тем не менее случаев массового употребления наркотических растений зафиксировано не было.

Лабораторные анализы волос мумифицированных останков тел из Перу, Чили и Аргентины [96] подтвердили широкое использование наркотических средств коки в доисторическое время. В Андских племенах их использовали на протяжении трех тысячелетий во многих регионах и среди различных групп населения. Кокаин, который присутствует в листьях коки, является эффективным местным анестетиком [97]. Листья коки также находили в могильных захоронениях в Перу и Чили примерно с 400 года н. э. [98]. Кока также используется в качестве лекарственного средства для лечения пищеварительных заболеваний, язв во рту и других [99]. Скорее всего, наркотики применяли как обезбаливающее средство и для медицинского лечения. И листья коки, и сам наркотик, видимо, считались универсальным средством от многих болезней, так как факты говорят, что в андских сообществах они играли сложную социальную, ритуальную и политическую роль, и традиции эти сохранились до наших времен. [100].

Именно в поиске защиты от различных болезней человечество пыталось найти такое лекарство в растительной пище.

Борьба с микроорганизмами

Тут автор готов выдвинуть гипотезу, которая, вероятно, многим тоже покажется крамольной: первобытный человек перешел на обработанную пищу потому, что она была БЕЗОПАСНЕЕ сырой.

Термическая обработка пищевых продуктов заключается в снижении или уничтожении микробной активности, уничтожении спорообразующие бактерии, дрожжи, плесень, патогенных бактерий, и другим термочувствительных микроорганизмов.

Если споры не будут полностью инактивированы, вегетативные микроорганизмы снова начнут расти. Благоприятные условия для этого возникнут, когда после завершения термической обработки продукты будут храниться при температуре окружающей среды. Выжившие микроорганизмы могут либо испортить пищу, либо произвести токсины, вызывающие пищевое отравление. Температура 110 °C убьет большинство спор бацилл в течение короткого времени. Некоторые микроорганизмы могут быть уничтожены и при более низких температурах, но в этих случаях необходимо увеличить период термической обработки. А при температуре 121 °C уничтожение происходит в течение относительно короткого времени. Возьмем для примера бактерию Clostridium botulinum. Естественный резервуар для нее — почва и различные животные. При кипячении в течение 25 минут при температуре 121 °C бактерии уничтожаются.

Споры штамма Bacillus stearothermophillus обладают большей термоустойчивостью и могут выживать даже при 121 °C. Если колония бактерий содержала, допустим, 1000 этих спор, то через 4 минуты кипячения при такой температуре выживет 100 спор. (величина Д, десятикратное уменьшение числа жизнеспособных спор)

• Через 8 минут в каждой банке выживет 10 спор

• Через 12 минут в каждой банке выживет только 1 спора.

При кипячении в течение 16 минут при 121 °C в результате получилось бы 0,1 споры.

Исходя из этого:

• Чем большее количество микробов присутствует при кипячении изначально, тем больше времени требуется, чтобы уменьшить их количество до приемлемого уровня. Как мы видим, уничтожение микробов зависит от времени термообработки, но если повысить температуру, процесс идет быстрее. Но 10-кратное изменение результата справедливо и в обратном направлении. При понижении температуры на определенную величину значения кривой термической смертности соответственно уменьшится в 10 раз.

Как мы видим, колония Bacillus stearothermophillus при 121 °C за 4 минуты уменьшается в 10 раз. Но чтобы достичь такого же эффекта при температуре 111 °C, нужно будет потратить времени в десять раз больше, то есть 40 минут. [58]

Высокая температура убивает болезнетворных бактерий и микробов, которыми кишит сырое мясо. Далекие наши предки, конечно, ничего не знали об этих микроорганизмах, но они опытным путем убедились, что обработка огнем дает возможность есть мясо, хранившееся в пещере дольше обычного, и даже мясо животного, умершего своей смертью.

Кроме того, не забудем: популяция первобытного человека была немногочисленной. Любая эпидемия могла стать для нее смертельной. А вот животных, в отличие от Homo erectus, было много, и среди них могли быть распространены болезни, губительные для первобытного человека, если бы он употреблял сырое мясо (а именно больных животных легче всего добыть во время охоты). Термическая обработка мяса была для древних способом защитить себя от болезни. И именно по этой причине в случае утраты огня они вновь и вновь открывали для себя секрет его добывания. Между прочим, там, где болезнетворные организмы были не смертельны для человека или по крайней мере не критичны для человеческой популяции в целом, культура добывания огня нередко утрачивалась. Чаще всего это происходило там, где человек находился в определенной изоляции от остальной природы, например, на островах, где не было эпидемических вспышек и огонь как средство защиты от болезней не требовался. В этом случае человеческая популяция регрессировала и попадала во временную петлю бесконечного застоя. Деградация происходила на генном уровне, поскольку гены не чувствовали на себе давления отбора.

Так, на острове Флорес люди не использовали огня. Они изготовляли примитивные каменные орудия и охотились на молодых карликовых слонов и гигантских крыс. В своем развитии они отставали от доисторических людей, обитавших на континентах. Жители Тасмании владели огнем, бережно переносили его во время перекочевок, но свидетельств, что они сами умели добывать огонь, не существует. Часть ученых считает, что раньше они умели делать это, но затем утратили такую способность. Нетрудно предположить, что на острове просто не было надобности в защите от болезней. И племена аборигенов, обнаруженные в тропических лесах на Андаманских островах, не знали, как добывать огонь, но, получая его во время лесных пожаров, в дальнейшем заботливо охраняли от затухания.

Природа и сама позаботилась о том, чтобы уберечь человека от болезнетворных организмов. Поэтому когда современные приматы или представители диких племен находят труп животного, они, как правило, его не трогают. Да и среди зверей трупоедов не так уж много. Предки, конечно, не знали о том, как распространяются болезни, но естественный отбор сыграл свою роль, внедрив в их гены отвращение ко всему, что представляло собой реальную опасность.

Известный психолог Пол Розин, изучая отвращение как предмет, пришел к выводу, что все, вызывающее у нас отвращение, это прекрасная среда для вредных организмов, которые представляют опасность для нашего здоровья. Ну, к примеру разлагающиеся трупы, экскременты, тухлое мясо и т. д. Если что-то подобное даже нечаянно попадет в рот, человек немедленно выплюнет его, более того, его может вытошнить. Рвотные позывы возникают даже просто от одного вида того, что человек считает отвратительным. Кстати, в отличие от продуктов животного происхождения, растения такого отвращения у нас не вызывают. Кстати, животные, использующие огонь, о которых мы писали выше также предпочитают лакомиться безопасной пищей, поскольку трупы животных во время пожаров уже обработаны огнем.

Подводя итог всему сказанному, сделаем вывод: ЧЕЛОВЕК ОСВОИЛ ОГОНЬ КАК СРЕДСТВО ЗАЩИТЫ ОТ БОЛЕЗНЕЙ. Да, конечно, в пещере или хижине очаг — это к тому же источник тепла, а в вечернее и ночное время — и света, это защита от укусов комаров и мошкары. Но — и это очень важно — первые следы использования огня были обнаружены в теплых климатических широтах, где значение огня как источника тепла невысоко. Это еще одно подтверждение, что огонь прежде всего требовался человеку для термического обеззараживания пищи от болезнетворных бактерий и микробов, а также для выкуривания кровососущих насекомых.

Огонь был для древних божеством, отношение к огню как к божеству сохранялось веками и дошло почти до нашего времени. Люди верили, что добыв огонь «дедовским» способом, они смогут оградить себя от несчастий. В Германии такой огонь называли «диким», и добывали его в случае эпидемий, крупного падежа рогатого скота и других бед. Предварительно во всех домах селения гасили «ручной» огонь, а потом заменяли его путем сверления дерева деревом. Такие же случаи были в Шотландии (1826 г.), Ганновере (1828 г.) Такая же практика наблюдалась и в России, только здесь добытый вручную огонь называли не «диким», а «живым», «новым». В поле или овраге строились арочные ворота, по обе стороны от которых разводился огонь, и через них проходили все люди селения вместе со своим скотом. Перед таким шествием люди одевались во все новое, чистое. Напоследок через ворота пропускали несчастную черную курицу, которая считалась олицетворением беды и болезни, причем гнали ее достаточно долго, чтобы она не могла вернуться назад. Затем люди расходились, взяв с собой раскаленные угли обрядовых костров, а придя домой, окуривали их дымом жилье.

Люди просили огонь о помощи и на опыте убеждались в эффективности такого партнерства.

Безусловно, приготовление пищи на огне облегчало работу кишечнику, так как разрушало структуру пищевых компонентов-упаковки крахмала в клубнях и нити белка в мясе. Но все же главным достоинством огня было уничтожение вредных микроорганизмов. Оно уменьшало воздействие на организм вредных токсинов и патогенов, таких как паразиты, бактерии и вирусы, которые присутствуют во многих сырых продуктах. И также имеет преимущество в уничтожении токсинов, которые быстро накапливаются в разлагающихся трупах под тропическим солнцем. Огонь для наших далеких предков был первым эффективным лекарем, который не позволил человеческой популяции исчезнуть с лица земли.

2. Керамика

Несомненно, керамическая посуда — одно из важнейших изобретений человечества. Появление ее было переворотом в способе приготовления пищи и хранения ее запасов.

Ценные качества керамических сосудов — влагонепроницаемость, жаро- и огнеустойчивость, высокая прочность и равномерная теплопроводность.

В широком распространении керамики сыграли свою роль повседневная доступность сырья, простота и легкость обработки глиняной заготовки и обнаруженное экспериментальным путем свойство глины переходить при нагревании от пластичного состояния к твердому.

До появления металла и стекла только керамическим изделиям можно было придать произвольную форму. В этом же заключалось одно из отличий керамических контейнеров от других, изготовленных из природных материалов. К тому же плетеные, деревянные емкости не сравнимы с глиняными в первую очередь потому, что не могут выдержать нагревания. Но самое главное — керамическую посуду было гораздо проще очистить от продуктов гниения, брожения и различных органических остатков. Ее можно было дезинфицировать простым способом сильного нагрева, что гарантировало избавление от болезнетворных микроорганизмов.

Даже в эпоху меди и бронзы металлическая посуда не смогла вытеснить глиняную, поскольку легко подвергалась окислению (до появления эмалевых покрытий).

Происхождение керамики невозможно связать с каким-то одним центром. Древние наши предки «открывали» ее для себя неоднократно, в разных местах и в разное время, независимо друг от друга.

Керамика изготавливалась из специального «теста», основой которого служили глины. К ним добавлялись различные местные примеси. Изготовление сосудов велось вручную, в разных местах по-разному, но в целом сводилось к двум способам — ленточному и методу выбивания. Ленточный (техника налепа) заключался в том, что ленты (жгуты) глины последовательно прикреплялись кольцами друг к другу, постепенно образуя дно и стенки будущего сосуда, после чего стыки их заглаживались и полученное изделие обжигалось. При методе выбивания в коме глины делали углубление, которое потом расширяли, разминая этот ком, опирающийся на какую-либо твердую подставку. Затем шла важнейшая при изготовлении керамики операция — обжиг. Этот этап работы был и самым сложным, так как обжиг требует высоких температур и равномерного нагрева, чего очень трудно достичь при помощи обычного костра. Тем не менее самая ранняя керамика вся обожжена на костре. Можно только удивляться терпению и упорству предков, не отступавших от цели, несмотря на неоднократно получаемый отрицательный результат.

Гончарные горны, естественно, примитивные, появляются только в развитом и позднем неолите. Еще позже появляется гончарный круг — при переходе к энеолиту [1].

Керамика была первым искусственным материалом, созданным человеком, и поэтому являла собой настоящий технологический прорыв в развитии человеческого общества. Сегодня она используется не только в производстве посуды и декоративных изделий, но и в промышленности, медицине, без нее не возможно использование ряда высоких технологий.

Но предки наши были вполне удовлетворены уже тем, что открыли для себя способ изготовления прочной надежной посуды, и на протяжении тысячелетий сосуды различного назначения из обожженной глины являлись самым массовым видом керамических изделий. Правда, с течением времени они совершенствовались, становились более изящными по форме, украшались орнаментом, декоративными рисунками.

Почему древние остановились именно на керамике? Ведь вокруг было много других природных материалов — камень, дерево, кора, кожа. Частично мы уже ответили на этот вопрос, когда рассматривали достоинства керамики. Но не лишним будет остановиться на нем подробнее.

Камень — достаточно сложный материал, обработка которого требовала огромных усилий, к тому же тяжеловесные сосуды из камня крайне неудобны в пользовании. В сосудах из дерева и коры нельзя хранить жидкие продукты, они, как и изделия из кожи, не годятся для приготовления пищи на огне. Человек находился в поиске материала, обладающего такими характеристиками, которые позволили бы ему создавать максимально функциональные и удобные в хозяйстве емкости. И таким материалом оказалась глина. В отличие от камня она была податлива и эластична, изготовлять из нее предметы и сосуды было сравнительно легко, а после обжига они были достаточно прочными.

Как произошло это важнейшее для наших далеких предков открытие? Ведь глядя на глину трудно представить, что ее можно сделать твердой. Как древний человек сумел придумать сложнейший технологический алгоритм, в результате которого глина кардинально меняет свои свойства, становится прочной, влагонепроницаемой и термостойкой? Важно, что в любом случае это ему удалось. Но пройдет много веков, прежде чем уже вполне образованный человек расшифрует физико-химические процессы, превращающие глину в керамику [2].

Керамическое производство, как считают многие ученые, возникло в результате наблюдений над тем, как образуется обожженная глина при приготовлении пищи в специально подготовленных ямах. В них разводили огонь, одновременно рядом на костре разогревались камни. После того, как дрова в яме сгорали, стенки ее становились если и не полноценно керамическими, то, по крайней мере, приближенными к ним. В любом случае, водонепроницаемость их значительно возрастала. Яму очищали от углей и золы, наливали в нее воду, в которую опускали продукты, и туда же бросали раскаленные камни, чтобы довести воду до кипения. В результате получали вареное мясо и рыбу. Наблюдая за тем, как огонь обжигал стенки ямы, человек, по всей видимости, и пришел к мысли, что таким образом можно изготовлять сосуды, которые упростят процесс приготовления пищи.

Существует две версии того, почему человек в выборе материала для посуды остановился именно на глине. Сторонники первой полагают, что поначалу древние люди плели себе посуду из лыка и веток, обмазывая ее затем глиной. Это делало емкости прочнее и, что немаловажно, обеспечивало более ровную поверхность стенок и дна. В таких сосудах было удобнее хранить зерно — оно не высыпалось в просветы между ветками. Гипотеза получила название «корзиночной». К признанию ее склонял и тот факт, что именно так в Африке, Азии, Южной Америке и в наше время поступают сохранившиеся примитивные племена. Но как показывает опыт, плетеный сосуд, обмазанный глиной, чаще всего не выдерживает обжига, и получить керамику не представляется возможным.

Другая гипотеза заключаются в том, что первым пластическим сырьем будущим гончарам послужила не глина, а материалы органического происхождения — навоз животных, птичий помет. Глина в этих случаях использовалась лишь как связующий компонент. Обжигу такие сосуды поначалу не подвергались, их просто высушивали и использовали для хранения и переноски продуктов. Но со временем доля глины в формовочном материале возрастала, и в конце концов этот материал стал основным сырьем. В огне органические части подобной посуды сгорали, а глина приобретала высокую прочность. Это и побудило людей лепить свои изделия только из глины, без каркаса из веток или лыка, а также без органических веществ. Ряд ученых считает возможным, что такой метод изготовления посуды действительно существовал еще до того, как появилась керамика. Но мне такой постепенный подход к созданию керамики не кажется убедительным. Скорее всего, изобретение ее было не постепенным, а внезапным, и главной причиной тому послужили обстоятельства (о них речь будет идти ниже), которые заставили людей срочно искать выход и тем самым подтолкнули к открытию.

Археологические раскопки керамики

Керамика представляет собой для археологов самый массовый материал в культурном слое древних поселений. Объясняется это просто — керамические изделия достаточно прочны и могут сохраняться сотнями лет. К тому же разбитые сосуды не утилизируются, то есть черепки керамики наши предки не могли использовать вторично.

Ранее считалось, что керамика появилась в период неолита, с развитием сельского хозяйства — примерно за 10 000–8000 тысяч лет до н. э. Тогда возникла потребность в емкостях для хранения различных продуктов, что и побудило древнего человека заняться экспериментами. Но это предположение вряд ли заслуживает доверия, поскольку последние археологические находки керамики свидетельствуют о ее более солидном возрасте. По крайней мере, вновь обнаруженным керамическим сосудам явно больше, чем 12 000 тысяч лет. Так что вряд ли именно переход к сельскому хозяйству стал толчком к зарождению гончарного дела.

Боюсь оказаться непопулярным, но тем не менее убежден, что изобретение керамики произошло в период, когда от того, появится ли прочная надежная посуда, зависела выживаемость всей популяции. Можно ли предположить, что именно керамическая посуда, которую можно было мыть и дезинфицировать, смогла спасти людей от болезней? Согласимся, что это более чем вероятно. Но в таком случае неудивительно, что именно неизвестные инфекции подтолкнули человечество к взрыву изобретения керамики почти на пустом месте.

Но все по порядку. Глина как строительный материал играла большую роль при сооружении жилищ. Уже в древнейшие времена использовались высушенные на солнце кирпичи. Первобытные земледельцы, даже познакомившись с искусством обжига керамических изделий, обжигу кирпича еще не научились. Почему керамические изделия были важнее, чем обжиг кирпича? Многие оседлые народы не пользовались обожженным кирпичом вплоть до наших дней. Он не стал популярным, хоть и обладал определенными преимуществами перед кирпичом-сырцом. Безусловно, он прослужил бы дольше в условиях проливных дождей, и мог защитить от внешних врагов, поскольку был крепче, наконец, был экономически более целесообразным — ведь вложение в то, что будет служить дольше, со временем окупит затраты. Тем не менее древние предпочитали строить временные дома из кирпича-сырца, хотя в хозяйстве уже использовали керамику. Ответ очевиден: посуда из обожженной глины была более необходима, чем прочные обожженные кирпичи при строительстве дома и городов. Скорее всего, научившись производить керамическую посуду и оценив по достоинству ее возможности, люди уже не могли обходиться без керамики. И среди этих возможностей на первый план выступала способность керамики обезопасить людей от болезней.

Обжигать глину люди начали около трёх десятков тысячелетий назад. Но первые керамические изделия, появившиеся еще в палеолите (27–24 тыс. л. н.) представляли собой фигурки животных. Буквально тысячи статуэток из обожженной глины были обнаружены археологами на территории Моравии в Долни Вестонице. [3]

Но почти все они были разбиты вдребезги. Видимо, антропоморфные статуэтки делали для магии, а не для утилитарных целей. Сегодняшние эксперименты с лессовым грунтом, который гончары позднего палеолита использовали для своей глины, показали, что вполне можно обжигать фигурки из лесса в печах, реконструированных из тех, что были на месте, и получать хороший результат. Однако если статуэтка была сделана из влажной глины внутри, обернута влажной глиной, а затем обожжена, она почти всегда взрывалась в печи, производя горсть фрагментарных предметов, точно таких же, как те, что были найдены на месте Долни Вестонице. Значит, гончары Граветтской культуры (поздний палеолит) намеренно заставляли свои статуэтки взрываться! Но зачем? Видимо, для жителей Моравии это имело большой магический смысл. Вполне вероятно, что такие взрывы символизировали избавление от демонов. А обилие черепков позволяет подозревать, что желающих избавиться от злых сил было более чем достаточно.

То, что глина использовалась древними в первую очередь для изготовления ритуальных предметов, а не керамической посуды, подтверждает и такой факт. На территории Японии обнаружены глиняные статуэтки от 3 до 30 см высотой, получившие название «догу». Часть из них изображает животных, но наиболее распространены стилизованные женские изображения, по выразительности и колоритности вполне сравнимые с ритуальными керамическими сосудами того времени. В целом они заставляют вспомнить каменные статуэтки и статуэтки из бивня мамонтов, изготовлявшиеся древними людьми в конце палеолита и неолите. Каменные статуэтки были распространены повсеместно. Антропоморфные догу интересны тем, что использовались для «лечения». То есть их делали специально для того, чтобы затем разбить во время лечебного ритуала, считает исследователь Явата Итиро. Причем разбивалась та часть статуэтки, которая соответствовала больному участку человеческого тела. Не исключено, что керамические статуэтки использовались именно потому, что их было нетрудно разбить, что с каменными статуэтками проделать значительно сложнее. Впрочем, некоторые догу исследователи рассматривают как ритуальные предметы, использовавшиеся в культе плодородия.

Эти глиняные фигурки людей и животных появились в период японского неолита (культура Дзёмон, с 13 000 по 300 лет до н. э.). Именно они дали название целой эпохе. Обжиг догу, так же как и глиняной посуды, осуществлялся в ямах, на дне которых разводился костер. Температура его достигала всего 600–800° градусов, в связи с чем керамические сосуды страдали повышенной хрупкостью.

Сосуды, прошедшие низкотемпературный обжиг, были не очень удобны для хранения в них воды, поскольку теряли за ночь до 10 % налитой в них жидкости. В конце Дзёмон технология обжига усовершенствовалась, и потери снизились. К тому же поверхность сосудов стали покрывать красной охрой и использовать технику лощения, когда поверхность керамического изделия полируется до блеска, что тоже сказалось на ее прочности положительным образом.

Как показывает радиоуглеродный анализ, самым ранним из обнаруженных фрагментов японской керамики никак не менее 13 тыс. лет. До недавнего времени эту керамику высокоразвитой культуры дзёмон японских охотников-собирателей, существовавшей почти 13 000 лет назад, считали самым ранним образцом керамики в мире.

Однако за последние десять лет в Азии были обнаружены свидетельства еще более древних традиций изготовления керамики. Исследования в пещере Ючаньань в провинции Хунань приводят к мысли, что древнейшая китайская керамика появилась еще раньше японской — 14–15 тыс. лет назад. [Radiocarbon dating, 2009]. Затем в ряде памятников на востоке России и в Сибири были найдены керамические фрагменты возрастом от 14 000 до 16 000 лет [4]. Но и это было еще не все.

Изучение осколков горшков и связанных с ними останков, найденных в пещере в Даосянь на юге Китая, указало на еще более раннюю, просто невероятную датировку — примерно 18 000 лет назад! Позже оказалось, что и это не предел. Находка обломков керамических горшков в пещере Сяньжэньдон на юго-востоке Китая (провинция Цзянси), сделанная в 1993 году, убедительно свидетельствует об этом. Исследования этой керамики китайскими, американскими и немецкими учеными показали, что она была изготовлена 20 тысяч лет назад! Это подтверждает радиоуглеродный анализ обнаруженных в пещере керамических черепков. Такой метод определяет их возраст как 20 000–19 000 лет. То есть находки в Сяньжэньдон на 2000–3000 лет старше, чем другие керамические изделия, найденные в Восточной Азии и в других местах. Значит, керамика появилась и использовалась за 10 тысячелетий или более до появления сельского хозяйства. Удалось установить, что гончарные изделия, обнаруженные в пещере, были выполнены охотниками-собирателями, жившими во время максимального объема ледникового периода.

При исследовании керамики Дзёмон возникает вопрос: была ли она следствием влияния со стороны китайского материка или зародилась на острове независимо от соседа? Китайское влияние вполне возможно, поскольку в то время у Японии имелись весьма тесные контакты с материком. Во всяком случае, распространение керамики на Японских островах началось с северо-западного Кюсю, т. е. с территории, наиболее подверженной континентальному влиянию. Но я также не исключаю, что в Японии могла зародиться самобытная культура изготовления керамики независимо от континентального центра, так сказать, на пустом месте. Для этого просто должны были возникнуть определенные условия. В частности, если на японских островах получили распространение болезни эпидемического характера, то популяция, чтобы выжить, начала в ускоренном режиме искать средства противодействия, что и привело к прогрессивным изобретениям. Переход на керамику и употребление значительной части пищи в вареном виде должны были и защитить от болезни, и положительно сказаться на продолжительности жизни человека, поскольку уменьшали опасность инфекции. Подтверждением этой гипотезы может служить и тот факт, что возникновение гончарного производства и переход к производящему типу сельского хозяйства в Японии отстояли друг от друга примерно на 12 тыс. лет. То есть потребность в керамике возникла раньше, еще в доземледельческий период Дзёмон.

Проблема изучения керамики заключается в том, что на протяжении долгого времени среди ученых бытовало устоявшееся мнение: что глиняные сосуды появились после того, как человечество перешло к сельскому хозяйству. Однако первобытный человек — охотник-собиратель еще не думал о запасах пищи, а керамикой уже пользовался, что подтверждают найденные керамические сосуды в верхнем палеолите. Для чего же тогда использовались глиняные горшки? Следы от ожогов, и черные подпалины на внешней поверхности осколков горшка дают основание предположить, что сосуд нагревали на огне, и означают, что керамика использовалась для приготовления пищи, и поначалу, видимо, только для этого [5].

Скорее всего, охотники-собиратели варили в ней улиток и ракушки, кипятили кости животных, а также другие продукты животного и растительного происхождения.

Как уже говорилось, прочную керамическую посуду научились делать далеко не сразу. На это ушло не одно столетие. То есть из керамической посуды ели, в керамических сосудах хранили запасы пищи, но для того, чтобы варить в керамике еду, надо было сделать эту керамику достаточно огнеупорной, чего удалось достичь около 20 000 лет назад. Только тогда керамические сосуды стали действительно термостойкими. И это открыло нашим предкам широкие возможности в организации своего питания. Доисторические кастрюли были очень важны для приготовления продуктов животного происхождения. Древние люди ели мясо или сырым, или обжаренным на костре, когда оно, едва ли не обуглившись сверху, внутри все равно оставалось полусырым. Теперь появилась возможность мясо варить. Исследования липидных биомаркеров, содержащихся в пищевых остатках, свидетельствуют, что этой возможностью древние воспользовались в полной мере. А вот прямых доказательств переработки растений в доисторической керамике долгое время получено не было, хотя это позволяло использовать в пищу несъедобные в сыром виде и даже токсичные растения.

Тем не менее международной группе учёных удалось выяснить, когда именно люди начали термически обрабатывать растительную пищу в керамической посуде. Поиски привели их в Северную Африку, в Сахару. Для нас сегодня Сахара — выжженная пустыня, но такой она была не всегда. Еще 10–12 тысяч лет назад она представляла собой зелёную саванну с целой сетью озер и рек — то есть место, весьма благоприятное для жизни. И уже тогда древние жители Сахары пользовались качественной керамикой и обрабатывали в ней растительную пищу. Об этом свидетельствуют находки ученых в двух пещерах ливийской Сахары — Уан Афуда и Такаркори. Грот Такаркори использовался древними людьми в течение 5 тыс. лет. Здесь сохранились обогревшие части растений и множество пыльцы: рогоза, фикуса, кипариса, кассия и ряда злаковых. Органические останки на черепках керамической посуды были подвергнуты специальным тестам. Анализ их химического и изотопного состава показал, что на 29 черепках из Такаркори имелись следы животных жиров, однако 38 осколков явно хранили остатки вареных растений. Сходная картина была обнаружена и в пещере Уан Афуда. Если судить по соотношению стабильных изотопов углерода, древние обитатели ее активно употребляли в пищу злаки, а также водные растения. Таким образом был получен комплекс доказательств: следы на посуде, обгоревшие фрагменты и археоботанические данные о том, какие растения имелись в то время в Северной Африке. Все они однозначно указывали на одни и те же виды растений, и эти растения явно использовались в пищу. Таким образом, в Северной Сахаре растительную пищу готовили в керамике как минимум десять тысяч лет назад. И судя по результатам исследований, растительная пища даже преобладала над животной. Последнее обстоятельство делает северо-африканские находки вообще уникальными [6].

Через освоение производства керамики проходили все люди Земли, достигшие в своем развитии уровня неолита. Только немногочисленные племена, которые застряли в верхнем палеолите, так и не достигли уровня обжига глины до керамики. Хотя охотники-собиратели все же изготовляли примитивные горшки из глины, сушили их на солнце, затем обкладывали внутри и снаружи соломой, затем поджигали. Любое общество, достигшее в культурном развитии неолита, на каком-то этапе совершенствовало технологии обжига глины, и возникало гончарное производство.

Давайте посмотрим, как появилась керамика в разных географических местах. Все ранние находки керамики, обнаруженные на многочисленных стоянках в Ливане и Сирии, относятся ко времени, когда уже получает распространение сельское хозяйство и одомашнивание животных. (ок 10 000–11 000 л. н). В плодородном Полумесяце самая ранняя найденная керамика была изготовлена 8500–8000 л.н., в так называемый керамический неолит, в период позднего неолита.

В Телль-эль-Керхе, в долине реке Балих (Сирия) многочисленные неолитические поселения располагались вдоль реки Балих (южный приток сирийского Евфрата) с конца 8-го тысячелетия до н. э. Помимо гончарных изделий, археологами найдены здесь многочисленные фрагменты хорошо сделанных алебастровых и мраморных чаш, множество кремниевых и обсидиановых орудий и фигурки из глины и известняка [7].

Ранняя керамика найдена также в поселении неолита Амуке (Турция). Она была сделана около 8000 л.н.

Более поздняя керамика, обнаруженная в других местах — Месопотамии (Ирак), Леванте (Ливан, Израиль, Иордания), Загросе (Иран), Анталии (Турция) относится к неолитической культуре и датируется ~8000–6000 л. н. (самое начало медного века). Рассмотрим их подробнее.

Месопотамия: (Умм Дабагия, Хассун, Халаф, Самарра, Убейд)

Умм Дабагия располагалась на севере нынешнего Ирака. Поселение было небольшим, в нем насчитывалось всего шесть семей. Дома сооружались четырехугольными, со складами, следы которых прослеживаются. В домах найдены следы росписи на стенах, аналогичные обнаруженным в Чатал хюйюке. Сельское хозяйство и скотоводство были, по — видимому, очень бедными, так как климат здесь довольно засушливый. Основным источником средств к существованию скорее всего служила охота. Керамика присутствовала в изобилии около 8200–7900 л.н.

Хассунская культура относится к керамическому неолиту Северного Ирака. Здесь были впервые обнаружены осколки керамики датировкой ок. 7900–7200 л.н. (Хассуны). Керамика в основном украшена геометрическими фигурами, но на нескольких черепках обнаружены изображения козлов.

Самаррская культура в Ираке обнаружена в поселении — Телль-эс-Савван (as-Sawwan). Здесь впервые найдены (ок. 7500–6500 л.н.) осколки типичной самаррской керамики — монохромной, расписанной стилизованными фигурами животных и птиц, а также геометрическими рисунками.

Халафская культура (керамика ок. 7200–6200 л.н.) была расположена на границах трех государств — в Северном Ираке, на юго-востоке Турции и Сирии. Первые образцы ранее неизвестной халафской керамики были обнаружены в 1908 г. Джоном Гарстангом на памятнике Сакче-гёзю [8] радиоуглеродный образец Телль-Халафе указывает на дату около 5600 года до н. э. (ок.7600 л.н.)

Небольшие поселения халафской культуры располагались у рек, были плотно застроены однокомнатными сырцовыми домами, иногда на каменном фундаменте, с примыкающими прямоугольными хозяйственными постройками, иногда с печами, очагами, в том числе для обжига керамики. Некоторые здания, возможно, предназначались для ритуальных целей, в одном из них было найдено большое количество женских статуэток. Имевшиеся также круглые здания представляли собой, вероятно, просто жилые дома.

Основой хозяйства служили земледелие и скотоводство. Земледелие зависело от природных осадков, ирригация не использовалась. Здесь выращивали пшеницу, ячмень и лён. Найдены каменные зернотёрки, ступки, серпы, обгоревшие зёрна пшеницы и ячменя, кости домашних животных (коров, овец, коз, собак и др.), а также многочисленны орудия из кости. Что касается керамики, то особый гончарный стиль халафской культуры заключается в использовании более двух цветов (называемых полихромными), а также геометрических и животных мотивов. Но изготавливалась также нерасписная и лощёная керамика. Обнаружены антропоморфные и зооморфные глиняные фигурки, причем все антропоморфные фигурки изображают женщин. Погребения халафской культуры характерны тем, что умерших хоронили в грунтовых ямах в скорченном положении на боку. Имеются и факты кремации. Младенцев часто хоронили в сосудах под полом построек. Провожая умерших в загробный мир, родственники и соплеменники оставляли в могилах предметы, которые, на их взгляд, могли понадобиться там покойным — посуду с пищей, украшения, магические фигурки. Медь в поселениях халафской культуры также была известна, но не использовалась для изготовления инструментов. (Halaf & Arpachiya)

Убейдская культура в Южном Ираке охватывает следующие примерные временны́е рамки — 6-е — начало 4-го тысячелетия до н. э. Ранние убейдские фазы синхронны поздненеолитическим культурам Северной Месопотамии (Хассуна-Самарра, Халаф), и, видимо, сформировалась под влиянием самаррской культуры.

Отличительной чертой культуры Убейда является ее керамика (ок. 6500 л. н) — расписная, монохромная, цвета буйволовой кожи и других оттенков (в зависимости от обжига). Многочисленные примеры этой керамики были найдены вдоль Персидского залива, вплоть до Дилмуна (Бахрейн). Такая же керамика была найдена у цивилизаций, населяющих долину Инда. На керамических предметах начали изображать стилизованных животных, здесь же было обнаружено первое изображение повелителя (или царя) животных. Это был отдельный мотив в древнем искусстве, изображавший человека между двумя противостоящими животными. Он был очень распространен в искусстве Древнего Ближнего Востока и Египта в более поздние периоды.

Джармская культура — археологический памятник неолита, расположенный в современном Ираке у подножия гор Загрос. Периоду расцвета соответствуют 6200–5800 гг. до н. э. Поселение состояло из 25 глинобитных сооружений на каменном основании. В них постоянно проживали около 150 человек. Керамика культуры очень простая, ручной работы, с толстыми стенками. Кроме посуды из глины изготавливались зооморфные и антропоморфные фигурки.

Загрос: датировка керамики ок. 8200–6000 л.н. (Ганджи-Даре и Тепе Сараб)

Ганджи-Даре — еще одно поселение эпохи неолита. Самое древнее поселение, сохранившееся на этом месте, существовало около 10 000 лет назад [9] и оставило нам самые ранние свидетельства одомашнивания коз в мире [10]. Что касается растительных одомашненных культур, найденных на этом участке, то это прежде всего двухрядный ячмень [11]. Стоянка Ганджи-Даре была впервые раскопана канадским археологом Филипом Смитом в 1960-х и 1970-х годах, на территории Иранского Курдистана, в центральной части горного массива Загрос. В Ганджи-Даре просматриваются две ранние керамические традиции. Одна из них основана на использовании глины для статуэток и небольших геометрических фигурок, таких, как конусы и диски. Они датированы ок. 7300–6900 до н. э. Другая керамическая традиция возникла в результате использования глины для сосудов.

Для неолитического поселения Тепе Сараб (провинция Керманшах, Иран) характерны каменные орудия и гончарные изделия. Здесь была обнаружена богатая коллекция необожженных глиняных женских фигурок, а также фигурок собак и овец.

Левант (Ливан, Израиль, Иордания, Палестина):

Поселение Библ (Ливан) расположено примерно в 42 км к северу от Бейрута. Оно привлекательно для археологов из-за последовательных слоев мусора, образовавшихся в результате многовекового проживания здесь людей. Впервые раскопано Эрнестом Ренаном в 1860 году. Место было заселено в период до-керамического неолита «B», приблизительно с 8800 по 7000 год до нашей эры. На этом месте сохранились неолитические остатки некоторых зданий. Из рыбацкой деревни в раннюю городскую форму поселение перешло в начале третьего тысячелетия до нашей эры. Найденная здесь керамика была произведена приблизительно 8000–6000 л.н

Ярмукская культура (керамика датирована ок. 7500–7000 л. н) образовалась в долине рек Иордан и Ярмук (Израиль, Иордания, Палестина), и получила свое название от реки Ярмук, которая протекает вблизи археологического памятника Шаар ха-Голан.

Для ярмукской культуры характерен смешанный тип хозяйства. Основными занятиями населения были рыболовство, земледелие и охота. За время раскопок было обнаружено около ста предметов искусства, включая гальки с выгравированными на них изображениями и маленькие статуэтки из камня или глины.

Это одна из первых керамик в истории Израиля, дающая начало эпохе керамического неолита. Судя по керамике из Шаар-ха Голана, можно предположить, что все керамические предметы ярмукской культуры были качественно обожжены и отличались разнообразием. Но при этом мы ничего не знаем о том, как возникла традиция ее изготовления. У многих сосудов уже есть плоское донце, благодаря которому они могут стоять прямо. К тому же у некоторых из них появляются ручки-налепы и обычные петлевидные ручки, с помощью которых их можно было нести или подвешивать. Носители ярмукской культуры умели делать кувшины, сосуды с круглым горлышком, миски, глубокие чаши, маленькие открытые тарелки и сосуды со стянутым горлом. Многие из этих керамических изделий были украшены простыми геометрическими орнаментами. И резные, и нарисованные орнаменты наносились до обжига. Чаще всего встречается орнамент «елочкой», образующий зигзагообразные линии. Иногда на поверхность сосуда при помощи красной краски наносились несколько линий. Часто их размещали рядом с резным орнаментом. В целом эти изделия сильно отличаются от характерных для иерихонской керамической индустрии и лишь отдаленно напоминают сосуды, изготовленные носителями прибрежной культуры Ливан Библ [12].

Иерихон IX — (ок. 7400–6800 л. н). Иерихон расположен на 250 метров ниже уровня моря в долине Иордана, недалеко от северной оконечности Мертвого моря. Иерихон был заселен многие тысячелетия со времен натуфийской культуры (ок. 10 000 л. н) и является одним из самых ранних и непрерывных поселений в мире. Иерихонская община была одной из первых, ставших оседлыми и освоившими сельское хозяйство для обеспечения своего существования. Археологами в поселении было обнаружены ранние свидетельства поклонения предкам. Раскопки древнего Иерихона проводились британской экспедицией под руководством Кэтлин М. Кеньон в 1952–1958 гг. [13].

Чтобы добраться до 9 уровня раскопок — Иерихон IX, где впервые была обнаружена керамика, нужно была пройти один за другим все предыдущие слои. Самый верхний слой соответствовал мусульманскому периоду (с XIII по XIX в) и был представлен захоронениями. Глубже под ним лежал византийский слой (400–600 г); за ним шел римский период (I в. до н. э-II век н. э.), ниже располагался античный слой (IV век до н. э.); затем древнеиудейский (928–586 гг. до н. э.), период с обломками аттической посуды железного века; еще ниже лежал израильский период (XI–VIII вв. до н. э.); затем поздне-ханаанейский период (1400–1250 гг. до н. э.) со внешними и внутренними городскими стенами; еще ниже — городские стены бронзового века, связываемые с библейской историей о «иерихонских трубах». В начале третьего тысячелетия до нашей эры город был защищен мощными укреплениями. Монументальные руины этих укреплений бронзового века, все еще видимые после их окончательного разрушения около 1550 года до н. э., возможно, вдохновили библейских авторов на рассказ об Иисусе Навине, когда Иерихон был назван одним из главных городов, завоеванных израильтянами (Иисус Навин 6). Все же отождествление Иерихона IX с библейским Иерихоном было бы спорным, так как это место едва ли было заселено в конце позднего бронзового века, и когда в то время «стены рухнули», скорее всего, город уже пустовал.

Древнеханаанейские (2-е тысячелетия до н. э) остатки города представлены домами и внешней и внутренней городскими стенами, а также захоронениями позднего халколита (IV–III тысячелетия до н. э.), затем следующие 2000 лет заселение было редким и, возможно, прерывистым. Когда археологи дошли до глубины, соответствующей 5500–5000 гг. до. н. э., была найдена первая примитивная керамика.

Ниже 9-го слоя был обнаружен неолитический период земледелия и разведения домашних животных, но без гончарного производства, так называемый период до-керамического неолита (8400–7300 до н. э.). Дальнейшие раскопки в 1954 г. достигли слоев до-керамического неолита Б и нижележащих слоев PPNA, вплоть до мезолита.

Керамика культуры Вади Рабах (датирована ок. 6800–6200 л. н) была обнаружена в долине реки Иордан (на границе Израиля и Иордании). Она относится к позднему неолиту и раннему медно-каменному веку.

Керамика Анталии: ок. 8000–6000 л.н.

Чатал Хююк, (Çatal Höyük), неолит. Можно сказать, что жители Чатал-Хююка, как и представители многих других культур, прежде чем прийти к гончарному делу, прошли стадии выращивания одомашненных сельскохозяйственных культур (пшеницы, ячменя и гороха) и содержания домашних животных.

Джанхасан (Can Hassan) — археологический памятник в 13 км к северо-востоку от турецкого города Караман в провинции Конья. Здесь были обнаружены остатки архитектурных сооружений, и керамика.

Хаджила́р (Hacilar) — стоянка эпохи неолита на юго-западе Турции, в 25 км от Бурдура. Дома в Хаджиларе составляли группы, окружающие внутренний двор поселения. Каждое жилище было построено на каменном фундаменте для защиты от воды. Стены были сделаны из оштукатуренного дерева или необожжённого глиняного кирпича, скреплённого известковым раствором. Внутри дома плоскую крышу поддерживали деревянные столбы. Внутренние стены были покрыты штукатуркой и кое-где покрашены. Углубления в стенах были использованы в качестве шкафов. Кухни располагались отдельно от жилых комнат, а верхние этажи использовались под зернохранилища. В домах Хаджилара не было обнаружено никаких дверных проемов. Вполне возможно, что вход был только с крыши [14]. В поселении было развито сельское хозяйство. Здесь выращивали пшеницу, ячмень, горох. Сельчане занимались разведением животных, о чем говорят найденные кости крупного рогатого скота, свиней, овец, коз.

Керамика из Хаджилара имеет сходство с керамикой Халафской культуры примерно того же периода. Есть сходство и в их фигурках.

Еще один археологический памятник на юге Турции — Мерсин (Mersin), современное название Юмюк-Тепе (Yumuk Тере), представляет собой остатки поселения эпохи неолита и энеолита (7–2 тыс. до н. э.). Раскопки здесь производились в 1937–1939 и 1946–1947 гг. под руководством английского археолога Дж. Гарстанга. Культурный слой имел толщину свыше 25 м. Слои от 19-го и более ранние содержат материалы одной из древнейших известных к настоящему времени неолитических культур, в том числе обсидиановые наконечники копий с прекрасно обработанной в технике отжимной ретуши поверхностью и открытые сосуды с горизонтальными продырявленными ушками и туловом, определенные участки которого украшены оттисками раковин. Слой 18 содержит больше монохромной неолитической керамики, орнаментированной поясками.

Долина Инда (Пакистан).

Мехргарх — неолитическая стоянка, существовавшая примерно за 7000–2000 лет до н. э. в Белуджистане, к западу от реки Инд (сегодняшний Пакистан). Самое раннее поселение здесь, по мнению ученых, появилось между 7000 и 5500 годами до н. э. Уже тогда жителям его было знакомо земледелие и животноводство — они выращивали пшеницу и ячмень, разводили коров, коз и овец, опередив тем самым многих своих современников. А вот гончарного дела не знали, хотя оно уже было распространено, и керамической посудой не пользовались. Жили в простых домах из необожженного кирпича. В каждом доме, как правило, было по 4 комнаты. Поселенцы любили украшения. На месте стоянки найдены браслеты и подвески, для которых использовались морские раковины и глазурованные бусины, полудрагоценные камни, в частности, бирюза, в поделках встречается также лазурит. На месте поселения обнаружены фигурки женщин и животных, использовавшихся, по-видимому, в магических целях. Сменилось несколько поколений, прежде чем поселенцы начали производить керамику. Это произошло примерно за 5500–4800 лет до н. э. Позже, в период, который можно датировать как 4800–3500 лет до н. э., керамики и терракоты становится гораздо больше, причем на изделиях появляются более сложные узоры, а также животные мотивы. По-прежнему встречаются женские статуэтки, только теперь они имеют оригинальные причёски и украшения [15].

Потребность общества в керамическом производстве и его совершенствовании была продиктована саморазвитием древнего человека, его постепенным генетическим «переустройством» на определенном этапе исторического развития. Именно это позволило древним вырабатывать прогрессивные тенденции в производстве керамики и добиться при этом нового уровня специализации труда. Это предположение хорошо иллюстрируется существованием по соседству племен с разными технико-технологическими традициями и уровнями специализации. В Центральном Иране за 3 тыс. лет до н. э. в керамическом производстве господствовала система, наиболее прогрессивная по своему уровню и характеру — с использованием гончарного круга (Сиалк-4), в то время как немного севернее, на территории приурмийского района посуда по-прежнему делалась руками.

В III тыс. до н. э. появляется культура так называемой гребенчато-ямочной керамики, близкая к культурам ямочно-гребенчатой керамики и распространившаяся в северной части ее ареала. Особенность керамики в использовании белемнитов (головоногие молюски), и отпечатков гребенчатого штампа. Украшениями здесь служили сланцевые подвески, просверленные зубы промысловых животных. Орудия труда и оружие были немногочисленными. Иногда в культурном слое поселений, особенно в северных районах распространения ямочно-гребенчатой и гребенчато-ямочной культурной общности, находят эмбрионовидные глиняные антропоморфные фигурки, разнообразные зооморфные изображения и фигурки водоплавающих птиц. Встречаются также их изображения на керамике. [16]

Микроорганизмы и керамика. Возможные причины возникновения керамики?

Древние уже владели высокотемпературными обжигом, но еще не пытались делать посуду из той же глины. Почему? Я думаю, что керамические статуэтки, как впоследствии и керамические посуда, служили одной цели — сберечь от злых духов. Но со статуэтками это далеко не всегда срабатывало, а вот посуда действительно помогала, поскольку приготовленная в ней пища могла уберечь хозяина от болезней.

Обращает на себя внимание тот факт, что керамика появляется повсеместно там, где цивилизации в своем культурном развитии достигли неолита. То есть человечество как бы «доросло» до глиняной обожженной посуды, которая способствовала изменению его рациона. Ряд ученых полагают, что изобретение человеком керамических сосудов было обусловлено необходимостью повысить калорийность питания в условиях сурового климата позднеплейстоценового похолодания (а приготовление пищи в сосудах на огне позволяло это сделать). [17] Можно согласиться с таким мнением, и все же, на мой взгляд, основная причина перехода на глиняную посуду заключалась в другом. Человек опытным путем убедился, что пища, приготовленная в ней, не только сытнее, вкуснее и разнообразнее, но и — главное — безопаснее! Вполне допускаю, что и пить они стали кипяченую воду.

В вареной пище и кипяченой воде нет микробов и микрооганизмов, а значит, с переходом на керамику инфекции пошли на спад. Также керамическая посуда использовалась именно для этой цели, но довольно скоро человек понял, что и хранить в ней продукты гораздо удобнее и практичнее, чем в плетеных корзинах, обмазанных глиной. Керамика не только предохраняла продукты от сырости и грязи, но и защищала от грызунов, для которых соломенные и сплетенные из веток корзины не служили преградой. Речь идет не просто о количественном сохранении продуктов (хоть, конечно, и это было важно). Но гораздо опаснее было то, что грызуны могли занести инфекцию в отложенные про запас продукты, а это уже угрожало людям серьезными болезнями и даже гибелью всей популяции. Керамические сосуды, в отличие от соломенных и деревянных, грызуны повредить не могли.

То, что предки осознавали опасность, исходящую от грызунов, мы можем видеть на примере обезьян. Если в клетку с шимпанзе запускали крысу, обезьяны бросали все занятия, хватали синий жетон, открывающий дверцу клетки, опускали его в «правильное» отверстие автомата и взбирались на экспериментатора, чтобы он взял их домой. [18]

По-видимому, боязнь грызунов сформировалась у них в процессе эволюции, а у наших предков она уже была на уровне подсознания.

Ведь мы до сих пор так и храним продукты в закрытых сосудах. Конечно, сейчас уже не столько от грызунов (в городских квартирах их нет), сколько просто для чистоты, но у сельских жителей они используются и по своему древнему назначению. А с появлением крупных зернохранилищ грызуны вообще стали серьезной проблемой. Понадобилась помощь животных, уничтожающих таких вредителей в природе. На помощь пришли кошки, хорьки и мангусты. В первых двух случаях удалось полное одомашнивание животных и их селекция. Но, как мы знаем, домашние животные также подвержены болезням и заражаются при эпидемиях в случае укуса болезнетворных насекомых. Поэтому керамика лучше предохраняла от грызунов и предназначалась для хранения продуктов.

Особенности керамики и технологии ее изготовления были обусловлены прежде всего требованиями, делающими керамическую посуду пригодной для приготовления в ней пищи, что могло оградить от «злых сил природы», от болезней и эпидемий.

Весьма существенно, что почти идентичные виды керамической продукции, требующие определенного уровня технических навыков и знаний, создаются на разных территориях, не имеющих прямых контактов, что свидетельствует о конвергентном возникновении и развитии керамики, без какого-то взаимовлияния и традиций. Все это говорит о том, насколько важно было для человека изобретение керамики. Именно вопрос выживаемости заставил его преодолеть рубеж следующего этапа культурного развития, когда стало возможно освоение принципиально новой технической базы, внедрение новой технико-технологической системы. Именно то, что на кону стояла выживаемость племени, группы и даже всего человечества, позволило достигнуть нового уровня познания свойств глины, что открыло перед древним человеком широчайшие возможности для различных испытаний ее пластичных свойств и совершенствования режима обжига.

О таком подходе заставляют задуматься и дальнейшие открытия человека. Гончарное дело и производство керамических изделий сыграли очень важную роль в истории техники — в период зарождения металлургии.

Уже в Бронзовом веке человек постоянно экспериментировал со сплавами металлов. Но об этом вы узнаете подробно в последующей главе Прогрессивные изобретения. Металлургия.

Еще один важный момент: многие керамические изделия древности украшены орнаментом. Узоры наносились на поверхность сосудов различными способами и различными предметами, например, заостренными палочками. Различные техники получили каждая свое название. Известны техника отступающей палочки, прочерченная техника, техника фигурно-штампованной орнаментации. Археологи выделяют также технику гребенчатого штампа. Существует несколько ее видов — техника печатной гребенки, гребенчатой накольчатой орнаментации и многие другие. Все эти виды орнаментации выполняются гребенчатым инструментом. Зубцы гребня соскребают слой глины с сосуда, оставляя на нем четкий след — ровные параллельные линии, прямые и дугообразные. Похожая техника нанесения орнамента на глиняные сосуды использовалась в Африке (Сахара), степной зоне Евразии, на восточно-европейской равнине, в Полинезии (Ново-Гебридские о-ва) и в некоторых других регионах.

Рой Кинг и Питер Андерхилл, ученые Стэнфордского университета, сопоставили распространение линейно-ленточной керамики с географией четырех линий Y-хромосомы, пришедших в Европу на заре неолита. При этом обнаружилось, что одна из этих линий, отмеченная мутацией M172, практически полностью совпадает по распространению с культурой линейно-ленточной керамики [19]

Ученым по большей части еще не известны гены, программирующие человеческое поведение. Однако реакция человеческого генома на культурные сдвиги в обществе хорошо видна на примере одной физиологической адаптации — необычной для приматов способности переваривать молоко во взрослом возрасте (так называемая переносимость лактозы).

Лактоза — основной носитель калорий, содержащихся в материнском молоке. Ген, который производит фермент, расщепляющий лактозу, «включается в работу» перед рождением ребенка и прекращает ее по выходе малыша из грудного возраста. Это понятно: поскольку в естественный рацион большинства взрослых людей лактоза не входит, продолжать производство расщепляющего ее фермента означало бы напрасно тратить ресурсы организма. Такой процесс наблюдается у большинства людей, но все же не у всех. У лиц североевропейского происхождения и до известной степени представителей африканских и бедуинских племен, которые пьют сырое молоко, ген производства лактазы (фермента, расщепляющего лактозу) остается активным до наступления зрелого возраста, а иногда даже всю жизнь. По-видимому, способность расщеплять лактозу в коровьем, овечьем и козьем молоке дает этим народам столь существенные преимущества, что генетическая мутация, обеспечивающая эту способность, получила самое широкое распространение.

Хотя одомашнивание скота произошло на Ближнем Востоке, Европа стала центром скотоводства уже в одной из первых ее сельскохозяйственных культур, известной по дошедшей от нее керамической посуде как Культура воронковидных кубков (КВК). Она возникла 6000 лет назад, просуществовала в течение тысячелетия и была распространена в Центральной и Северной Европе на территории нынешних Нидерландов, северной Германии, Дании и южной Норвегии. Именно она оставила долгий след в генетике местных популяций как домашнего скота, так и человека. Это показало исследование, проведенное недавно группой ученых под руководством Альбано Беха-Перейры. Они изучили гены европейских коров 70 разных пород, кодирующие шесть самых важных молочных белков. По образцам, отобранным у 20 000 особей, ученые составили карту генетического разнообразия крупного рогатого скота. Область наибольшего разнообразия — а обычно это территория, откуда происходит вид, — почти совпадает с границами распространения КВК. Вслед за этим группа экспериментаторов провела такое же картографирование переносимости лактозы. При этом значительная часть территории, где проживали люди с этой генной особенностью, оказалась в границах древней области воронкообразных кубков. С удалением от этой территории переносимость лактозы среди людей встречается все реже. Это открытие, считают ученые, показывает, что человеческая популяция в недавнем прошлом эволюционировала под влиянием перемен, созданных человеческой культурой. [20]

3. Погребения и захоронения

«Смерть моя в игле, игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, сундук под дубом…»

Русская народная сказка.

Смерть всегда была пугающим, но и притягательным событием в жизни людей, заставляя задуматься о вещах, им непонятных. Что происходит с человеком после смерти? Уходит ли он навсегда или может вернуться? И куда он уходит? Как все непонятное, смерть вызывала страх. И люди спешили избавиться от мертвых и вместе с ними — от своего страха. В этом отношении предки наши были уникальны в своем роде, затрачивая большие усилия и проявляя недюжинную изобретательность, решая, как именно избавиться от мертвых соотечественников. Способов погребения существует невероятное множество. Вот только несколько из них: ингумация — захоронение умершего в почве, кремация — сожжение, экскарнация — удаление мягких тканей от скелетной основы. Существовали многоэтапные погребения, когда поначалу тела умерших оставляли на поверхности земли или в воздухе, а после того, как с ними расправятся звери и хищные птицы — кости закапывали, хранили в специальных сосудах-оссуариях или сжигали. Если в этом случае незахороненные сразу позже подвергались погребению, то существовал и обратный ритуал — спустя некоторое время после захоронения тела эксгумировали, то есть извлекали из временной могилы и перезахоранивали, перенося на место постоянного захоронения. Умерших хоронили в курганах, пирамидах, торфяных болотах, срубах, в дубовых колодах, склепах, саркофагах, в башнях и урнах.

В зависимости от образа жизни, мертвых могли хоронить в лодках, на нартах, а некоторые народности даже хранили тела под полом своих жилых хижин. Другие выбрасывали мертвецов в воду, вывешивали на деревьях. Некоторые племена расчленяли трупы, отделяя головы от туловища, и так и хоронили их без головы. Иногда мертвые тела связывали, трепанировали, срезали с них сухожилия и двигательные связки (чтобы они не могли вернуться и потревожить царство живых). Древние не брезговали и трупоедством.

Трупный запах невыносим, но, очевидно, у наших далеких родственников были проблемы с добычей пищи, и в качестве нее они были готовы принять тела умерших и подбирали остатки после хищников. Звери даже своими острыми зубами не могли прогрызть головы жертвы и добраться до мозга, а иногда оставляли не прогрызенными и другие кости с костными мозгами. А наши предки со своими каменными орудиями легко справлялись с этой проблемой, проламывая черепную коробку, кости рук и ног, чтобы добраться до очень питательного головного и костного мозга. Человеческие кости часто встречаются в пищевых отходах древних рядом с останками животных. Это служит доказательством того, что каннибализм был для первобытного человека обычным явлением.

Пройдет очень много времени, прежде чем люди станут относиться к смерти с уважением, и в честь умерших будут приносить в жертву животных или людей, натирать тела умерших различными составами, окуривать, бальзамировать. Мощи святых и героев выставлялись в храмах, мавзолеях.

Почему похоронный обряд стал так важен для людей? Когда появились символические аспекты погребального ритуала? Когда умершие стали символами? При обсуждении этих вопросов весьма важной становится информация о происхождении захоронений в палеолите, а также об эволюции погребального ритуала. Ведь если в какой-либо популяции происходит изменение поведенческого отношения к мертвым, то это в значительной степени связано с реакцией на какие-то события. И нам нужно разобраться и понять, что же послужило причиной этих изменений. А для этого прежде всего надо иметь возможность ознакомиться с древними погребениями.

Для археологии вопрос сохранения останков — один из самых основных. Элементарная забота сородичей об умершем, когда они какое-то время носили труп с собой, но в итоге просто оставляли где-то в поле и племя продолжало передвигаться уже без него, не даст нам полной картины становления и развития погребального ритуала. Оставленные на поверхности, не засыпанные землей или камнями, мертвые тела становились добычей хищников, а кости умерших при этом оказывались растасканными. Даже разложившиеся останки все равно представляли интерес для гиен и пещерных медведей, поскольку сохраняли остатки жира и сухожилий. Конечно, вероятность сохранения таких останков настолько мала, что рассчитывать на какую — либо информацию о них не приходится.

Но шансы сохранения останков повышаются, когда возникла практика использования погребального хранилища. То есть тело бросали в яму, или в естественную шахту, или оставляли внутри пещеры. Хоть трупы при этом не засыпали землей, доступ падальщиков к ним был затруднен. Невероятной удачей для археологов считается обнаружить естественную ловушку — яму, шахту, пещеру, в которую несчастный гоминид когда-то в далеком прошлом попадал случайно, но из которой уже не мог выбраться. Но все же больший интерес для нас представляют не случайные, а преднамеренные захоронения.

Такие захоронения предусматривают трехэтапный процесс: надо вырыть могильную яму, опустить в нее тело и затем покрыть его выкопанной землей. Также признаками преднамеренного погребения является смещение археологических слоев, неизбежно происходящее при погребении. Если нижележащий слой вдруг оказывался на поверхности, это однозначно свидетельствовало о том, что имело место целенаправленное захоронение. На преднамеренный характер захоронения указывает также погребальный инвентарь, который подчас оставался рядом с могилой. Но главным признаком преднамеренного погребения является целостность костей умершего. Такая сохранность останков свидетельствует о том, что тело умершего было сознательно зарыто сородичами. Хотя, конечно, и здесь возможны исключения. Сохранность костей погибшего в результате несчастного случая мог обеспечить, к примеру, обвал пещеры, или же останки его со временем занесло песком и землей. И задача археологии — понять, имело ли место преднамеренное или же случайное захоронение. Чтобы доказать в ходе раскопок, что имело место погребение, археологам необходимо привести соответствующие аргументы. Основной из них тот, что труп был не брошен, но намеренно положен в такое место — яму или естественное углубление, где он был защищен, т. е. опять-таки намеренно покрыт камнями или отложениями. Моя же задача состоит в том, чтобы исследовать и понять, когда произошел переход от простой практики погребений к более сложной и почему.

Реакция на смерть в животном мире

Итак, как уже говорилось, люди стали хоронить своих соплеменников — или каким-либо другим способом избавляться от их тел — с незапамятных времен. Но вряд ли все знают, что таким же образом ведут себя практически все живые существа на земле — и животные, и даже насекомые. Один из крупнейших в мире специалистов по муравьям Эдвард Осборн Уилсон [1] описал реакцию этих насекомых (Pogonomyrmex barbatus) на гибель сородичей. Они удаляют трупы из муравейников и переносят их достаточно далеко от входов в гнезда, чаще всего в мусорные кучи. Аналогичная реакция наблюдается также у социальных тлей (Pemphigus spyrothecae), Benton & Foster 1992 и листорезов: (Atta colombica) [2].

Уилсон подчеркивает, что такое «гигиеническое» поведение насекомых безусловно оказывает благотворное влияние на продолжительность жизни колонии [3].

Исследователи экспериментальным путем выявили механизм, запускающий эти формы поведения. Их вывод — индивиды насекомых «распознают трупы на основе ограниченного набора химических продуктов распада». Вскоре эта гипотеза была подтверждена работой Пинеля и его коллег [4], которые показали, что точно также поступают с мертвыми сородичами крысы (Rattus rattus). Причем они не только хоронят своих мертвых сородичей, но и все их поведение находится под обонятельным контролем соединений, выделяющихся при разложении органического материала — путресцина и кадаверина, которые воздействует на мозговые центры животного. Эксперименты показали, что инстинкт избавления от мертвых у крыс настолько силен, что они будут хоронить даже живых особей, если обнаружат, что от тех пахнет путресцином и кадаверином. Роющий грызун голый землекоп (Heterocephalus glaber) демонстрирует аналогичное поведение, быстро обнаруживая труп в туннеле, ведущем к логову, или в самом логове. Он перетаскивает труп в уборочную камеру, которая находится отдельно от гнездовых и кормовых камер. Когда мусорная камера заполняется, ее закрывают глиняной пробкой, вероятно, из гигиенических соображений, и выкапывают новую.

Таким же образом реагируют на химические вещества распада медоносные пчелы (Apis mellifera), удаляя зараженных паразитами или мертвых членов выводка из своих улей [5]. Они упаковывают их в смолу, собранную с деревьев [6].

Схожее отношение к сородичам есть засвидетельствованы у ворон. Вороны за считанные минуты собирались вокруг мертвого сородича, быстро, одна за другой, улетали и возвращались с веточками, высохшими травинками или тоненькими прутиками, бросали их на мертвое тело. Все это длилось примерно четыре-пять минут, и после того, как погибший собрат оставался лежать, усыпанный веточками, они улетели. Исследование также показало, что когда ворона видит человека, держащего в руках мертвую ворону, у нее активируется гиппокамп — признак того, что птица осознает опасность. [7]

Это описание реакции живых существ на смерть и разложение проясняют один из биологических механизмов защиты от болезнетворных микробов. Трупы удаляются из закрытых жилых помещений животных и насекомых в гигиенических целях — чтобы обезопасить колонию. Вполне понятно, что муравьи, медоносные пчелы и голый землекоп, живущие в норах, щелях, замкнутых пространствах, то есть в тесных условиях, где разложение трупа может вызвать быструю передачу патогена, вынуждены предпринимать немедленные и стремительные действия по удалению трупов в целях защиты колоний. В отличие от них другие животные, ведущие кочевой образ жизни или обитающие на открытых пространствах, такие как слоны, шимпанзе не испытывают потребности в немедленном удалении мертвых и тратят значительное время на изучение трупов, пытаясь понять, что же произошло. Давайте рассмотрим этот процесс на примере приматов.

Описывая, как приматы реагируют на смерть сородичей, [8] ученые приходят к выводу, что их реакции продиктованы скорее социально-экологическими, а не психологическими причинами. Но более глубокое понимание этого «социо-экологического значения» может включать филогенез (развитие биологического вида во времени), социальную систему, физическую среду или историю жизни для объяснения поведенческих реакций. Это помогает понять, как возникло параллельное поведение целого ряда животных от китообразных до гоминидов, включающее, например, атипичную вокализация (пение с использованием только гласных звуков), груминг, попытки оживления умерших членов стаи. [9].

Пол Петтитт (Paul Pettitt), британский археолог, профессор Даремского университета (Англия), в полной мере изучил вопрос погребальной практики и в своей книге (ниже пойдет речь о его исследовании) использовал целый ряд материалов, полученных в результате наблюдений за приматами и из археологических источников, чтобы разобраться и понять характер развития ритуалов погребения у неандертальцев и у Homo sapiens. Всесторонне изучив реакции шимпанзе на смерть сородичей, он попытался смоделировать ключевые поведенческие паттерны (схема-образы), предполагая, что именно они оказывают решающее влияние на схему похоронной деятельности внутри гоминид (подробно можно узнать в его книге «Палеолитические истоки человеческих захоронений» — The Palaeolithic origins of human burial). В последующих главах мы рассмотрим поведение различных представителей гоминид, их реакцию на смерть своих сородичей. Попытаемся понять и исследовать эволюцию изменчивости отношения к умершим, появление принципиально новых форм, ранее не известных практик погребения. И возможно, приблизимся к главной причине возникновения преднамеренного захоронения.

Приматы (современное время)

Мы можем пока только предполагать, как расставались с умершими наши предки в седой древности. Но некоторое представление об этом дают наблюдения за тем, как шимпанзе ведут себя по отношению к своим мертвецам. Шимпанзе явно способны проявлять сострадание к больным, раненым, умирающим и мертвым сородичам, по крайней мере иногда. Семейные узы сильны в сообществах шимпанзе, что часто приводит к уходу за осиротевшими братьями и сестрами и ранеными и, безусловно, свидетельствует об определенной степени сострадания. По-видимому, в основе этих примеров лежит некоторое понимание эмоционального состояния сородичей [10]. Поскольку связь между матерью и младенцем особенно сильна, неудивительно, что нарушение этой связи из-за смерти детеныша может привести к значительным поведенческим нарушениям у матери. Причем изменения эти могут сохраняться в течение нескольких месяцев [11]. Огромный вклад в изучение социальной жизни и интеллекта шимпанзе внесен британским приматологом, этологом и антропологом Джейн Гудолл [12] которая посвятила этому занятию почти полвека. Свои исследования она проводила в Национальном парке Гомбе-Стрим в Танзании. Вот несколько примеров из ее наблюдений.

У одной из шимпанзе по имени Олли умер недавно родившийся малыш. Она носила больного детеныша, иногда позволяя своей дочери Джилке ухаживать за ним, чего не позволяла раньше, когда ребенок был здоров. Младенец явно страдал и кричал от боли. Мать крепко прижимала его к себе и двигалась дальше, только когда он затихал. Когда детеныш умер, Гудолл была «поражена полной переменой в обращении Олли со своим ребенком» [13]. Хотя она продолжала носить мертвого младенца на руках на следующий день после его смерти, ее обращение с ним стало небрежным. Она, например, перекидывала обмякшее тело через плечо и даже иногда роняла на землю. Как заметила Гудолл, «она как будто знала, что он мертв». Там же, в Гомбе были зафиксированы шесть случаев, когда старший брат в семействе шимпанзе заботился о своем младшем родственнике после смерти матери [14]. Такие наблюдения позволяют предположить, что шимпанзе осознают наступление у сородичей смерти, возможно, даже сразу после того, как это произошло [15].

Еще пример. 23 марта 1991 года, в 10.45, Бамбу, двухлетний самец шимпанзе, умер, сломав шею, при падении с дерева. Его мать Бижу бросилась к нему, прижала к своей груди и в течение 10 минут не переставала громко кричать. На крик собрались сородичи. Бижу забралась на дерево, чтобы избежать встречи с приближающимися самцами, которые забрались следом за ней, чтобы понюхать неподвижное тело. У Бамбу не было видимой раны. Через час после смерти Бамбу Бижу начала ненадолго укладывать его на землю, но затем продолжала нести. Так продолжалось в течение всего дня. 24 марта тело Бамбу распухло и уже сильно пахло, но Бижу все еще прижимала его к груди. На следующее утро, в 9.20 тело так распухло, что кожа порвалась в нескольких местах и вокруг него начали роиться мухи. В 14.30, после долгого отдыха, группа тронулась в путь, и Бижу нерешительно смотрела попеременно то на группу, то на тело Бамбу. Бижу пошла за группой, но затем снова вернулась к телу Бамбу и перенесла его примерно на 20 метров. Она колебалась таким образом еще 80 минут, пока окончательно не оставила его и начала догонять группу. [16]

8 марта 1989 года, в 7.45, Грегуар Ноон, полевой помощник Гудолл, следовал за шимпанзе по имени Билу, когда услышал поблизости необычные крики. Бросившись туда вместе с Билу, он увидел, как шимпанзе Брут обхватил тело неподвижной Тины, внутренности которой были видны в ране на животе.

Можно только догадываться, как произошло нападение леопарда: возможно, он пропустил Брута и напал на Тину, которая отставала. Поскольку Брут немедленно отреагировал, леопард убежал. Однако в первые же секунды нападения хищник убил шимпанзе, прокусив ей шею и сломав второй шейный позвонок, в чем Гудолл и Грегуар смогли убедиться позже, осмотрев тело. Когда Грегуар прибыл к месту происшествия, вокруг Тины уже собрались четверо самцов шимпанзе и несколько самок, раздавались громкие крики. Самцы проявляли несколько агрессивное поведение, показываясь поблизости и перетаскивая труп на короткие расстояния. В течение 1 часа 20 минут шимпанзе Улисс, Мачо и Брут ухаживали за телом Тины.

Начиная с 10.10 тело покрыли мухи, доставлявшие шимпанзе неудобства. Они непрерывно отмахивались от них, но не бросали погибшую и даже очищали ее нос, глаза и раны на шее от яичек, отложенных насекомыми. Через два часа тридцать восемь минут после смерти Тины шимпанзе Тарзан стал осторожно обнюхивать различные части тела. Многие шимпанзе покидали это место на некоторое время, чтобы покормиться, но возвращались позже. Все самки общины возвращались посмотреть на тело, самцы обычно оставались дольше. В общей сложности шимпанзе постоянно находились возле тела погибшей обезьянки в течение 6 часов и 50 минут, после чего оставили его и двинулись дальше. Через два дня после нападения, 10 марта, во второй половине дня, леопард пришел и съел часть тела. [17].

Шимпанзе Джокро умер 25 января 1992 года. За несколько дней до его смерти мать, Джайра, несла его на спине, но малыш уже был болен и едва находил в себе силы держаться. Самое интересное наблюдение состоит в том, что Джокро не был оставлен матерью через несколько часов или даже дней — Джайра продолжала носить труп сына в течение целого месяца. В день его смерти Джайра несла Джокро точно так же, как носила при жизни, когда Джокро «ехал» на ее спине. Через два дня, когда началось разложение, Джайре пришлось нести Джокро на спине лицом вверх, при этом отгоняя мух, которых притягивал трупный запах. Это очень затрудняло ее передвижение. Через четыре дня труп Джокро принял неестественную форму, газы исказили живот и появились признаки мумификации, но Джайра все еще несла его — теперь уже тело находилось в лежачем положении с поднятым вверх правым боком. Во время отдыха Джайра опускала сына на землю, и сородичи явно проявляли любопытство к его состоянию. Альфа-самец Туа (альфа-занимающий привилегированное положение в стае) обнюхивал его. Но при этом ни одна особь не выказывала никаких признаков отвращения или страха. Джайра собирала с трупа личинок мух, и даже взбираясь на дерево, удерживала тело сына, зажав его запястье между шеей и плечом. Через 15 дней после смерти труп Джокро полностью высох, но Джайра все еще бережно несла его. Однажды, опустив тело на землю, она приподняла его голову и заглянула в лицо, а затем тщательно причесала, как будто Джокро все еще был жив. Позже в тот же день (9 февраля) произошло еще одно интересное событие, продемонстрировавшее, что не только мать, но и некоторые другие члены стаи продолжали обращаться с Джокро так, как будто он все еще оставался живым. Самец шимпанзе шести с половиной лет стал играть с трупом, пока взрослые отдыхали. Он взобрался на дерево вместе с телом Джокро, раскачал его и позволил упасть на землю, после чего бросился вниз, поднял его и снова полез на дерево и снова уронил. Это повторялось несколько раз, напоминая двух шимпанзе, играющих в погоню. Джайра наблюдала за происходящим, не делая попытки вмешаться. В это время у Джайры возобновился менструальный цикл, так как она больше не кормила Джокро грудью. Через двадцать один день после смерти Джокро у нее наступил экстральный цикл (течка), что сделало ее объектом внимания самцов. Но она все еще не покинула труп.

Как мы видим, большинство наблюдений, проведенных в различных заповедниках, дают нам схожий сценарий реакции приматов на смерть, одинаково описывая поведение матерей в случае потери младенцев. Представляет интерес и отчет о реакции лемуров на смерть семерых детенышей (L. catta) на острове Мадагаскар, опубликованный в 1996 году. Они вели себя примерно также, как шимпанзе — матери не желали оставлять мертвых младенцев, прочие сородичи проявляли повышенный интерес к трупам в течение нескольких часов после смерти, при этом обнюхивали, трогали и даже лизали их. Во всех случаях матери рано или поздно оставляли умерших, но перед этим какое-то время то двигались вместе с группой, то возвращались к мертвым младенцам, прежде чем расстаться с ними окончательно. [18].

О человеческом восприятии смерти в позднем палеолите лучше всего рассказывают археологические находки. Однако вполне вероятно, что до позднего палеолита ранние представители нашего рода, а возможно, и австралопитеки обладали способностью узнавать о смерти примерно так, как это делают современные обезьяны. Следовательно, у этих ранних гоминидов уже начинала формироваться своя концепция смерти, проявляющаяся в реакции на мертвых. Но что это была за концепция и как она себя проявила мы, возможно, никогда не узнаем.

Ранний палеолит

Так называется период, когда предки современного человека Homo habilis (2.5 млн л. н) впервые начали использовать каменные орудия. Инструментами их можно назвать с натяжкой — это были просто грубо обитые камни. Но начиная с этого времени человек перестал рассчитывать только на свои руки. В раннем палеолите (в конце этого периода) появляется первый домашний очаг, видимо предки не только научились использовать огонь, но и добывать его.

Homo heidelbergensis (Гейдельбергский человек — 500 000 л. н.)

Важный ключ к пониманию того, как люди стали избавляться от мертвых, дает нам изучение позднеплейстоценовых отложений Гран-Долины в Атапуэрке, Бургос, Испания [19]. Здесь во время раскопок были обнаружены многочисленные останки гоминид, причем в разных археологических слоях.

Останки как минимум десяти особей принадлежали к типу самого древнего человека Европы — homo antecessor (возможному общему предку позднейших представителей человеческого рода, таких как гейдельбергский человек, неандерталец и современный человек). Кости их были беспорядочно разбросаны на территории примерно семь квадратных метров в пределах 30-сантиметровой толщи. Предположительно, эти гоминиды жили 780 000 лет до н. э., то есть кости пролежали в земле примерно 800 000–850 000 лет. В исчерпывающем исследовании гоминидного материала были выявлены переломы, трещины, следы ударов на костях, связанные с удалением костного мозга, и следы разрезов, связанные с расчленением и удалением мышц, причем следы эти были обнаружены как на черепах, так и на посткраниальных (части скелета, кроме черепа) костях. По всей видимости, своих сородичей древние люди разделывали теми же методами, что и другую добычу. Среди пищевых отходов и костей травоядных животных учёные нашли также кости людей [20].

Вряд ли такие остатки костей можно интерпретировать как погребение Homo antecessor. Мы явно видим случай каннибализма, а большое количество костей объясняется тем, что они были утилизированы как остатки питания, в котором, по-видимому, представители вражеских племен составляли приличную часть.

Каннибализм неоднократно практиковался на этом участке, причем не исключено, что, в течение значительного периода времени. Среди съеденных были и дети, и взрослые [21]. Здесь, конечно, не может и речи идти о погребальном ритуале, а очищение костей и удаление мягких частей плоти объясняется гастрономической причиной.

Доказательства дефлешинга или экскарнация (освобождения костей от тканей) встречаются также на черепных останках в Бодо (долина реки Аваш, Эфиопия), которые классифицируются как принадлежащие гейдельбергскому человеку (Homo heidelbergensis), жившему около 600 000 л.н. [22]. (От разных популяций гейдельбергского человека, широко расселившихся по Старому Свету, произошли поздние виды Homo: сапиенсы в Африке, неандертальцы в Европе и денисовцы в Азии). Характерно, что следы срезания мягких тканей в лобной области всегда симметричны. Это свидетельствует о том, что мясо от кости отделялось сразу же после смерти каменным орудием [23].

Эпизоды обработки трупов, каннибализма случались на всем протяжении нижнего и среднего плейстоцена (2.5 млн — 120 тыс л. н), начиная с австралопитеков. Но ему были подвержены и другие представители рода Homo, в том числе, как уже говорилось, и сапиенсы. Но рассматривать все эти примеры вряд ли имеет смысл.

Для нас важнее выяснить, когда именно происходит изменение поведенческих реакций древних людей в их отношении к умершим сородичам. Начало отсчета этих изменений — время, когда возникают первые преднамеренные могильники (отдельные погребальные пространства для мертвых), поскольку они свидетельствуют о сознательной похоронной деятельности наших предков. Примитивнейшие варианты захоронения археологи находят на стоянках гейдельбергского человека Сима де лос Уэсос (Испания). Из археологических и палеонтологических записей следует, что это происходило примерно 427 тысяч лет назад.

Но это, видимо, поначалу были не совсем погребения в нашем сегодняшнем смысле слова, а скорее гигиенические акты, когда трупы просто скидывали в яму. Причем намеренно яма никогда не копалась, древние использовали естественные природные углубления. [24]

Так, исследования в карстовой пещере Атапуэрке Сима де лос Уэсос (Испания) показали, что тела умерших их современники целенаправленно сбрасывали в глубокую шахту. Более 4000 окаменелостей показали, что останки принадлежали как минимум 28 индивидам, принадлежавшим к Homo heidelbergensis. Происходило это примерно 400 000–500 000 лет назад. [25] Тщательное исследование окаменелостей показало, что следов порезов на костях, свидетельствующих о каннибализме, на них нет. [26].

Почему же от трупов стали избавляться? Возможно, древние, сами отказавшись от каннибализма, стали прятать умерших в ямах и пещерах, чтобы уберечь их от животных-падальщиков? Вполне вероятно.

Но не менее вероятно, что предки наши, удаляя мертвых от мест своих стоянок, таким образом старались защитить себя от распространения болезней. Ведь вполне возможно, что внезапно умершие в племени люди болели какими-нибудь смертельными болезнями, и избавляясь от их останков, племя тем самым пыталось защитить остальных от заражения. В данном контексте появление у Homo heidelbergensis обычая сбрасывать трупы в специально отведенные места — потаенные ямы, пещеры, возможно, говорит о гигиенических целях, желании предотвратить распространение инфекции.

Не исключено, что наши далекие предки стали замечать, что даже простое соприкосновение с трупом могло привести к внезапному заражению и смерти. Самым эффективным и в то же время самым простым средством обеззараживания стало захоронение.

Размещение мертвых в специально отведенных для этого пещерах и ямах, достаточно удаленных от мест стоянок и охоты племени, пока нельзя назвать погребальной деятельностью в полном смысле этого слова. Но важно, что погребальные ямы или погребальные тайники безусловно появляются. И таким образом от умерших избавлялись вплоть до ранних популяций Homo sapiens и Homo neanderthalensis.

Как видим, находки в Сима-де-лос-Уэсос указывают на то, что «санитарные погребения» появились около 500 000 лет назад, и продолжали существовать вплоть до 120 000 лет до н. э. Археологам не удается обнаружить каких-либо сдвигов в погребальной деятельности этого периода. Но уже приблизительно в период 90–100 000 лет до н. э. возникают факты, позволяющие с некоторой долей вероятности полагать, что появились первые погребения той разновидности, которая обычно именуется ингумацией, хоть и простейшей. Создаются преднамеренные пространства в пещерах и ямах, или выкапываются неглубокие ямы, в которых помещают труп и накрывают его — землей или камнями. Правда, местами и временами наряду с этой новой практикой погребения можно увидеть и следы обработки частей тел, освобождения костей от мягких тканей (экскарнация) и каннибализма. Но все же фундаментальной частью обращения Homo sapiens и Homo neanderthalensis со своими умершими становится практика простого захоронения (ингумация).

Средний Палеолит. Homo sapiens (100 000–70 000 тыс л. н)

Самые ранние захоронения, принадлежавшие Homo sapiens, обнаружены археологами на Ближнем Востоке, куда переселились наши предки, впервые покинув Африку [27].

«Архаичный» скелет, относящий к виду Homo sapiens, был найден Израиле в пещере Схул 9. [28]. И самые старые предполагаемые захоронения в Африке датировкой 74 000 и 68 000 лет назад были найдены в пещере Бордер Кейв (Южная Африка) и в Тарамсе (Египет).

Схул Израиль.

Полное название пещеры Мугарет-эс-Схул, но обычно ее называют сокращенно — Схул. Находится она на склоне горы Кармел. Раскопки, которые велись здесь в 1920-х и 1930-х годах, дали очень интересные результаты. Пещера была заселена в период среднего палеолита, 200–45 тыс. лет назад. Здесь археологи обнаружили останки десяти особей — 7 взрослых и 3 детей, а также изолированные фрагменты костей, позволяющие сделать вывод, что всего здесь захоронено 14 индивидов.

Эти находки Артура Кита и Теодора Мак Кауна [29] первоначально были классифицированы как Palaeoanthropus palestinensis (потомок гейдельбергского человека), но в настоящее время антропологи пришли к выводу, что найденные останки принадлежали раннему Homo sapiens [30]. В это время здесь жили сапиенсы. Это были представители «первой волны» выходцев из Африки.

Останки как минимум четырех особей из обнаруженных десяти были полными или почти полными, и в отношении их можно говорить о сознательном захоронении. Однако нет никаких видимых причин, по каким оставшиеся шесть скелетов, хотя и сильно разрушенные, не могут также рассматриваться как захороненные. Если это так, то по меньшей мере десять особей были погребены в пещере между 100 000 и 130 000 лет до н. э. К такому выводу ученые пришли на основании датировок зубов и костей, а также датировки сожженных кремней [31].

Хотя все еще ведутся споры, можно ли считать обнаруженные в пещере останки формальными захоронениями, были могильные ямы естественными или искусственно вырытыми.

Но ведь идентификация погребений зависит от сохранности частей скелетов и костей. То есть, если бы тела сбросили в пещеру (или гоминиды умерли здесь своей смертью), возможность сохранения скелетов была бы весьма маловероятной. Некоторые ученые считают, что обнаруженные в Схул останки четырех особей (под номерами I, IV, V и IX) лежали в искусственных вырубках. Хотя, по-видимому, это были простейшие ингумации — тела положены в неглубокие ямы [32].

Также вполне вероятно, что найденные в пещере раковины моллюсков были связаны с захоронениями в Схул 2. Просверленные раковины Nassarius (Plicarcularia) gibbosulus использовались в качестве личных украшений с датировкой 100–135 тыс. л.н. — можно сказать, что это самые древние в мире украшения, по крайней мере, из обнаруженных в настоящее время.

Редкий для среднего палеолита пример преднамеренного захоронения обнаружен также в пещере Кафзех [33].

Кафзех Израиль

В результате раскопок в 1930-х, 1960-х и 1970-х годах в пещере Джебел Кафзех, неподалеку от Назарета, в Израиле были обнаружены полные или почти полные останки 13 древних людей, классифицируемые как Homo sapiens. При этом пять почти полных скелетов были найдены в ходе более ранних раскопок (Кафзех 3–7), а восемь — во время более поздних (Кафзех 8–15). Кроме того, здесь же был обнаружен ряд изолированных останков (Кафзех 1–2, 16–22), что позволяет сделать вывод, что всего в пещере Кафзех были захоронены в свое время 25 человек.

Все останки гоминидов относятся к среднему палеолиту и датируются 90 000–100 000 лет до н. э. Археологические слои, в которых находились могилы, содержали кости и каменные орудия. Их скопления довольно однородны, из чего можно сделать вывод, что в описываемое время здесь располагался не лагерь общего назначения, а специфическое место для конкретных задач, в частности, для захоронений [34].

Но история Кафзех на этом не кончалась. В течение всего среднепалеолитического периода древние люди продолжали пользоваться этой пещерой. И следы их пребывания, сохранившиеся в различных археологических слоях, говорят о том, что теперь пещера использовалась просто для жилья, утратив свою погребальную функцию. Вероятно, с течением времени обитатели пещеры стали хоронить умерших в другом месте. Но, очевидно, память о старых захоронениях сохранилась, и селились в ней уже неохотно. В верхних археологических слоях все реже встречаются очаги и следы костров [35].

Но вернемся к захоронениям пещеры. Останки по крайней мере шести гоминидов представляются официально захоронными (это номера 8–11, 13 и 15). Самым ярким примером преднамеренного погребения является двойное захоронение — взрослого и ребенка (номера 9 и 10). Ребенок лежал у ног взрослого, возможно, он был захоронен вместе с матерью. [36] Отчетливо распознается прямоугольная могильная выемка размером примерно 1,4 × 0,5. В обустройстве детского погребения под номером 11 были использованы 40-сантиметровые каменные блоки. Ими обложены края могилы. Стены могильной ямы укреплены принесёнными плитами известняка, одна из которых закрывала погребение сверху. Сама яма представляет собой совершено намеренно расширенное и выровненное углубление. У скелета поверх скрещённых на груди рук располагались крупные рога лани, а также обожжённые осколки скорлупы яйца страуса. В захоронении есть куски охры, отсутствующие в окружающих отложениях [37], явно привнесенные сюда сознательно. В похожих условиях погребён и индивид под номером 8. В его могиле нет костей животных, [38], скелет обильно посыпан охрой [39]. По меньшей мере 84 фрагмента охры были извлечены из слоев XXIX–XVII, [40], что еще более свидетельствует о сознательном использовании пигмента в пещере.

Все это служит доказательством того, что могилы были вырыты специально, чтобы положить в них тела, то есть является свидетельством преднамеренной ингумации в среднем палеолите.

Homo sapiens (70 000–40 000 тыс л. н)

Пещера Бордер Кейв, Южная Африка.

Интересные открытия преподнесла археологам и Южная Африка. Здесь в пещере Бордер Кейв (Border Cave), [41] были найдены анатомически современные скелеты Homo sapiens (BC1, 2, 3 и 5) вместе с каменными орудиями труда и обломками сколов. Так, был обнаружен частично сохранившийся череп взрослого человека примерно тридцати лет и скелет младенца примерно трех месяцев. Кроме того, найдено много скелетных фрагментов взрослых людей, дающих основание предполагать, что это останки по меньшей мере пяти взрослых гомининов. Фрагментарные части взрослого черепа (BC1) (возможно, женский череп) и частичный скелет 3–6 месячного младенца найдены в отложениях среднего каменного века, человеческие останки датируются между 70 000 и 80 000 л.н.

Здесь видна практика формальной ингумации младенца. Могильный разрез был неглубоким (~24 см в глубину), ~38 см в длину и ~30 см в ширину. Кости имеют красно-коричневую окраску, вероятно, от охры. В захоронении была также найдена перфорированная раковина семейства конусов-Conus. Вполне возможно, раковина попала в погребение младенца как его личное украшение, или же как погребальный инвентарь. [42].

Тарамса, Египет.

В Южном Египте археологами обнаружено захоронение анатомически современного ребенка. Место, где он был обнаружен, представляет собой холм из булыжников толщиной 4 метра, который получил название Тарамса 1. Раскопки здесь ведутся с 1989 года [42].

Холм представляет собой изолированный рельеф. В течение всего периода среднего палеолита здесь велась систематическая добыча кремниевых камней для изготовления орудий, о чем свидетельствуют многочисленные ямы и траншеи. [44]. В яме размером 5 м × 4 м и глубиной 1,2 м и был обнаружен скелет ребенка. Предполагается, что возраст захоронения — примерно 50 000–60 000 лет до н. э., что согласуется с каменными орудиями, обнаруженными там же.

Ноги ребенка и левая рука были согнуты. Анатомически скелет соответствовал современному ребенку и был отнесен к Homo sapiens. Было отмечено сходство черепа младенца с черепом молодой представительницы гоминидов из пещеры Кафзех 9, а также с более поздними палеолитическими популяциями Северной Африки [45].

Можно ли рассматривать погребение ребенка из Тарамсы как преднамеренное? Археологи, первыми обнаружившими его, отвечают на этот вопрос положительно. При этом они руководствуются согнутым положением скелета и окружающими его каменными орудиями. Тело положили на край ямы и прикрыли камнями. [46].

Однако если формальное захоронение определяется как трехэтапный процесс, (раскопка ямы, помещение в нее тела и покрытие его землей), то находка в Тарамсе не может быть определена как преднамеренное захоронения. Специально яма не копалась, а естественных ям и шахтных траншей здесь изначально было много. И, вполне вероятно, труп могли просто бросить в эту яму. Если это так, то можно формально назвать захоронение погребальным тайником и отнести его к санитарным погребениям. Но, безусловно, все формально-преднамеренные захоронения изначально возникали и развивались из таких вот санитарных погребений (без выкапывания ям, укладки в них трупов и засыпания сверху землей). [47] Санитарные погребения постепенно уступали место преднамеренным захоронениям.

Неандертальцы (150 000–30 000 лет н.)

С ранними сапиенсами все ясно, а как относились к своим умершим неандертальцы? Не все неандертальские (мустьерские) погребения являются предметом рассмотрения в данной книге. Мы рассмотрим лишь ограниченную часть темы — наиболее интересные примеры, дающие нам возможность рассмотреть морфологию и развитие преднамеренного погребения, объяснить причины появления погребальной практики в столь раннюю эпоху, рассмотреть ее формы и содержательные моменты, а также фактические отличия от погребений позднего и среднего палеолита.

Эль-Сидрон — это карстовая пещера, расположенная в регионе Астурия на севере Испании. В ней были обнаружены скелетные останки 13 неандертальцев, которым уже более 40 000 лет. Специальный анализ (на основе митохондриальной ДНК) подтверждает гипотезу, что эти 13 особей представляют собой семейную группу, причем все мужчины этой семьи кровно связаны друг с другом, а женщины были «пришлыми». ДНК одной из женщин, а также юноши и младенца совпали, что дает основание предположить, что это останки матери и ее детей.

На костях нет следов зубов плотоядных животных, но они сильно раздроблены и имеют следы порезов, сделанных каменными орудиями. Скорее всего, обитатели пещеры подверглись нападению другой группы неандертальцев, и, по-видимому, были каннибализированы. Об этом говорит и тот факт, что некоторые кости были вскрыты — это всегда делалось с целью получения костного мозга. Вскрытыми оказались (вне сомнения, с той же целью) и некоторые черепа. Другими словами, вещественные доказательства, найденные в пещере Эль-Сидрон, свидетельствуют: 40 000 лет назад неандертальцы не возражали против того, чтобы закусить своими противниками или просто более слабыми соплеменниками.

Останки, найденные на неандертальской стоянке в Крапине (Хорватия), выглядят примерно так же. Обнаруженные здесь человеческие кости были расколоты, некоторые — обожжены, и лежали вперемешку с точно так же раздробленными костями животных [48]. При этом на человеческих костях нет следов зубов падальщиков, зато много царапин и порезов, какие остаются обычно от каменных орудий. В том числе они присутствовали и на некоторых черепах. Однако отметины на черепах еще не указывали на удаление мозга, поскольку черепа остались не вскрытыми. В результате исследования фрагментарных и резаных останков, ученые пришли к выводу [49], что каменные орудия использовались не для вскрытия костей, а для отделения от них плоти. Но самое интересное: не исключено, что затем эти кости были захоронены! [50] На это указывает количество сохраненных частей скелетов. Они могли сохраниться только при условии, что были захоронены вскоре после смерти. Правда, остается неизвестным, как выжившие поступили с отделенной от костей плотью, но ученые склоняются к мысли, что каннибализм в Крапине отсутствовал [51].

На стоянке Крапина были также найдены восемь орлиных когтей, которые, вероятно, носили как украшения.

То, что каннибализм в среднем палеолите был достаточно частым явлением, очевидно, поскольку останки, обнаруженные на месте некоторых стоянок, красноречиво говорят: в еду здесь употребляли не только животных, но и соплеменников. И все же удаление плоти от костей имело, по-видимому, не столько пищевые, сколько более широкие цели, которые пока нам просто не известны. Но цель данной главы обсуждать и исследовать основные примеры гигиенических захоронений, простых ингумаций и преднамеренных захоронений, чтобы понять, на каком этапе начали происходить изменения в погребальной практике. Хотя выводы сделать весьма трудно, и мнения многих исследователей противоположены, давайте все же рассмотрим неандертальские захоронения с этой точки зрения.

Споры о преднамеренности захоронений

На рубеже XIX–XX вв. большинство специалистов весьма скептически относилось к самой возможности существования неандертальских (мустьерских) преднамеренных погребений. Когда нетронутые человеческие останки находили в соответствующих археологических слоях, то просто считали, что имеют дело с жертвами несчастных случаев, не допуская и мысли о преднамеренных захоронениях. [52] Так, в частности, полагал А. Мартен, которому посчастливилось найти почти полный неандертальский костяк на стоянке Ля Кина [53], да и многие другие исследователи конца XIX-начала XX в. Впрочем, еще и сегодня ряд ученых придерживаются подобной интерпретации мустьерских захоронений.

Так, Р. С. Солецки, американский археолог, известный раскопками неандертальской стоянки в пещере Шанидар в Ираке (подробно о его находке расскажем ниже) объявил трех взрослых индивидуумов, чьи останки были обнаружены им в Шанидаре, жертвами обвала, чем ввел в заблуждение многих специалистов, и только спустя 10 лет попытался исправить свою ошибку [54]. В 1960-х годах часть ученых стала допускать возможным преднамеренные захоронения у неандертальцев, тем более что в некоторых могилах были обнаружены остатки цветов. Некоторые из исследователей были склонны даже рассматривать этот факт как свидетельство заботы древних о своих умерших соплеменниках. [55].

В конце 1980-х годов разгорелась довольно бурная дискуссия о том, действительно ли неандертальцы хоронили своих умерших, то есть обладали для этого соответствующими культурными навыками, или просто преследовали гигиенические цели. [56].

За последние два десятилетия идея преднамеренных захоронений окрепла. Точнее, абсолютное большинство ученых, за исключением Р. Гарджетта (Калифорнийский университет, Беркли) и еще нескольких человек, признают, что некоторые неандертальцы были похоронены преднамеренно. [57]

Скептики считали (да и сейчас считают), что аргументы в поддержку преднамеренных захоронений весьма слабы. Даже археологи расходятся в оценке ряда находок, признавая их неоднозначность. Ведь согласиться с утверждением о целенаправленных, преднамеренных неандертальских захоронениях — значит признать, что неандертальцы жили уже достаточно сложной духовной жизнью и обладали достаточно высоким уровнем культуры, раз их отношение к смерти было подобно нашему.

Поэтому скептики требуют более существенных доказательств, что гоминиды среднего палеолита хоронили своих умерших.

Споры ведутся в основном об останках, обнаруженных в пещерах. Дело в том, что в пещерах останки сохраняются лучше, чем на открытом воздухе.

Множество находок останков неандертальцев в пещерах и, наоборот, недостаточная сохранность скелетов гоминид более ранних времен, таких как Homo erectus, и H. heidelbergensis свидетельствуют лишь о том, что они (Homo erectus, Homo heidelbergensis) проводили мало времени в пещерах [58] и тем самым в большей степени подвергались воздействию субвоздушных условий, что приводило к гораздо более низкой вероятности выживания. Или что Homo erectus, в отличие от неандертальцев, не могли еще конкурировать с хищниками — пространство пещер было, преимущественно, областью обитания плотоядных. Но уже неандертальцы были более успешны в конкуренции с хищниками и, вполне вероятно, могли частично истребить их или же просто вытеснить из пещер [59]. В результате, вполне возможно, неандертальцы проводили до 80 % своего времени в пещерах, и чем больше времени они проводили там, тем выше вероятность, что там их и настигала смерть. А дальше уже сама природа и время могли позаботиться о том, что кости оказывались под слоем почвы. Поэтому и находок в пещерах множество, считают скептики. [60]

Однако с такой трактовкой трудно согласиться. Ведь многие пещеры, такие, как в Шез-де-Вутон, Шаранта (Débénath 1988); Кон д’Араго, Баум-Бонн, Орниак III, Комб-Греналя и др. изобилуют как каменными артефактами, так и костями животных, существовавших в ашельский период (ранний палеолит) гоминид (Homo erectus, Homo heidelbergensis и неандерталец в том числе). И это однозначно указывает на то, что они долгое время проводили в этих пещерах. Однако останки костей гоминидов, живших до неандертальцев, весьма малочисленны.

Да, хорошая сохранность — еще не гарантия того, что умершие гоминиды были засыпаны землей сородичами, и не может служить доказательством целенаправленного захоронения. Для адекватного объяснения состояния находок нужны дополнительные аргументы. Возможно, их нам может дать ископаемая летопись животных того времени? Иногда биологические ткани замещаются минеральными веществами, и образуются окаменелости. По ним также можно судить, происходит ли сохранение и при каких обстоятельствах. Естественные захоронения встречаются в ископаемой летописи, иногда удается обнаружить даже сочлененный скелет. Все, что требуется для такой сохранности, — это особые условия осаждения пород [61].

Аргументируя свое отрицательное отношение к идее преднамеренных неандертальских захоронений, скептики подчеркивают, что их погребения, по-видимому, не включали в себя погребальные предметы. Безусловно, наличие таких предметов является одним из важнейших критериев при оценке характера захоронений (естественно, при условии, что эти предметы не попали в могилу случайно). В то же время требование наличия погребальных предметов как непременного условия преднамеренных захоронений выглядит несколько шаблонным. К тому же и наличие погребальных предметов в могилах вряд ли можно интерпретировать как доказательство сложных социальных отношений, сложившихся у неандертальцев, или уже оформившихся религиозных представлений, проявления заботы об умершем сородиче.

В любом случае в отношении неандертальцев к умершим прослеживаются определенные изменения по сравнению с их предшественниками.

Но констатируя, что в неандертальском сообществе произошли изменения в погребальной практике, вероятно, следует задаться вопросом, для чего они это делали?

И первый ответ на него — видимо, вывоз трупов из мест поселений и дальнейшее их захоронение диктовались жизненной необходимостью. И не только потому, что жить по соседству с разлагающимися трупами крайне неприятно, но и не в последнюю очередь потому, что это сводит к минимуму риск привлечь плотоядных хищников к месту стоянок. И не только их. Удаление трупов за пределы мест постоянных стоянок и дальнейшая утилизация исключали доступ к трупам сапрофагам — животным, питающимся распадающимися остатками трупов.

Маргарита Мусси, археолог университета Сапиенца предположила, что трупы могли быть тщательно удалены с мест поселений именно по этой причине [62]. А археолог Ян Колен (Лейденский университет) считает, что неандертальцы сознательно отделили пространство живых от мертвых, сформировав тем самым соответствующие места для преднамеренного отложения частей тела и захоронения умерших. [63]

За последние 150 лет археологами были найдены в более чем 60-и местах сильно фрагментированные скелетные останки неандертальцев, принадлежавших, по всей видимости, примерно 500-м особей, жившим между 130 000–30 000 лет до н. э. Фрагментарные кости и почти целые скелеты по меньшей мере 30 из них позволяют предположить, что они были преднамеренно захоронены родственниками или соплеменниками.

Возможно, такое большое количество останков объясняется тем, что все они были обнаружены в многочисленных пещерных могилах, где сохранность, безусловно, была лучше, чем на открытом воздухе? Но если даже так, но почему это резко контрастирует с числом останков предыдущего гоминида в Европе, Homo heidelbergensis, которые, за исключением замечательных образцов из Сима-де-лос-Уэсос, представлены только парой десятков останков в течение периода 300 000 лет. Вызывает также удивление, что археологическая летопись самых ранних популяций Homo sapiens (периода 100 тыс — 40 тыс лет), пришедших на смену неандертальцам в Европе, тоже бедна. [64]

Такая разница в количестве обнаруженных останков объясняется условиями, в которых они находились. Для сохранения костей очень важно, каким было погребение. Понятно, что в случае преднамеренного захоронения шансы, что останки сохранятся, достаточно высоки. И даже если умершего просто укладывали в яму, не засыпая, кости могли сохраниться, поскольку со временем ветер засыпал их песком. А на открытом воздухе, под воздействием внешних условий биохимические процессы ускоряются, что приводило к почти полному исчезновению даже костных останков.

Надо учитывать и то, что останки, не засыпанные землей, могли быть растащены хищниками и падальщиками на достаточно большие расстояния. Такая опасность угрожала отчасти и тем останкам, которые просто опускали в ямы — по крайней мере до тех пор, пока их не засыпало песком.

Факт переноски умерших в специально отведенные погребальные пещеры или даже просто в ямы говорит о том, что в мустьерское время формируется новая поведенческая погребальная культура. Но тела умерших стали засыпать сверху землей не только с целью остановить или, по крайней мере, замедлить разложение трупа. Скорее всего, преследовалась цель скрыть труп от насекомых. Они, а также патогенные микроорганизмы представляли собой даже большую опасность, чем хищники. Если умерший при жизни болел какой — нибудь смертельной болезнью, то насекомые, оставляя на нем свои личинки, быстро размножались и, являясь переносчиками возбудителей инфекционных болезней, могли нанести существенный урон всей популяции живых. Конечно, таких тонкостей неандертальцы знать не могли, но вполне вероятно, они на горьком опыте убедились, что близкое соседство с незакопанными умершими сопровождается ростом заболеваний и смертей сородичей.

Может, лучшим объяснением сохранности многочисленных останков неандертальцев послужит именно тот факт, что они начали сознательно закапывать своих умерших?

Конечно же, не все неандертальские могильники являются преднамеренными. Но если мы детально разберем каждую находку, то убедимся, что у неандертальцев произошел определенный сдвиг в погребальной культуре и они в этом отношении значительно отличаются от своих предшественников — Homo heidelbergensis.

Хронология неандертальских захоронений

Давайте рассмотрим археологические находки неандертальских останков. Хотя останки неандертальцев встречаются на протяжении долгого времени — 100 000 лет, все же более полные скелеты, которые из-за их хорошей сохранности можно рассматривать как извлеченные из погребений, относятся к более короткому позднему периоду. За небольшим возможным исключением, почти все погребения, по которым имеются достоверные хронологические данные, датируются промежутком с 70 000 л.н. до 34 000 л. н.

Большинство ученых готовы принять за преднамеренные следующие захоронения: в Европе это — Ла Шапель-о-Сен, восемь человек в Ла-Феррасье, Ла-Рош-а-Пьеро (Сен-Сезер) и Ле-Регурду; на Ближнем Востоке — Кебара 1 и 2, Амуд 1, 7 и 9, Табун С1, Шанидар IV, VI, VII и VIII и Дедерия 1. Можно было бы добавить еще несколько адресов к этому списку, но и этого должно быть достаточно, чтобы убедить нас в том, что некоторые неандертальцы иногда хоронили своих умерших [65].

Правда, относительно части этих могильников ученые не могут прийти к единому мнению [66].

Некоторые из них полагают, что ряд ям, в которых были обнаружены скелеты, естественного, а не рукотворного происхождения, что ставит под сомнение преднамеренность захоронения [67]. Тем не менее, стоит подробно ознакомиться со всеми названными погребениями.

Рис. Участок раскопок в Шанидар, глубина заложения археологических слоев. Шанидар (Ирак).

На склоне горы в горах Загрос на севере Ирака находится огромная пещера Шанидар. Площадь ее более 3000 м2, а высота достигает почти 14 метров.

В 1957 году для изучения пещеры в Ирак была отправлена экспедиция Колумбийского университета под руководством Ральфа Солецки (Ralph Solecki).

Вот отрывок из его книги:

«Пещера имеет теплую южную экспозицию и хорошо защищена от зимних ветров. Нетрудно представить себе, что люди жили в этом просторном, согретом солнцем убежище поколение за поколением. Рядом находятся родники и ручей для подачи воды. Остатки дичи и немногочисленные участки все еще нетронутого леса на склонах холмов свидетельствуют о том, что это место издавна было пригодным для жизни. И сегодня пещера Шанидар населена кланом курдских пастухов и их животными. Курдские пастухи и их семьи, живущие в пещере всю зиму с ноября по апрель, построили внутри нее отдельные хижины из хвороста, каждая с небольшим очагом, а также загоны для коз, кур, коров и лошадей. Их быт не отличается от существовавшего во времена ассирийских пастухов 2500 лет назад (во времена конца бронзового века и начала железного века ред. мой).

Нынешние обитатели пещеры Шанидар разводят огонь с помощью кремня, молотят пшеницу вручную с помощью круглых камней. Женщины косили траву на горных лугах короткими железными серпами и босиком поднимались по горной тропе с козьими шкурами, чтобы набрать в них воды из родников. Когда начались раскопки, стало ясно, что пещера всегда была заселена. Углубляясь слой за слоем, мы видели сначала революционный период образа жизни человека, перешедшего к земледелию и скотоводству, ниже — тот период, когда он просто занимался охотой и собирательством, видели признаки железного века и бронзового, неолита и, наконец, палеолита. Примерно в футе (30–40 см) над поверхностью были найдены несколько примитивных глиняных чашек для табака — немое свидетельство того, что привычка к табаку пришла в эту часть Азии около 300 лет назад. Чуть ниже начинался слой „А“, где лежал кусок полированной керамики, похожей на ту, что известна под названием „Урук“ и названа в честь города Эрех в Древней Месопотамии. Эта керамика относится ко времени изобретения клинописи в Шумере. Слой „B“, расположенный чуть ниже, относится к мезолиту, ему около 12 000 лет назад. В слое обнаружены примитивные артефакты народа, который не знал ни земледелия, ни одомашнивания животных, ни изготовления керамики. В слое „D“ пещеры, примерно в 16 футах (5 метров) от поверхности земли, был обнаружен отчетливый разрыв жизнедеятельности Homo sapiens, и далее, глубже, на глубине датировкой 45 000 лет назад, мы обнаруживаем вымершего Homo neanderthalensis. Мы не только узнаем его грубые орудия труда, но и по невероятной удаче находим в пещере Шанидар не менее трех скелетов неандертальского человека, включая первого неандертальского младенца! В слое „D“ есть темный слой с большой концентрацией остатков огня, вероятно, представляющий собой период, когда пещера была постоянно занята. Очевидно, обитатели дома постоянно поддерживали огонь, чтобы согреться, это был холодный период в истории пещеры Шанидар — самый разгар последнего ледникового периода. Хотя пещера обеспечивала защиту от ужасного климата, она не была лишена опасностей для обитателей-неандертальцев. Время от времени с потолка падали ужасные камни, вероятно, в результате землетрясений. Мы нашли костры и животное, погребенное под таким камнепадом. Скелеты обоих взрослых неандертальцев были раздавлены валунами, вероятно, также обрушившимися сверху и послужившими причиной смерти. Три скелета лежали на трех разных уровнях, разделенные тысячами лет. Самый верхний индивидуум (Шанидар I), который, по оценкам, жил в пещере около 45 000 лет назад, был взрослым человеком. Его кости сохранились лучше всего, потому что меньше всего были раздавлены камнями. Чуть ниже лежал второй скелет взрослого человека (Шанидар II, примерно в 7 м от поверхности земли), погибшего около 60 000–65 000 лет тому назад. Скелет был значительно более поврежден по сравнению с первым: от камнепада пострадали не только кости, но и череп. Ребенок (Шанидар VIII) лежал на еще более низком уровне, с ногами, согнутыми до подбородка, руки были прижаты к телу. Возможно, он жил 70 000 лет назад. Кости рук и ног сохранились в хорошем состоянии, а вот большая часть позвоночника и череп были раздавлены тяжелым слоем земли.» [68] (текст Ralph S. Solecki 1957. перевод мой). Дальнейшие исследования Солецки увеличили число находок. Всего из траншеи размером примерно 7 × 13 м были извлечены останки девяти неандертальцев (семи взрослых и двух младенцев).

Если самый верхний участок слоя «D», почти граничащий со слоем «С» (где были найдены останки неандертальцев Шанидар I, III и V), датируется ~40 000–50 000 лет до н. э., то участок, находящийся на 2 м ниже верхней части слоя D, безусловно, должен быть древнее 50 000 лет до н. э. Там были найдены Шанидар II, IV, VI VII, VIII. А еще глубже, на 3,5 м ниже Шанидара IV, VI, VII и VIII, в самых нижних слоях в 2000 г. были найдены останки 1–2 летнего ребенка Шанидар Х и датировка должная быть значительно выше. Солецки (1963) считает, что это примерно 100 000 лет. н, но среди ученных здесь нет единого мнения, часть из них находят эту дату завышенной. [69]

Найденные в верхних слоях останки Шанидар I и II не были похоронены — древние люди погибли во время камнепадов, и вероятно, на месте. Но обнаруженные в нижних слоях Шанидар IV, VI, VII и частичные детские останки Шанидара VIII являются наиболее убедительными свидетельствами захоронения в пещере. Плотное и последовательное, а не хаотичное захоронение тел говорит в пользу преднамеренных захоронений.

Самый нижний неандерталец Шанидар Х предположительное жил 85 000 л.н., а самые верхние останки Шанидар I и II датируются как жившие 39 000 л. н. Поскольку останки неандертальцев в пещере между этими слоями являются преднамеренными погребениями, то можно предположить, что неандертальцы занимались практикой захоронения приблизительно на протяжении 10 000–20 000 лет.

Но это лишь предположение, и нельзя с уверенностью сказать, была ли практика преднамеренных захоронений непрерывной или прерывистой. И возможно, местами преднамеренные погребения сменялись гигиеническими погребениями, когда умершего просто бросали в яму, или помещали в тайники, как например Шанидар III, которого поместили в расщелину между скалами.

Но самой интересной находкой были останки Шанидара IV. Его погребение было названо «цветочным», поскольку рядом с остатками костей была обнаружена пыльца цветов. Ведутся споры о том, как цветы попали в погребение. Они преднамеренно положены сюда сородичами [70] или позднее принесены грызунами? [71]. Давайте рассмотрим подробно:

Шанидар IV был взрослым мужчиной, останки которого лежали на левом боку лицом к пещере. В этом не было ничего необычного. Зато неожиданность ждала палеоботаников: в пробах грунта, взятых для споро-пыльцевого анализа, обнаружились компактные кучки пыльцы. Цветочное погребение Шанидар IV и связанные с ним останки Шанидара VI, VII и VIII были найдены примерно в 15 м от входа в пещеру, примерно в середине площади пола на глубине около 7,5 м. Присутствие на могилах цветочной пыльцы могло означать только одно: цветы были принесены сюда преднамеренно. Птицы, грызуны или млекопитающие вряд ли потащили бы цветы вглубь пещеры, причем именно на могилы. Маловероятно также, что пыльца была занесена сюда ветром — ветер не приносит пыльцу комками. Тут явно лежали именно цветы. Должно быть, их похоронили вместе с телом Шанидара IV в виде букетов или пучков.

Всего в погребении было обнаружены остатки 28 видов растений, но целые цветы принадлежали лишь семи видам: тысячелистнику, жёлтому солнечному васильку, крестовнику, гадючьему луку, алтею, эфедре. Один вид остался неопределённым. Практически все эти растения имеют целебные свойства, причём используются примерно в одних и тех же случаях и одинаковыми способами. В виде отваров или примочек их применяют для снятия опухолей, уменьшения кровотечений, обезболивания и лечения почек. Так случайно ли именно эти растения оказались в могиле? «Конечно, всегда находятся скептики. Они считают, что пыльца могла быть принесена пчёлами или песчанками… Но пчёлы не опыляют эфедру — это голосеменное растение, а песчанки вряд ли стали бы коллекционировать именно лечебные растения, игнорируя все остальные.»

Среди растений в районе Шанидара выделяются цветы рода Achillea. Они используются для заживления ран, а также обладают еще рядом целебных свойств. Можно предположить, что цветы, погребенные вместе с Шанидаром IV, ценились неандертальцами как раз за их целебные свойства, а помещение их в захоронении — это забота об умершем соплеменнике.

Но скорее всего, хоронившие рассуждали так: лекарственные травы вряд ли могут оживить покойника, но зато они защитят живых от болезни, которая превратила их соплеменника в труп.

И разумеется, они использовали цветы в лечебных целях при жизни.

В зубном камне молодой неандерталки из испанской пещеры Эль Сидрон обнаружены крупицы крахмала ромашки и тысячелистника. Эти растения не имеют пищевой ценности, и самое главное, они горькие, что может сигнализировать о несъедобности и содержании природного токсина, и просто так есть их вряд ли бы стали даже непритязательные неандертальцы. Мы знаем, что ген восприятия горького вкуса присутствовал у неандертальцев из Эль-Сидрон [72], употребление в пищу этих растений, вероятнее всего, было преднамеренным с целью самолечения [73].

Неандертальцы, похоже, последовательно переходили от практики санитарного погребения к простой ингумации. Что подтверждается погребениями Ближнего Востока. Здесь относительно велика доля эмбрионов и младенцев, что, вполне возможно, объясняется простой ингумацией [74]. Вот еще несколько примеров в добавление к тем, о которых мы уже рассказали.

Останки трехлетнего ребенка, погребенного в центре пещеры Рок-де-Марсаль, Франция, были обнаружены в 1961 году. Скелет, покрытый черноватым осадком, находился в яме размером 90 х 70 см. Позже, в 2003 году были проведены дополнительные исследования, показавшие, что ребенок жил примерно 70 000 лет назад. Кости и, самое главное, череп и нижняя челюсть хорошо сохранились, что делает убедительным предположение: захоронение было преднамеренным [75]. Но это только предположение. Хотя все данные по этой археологической находке были зафиксированы очень тщательно, изучение их не дает нам никаких сведений о похоронной практике той поры. Имеющиеся данные не позволяют подтвердить или опровергнуть преднамеренный характер ямы. По-видимому, яма все же не копалась, и тело было помещено в естественное углубление в земле. В то же время такая хорошая сохранность костей может объясняться только тем, что тело быстро засыпали землей.

Скелет новорожденного, обнаруженный в 1914 году археологом Денисом Пейрони, [76] в Ле-Мустье, Дордонь, Франция, сохранился практически полностью. Возраст ребенка на момент смерти не превышал четырех месяцев. Это один из наиболее полно сохранившихся детских неандертальских скелетов. (датировка 40 000 л. н). [77]. Даже скептики [78] вынуждены были сдаться: «Доказательства вынуждают нас признать, что эта яма была вырыта намеренно».

Еще два детских захоронения были обнаружены в Сирии, Дедерия, 1 и 2 [79]. Датировка, сделанная на основе древесного угля, обнаруженного в погребении, указывает, что захоронение произошло в промежутке 48 100 л.н. — 53 600 л.н. [80]. В погребении 1 лежали останки ребенка, умершего примерно в 2 года. Возраст был определен на основании зубного образования. Скелет находился в задней части пещеры. Научные исследования (тафономические) показали, что в первую очередь разлагаются наиболее мелкие кости — фаланги пальцев, кости запястья и кости стопы. [81]. Тем удивительнее, что скелет в погребении-1 был почти полным, (это был практически первый случай, когда почти полный скелет ребенка неандертальца был найден в его первоначальном погребальном состоянии) включая мелкие кости, такие как фаланги. Это подтверждает предположение, что захоронение было преднамеренным, так как только в этом случае могла быть обеспечена его превосходная сохранность [82].

Новорожденный ребенок из захоронения в Ле-Мустье, Дордонь, Франция, о котором мы говорили выше, был вторым. Оба представляют скорее исключение из общих правил среди других находок младенцев-неандертальцев, которые обычно находят частичными. Как уже говорилось, это скорее всего связано с плохим сохранением хрупких частей скелета.

Ла-Шапе́ль-о-Сен (La Chapelle-aux-Saints), Франция

В 1908 г. в пещере Ля-Шапель-о-Сен во Франции был обнаружен один из первых полных скелетов неандертальца. Именно он оказался лучшим образцом из всех найденных останков. При жизни ему было примерно 40–50 лет. Скелет лежал на спине в прямоугольной яме глубиной около 30 см, ноги его были согнуты, а колени подтянуты к груди. Он был извлечен братьями Амеди и Жан Буиссони в 1908 году [83] из маленькой пещеры Буффиа де Бонневаль. К сожалению, братья не были профессиональными археологами и обращались со своими находками по-дилетантски. Они даже не зарисовали находимые кости и артефакты, и судить о расположении последних можно было только со слов самих братьев. В результате их уникальная находка стала предметом споров на протяжении 100 лет. Было ли это преднамеренное захоронение или все же ослабевший неандерталец сам заполз в небольшую пещерку, лег в обнаруженное углубление и тихо умер там? Многие участники дискуссии придерживались именно такой гипотезы. Археологи сомневались в рукотворном происхождении ямы, полагая, что углубление в 30 см никак не может считаться могилой. Кроме того, слишком твердое основание пещеры потребовало бы от соплеменников умершего (будь у них желание его похоронить) не выкопать, а выдолбить могильную яму, что сделать было весьма сложно не только потому, что требовало больших усилий, но и в силу размеров пещеры: во времена, когда умер неандерталец, она была меньше и ниже. Поэтому исследователи склонялись к мысли, что небольшая по размерам пещера скорее служила «логовом плотоядного» [84], и вполне возможно, что хищник просто затащил свою жертву к себе в нору.

Споры не стихали до тех пор, пока сторонники преднамеренного захоронения, стремившиеся доказать свою правоту, не приступили к повторному изучению места редкой находки. С этой целью в 2011–2012 годах они провели новые исследования как в самой пещере Буффиа де Бонневаль, так и в соседних с ней. При этом в каждой пещерке нашлись орудия неандертальцев и кости животных. Очевидно, соплеменники индивида, останки которого были найдены братьями Буиссони, жили здесь долго, успешно охотились и охотно пользовались любым укрытием. Но настоящий сюрприз ждал исследователей именно в пещере Буффиа де Бонневаль. Здесь были обнаружены останки еще трех неандертальцев — одного взрослого и двух детей (3-х и 10–12-и лет). После этого предположение, что первый найденный неандерталец сам заполз сюда умирать или его затащил сюда хищник, кажется лишенным доказательств. К тому же дополнительное исследование квадратной ямы, в которой покоился первый скелет, показало, что она все-таки была искусственного происхождения. А высокая сохранность останков свидетельствует, что соплеменники очень быстро засыпали могилу, защитив тем самым останки умершего от любых внешних вмешательств.

Интересные результаты дало сравнение сохранности звериных и человеческих костей. Первые практически всегда выветрены, на многих имеются отпечатки зубов хищников и падальщиков, о мало-мальски целых скелетах речь вообще не идёт. Скелет же первого неандертальца был обнаружен целым, в анатомическом положении, с минимальными поверхностными повреждениями (преобладают свежие разломы, появившиеся в процессе раскопок могилы братьями) и без малейших следов зубов. Это еще одно свидетельство того, что умерший был быстро и тщательно закопан, благодаря чему и сохранился почти идеально. [85]

Регурду (La Grotte du Régourdou), Дордонь, Франция

В этой пещере захоронение неандертальца было обнаружено в 1957 году, но прошло еще почти пять лет, прежде чем оно было окончательно раскопано. Останки получили название Регурду 1. Они представляли собой посткраниальный скелет, (то есть скелет, лишенный черепа), который принадлежал взрослому неандертальцу.

Могильная вырубка, в которой был помещен покойный, находилась в непосредственной близости от возможного захоронения черепа бурого медведя и его многочисленных костей. Исследователи расценили это как проявление неандертальского медвежьего культа. [86] Над самим неандертальским захоронением был воздвигнут каменный курган. В основании его были выложены многочисленные мелкие камни, а на них все более и более крупные, достигающие 60 см в диаметре. Они никак не могли попасть сюда естественным путем, приходилось признать, что они были принесены в пещеру и уложены над могилой соплеменниками умершего. [87]. О том, что он был сознательно уложен в могильную яму, говорит и то, что скелет неандертальца находился в позе эмбриона. Как считают ученые, он умер 70 000 л. н. Вместе со скелетом неандертальца в могильной яме были найдены две голени бурого медведя.

Очевидно, рукотворные курганы из камней над захоронениями были практикой некоторых неандертальских племен, поскольку схожую параллель мы видим на других стоянках и в пещерах. Найденные в Регурду кости были в очень хорошем состоянии, особенно нижняя челюсть, грудная кость и мелкие кости конечностей, которые редко сохраняются. Верхняя часть черепа, бедренная кость и большеберцовые кости отсутствовали.

Суммируя все эти факты — могильный ров, позу скелета, возведенный курган — исследователи сделали вывод о том, что обнаружен «преднамеренно обустроенный могильник» [88].

Ла-Рош — а-Пьерот La Roche à Pierrot, Сен-Сезер, Франция

Неполный скелет неандертальца Ла-Рош — а-Пьерот был обнаружен на верхнем Шательперонском уровне (археологическая культура позднего палеолита в Западной Европе) в 1979 году. Умерший жил примерно 36 000 л. н. Под действием воды некоторые из останков, в частности, кисти рук, пострадали, но крупные кости и часть черепа сохранились. Останки находились в пределах круглого участка диаметром 70 см, и хотя археологи говорят о том, что умерший, возможно, был намеренно похоронен [89], никаких доказательств этому нет. Даже могильной ямы в ходе раскопках обнаружено не было.

Пещера Спи, Намюр, Бельгия. (Grotte de Spy).

Скелеты гоминидов, обнаруженные здесь во время первых раскопок, были названы Спи1 (Spy I) — предположительно женский, и Спи2 (Spy 2) — молодого мужчины. Они умерли примерно 36 000 лет н. Оба скелета сохранились лишь частично. В статье, опубликованной в журнале Anthropologica et Præhistorica, утверждается, что участники первых раскопок в 1886 году в пещере Спи не верили, что это останки неандертальцев, намеренно захороненных в могилах. Но положение скелетов, безусловно, указывает на одиночные погребения, схожие с обнаруженными в Ла-Феррасси, Амуд и Шанидар [90].

Пещера Кебара, Израиль

Эта пещера на горе Кармель получила известность в связи с тем, что здесь археологами были раскопаны 29 останов гоминид периода среднего палеолита. Как мы уже говорили, существует высокая вероятность того, что останки младенцев подвергаются разрушению с большей скоростью, чем скелеты взрослых. Тем не менее в пещере Кебара большая часть останков принадлежала именно младенцам и детям: восемь в возрасте до 1 года; восемь в возрасте от 1 до 10 лет; один в возрасте от 10 до 20 лет; десять скелетов принадлежали взрослым особям, а возраст еще двух скелетов идентифицировать не удалось [91].

Все они были найдены внутри пещеры, в основном в северной части, и как полагают археологи, это была зона захоронения. Именно здесь, недалеко от северной стены были обнаружены хорошо сохранившиеся останки младенца (Kебара-1) [92]. Они находились на очень небольшом участке рядом с зубом носорога [93]. Правда, прямых доказательств того, что он был намеренно похоронен, нет, но археологи склоняются к такому мнению.

А вот раскопки могильного разреза взрослого неандертальца (Kебара-2), останки которого, также как и останки еще четырех особей были найдены в центральной части пещеры, дают все основания говорить о преднамеренном захоронении [94]. Умерший был помещен в специально вырытую яму, границы которой резко отличались по цвету от внешних отложений почвы [95].

Большая часть останков была найдена в самых древних мустьерских слоях пещеры, то есть обитатели ее умерли примерно за 60 000 лет до нашей эры. Пещера была населена в период с 60-и до 48-и тыс. лет назад. Люди среднего палеолита, здесь обитавшие, находились в пещере зимой, весной и в начале лета. Они разводили костры, используя их не только для обогрева, но и для приготовления пищи.

Вероятно, жарили мясо (в пещере были обнаружены кости животных), но точно известно, что жарили дикие бобы.

Пещера Амуд Израиль

В этой пещере на севере Израиля во время раскопок в 1960-х годах [96] исследователи обнаружили останки еще 16-ти неандертальцев. Они были найдены в слоях среднего палеолита, то есть им примерно 45 000 лет. К сожалению, большинство из них очень фрагментарны, обычно представлены только одним скелетным элементом. Но три скелета — Амуд I, 7 и 9 — достаточно полные и позволяют предположить, что они были похоронены. В первую очередь об этом говорит хорошая сохранность мелких и хрупких костей, хотя большинство останков принадлежат молодым особям, у которых эти кости обычно сохраняются плохо. Консервация их возможна только при немедленной засыпке землей после смерти, то есть при целенаправленном захоронении. И все же сомнения остаются по Амуд I, который был найден в 4 метрах от стены пещеры, лежащим на левом боку в согнутом положении [97]. Мнения исследователей о нем разделились. Скептики считают, что он мог быть засыпан естественными отложениями.

Что касается другого Амуд-7 (младенец, предполагаемый возраст 10 месяцев), скелет удивительно полный, на нем отсутствуют следы зубов животных и порезов, что можно считать убедительным признаком преднамеренного захоронения [98]. Даже главный критик в этом вопросе Гарджет признает: «Консервация и сохранность костей, подобная Амуд-7, встречается редко, а естественное обрушение породы, которое могло засыпать труп, требует сочетания сложных условий», и должно было случиться за короткий промежуток времени, практически сразу после смерти ребенка, что маловероятно. Правда, соглашается Гарджет с определенными оговорками: «Чтобы подтвердить гипотезу о преднамеренном захоронении, нужно сначала исключить естественные процессы» [99].

Такие захоронения, как Ле Мустье и Ла Кина — Франция, также получили среди ученых неоднозначную оценку. Раскопки здесь велись в самом начале ХХ века, на заре археологии, с нарушением слоев. Многие важные детали не учитывались, сами исследования оказались недостаточно задокументированы. Без полной картины сегодня весьма сложно, а иногда и невозможно установить, имеем ли мы преднамеренное захоронение, или же останки умерших были просто брошены сородичами. Пожалуй, полной уверенности в достоверном «прочтении» первичных археологических данных не будет никогда.

На стоянке Заскальной в Крыму (в 7 км к северу от г. Белогорск) было обнаружено несколько детских погребений. Наиболее интересное из них — Заскальная VI. Правда, останки сохранилось не полностью. Однако среди многочисленных фрагментов костей нашлись такие мелкие, как фаланги кисти, ребра, позвонки, что обычно сопутствует преднамеренному захоронению. Тем не менее черепа все же не оказалось и даже зубов не нашлось. Преднамеренность погребения обосновывалась Ю. Г. Колосовым, проводившим археологические исследования в Крыму, исходя из наличия ямы и скелетных остатков, часть которых располагалась в анатомической связи. В погребении были обнаружены также частичные останки трех детей: 2–3-х лет, 1-го года и 5–6-и лет [100]. Однако приводимых данных недостаточно для того, чтобы с уверенностью определить преднамеренность или случайность захоронения [101].

На стоянке Заскальной интенсивно использовался огонь. Наряду со следами кострищ археологи обнаружили кремневые изделия и отходы их производства, кости животных. Все это говорит в пользу многократности заселения [102].

С большей долей вероятности можно говорить о преднамеренном захоронении взрослого неандертальца, погребенного в искусственно расширенной естественной впадине в полу нижнего слоя пещеры Киик-Коба (Крым) [103].

О способе захоронения можно предположить следующее: умершего положили под сводом навеса в слегка согнутом состоянии, на левом боку [104]. Многие исследователи утверждают, что степень сгибания тела покойника в могильнике и есть доказательство преднамеренности захоронений в среднем палеолите. То есть скелет может быть найденным в согнутом положении только в том случае, если его согнули, прежде чем похоронить, соплеменники. Сам же покойник, если он умер естественной смертью, не может так согнуться [105]. Но даже если бы это произошло, то последующее трупное окоченение и посмертное вздутие живота, по всей вероятности, вызвали бы выпрямление согнутого тела в случае, если бы труп остался непогребенным. [106].

Ла-Ферраси, Дордонь — Франция

На юго-западе Франции, в департаменте Дордонь, в обширной нише (площадью примерно 10×6 м) под навесом скалы было найдено коллективное захоронение, совершенное 70–60 тыс. лет до н. э. Оно получило у археологов название Ла-Ферраси. В трех разных местах на удалении 2–3 м друг от друга находились останки шести индивидов, уложенных по двое рядом, а в стороне от них — еще одного. Кости принадлежали мужчине, женщине и 4 детям. Ребенок (Ферраси-3) в возрасте от 5 до 7 лет был похоронен в яме размером примерно 70 х 40 х 60 см. Его костные останки сохранились довольно странно: «одни хрупкие элементы устояли, другие, куда более прочные, исчезли…» На основе сохранения костей и их расположения младенца Ферраси-6, французский археолог Дёниз Пейрони предположил, что ребенок перед захоронением был обезглавлен. Этот скелет трехлетнего малыша, один из наиболее хорошо сохранившихся для своей возрастной группы, лежал в трапециевидной яме, вырытой в почве, с согнутыми нижними конечностями. Череп действительно находился на некотором расстоянии от скелета. Могильную яму накрывала большая известняковая плита. [107]. Немногочисленные фрагменты черепа и некоторые кости Ферраси-5 принадлежат семимесячному плоду, погребенному в неглубокой овальной впадине и покрытому земляным холмиком. Рядом было найдено несколько кремневых скребков. Это пока единственный известный случай преднамеренного захоронения недоношенного ребенка в среднем палеолите. Многие ученые находят, что это свидетельствует об очень высоком уровне социальных связей между членами неандертальской группировки, а также еще раз подтверждает существование похоронных обрядов. [108]

Но на мой взгляд, это захоронение скорее всего указывает на трагедию, произошедшую в те далекие времена, когда внезапная смертность из-за природных катаклизмов или эпидемий не щадила ни стариков ни детей. А трогательность захоронения — это поведенческая реакция на гибель сородичей. Схожее поведение наблюдается и у высокоразвитых животных, в частности, у слонов. Увидев умершего сородича, слоны осторожно прикасаются к нему хоботами или пытаются поставить на ноги. Но как только понимают, что сородич мертв, начинают трубить, поднимая большой шум. А потом внезапно затихают. После этого, они, как правило, начинают «хоронить» умершего, покрывая листьями и землей. [109]

Но вернемся к древним погребениям. Неандертальцам были знакомы и другие способы захоронений, хотя они встречаются реже. Хорошо известна вторичная обработка многочисленных останков неандертальцев в Крапине, Хорватия, по-видимому, для экскарнации (осознанного удаления мягких тканей от скелетной основы умершего) [110]. Кроме того, следы разрезов на костях неандертальцев из Энгиса (Бельгия), Марийака и Комб-Греналя (Франция) и Эль-Сидрона (Испания) [111] также свидетельствуют о экскарнации. Но нельзя исключить возможность того, что неполные останки и кости младенцев, найденные в ямах, были захоронены преднамеренно.

Останки молодого неандертальца, найденные в Бельгии и получившие название Энгис-2, также носят следы порезов в местах свода черепа, свидетельствующие об удалении скальпа [112]. И нельзя не согласиться: какова бы ни была причина или причины, побуждавшие неандертальцев удалять мягкие ткани у мертвых соплеменников, это безусловное проявление интереса к мертвому телу, по крайней мере, среди некоторых неандертальских сообществ.

Еще интересный факт. Редко, но в неандертальских захоронениях встречается охра (в погребениях Капель 1, Заскальная, Кафзеха) и охристая подсыпка (на стоянках Ле Мустье, Ла Кина, Ля Ферраси, Киик-Коба). И археологи располагают достоверными сведениями, что предметы, обнаруженные в некоторых неандертальских захоронениях, были положены туда намеренно, а не попали случайно.

На всей территории Евразии к настоящему времени открыто около 50 погребений среднепалеолитического времени, причем некоторые из них были двойными и даже коллективными. Таким образом, одно погребение приходится на многие десятки и сотни известных памятников и один погребенный — на многие тысячи человек. На первый взгляд, такое количество погребений на всю мустьерскую эпоху мизерно — одно на тысячелетие! Однако обширность географии погребений говорит о том, что это явление носило всеобщий характер. Основная масса погребений приходится на Ближний Восток и Западную Европу [113].

Подводя итоги:

Захоронения неандертальцев привлекают большое внимание исследователей и вызывают много споров. В ряде случаев намеренный характер захоронений оспаривается, но в целом существование в мустьерскую эпоху обычая хоронить умерших несомненно [114]. Множество захоронений неандертальцев по сравнению с предыдущими гоминидами хомо, многочисленные останки детей, их удивительная сохранность, а также многократные захоронения на стоянках и в пещерах безусловно могут свидетельствовать, что погребение практиковалось неандертальцами достаточно широко. Если даже принять точку зрения скептиков и их предположение, что неандертальцы не хоронили своих сородичей, те умирали сами, просто останки их со временем под воздействием природных явлений оказывались под слоем земли и песка, то придется закрыть глаза на слишком большое число совпадений и допустить возможность слишком многих случайностей. В этих условиях вероятность преднамеренных захоронений куда более реальна. И мы безусловно должны будем признать, что неандертальцы создали новую практику погребений, принципиально отличающуюся от практики предыдущих гоминид. Мы видим возникновение у неандертальцев качественно новой формы человеческой деятельности, неизвестной, у более ранних гоминид — у гейдельбергского человека.

Паул Петит (Paul Pettitt) считает, что в регионах, где мустьерская культура была представлена широко, неандертальцы были особенно многочисленны, и осторожно высказывает предположение, что практика захоронения, возможно, была связана с численностью населения. С этим можно согласиться, но лишь отчасти. Если встать на такую точку зрения, то придется согласиться и с тем, что во всех случаях, когда наблюдается большая плотность населения, будет больше погребений. Но ведь независимо от численности предшественников неандертальцев — гейдельберийцев — останков последних найдено очень мало. Кроме находок в Атапуэрке Сима де лос Уэсос в Испании назвать что-либо трудно. И если мы примем сторону скептиков и согласимся, что неандертальцы бросали трупы своих сородичей незахороненными, то число найденных неандертальских останков должно быть сопоставимо с гейдельберийскими, но их значительно больше. Так что скорее всего большое число дошедших до нас неандертальских останков объясняется не высокой численностью того или иного племени, а качеством консервации останков. Чем сложнее практика захоронений, тем вероятнее высокая сохранность костей. Конечно, требование сложных погребальных «правил» диктовалось необходимостью и зависело от культурного уровня племени или общества, а не от численности населения. То есть, даже многочисленное племя, если культурный уровень его не достиг определенной высоты, могло не хоронить своих родственников, а просто оставлять их там, где настигла смерть.

Преднамеренное захоронение у неандертальцев наводит на мысль, что таким образом они проявляли заботу об умерших, смерть которых, возможно, воспринималась ими как временное явление. Нет необходимости ссылаться на какой-либо сложный символизм, лежащий в основе неандертальских захоронений. Но что, если мы допустим: соплеменники умершего намеренно осуществляли похороны не по религиозным, а по другим причинам, в частности, исходя из рациональных санитарных соображений и стремления предотвратить некрофагию — поедание трупов или их частей и тем самым не допустить распространения болезней?

Тогда их поведенческие изменения в отношении к погребению выглядят вполне обоснованно, поскольку продиктованы стремлением сделать все для того, чтобы выжить. В этом же контексте, я считаю, следует рассматривать и цветы в захоронениях неандертальцев. Я, как уже говорил, склонен рассматривать растения в неандертальских захоронениях как защиту от болезней. Что же касается того, что останки находят в «сильно согнутом положении», то, безусловно, это говорит о преднамеренном погребении. Но вряд ли нужно рассматривать этот факт сквозь призму погребальных обычаев (к примеру: форма эмбриона — символ рождения). А может, просто в согнутом состоянии тело было более компактным и его значительно легче было похоронить?

Верхний палеолит. (40–10 тыс. лет назад)

Homo sapiens (40 000–21 000 лет до н. э.)

Ранее считалось, что Homo sapiens появились в Европе примерно 40 000 лет назад. Об этом говорили археологические находки в Румынии и России. Череп, обнаруженный в пещере Пештера ку Оасе (Peștera cu Oase), принадлежит человеку, жившему 39 100 лет назад, а скелету Костенки-14 (Россия) примерно 37 800 лет. Однако новые раскопки стоянки Бачо Киро в Болгарии, проведенные в 2015–2017 гг., изменили наши представления о времени появления Homo sapiens в Европе. Здесь найден один из самых ранних в Европе комплексов верхнего палеолита. Люди, останавливавшиеся в этой пещере, жили 45 800 лет назад. Анатомический облик обнаруженных здесь человеческих останков соответствует современному. На сегодняшний день это древнейшее обнаруженные костные останки, принадлежавшие Homo sapiens в Европе.

В этой же пещере были обнаружены многочисленные каменные и костяные артефакты, относящиеся к начальному периоду верхнему палеолиту. Особое значение имеет находка костяных орудий и украшений в слоях I и J. Возраст этих слоев по данным радиоуглеродного датирования костей животных — около 44–45 тыс. лет. Комплекс каменных и костяных орудий из Бачо Киро является на сегодня самым древним в верхнем палеолите Европы, к тому же он один из самых древних во всей Евразии.

Находки в Бачо Киро подтвердили гипотезу о раннем проникновении сапиенсов в Восточную Европу. Придя сюда, вероятно, из Леванта, они двинулись далее на запад континента, что позволяет предположить их контакты с поздними неандертальцами на всей европейской территории.

Но все же самые ранние преднамеренные захоронения практиковались, по-видимому, в Африке уже 37 000 лет назад. Останки трех человек были извлечены из двух погребальных ям в Назлет-Хатере (Nazlet Khater) в Верхнем Египте [115]. В одном из захоронений был скелет взрослого человека (Назлет Хатер 1А) и зародыша (1Б). Поскольку неродившийся младенец находился в области таза, ученые предполагают, что смерть постигла женщину во время беременности или родов. Датировка на основании угля, найденного у ног женщины, позволяет предположить, что мать и ребенок умерли примерно 37 570 лет назад. В отдельной могиле был захоронен взрослый человек (Назлет Хатер 2). Найденные при захоронениях каменные орудия-бифасы были из породы, характерной для той же местности. Вполне вероятно, что здесь было налажено производства каменных орудий, которые использовались для сооружения шахт. Кстати, могилы, в которых были найдены человеческие останки, весьма напоминали шахтные ямы, поэтому не совсем ясно, были ли они специально выкопаны для захоронения. Ведь если ямы эти уже существовали, то нельзя исключить вероятность, что тела умерших были просто брошены в них. Возможно, эти захоронения следует рассматривать как санитарное погребение, наблюдавшееся ранее в Тарамсе (мы рассмотрели выше).

Еще один неясный пример. Частично сохранившийся скелет пожилого человека из пещеры Тяньюань в Чжоукоудяне, Китай, был признан Homo sapiens. Останкам примерно 34 430 лет [116]. Однако никаких могильных вырубок в пещере не обнаружено, так же как и сопроводительных погребальных предметов, так что заявить с уверенностью, что это намеренное захоронение, весьма проблематично.

В Европе же многочисленные преднамеренные захоронения появляются примерно 30 000 лет назад. Всего известно более 50 погребений, причем большая часть из них свидетельствует о многократных захоронениях в одном и том же месте [117]. Более того, есть примеры, когда в могильную яму сначала опускался один умерший, а какое-то время спустя производилось подзахоронение к нему частей тела другого человека. [118]. Это явно новое явление, причины которого до конца еще не изучены. Весьма существенно, что все европейские могилы этого периода сходны между собой. Причем это относится как к самым ранним захоронениям (~29 000 лет до н. э.), так и к последним (~23 000–22 000 лет до н. э.). Уверенно прослеживается прогресс в практике захоронений. Если в археологических слоях, относящихся к более раннему периоду, исследователи встречают совсем простые могилы, то погребения более позднего периода становятся достаточно сложными сооружениями и к тому же содержат богатые украшения. [119]

Однако, как и в случае с неандертальцами, это не дает оснований для заключения, что все Homo sapiens верхнего палеолита хоронили своих умерших. В некоторых европейских регионах, где сохранились археологические свидетельства Граветтских поселений (археологическая культура 28 000–21 000 лет до н. э., названная по пещере Ла-Граветт во Франции) сохранилось лишь несколько фрагментарных человеческих останков и никаких свидетельств погребального инвентаря и украшений. Причем это касается не только Франции, такие же примеры мы видим и в южной Германии [120]. Однако ученые предполагают, что такое отношение к умершим по крайней мере не было повсеместным в Граветтианском пространстве.

Первое описание погребения верхнего палеолита принадлежит оксфордскому геологу Уильяму Баклэнду, опубликовавшему в 1823 году монографию «Красная Леди из Пэйвиленда». [121] Под этим именем останки, обнаруженные им в одной из Пэйвилендских известняковых пещер (Козья Нора на полуострове Гауэр, юг Уэльса, Британия), вошли в историю археологии. В пещере сохранились скудные следы того, что теперь известно как Граветтские поселения. Но в ходе тщательных раскопок удалось обнаружить частичный скелет взрослого человека, окрашенный охрой и украшенный перфорированными зубами животных, многочисленными просверленными раковинами морских молюсков, несомненно представлявшими собой когда-то ожерелье и браслеты, и загадочными предметами, изготовленными из бивня мамонта, причем все эти украшения также были окрашены красной охрой. Баклэнд отнес останки к доримскому периоду и первоначально идентифицировал их как мужские, но затем пришел к выводу, что они принадлежат женщине. И хотя позднее выяснилось, что скелет все-таки мужской, имя «Красная леди» в археологии за ним сохранилось. Сегодня ясно, что это был молодой человек граветтской культуры, похороненный примерно 28 000–29 000 лет назад [122]. Баклэнда, по-видимому, ввели в заблуждение сравнительно небольшой по размерам скелет юноши и, главное, его причудливая одежда и украшения. Хотя по меркам верхнего палеолита могилу трудно назвать богатой.

Молодой человек лежал на боку в неглубокой могиле, рядом с ним были кости хищных и крупных животных, даже череп мамонта с бивнями, а также кремневые орудия и иглы.

Споры среди ученых вызвало большое количество охры в могиле. Высказывалось мнение, что натирая тело умершего охрой, соплеменники стремились придать ему цвет тела живого человека. Другая гипотеза заключалась в том, что красный цвет представляет собой символ жизни и крови и, таким образом, умершего как бы отправляли в новую жизнь. Но я не согласен с этими доводами, и мы поговорим о них позже, в главе «Охра». Но в любом случае ясно, что примерно 30 000 лет назад возникает новая культурная традиция захоронения, связанная с популяцией Homo sapiens [123].

Но рассмотрим и другие примеры. Почти полные останки сапиенса («старик») и фрагментарные останки четырех других особей были найдены вместе в марте 1868 года в Ле-Эйзи, Дордонь, Франция. Кроме того, там же обнаружен ряд изолированных элементов, которые, возможно, представляют останки других умерших [124]. Кости окрашены охрой [125], и 300 продырявленных раковин (Littorina sp.), служивших, по-видимому, украшениями, находились по соседству с человеческими останками.

Человеческие останки трех взрослых особей и одного подростка, датируемые примерно 25 000 лет до н. э. [126], были найдены в трех отдельных местах в грот-де-Куссак, Дордонь, Ле-Эйзи, Дордонь, Франция. Они были расчленены, и никаких следов их черепов обнаружить не удалось, хотя многие части скелета, даже такие мелкие, как фаланги, успешно сохранились. То есть причиной отсутствия черепов не могли послужить естественные отложительные процессы. Кроме того, на костях отсутствуют следы зубов хищников, что позволяет предположить: пещера, очевидно, была недоступна для них [127]. Вполне возможно, что головы умерших были отделены от тел перед захоронением. Останки были аккуратно размещены в глубине пещеры. Поскольку в пещере практически нет следов беспорядка, мы вправе предположить, что останки были намеренно помещены в углубления.

Находки в пещерах Чехии и Румынии дали относительно большое количество человеческих останков верхнего палеолита. Останки человеческой нижней челюсти и черепа были извлечены из смещенного костного ложа (Панта Страмос Илор — «склон предков») в Pes tera cu Oase («пещера с костями»), в Карпатах, Румыния [128].

Радиоуглеродные измерения указывают, что возраст костей 31 000–29 000 лет.

Более 100 образцов, также принадлежащих Homo sapiens, были извлечены из системы пещер Младец на холме Тршесин, Моравия. Возраст четырех из них — примерно 30 000–32 000 лет. [129]

Ребенок Лагар Велью, Португалия (The Lagar Velho)

Участок Лагар-Велью — это скальное убежище в долине Лапедо, известняковом каньоне примерно в 140 км к северу от Лиссабона, (Португалии). Здесь в 1998 году было обнаружено захоронение ребенка 4–5 лет, произведенное 24 000–25 000 лет назад [130]. По-видимому, на этом участке это было первое захоронение [131], поскольку никаких других погребений в скальном щите обнаружено не было [132]. Скелет прекрасно сохранился. Раскопки захоронения велись скрупулезно и были добросовестно задокументированы, что позволило наглядно представить все детали погребения. [133]. Реконструированный погребальный ритуал очень похож на относящийся к погребениям Центральной и Восточной Европы, то есть в культурном отношении эти популяции были схожи в граветтской культуре.

Сородичи ребенка выкопали неглубокую могилу и перед тем, как положить в нее тело, на дне ямы сожгли ветку сосны (Pinus sylvestris). После чего умерший ребенок, вероятно завернутый в охряный саван, был положен в могилу в вытянутом положении. Он лежал на левом боку, ноги слегка согнуты, а правая рука покоилась на бедре. В области шеи была обнаружена перфорированная раковина (Littorina obtusata), представлявшая, вероятно, часть ожерелья, поскольку рядом находилась еще одна такая же раковина. Возле головы были найдены четыре окрашенных охрой клыка красного оленя, вероятно, представлявшие собой часть головного убора (такого же, как в погребениях Италии и Моравии). На ноги ребенку положили маленького кролика. Ребенок намеренно был похоронен вдали от места постоянного жилья и стоянки.

Кремс-Вахтберг (Krems-Wachtberg), Австрия

Здесь в 2006 году было обнаружены захоронения трех младенцев, одно из них — двойное. Именно последнее относится к самым старым могилам этого типа. Сохранившиеся скелетные останки двух младенцев (погребение 1) лежали бок о бок в согнутом положении, головами на север. Распределение в захоронении охры говорит о том, что тела детей были щедро покрыты ею, охра покрывала и дно могилы. Возраст младенцев одинаков, одинакова и длина их бедренных костей. Все это позволяет высказать предположение, что захоронены близнецы, умершие во время родов или вскоре после рождения.

Тела детей были помещены в плоскодонную яму и накрыты сверху мамонтовой лопаткой, поддерживаемой фрагментом мамонтового бивня. В области таза одного из младенцев лежало не менее 35 бусин из слоновой кости, по-видимому, составные части цепи или пояса. Захоронение датировано ~26 000–27 000 лет до н. э. Захоронение показало, что здешние погребальные традиции имеют явное сходство с чешскими, венгерскими и итальянскими.

Вторая могильная яма (погребение 2), обнаруженная в июле 2006 года в Кремс-Вахтберге, находилась в полутора метрах от первого погребения. В ней лежал скелет младенца возрастом примерно 1–3-месяцев, с согнутыми ножками, осыпанный охрой. Обилие ее указывает на то, что краситель был нанесен на органический саван, истлевший со временем. Примерно в двух см от головы младенца находилась булавка из бивня мамонта. Кроме нее в могиле не было никаких богатых погребальных предметов.

Италия

В Италии известно семнадцать погребений верхнего палеолита, в которых были обнаружены останки 15-и взрослых, пяти подростков и одного новорожденного, связанного с предполагаемой матерью. Они находились в двух кластерах: северо-западном (Лигурия) и юго-восточном (Апулия) [134]. Возраст захоронений — примерно 25 000–22 000 лет до н. э. [135]

Все захоронения располагались в глубине пещер, рядом со стеной. В итальянских погребениях культуры граветт, широко использовались погребальные изделия, в частности, предметы из кремня, охра, личные украшения из морских раковин, клыков, рога, подвески из кости и бивня мамонта, а иногда из рыбьих позвонков. Правда, личные украшения обычно встречаются в ограниченных областях тела, чаще всего в районе головы, верхней части туловища, на запястьях и коленях. На северном побережье Лигурийского моря, в Гримальди археологи обнаружили 10 погребений (включая одно двойное и одно тройное), в которых были захоронены 13 человек. На этом же побережье, в 100 км к востоку от Арене Кандиде (большая пещера, расположенная на высоте приблизительно 90 м выше уровня моря на склоне горного отрога Капрацоппа), находилось еще одно захоронение.

В этих погребениях в основном находились мужчины, причем все останки, за одним исключением, были богато украшены изделиями из продырявленных морских раковин и оленьих клыков, а иногда и из бивней мамонта. В слоях граветтской культуры пещер Бальци Росси и соседних пещер скальных шельфов было найдено несколько фигурок Венеры верхнего палеолита [136], представлявших собой женские фигурки с большой грудью и бедрами.

Еще две статуэтки так называемых Венер были найдены в гротах Барма Гранде (Barma Grande), а в гроте дель Принсипи (Grotta del Principe) было найдено множество статуэток из костей мамонта. Но если в Барма Гранде было найдено также большое число погребений, то во втором случае никаких других погребений обнаружено не было [137].

В Барма-Гранде (Barma Grande) известно шесть погребений — три одиночных и одно тройное. Сведения о них относительно скудны, но их тем не менее достаточно, чтобы сделать некоторые обобщения. В одиночных захоронениях находились останки двух взрослых мужчин — Barma Grande 1 и Barma Grande 6 (BG1 и BG-6) и одной взрослой женщины (BG5). BG1 был положен в яму, выкопанную ближе всего к входу в пещеру, тогда как BG5 и BG6 были найдены в ее глубине, близко друг к другу у восточной стены. Останки BG6 представлены только костями нижних конечностей. Умерший был положен на почву, богатую древесным углем. Здесь, по-видимому, был очаг. Это обстоятельство послужило основой предположения, что скелет был сожжен. Хотя археологами было отмечено, что на костях не видно никаких следов горения [138]. Вполне вероятно, что очаг был потушен еще до начала захоронения. Захороненный мужчина носил украшения из раковин (вероятно пришитых к одежде), раковины были найдены также в непосредственной близости от захоронения [139]. Тройное погребение (BG2, BG3 и BG4) представляет останки трех человек, лежащих бок о бок в неглубокой могиле. Один из них взрослый мужчина необычайно высокого роста — 190 см, двое других — молодые люди, лежащие на левом боку в согнутом положении [140]. Все трое окрашены красной охрой и тщательно украшены продырявленными раковинами (Cyclope neritea), оленьими клыками, а также подвесками из бивня мамонта. В могиле находилось также ожерелье с двумя большими продырявленными раковинами «каури» (Cypraea millepunctata). Голову одного из умерших покрывало украшение из рыбьих позвонков, морских раковин и зубов оленя.

В глубине той же пещеры, где было устроено тройное захоронение, исследователи обнаружили еще два скелета, украшенные множеством раковин, оленьими зубами и подвесками из слоновой кости. И сами они, и погребальное углубление были покрыты красной охрой.

Еще одно погребение было обнаружено в гроте Дель Кавильоне (Grotta del Caviglione). Скелет молодого мужчины лежал в согнутом положении на левом боку, руки его были прижаты к лицу, а голова украшена продырявленными морскими раковинами и оленьими клыками. Очевидно, украшения представляли собой некую форму головного убора. Под останками находилась четко очерченная область, окрашенная охрой. Кроме того, она содержала около 8000 мелких раковин и 50 рыбьих позвонков, многие из которых были также окрашены охрой и проколоты.

До того, как пещера Бауссо да Торре (Baousso da Torre) была разрушена в 1901 году (ныне не существует), в ней были обнаружены три захоронения — двух взрослых мужчин и одного подростка. Все три могилы были одинаковой глубины и площади. [141]. У первого взрослого, погребение Бауссо да Торре 1, под левым плечом находилось кремневое лезвие, в области головы и шеи — пробитые морские раковины и оленьи клыки, запястья и колени также были украшены. В погребении-2 находилось большое количество раковин, ракушечное ожерелье, головная повязка из клыков вокруг головы, украшены были также локти и левое запястье, а на верхнем конце каждой бедренной кости имелась раковина ципреи. Кроме того, умерший был украшен поясом с подвесками из раковин. Не исключено, что при захоронении он был пришит к нижней части парки или набедренной повязки. Один из скелетов был осыпан охрой. Погребение подростка резко контрастирует с могилами взрослых, в нем не было никаких украшений.

В гроте Гротта дей Фанчулли (Grotta dei Fanciulli), в двойном захоронении лежали останки подростка, вероятно, мужского пола, и взрослой женщины. Исследователи заметили, что первоначально в могилу было положено тело подростка, аккуратно уложенного на бок. Но перфорированные морские раковины, составлявшие часть его головного убора, были рассеяны таким образом, что становилось понятным: могилу вскрывали, чтобы поместить в ней дополнительно тело женщины.

Пещера Арен Кандид (Arene Candide cave) на Севере Италии, что в переводе означает «Пещера белых песков», находится у основания утеса, а белый песок покрывает берег Лигурийского моря.

В этой пещере было обнаружено одиночное неглубокое захоронение подростка примерно 15-и лет, названного «маленьким принцем». Название «маленький принц» («Giovane Principe») было продиктовано богатством погребения. Голова подростка окружена сотнями перфорированных раковин и оленьих клыков, что дает основание предположить — они служили украшением роскошной шапки или венца. Вокруг туловища лежали подвески из бивня мамонта, перфорированные раковины ципреи, четыре перфорированных жезла из оленьих рогов, а в правой руке он держал длинный клинок из экзотического кремня. Возраст захоронения датирован как 23 440 лет [142]. Интересно, что с левой стороны нижней челюсти подростка (Giovane Principe) была рана, и ее обработали желтой охрой. Хотя к моменту смерти рана уже начала заживать [143].

Одиночное захоронение подростка обнаружено в Гроте Пагличчи (Пулья, Фоджа) Grotta Paglicci. Вокруг тела, особенно вокруг головы мальчика и верхней части его туловища сохранился слабый след охристого пятна. Голову окружали около 30 продырявленных оленьих клыков — возможно, при захоронении украшавших его головной убор, еще два проколотых зуба были найдены рядом с левым запястьем и, по-видимому, служили частью браслета, еще один просверленный зуб лежал около правой лодыжки. На груди подростка находилась раковина ципреи (Cypraea) с просверленным отверстием, вероятно, часть ожерелья. Над правой бедренной костью обнаружен фрагмент костяного шила, а вокруг могилы разбросаны кремневые орудия.

В провинции Апулии — нижней части «сапога», на самом «каблуке» полуострова расположился город Остуни (Ostuni). В 2 км от него находится природный парк Санта-Мария-ди-Аньяно, богатый историческими достопримечательностями эпохи неолита, античности и средневековья. Внутри одной из пещер, расположенных в парке, был обнаружен скелет женщины, возраст которой составлял около 20 лет (Остуни 1). Вблизи ее тазовой полости находился скелет примерно 8-месячного плода. Это позволяет предположить, что женщина умерла либо во время беременности, либо во время родов, либо вскоре после них. Тело было положено согнутым и лежало на левом боку в прямоугольной неглубокой могиле, вырезанной в горной породе и окрашенной охрой. Рядом были разбросаны кости и угли костра [144]. Останки умершей были украшены продырявленными раковинами, которые были найдены рядом с правым запястьем и, скорее всего, представляли собой браслет. Сохранились также следы охры вокруг головы, особенно в лобной области. На уровне темени лежали перфорированный олений клык и раковина (Columbella rustica). Все они, по-видимому, украшали головной убор или маску. Слева от головы лежал фрагмент лошадиного черепа, а вокруг всего скелета были найдены лошадиные и бычьи зубы, обработанный кремень и фрагменты кости со следами гравировки и другой обработки. Как видим, все пещерные погребения Лигурии и Апулии богаты многочисленными личными украшениями, особенно головными, в качестве материала которых часто является оленьи клыки и иногда кости мамонтов [145].

Палавские Холмы, Моравия

Богатый материал древних захоронений, относящихся к верхнему палеолиту, был обнаружен археологами на стоянках в Моравии (Чехия)., (27 000–25 000 лет до н. э).

Известны останки примерно около двух десятков человек. Из них по существу полных скелетов из четких погребальных могил шесть [146]. Несомненно, в те времена уже могли хоронить в специально вырытые для этого ямы, но могли использовать и естественные углубления, причем умершие покрывались только тонким слоем земли. Тела или их части помещали в неглубокие ямы и нередко покрывали мамонтовыми лопатками, бивнями, большими костями других животных, а также деревьями или крупными ветками, тяжелыми камнями. Все это преследовало одну цель — чтобы труп не растаскали животные-падальщики. Но этот «погребальный обряд» произошел задолго до сапиенсов, и, несомненно, последние могли унаследовать это культурное приобретение от своих предков и сделать его традицией. Правда, не исключено, что хоть и очень редко, но все же сапиенсы могли использовать захоронение как санитарное погребение, то есть укладывали труп в яму, быстро покрывали его тяжелыми предметами, и слегка засыпали землей. Иногда хоронили только кости — как вторичное погребение. Большинство из палавских ям небольшие и, вероятно, использовались как котлованы для приготовления пищи, а позже, возможно, превратились в погребальные ямы.

Такое предположение возникло потому, что на дне погребения Палава I был найден пепел от бывшего очага. Конечно, трудно категорически утверждать, что захоронение произвели в яме, где до этого недавно был очаг. Ведь не исключено, что труп могли подвергнуть процедуре первичной кремации. В этой же яме Палава I были найдены также частичные останки как минимум трех мамонтов, череп северного оленя, более 500 каменных артефактов, предметы из бивня мамонта [147].

Но все же погребальный и костный материалы Граветтской культуры чрезвычайно скудны. Возможно, жители Моравии, принадлежавшие к граветтской культуре, практически не хоронили своих мертвых под землей? Часто кочуя с одной стоянки на другую, просто оставляли тела умерших на открытом воздухе? Захоронения в Пржедмости в Моравии дали самую большую коллекцию костей палеолитического Homo sapiens. Правда, в основном инвалидов, людей с патологическими чертами. Их сажали в неглубокие ямы в мерзлом грунте и засыпали землей. Вполне возможно, что некоторые из этих захоронений на самом деле были вторичными, то есть хоронили уже только кости. Профессор Карел Машка (Maška Karel) в девятнадцатом веке в Пршедмости обнаружил под камнями останки костей 19 индивидуумов.

Практически во всех Палавских захоронениях исследователи находили подвески из лисьих зубов, многочисленные образцы обработанных костяных орудий и различные украшения, созданные примерно 29 000–27 000 лет до н. э. [148].

Стоянка в окрестностях Дольни-Вестонице (Dolní Vestonice) принадлежит к граветтской культуре. Это одно из крупнейших поселений охотников-собирателей в Моравии, существовавшее, по-видимому, примерно в период с 30 000 по 27 000 лет до н. э. Стоянка по-своему уникальна — здесь было найдено много доисторических артефактов (особенно предметов искусства). Среди них украшения, красящие вещества, комки обожжённой глины и комки глины, приготовленной для лепки. На последних сохранились даже отпечатки пальцев и ладоней верхнепалеолитических людей. В Дольни-Вестонице находится также самая ранняя из известных гончарных печей. Вокруг нее было разбросано множество осколков обожженной глины. Встречаются также обломки глиняных животных, а иногда и целые фигурки животных и людей, изготовленные из кости, известняка и глины, смешанной с толчёной костью и обожжённые на огне. По сути, это древнейшая керамика в мире. А глиняные статуэтки из глины, получившие название Венеры из Дольни Вестницы — это одни из самых ранних изображений женской фигуры, по крайней мере, известных ныне. Глиняные статуэтки обжигали в печи при температуре до 800 °C… В ходе дальнейших раскопок были обнаружены многочисленные предметы керамического искусства, относящиеся к палеолитической культуре, в том числе более 700 фигурок животных ледникового периода, таких как львы, носороги и мамонты, были обожжены в примитивных глиняных печах Дольни Вестонице.

На месте раскопок были обнаружены также отпечатки тканей, вдавленных в глину. Находки из нескольких мест в Моравии указывают на то, что мастера верхнего палеолита использовали различные методы, которые позволили им производить плетеные корзины, сети, а также ткани простых и сложных переплетений.

В поселении Дольни-Вестонице 1 есть погребение взрослой женщины (ДВ3) примерно 40 лет. Тело было положено в неглубокую могилу на бок, в скорченном положении, посыпано красной охрой и прикрыто двумя лопатками мамонта. В правой руке женщина держала пять лисьих резцов, причем не перфорированных, что заставляет задуматься о назначении этих предметов, явно использованных в данном случае не как личные украшения. Рядом с левой рукой умершей были найдены кости песца. Тонкий слой охры на спинной поверхности [149] наводит на мысль либо об одежде, либо о погребальном саване, истлевших со временем. Есть предположение, что здесь захоронена женщина-шаман.

Весной 1986 года в общей могиле близ деревни Дольни Вестонице были обнаружены хорошо сохранившееся тела трех юношей примерно 16–25 лет, захороненных около 28 000 лет назад. Тела лежали на спине в вытянутом положении, близко друг к другу. Головы двух из этих молодых людей были покрыты слоновой костью мамонта, а также перфорированными зубами песца и волка. Исследователи полагают, что все это было украшением роскошных шапок. Кроме того, головы всех трех юношей были покрыты красной охрой, а у одного из них, лежащего в центре, красной охрой была посыпана нижняя часть живота. Что это означает? Предполагают, что это символический знак — цвет крови. Вообще, всевозможных толкований, преимущественно ритуально-религиозных, много, но в главе «Охра» читатель узнает еще об одной гипотезе. Но вот интересное обстоятельство: тела были прикрыты обгоревшими еловыми бревнами и ветками [150]. Для чего это было сделано? Возможно, юноши умерли от каких-нибудь болезней (тем более, что исследователи установили — все трое умерли в одно и то же время) и разведенный над могилой костер был своего рода санитарной обработкой?

Шаман из Брно

В 50 км в северу от Дольни Вестонице в городе Брно было обнаружено захоронение взрослого мужчины, покрытое лопаткой мамонта и бивнем, а также ребрами носорога, окрашенными охрой. В могиле, кроме скелета, рядом с ним археологи обнаружили многочисленные предметы ритуального значения, фигурку, вырезанную из кости мамонта, круглые предметы с различными надрезами и насечками, остатки бубна, намеренно поврежденного, очевидно, после смерти хозяина.

Молекулярные исследования, радиоуглородный анализ дали ценные сведение об этом человеке, жившем около 24 000 лет назад. Выяснилось, что будучи 10-летним мальчиком, он начал страдать от мучительной боли в руках и ногах. У него был периостит — болезнь костей. Но он не смирился со своей судьбой, научился побеждать боль и в конце концов вырос в сильного человека и даже, благодаря своим способностям, стал шаманом, то есть одним из самых почитаемых в племени людей. Он был похоронен в очаровательной шапочке, сшитой примерно из 600 раковин (Dentalium badense). В могиле находились также большие кости животного, фигурка человека, множество дисков из различных материалов, круглые диски, похожие на те, что носят на теле сибирские шаманы, и несколько черепов животных. Интересная деталь: рядом с останками лежала часть палочки, которой шаман бил в бубен. Очевидно, когда он умер, сородичи сломали ее и одну из частей положили в могилу вместе с другими вещами, которыми он пользовался. При жизни, несомненно, он пользовался бубном, чтобы вдохновлять соплеменников на удачную охоту и отгонять злых духов. В погребении нашли еще один любопытный предмет — куклу. Такие куклы до сих пор встречаются в некоторых арктических сообществах. Их держат при себе в основном знахари племени и, прикрепив к себе рога, ловят добрых духов для привлечения удачи и здоровья, а также прогоняют злых духов. Куклы как вместилище духа, причем духа-помощника, призваны защищать человека и охранять его жилище.

Россия. Костенки

Район Костенки-Борщево на Дону известен рядом богатых поселений и информативно описан в ряде работ советских ученых (Рогачев 1955, Синицын 1982, Аникович 1984, и др.). В погребении Костенки 15 было обнаружены останки мальчика 5–6 лет, лежавшего на правом боку, в согнутом положении.

Дно могилы было густо усыпано красной и желтой охрой, а сверху могилу покрывал фрагмент лопатки мамонта. В могиле также были найдены 63 кремневых артефакта, костяной нож-лопаточка, скребки и лезвия. Возле свода черепа находились 150 просверленных зубов песца, видимо, оставшихся от истлевшего головного убора. Подразумеваемый головной убор и лопатка мамонта, покрывающая могилу, указывают на явную связь с Палавскими и Виллендорфскими традициями. Радиоуглеродный анализ подтверждает, что ребенок был захоронен 26 300 лет назад.

В погребении Костенки 14 (Маркина гора) был обнаружен скелет мужчины 20–25 лет. Он похоронен с согнутыми в коленях ногами, плотно поджатыми к животу. Могильная яма была посыпана красной охрой. Захороненный одет в кожаный костюм, к которому была пришита кожаная обувь. Головной убор представлял собой шапку, расшитую песцовыми зубами.

Cунгирь. Поселение Сунгирь располагалось у восточной окраины г. Владимира, на левом берегу реки Клязьмы, примерно в 190 км к востоку от Москвы.

В захоронении Сунгирь 1, в неглубокой могиле, вырытой в вечной мерзлоте, лежал на спине в вытянутом положении, сложив руки на животе взрослый мужчина.

На дне могилы находились уголь и зола. Затем могила была густо посыпана порошком красной охры, образовавшим местами слой до 3 см толщины. Только после этого в могилу был уложен умерший и также густо осыпан охрой. На слое охры, покрывавшем скелет и основную массу украшений, лежало еще несколько рядов более крупных бус; их можно связать с каким-то покровом. После этого посыпка охрой была произведена в третий раз [151]. 25 браслетов из бивня мамонта украшали руки умершего. От черепа до стоп он был буквально засыпан бивневыми бусинами (их собрано около 3,5 тысяч). Известно, что бусины нашивались на одежду в определенном порядке. И если судить по их положению на останках, можно заключить, что при похоронах на сунгирце были кожаная или замшевая рубаха, длинные кожаные штаны и сшитая кожаная обувь.

Рядом с мужчиной находилось детское погребение, в котором были обнаружены скелеты двух мальчиков — Сунгирь 2 и 3, похороненных головами друг к другу. Одному из них было примерно 11–13 (Сунгирь 2), а другому 9–10 лет (Сунгирь 3). Коллекция погребальных предметов в детском захоронении однозначно богаче, чем у взрослого мужчины Сунгирь 1. Здесь были тысячи бус из кости мамонта, подвешенных к головному убору и одежде, сотни перфорированных клыков песца, булавки из бивня мамонта, предположительно закреплявшие одежду, дискообразные подвески. Сунгирь 2 был украшен почти 5000 бусин, а у Сунгирь-3 их было свыше 5000. Бусины располагались полосами от головы до ног. У обоих мальчиков в области шеи были булавки из бивня мамонта, по-видимому, скалывавшие при захоронении их одежду. У Сунгирь-2 имелся также кулон на груди, а рядом с ним находились лисьи зубы. Одежда детей была того же типа, что и у взрослого мужчины. Реконструирование их одежды позволило понять, что она очень похожа на костюм современных северных народов.

В могилу были положены сделанные из бивней мамонта дротики и копья (самое большое копье достигает 2,4 м.), кремневые наконечники, костяные поделки в виде солнечного колеса, лошадки и скульптура мамонта из слоновой кости, «жезлы» с отверстиями, круглые резные диски. Предназначение «жезлов» остается неясным. Ранее предполагалось их символическое использование, но, скорее всего, это приспособления, используемые при изготовлении веревок.

Как мы видим, в верхнем палеолите именно у Homo sapiens возникает новое погребальное поведение. Контраст с предыдущим средним палеолитом очевиден, и с этого времени можно говорить о возникновении новой человеческой погребальной традиции. Характерные отличия видны невооруженным глазом: могилы хотя не совсем глубокие, но уже искусственно вырытые, и это сомнению не подлежит. Останки осыпаны охрой и сопровождаются погребальными вещами. В захоронениях появляется большое количество украшений, что ранее было редкостью. И самое главное — появляются женские статуэтки и предметы искусства, что является уникальной культурной чертой Homo sapiens. Продырявленные морские раковины, зубы и клыки травоядных и хищных животных не только вешали на тело, ими стали украшать одежду, шапки и предметы обихода.

По захоронениям становится ясно, какую большую роль в жизни древних людей играли шаманы. В могиле шамана из Брно, о которой мы говорили, была обнаружена статуэтка с подвижными частями тела. Это единственная в своем роде находка: у статуэтки вращалась голова, крутились ручки и ножки. Но все это было специально сломано, как и другие вещи, принадлежавшие шаману. Таким образом они обезвреживались, поскольку считалось, что в шаманских вещах живет дух. В пещере Труа-Фрер (Трех братьев) есть несколько изображений шаманов, в Ласко изображена фигура человека со звериной головой. Встречаются также рисунки пляшущих людей с бычьими головами, как в Габиллу, с бизоньими, как в Шове. Пляшущая поза повторяется довольно регулярно, причем на разных изображениях — наскальных, нацарапанных, нарисованных на предметах. Шаманские наряды и позы напоминают нам этнографию северных сибирских народов и североамериканских индейцев. Если посмотреть изображения XIX века, на которых индейцы пляшут танец бизона, то это очень похоже на то, что было нарисовано в Шове во Франции 20 тысяч лет назад. [152]

По крайней мере, теперь можно с большой долей уверенности предположить, что практика погребальных захоронений существовала уже среди самых ранних популяций Homo sapiens в Европе.

Мадленская культура. (Европа 15 000–12 000 л.н.)

Мадленская культура охватывает заключительный этап развития позднепалеолитической культуры Европы. Для нее характерны развитая обработка кости, резные изображения на роге и кости, скульптура из рога, кости и бивня мамонта, гравированные и др. изображения на стенах и потолках пещер. Мадленские охотники обитали в пещерах, а также сооружали жилища из костей и шкур. И имели свои традиции похоронной практики.

Рассмотрим несколько примеров.

В Машицкой пещере в южной Польше в хорошо сохранившемся культурном слое среднего мадлена (15 тыс л.н. и 14 тыс л.н.), наряду с каменными и многочисленными костяными орудиями найдено около 50 фрагментов как минимум 16 человеческих черепов. Они были беспорядочно разбросаны среди костей животных в мусорных кучах и несли на себе следы резания, скобления и даже скальпирования. Судя по останкам, здесь были убиты по меньшей мере пять взрослых, три подростка и восемь младенцев. Выдвинуто предположение, что «обитатели пещеры Машицка были уничтожены врагами» [153].

По-видимому, в захоронениях наших предков одна традиция сменялась другой. Был период, когда люди практиковали традицию захоронений, и в соответствующих этому периоду слоях мы встречаем много целых останков, но когда традицию захоронений сменила механическая обработка тела, находки костей стали фрагментарными, кости нередко встречаются разбитыми и со следами резания.

И это не случайно. В Западной Европе, особенно во Франции, Германии и Великобритании, обнаружено относительно большое количество остатков костей — в частности, черепных — с бороздками и другими следами декарнации. Такие следы встречаются от раннего до позднего Мадленского периода и иногда связаны с практикой захоронения.

Из этого, конечно, нельзя сделать вывод, что погребение ушло на второй план. Но все же приходится признать факт, что человеческие останки, начиная с последнего ледникового максимума (22–20 тыс л. н) и вскоре после него чрезвычайно редки в Европе. Небольшое количество человеческих останков из Франции датируется Солютрейской и Бадегульской культурой (20–17 тыс л.н.), но они, повторимся, тоже очень редки [154]. Во Франции человеческие останки появляются, а затем становятся более многочисленными лишь в последний период Мадлен.

Во Франции из останков примерно 232 человек, живших также в период Мадленской культуры (17 тыс-12 тыс л. н), только 5 % представляют сравнительно полные скелеты и, вероятно, происходят из погребений, 95 % весьма фрагментарны, а 40 % имеют порезы и царапины, указывающие на декарнацию, удаление мягких тканей плоти [155].

Подсчитано, что из найденных во Франции останков культуры Мадлен примерно 54 процента сильно фрагментированы и не подлежат авторизации, лишь относительно 9 процентов можно утверждать, что они были похоронены, и около 40 процентов имеют неопровержимые свидетельства обработки плоти (декарнация) [156].

Похоже, что давняя традиция декарнации в этот период становится особенно распространенной, о чем свидетельствует частота встречающихся в археологических раскопках фрагментарных костей.

Французские останки 232 человек разбросаны в слоях многих тысячелетий, и если проследить хронологию, то можно увидеть, что число их увеличивается по мере развития культуры Мадлен. Если 16 тыс л.н. встречается только 5 % человеческих останков, то 14 тыс л.н. уже 19 %, а в конце Мадлена эта цифра достигает 46 %, [157] Такую же картину мы видим в развитии испанской культуры Мадлен. На ранней стадии находки относительно редки и фрагментарны, относятся к Кантабрии (Эль-Кастильо и Ла-Пасьега).

Фрагментарные останки по меньшей мере 24 человек были найдены в слоях раннего Мадлена в пещере Ле-Плацар, Шаранта, Франция [158].

В основном они представляют взрослых и детей старше двух лет. Следы декарнации, в частности, обнаруживают удаление затылочно-лобных и височных мышц, а расположение отметин разреза и скопление нескольких близко параллельных отметин позволяет предположить, что декарнация, по-видимому, была систематической. Некоторые фрагменты несут следы последующих разрывов, указывающих на то, что кости были преднамеренно обработаны.

Несколько немецких стоянок также обнаружили фрагментарные человеческие останки, свидетельствующие об обработке. Резанный краниальный фрагмент на стоянках Бургхолле фон Дитфур (Burghöhle von Dietfurt), по-видимому, относится к скальпированию [159].

Как уже говорилось, со временем число человеческих останков стало расти за счет возвращения к преднамеренному захоронению, хотя и с элементами декарнации. То есть, несмотря на то, что традиция расчленения человеческих останков сохранилась, но именно в этот период (Мадлен) увеличивается число вторичных захоронений теперь уже обработанных костей, и такая практика сохраняется на всем протяжении культуры Мадлен, вплоть до конца верхнего палеолита.

Тщательное изучение археологами 38-и черепных и посткраниальных останков, найденных в пещере Брилленхёле в Швабском Альбе, Германия, [160] показали, что они принадлежат по меньшей мере трем лицам, а более вероятно — четырем: двум взрослым и ребенку, а также, вероятно, третьему взрослому (датировка 12 470 л.н.). Останки носят признаки расчленения, отделения мягкой плоти от костей и тщательного «очищения» последних. Исследователи полагают, что все это было проделано вскоре после смерти, и, таким образом, свидетельствует не о «бойне». «Цель, очевидно, состояла в том, чтобы освободить скелетные останки как можно тщательнее от тканей» [161]. Интересно, в каком контексте кости освобождали от мягкой плоти? В ритуальных целях или это проявление каннибализма? Мы никогда не узнаем, съели или нет их сородичи. Кости не подвергались термической обработке, на них не обнаружено следов угля. Вполне возможно, что это был своеобразный ритуал, ведь следы порезов указывают на тщательное, а не грубое сдирание кожи с особей, а следы на черепе указывают на отслоение тканей от шейного позвонка и скальпирование.

Расчлененные человеческие останки отражают процесс вторичного захоронения, который постепенно получал все большее распространение. Археологами также были найдены его следы в Южной Германии на стоянке Миттлер-Клаузе (Mittlere Klause) близ Нойёсзинг, Neuessing (датировка костей 18 590 л. н.) Такая же практика расчленения и захоронения костей наблюдается в Конепрусских пещерах в Чехии, (12 870 л. н) [162] и пещере Гоф, Чеддерское ущелье, Великобритания.

В Европе и на Ближнем Востоке известно не менее 26 одиночных или двойных захоронений, появившихся в самом конце палеолита. В них покоится 31 человек. На этот период — 13–12 тыс л.н. приходится больше половины всех останков, в то время как остальные принадлежат периоду 20–13 тыс л. н. Формально эти погребения можно назвать кладбищами, которые в регионах Европы появляется лишь 11 тыс л. н, в Африке — 12 тыс л. н, а в Австралии ~15 тыс л. н. Существование погребений в большинстве регионов Старого Света и в некоторых местах Нового света позволяет предположить, что далеко раскинувшиеся общества охотников — собирателей независимо друг от друга практиковали эту форму захоронения.

15 000–12 000 лет назад погребения, по — видимому, были все же не таким частым явлением, хотя частота захоронений растет, и они вновь активно появляются 11 000 л. н… Тем не менее до конца плейстоцена (12 000 л.н.) погребение не могло считаться «нормой» в нескольких регионах Европы и Ближнего Востока. Однако позже появляются признаки официального захоронения большого числа людей в определенных местах, отведенных для захоронения умерших. Эти традиции продолжаются и в голоцене (после 11 000 л. н). Известен ряд мезолитических мест коллективного захоронения. В археологической летописи появляется новое явление, говорящее о том, что погребение к этому времени приобрело новое значение. Для мест захоронения можно использовать формальный термин кладбище — это место, отданное в основном или полностью мертвым, без признаков поселения или, по крайней мере, с очень небольшим поселением. Строгие кладбища, как правило, больше по размерам, чем места многократного захоронения, и на них заметна определенная степень пространственной организации. Однако самым поразительным отличием от предыдущих захоронений является уровень коллективности, выраженный в этих местах захоронения умерших.

Некоторые (если не большинство) ученные связывают увеличение числа погребений с ростом численности групп [163]. Ведь на Ближнем Востоке они появились при росте плотности населения среди общин, которые уже перешли к сельскому хозяйству. Но эта гипотеза спорна, так как кладбища появились и в Австралии среди малочисленных групп охотников — собирателей. В Австралии известен ряд позднеплейстоценовых погребений, появившихся около 16 000 лет назад и продолжавшихся в голоцене [164]. Это в основном изолированные захоронения или захоронения в небольших количествах, но поразительным фактором является количество особей, найденных в отдельных местах раскопок: 33 тела в Кубул-крике (Coobool Creek) в Новом Южном Уэльсе Австралия (~14 500 лет назад) и более 40 тел на археологической стоянке Као Свамп, расположенной в северо-центральной Виктории и юго-восточной Австралии.

В австралийском озере Виктория в штате Новый Южный Уэльс кладбище, по оценкам специалистов, содержит не менее 10 000 захоронений и появилось примерно за 10 000 лет до нашей эры. Примерно в 100 погребениях в Рунке близ устья реки Мюррей было найдено от 120 до 140 останков, принадлежащих к началу-середине голоцена.

Останки более чем 40 особей были извлечены из ила на северо-западном и восточном берегах озера, ныне ставшего болотом — Као Свамп на краю поймы реки Мюррей в Северной Виктории, Австралия. Возраст кладбища датируется как ~15 000–9000 до н. э., но, вероятно, оценки занижены. Измерения и оценки береговой линии дают основания предполагать, что погребения относятся к периоду ~21 000–19 000 до н. э. [165].

Одно из захоронений свидетельствует о кремации. Многие погребения сопровождались украшениями из раковин и зубов, охристыми и кварцевыми артефактами. Учитывая количество захоронений и их группировку примерно в одном месте, можно предположить, что это было осознанное кладбище.

Кладбища также начали появляться среди охотников-собирателей в конце плейстоцена в Америке и периодически продолжали возникать до голоцена.

Вторичные захоронения по меньшей мере десяти кремированных людей были обнаружены в Мармес в штате Вашингтон (10 000 до н. э). Песчаные дюны в Слоане в штате Арканзас содержали по меньшей мере 30 вторичных захоронений кремированных людей [166], Первичные захоронения также известны в Анзик-1, Монтана (10 705 л.н.), пещере Фишбон (Fishbone), штат Невада (11 535 ±10 900 л. н), Арч — Лейк, Нью-Мексико (10,020 л. н) и пещере Кейв, штат Миссури. Несмотря на то, что находок немного, удивляет относительная частота кремаций.

Самое интересное, что австралийские и американские охотники-собиратели в культуре захоронений и формирований кладбищ не только не уступали своим собратьям из Европы, которые уже вступили в европейский мезолит, но даже в чем-то и опережали их. В нескольких регионах Старого Света, и это очень заметно в европейском мезолите, будь то кладбища Скандинавии, [167] Бретани [168], продолжалась практика использования пещерных кладбищ. В период мезолита в пещерах Франции и Греции погребальной процедуре подверглись от 15 до 34 человек.

Одно из кладбищ включает в себя несколько одиночных захоронений в неглубоких ямах в пещере, среди них по меньшей мере две кремации и есть вторичные захоронения. Необычность кладбища в том, что оно было центром поселения, и исследователи, отмечая непосредственную близость мертвых к живым, писали: «Теряется очертание собственного пространства умершего отдельно от пространства живого» [169].

Аналогичное размытие миров живых и мертвых обнаружено на пещерном кладбище Эвелинс-Хоул (Сомерсет, Великобритания), где по меньшей мере 21 человек, начиная от новорожденных и заканчивая пожилыми людьми, были похоронены между 10 000 и 8500 годами до н. э. [170].

В большом каменистом гроте Ла Мадлен, на берегу реки Везер, недалеко от Ле-Эзи-де-Тайак (Франция) было обнаружено несколько фрагментированных человеческих останков. Часть из них принадлежала младенцу примерно двух-четырех лет, умершему примерно 10 190 лет назад. В могиле были найдены многочисленные перфорированные зубы и раковины. Они находились в области головы, локтей, запястий, колен и лодыжек. По данным археологов, там было не менее 900 морских ракушек (Dentalium, Neritina, Turritella, Cyclope) [171]. Таких захоронений, когда в могилах присутствуют украшения, в верхнем палеолите немало, но важно, что украшения присутствуют и в захоронениях детей и младенцев.

Но все же погребений периода 15–12 тыс л.н., принадлежащих к мадленской культуре, в которых встречаются предметы умерших, украшения, зубы животных, перфорированные ракушки, то есть действительно «богатых» могил, существует меньше, чем богатых погребений 30–25 — тысячелетней давности, рассмотренных в предыдущей главе [171]. Тем не менее личные украшения и в Мадленский период

присутствовали в могилах наряду с погребальным инвентарем. Эта традиция, существовавшая вплоть до мезолита, потом вдруг исчезает, и только в неолите в могилах снова появляются различные украшения [173].

Резюмируя все сказанное, следует отметить, что в период между 15 000 и 11 000 лет до н. э., в зависимости от географического региона, возникла практика формального определения кладбищ как мест коллективного захоронения, она становится традицией, чтоб уже никогда не исчезнуть.

Мезолит (13–8 тыс. лет назад)

Мезолит — средний каменный век — это период между палеолитом и неолитом, Человек изобретает множество технологий, изготовляет корзины и прочие емкости для переноски различных предметов, ловушки для зверей, сети для рыболовства. Сооружает кратковременные легкие наземные жилища из дерева. Совершенствуются каменные орудия, появляются очень маленькие орудия — микролиты.

Натуфийская культура (12 500–9500 лет до н. э)

Основными занятиями натуфийцев были охота, рыболовство и сбор зерна дикорастущих злаков. С помощью лука и капкана они охотятся на самых разных животных: газелей, ланей, косуль, зубров, зайцев. Но ловят и рептилий, в частности, черепах. Большое распространение в этот период получают наконечники гарпунов и рыболовные крючки, изготовленные из кости и необходимые в рыболовстве. Для заготовки зерна изготовлялись специальные жатвенные ножи. Хранили зерно в зернохранилищах, а измельчали в специальных каменных ступах. Натуфийцы были предшественниками первых земледельцев региона. Первые попытки возделывания пшеницы и ячменя наблюдаются в период около 9000 лет до н. э., хотя явных изменений в морфологии семян при этом не наблюдается, что заставляет ботаников говорить о «доиндустриальном» земледелии [174]. Имеются свидетельства присутствия у натуфийцев домашних собак.

Уникальность натуфийской культуры в том, что люди этой эпохи стали жить в стационарных поселениях. Натуфийские дома еще очень напоминали охотничьи шалаши и временные жилища палеолита. Их круглые дома диаметром 4–7 м можно обнаружить в Иордане (Иерихон, Нетив-ха-Гдуд, Гилгал I), в долинах Евфрата (Чайоню, Мурейбет, Джерф-эль-Ахмар). Их присутствие также установлено и на более пустынных внутренних территориях (Вади тумб 3 в Баласе). Их находят в Восточной Джезире (Немрик) и в Загросе (Иран) [175]. Сверху дома были, по всей вероятности, конусообразными. Верх делался из легких материалов — соломы, стеблей камыша, переплетенных ветвей, но стены представляли собой достаточно надежное сооружение из камней, обмазанных глиной. Пол в доме, как правило, был существенно ниже уровня земли. Что сразу же бросается в глаза при раскопках натуфийских поселений, так это обилие погребений, расположенных прямо среди домов, а очень часто и непосредственно под полом [176]. Появляются «общественные» здания — часто очень большие, которые начинают использоваться в разных целях: экономических (амбары), социальных (места для собраний) и церемониальных (для ритуалов). Это период, когда возникают примеры строительства уникальных зданий — такие, как башня Иерихона (Израиль), здания-«ямы» — Джерф-эль-Ахмар (Сирия), холм-«святилище» в Гобекли (Турция), которые характеризуются мегалитическими резными стелами в их стенах или центрах с иконографией, явно напоминающей диких животных [177].

Натуфийцы пекли хлеб из диких злаков за 4000 лет до возникновения сельского хозяйства [178], а пиво из пшеницы и ячменя научились производить уже около 13 000 лет назад, то есть еще до того, как начали использовать зерновые культуры для выпечки хлеба. В качестве пивоваренных установок использовались каменные ступки, которые позже будут служить для измельчения зерна [179]. Ученые считают, что приготовление пива играло важную ритуальную функцию в Натуфийской культуре. Жители собирали местные растения, хранили солодовые семена и делали пиво для исполнения погребальных ритуалов [180].

Именно в этот период не только появляется новая практика погребения, но и происходят социально-экономические изменения, связанные с переходом от собирательства к оседлому образу жизни. Считается, что натуфийцы были первым обществом, осуществившим этот переход. [181]

Что же могло заставить общины бродячих охотников резко изменить весь свой образ жизни?

Почему охотники-собиратели вели оседлый образ жизни в таких постоянных поселениях — это предмет долгих дискуссий, его нужно изучать детально, и в формат одной главы мы вряд ли можем уложиться. В последующем своем исследовании я разберу его подробно и выдвину свою гипотезу, почему произошел переход к оседлости. Одновременно мы рассмотрим не менее сложные вопросы: почему человечество перешло к сельскому хозяйству, какие важные цели преследовало одомашнивание животных, почему возникли письменность и искусство и многое другие проблемы, также связанные с культурными достижениями Homo sapiens.

Сейчас нас интересует, как же натуфийцы обращались со своими мертвыми родственниками. Останки более 400 человек были извлечены из организованных натуфийских кладбищ, относящихся к периоду ~13 000–10 300 до н. э. [182]. Это число огромно, особенно если учесть, что количество обнаруженных останков людей, живших в предыдущие эпохи, продлившиеся 40 тыс лет, несколько меньше. Резкое увеличение захоронений в сравнении с любым предшествующим культурным периодом связано, по-видимому, именно с переходом к оседлости. Впрочем, нельзя забывать и просто о росте населения.

У натуфийцев становится обычаем хоронить своих умерших в тех же поселениях и пещерах, где они жили сами. Таким образом, останки людей находят при раскопках почти каждого натуфийского археологического памятника и поселения.

Одно из таких ранних захоронений натуфийской культуры обнаружено в Эйнане (Израиль). Здесь младенец был погребен под полом дома. Уже повсеместно возникает обычай класть в могилу орудия (раньше было отрывочно), встречаются в захоронениях и каменные ступки, в которых измельчали зерно. Натуфийцы часто заваливали покойника камнями, а его голову клали на каменную подушку. В Вади Фалле (в долине реки Иордана) рядом с поздненатуфийским лагерем встречен целый могильник. На нем найден очаг с метровым слоем золы, что позволило предположить: огонь был частью погребального ритуала натуфийцев. Могилу часто окружали каменным бортиком, как это отмечено в пещере Хайоним (Израиль) [183]. Встречается обычай отделения голов от туловищ [184].

В целом ученые определили особенности погребального обряда натуфийцев, но проследить, как он развивался, довольно сложно. Тем не менее можно сказать, что он сводится к двум видам. Для первого типа погребений характерно скорченное положение умерших. Во втором случае хоронили только черепа, без тел. Как видно, оба этих вида погребений своими корнями уходят в палеолит и продолжают существовать уже в неолитические времена. Основным нововведением эпохи мезолита стало появление множество коллективных, то есть групповых захоронений. В этих коллективных захоронениях в одной и той же могиле находили свое последнее пристанище сразу несколько человек. Так, на террасе перед пещерой Гэррод (Израиль) обнаружены останки пятидесяти умерших. Практически все они лежали в маленьких ямах, забросанные сверху камнями. На некоторых были украшения (в основном обручи) из раковин и костей. Также там были найдены ожерелья и нагрудные украшения, браслеты и цепочки из ракушек, обматывающие ноги.

Останки были распределены следующим образом. В двух коллективных захоронениях лежали пять скелетов, а в одном — семь. В следующем погребении были обнаружены останки трех человек — двух взрослых и ребенка, еще в одном лежали двое умерших. В остальных — по одному. При этом многие скелеты, особенно женские, были украшены подвесками из ракушек, костей и камня, ожерельями, обручами и ножными браслетами. Их тела были раскрашены красной охрой. Вокруг скелетов, а также черепов и костей конечностей часто обнаруживают следы охры. В погребении в Эрк-эль-Ахмаре (иудейская пустыня, ранняя натуфейская культура Ханаана) были обнаружены семь скелетов, четыре из которых принадлежали взрослым. Полностью там был погребен только один скелет взрослого, а от остальных остались одни черепа. Тела обычно украшали коренными зубами лошадей, раковинами. Ямы выкапывали глубиной в 55 сантиметров, сверху их покрывали плоскими камнями, образовывавшими что-то типа прямоугольного возвышения. Именно здесь было открыто самое раннее в мире мегалитическое погребальное сооружение. Это очень большая круглая яма диаметром примерно 5 метров, ее стены обмазаны, а по краю выложен каменный круг диаметром 6 метров. Само погребение было покрыто большим возвышением из крупных плоских камней. На нем был разведен большой костер, от которого до сих пор сохранились угли и оградка из камней. Это погребение, окруженное каменным кругом и покрытое большими каменными плитами, — первое в мире захоронение, в котором проявляются погребальные обычаи, характерные для неолита. В пещере Эль-Вад (Израиль) захоронено двенадцать человек. В середине пещеры было обнаружено нагромождение из десяти тел. Пять из двенадцати умерших были взрослыми. Двое мужчин, одна женщина, пол двух оставшихся точно определить не удалось. Остальные семь — юноша, трое детей и трое подростков. Вполне вероятно, что все умершие были членами одной большой семьи. [185].

Как видим, Натуфийская культура включала в себя достаточно сложные погребальные ритуалы. Здесь практиковались коллективные и одиночные, а также так называемые вторичные погребения, над могилами сооружались пирамиды, каменные круги и курганы. Сохраняется украшение умерших. Практикуется расчленение тел и обработка черепов. [186]. Весьма существенно, что могилы, обнаруженные в базовых лагерях и небольших поселениях, размещались вне жилых помещений или, по крайней мере, внутри заброшенных [187]. Глубина могил была различной, иногда они сопровождались «архитектурными» элементами, такими, как каменные или гипсовые сооружения. Тела в могилах иногда лежат на спине, а иногда — в согнутом положении. Известны примеры, когда черепа извлекали из погребений, и эта практика продолжалась вплоть до неолита. Например, среди по меньшей мере 18 погребений в пещере Ракефет (Израиль) одно, а возможно, и два свидетельствуют о частичном обезглавливании перед погребением [188]. Вторичные захоронения часто встречаются вперемешку с первичными (как в пещере Ракефет).

Собаки были хорошо известны в Натуфийских поселениях и были случаи, когда их хоронили вместе с людьми. Так, в одной из могил археологи обнаружили останки трех человек и двух собак, что, безусловно, характеризует отношения между людьми и собаками [189]. Разнообразные предметы, встречающиеся в могилах, обычно представляют собой личные вещи умершего. И разнообразные традиции погребальной практики наблюдаются уже с раннего Натуфийского периода, такие как окрашивание костей охрой, а также практика кремации (например в Вади-Хамме) [190].

В первых деревнях среднего докерамического периода неолита B (PPNB) Ближнего Востока, в частности, Южного Леванта (около 10 500–9500 л. н) наблюдаются фундаментальные изменения в социально-экономической жизни и погребальной практике. Если 13 500–13 000 лет назад популярны групповые могилы, то 12 500–9000 — индивидуальные, а 9000–8500 лет назад наблюдается возвращение к групповым захоронениям. 13 500 лет назад возникает традиция удаления черепа из могилы, и только спустя четыре с половиной тысячи лет такая практика постепенно отмирает.

10 500 лет назад появляются новые формы архитектуры и строительства. Происходит продуманная организация жилого пространства. Широко используются вертикальные каменные плиты и стенные ниши. Идет сооружение постоянных поселений, обеспечивающих долгосрочное размещение в этих жилищах. Все это сказывается и на погребальной практике. Создаются общественные ритуальные сооружения.

В это же время, то есть 10 500 лет назад возникает практика деформации черепов. Их отделяют от тел умерших (или выкапывают из захоронения), после чего черепа штукатурят и красят.

Любопытное изменения происходят и в использовании погребальных предметов.13 500–13 000 лет назад могилы изобилуют ожерельями из ракушечных бусин, лисьих зубов, различными погребальными изделиями, но спустя уже полтысячи лет украшения и погребальный инвентарь в могилах отсутствуют, и такое положение сохраняется на протяжении трех с половиной тысячелетий. [191]

Могилы устраивают как внутри жилых помещений — под полом, в стенных нишах, в столбовых гнездах для внутренних опор зданий, — так и во внешних пространствах: во дворах, вообще вне пределов поселений.

Похоронная практика этого периода заключается в первичном, а затем повторном захоронении. В первом случае умершего просто опускают в могилу, засыпают ее землей, застилают пол и покрывают его сверху белой штукатуркой. Повторное захоронение — это повторная раскопка останков (происходит спустя несколько месяцев, год или даже несколько лет). При этом голову умершего отделяют от туловища, затем обезглавленное тело возвращают в могилу, засыпают землей и снова застилают пол глиной и штукатуркой. Череп использовался в ритуальных целях. Обряд включал в себя «облицовку»: череп заполняли гипсом, раскрашивали, вкладывали в глазницы ракушки — видимо, изготовляли маски.

Обмазывание черепов глиной было распространено в период мезолита и неолита. Многие примитивные племена, особенно в Меланезии, и в наши дни сохраняют эту традицию, обмазывая черепа своих умерших и вставляя в их глазницы ракушки.

Такой обряд сохранился и проявлялся в различных культурных традициях. Стремление запечатлеть и сохранить внешний облик умершего, выражается в создании посмертных масок, которые либо снимаются непосредственно с лица и головы покойного путем наложения гипса, глины и прочих пластичных материалов, либо вырезаются из дерева, камня и изготавливаются из металла (золото). Маски иногда остаются на лице умершего, как, например, в катакомбных, тагарских, таштыкских погребениях [192], в микенских и элладских погребениях [193], в погребениях культуры майя [194] и других культур [195].

После того, как черепа подверглись «моделированным» изменениям, их, вероятно, хранили в особых помещениях [196]. Такое встречается в племенах Полинезии, где головы вождей сохраняют в особых маленьких храмах [197].

10 500 лет назад жители докерамического Иерихона (Палестина) хоронили черепа повторно, индивидуально или группами в специально отведенных местах.

Черепа хоронили в коллективных группах — Иерихон 40 % и Айн-Газаль (Иордания) 12 %. Как первичные, так и вторичные захоронения с удалением черепа — Иерихон 72 % и Айн-Газаль 66 % [198]

Работа с черепами и вторичное их захоронение составляли лишь часть получивших распространение ритуалов. Появляются вотивные подношения, когда в дар божеству по обету приносились различные вещи ради исцеления или исполнения каких-либо просьб. Формируется разряд культовых предметов, включая большие человеческие статуэтки, статуэтки животных [199].

В докерамическом Иерихоне были найдены три антропоморфные глиняные статуи: бородатого мужчины, женщины и ребенка, выполненные почти в полный рост. И снова глаза им заменяли ракушки. Статуи были раскрашены красной краской (вполне вероятно, охрой) [200].

Раскопки в 12 000-летней натуфийской пещере Хилазон Тахтит (Израиль) обнаружили могилу, которая дает редкую возможность исследовать идеологические сдвиги, сопровождавшие, очевидно, социально-экономические изменения в жизни древних людей. Могила была обустроена для миниатюрной пожилой женщины-инвалида, рядом с останками которой находились исключительные погребальные подношения. В их числе были 50 полных черепаховых панцирей и отдельные части тела дикого кабана, орла, коровы, леопарда и двух куниц, а также часть человеческой ноги. Это погребение не похоже ни на одно из захоронений, найденных в Натуфийском или предшествующем палеолитическом периодах. Уникальные погребальные принадлежности, положенные рядом с телом, глубоко продуманное строительство могилы дают основание предполагать, что это захоронение женщины-шамана. По крайней мере не вызывает сомнения, что эта женщина занимала уникальное положение в обществе. Шаманы хорошо известны у охотников-собирателей и в мелких сельскохозяйственных обществах по всему миру. Основная роль шамана заключается в посредничестве между человеческим и духовным мирами. Шаманы действуют как посланники высших сил, целители и маги и поэтому ассоциируются с духовными, магическими и целительными силами. Шаманы прибегают к помощи духов в животной форме и погребения шаманов часто содержат артефакты, с которыми шаманы сталкивались при жизни, например, останки конкретных животных и содержимое целебных наборов. Шаманы всегда привилегированные личности в своих сообществах, и необычные черты могил шаманов как бы отмечают их особый статус [201].

Неолит (около 9500 лет до н. э)

Этот период культурного развития человека характеризуется прежде всего переходом на постоянные поселения, приручением и одомашниванием животных, а также появлением новых типов орудий труда. Происходит смена собирательного образа жизни совсем иным, основанном на разведении скота и сознательном выращивании растений. Мелкие поначалу поселения впоследствии разрастались, на основе их позже возникали города, где со временем формировались сложные общества. В докерамическом периоде А в районе Восточного Средиземноморья существовало, по современным данным, около 30 постоянных поселений. Это говорит о том, что оседлый образ жизни становится основным, а также свидетельствует об увеличение численности населения. Раскопки показывают, что число проживающих в одном поселении выросло в этот период до 250–400 человек

К 8500 году до н. э. на некоторых участках, примыкающих к поселениям, обнаруживаются местные злаки в количествах, свидетельствующих о их сознательном выращивании. В то же время начинается и одомашнивание копытных животных — коз, овец, крупного рогатого скота и свиней. Девятое тысячелетие до н. э. оказывается ключевым в переходе к неолиту. На протяжении всего восьмого тысячелетия до н. э. возникают и утверждаются крупные сельскохозяйственные деревни.

На территории современных Центральной и Восточной Турции, запада Ирана, Закавказья во времена неолита создается продвинутая технокультурная область, где не только переходят к земледелию и скотоводству, но где также зарождается металлопроизводство.

В поселениях неолита впервые встречаются самые древние металлические изделия, полученные путём ковки самородной меди. Этот металл использовался в то время для изготовления украшений, в частности, медных ожерелий, образцы которых, относящиеся к восьмому тысячелетию, были обнаружены в Халуле (Сирия) [202]. Появляются культовые центры — протогорода с общественными зданиями, выполняющими церемониальные или культовые функции. Тем не менее захоронения, как и раньше, часто находят внутри домов. Теперь они располагаются под глинобитными скамьями, на которых сидели и спали живые. Своего рода коллективными кладбищами выступали также культовые сооружения. Так, под полом святилища Чайоню (Турция) [203] были обнаружены 70 черепов и части скелетов более 400 человек, уложенных штабелями, то есть, по сути это настоящий «дом мертвых».

Хотя керамическая посуда в Чайоню отсутствует, но имеются глиняные фигурки животных. А вообще в помещениях святилищ найдены многочисленные скульптуры из известняка. Там же обнаружены несколько сотен маленьких — всего около 5 см в высоту — фигурок людей из обожженной глины, что указывает на использование керамики в сакральных целях ещё до появления глиняной посуды.

Статуэтки, вырезанные из костей и вылепленные из глины, играли важную роль в религиозной жизни первобытного человека, и я не соглашусь, что они прежде всего имели эстетическое значение.

Также появляются наскальные изображения животных. Ряд ученых считают, что рисунки были своего рода имитацией охоты, целью их было заколдовать будущую жертву и обеспечить успех в ее преследовании. Весьма правдоподобная версия, но я с ней также не согласен. Присоединяюсь к тем, кто считает, что рисунки представляют собой религиозно-ритуальное осмысление древними окружающей действительности, то есть что они играли в жизни людей роль более значимую, нежели привлечение успеха на охоте, скорее это была первобытная религия.

В этот период появились наборы украшенных и не украшенных керамических сосудов, возникли обожженные керамические статуэтки, играющие ритуально — религиозную роль, и вотивные статуэтки (см. главу «Керамика») Последние служили предметами, приносимыми в дар божеству по обету, ради исцеления или исполнения какого-либо желания. Традиция дожила до наших дней в виде свечек, которые ставят перед иконами. Богу врачевания древние несли изображения из кости или глины тех частей тела, которые требовали исцеления.

Процесс развития неолитической культуры стоит рассмотреть на примере Кипра, который являет собой в этом отношении уникальный образец. Самые ранние свидетельства поселений на острове относятся к эпохе неолита и датируются примерно как 10 000–9500 лет до н. э. До этого времени, видимо, остров был изолирован от окружающих территорий, и на него в прямом смысле слова не ступала нога человека. Прибытие на остров первых людей повлекло за собой печальные изменения в островной жизни, следствием чего явилось вымирание реликтовой фауны — карликовых бегемотов и слонов [204]. Правда, существует и другое мнение — что эта фауна уже начала вымирать задолго до появления человека на острове, а первые поселенцы просто стали свидетелями ее конца. Возможно, они несколько ускорили этот процесс, но не послужили его причиной. Пришельцы завезли на остров с континента маленьких свиней, которые в благоприятной обстановке быстро размножились и в последующие столетия стали едва ли не единственным видом млекопитающих, служащих предметом охоты. Но в целом рацион островитян был достаточно широк. Помимо свинины в пищу входили птица, моллюски, амфибии и рептилии.

Археологами установлено, что в 8600 году до н. э. на острове возникает первое реальное оседлое поселение, принявшее форму, как и на материке, «земледельческих-охотничьих» стоянок. Если пищевые белки островитяне получали от охоты и рыболовства, то углеводы, в основном, от культивируемых растений. Первые поселенцы уже занимались земледелием, но ещё не освоили гончарное производство — керамику.

Первые 600 лет пребывания людей на острове отмечены достаточно примитивной архитектурой, сочетающей деревянные столбы с глиной. Дома, в основном, были круглыми. Кроме них сооружаются загоны для скота — привезенных на остров коров, коз, а также свиней, одомашненных на материке [205]. Некоторые из этих коз, вероятно, вернулись в обстановку дикой природы, что привело впоследствии к необходимости их повторного одомашнивания [206]. Но уже в 8000 году до н. э. появляются каменные дома, а также дома, сооруженные из своего рода «протокирпичей», на изготовление которых шли камень и глина. Пол, как правило, настилался из обожжённой извести. Могилы, обнаруженные под полами домов, еще раз подтверждают оседлый образ жизни островитян [207].

Поселения такого типа, все еще без керамики (докерамического неолита B), продолжают существовать до начала шестого тысячелетия, а в этот период вдруг по неизвестным причинам полностью исчезают. Новые земледельческие поселения появляются на острове лишь около 4800–4500 лет до н. э. Причем эта новая волна поселенцев несет с собой на остров уже более высокий уровень неолитической культуры. С ними на Кипр прибывают гончарное производство и керамика.

Для неолитической эпохи, как и для всего каменного века, характерны представления, связанные с тотемизмом и анимизмом. Они выражались в различных культах сил природы, всевозможных духов животного и растительного мира, небесных и земных стихий. Для всего неолита, особенно для развитого и позднего, характерна определенная «стандартизация» погребального обряда, выражающаяся и в устойчивых формах погребальных сооружений, в позах погребенных и в наборах сопровождающего их инвентаря. Погребения земледельцев, как правило, совершаются под полами жилищ, при этом тело находится в согнутом положении, на нем и рядом с ним находят украшения. Погребения охотников-рыболовов-собирателей чаще всего находят в грунтовых ямах. Поза умерших та же, что и в первом случае, а вот погребальный инвентарь сильно отличается. Это каменные и костяные орудия труда, охотничье вооружение, украшения из раковин или сверленых клыков зверей, изредка встречаются мелкие зооморфные фигурки из различных материалов. При этом оружие и украшения находят как в мужских, так и в женских погребениях. Находки керамики чрезвычайно редки. [208]

Примером типичного поселения эпохи неолита может служить хорошо сохранившийся протогород Чатал Хююк. Не так давно его считали самым древним городом на земле, но затем были найдены и более древние поселения. Дома Чатал Хююка схожи с сооружениями всех оседлых поселений неолита, но стены их украшены яркими фресками. Возникает вопрос — что это означает? К тому же — раз это одно из древнейших поселений, возникает и другой вопрос: почему вдруг его жители стали хоронить своих мертвых под полом? И вообще — почему тысячи людей бросили бродячую жизнь охоты и собирательства и втиснулись в дома, где было так тесно, что они проникали в них через дыры в крышах? Почему они вообще надумали собраться вместе, построив для этого города и поселки, которые и сегодня остаются самой распространенной формой обитания большинства людей в мире? В начале этого столетия археологи думали, что у них есть ответ на эти вопросы: подъем сельского хозяйства потребовал от ранних фермеров (если их можно так назвать) оставаться рядом со своими посевами и животными. Но новые раскопки бросают вызов этой гипотезе. Скорее всего, зарождение первых поселений и переход от охоты и собирательства к земледелию и одомашниванию животных не были частью единого процесса. Первые поселения возникли за целое тысячелетие до того, как древние люди стали сеять хлеб и приручать животных. Чатал Хююк занимал площадь более 12 гектаров и, вполне вероятно, в нем проживало до 10 000 человек. На протяжении тысячелетия это место было заселено, при этом старые дома ветшали и рушились, на их месте возводились новые, что в конце концов привело к возникновению кургана высотой 20 метров. Подробности находки захватывали воображение, особенно яркие росписи на оштукатуренных стенах домовё. Иногда они представляли собой барельефы: вот стервятники нападают на обезглавленных людей, вот извергается вулкан, вот группа охотников вырывает языки и хвосты диких оленей… Многие ученые разделяют мнение, что существуют параллели между фресками Чатал Хююка и сценами охоты и изображениями диких животных, которые доминируют в более ранних наскальных рисунках, созданных охотниками-собирателями в верхнем палеолите. [209]. Специалист по костям животных заявил, что Чатал Хююк был центром одомашнивания крупного рогатого скота, самым ранним из известных на Ближнем Востоке.

Постоянные поселения развивались независимо друг от друга в нескольких частях света, включая Ближний Восток, Китай и Америку. Самое древнее из известных на сегодня поселений расположено недалеко от современного Иерихона в Палестине. Возможно, оно возникло вокруг святилища, созданного охотниками-собирателями, и постепенно стало оседлым. По крайней мере 10 500 лет назад здесь уже была небольшая фермерская деревня. Однако пройдет еще много тысячелетий, прежде чем появятся первые настоящие города, такие, как Урук в Месопотамии (был основан около 5500 лет назад). И хотя расширение этих первых поселений примерно совпало с ростом земледелия, вопрос о том, непосредственно ли сельское хозяйство способствовало их росту, как предположил Гордон Чайлд, сейчас горячо обсуждается археологами. Деревня и город отличаются друг от друга не только размерами, разница между ними заключается в социальных и экономических отношениях внутри населения. Первые города в Месопотамии — такие как Урук — стали возможны благодаря появлению сельскохозяйственных излишков, которые позволили некоторым людям бросить сельское хозяйство и стать ремесленниками, священниками или представителями других профессий. А фермеры, которые обеспечивали продовольствием города, жили в деревнях, окружающих эти центры, но все же на некотором отдалении от них. По мнению ученых «ключевой отличительной чертой города является то, что фермеры в нем не живут». Но новые раскопки в Чатал Хююке не подтвердили разделения труда на этом этапе. Хотя планировка домов в нем в общем-то одинаковая, археологи пришли к выводу, что жители их сами выполняли строительные работы, не полагаясь на неолитических «строительных подрядчиков». Микроскопические исследования штукатурки и глиняных кирпичей из разных домов, проведенные Венди Мэтьюз, микроморфологом из британского Института археологии в Анкаре, показывают большие различия в смеси почв и растений, используемых при строительстве — в противоположность тому, что можно было бы ожидать, если бы смеси готовились специалистами-строителями с использованием стандартных методов. И хотя британский археолог Меллаарт предполагал, что производство прекрасных обсидиановых предметов, найденных в Чатал Хююке, — таких как тонко обработанные лезвия и самые ранние известные зеркала — осуществлялось в специализированных мастерских, команда археологов опровергла эту гипотезу. Микроскопические остатки обсидиановых хлопьев на полах и вокруг очагов свидетельствуют, что большая часть обсидиановых работ проводилась в индивидуальных жилищах. А вот специальных мастерских при этом обнаружено не было. Новые раскопки в Чатал Хююке не выявили также и другой важной особенности городов: общественной архитектуры, такой, как храмы и другие общественные здания, в изобилии имевшиеся в Уруке и других ранних городских центрах. Чатал Хююк все еще не был в полной мере городом, а представлял собою централизованное сообщество охотников-собирателей с минимальным разделением труда. Обнаружены также убедительные доказательства, что сельское хозяйство здесь находилось на весьма ранней стадии развития. Исследование местности вокруг Чатал Хююка группой физико-географов, возглавляемой Нилом Робертсом из британского Университета Лафборо, показало, что ранее, во времена неолита, здесь протекала река, на берегах которой частые наводнения создавали пышную водно-болотную среду, что в полной мере использовалось обитателями поселения. Остатки растений, найденные в домах и вокруг них, свидетельствуют, что люди ели как дикие, так и культурные растения и семена, включая клубни, дикие травы, чечевицу, чернику, желуди и фисташки. Даже зерновые культуры, такие как пшеница и ячмень, которые, вероятно, были искусственно выращены, скорее всего не требовали орошения в этих влажных условиях. Но зерно, по-видимому, использовалось в цельном виде, так как нет никаких свидетельств того, что оно было размолото для приготовления хлеба. Исследование фаунистических останков, проведенное Нериссой Рассел из Корнельского университета в Итаке, штат Нью-Йорк, и Луизой Мартин из Института археологии в Лондоне, показывает, что домашний крупный рогатый скот составлял лишь около 25 % всех существующих здесь видов. Жак Ковен (Jacques Cauvin) профессор археологии из Института Восточной предыстории, Франция, утверждает, что неолитической революции в сельском хозяйстве предшествовала «культурная революция» в религиозных практиках и использовании символизма. «Происхождение этих [сельскохозяйственных] изменений было скорее культурным, чем экономическим», — сказал Ковен журналу Science. Общества охотников-собирателей претерпели «ментальную трансформацию», позволившую им по-другому воспринимать окружающую среду и использовать ее «более избирательно и более активно, — говорит он, — трансформацию, которая может быть зафиксирована в Чатал Хююке». То, что в этих условиях символизм был определяющим элементом восприятия, ясно видно из большого количества произведений искусства, найденных в поселении. Особенно впечатляют статуэтки, из которых наиболее известна сидящая женщина, руки которой покоятся на головах двух леопардов. По мнению Меллаарта, статуэтки олицетворяли собой богиню-мать.

Обычай хранить останки умерших рядом с живыми прослеживается и в других раскопках на Ближнем Востоке (мы говорили об этом выше). В Айн-Газале (Иордания) под домом были найдены необычные раскрашенные статуи, которые, по всей видимости, представляют мифических предков его обитателей. Использовались в качестве «кладбища» и дома в Чатал Хююке. Умерших младенцев иногда закапывали под порогом у входа в жилище, взрослых часто хоронили под очагами. Поскольку обнаруженные скелеты часто были расчленены, ученые полагают, что перед захоронением тела на долгое время оставляли на открытом воздухе, и хоронили лишь тогда, когда от умерших оставались только кости. Иногда от скелетов отделялись черепа, вероятно, для использования в некоем ритуале. По крайней мере, под полом нередко находят обезглавленные скелеты, а вот черепа при этом встречаются в других местах поселения.

И в других обществах охотников-собирателей есть примеры того, что перед захоронением скелет освобождался от мышечной ткани. Вполне вероятно, что везде, где общество проходило стадию неолита, традиции погребения были схожими.

Медно-каменный век (около 2500–1900 гг. до н. э.)

В этот период большинство орудий еще остаются каменными, но и медные сначала понемногу, а затем все более уверенно входят в обиход. Получают распространение медные булавки различных форм и ромбоидальные шилья.

Что же касается погребений в медно-каменном веке, то здесь мы наблюдаем любопытную картину, отличную от неолита. Как мы уже знаем, в период неолита умерших часто хоронили внутри зданий и жилищ. Не создавали поначалу специализированных погребальных зон и первые земледельцы Ближнего Востока, хоронившие умерших непосредственно под своими жилищами. Кладбища под полами своих жилищ, в том числе и «длинных домов» устраивали и первые земледельцы неолита Европы.

Длинный дом эпохи неолита (культура линейно-ленточной керамики и трипольской культуры) представлял собой длинное, узкое деревянное жилище, построенное первыми земледельцами в Европе. Длинные дома присутствуют во многих регионах и временных периодах в археологических записях. Они представляли собой прямоугольное строение, шириной от 5,5 до 7,0 м, переменной длины, примерно от 20 м до 45 м. В этих домах не было окон и имелся только один дверной проем. В каждом доме могло жить по двадцать-тридцать человек, а деревни обычно состояли из пяти-восьми домов. Изнутри длинный дом разделяли перегородками на две или три части, одну из которых, очевидно, использовали для скота.

В раннем и среднем бронзовом веке между концом 3-го и концом 2-го тысячелетия до н. э. в Европе возводятся мегалитические строения, и это прямо отражается на похоронном процессе. Погребения и ритуалы, связанные с похоронами, выполняются теперь в специальных погребальных камерах, в курганах и в мегалитических памятниках. Мегалитические памятники или мегалиты сильно отличаются от памятников в нашем сегодняшнем понимании. Это сооружения из больших каменных глыб или плит, служившие либо гробницами, либо святилищами, либо просто памятниками, причем нередко эти различные типы мегалитов отчасти переходили один в другой. Небольшие и средние памятники строились на курганах, иногда с каменными камерами, или в яме (см рис.), а также внутри или на краю больших мегалитических некрополей, на территории, которая была священной со времен неолита. Связь мегалитических памятников с ритуальным погребальным культом прослеживается уже в том, что есть много примеров захоронений в больших дольменах (погребальных сооружениях из больших камней), когда вместе с покойниками в могилу опускались металлические украшения бронзового века и керамические сосуды.

Могильники вне курганов строились с погребальными камерами, внутри овальных ограждений, сложенных из камней. В раннем бронзовом веке кладбища нередко занимают территории, которые связаны, прямо или косвенно, с сельскохозяйственными угодьями и иногда располагались рядом с жилыми районами.

Но все это говорит о европейских похоронных процессах в целом. Если же детализировать, то в Западной Франции в этот период погребения совершаются в пещерах или дольменах, в Восточной — в каменных цистах (известные также как захоронения в «каменных ящиках» с обложенными по краям могильника камнями) или просто в земле, изредка в дольменах или под курганами. В период с 1900 по 1600 гг. до н. э. погребальные обряды остаются прежними, а в следующие 300 лет в области Альп получают распространение грунтовые могильники, далее на север — курганы. Вполне вероятно, что возникновение традиции хоронить умерших вне пределов жилищ и поселений было обусловлено гигиеническими факторами. Но почему на месте захоронения еще и воздвигались курганы?

И здесь нам снова придется коснуться неолита. Ричард Брэдли, профессор археологии (Оксфорд) считает, что одной из символических ролей «длинных домов» эпохи неолита в Центральной Европе (6500–5000 л.н.) могло быть захоронение предков внутри этих домов. И, возможно, существовала какая-то переходная форма погребальных памятников между неолитом, когда захоронение осуществлялось внутри жилых домов, служащих одновременно в качестве могил, и курганами раннего медно-каменного века (энеолита). То есть курганы имеют свои корни в виде вытянутых домов позднего неолита. [210]. Дело в том, что нашим древним предкам случалось менять свое местожительство. И с похороненными под полом близкими они поступали по-разному. Некоторые совмещали переезд с перезахоронением останков в новом жилье, а некоторые оставляли их на старом месте, но возводили сверху глиняную землянку, как отличительный знак, что под ней могилы. Иногда даже в них подзахоранивали вновь умерших. То есть происходила трансформация бывшего дома живых в дом мертвых. Иногда вместо землянки на месте оставленных домов с прахом умерших просто насыпался холм. Возможно, идея погребальных курганов берет свое начало именно в этом обычае. Могильные холмики современных кладбищ — лучшее подтверждение живучести этой традиции. Хотя такая гипотеза, конечно, не может служить доказательством, это лишь предположение. Сооружение погребальных курганов распространяется в Восточной и Центральной Европе. При этом имеются как коллективные, так и одиночные захоронения. Возможно, самые первые насыпные погребальные курганы появилась еще в позднем неолите. В 1930-х годах раскопаны остатки поздненеолитического кладбища с элементами кремации в Праге-Бубенече, где археологами были обнаружены несколько каменных сооружений овального или продолговатого плана, содержащих человеческие кремации и многочисленные погребальные подношения. [211].

Для раннего бронзового века в ряде исследований были представлены две основные традиции: курганные захоронения, найденные на Востоке, в некоторых частях Балкан, на севере и западе; и обычные плоские захоронения, найденные по всей Центральной Европе, а также в Италии и Испании. Третья традиция, такая как кремация, является редким исключением, и ограничивается лишь венгерской равниной и прилегающими регионами. [212].

Могилы курганного типа сменяются закрытыми участками на вершине холма. Курганы, ограниченные валунами и имеющие небольшую центральную камеру, при этом возведенные на священной земле предков, также могут быть отнесены к началу раннего бронзового века [213]. Начиная примерно с 1200 г. до н. э. традиции меняются. Сооружения курганов, по-видимому, прерывается уже в период поздней бронзы. С этого времени упоминания о них исчезают из археологических записей. Могилы теперь выкапываются в форме человека, иногда с выложенным камнями дном, на который клались и кремированные останки усопшего.

Если говорить в целом, то в раннем и среднем бронзовом веке практика погребений обычно осуществлялось путем ингумации, (особенно в Центральной и Западной Европе). Но уже в позднем бронзовом веке по всей Европе появляется кремация, и постепенно культура курганных погребений сменяется возникшей новой культурой полей погребений и урн (КППУ). Это культура, возникшая в конце бронзового века, распространяется по всей Европе и существует на протяжении очень долгого времени, свыше 700 лет. При этом тело умершего укладывалось на костер — иногда непосредственно в могиле, но нередко и в каком-либо другом месте. Затем кремированные кости помещались в урну, которую укладывали в яму и закапывали. Позднее помещение праха в урны стало общепринятым. Но нередко кремированные кости (или прах) просто, без всяких урн, опускались в могильные ямы. Однако все по порядку, прежде всего мы должны понять историю возникновения и развития кремации.

4. Кремация

Ингумация и кремации практически всегда сосуществовали в жизни древних. Кремация, подобно ингумации, в то время была связана с конечным захоронением праха человека в земле и в определенном смысле представляла лишь усложненный вариант ингумации, при котором между оплакиванием и захоронением вклинивается промежуточный этап — сожжение тела и собирание оставшихся пепла и костей. [1]

4.1 Средний палеолит

Как уже говорилось в первой главе «Огонь», предки современного человека начали пользоваться им очень давно — примерно 700 тыс. лет назад. Но традиция предавать огню тела умерших сородичей появилась значительно позже.

Ранние погребальные памятники, дающие основания предполагать преднамеренное использование огня при похоронах, относятся к среднему палеолиту. Но полной уверенности в том, что огонь использовался именно для кремации, у нас нет. Подробные описания мустьерских погребений, о которых мы говорили выше, позволяют только предполагать, что, возможно, огонь костра соприкасался с останками умершего [2]. Связь погребений и кострищ прослеживается в Ля Ферраси, где два скелета взрослых людей лежали прямо на остатках костра. (Ферраси 2). Останки женщины 25–30 лет находились непосредственно над кострищем, хотя следов огня на костяке не зафиксировано [3].

В Регурду кострище находилось на вершине погребального сооружения, что тоже заставляет задуматься о возможной кремации. На бедре погребенного Мустье 1 имелся след воздействия огня, но было это сделано намеренно или случайно, сказать трудно.

Кострище над погребенным Шанидар 2, вероятно, было засыпано в процессе горения. Пепел и следы обожженности имелись и на костях скелета Кебара 3. В этом захоронении были обнаружены обожженные фрагменты человеческого черепа и нескольких зубов [4]. Возможное время захоронений — 35 300 л. н. Образцы угля кострищ были взяты с глубины 2,50 м [5].

Несколько захоронений того периода, в том числе взрослого мужчины (Схул 3) и младенца (Шанидар 9), были обнаружены в непосредственной близости от кострищ или же костер вообще был непосредственно под погребением. Возможно, в этих случаях мы сталкиваемся с зачатками погребальной кремации. Хотя доказательств, что это был именно процесс сожжения тел, все же недостаточно. То есть в ряде мустьерских погребений выявлена связь между местом погребения и кострищем, но факт кремации как таковой не фиксируется. И традицию погребения тел на очагах мы можем скорее предполагать, чем констатировать. [6]

4.2 Верхний палеолит

Ряд свидетельств использования огня при погребении относится и к эпохе верхнего палеолита. Так, череп индивида из погребения на Тельмановской стоянке (Костенки VIII), по описанию исследователей, обожжен. Шестой индивид из пещеры Барма-Гранде «…был неполным и обуглившимся… Ввиду того, что все кости находились в нормальном положении, можно было заключить, что этот также украшенный раковинами труп был сожжен на этом самом месте; об этом свидетельствовал и слой угля и пепла, находившийся под ним и достигавший толщины 6 сантиметров.; на него этот труп был положен, когда уголь был еще раскаленным» [7]. На стоянке Солютре первыми исследователями памятника были обнаружены многочисленные очаги, при этом погребения располагались непосредственно на очагах, а на скелетах были обнаружены следы обугливания. [8]

Мунго, Австралия

Богат палеолитическими памятниками район древнего озера Мунго в Австралии. Погребение взрослой женщины (аdult I) было обнаружено здесь в 1969 г. профессором Мельбурнского университета Джимом Баулером. Костные останки несли на себе следы кремации. Возраст погребения — около 40 000 лет. Однако в 1974 г. в 300 м от женского погребения, в культурных слоях, аналогичных ему, было открыто погребение мужчины, совершенное без кремации, с обильным использованием охры. Возраст погребения, определенный в 1987 г. в лаборатории Австралийского национального университета методом электронно-магнитного резонанса, составил 30 000 ± 7000 л.н. [9]. Свидетельства погребальной практики встречаются и на краю самого озера Мунго, у ручья Вилландра. Два захоронения на этом месте — погребение в яме взрослого и погребение в неглубокой могиле другого взрослого были осуществлены после кремации примерно 40 000 лет назад [10].

Останки, получившие название Мунго I, состоят из кремированных и раздробленных костей, составляющих примерно 25 % скелета взрослого человека. Предполагается, что они принадлежали молодой взрослой женщине [11]. Похоже, что она была кремирована вне могилы, после чего кости были разбиты и собраны в коническую яму глубиной около 20 см. Весьма показательно, что кремация и погребение происходили в районе, где активно использовался огонь, о чем говорят найденные в изобилии очаги и земляные печи.

И тут возникает ряд вопросов. Тела утилизировались вдали от мест приготовления пищи или там же? А может, аборигены были не прочь потрапезничать своими соплеменниками? Или все же их кремировали не для того, чтобы съесть, а для других целей? Сомнения возникают еще и потому, что в полукилометре к востоку от кремационного захоронения Мунго-1 было погребено тело еще одного взрослого человека, вероятно, мужчины преклонных лет, на этот раз без кремации и разбивания костей [12]. Мужчина вероятно был похоронен завернутым в окрашенный охрой саван или одетым в окрашенную охрой одежду, поскольку весь разрез могилы был обильно окрашен охрой.

Люди явно находились в Австралии (в том числе и в районе озера Мунго) по меньшей мере 50 тыс. лет назад. А вот погребальные свидетельства, достаточно редки и встречаются в более поздний период. Возникает вопрос: так что, поначалу австралийцы не хоронили своих соплеменников? И вообще, практика различных видов погребения, в том числе и кремации, была знакома им задолго до прибытия в Австралию или она появились уже по прибытию сюда?

Хотя простая традиция ингумации, обнаруженная в Австралии, не отличается от той, что практиковалась в Схул и Кафзе, но найденные убедительные доказательства кремации в захоронении Мунго I позволяют считать, что это самый ранний известный пример кремации.

Аборигены Австралии практиковали также высушивание трупа. Эти данные были задокументированы этнографами в XIX веке, то есть практически в наше время. Так, на севере Южной Австралии, перед тем как перейти к термической обработке тела, внутренние органы умершего вынимали, заполняли их место травой, а тело выставляли на солнце или размещали над костром. После высушивания тело сгибали и раскрашивали. Перед тем, как похоронить, его некоторое время носили с собой, а потом расставались с останками умершего одним из разнообразных способов. Труп могли разместить на специальной платформе, устроенной на дереве или в пещере, или же закопать, или же сжечь, или засунуть в полое бревно. Иногда трупы коптили. Для этого аборигены сооружали специальную подставку, под которой разводили слабый огонь, а на ней размещали труп в сидячем положении с разведенными в стороны руками. Как только кожа начинала покрываться волдырями, с тела удаляли волосы, а все отверстия зашивали. Затем начинался процесс высушивания. Его осуществляли мужчины, которым такое право передавалось по наследству. Тело натирали жиром и красной охрой и в таком положении помещали на подставке теперь уже внутри хижины. Оно постепенно высыхало на небольшом огне, в то время как причитающие участники похорон отгоняли мух длинными ветками (заметим, что они здесь же ели и спали). Подсушенный труп заворачивали в специально подготовленный кусок коры и какое то время держали в хижине. После того, как он окончательно высохнет, его переносили с места на место в течение нескольких месяцев и наконец помещали на погребальную платформу разлагаться… В бассейне реки Рассел высушивание трупа представляло собой еще более сложный процесс, в результате которого получали «мумию», а затем раскрашивали. В других районах труп помещали на платформе, высушивали на солнце и укладывали в полый ствол дерева. [13].

4.3 Мезолит

В эпоху мезолита представления древних о загробном мире кардинально меняются. Появляются крупные некрополи, отделенные от поселений. Широко известный некрополь Скатехолм (Скания, или Южная Швеция) был оставлен охотниками-рыболовами-собирателями на побережье Балтийского моря в период позднего мезолита [14]. В основном здесь хоронили в могилах, однако в отдельных случаях встречаются и трупосожжения. Так, погребение 11 (пожилой мужчина) представлено кремированными костями, помещенными в несколько маленьких ямок, расположенных поблизости друг от друга. Дата кремации, полученная в результате радиоуглеродного анализа кремированных костей — 6290 л. н. К этому же периоду относится погребение с кремированными костями на стоянке первобытных охотников-рыболовов-собирателей в Настиристи (юго-западная Финляндия) [15].

4.4 Неолит

И все же устойчивые традиции кремации тел умерших восходят только к эпохе неолита. Хотя и в этот период преобладает ингумация, а кремация редка и составляет в общей сложности лишь 10 % от всех погребений. Но именно в неолите человек совершенствовал свое умение контролировать температуру огня и значительно повышать ее, тем самым научившись обжигать керамику, а параллельно стала широко применяться кремация тел. Как мы знаем, керамику обжигали и до неолита (см главу «Керамика»), но это были единичные случаи, как, в прочем, и отдельные случаи кремации, встречавшиеся намного ранее, в верхнем палеолите. Но в неолите происходит повсеместный культурный взрыв, начинается повсеместный обжиг керамической посуды и кремация в погребениях. Сложно сказать, какой из этих процессов возник раньше. Возможно, изготовление керамики послужило толчком к началу кремации, но возможно и наоборот. Скорее всего, две эти культурные традиции развивались параллельно. Но если керамика стала достижением, которое никогда уже более не выходило из моды, то кремация в ходе истории то исчезала, то возникала вновь. Давайте рассмотрим все по порядку.

Наиболее ранние примеры массового появления традиции кремации связаны с памятниками неолитической культуры линейно-ленточной керамики 5-го тысячелетия до н. э. В частности, они наблюдаются на территории юго-западных земель Германии [16]. Важно, что обряд кремации устойчиво бытует наряду с ингумацией. Доля трупосожжений в некоторых могильниках невелика — менее 10 % от общего количества захороненных, но в некоторых она приближается к 50 %. При этом кремации подвергались представители всех половозрастных групп — дети, мужчины и женщины различных возрастов. Скопления кремированных костей иногда хоронились кучкой, а иногда просто рассыпались по дну могильной ямы.

Огонь использовался и в погребальной обрядности ближневосточных первобытных земледельцев и скотоводов. При раскопках слоев халафской культуры памятника Ярымтепе II в Ираке были обнаружены 7 погребений с трупосожжениями [17]. Причем все они располагаются в пределах одного участка. Исследователи отмечают, что кремация двух трупов была осуществлена там же, где они были захоронены, а вот остальных — в другом месте. При сжигании тела в огонь бросали разбитые каменные и керамические сосуды. Не исключено, что погребения с трупосожжениями явились результатом проведения обрядов с жертвоприношениями [18]. В среднем периоде трипольской культуры также появляются погребения с кремированными костями, только здесь они помещаются в керамические сосуды или завертываются в ткань [19]. Носители традиций софиевской культуры также были знакомы с кремацией. Прах, собранный на погребальном костре, они помещали в глиняный сосуд-урну или ссыпали в центре могилы [20]. Погребения с кремациями известны также для культуры Зимно-Злота (Польша), и для культуры Волынь.

Для группы Болераз — археологической культуры эпохи раннего металла, существовавшей в III тыс. до н. э. в Центральной Европе, — был характерен устойчивый обряд кремации. Остатки накрывались миской или другим сосудом, а затем сверх них возводился небольшой курган или каменная кладка, по краям которой стояли сосуды и фигурки животных. Баденская культура, которая датируется второй половиной III тыс. до н. э. сочетала в погребальном обряде ингумацию с кремацией.

Распространение традиции сжигания останков усопших на костре наблюдается во второй половине 2-го тыс. до н. э. по всей Евразии. Так, некрополь Ростовка близ г. Омска был оставлен носителями сейминско-турбинских традиций. В их грунтовых могилах обнаружены как скелеты, так и кремированные кости, сожженные на стороне и помещенные на пол могильной ямы. Обряд трупосожжения встречается и в погребениях андроновской культуры, причем кремация, как правило, происходила на стороне. И у представителей другой крупнейшей культурной общности позднего бронзового века — срубной — встречается обряд кремации. Правда, из нескольких тысяч погребений срубной культуры, известных ныне, только десятки были осуществлены с соблюдением обряда кремации. Но тем не менее он был известен. Вероятно, сжигание тела покойного происходило в исключительных случаях. Для обеих культурных общностей характерно сжигание тела на стороне, вероятно, на погребальном костре, с дальнейшим перенесением праха на дно ямы, рассчитанной на длину тела взрослого человека.

4.5 Меднокаменный век (энеолит) и бронзовый век

В эпоху энеолита и ранней бронзы традиция сжигания останков усопших на погребальном костре получает распространение уже во многих евразийских культурах. Правда, наряду с ингумацией. При этом наблюдается любопытная картина: в меднакаменном веке кремация уже преобладает, в среднем бронзовом веке уменьшается и даже пропадает, а вот конце бронзы и с началом железного века снова возрастает.

Кремация в эпоху бронзы. Как мы видим на рисунке в ранний бронзовый век кремация редка (Венгрия), преобладает в основном захоронение в курганах и обычные ингуамции. В среднем бронзовом веке кремации пропадает. Но в позднюю бронзу кремация распространяться в всех Евразии и преобладает перед ингумацией и перед погребения в курганах.

Вообщем история кремации сложна, и в ней трудно проследить какую-либо закономерность. В каждом регионе имелись в этом отношении свои традиции, которые со временем менялись. Если в одних районах преобладала кремация, то в других, наоборот, грунтовые захоронения. Давайте рассмотрим подробнее эволюцию развитие кремации.

Самое раннее письменное упоминание о кремации и личности подвергшегося ей содержится в древневавилонской поэме «Эпос о Гильгамеше». Это один из древнейших мифов, восходящий примерно к 1800 году до нашей эры и касающийся загробной жизни в подземном мире. Он отражает представления людей того времени о выживании после смерти. Из эпоса следует, что на это способны лишь сильнейшие, а кто не смог, тот сгорел заживо. Вот поэтому у древних вавилонян сформировалась неприязнь к кремации, исследователи отмечают у них явное предпочтение ингумации и мемориальным памятникам, где можно было бы вспомнить имена людей [21].

История кремации Крита и Древней Греции чрезвычайно сложна, и на ранних стадиях она присутствовала здесь наряду с ингумацией, причем предпочтения в различных местах заметно менялись с течением времени.

Кремация практиковалась на Анатолийском плато в 1600 г. до н. э.; в Трое VI и на полуострове Галикарнас у Микен до 1300 г. до н. э. Если в субмикенские времена число кремируемых людей было незначительно (менее 3 %), то уже в 900–700 годах до н. э эта цифра возросла до 100 %. В дальнейшем этот обряд то входил, то выходил из моды на протяжении нескольких веков [22].

В случаях кремации прослеживаются определенные закономерности. После сожжения пепел и костяные останки собираются и помещаются в горшок, который затем в свою очередь помещается в гробницу, выкопанную в земле или вырубленную в мягком камне, или же построенную из камня. Обычно вещи умершего сжигали вместе с телом на погребальном костре, но их также можно было положить в могилу, не сжигая. На Крите пепел после кремации помещался в вазы различной формы, а позже иногда и в бронзовые сосуды [23].

Что же произошло в жизни древних греков, что они отказались от ингумации и приняли традицию кремации?

Обряды трупосожжения приобретают массовое распространение в период с 1400 до 1200 года до н. э., в пост-дворцовый период, как раз последовавший за распадом наиболее развитых Эгейских обществ. Именно в это время минойскую культуру сменяет микенская. Затем в позднем бронзовом веке (1200–1100. до н. э.) кремация несколько теряет свою популярность, но есть свидетельства, что с началом раннего железного века, примерно в 1050 году до нашей эры, некоторые общины приняли кремацию в качестве общего, хотя и не универсального обряда. Это особенно ясно видно в Афинах, Лефканди, Медеоне, Кноссе и в некоторых других местах

Как происходили кремация и погребение кремированных останков, мы знаем по древним текстам. «Илиада» Гомера содержит, вероятно, одно из наиболее ранних дошедших до нас описаний обряда сожжения на костре, сбора пепла в сосуд и его помещения вместе с погребальными принадлежностями в яму. В ней подробно описывается, как вымытые вином кремированные останки героев — Ахилла и Патрокла — были затем погребены [24]. Точно так же «Одиссея» сообщает нам, что тело и доспехи погибшего Элпенора сжигаются, а товарищи, совершив над ним погребальные обряды, возводят над его останками курган, отмеченный камнем и веслом с их корабля [25]. При этом довольно подробно описывается форма сожжения на костре, сбор пепла в сосуд и его помещение вместе с погребальными принадлежностями в яму.

В других местах Евразии поздний бронзовый век в (1250–750 гг. до н. э.) — это эпоха полей погребений, когда те же племена унетицкой — курганной культур перешли к кремации. Распространение обычая сжигания тел умерших в раннем железном веке в Евразии настолько масштабно, что нет смысла перечислять все территории и культуры, объединенные этой традицией [26].

Но, что интересно: в то же самое время, когда стала распространяться кремация, то есть в 1300–800 гг. до н. э. почти по всей Европе в захоронениях появляются многочисленные бритвы [27]. Видимо битвы играли очень важное значение в этот период.

Самое раннее (по крайней мере установленное) использование урн для хранения пепла относится к Бронзовому веку. Умерших кремировали, а затем, как уже говорилось, помещали прах в урны, которые затем хоронили. Среди множества урн бронзового века не найдется и двух совершенно одинаковых. Они различны как по размерам, так и по орнаменту и декору. Наиболее распространенная форма урны напоминала обычный садовый цветочный горшок. Орнамент на бронзовых или керамических сосудах представлял прямые или изогнутые, зигзагообразные линии, елочный узор. Урны, их дизайн, качество и материалы вплоть до возникновения Римской империи, как правило, диктовались богатством и вкусом умерших. Некоторые из урн были дорогими — из серебра или золота, другие из бронзы, мрамора, стекла или просто обожженной глины. Появляются также сосуды с изображением абстрактного лица.

Лицевые урны определяются как «… урна, изображающая человеческое лицо, части человеческого лица (глаза или нос) или части человеческого тела (руки или гениталии)» [28]. Они представляют собой контейнеры для сожженных человеческих костей. Датируются преимущественно поздним бронзовым веком (разброс от 2000 г. до н. э. до 900 г. до н. э.). Такие урны в основном встречаются в Норвегии, Дании, Северной Германии, Польше, Италии, Швеции. Горшки с лицевым декором из позднего бронзового века не использовались ни в каком другом контексте, кроме как в качестве кремационных урн. Их никогда не использовали для приготовления пищи или хранения продуктов. Интересно, что в Норвегии найден осколок лицевой урны, имевший поразительное сходство с итальянской лицевой урной. Из этого можно сделать вывод, что традиция кремационных урн была не местным новшеством, а уже получила распространение по всей Европе.

Лицо с глазами и выступающим носом, изображенное на погребальных урнах. (Дания)

Среди находок, датируемых поздним бронзовым веком, погребальные артефакты в Норвегии немногочисленны, но в их числе встречаются такие очень ценные предметы, как бритвы и пинцеты, ассоциирующиеся с личной гигиеной. Среди погребальных предметов, найденных вместе с датской лицевой урной, есть несколько самых ранних предметов из железа: нож и булавка [29]. В польских лицевых урнах встречаются серьги из бронзы и железа, с прикрепленными к ним мелкими бусинами из янтаря или синего стекла, а также раковинами каури [30].

4.6 Железный век

В раннем железном веке (1000 лет до н. э.) в Древней Греции можно встретить различные формы кремации в одних и тех же местах. Кремированные останки чаще всего отделялись от остатков погребального костра и помещались в урну. Наиболее часто в качестве урн использовались сосуды, которые просто отбирались из бытовых и кухонных сосудов. Но некоторые урны, особенно обнаруженные в высокостатусных могилах, были сделаны специально для похорон.

Кремированные останки перед погребением заворачивали в ткани, затем укладывали в бронзовую амфору, которую опускали в керамический горшок с крышкой. Затем вместе с другими погребальными предметами урну устанавливали в каменной погребальной камере и завершали все насыпью из земли. В Афинах наиболее распространена была кремация в урнах для хранения пепла, которые затем были положены в ниши могил или в ямы.

В Медеоне погребальный костер устраивали непосредственно в могильной яме, а останки затем засыпали землей. Такие нетипичные кремации были обнаружены и в других местах. Но чаще встречающийся вариант — когда остатки кремированных костей помещали в яму или гробницу после того, как труп был кремирован на погребальном костре в другом месте. Часто вместе с останками в могилу опускали несгоревшие погребальные принадлежности. Но самое большое распространение получили кремационные урны.

В прибрежном поселении Лефканди расположено массивное святилище Героон, посвящённое герою (около 1000–950 гг. до н. э.). Погребальная урна с прахом героя представляет собой бронзовую амфору с гравировкой сцен охоты, рядом находились несгоревшие предметы одежды, меч и погребальные предметы. Но самое главное — по соседству с урной был обнаружен скелет захороненной здесь женщины в богатой одежде и дорогих ювелирных украшениях. Предположительно, женщина была убита и похоронена рядом с мужчиной по древнему обычаю, в соответствии с которым жены должны были уходить в мир иной вместе с мужьями (в Индии такой обычай сохранялся почти до наших дней). В соседней яме лежали скелеты лошадей, на которых, очевидно, герой ездил при жизни, послужившие жертвоприношением.

После 700 года до н. э. традиции кремации в Греции продолжались, тела сжигались непосредственно в могильной яме или над ней, после чего останки засыпали землей и сооружали могильную насыпь. Урны с останками часто представляли собой искусно украшенные сосуды очень высокого качества, а иногда — бронзовые амфоры.

Однако примерно к 480 г. до н. э. кремация отступила, и по всей Греции господство обретает ингумация. Кремация в этот период использовалась главным образом как средство борьбы с эпидемиями, в частности, в конце V века в Афинах сжигались жертвы чумы [31].

А вот в Скандинавских странах — Швеции, Финляндии, Норвегии в конце бронзового и начале железного века (700–500 гг. до н. э.) все было все иначе. Подавляющее большинство похорон осуществлялось путем кремации. В северных широтах Европы в железном веке возникают также любопытные захоронения в болотах. Конечно, они не являлись распространенным видом погребения и скорее были исключением из правил. Вполне вероятно, что здесь мы видим факты жертвоприношения. Давайте рассмотрим некоторые из них. Но сначала — немного предыстории.

За последние несколько столетий, а возможно и раньше, только сведения об этом не дошли до нас, люди, добывающие торф в европейских болотах, столкнулись с поразительными фактами. В торфе обнаружились мертвые тела, причем часть из них выглядела так, словно они были похоронены совсем недавно, и только одежда и сопровождающие предметы говорили о том, что похороны произошли в других тысячелетиях. Эти открытия, несомненно, весьма пугающие торфорезов, стали настоящим подарком ученым, которые получили средство изучить древние останки в таких подробностях, что могут теперь, в некотором смысле, воскресить этих людей. В болотном торфе наблюдается высокое содержание известняка, что обеспечивает сохранность скелетов, но болотный торф к тому же еще лучше сохраняет мягкие ткани [32]. Сфагновый мох — растение, образующее верховой торф, вступает в реакцию с пищеварительными ферментами бактерий и подавляет распад [33], что способствует сохранению кожи, волос, ногтей и основных органов умерших, и даже пищи и паразитарных остатков в их желудках [34]. Точно также сохраняется одежда и предметы из шерсти и кожи, в то время как одежда, изготовленная из растительных волокон, таких как лен, действительно разлагается. Археологический потенциал этого явления очень богат, и торфяные находки просто завораживают исследователей старинных артефактов.

Конечно, сегодняшние торфяники в то далекое время, когда совершались похороны, были еще просто болотами, но за прошедшие столетия болота превратились в торф и сохранили для потомков живые картинки минувших исторических событий.

Изучив найденные тела, ученые пришли к выводу, что многие из них были жертвой богам железного века. Так, девушка Виндеби, похороненная примерно 1–200 год н. э., была брошена в болото с шерстяной повязкой, закрывающей глаза.

На шее 25 — летнего мужчины (Галлахский Человек, Ирландия), похороненного примерно 400–200 лет до н. э., висела вязанка ивовых прутьев, которыми его, вероятно, душили.

Еще пример — взрослый мужчина примерно 25 лет (Линдовский Человек. Англия, 100 г. до н. э. — 100 н. э.), у которого не обнаружено никаких признаков серьезных заболеваний (кроме паразитических червей). Его волосы и ногти были аккуратно подстрижены незадолго до смерти, и последней его трапезой был кусок печеного пресного хлеба и напиток, содержащий пыльцу омелы. Он был найден голым, если не считать повязки из лисьего меха, обвивавшей левую руку. Последовательность событий, приведших его к смерти, такова. Сначала он получил жестокий удар в спину, сломавший ему ребро, а затем два удара по черепу. К этому моменту он, вероятно, был уже без сознания, но этим все не ограничилось. Несчастного душили тугой веревкой, сделанной из сухожилий животных, в конце концов перерезали горло и бросили лицом вниз в болото.

Небольшой процент болотных тел составляют дети. «Девочка Иде» (100 г. до н. э.-50 г.н. э.) найдена в Дренте, Нидерланды, в 1897 году. Судя по всему, она была задушена, а затем зарезана в возрасте 16 лет. Некоторые эксперты считают, что она была выбрана для жертвоприношения отчасти из-за ее неуклюжей походки и искривленного позвоночника (компьютерная томография показала, что у нее был сколиоз).

В 1952 году в Орхусе, Дания, найден труп мужчины (100 г. до н. э..-100), получивший название Граубальский человек. Перед тем, как ему перерезали горло, мужчина съел суп, содержащий галлюциногенный грибок, возможно, предназначенный для того, чтобы вызвать состояние транса в ритуале, включавшем жертвоприношение.

Останки старика Крогана найдены в графстве Оффали, Ирландия, в 2003 году, 350–175 до н. э. Его торс — единственная восстановленная часть тела. Он умер ужасной смертью, страдая от повторных порезов и уколов, прежде чем его расчленили и бросили в болото. По всей видимости, это также было жертвоприношение.

Труп мужчины (Человек из Рендсвюрена, 100 г. до н. э..-100) найден близ Киля, Германия, в 1871 году. Ему было от 40 до 50 лет, когда он умер, вероятно, от удара по голове.

В 1948 году около Остерби, Германия была обнаружена отрезанная от тела голова, завернутая в плащ из оленьей кожи. Скорее всего, человек (1–100 лет н. э.) был убит ударом в левый висок еще до того, как его обезглавили. Волосяной покров сохранился, у убитого была своеобразная прическа. Римский историк Тацит, живший в эпоху Остерби-Мэна, описывает такую прическу как типичную для германского племени Свеби.

В 1950 году братья Вигго и Эмиль Хойгард наткнулись на труп, когда резали торф возле деревни Толлунд в Орхусе, Дания. Он сохранился так хорошо, что они решили — это современная жертва убийства. Однако местная полиция, зная о двух других древних телах из того же болота, сразу связалась с Музеем Силькеборга, весьма заинтересовавшимся находкой. Там, а затем и в Национальном музее Копенгагена, тело изучали самые разные специалисты — археологи, криминалисты, радиологи, палеоботаники, даже стоматологи, что позволило получить полное представление о человеке из Толлунда, жившем в 400–300 гг. до н. э. Петля на его шее ясно указывает на то, что он был убит, как и другие болотные жертвы железного века, но после насильственного акта его осторожно уложили в спокойную позу спящего ребенка [35].

В Ирландских болотах был найден труп человека железного века, жившего около 361–175 до н. э. Точнее, часть трупа. Голова его была отсечена, а также удалена вся нижняя часть тела, начиная от ребер. Но и то, что осталось, свидетельствовало: это был высокий, крепкий, сильный мужчина. Позже исследователи установят, что он был почти двухметрового роста. Археологи были впечатлены его огромными мощными руками. Мужчина явно не желал исполнять роль жертвы и активно сопротивлялся [36], на левой руке у него остался глубокий порез, поскольку он пытался отразить удар ножа, проткнувшего ему легкое. К тому же несчастный подвергся пыткам: оба соска его были разрезаны так, что кожа висела лоскутами. После смерти тело выпотрошили и расчленили.

У некоторых трупов, найденных на месте бывших болот, волосы были либо подстрижены, либо частично выбриты незадолго до смерти. Многие получили сокрушительные удары по черепу, прежде чем были выпотрошены глубоким ножевым порезом.

Чем были вызваны жертвоприношения в болотах? Первое объяснение подобного группового насилия дают классические источники, в частности, сочинение Тацита, который утверждал, что среди германских племен «трус, уклонившийся от боя или поединка и позорящий тело, тонет в болотах под покровом плетеных барьеров.» [37]. Другими словами, получается, что эти казни были наказанием за индивидуальные проступки, причем решение принималось всей общиной. Ученые считают, что какие-то действия погибших рассматривались современниками как акт позора, преступления против чести, за что виновные и были наказаны изгнанием индивида в промежуточный мир, в котором душа как бы оказывалась в ловушке между мирами живых и мертвых.

Правда, ценные предметы — оружие, личные украшения, головные уборы и золотые ошейники — также были найдены в аналогичных местах, что можно интерпретировать как часть преднамеренной серии жертвоприношений [38]. Объяснение, выдвинутое британским археологом Мирандой Грин (Университет Кардифф), состоит в том, что люди, чьи трупы найдены на месте бывших болот, совсем не обязательно совершили какое-либо личное преступление, но были выбраны сообществом, чтобы символически взять на себя коллективную вину, то есть выступить своего рода «козлом отпущения» [39]. Она также полагает, что такого рода множественные ранения типичны для группого насилия, когда группа берет на себя коллективную ответственность за смерть отдельного человека. Впрочем, они могли быть и частью ритуальной подготовки тела. Примечательно, что многие из утопленных в болотах при жизни имели какие-либо физические недостатки. У одного из них, названного Линдоу III, отсутствовал большой палец, позвоночник 16 летней девушки из Иде, как уже говорилось, был искривленным и деформированным. Вполне возможно, что именно это обстоятельство приводило к их выбору в качестве подходящих козлов отпущения во время общественных кризисов. Но почему жертвоприношение происходило именно в болотах?

А может, люди считали болота источником всех болезней? Ведь все кровососущие насекомые, распространители малярии и других смертельных болезней живут именно в болотах и водоемах.

Зороастризм

Но вернемся к кремации. Хоть она и получила широкое распространение, противники у нее также имелись. Решительно выступали против кремации последователи зороастризма, для которых огонь был священным. Они полагали, что кремирование человеческой плоти могло своей нечистоплотностью загрязнить огонь. Зороастризм — одна из древнейших религий, берущая начало в откровении пророка Заратустры, возник в I тысячелетии до н. э. Время жизни пророка до сих пор является предметом споров среди учёных. Эта религия основана на теологическом дуализме добра и зла. По Заратустре, физический мир был создан мудрым богом Ахура-Маздой (Ахурамазда) для того, чтобы обеспечить поле битвы, на котором можно победить силы зла, управляемые Ангра Майнью (Ахриманом). Задача каждого зороастрийца состоит в том, чтобы поклоняться добру, активно бороться против зла с помощью молитвы, религиозных ритуалов и нравственного поведения. Человек должен быть «благих мыслей, благих слов и благих деяний». Все, что приносит пользу, является добром, а все, что способно причинить вред, — злом. Ахурамазда добрый бог, и его сила проявляется во всех чистых и добрых творениях. Ахриман — воплощение зла, он является противовесом и вечным врагом Ахурамазды. Все вредные силы природы, болезни, неурожаи — порождения Ахримана.

Зороастрийцы верят, что когда придет время, Ахурамазда явится свету и Ахриман будет окончательно побежден, вместе с ним падут и сонмища его демонов. Тогда утвердится безраздельное господство Ахурамазды над всем миром. В религиозных текстах Заратустры преобладают наставления, как отгонять зло, поддерживая при этом состояние физической и умственной чистоты. Все формы загрязнения — прямой результат присутствия зла, и самое большое свидетельство тому-смерть человека. Смерть-это победа Ахримана, а сам труп буквально окружен демонами [40]. Поэтому он — самый опасный источник загрязнения и должен быть утилизирован таким образом, чтобы представлять наименьшую опасность.

Сам Ахурамазда отождествляется с огнем, и зороастрийское культовое сооружение получило название «Храм огня». Поклоняться огню — значит поклоняться Ахурамазде. В зороастризме запрещается хоронить «нечистое» мёртвое тело в земле, топить или сжигать его. Допустимым и рекомендуемым считается способ избавления от трупов под воздействием диких птиц и животных и «очищающих лучей солнца», сначала на скалах в необитаемых местах, а затем в специальных, расположенных вдали от населённых пунктов погребальных каменных сооружениях, называемых «башнями молчания» (дахма). Здесь на каменных площадках выкладывались мёртвые тела, для того, чтобы их пожирали хищные звери и расклёвывали птицы-падальщики. Освобождённые от плоти, высушенные солнцем кости уже считались чистыми, кости следовало собрать в оссуарий (ящик, урна для хранения скелетированных останков), и поместить в особое хранилище — склеп. Кости в данном случае оссуарями воплощались в частицы души усопшего. Если кости продолжали оставаться в этих башнях, то продолжали разрушаться естественным путем до тех пор, пока окончательные продукты распада не будут смыты дождевой водой [41].

Подобная церемония и сегодня проводится в некоторых районах Тибета. Религиозная практика работы с человеческими останками описана этнографом Иванс-Бентцем в 1935 году. Возможно, этой традиции очень много лет. Тело мертвеца кладут в пустынном месте, расчленяют его, чтобы облегчить доступ к «пиршеству» хищникам и хищным птицам. После того как те покончат с плотью, оставшиеся кости перемалываются и смешиваются с ячменем, чтобы подманить птиц. Цель — избавиться от всего тела целиком. Считается, что после того, как это достигнуто, душа умершего, полностью освободившись, наконец, от нечистого тела, отправляется к богу. Ритуал на этом считается завершенным [42]. Уничтожение не только мягких, но и костных тканей тела умершего иногда производилось в естественной среде — например, в воде или на воздухе до полного разложения мягких тканей (часто при преднамеренном предоставлении тел умерших в пищу некрофагам: рыбам, птицам или собакам, как это делается, к примеру, в Центральной Азии, да и в других местах [43]. Страбон пишет о существовавшем в Бактрии обряде, когда собакам-могильщикам отдавали людей, «изнуренных старостью и болезнями…» [44]. Для достижения того же эффекта тело умершего иногда помещается во «временную могилу» и закрывается листьями и ветвями, как это делают, например, австралийские аборигены [45]. Интересно заметить, что у бороро эта временная могила обычно выкапывается в центре поселения, на «ритуализованной» и «сакрализованной» площади, и используется для всех умерших членов деревни. Но нередко тело зарывается в землю в определенных местах, а именно там, где грунты насыщены известковыми растворами и щелочами, — до полного разложения мягких тканей и растворения костных. Уничтожение всего трупа, как уже указывалось [47], считалось допустимым и посредством сбрасывания тела в жерло действующего вулкана [48].

4.7 Античность

В этот период кремация вновь утвердилась в качестве одного из основных погребальных обрядов в Риме, Италии и Западной Римской империи, и широко применялась вплоть до середины II века нашей эры.

На Ближнем Востоке, в Египте, Месопотамии и Персии практика погребения отличалась от римского мира, поскольку культы сирийских божеств, египетской Исиды, индоиранского Митры, месопотамского Кубабе (Кибелы) и Аттиса, сильно влияли на нее. В результате возникла специфика местных способов погребения в земле и скальных гробницах на каменоломнях. В Месопотамии в I веке до н. э. и I веке н. э встречались случаи сожжения, но все же преобладали захоронения.

В Египте к сожжению тела относились прямо-таки с ужасом, так как оно раз и навсегда лишало покойника привилегии наслаждаться жертвоприношениями, которые богам приносят живые. А это наслаждение во все времена имело для египтян первостепенное значение. Так, в молитве мертвого ребенка к Осирису в эпоху Птолемеев говорится: «Дай мне хлеба, пива, благовоний и воды, которые принесены на твой стол.» Мумификация же гарантировала покойнику тело, и это обеспечивало ему способность получать подношения и после смерти. Это был весьма существенный аспект загробной жизни, гораздо более тесно связанный с обычными погребальными обрядами. Считалось, что они помогают умершему человеку или какой-то его части подняться на небеса и сесть в лодку Бога Солнца-Осириса. Считалось, что после смерти умерший переживает триумфальное восстановление своего «я». Но все же в царстве живых он нуждался в особых услугах, осуществляемых обычно жрецами низкого ранга в ближайшем храме, которые за определенную плату продолжали делать соответствующие подношения. Ритуал нес гарантию того, что индивид сохранит свою полную жизненную силу после смерти. В любом случае благополучие индивидуума в будущем зависело от того, насколько точно будет выполнен похоронный ритуал [49].

От Геродота нам известно, что скифы бальзамировали своих царей: «Когда умрет у них царь, здесь выкапывают большую четырехугольную яму, изготовив ее, намазывают труп покойного воском, разрезают живот, вычищают его, наполняют рубленным купером, ладаном, анисом (то есть благовониями), семенами сельдерея, затем снова зашивают, берут труп и на повозке везут к другому племени» [50]. Это относилось только к царям. Простых смертных хоронили более скромно, но тоже весьма своеобразно. Способ древней работы с телом умершего был в деталях реконструирован советскими археологами Н. Ю. Кузьминым и О. Б. Варламовым на основании археологических находок в курганах Минусинской котловины, относящихся к скифскому и гуннскому времени. По мнению авторов, процесс обработки покойников (именно там и в то время) складывался из следующих последовательных операций. Сначала тело умершего освобождалось от мягких тканей; затем на основании черепа изготавливалась глиняная голова; после этого шло скрепление костей при помощи пяти деревянных прутьев (один из них проходил через спинно-мозговой канал позвоночника, два — вдоль позвоночника и длинных костей ног, два — вдоль длинных костей рук). После этого изготовлялось «тело» и к нему прикреплялась глиняная голова [51]. Нечто подобное было зафиксировано и на других сибирских памятниках, и даже у американских патагонцев, по описаниям британского историка, археолога Лёббока. (основоположник антропологии, ввёл в археологии понятия неолит и палеолит).

Бальзамирование широко применялось в Древнем Египте. Для этого там были «поставлены особые мастера, которые по должности занимаются ремеслом бальзамирования… Сначала они извлекают через ноздри железным крючком мозг. Этим способом удаляют только часть мозга, остальную же часть — путем впрыскивания (растворяющих) снадобий. Затем делают острым эфиопским камнем (обсидианом?) разрез в паху и очищают всю брюшную полость от внутренностей. После чего, промыв ее пальмовым вином, мастера вновь прочищают ее растертыми благовониями. Наконец, наполняют чрево чистой растертой миррой, кассией и прочими благовониями (кроме ладана) и снова зашивают. После этого тело на 70 дней кладут в натровый щелок. Больше 70 дней, однако, оставлять тело в щелоке нельзя. По истечении же этого 70-дневного срока, обмыв тело, обвивают его повязкой из разрезанного на ленты виссонного полотна и намазывают камедью (ее употребляют вместо клея). После этого родственники берут тело назад, изготовляют деревянный саркофаг в виде человеческой фигуры и помещают туда покойника.

Положив в гроб, тело хранят в семейной усыпальнице, где ставят гроб стоймя к стенке. Если родственникам из-за дороговизны первого способа бальзамирования приходится выбирать второй способ, то (мастера) поступают несколько иначе. С помощью трубки для промывания впрыскивают в брюшную полость покойника кедровое масло, не разрезая, однако, паха, и не извлекая внутренностей. Впрыскивают же масло через задний проход и затем, заткнув его, чтобы масло не вытекало, кладут тело в натровый щелок на определенное число дней. В последний день выпускают из кишечника ранее влитое туда масло. Масло действует настолько сильно, что разлагает желудок и внутренности, которые выходят вместе с маслом. Натровый же щелок разлагает мясо, так что от покойника остаются лишь кожа да кости. Затем тело возвращают родным, больше уже ничего с ним не делая. Третий способ бальзамирования предназначен для бедняков. В брюшную полость вливают сок редьки и потом кладут тело в натровый щелок на 70 дней. После этого тело возвращают родным» [52].

В наши дни в особых случаях бальзамирование все еще применяется в Тибете: «Если умирает Далай лама, Таши лама или какой-нибудь очень великий человек или святой, то применяют бальзамирование. Труп, как это делалось при бальзамировании в Древнем Египте, помещается в ящик с болотной солью, обычно на срок около трех месяцев или до тех пор, пока соль не вберет в себя всю жидкость трупа. После того, как труп подвергнется подобной обработке, его покрывают веществом, напоминающим цемент и приготовляющимся из глины, а также растертым сандалом и антисептиком. Все это прилипает и затвердевает; все впавшие и сморщенные части тела: глаза, щеки и живот, — округляют до их нормальных размеров и пропорций. В результате получается мумия, очень напоминающая египетские. Наконец, когда мумию тщательно высушат и покроют краской, сделанной из растворенного золота, ее выставляют как статую в тибетском монастыре» [53].

В Египте, Персии тела царей хоронили, бальзамируя воском, на возвышенных местах, и этот обычай за ними переняли цари Понта, Армении, Коммагены и Парфии [54]. Жреческое племя волхвов выставляло тело умершего на съедение птицам и собакам. В дохристианские времена этот обычай существовал и в Персии, а также в Бактрии. Общее применение его среди парсов, как мы знаем сегодня, восходит к сложному возрождению зороастризма в античности при Сасанидах. Примечательно, однако, что в семитских областях, где погребение было регулярным, практиковалось также жертвенное сожжение. Так, известно, что в жертву Молоху приносили детей. В критические моменты случались добровольные самосожжения царей и полководцев, преследовавшие цель умилостивить разгневанных богов. В последнем случае они сопровождались высокими посмертными почестями и, по убеждению современников, явно не лишали сожженных счастья в загробной жизни.

Подводя итог, можно сказать, что на востоке главным считали сохранить останки умершего. Египтяне, ближневосточные народности, семиты рассматривали гробницу как его вечный дом. Хотя люди, вышедшие из этих земель, но жившие в Риме во времена ранней империи, подчинялись местным обычаям и сжигали своих мертвых. В последнем веке Римской республики наблюдалось сочетание двух обрядов — погребения и кремации. При этом кремация была более частым явлением в городах [55]. Правда, некоторые исключения делались для младенцев, еще беззубых, и мужчин, пораженных молнией. Их тела, как и тела крайних бедняков просто бросали в ямы-путикули[1] (puticuli) и оставляли гнить. Насколько частой была такая практика, с уверенностью сказать сложно, скорее всего, она была редкостью. Впрочем, и к кремации отношение было неоднозначным. В группе эллинистических гробниц к югу от Реджо-ди-Калабрии кремированными были найдены только дети [56]. В иудаизме существовал вопрос, будут ли младенцы участвовать в воскресении [57]. Тем не менее даже самые бедные имели возможность кремироваться [58]. При Августе (63 год до н. э.-14 год н. э.) бедняки, прежде всего рабы и вольноотпущенники из больших семей и иноземных групп, объединялись в гильдии и строили общие хранилища своих умерших, каждый из которых занимал свою нишу или колумбарий [59]. В первом веке тела умерших низших чинов кремировали и ставили надгробный камень (ципус). Для тех, кто обладал большими средствами, характерным памятником был могильный алтарь с вместилищем для праха. Самые богатые строили мавзолеи. Все они одинаковы, за исключением тех, кто находится под влиянием пифагорейства, и обычно кремировались. Но не всегда. Римский писатель и поэт Петроний, рассказывая историю Эфесской вдовы, обращает внимание на то, что ее умерший муж был похоронен, а не кремирован [60].

После Адриана (Римский император в 117–138 гг.) колумбарии (хранилища урн с прахом после кремации) больше не строились, а в существующих колумбариях все чаще встречаются ингумации. [61]. Кремация и погребение примерно с одинаковой частотой встречаются вплоть до династии Севера (193–235 гг.); Резкие перемены в похоронных традициях Римской империи, когда ингумация практически вытесняет кремацию, происходит в конце II и начале III веков. Ученые называют разные причины этих изменений. Некоторые из них считают, что отказ от кремации был вызван увеличением стоимости топлива, другие видят в этом результат влияния восточного мистицизма, а также пифагорейства, или же растущего влияния христианства. Но полного отказа от кремации не произошло, точно так же, как не произошло и общих изменений в представлениях о загробной жизни. Не случайно известный христианский писатель Тертуллиан (165–240 гг) говорит о кремации, как о нормальной практике. Если христианин, вступающий в армию, будет убит в бою, пишет он, то тело его «будет кремировано в соответствии с лагерным обычаем» [62].

Но все забывают, что II век — это начало кризиса Римской империи. Как мы знаем, во II веке происходит ряд катастрофических эпидемий, разразившихся при императоре Марке Аврелии (121–180 гг), который и сам умер от чумы. Именно огромная смертность в период эпидемий повлияла на демографию империи, стала причиной гражданской войны, борьбы за власть и началом медленного Падения Римской империи. И вполне возможно, при такой высокой смертности избавляться от покойников было практичнее, зарывая их в землю, а не сжигая? То есть происходят перемены в погребальной традиции, и римская практика кремации (возможно, унаследованная от греков, которые начали кремировать тела с начала железного века), продолжавшаяся почти 1000 лет, полностью заменяется ингумационным захоронением.

В западных провинциях эти изменения произошли немного позже, чем в Риме. В Галлии, видимо, кремация была местным обычаем, и продолжала время от времени использоваться и в третьем, и в четвертом веках. Монеты Константина были найдены в погребальных урнах в Меце. В Рейнской области ингумация вытесняла кремацию в течение всего третьего столетия, хотя следует отметить, что фамильная гробница близ Кёльна, относящаяся к 260–340 гг., содержит ниши для урн из пепла [63].

В Британии погребения появляются снова примерно в конце II века, но если поначалу они были редкостью, то в III веке стали правилом. Правда, кремация все еще преобладает в северных пограничных зонах, прилегающих к стене Адриана (оборонительное укрепление длиной 117 км, построенное римлянами в 122–128 годах для предотвращения набегов пиктов и бригантов). Это происходит в позднеримский период (250–410 гг. н. э.). Такая же картина наблюдается и в восточных и южных районах Британии, где преобладали поселения саксов, переселившихся с материка на остров в 410 г. [64].

Почти по всей Европе, как уже говорилось, кремация и погребение были одинаково распространены, но внезапно кремация стала гораздо более редкой в III веке нашей эры и почти исчезла в IV в.

Использовавшие кремацию считали, что огонь, обладая способностью быстро разрушить тело, может очистить и дух, душа в ревущем пламени и клубящемся дыму отправляется в следующий мир. И верили, что дух умершего пребывает в мире живых до тех пор, пока существует плоть, а огонь мог быстрее освободить душу от плоти, чем погребение в землю, где тело могло долго гнить, тем самым не давая душе освободиться. Но христианство было по этому поводу иного мнения. Христиане рассматривали кремацию как языческий обряд и активно противодействовали ей, полагая, что кремация противоречит концепции Воскресения тела и культу мощей мучеников. Символизм земного погребения стал отождествляться с погребением Христа и с окончательным его Воскресением. Такое воскресение ждет всех умерших с вторичным приходом Христа перед Страшным Судом. Библия одобряет погребение тела верующего, утверждая, что Бог приберегает пламя для тех, кто заслуживает наказания. Любопытно, что фраза «ты прах, и в прах возвратишься» (Бытие 3: 19) используется как теми, кто выступает против кремации, так и теми, кто ее одобряет, поскольку она действительно подходит к обоим контекстам. Когда Римский император Константин (274–337) принял христианство, он запретил кремацию. Позже Карл Великий (789 г.) также издает закон, запрещающий, вплоть до уголовной ответственности, сжигание тел на кострах, и способствует распространению погребений с трупоположением. Но все же кремация сохраняется в Северных районах Европы (Швеция). Самые знаменитые похороны тех времен — сжигание усопших с кораблями в эпоху викингов. И лишь после 1050 года, когда северные народы и викинги познакомились с христианством, кремация почти полностью исчезает. С этого момента по всей Европе она вообще запрещена. Но возникает другая практика — варения останков плоти в кипяченой воде.

4.8 Средневековье

На протяжении всего средневекового периода погребение оставалось нормативной практикой, ни о каком другом виде похорон и речи не шло. Тело умершего должно было оставаться целым после смерти — это стало аксиомой.

Однако с 9-го по 13-й век короли, императоры, прелаты и знатные люди, жившие в Европе, подчас отступали от этого правила. Ведь смерть могла застигнуть их в военных походах или путешествиях, а они хотели, чтобы их тела после смерти были похоронены в родных местах. Но транспортировка покойного требовала времени, а тело после биологической смерти начинает разлагаться, причем на открытом воздухе при положительной температуре гниение идёт в два раза быстрее, чем в воде и в восемь раз быстрее, чем в земле. Цинковых гробов в ту пору не было, и для упрощения транспортировки требовалось быстро отделить плоть от костей, так как перевозились именно кости. Задачу отделения плоти решали просто — для этого труп варили. Более гигиеничным считалось варить труп в воде с вином. Эта практика быстро распространилась на Францию, Англию и Шотландию [65].

Самым ранним примером ее был император Карл Лысый, умерший в 877 г. в Италии во время похода, чьи кости были перенесены в Сен-Дени, желанное место его упокоения.

Но со временем желание знати быть похороненными в каком-то определенном месте переросло в желание похоронить свои останки в многочисленных местах. Император Оттон I (умер в 973 году) завещал похоронить свои внутренности в Мемлебене, а остальное тело — в Магдебурге [66]. Самое сложное погребение выпало на долю английского короля Ричарда I (умер в 1199 году), поскольку в соответствии с его желанием его сердце, мозг, кровь, внутренности и тело отправлялись в разные места.

В некоторых случаях короли завещали, чтоб после смерти их останки были отправлены вместе с участниками Крестовых походов на Святую Землю. Так поступили Альфонсо X Кастильский (ум. 1284), король Англии Эдуард I (ум. 1307) и король шотландский Роберт Брюс (ум. 1329), выразившие желание, чтобы их сердца были упокоены в Святой Земле [67]. Какими бы благочестивыми ни казались эти королевские пожелания, местные монахи, вероятно, поощряли погребения на разных кладбищах. Если сердце императора захоронено в одном аббатстве, а внутренности — в другом, то это означало, что оба аббатства могли получить финансирование. И лишь Папа Бонифаций VIII считал многократное захоронение, диким, чудовищным, извращенным, бесчеловечным и отвратительным актом жестокости. И в 1299 г. и 1300 г. [68] он выпускает папскую булу, объявляя отлучение от церкви любого, кто расчленяет и варит трупы, чтобы отделить плоть от костей для транспортировки. А те, чье тело подвергнуто столь бесчеловечному обращению, лишались церковного погребения. Но папская була не достигла успеха, и такая практика продолжалась вплоть до 18-го века. Более того, запрет Бонифация в определенном смысле подтолкнул эту практику к развитию, сделав ее тайной, а значит и более привилегированной. Сразу же после смерти Бонифация аристократы засыпали его преемников просьбами об особом разрешении, и многие такое разрешение получили [69].

А через 100 лет, в 1400 г. в Европе возникает сожжение на костре как наказание за ересь. И также несмотря на запреты и наказания церкви погребальный огонь использовался в средневековой Европе в качестве экстренной меры во время эпидемий чумы, как это было в случае Черной Смерти XV–XVII века.

4.9 Китай, Корея, Япония

Хотя буддизм поощрял практику кремации, она была здесь основным, но далеко не универсальным средством избавления от мертвых. Другие формы захоронения включают расчленение и оставление тела на съедение стервятникам, как это делалось на Тибете, где трупы также могли быть похоронены, кремированы или брошены в реку. Редкая практика, все еще встречающаяся в материковой Юго-Восточной Азии даже в двадцатом веке, заключалась в том, что человек завещал свое тело местному монастырю, чтобы оно могло служить медитации. Тело помещали в клетку, чтобы защитить от падали, и монахи наблюдали за ним на разных стадиях разложения. Эта форма буддийской медитации восходит к истокам религии, примерно к пятому-шестому векам до нашей эры, когда, по-видимому, была распространена практика избавления от трупов путем помещения их в специальные погребальные камеры. Погребение также стало все более распространяться в Бирме в колониальный период.

В северном Таиланде тело прежде чем кремировать, должна быть похоронена в земеле и пролежать в ней нескольких месяцев или даже лет, считается что пролежав таким образом в земле, тело очищается и удаляется от заразы, затем тело эксгумируют и проводят полную кремацию и погребальный обряд. В отличие от этого, в центральном Таиланде труп стараются кремировать как можно скорее, чтобы дух умершего не создавал проблем живым.

В буддизме кремация является наиболее предпочтительным погребальным ритуалом, поскольку сам Будда тоже был кремирован. Согласно преданиям, его погребальный костер самовозгорелся, но только после того, как многие последователи пришли отдать дань уважения его телу. Когда пламя погасло, остались только кости и никакой золы.

На Дальнем Востоке обращение с трупом в разное время было различным. Китайские похороны основаны не только на принципах буддизма, но также и на конфуцианских верованиях. Даже если они содержат буддийские элементы, то все равно обычно включают и погребение. Кремация становиться популярной в Китае, когда буддизм становится государственный религией. Правда, практика трупосожжения уживается с ингумациями, и это продолжается достаточно долгое время. А с началом правления династии Мин (1368–1644) кремация попадает под запрет. Дело в том, что богатые классы находились под большим влиянием конфуцианства, и поэтому склонялись к погребению [70].

Буддизм пришел на Корейский полуостров через Китай в конце четвертого века нашей эры, в период Трех государств (так назывались раннефеодальные корейские государства). Когда буддизм стал государственной религией, кремация стала популярной во времена Объединенного Силла (676–935) и в период династии Корё (918–1392). Но пика популярности она достигает именно в период Объединенного Силла. Археологические свидетельства, включая найденные урны, говорят о том, что восемь из 27 царей были кремированы. Во времена династии Корё ритуалы кремации отражали буддийские традиции, но существовало и конфуцианство, поэтому погребение также имело место. В этот период кремация была широко распространена среди аристократов. Однако в конце династии Корё и в период правления династии Чосон (1392–1910) растущее влияние конфуцианства приводит к постепенному отказу от кремации в пользу захоронения.

Хотя буддийская кремация в начале династии Чосон все еще остается популярной среди простых людей, непрерывный рост конфуцианства привел в дальнейшем к строгому запрету и полному исчезновению кремации. Погребение, наряду с верованиями в геомантию (гадание с помощью земли) для выбора благоприятных мест при захоронениях, оставалось преобладающим вплоть до двадцатого века [71].

Буддизм пришел в Японию через Корейский полуостров в VI веке. В Японии избавиться от трупов можно было четырьмя различными способами: хоронить в земле (досо), хоронить в воде (суисо), кремировать (касо) и достигать обнажения костей в дикой природе (фусо, или «погребение на ветру»).

Большинство общин в Японии предпочитали хоронить умерших в земле, в то время как некоторые оставляли трупы в горах. Однако после того, как буддизм был введен в Японии, кремация получает быстрое распространение. Сначала ее выбирают аристократы, а затем и многие простолюдины. Такая практика считалась наиболее достойной, так как предполагалось, что избравшие ее получают возможность «стать Буддой» (дзобуцу) после смерти. Согласно истории VIII века (Секу нихонги), кремация была введена в Японию буддийским священником Доше Dôshô (629–700). После его кончины ученики, в соответствии с завещанием учителя, сожгли его тело на погребальном костре. Это произошло в 700 году. А тремя годами позднее последовала кремация императрицы Жито Jitô (645–703), что создало прецедент среди аристократии.

К концу периода Хэйан (794–1185 гг.) кремация в Японии стала распространенным явлением. При этом японцы были убеждены, что пламя кремационного костра помогает освободить душу умершего и направить ее в нужное русло. С философской точки зрения, вид горящих тел убедительно подтверждал буддийское учение о том, что все вещи непостоянны. Кремация была особенно популярной среди приверженцев школы буддизма Дзодо Синшу (истинная чистая земля), основатель которой, Синран (1173–1262), был кремирован и похоронен в Киото.

В семнадцатом веке традиции буддизма подвергаются активным нападкам со стороны конфуцианских ученых, вдохновленных антикремационными трактатами из Китая периода Сун (960–1279). «Изучение песен» (Sogaku) захватило воображение значительной части интеллектуальной элиты Японии в период династии Токугава (исторический период 1603–1868). В ее среде происходит отказ от буддизма, и одной из главных предпосылок смены религии было то, что буддизм поощрял людей покидать свои семьи, чтобы стать монахами и монахинями. Теперь это рассматривается как бесчеловечное отношение к своим родным и семьям. Буддийская практика кремации, которая во многих случаях требовала, чтобы дети сжигали плоть своих родителей, особенно оскорбляла чувства китайских конфуцианцев и их японских коллег. По словам одного из писателей трактата это «высочайшая степень жестокости; в таких поступках нет ничего, что соответствовало бы естественным чувствам человека» [72]. Конфуцианские ученые активно пропагандировали свою анти-кремационную позицию среди элиты, и даже императорский двор, который сжигал своих мертвых в течение столетий, в конце концов отказался от этой практики. Император Го-Комё (1633–1654) в соответствии с его пожеланием после смерти был ингумирован [73].

4.10 Кремация в Индии

Индуистские обычаи кремации существовали с незапамятных времен.

В Индии обряд сати — похоронная ритуальная традиция, в соответствии с которой вдова подлежит сожжению вместе с умершим супругом — имеет долгую историю. Происходит от имени богини Сати, которая добровольно сожгла свое тело в йогическом огне, потому что не смогла вынести оскорблений и унижения от своего отца Дакши по отношению к ней и ее мужу Шиве [74].

Видимо, погребальный костер был популярным в Индии уже тогда, когда туда пришел Александр Великий, то есть в 326 г. до н. э. Греческий историк Страбон также пишет в своих сочинениях об обряде сати. Первый описанный в индийских текстах случай сати относится к 316 году, когда одну из двух жен индусского генерала его брат возвел на погребальный костер. О вдове говорится, что она была вся «светла и очень радостна, даже когда языки пламени начали лизать ее тело» [75]. В настоящее время обряд сати в Индии запрещен. Хотя и сейчас здесь кремируют большинство всех умерших. Погребальные костры, как правило, разжигаются вдоль рек, причем к дровам непременно добавляют ароматный сандал. Главное таинство погребальной церемонии — отделение души от тела. О том, что оно произошло, свидетельствует хлопок расколовшегося черепа — через образовавшуюся щель душа отлетает в высший мир. Если череп раскололся от жара костра — значит, умерший не накопил много грехов и душа сама нашла выход из бренного тела. Но бывает и так, что череп покойника не раскалывается в костре, и тогда кто-то из близких помогает душе освободиться, разбивая голову умершего специальным ритуальным шестом с металлическим наконечником. Считается, что такая помощь нужна, поскольку совершенные при жизни грехи не пускают душу на небо. Поэтому во время кремации собравшиеся напряженно ждут этого момента со страхом и надеждой.

В погребальный костер участники церемонии бросают рис — это жертвоприношение богам за душу умершего. Кремация продолжается до тех пор, пока от тела не останется всего лишь кучка пепла. Тогда брахман рассеивает прах над водой таким образом, чтобы пепел понемногу попал на все четыре стороны света. АКСАНА НУЖНО ИЗМЕНИТЬ СИНИЙ ТЕКСТ СВОИМИ СЛОВАМИ.

Кремация долгое время была традиционной практикой в Непале, где под влиянием традиционных индуистско-буддийских верований считали, что для достижения будущей жизни через перерождение тело должно быть уничтожено после смерти [76]. Хотя кремация является общей практикой захоронения, исключения делаются для мертвых младенцев, которых просто бросают в проточную воду или закапывают. В некоторых северных районах Непала трупы выставляются на открытых местах, что отражает традиционную тибетскую практику.

Заключение

Почему же все-таки возникла традиция сжигания останков усопших сородичей на костре?

Кремация обычно воспринимается как наиболее благоприятная из похоронных практик. Ее рассматривали и как жертвенный ритуал: умерший после сожжения возрождается к новому существованию рядом со своими предками. В ведических текстах это называется третьим рождением человека. Через кремацию тело преображается огнем и восстанавливается в его различных элементах, отдается обратно творению. Если рассматривать тело как временный дом души, то кремация означает, что домохозяин-умерший приносит себя в жертву на погребальном костре, чтобы не только возродиться, но и увековечить возрождение времени и космоса [77]. Умерший умирает по-настоящему только тогда, когда его сжигают на костре, и только после кремации мужа жена становится вдовой. [78]. Кремация-это ритуал, посредством которого время и космос также возрождаются; ритуал, посредством которого воссоздается Вселенная [79].

Но такие религиозно-философские взгляды возникли позже. Они формировались по мере того, как человек развивался, обогащались его знания об окружающем мире, появлялись различные социальные взаимосвязи, формы общения между группами людей усложнялись, менялись социальные статусы и их роль, то есть жизнь становилась сложнее и многограннее. Но в самых примитивных племенах хомо сапиенса вряд ли могли формироваться сложные философско-религиозные понятия, поэтому и взгляды их на первые кремации были проще и диктовались элементарным практицизмом. В этих племенах хоть и имелись определенные религиозные воззрения, но они были продиктованы чаще всего страхом перед непонятными древнему человеку силами и явлениями. И методы установления контакта со сверхъестественными силами были очень простыми, выражающимися в ритуальных танцах и песнопениях. Они еще не представляли собой существа религиозной мысли. Скорее всего, цель кремации в то время была элементарно-гигиенической, сожжение представляло собой средство защиты живых от заражения, и необходимость такой меры стала очевидной, когда племена столкнулись с опасностью и болезнями.

Как мы видим по убедительным доказательствам, использование огня при утилизации трупов возникло в отдельных сообществах Homo sapiens уже 40 тысяч лет назад. (Мунго Австралия)

Из первой главы мы знаем, что после того, как люди научились добывать огонь, он стал неотъемлемой частью их повседневной жизни, важнейшим культурным приобретением. Его повсеместно использовали для приготовления пищи, видимо, опытным путем убедившись, что приготовленная на огне пища не только вкуснее, но и безопаснее сырой. Преимущества его использования ценили по достоинству, ведь он выступал «универсальным антибиотиком» и «антипаразитическим агентом». Но огонь могли применять и для того, чтоб сжигать трупы. Нельзя с уверенностью утверждать, для чего огонь стал применяться раньше: для каннибализма или все же для утилизации трупов? Вероятность первого предположения весьма высока, ведь археологические находки обугленных человеческих костей свидетельствуют, что уже на очень раннем этапе своего развития люди занимались экскарнацией, то есть отделением мягких тканей от костей трупов. К тому же каннибализм более древняя поведенческая традиция, нежели ингумация. И питались же древние мясом даже в сыром виде, не применяя огонь. То есть они могли прибегнуть к огню, если сырое мясо несло в себе патогенную опасность. Если обратиться к нашим дням, то у племен охотников-собирателей и сегодня существует традиция поедать трупы своих родственников, используя огонь, и совершенно не думая об ингумации их тел. Конечно же «виной» является благоприятная эпидемическая обстановка, а если люди умирали от болезней, то вряд ли трупы умерших соплеменников были для них такими лакомыми яствами.

Таким образом, кремация в доисторические времена преследовала практическую задачу, служила для утилизация тел с целью предотвращения эпидемии. Но уже в более в сложных обществах, и это особенно видно в конце бронзового и в начале железного веков, огонь кремационного костра рассматривался как очищающее средство для окончательного освобождения духа. Огонь пожирал земные останки индивидуума и освещал переход мертвых в следующий мир. И полное разрушение тела можно было рассматривать как препятствие возвращению мертвых в мир живых.

Но может ли умерший индивид считаться такой социальной и духовной угрозой обществу, что только полное уничтожение его тела могло обеспечить полное изгнание его из этого мира и обезопасить царство живых? Возможно, при эпидемиях люди боялись, что дух умершего может нести обществу разрушающую силу? Не исключено. Древние люди могли предполагать, что разлагающееся тело может порождать болезни, и сжигая его, пыталась предотвратить распространение смертельных болезней.

Вплоть до XIX века британские врачи видели связь между повторяющимися вспышками чумы и присутствием, ввозом и циркуляцией крыс в колониях, объясняя ее потенциальной инфекционностью человеческих трупов. Предположение, что трупы могут переносить и распространять чуму, действительно было неотъемлемой частью исторических идей вплоть до 20 века. [80]. В европейских повествованиях о вспышках чумы трупам отводилась важная роль, считается что чума «Черная смерть» могла быть занесена в Европу из Крыма, в соответствии с легендарным рассказом о якобы использованном «бактериологическом оружии» в виде чумных трупов во время осады Каффы (1346 г.) [81]. И в теории французского медика 18 века Этьена Перисе (Étienne Periset’s) также присутствуют трупы. Он полагает, что чума возникла в результате христианизации Египта и отказа от бальзамирования (что, по его мнению, привело к обилию разлагающихся трупов, порождавших чуму [82]. Медики даже в XIX веке считали причиной болезней не заразность, а определенные природные явления — зловонные пары или облака газа. Теория испорченного, загрязненного воздуха была настолько распространена, что оставалась незыблемой вплоть до правления королевы Виктории. Средневековое понимание инфекции или заражения заключалось в том, что причина чумы — в разложении воздуха, что смешение с испорченными или ядовитыми парами изменяет изначальную структуру вещества, и при вдыхании это оказывает пагубное воздействие на организм человека. Все соглашались, что воздух может быть отравлен гниющим веществом, в том числе мертвыми телами, экскрементами или стоячей водой [83]. Предполагалось: все, что гнило, нужно было убрать от обоняния людей, чтобы предотвратить заражение. Древние считали, что выделения от разлагающегося тела могли распространять болезнь, и стремление предотвратить заражение отражалось в социальных реакциях и поведении, связанных с вопросами погребения, погребальными обрядами и утилизацией трупов. Холера и брюшной тиф были двумя разрушительными болезнями, которые побудили многочисленные общества в XIX веке рассмотреть вопрос о кремации в сочетании с вопросами карантина и общественного здравоохранения, часто до учреждения современной кремации и часто совершенно независимо от отношения населения к кремации. Многочисленные записи касаются этих условий [84]. Еще в конце девятнадцатого века в Америке считалось, что Земля порождает болезни от разлагающихся тел, по миазмической теории все болезни передаются по воздуху и зависят от испарений, которые загрязняли ее: «пары, поднимающиеся из могил на церковных дворах многолюдных городов, могут оказаться вредными для жителей». Растущее движение за санитарию предложило заменить захоронение в земле кремацией. Но после выдающихся открытий Луи Пастера (1822–95) во Франции, Роберта Коха (1843–1910) в Германии и Джозефа Листера (1827–1912) в Англии в теории микробных болезней произошел такой сдвиг, что убеждения, будто тело может загрязнить землю и тем самым потом через воздух попасть в царство живых, были отброшены в сторону.

5. Украшения и амулеты

На стоянке неандертальцев, относящейся к среднему палеолиту (Крапин, Хорватия, 130 тыс. лет назад), археологами были найдены восемь когтей и одна фаланга орланов-белохвостов. Экспертиза, проведенная с использованием новейших средств и технологий показала, что на концах когтей нет следов использования и затёртости, то есть, судя по всему, их использовали не как орудия, а как украшение. Таким образом, находка представляет собой древнейшее в мире ожерелье. [1].

Но настоящий культурный взрыв связывают с Homo sapiens, на стоянках и в погребениях хомо сапиенсов, относящихся к верхнему палеолиту, археологи обнаруживают уже не единичные, а многочисленные ожерелья и браслеты, сделанные из собачьих зубов, оленьей кости, бивней мамонта и морских раковин.

Сапиенсы пользовались украшениями в процессе всего своего исторического развития. В погребениях неолита натуфийской культуры находят большое количество обсидиана (вулканического стекла). А позже, в бронзовом и железном веках, в захоронениях оставляли гребни и расчески из костей, зеркала из обсидиана, украшения из бронзы, стекла и железа. Но до сих пор остается загадкой — почему неандертальцы, а затем и сапиенсы, использовали когти хищных птиц, зубы хищных животных и ракушки для украшений?

Бытует мнение, что эти украшения были проявлением социальной иерархии, возникшей у охотников-собирателей задолго до того, как они занялись земледелием. Раковины, минералы, вулканическое стекло были предметами торговли, и контроль над ней, вероятно, был одним из источников неравенства и привилегий. То есть украшения рассказывали о статусе человека [2]. Существует также гипотеза, что человек украшал себя различными ожерельями из раковин и зубов и когтей животных, обмазывал свое тело охрой (про охру мы поговорим в следующей главе), для того, чтобы привлечь внимание остальных членов коллектива или приготовиться к какому-то особому событию, празднику, что также говорит о развитии социальной сферы. Или с таким ожерельем он рассчитывал и на более удачную охоту. Все это весьма правдоподобно. Но я убежден, что в первоначальном варианте украшения представляли собой не что иное, как своего рода религиозные талисманы. Надевая на себя ожерелье из клыков или когтей хищника, человек как бы наделял себя его качествами и тем самым охранял себя от собратьев поверженного обладателя когтей и клыков, а также от неведомых ему злых сил.

История и археология

Но вернемся к археологии. Раковины с дырочками (очевидно, чтобы нанизывать их и носить), окрашенные охрой, были найдены на стоянках неандертальцев в пещере Лос-Авионес (Испания). Уже около 50 тыс. лет назад, задолго до появления в Европе людей современного типа [3] неандертальцы носили такого рода украшения. В феврале 2011 года появилась статья итальянских археологов об обнаруженных ими в пещере Фумане в Северной Италии птичьих костях с царапинами от каменных орудий. Возраст костей — около 44 тыс. лет. При этом большинство птиц относится к малосъедобным видам. По-видимому, неандертальцев интересовало не мясо, а крупные перья, которые можно было использовать в качестве украшений. [4]

Древнейшие украшения — подвески — анатомически современного человека (Homo sapiens), сохранившиеся за пределами Африки, были обнаружены на стоянке Бачо Киро в Болгарии. Сохранившиеся два зуба обитателей пещеры представляют наиболее раннее свидетельство присутствия Homo sapiens в Европе — 43 тыс. л. н. На южном побережье Турции, в провинции Хатай, в Пещере Üçağızlı найдены 58 бусин из морских раковин, возраст которых как минимум 40 000 лет.

Люди современного типа, анатомически мало отличающиеся от нас с вами, появились в Африке значительно раньше (сегодня считается, что это произошло примерно 200 тысяч лет назад). Однако поначалу их культура оставалась среднепалеолитической, то есть практически не отличалась от культуры других человеческих рас, в частности, от европейских неандертальцев (Homo neanderthalensis).

Около 130 тысяч лет назад сапиенсы частично переселяются из Африки на территорию Западной Азии, но эта первая волна «исхода», по-видимому, оказалась неудачной. Примерно 80 тысяч лет назад началась вторая волна переселения. Сапиенсы двигались на восток берегом Индийского океана. Места их стоянок и поселений отмечены характерными «раковинными кучами», что выдает пристрастие предков к морепродуктам. Всё современное неафриканское человечество — потомки этой второй волны. Пока материальная культура сапиенсов оставалась среднепалеолитической, они не пытались освоить территорию Европы, и там господствовала неандертальская раса.

Но когда в жизни сапиенсов происходят события, получившие название позднепалеолитической революции, миграция в Европу приобретает активный характер, что позволило за 5–6 тысяч лет освоить эту территорию. Отдельные элементы позднепалеолитической культуры наши предки освоили еще до появления в Европе, причем с большой долей вероятности можно сказать, что это произошло еще даже до выхода из Африки. Свидетельство тому — костяные орудия, обнаруженные на юге Африки в 2001 году. Их возраст—65–70 тысяч лет. Но такого рода орудия считаются одной из важнейших отличительных черт позднего палеолита! Немного позже в том же районе были найдены части ожерелий из раковин брюхоногого моллюска Nassarius kraussianus, возраст которых около 75 тысяч лет. 41 перфорированная раковина никак не может оказаться «случайностью»!

В журнале Science сообщается о находке трех еще более древних перфорированных раковин моллюска Nassarius gibbosulus. Две из них, обнаруженные в пещере Схул вблизи г. Хайфа (Израиль), находятся сейчас в коллекции Британского музея естественной истории. Характерно, что в районе этой пещеры селились попеременно то неандертальцы (до 130 и 65–47 тысяч лет назад), то сапиенсы (130–80 тыс и после 47 тысяч лет назад);.

То есть возникали сомнения, кто же превратил раковины в украшения. Но анализ породы, прилипшей к одной из раковин, позволил установить, что она происходит из слоя с датировкой 100–135 тыс. л. н. То есть, это то время, когда в пещере жили сапиенсы. Они принадлежали к «первой волне» выходцев из Африки, о чем мы говорили выше. Подтверждением этому служит и тот факт, что в пещере Схул были найдены 10 скелетов, по своей анатомии соответствующих человеку современного типа, но с рядом архаичных черт. Специалисты допускают, что умершие были сознательно похоронены соплеменниками. (мы говорили об этом в главе Погребения и захоронения. 2.0.)

Ученые уверены, что раковины никак не могли попасть в пещеру без помощи человека. Допустить, что раковины были занесены в пещеру древними животными или птицами нельзя — пещера находится на высоте 65 м над уровнем моря. Предположить, что древние обитатели пещеры Схул сами принесли моллюсков, но с вполне прозаической целью — чтобы съесть, тоже нельзя. Молюски этого вида мелкие — около полутора сантиметров, так что пищевой ценности не представляют. Чтобы получить около 5 граммов мягких тканей моллюсков, понадобится добрая сотня ракушек. К тому же в пещере были обнаружены всего две (!) ракушки, чего, в свете вышесказанного, явно не достаточно, чтобы насытиться. Так что мы, вне сомнения, имеем дело с украшениями [5].

Еще одна перфорированная ракушка, относящаяся к тому же виду моллюсков, хранится в коллекции парижского Музея Человека. Она была обнаружена на среднепалеолитической стоянке близ Куэд Джеббан на севере Алжира а, в 150 км от моря. Точный возраст этой стоянки определить пока не удалось, однако радиоуглеродная экспертиза указывает на то, что стоянке может быть более 90 тыс. лет [6].

Использование раковинных бусин Nassarius gibbosulus в североафриканском среднем палеолите однозначно подтверждают новые раскопки в гроте Тафоралт, Марокко [7]. Обнаруженные здесь тринадцать раковин, принадлежащих к этому виду, происходят из археологических уровней, датированных 82 тыс. лет. Узоры износа на раковинах показывают, что некоторые из них были подвешены, предполагается, как при бисероплетении. Но, что еще важно, раковины были покрыты красной охрой. Правда, не исключено, что на самом деле охрой было окрашено тело человека, носившего ожерелье, и раковины окрасились просто от соприкосновения с ним. [8]

Ранние свидетельства использования бисера (около 90 тыс лет назад) происходят из местечка Кафзе, Израиль. Охра, отсутствовавшая в археологических слоях, была обнаружена на десяти раковинах (Glycymeris sp.). На всех десяти к тому же имеются следы износа, что усиливает аргумент в пользу использования раковин этих двустворчатых моллюсков в качестве украшений. [9]

За время многолетних раскопок в пещере Бломбос (Южная Африка) исследователям удалось собрать коллекцию из 68 продырявленных раковин морского моллюска Nassarius kraussianus. Отверстия явно сделаны намеренно и с большой аккуратностью. Раковины размером примерно в сантиметр-полтора не могли быть ничем иным, как бусинами. Очевидно, жители пещеры нанизывали их на какую-то гибкую основу и носили на шее или же в качестве браслетов на руках и ногах [10]. Достаточно убедительным аргументом в пользу такого вывода служат потертости на десяти продырявленных экземплярах. На двух неповрежденных раковинах, по какой-то причине оставшихся необработанными, ничего подобного нет.

На четырех раковинах есть микроскопические следы красной охры, как внутри их, так и на поверхности. [11]

Что могло подтолкнуть наших предков к тому, чтобы начать производить украшение фактически в «промышленных объемах»? В какой-то степени об этом говорят находки, сделанные в Южной Африке, в двух археологических культурах, известных как Still Bay (SB) и Howieson’s Poort (HP). Из этих двух культур SB — более древняя. Тонко обработанные, заостренные с двух концов наконечники копий, костяные остроконечники, исцарапанные геометрическими узорами кости и камни, многочисленные ожерелья из ракушек — все это было уже доступно ее представителям. Более молодая культура HP не повторяла опыт SB, а шла, так сказать, своим путем. Для нее характерен несколько иной набор каменных и костяных артефактов. Так, были обнаружены изделия с притупленными краями, бывшие, вероятно, частями каких-то орудий, а также предполагаемые древнейшие костяные наконечники для стрел (впрочем, луков найти не удалось).

Для того, чтобы разобраться в событиях, происходивших на заре человеческой цивилизации, а также в их последовательности, очень важно было иметь максимально точную датировку культур SB и HP. Важно также узнать, был ли между культурами SB и HP какой-то перерыв или культура SB непосредственно переросла в культуру

HP?

Это позволило бы точнее судить о причинах культурного взрыва, узнать, повлияла ли среда и изменение климата на культурное развитие.

За изучение этих вопросов взялась группа исследователей из Южной Африки, Австралии, Великобритании и Германии. Ею получены максимально точные оптико-люминесцентные датировки для 44 проб грунта из археологических слоев, содержащих артефакты культур SB и HP, а также из непосредственно прилегающих к ним выше- и нижележащих слоев. Пробы были взяты в 9 районах археологических раскопок в Южной Африке, Лесото и Намибии. [12] Эти пробы показали, что первый расцвет эпохи украшений начался в Южной Африке 71,9 тыс. лет назад (культура SB), но длился менее тысяч лет. Сама культура просуществовала очень недолго и исчезла около 71 тыс. лет назад. Затем, после долгого перерыва, возникает новая культура HP, и украшения переживают новый подъем (около 64 800 лет назад), который длится почти пять тысяч лет. Культура исчезла около 59 500 лет назад. Нового периода культурного расцвета африканским сапиенсам пришлось ждать уже до самой верхнепалеолитической революции, которая началась то ли в Европе, то ли в Азии и докатилась до Африки около 40 тыс. лет назад. Получается, что культуры украшений появлялись, затем забывались, снова входили в обиход и снова исчезали. И самое интересное, что никакой корреляции между культурным развитием древних обитателей Южной Африки и природными условиями не было. То есть среда не играла в этом какой-либо роли. Люди, использовавшие украшения, жили и у берегов океана, и в глубине материка, и в горах, и в районах с разным климатом, разной сезонностью дождливых и засушливых периодов. [13].

Но кажется очевидным, что в период от 80 до 60 тыс. лет назад произошли какие-то события, сыгравшие судьбоносную роль в развитии человечества. Поскольку именно в это время начинаются крупные миграции Homo sapiens в Африке, и более того, часть из них покидают родной континент и заселяют юг Азии.

Можно сказать, что в этот период наши предки прошли через «бутылочное горлышко», поскольку происходит резкое сокращение их численности. Ученые полагают, что в то время оставалось всего около 15 тыс. африканских Homo sapiens. Это было связано, вероятно, с чудовищным извержением вулкана Тоба на Суматре, которое произошло 74 тыс. лет назад. Катастрофа повлекла за собой чудовищную смертность среди хомо сапиенсов. Геологические данные подтверждают, что весь полуостров Индостан был засыпан толстым слоем вулканического пепла, атмосфера в течение нескольких лет едва пропускала солнечные лучи, что привело к сильному похолоданию. И все же сапиенсы не только выжили, пройдя через бутылочное горлышко, и не только популяция восполнила понесенные потери (скорее всего, после катастрофы рождаемость увеличилась), но в этот период произошли и очень важные события в культурной эволюции африканских сапиенсов, в частности в их духовном развитии. Именно в это время впервые в большом количестве появляются украшения (не три несчастные продырявленные ракушки, а целые ожерелья) и геометрические узоры, выцарапанные на камнях и скорлупе страусиных яиц. [14] То есть происходит то самое производство украшений в «промышленных объемах», о котором мы говорили.

Но истинно переломным рубежом в развитии культуры украшения человека традиционно считается так называемая позднепалеолитическая революция, связанная с современным типом Homo sapiens. В ходе ее произошел качественный скачок в культурном и технологическом развитии наших далеких предков. Историки полагают, что это случилось примерно 45–35 тысяч лет назад, то есть по времени совпало с приходом сапиенсов в неандертальскую Европу. Еще недавно считалось, что именно в это время люди освоили новые методы обработки камня, придумали довольно сложные орудия из кости для обработки шкур, стали украшать себя поделками из кости и рога и создали первые произведения искусства — наскальные изображения животных.

Но уже в верхнем палеолите, если судить по многим захоронениям, широкое распространение получили украшения из кости животных и просверленных клыков, зубов и раковин. Ученые находят в погребениях браслеты из бивня мамонта, подвески из клыков песца с просверленными отверстиями, а также из резцов козла и молочного зуба благородного оленя. [15] По деталям антропоморфных статуэток, найденных в раскопках, можно судить о том, что на головах древние носили скрепляющие волосы орнаментированные обручи из бивня мамонта, на руках — различные браслеты, также вырезанные из бивня мамонта или из нанизанных бус. [16]

Еще в верхнем палеолите, как считают ученые, появились древние украшения, похожие на пуговицы. Они использовались не по назначению в нашем понимании этого слова — для застегивания, а в декоративных целях. То есть в пуговицах, сделанных из костей и бивней мамонтов, просверливали отверстия, что позволяет трактовать поделку как пуговицу-нашивку, которая могла крепиться к одежде.

Скорее всего, сначала они были предназначены для отпугивания злых духов и только позже, со временем, стали украшением. Пуговицы изготовлялись также из ракушек. Помимо пуговиц, одежда богато обшивалась бусами из бивней мамонта. Роль их была сходна с украшениями из звериных когтей и клыков, которые служили своего рода магическими талисманами на удачу и для отпугивания невидимых враждебных сил. Считалось, что одежда, украшенная ракушками, бисером, костью оберегает владельца от болезней. Похожую картину мы наблюдаем с прогрессом керамики. Сначала из глины делали керамические фигурки, призванные охранять живущих и способствовать их успехам, и только значительно позднее — керамическую посуду. (подробно в главе Керамика)

Ряд ученых видит причину, побудившую древних делать украшения, в желании понравиться представителям противоположного пола. К такому заключению они пришли, допуская, что в человеческом обществе действуют те же побудительные мотивы, что и в животном мире. Так ли это? Для начала давайте рассмотрим, для чего служат «украшения» животным.

Украшение в животном мире

В животном мире мы наблюдаем такого рода «тягу к красоте», когда самка выбирает себе партнера в зависимости от внешнего вида — павлина с более красивым хвостом, оленя с большими рогами, шалашника (птица из семейства воробьиных), с наиболее ярким гнездом. Биологов-эволюционистов издавна мучил вопрос — почему самцы самых разных видов зверей, птиц и рыб значительно красивей самок. Зачем павлину такой нарядный хвост, а оленю — ветвистые рога? Почему у льва богатейшая грива, а у львицы нет и намека на нее? Ответ таков: эти внешние признаки служат ряду целей, главная из которых — иметь наибольший успех у самок. Конечно, нередко они могут быть и оружием в битве между самцами за питание и за самок (например, рога у оленей и лосей). Это способ продемонстрировать собратьям, что они сильнее и могут овладеть богатой ресурсами территорией.

Правда, в свое время разнообразные «украшения» в животном мире — малиновые воротники, павлиньи хвосты и т. д. ставили в тупик Дарвина, так как противоречили теории естественного отбора. Ведь все эти громоздкие рога, перья были лишними для владельца, создавая ему определенные неудобства. Да и невыгодно было для организма тратить столько сил «просто на красоту». По теории естественного отбора выживает тот, кто более приспособлен, более ловок и быстр. И длинные павлиньи хвосты, которые явно мешали убежать от опасности в трудную минуту, и громкие мелодичные голоса животных, которые кроме половых партнеров могли привлечь и хищников, плохо вписывались в это определение. Но, видимо, проблема «хищник — жертва» не стояла столь остро для выживания. В конце концов, Дарвин выдвинул также теорию полового отбора, считая, что все эти броские атрибуты преследуют лишь одну цель — добиться расположения потенциального партнера. Чем ярче перья, хвосты и т. д., тем больше можно привлечь партнеров, а значит, и оставить больше потомков.

Теория, выдвинутая английским генетиком сэром Рональдом Фишером (1930), [17] называется моделью «фишеровского убегания». Израильский зоолог Амоц Захави [18] считает, что «украшения» животных и птиц выполняют функцию половых сигналов и действуют на самок как реклама. Если самец позволяет себе носить украшения (концепции гандикапа) и при этом до сих пор жив, он, видимо, и в самом деле превосходен.

Самки животных, сталкиваются с проблемой выбора самца, задача эта весьма сложна. В конце концов, ученые пришли к выводу, что самцы всех видов стараются «разрекламировать» свои гены, раз могут себе позволить пустить столько энергии на то, чтобы отрастить эти «украшения». Ведь яркие метровые перья хвоста павлина должны убедить самочку, что ее будущий партнер крепок и силен (или, как сказали бы мы, у него отличные гены), и она может не беспокоиться о здоровье будущего потомства.

Еще одна теория половых сигналов, которую сформулировали американские зоологи Астрид Кодрич-Браун и Джеймс Браун [19] носит название «теория честной рекламы». Подобно Захави и в отличие от Фишера, Брауны подчеркивают, что дорогостоящие особенности организма неизбежно служат честной рекламой генетических качеств, потому что особь с генами похуже просто не может их себе позволить. Например, рога у самцов оленей требуют больших вложений кальция, фосфатов и калорий, и тем не менее они каждый год сбрасываются и отрастают заново. Только самые сильные, упитанные, свободные от паразитов самцы-доминанты могут «потянуть» эти расходы. Все эти сигналы — длинные хвосты, рога, красочное оперение — являются честным сигналом о степени здоровья и возможностей организма. Поэтому самка павлина может рассматривать роскошный хвост как честную рекламу достоинств самца.

Отсюда ученые пришли к выводу, что если перенести все эти примеры живой природы в жизнь людей, то побудительные причины «излишеств» будут почти идентичны. Правда, в последнем варианте на первый план выдвигаются не только физические данные. Привлекательным для женщин может выступать мужчина, обеспеченный финансово, имеющий дорогой автомобиль, способный делать своей женщине дорогие подарки и т. д. Но ведь это не что иное, как «павлиньи хвосты»! Такого мужчину женщина считает надежным, способным обеспечить достойную жизнь ей и будущим детям. Но такое положение навело ряд ученых на мысль, что и в первобытном обществе в борьбе за расположение женщины значение имели не только физические кондиции индивида, его красота и мускулатура. Существовали определенные социальные сигналы, демонстрирующие, что их обладатель располагает лучшими качествами, чем другие. Женщина, которую выбирал себе в жены вождь племени, безусловно чувствовала себя польщенной. Но и на более скромном уровне действовали схожие сигналы. Кроме того, большинство ученых согласно, что «рекламой» далеких предков выступали украшения — гребни, зеркала, ожерелья, серьги, ободки для рук.

Хотя все это звучит вполне правдоподобно, но все же с этим утверждением я согласиться не могу. То, что естественные украшения играют определенную роль в живой природе в процессе полового отбора, я не сомневаюсь. Но то, что украшения играли схожую роль в человеческой популяции — с этим я не соглашусь. То, что предки демонстрировали свои украшения противоположному полу, чтобы добиться женского расположения, мне кажется слишком уж сомнительным. Правда, мне также кажется сомнительным, что украшение играли и социальную роль. Мою гипотезу, почему у людей была тяга к украшениям, мы подробно разберем чуть ниже. Но сначала поговорим еще о половом отборе в животном мире.

Половой отбор, социальный статус и патогены

Удачный выбор полового партнера для самки — вопрос жизни и смерти для генов будущего поколения. Индикатор здоровья и силы самца напрямую зависит от его личных качеств, а не от его социального статуса в стае. Хотя, конечно, вожаком стаи всегда будет самый сильный, крупный и ловкий. Но и «украшения» играют роль. Считается, что самцы воробьев с большим пятном на грудке занимают лучшие участки, успешнее обороняют свою самку и потомство и к тому же производят в среднем больше потомства, чем самцы с маленьким пятном, и это связывают с их социальным доминированием. Но все же здесь главную роль играют именно их «здоровые и сильнее гены». Ведь репродуктивный успех самок, связавших свою жизнь с обладателем большого пятна, в большинстве популяций в среднем выше, чем у «неудачниц», которым достался в мужья менее яркий самец. Хвост павлина все — таки служит скорее средством для полового отбора, нежели свидетельствует о стремлении птицы к красоте. Разнообразие цветовой гаммы в окраске птиц и животных также говорит нам о «здоровье» генов, что влечет за собой повышенный интерес самок.

Но есть и другая сторона медали, когда самка делает свой выбор вопреки «красоте» самца. Когда она выбирает себе не самого красивого, сильного, а наоборот невзрачного и с меньшим пятном. «Странные» предпочтения тощих воробьих объясняются просто: самцы с небольшим пятном, как правило, более заботливые отцы. Они как бы пытаются компенсировать свой невысокий статус тем, что берут на себя больше родительских хлопот. Сильная воробьиха выбирает сильного и здорового самца с большим пятном в расчете, что потомство унаследует его здоровье и силу. При этом ее мало заботит, каким отцом он окажется — заботливым или не очень. Она не сомневается, что в случае чего и сама вырастит птенцов. Слабой же самке в одиночку не справиться, поэтому для нее предпочтительнее менее престижный супруг, если только он будет больше сил тратить на семью.

При выборе животным полового партнера заметно избегание особей, зараженных паразитами и больных. Самочки заинтересованы в обеспечении потомства генами устойчивости к паразитам. У зараженного паразитами самца не просто снижается способность производить жизнеспособное потомство. Он может заразить партнершу, а передав свои гены потомству, ухудшить состояние всего выводка.

Было обнаружено, например, что количество клещей в сарайном ласточкином гнезде связано с количеством клещей на особях, которые приходят, чтобы занять гнездо, а не с количеством клещей в гнезде до заселения. Таким образом, когда самки выбирают самцов с меньшим количеством эктопаразитов, они снижают как вероятность приобретения самих паразитов, так и заражения ими потомства. [20].

Но как самочки узнают, что партнер болен? Прежде всего, по внешнему виду. Состояние волосяного покрова или оперения указывает на степень ухоженности и свободы от эктопаразитов. Больное животное не ухаживает за своей шерстью и становится заметно неряшливым. Анемия, возникающая при большой зараженностью паразитами, может быть отражена в цвете кожи у животных там, где видны голые участки. Кишечные заболевания могут вызывать визуальные и обонятельные признаки диареи. Респираторные заболевания сопровождаются визуальными и слуховыми признаками, такими как чихание, кашель и выделения из носа или глаз. Побочные продукты метаболизма, указывающие на состояние, характерное для некоторых заболеваний, обнаруживаются в моче и могут быть очевидны при обонятельном исследовании.

Британский эволюционный биолог Уильям Гамильтон предполагает, что признаки, которые самка могла бы использовать для выбора партнера, должны иметь много общего с признаками, которые врач использовал бы для проверки пригодности к страхованию жизни, когда необходимо раздеть субъекта, взвесить, выслушать, проверить жизненные возможности и взять образцы крови, мочи и кала. [21].

С этой концепцией согласуются исследования птиц и рыб, показывающие, что самки предпочитают спариваться с самцами, наиболее свободными от паразитов.

Самки (или самцы, редко) должны выбирать партнеров, которые демонстрируют признаки того, что они наделены генами иммунологической, физиологической и поведенческой устойчивости к микропаразитам и макропаразитам. Выбор партнеров, которые кажутся относительно здоровыми и свободными от болезней, является одной из форм модели хороших генов для адаптивного отбора партнеров [22].

Обратная корреляция между числом вшей и частотой спариваний была зафиксирована у самцов птицы-шалашник [23]. Избегание паразитов при выборе партнера объясняет тот факт, что самцы птицы-шалашники с наименьшим количеством вшей, как правило, достигают наибольшего количества спариваний. Оперение у самца птицы-шалашник отличается от самки (половой диморфизм), блестящее сине-черное оперение преломляет солнечный свет таким образом, что создает яркие вспышки, когда самцы щелкают крыльями во время ухаживаний. Корреляцию между качеством оперения и нагрузкой вшей еще предстоит определить, но замечено, что самцы с наименьшим количеством вшей, как правило, достигали наибольшего количества спариваний. [24].

Болезни, не передаваемые между конспецификами (представителями того же биологического вида), но ухудшающие фертильность самца, также представляют угрозу его для пригодности в глазах самки. Самец-шалашник покоряет своих партнёрш дизайнерским искусством, возводит постройку, сплетает шалаш из веточек, окрашивая его соком ягод и фруктов, украшает лепестками цветов и разноцветными плодами растений, а также разными блестящими пластиковыми предметами человеческой деятельности, такими, как пробки от бутылок, шариковые ручки, и много другое, все, что найдет в мусорных контейнерах. Но этого недостаточно. Только те самцы, кто может не только строить и украшать жилище, но и содержать его, а также успешно защищать плоды своего дизайнерского искусства от воровства конкурентов, имеют наибольший успех у самок. Установлено, что самцы, сооружающие шалаши-беседки, более свободны от вшей, чем те, кто строительством не занимается. [25].

Например, у шалфейного тетерева паразиты могут вызвать не только снижение подвижности и апатию, но и повлиять на жизнеспособность сперматозоидов, в следствие чего птенцы могут вылупиться не из всех яиц. [26]

В полевом исследовании шалфейного тетерева, было обнаружено, что самцы с заметной инвазией вшами или малярией имели меньше совокуплений, чем те, кто был свободен от паразитов. [27]. Самцы горных голубей, зараженных вшами, выбирались самками реже, чем чистые самцы. [28] Самцы джунглевой курицы, экспериментально зараженные кишечными нематодами, выбирались самками примерно в два раза реже, чем чистые самцы [29].

Гуппи, зараженные кишечной нематодой, выбирались самками реже, чем те, у которых не было паразитов. Видимо, паразиты влияют на активность и поведение самцов во время брачных ритуалов при спаривания. Эффектная демонстрация гуппи состоит из движения (похожего на букву Z), которое можно увидеть только в сексуальном контексте. Больным особям оно становилось недоступным. [30] Эксперименты проводились разными группами ученых, но результат был один: наличие паразитов сильно влияло в отрицательную сторону на проявление ухаживания, демонстрацию сексуальной активности [31].

Понятно, что в среде животных, ведущих стадный образ жизни, у самочек выбор больше (как, например, в стадах приматов). Но и у птиц и животных одиночных видов существует интересная возможность провести своеобразный тест на качество среди самцов. Самочка может вызвать состояние поведенческого стресса у группы самцов, поощряя конкуренцию за ее внимание. Этот стресс может затем подвергнуть испытанию тех, кто находится на грани заболевания или несет чрезмерную нагрузку паразитов. Но в любом случае у самочки в ходе такого брачного тестирования, есть возможность выбрать лучшего из участников [32].

У самца красной куропатки, доступ к самкам к спариванию повышается, если он способен владеть своей территорией и защищать ее. Самцы, зараженные паразитами или страдающие от желудочно-кишечной болезни успехом не пользуются. Ослабленный организм не сможет сдержать территорию и сопротивляться нападающим конкурентам [33], и больные самцы менее склонны к охоте [34].

Декоративные вторичные половые признаки или эффектные проявления, благодаря которым самки часто выбирают самцов, могут быть индикаторами относительной свободы самца от микропаразитов и/или макропаразитов или устойчивости к ним. Что это за эффектные проявления?

У видов птиц, которые характеризуются ярким оперением или наличием длинных декоративных перьев, яркость или длина перьев могут отражать относительную свободу птиц от паразитов, а тусклый цвет или более короткие перья будут ассоциироваться с тяжелым бременем паразитов.

Обнаружено, что длина хвостовых перьев у самцов-ласточек отражает историю паразитизма клещей, поскольку увеличение длины хвоста от одного года к другому было отрицательно связано с экспериментально манипулируемым количеством клещей в гнездах в течение предыдущего сезона. Было установлено, что устойчивость к клещам передается по наследству. Кроме того, эксперименты по перекрестному воспитанию птиц показали, что клещевые нагрузки ласточек при весеннем прилете через год после перекрестного воспитания были более похожи на таковые у их фактических родителей, чем у приемных. Эксперименты показали также, что паразитарная нагрузка птенцов влияет на длину и максимальную массу тела перед оперением. [35].

Гипотеза Гамильтона-Зука говорит о том, что половые украшения в животном мире являются индикаторами устойчивости к паразитам и поэтому орнаментальный признак, на который ориентируются самки, раскрывает информацию о текущей или прошлой степени паразитизма у потенциального самца.

У рябчика шалфея воздушные мешочки — украшения, которые используются при ухаживаниях. Заражение вшами вызывает на них гематомы. В экспериментальном исследовании самцы с искусственными гематомами, нанесенными на воздушные мешки, выбирались самками реже, чем контрольные самцы с чистыми воздушными мешками [36]. В экспериментах на краснокнижных диких птицах петухи, зараженные кишечной нематодой, имели более тусклые и короткие гребни, более тусклые глаза, более короткие и более бледные хвостовые перья, чем контрольные неинфицированные птицы [37].

В природе существует не только межвидовая борьба, но и борьба между микроорганизмами и сложными организмами, то есть между паразитами-бактериями и животными. Если микроорганизмы лишь условно-патогенны, или же патогенны, но не успели размножиться, или же животные, пораженные ими, успели выработать к ним иммунитет, то взаимодействие между микроорганизмами и высокими организмами происходит на паритетной основе, и животным удается противопоставить бактериям свои защитные свойства. То есть борьба вступает в стадию симбиоза, когда микроорганизмы могут сосуществовать со сложными организмами. Да, это создает определенные неудобства, но смертельной опасности уже не представляет. Но когда патогенные микроорганизмы наносили удар всей популяции и реальным становилось ее полное уничтожение, вот тогда включались кардинальные механизмы защиты. И прежде всего в этом качестве выступали гены. С точки зрения микроба все сложные организмы являются пищей и служат для их размножения. Но у тела сложных организмов совсем другое мнение на этот счет, вследствие чего оно формирует целую сеть оборонных средств — от кожи до иммунной системы с тем, чтобы не впустить микробов и уничтожить их. Между паразитами и их хозяевами идет своего рода «гонка вооружений». У микробов есть преимущество: они маленькие и их слишком много, они могут размножаться в миллион раз быстрее, чем клетки хозяев, благодаря чему микробы быстрее эволюционируют. [38]

Половое размножение — одно из самых эффективных защитных средств против паразитов и патогенных микроорганизмов.

В процессе эволюции микробы находят молекулярные ключи, позволяющие открыть наше тело. Но в мире животных и людей при появлении потомства происходит обмен генами, то есть ребенок наследует половину генов отца и половину — матери, что позволяет создать совершенно новую комбинацию генов, другими словами — сменить «замки». Потомство, таким образом, получает определенное преимущество, и патогенным микроорганизмам приходится заново подбирать ключи [39].

Еще один аспект полового отбора, который, по-видимому, частично основан на сопротивляемости болезням, — это избегание размножения между близкими родственниками. Следствием инбридинга является уменьшение в популяции животных генетической изменчивости в локусах, играющих определенную роль в устойчивости к болезням.

Устойчивость к болезням и эффективная защита от паразитов снижается, поскольку самец и самка имеют много схожих генов и нет притока новых защитных сил.

Неравенство в эволюционной скорости изменения микробов по сравнению с их хозяевами и уменьшение разнообразия основного комплекса гистосовместимости, наблюдаемое у животных, уменьшают защиту от вторгающихся вирусов. [40].

Два вида гепардов подверглись чрезмерному инбридингу из-за того, что их популяции резко сократились (бутылочное горлышко). И в том и в другом случае потомство было необычайно восприимчиво к вирусным заболеваниям, угрожающим их существованию [41].

Также отрицательно имбридинг сказался на особях американского хорька, которым угрожала собачья чума, и на парнокопытной популяции толсторога, у которой недавно был обнаружен респираторно-синцитиальный вирус.

Зоопарки — место, где инбридинг неизбежен. Связанные со здоровьем затраты на производство инбридного молодняка от спаривания родителей и братьев были рассчитаны для 40 видов млекопитающих [42]. Смертность потомства при таких спариваниях возрастала на 33 %, хотя между исследуемыми видами существовали большие различия. Упоминание о 33-процентной смертности, обнаруженной при инбридинге в зоопарках, вероятно, является недооценкой, поскольку в данном случае не принимается во внимание эмбриональная смертность и тот факт, что детеныши, выжившие в зоопарках с медицинской помощью, умерли бы в дикой природе. [43]

Хотя роль микроорганизмов в природе во времена Дарвина серьезно не рассматривалась, да и о генетике в то время еще не знали, тем не менее биологи-эволюционисты были принципиально правы, утверждая, что в животном мире «украшения» служили для привлечения партнеров, и, следовательно, те, чье украшение было более ярким, имели больше шансов на успех. Но постепенно такая идея из животного мира перекочевала в мир сапиенса, где находки украшений истолковываются схожим образом.

Для чего украшения. Гипотезы

Как уже говорилось, одна из гипотез заключается в том, что далекие предки наши боролись с соперниками за симпатии своих дам не только каменными палицами или дубинками, но и деликатным оружием украшений, которые должны были пробудить интерес у женского пола. Такая идея может вызвать доверие, но вряд ли украшения в человеческой популяции расскажут нам что-либо о здоровье их обладателей. Во-первых, украшения эти сделаны искусственно, а не созданы природой (другими словами — генами) как рога оленя или хвост павлина. Во-вторых, допустим, что женщины, даже с древних времен, любили украшения больше, чем мужчины. Но тогда получается, что это женщины пытались привлечь внимание мужчин, а не наоборот, что в животном мире наблюдается очень редко. И в третьих, если верно предположение, что украшения служили для привлечения партнеров, то почему украшения находят в захоронениях? Зачем умершему человеку социальный статус в загробной жизни? Это с позиции нашей жизни мы можем рассуждать о сложных вещах и мотивах, но в те времена, вполне вероятно, все было проще. И, возможно, украшения хоронили вместе с их владельцем потому, что просто боялись их взять, допуская, что в этом случае болезнь усопшего вместе с украшениями перейдет к новому хозяину?

Ведь была в Древние времена традиция «передавать» умершему болезни живых. Для этого больному следовало прикоснуться к мертвому телу перед захоронением, с просьбой, чтобы умерший забрал недуг живого человека с собой в могилу.

Существует также теория, что украшения, обнаруженные в захоронениях первобытных людей, были знаками социального различия умерших. Ученые, руководствующиеся теорией социальной культуры, видят в этом простейшие формы самоидентификации и самовыражения, желания выделиться на фоне собратьев по племени. Но ведь и в пещерах неандертальцев, а не только у хомо-сапиенсов, исследователи находят солидные запасы минеральных красителей, продырявленные клыки крупных млекопитающих и просверленные раковины моллюсков. То есть получается, что социальное расслоение присутствовало уже во времена неандертальцев? С такой точкой зрения согласиться весьма трудно. А может, украшения играли в жизни предков иную роль, отнюдь не социальную?

Я склонен думать, что если наши дальние предки и носили украшения, исходя из высказанных выше причин, то использование в похоронных обрядах, наряду с предметами украшений и охрой, статуэток и других артефактов свидетельствует не о социальном или половом отборе, а представляет собой поведенческое восприятие внезапной смерти соплеменников и родных. Как мы видим из предыдущей главы, неандертальцы хоронили умерших, причем вне зависимости от возраста и социального статуса. Даже ребенок, погибший до или во время родов, считался равноправным членом коллектива.

А может, амулеты, подвески, в особенности сделанные из зубов и когтей хищных животных, поначалу не имели эстетической нагрузки, и не служили для демонстрации статусного положения их обладателей. Скорее всего, в глазах наших предков они носили магический характер, использовались в качестве оберегов и были призваны защищать от разных недугов и болезней, снимать порчу и разрушать злые чары, приносить удачу. Только затем они стали знаками социальной, групповой, возрастной и половой принадлежности. И только со временем, став предметами повседневного пользования, превратились в декоративные украшения. Чем объяснить привлекательность для наших предков зубов и клыков хищных животных? Мы знаем, что в минуты опасности звери демонстрируют зубы как свое оружие, давая понять противнику, что они агрессивны и готовы к защите. Очевидно, считалось, что и неведомая нечистая сила испугается острых зубов? Амулеты из клыков зверей как бы служили щитом от таинственных болезней, которые настигали внезапно всю популяцию. Хищные звери не болели, и это привлекало людей, заставляя задуматься: почему звери приобрели иммунитет, а люди нет. Зубы зверей, ракушки моллюсков и рога травоядных животных служили прежде всего защитой и оберегом от смертельных болезней, а рога шаманы надевали на голову, пытаясь остановить эпидемию.

Древние люди заметили, что если один из их сородичей заболевал, то те, кто с ним общался, нередко заболевали тоже. Сам же больной при этом мог и выздороветь. Этот факт они истолковывали просто: духи зла переходят от одного человека к другому. Чтобы прервать цепь болезней, считали они, было бы благоразумным переселить дух зла из человека в животных. И сейчас в некоторых африканских странах «переселяют» духов человеческих болезней в домашних животных, а потом выгоняют этих животных из поселений племени. Рецепты против «слепоты», ведущие к исцелению в Древнем Египте, описаны в «Книге сосудов». В соответствии с ними к больным глазам человека надо было приложить свиные глаза. Затем следовало заклинание, убеждающее злых духов перебраться из глаз человеческих в глаза животного. Невежественные врачеватели пытались также избавить своих клиентов от болезни, передавая другим предметы-посредники, побывавшие в контакте с пациентом. Считалось, что если заразить другого, то недуг оставит больного человека в покое. Думается, что заражать таким образом ни в чем не повинных друзей и близких больного получалось, а вот выздоравливал ли больной? Только в том случае, если у него был иммунитет, и он справлялся с болезнью сам, без лекарств. Впрочем, и сейчас, в XXI веке представители альтернативной медицины нередко «колдуют» над больным, как бы забирают его боль и переводят ее в посторонний предмет, например, в деньги. Затем «зараженную» бумажную банкноту выкидывают на улицу в надежде, что на нее кто-нибудь позарится и тем самым «заберет» болезнь себе. В «Левите» (16:21–22) описывается этот ритуал древнего обряда «Козла отпущения грехов» (X в. до н. э.) (про «козла опущения» также в главе Религия).

Впрочем, древние считали, что люди, животные и предметы «обмениваются» не только болезнями, но и полезными свойствами. В Древнем мире нередко лечились довольно странным образом. Жители Вавилона активно применяли экскременты животных, полагая, что издаваемая ими вонь вынудит злых духов покинуть тело больного. Именно изгнанию зла из пациента отводилась в лечении основная роль. Чтобы избавиться от зубной боли, египтяне прикладывали к деснам больного живую мышь, потому что «у мышей превосходные зубы». Из этих же соображений мигрень лечили прикладыванием к своей голове рыбьих голов. Это заставляет задуматься о том, что, возможно, украшения из зубов животных также носили как средство от зубной боли. Но, скорее всего, их носили просто от многих болезней, веря в то, что зверей от загадочных болезней спасают их агрессивные зубы.

В отличие от животного мира человек носил украшения, сделав их сам, и это было своего рода знаком. Несмотря на то, что первобытный человек также рисковал быть пойманным и съеденным большим хищником — саблезубым тигром или пещерным медведем — все же главную опасность для него представляли микроорганизмы. И украшения были своего рода магическими знаками, своего рода лечебными заклинаниями. Но самое главное — они укрепляли веру во спасение. Можно сказать, что украшения каменного века (среднего палеолита!), были зачатком религии.

Давайте поразмышляем. Предметы украшения выступали для предков прежде всего в качестве оберегов, то есть для защиты первобытных жителей верхнего палеолита от злых духов. В этой же роли они выступали и для неандертальцев и ранних хомо сапиенсов. То есть наши далекие предки видели, как птицы своими когтями, а животные своими зубами хватают добычу (которая вполне могла быть заражена микроорганизмами) и прекрасно себя чувствуют. В то время как люди, используя практически те же самые продукты, нередко болеют и умирают. Значит, у представителей животного мира выработаны какие-то защитные свойства, думали наши древние кузены. Так же дела обстояли и с морскими раковинами. Несмотря на то, что от плоти моллюска люди заражались различными паразитами, они думали, что сама раковина дает молюску какую — то защиту от этих же паразитов. Стратегия выживания вырабатывалась в первую очередь в поиске лечебных средств от болезней, и могла развиваться по разным направлениям. Думаю, приобщение к магическим амулетам в палеолите развивалось параллельно с поиском лекарственных трав, использованием огня, натиранием охрой. Иногда морские раковины даже выкрашивались охрой — видимо, чтобы усилить «защитные» свойства оберега.

Отсутствие знаний об истинной причине такой болезни окутывало ее тайной, придавало смерти магическую сверхъестественную силу. Болезнь не поддавалась никаким логическим умозаключениям, от нее нельзя было скрыться в помещении, спрятаться и убежать, она везде могла внезапно и стремительно достигнуть жертву. И люди носили амулеты не только в этой жизни, но затем стали вместе с покойником укладывать в могилу, для того чтобы амулет берег его в другой жизни.

Это подтверждается и дальнейшими археологическими исследованиями.

Морские раковины обнаруживались в многочисленных погребениях палеолита, мезолита и неолита. Происходило это в самых разных частях света, причем независимо от того, находилось ли место раскопок вблизи моря или было удалено от него на сотни километров. Наши предки использовали ракушки каури в качестве украшения на огромной территории, начиная от Тихоокеанского побережья и Дальнего Востока до Западной Европы и побережья Атлантики и Африки. Каури находят в захоронениях неолита на Крите и в погребениях микенского периода. Каури служили первобытным народностям оберегами и амулетами, то есть средством защиты от злых духов, а также использовались в декоративных целях. И в последствии, с изобретением одежды, перекочевали на нее. Их также использовали как украшение для волос, в качестве подвески на копья. На Алтае и в Сибири каури были неотъемлемой частью украшения шаманской одежды. Из раковин делали не только браслеты, но и серьги. В самом раннем периоде Дзёмон (Япония) за 4-е тыс. лет до н. э. ушные серьги делали из небольших раковин, а также и клыков дикой свиньи. Для этих же целей использовались глина, камень и зубы других животных, причем большое количество украшений было покрыто красной краской. В захоронениях периода Дземон на запястьях покойников часто попадаются браслеты из раковин. [44]. В Китае в провинции Ганьсу в погребениях неолитического периода вместе с каури встречались бусы из мрамора и бирюзы. Разные виды ципреи (вид каури) были обнаружены уже в палеолите в «Пещере Гарпунов» в китайской провинции Гуйчжоу с просверленными отверстиями и следами охры. В Африке в Бенине ими украшали щиты, в племенах южного Камеруна использовали для украшения на прическах, на масках и статуях укрепляли вместо глаз. В племенах, живущих вдоль реки Конго, ими украшали пояса и передники. Именно каури стала самой важной денежной единицей в Индии и Африке. [45].

Многочисленные археологические свидетельства о ювелирных изделиях в Леванте от каменного века до арабских периодов отмечают обилие фаянсовых амулетов и изображений глаза Гора из Лахишского бронзового века. [46] Причем археологи нашли ювелирные изделия самых разных видов — бытовые и священные; последние в основном располагались в дополнение к местам захоронений. «Практически все захоронения в железном веке составляли браслеты, серьги и бусы», многие из которых использовались в качестве амулетов. Амулеты были найдены под полом в тайниках как бытовых, так и культовых объектов. [47].

Священные скарабеи встречаются во всех археологических находках от раннего бронзового до позднего железного века, в Египте и в Сирии-Палестине. [48]

Сотни тысяч глиняных табличек в клинописи были обнаружены на ранних раскопках в Западной Азии, особенно на месте древней Ниневии (Ирак). Они рассказывают о Вавилонском эпосе о сотворении мира, дают удивительные примеры использования амулетов среди вавилонских богов. Когда богиня Тиамат, олицетворение зла и мать всего сущего, восстала против других богов, Мардук (сын Эа) был выбран богом, который должен был уничтожить Тиамат.

Мардук вооружился грозным оружием, но его величайшей защитой был амулет из красного камня в форме глаза. В одной руке он также нес кучу трав, чтобы отразить злую магию Тиамат. Но Тиамат также была хорошо защищена не менее мощным амулетом, известным как Табличка Судьбы, ей подчинялись стихийные силы, она могла легко утопить Мардука.

Но она сделала ошибку, передав свой амулет, символизирующий концентрацию всех ее сил, своему мужу Кингу. Кингу, главнокомандующий всеми ее силами, намеревался уничтожить Мардука с помощью планшета, но магия Мардука оказалась сильнее. Он победил Кингу и его демонические орды и забрал у него Табличку Судьбы.

Шумеры, а затем и вавилоняне в течение нескольких тысяч лет (начиная примерно с 3000 г. до н. э), использовали для защиты все типы амулетов. В основном их находят в форме животных, таких как лягушка, бык, баран, свинья и лошадь, львы. Амулеты были сделаны из драгоценных или полудрагоценных камней, таких как нефрит, яшма, агат, топаз, лазурит и аметист. Считалось, что каждый вид камня обладает способностью защищать своего владельца от зла и приносить ему удачу,

Древнейшие египетские амулеты датируются периодом неолита. Среди них кремниевые фигурки крокодила, козла, голова коровы, гиппопотам, каракатица. [49] Амулеты медно-каменого века, найденные археологами в Древнем Египте, датированы, ок. 4100 до н. э.; [50].

Использование амулетов объясняется еще одной индивидуальной / семейной ритуальной практикой в ответ на стихийные бедствия. Целью амулетов, конечно же, было уберечься от болезни, которая могла оказаться глобальным эпидемическим заболеванием. Украшения-обереги выполняли защитную роль для индивидуумов.

Амулеты на Ближнем Востоке часто использовались как популярное средство борьбы с потенциальными глобальными катастрофами. Поскольку считалось, что они вызывают сверхъестественную силу, способную отгонять зло и/или приносить удачу человеку, дому или окрестностям [51].

Некоторые большие амулеты были развешаны на стенах или воздвигнуты внутри храмов. Использование их для защиты подчеркивается тем фактом, что египетские слова, означающие их, происходят от глаголов «охранять», «защищать».

Амулеты древнего Ближнего Востока включают (но не ограничиваются ими) ювелирные изделия, такие как бусы и подвески. Так, в ходе археологических раскопок были обнаружены цилиндрические печати, [52], статуэтки, маски, чаши, таблички, стелы. Возможно, амулетами выступали даже колонны и статуи. В самом деле, почти любой предмет может служить амулетом, если он признается проявлением сверхъестественных сил. Эти силы часто подчеркиваются словами, произносимыми над ними. [53] Их особая защитная роль иногда подтверждается надписями и / или сопровождающими их заклинаниями.

Амулеты и другие апотропейные предметы, используемые для личной зашиты, надевались на человека, для домашней защиты — вешались на стену или зарывались под пол, для общенациональной защиты — устанавливались в храме или другом общественном месте. Амулеты, призванные обеспечить безопасность в загробной жизни, сопровождали мумий и находились в складках тканей, в которые те были завернуты. Часто они содержали заклинания из Книги Мертвых.

Книга Мертвых и сама по себе была амулетом. Копии ее часто помещались либо на мумию, либо в гроб, либо в другое специально отведенное место внутри гробницы. Разумеется, царские мумии были искусно украшены амулетами. Например, мумия царя Тутанхамона была украшена 143 амулетами.

Амулеты, обнаруженные во время археологических раскопок, в основном носят погребальный характер. Амулет Ба был сделан в форме ястреба с головой человека, Паху — символизировал жизнь после смерти. Популярны также были в Древнем Египте амулеты Ахата, Нефер, Шути, Сма, Тьет (Tjet), Нехбет, и великое множество других.

Хотя магия в основном использовалась для защиты и лечения, в Египте также практиковали разрушительную магию, то есть магию-проклятие.

В магии зла немалую роль играл Апофис. Бог зла, хаоса, тьмы и разрушения, который вечно воевал с богом Солнца — Ра, Апофис изображался в виде змея.

Изображения Апофиса были нарисованы на папирусе или сделаны из воска. Эти изображения на папирусе и воск, требовалось уничтожить, сжечь.

На глиняных горшках, табличках или статуэтках, наносились имена египетских врагов и предателей, эти предметы также уничтожались, разбивались, и хоронились на кладбищах в надежде, что это ослабит или уничтожит врага.

В разрушительной магии использовались зелья, письменные заклинания и восковые фигурки, с помощью которых, как считалось, можно было нанести вред человеку и его близким. В своих целях магию зла использовали заговорщики. Группа священников, придворных и гаремных дам пытались направить магию против фараона Рамсеса III. Магические статуэтки считались более эффективными, если содержали что-то от предполагаемой жертвы, например, волосы, обрезки ногтей или телесные жидкости. Но, похоже, заговор провалился, заговорщики были осуждены за колдовство и приговорены к смерти.

В находках эпохи железного века археологи обнаружили терракотовые и фаянсовые статуэтки, изображающие мужчин и женщин. Общественные и бытовые святыни железного века были найдены в Телль — эль-Фар’ах (Север), Мегиддо, Таанахе, Самарии, Лахише, Кунтиллет-Аджруде и других местах.

Популярный амулет Уаджат, или «Глаз Гора», был найден во многих израильских гробницах железного века. [54].

Маски, вазы с фигурами бес, статуэтки бес, Патайкоса и Птаха, различные ожерелья также использовались в этот период в качестве амулетов. [55]

Арамейские заклинания на еврейских амулетах поздней античности говорят о применении их против болезней. Один из таких амулетов, сделанный из меди, с надписью и свитком, был обнаружен в неглубокой яме внутри здания (возведенного ок. 350–500 до н. э.), примыкающего к синагоге в Хорват-Канафе (Horvat Kanaf), недалеко от Галилейского моря в южных Голанских высотах.

Там написано::

Амулет, подходящий для исцеления дочери Йаиты

Мариан от лихорадки, озноба и сглаза. Абрасакс Йа Йа Йаху…

Аминь, Аминь Села. Амулет, подходящий для изгнания нечистой силы

лихорадка, дрожь и лихорадка (лихорадка) от Йаиты, дочери Мариан. [56]. Naveh and Shaked, Amulets and Magic Bowls: 1985, 45–47.

Амулеты, содержащие надписи, призывающие божественную защиту, или облеченные в форму Бога или богини защиты, действовали, по мысли современников, подобно молитвам. Считалось, что амулет приобретал целительные свойства именно благодаря заклинаниям или магической формуле. Тексты на амулетах содержали молитвы, по существу являясь заклинаниями, и предназначались для защиты жилищ, домашнего скота, семьи и людей от нападения злых духов. Конечно же, эти духи олицетворяли собой разного рода болезни. Роль амулетов и оберегов резко возрастала в период мора и повальной смертности [57].

Чтобы чума прошла мимо и пощадила, израильтяне помимо магических слов из Библии использовали разные обереги и талисманы. Мезуза — что в переводе с иврита значит «дверной косяк» или «воротный столб», представляла собой полоску кожи, содержащую часть текста молитвы, процитированные стихи из Втор 6:9, Втор 11:20, которую прикрепляли к дверным косякам жилища.

Традиция использования языческих амулетов пришла к иудеями от более древних цивилизации Египта и Вавилона, и после того, как иудеи научились письму, на талисманах начали писать великое имя Бога и отрывки из священных книг.

Колокольчики как талисман также были распространены у иудеев (иудеи переняли эти колокольчики у древних египтян). В основном их крепили к одежде. Звон был признан отгонять злых духов.

Считалось, что, песни, громкий шум с погремушками, барабанами и бубнами также отталкивали враждебные силы.

Иудей мог пользоваться любым амулетом, будь то полоска кожи, камень или металлический значок, если произнесенные над ним или начерпанные на нем слова взяты из иудейского Священного Писания.

Амулет приобретал целительные свойства именно благодаря заклинаниям или магической формуле.

Цицит, в переводе локон или прядь волос, представляет сплетённые пучки нитей, которые прикрепляли к волосам, одеждам и другим предметам обихода.

«Сделай себе кисточки на четырех углах покрывала твоего, которым ты покрываешься». (Втор 22:12)

«Объяви сынам Израилевым и скажи им, чтоб они делали себе кисти на краях одежд своих в роды их, и в кисти, которые на краях, вставляли нити из голубой шерсти». (Числ.15:38)

«Всякий открытый сосуд, который не обвязан ниткой и не покрыт, нечист» (Числ.19:15)

Тотафот — налобные повязки, их делали из кожи и писали на них формулы с текстом из божественных книг (Втор 6:4–5), следовало носить в качестве амулетов либо над глазами, либо па руке. К ним приклепляют тфилин. (Исх. 13:9, Втор 6:8, Втор 11:18)

Хеттский «ритуал возведения дома» содержит в себе синюю печать, как бы обеспечивающую защиту здания. Перечислен ряд предметов-колышки фундамента, драгоценные металлы и камни, которые должны быть помещены вместе с фундаментом, краеугольными камнями, под дверью и в других местах строений. Слова благословения сопровождают размещение этих предметов, например: «Пусть жертвователь и (его) дети и дети детей также будут дороги богам (и обретут) вечную жизнь по их милости.» [58]

К числу защитников домашнего очага относятся также многочисленные так называемые магические чаши поздней античности из Месопотамии, особенно из Ниппура. Магические чаши — это домашние амулеты с надписями, в основном для защиты от вреда и болезней. Считается, что они заманивают демонов в ловушку и содержат их в чаше, тем самым препятствуя им находиться на свободе в доме. Вот пример одной из таких чаш. Надписи на ней разделены на четыре сегмента:

1) связаны демоны, запечатаны Девы, связаны идолы-духи, запечатаны злые Лилит, мужчины и женщины, связаны;

2) отныне и навеки связан дурной глаз с домом Хвадая, сына пали,

3) связан дурной глаз из дома Хвадая, сына пали, из его дома и из его дома …, (и) от;

4) и от Адур-дукха, и от ее сыновей, отныне и до вечности. Аминь, Аминь, Селах. [59]

Как только дом был построен и заселен, люди могли защищать его с помощью апотропейных предметов (отводящих порчу) и сопутствующих ритуалов. Финикийские или Ханаанские амулеты из Арслан-Таша, Сирия, датируемые седьмым веком до нашей эры, являются примером такой защиты. Эти таблички имеют отверстие наверху и, скорее всего, висели на стене. На аверсе изображен крылатый сфинкс, волк-пожиратель младенцев и надпись:

Заклинания против Летунов, [то есть ночных демонов] богинь, (против) Сасма, сына Падришиша, Бога и против душителя Агнца. В дом, в который я войду, ты не войдешь! на оборотной стороне изображен божественный воин с топором и надписью: «на суд я ступаю, ты не ступишь! Ашур заключил с нами вечный завет. Он заключил (завет) с нами, вместе со всеми сыновьями Эла и руководителями Совета Всех Святых, Завет небес и вечной Земли, с клятвой Ваала» (строки 7–14).

Оставшийся текст, начертанный по краям и на изображенных рисунках, гласит:

Владыка Земли, с клятвой Хаврана, чьи уста истинны, и его семью супругами, и восемью женами Ба’л Кудша. Против летунов: и из темной палаты уходите прочь! Немедленно! Немедленно, О ночные демоны! В доме, против дробилок (?): Вперед! Что же касается Сасма, то пусть (дом) не открывается ему, и пусть он не спускается к дверным косякам! Пусть солнце восстанет против Сасма! Уходи, и навсегда улетай! (строки 15–29.) [60]

Однако наиболее важными для нашего интереса к защите от потенциальных глобальных катастроф являются так называемые чумные амулеты из Месопотамии. [61] Слова, содержащиеся на таких домашних амулетах, часто являются отрывками из очень популярного месопотамского мифа об Эрре и Ишуме. Этот миф известен как из Ассирии, так и из Вавилонии, ок. восьмого век до н. э. По словам американского ассириолога Эрики Райнер, некоторые амулеты содержат большие фрагменты, даже полный текст мифа, как и табличка из Ассура. Эти домашние амулеты снабжены отверстием, чтобы их можно было повесить на стену дома. [62]

Мардук… как бог-покровитель магии; Эрра, который властно решает, кто будет поражен чумой, а кто нет; Семь богов [Игиги], которым поручено управлять бичом; и прежде всего Ишум, который является ночным сторожем… и как посланник богов… имеет юрисдикцию над улицами… бродит по ночным улицам и, увидев подвешенный у ворот амулет, отметит этот дом как тот, мимо которого должна пройти чума. [63]

Магия была не столько альтернативой медикаментозному лечению, сколько дополнительной терапией. Сохранившиеся медико-магические папирусы содержат заклинания для использования врачами, жрецами Сехмета и заклинателями скорпионов. Заклинания часто предназначались для сверхъестественных существ, которые, как полагали, были основной причиной болезней.

Считалось, что демонов привлекают грязные вещи, иногда предпринимались попытки выманить их из тела пациента навозом; в других случаях для отталкивания использовалось сладкое вещество, такое как мед. [64]

Помимо амулетов, чтобы воспрепятствовать проникновению демонов и злых духов в жилище древние предпринимали и некоторые практическое меры, в частности, штукатурили стены, замазывая все щели и дырки. Впоследствии в средневековье, считалось что все болезни от зараженного воздуха, несущий смертельную болезнь. Такое представление, что распространение заболеваний происходило благодаря воздушным массам, принесенным из зараженных мест, из болот, где в миазмах, гниениях образовались болезни, сохранилось до XIX века, когда еще не было обнаружено, что всему виной бактерии и вирусы. Но такое практическое применение, когда закрывались все дырки и щели в доме, также окна и двери, давала результата, и помогало что препятствовало проникновению в дом патогенных насекомых, укусы которых могли нести заразу.

Как мы видим что обереги и украшающие в глазах древних людей обладали магической силой, направленной на защиту от злых духов, и приносили счастье. И только со временем они стали восприниматься просто как декоративное элементы, а истинный смысл отошел на второй план и постепенно забылся.

Нося постоянно на себе амулет — из ракушек и зубов хищных зверей, первобытные люди верили в его силу и чувствовали себя защищенными. Правда, все эти средства срабатывали далеко не всегда, но это не уменьшало веры древних в их действенность. Вот поэтому обереги, амулеты, талисманы прожили долгую жизнь и стали постоянными украшением тела человека. Звезда Давида и христианский крест обеспечивают такое же чувство спасения и защиты своим носителям религиозного мышления, как нога кролика, когти орла, зубы волка, и пентаграмма.

Люди должны были ВЕРИТЬ, чтобы ВЫЖИТЬ. Амулеты и талисманы помогали им верить.

6. Потеря волосяного покрова

Все биологические формы на любом уровне должны защищать себя от окружающей среды, чтобы выжить. На клеточном уровне защитные средства — это мембрана, на уровне организмов — это твердые покровы, хитин, раковины, панцирь, кожа и волосы.

Волосы появились благодаря эволюции живых организмов. Беспозвоночные способны наращивать поверхности кожи с помощью не клеточных материалов, таких как слизь (у слизняков), раковина (у улиток) и хитин (у жуков). Но у них нет необходимых средств, чтобы создать ткань из крепко сцепленных между собой эпителиальных клеток. Такие средства есть у позвоночных. У рыб и рептилий эти поднявшиеся участки эпидермиса образовали чешую. У птиц и млекопитающих появились остроконечные выросты, нити которые выходили на поверхность кожи. У птиц эти нити превратились в перья, у млекопитающих в волосы.

Волосы уменьшают последствия от травм, защищают от экстремальных температур. Кроме того, волосы — важное сенсорное устройство. Волосяные луковицы окружены кожными клетками и большим количеством нервов, и при определенных обстоятельствах могут функционировать как нервы. Мелкие волосы на руке могут почувствовать приближение другого человека и дуновение теплого ветерка в жаркую погоду. Но что важно: люди быстрее почувствуют кровососущего насекомого не бритой (с волосами) рукой, чем бритой (голой). [1] Волосы также контролируют температуру. В отличие от рептилий первые млекопитающие могли охотиться ночами и ранним утром, у них формировался мех, который был высоко изолирующим слоем и помогал сохранять тепло. Активность жизни теплокровных животных зависит от постоянной температуры (примерно 37 °C), и вот тут важны волосы, помогающие сохранять тепло и не отдавать его в холодную окружающую среду. То есть волосы минимизируют потерю тепла. Густые волосы задерживают слой воздуха над поверхностью кожи и не позволяют ему циркулировать, поэтому тепло не теряется. Большая плотность меха бобра создает практически непроницаемый барьер, ни ветер, ни вода, ни даже насекомые не могут его преодолеть. Поверхность меха отражает температуру окружающего воздуха, а поверхность кожи под мехом отражает температуру тела. Чтобы изолированный слой стал толще, мышцы фолликул поднимают волосяные стержни вверх, как только животному становиться холодно. [2].

Еще один пример, говорящий о том, что прощание с волосяным покровом не всегда было выгодно человеку. Когда животному с меховым покровом грозит опасность, шерсть его встает дыбом. Эффект рассчитан на то, чтобы испугать противника — животное на глазах врага как бы увеличивается в размерах. Мы же, лишившись меха, лишились и этого маленького шанса на успех в сложной ситуации.

Человек — единственный из приматов, кто не имеет шерстяного покрова. Точнее, мы все же покрыты тончайшими волосками, которые даже топорщатся, когда мы мерзнем, но согреть нас они не могут и ни в какое сравнение с шерстью обезьян не идут. Хотя на самом деле количество и плотность волосяных луковиц (фолликулов) у человека фактически не отличаются от количества и плотности волосяных фолликулов у ближайших сородичей — обезьян. Большая часть этих волосков относительно мизерна и, конечно, не защищает кожу и не обеспечивает заметной теплоизоляции. [3]

Оставшиеся же волосы, такие как брови и ресницы, защищают глаза от мусора, пыли, воды и от пота, стекающего со лба. Носовые и ушные волосы также играют важную роль в предотвращении попадания частиц, пыли и грязи в организм, а более толстые лобковые и подмышечные волосы снижают трение, возникающее при движении рук и ног, а также повышают нашу сексуальную привлекательность.

Некоторые ученые считают отсутствие волосяного покрова у человека биологическим результатом культурной эволюции. Появление одежды и использование огня, говорят они, сделало мех бесполезным. [4] Но это не так.

Потеря волосяного покрова нашими дальними предками является, скорее, генетическим, а не культурным преобразованием. Все же необходимо понять, почему в ходе эволюции произошли столь колоссальные изменения, почему человек «разделся». Ведь казалось бы, уменьшение волос на теле лишало человека очень важной защиты, фактически подвергало новым неудобствам и испытаниям. С потерей волосяного покрова человек терял жизненно важную защиту организма от холода, его эпидермис теперь не был защищен от мелких ссадин и подвергался прямому воздействию ультрафиолетовых лучей.

В дальнейшем, детально изучив, почему мы лишились своей «шубы», и поняв, какие преимущества приобрели при этом наши дальние родственники, столкнувшиеся в то же время с новыми проблемами, мы не только согласимся с логичностью превращения предков в голых гоминидов, но и приблизимся к отгадке такой культурной новации, как добыча и использование охры. Проблемы волосяного покрова и использование охры имеют общие корни.

Гипотезы

Лишив хомо сапиенсов шерстяного покрова, природа наделила его взамен большим количеством потовых желез. Когда становится жарко, они обеспечивают выделение влаги из организма, происходит испарение — и мы уже в состоянии пережить жару.

Безволосость человеческого тела — сложный феномен. В разное время было выдвинуто множество гипотез, почему у нас исчез волосяной покров. Одну из них мы уже назвали выше. Кроме того, в ряду причин этой метаморфозы называют половой отбор [5], охоту [6], терморегуляцию [7], секс [8], неотению [9] и аллометрию [10], также теория водной обезьяны [11] и другие. Подробно их описывать не вижу смысла, но интересующимся порекомендую недавно вышедшую книгу А. Соколова «Странная обезьяна», где содержится подробный рассказ о всех этих гипотезах. Мы же только коснемся их, но попробуем подробно разобрать гипотезу о паразитах, из-за которых, по моему убеждению, наши предки потеряли волосы. Большинство других предложенных гипотез хотя и раскрывают логически некоторые аспекты этого явления, однако не в состоянии объяснить человеческую безволосость на фоне волосатости млекопитающих того же размера. Практически все млекопитающие располагают сплошным волосяным покровом, это для них естественное состояние. Да, несколько видов утратили его, но к этому их вынудили природные обстоятельства. Нет шерсти у китов и дельфинов, живущих в воде, у бегемотов, ведущих полуводный образ жизни. Сырую сосиску напоминает голый землекоп — небольшой грызун, живущий под землей. Другими словами, получается — для того, чтобы животное утратило волосяной покров, надо, чтобы сложились условия, при которых поддержание меха начинает слишком дорого обходиться организму или же выживаемость безволосых животных становится выше, чем у покрытых мехом. Кажется убедительным. И насчет выживаемости все справедливо. Голый землекоп, к примеру, удивляет ученых тем, что не стареет, не боится боли и почти не болеет раком. Но, в то же время, нельзя не учитывать, что естественный отбор породил очень мало лысых млекопитающих (и ни одного вида лысой птицы). У млекопитающих, живущих в джунглях, есть мех. Элегантная шубка крота вроде бы не мешает ему жить под землей. Да почти все норные животные имеют волосяной покров. И многие водоплавающие млекопитающие (к примеру нутрия, бобер) покрыты мехом. [12].

К сожалению, окаменелости не могут объяснить нам, как человек «разделся» и как это помогло ему выжить. Многочисленные ископаемые свидетельства указывают на то, что гоминиды эволюционировали в Южной и Восточной Африке [13].

Вопрос, когда именно человек расстался с волосяным покровом, также долго оставался спорным. По одной гипотезе получается, что это совпало с выходом человека в саванны. Но у противников этой теории есть свои достаточно убедительные аргументы.

В саванне дни жаркие, но ночью температура иногда может опускаться до 11 градусов по Цельсию. Если бы гоминиды сохранили свой мех, они были бы лучше защищены от холодных ночей и дневного солнца. Волосы, как уже говорилось, защищают от ран, язв, укусов насекомых и ультрафиолетового излучения. [14]. И когда около двух миллионов лет назад [15] гоминиды переселились из Африки в северные широты, где климат был прохладнее, шерсть, несомненно, была бы им полезна. Однако человек адаптировался к северным широтам, меняя цвет кожи, а не восстанавливая волосы. Почему нагота должна иметь какое-то избирательное преимущество? И кто из наших предков первым начал терять свой мех?

По мнению палеонтолога Ричарда Клейна, человек работающий (Homo ergaster), возможно, был первым видом, который сменил шерстяную шкуру на голую кожу. Homo ergaster, обитавший в сухом и жарком климате, расстался с шерстью в первую очередь из-за необходимости потоотделения. Он должен был найти способ охлаждения тела и своего большого мозга. Потоотделение — эффективный способ охлаждения, требует голой кожи. Самым удачным моментом для того, чтобы расстаться с шерстью, был тот, когда древние люди вышли из лесной тени под палящее солнце саванны. «Отсутствие волос на теле помогало нам не перегреваться и не обезвоживаться в жаркой саванне, где мы бегали на двух ногах, охотясь за дичью или спасаясь от хищников». Но отсутствие волос скорее предрасполагает к обезвоживанию, нежели чем от него предохраняет! И другие приматы, переселившиеся в саванну или на верхушки деревьев тропического леса, мех свой отнюдь не сбросили. И если допустить, что от человека работающего требовалось больше мускульных усилий, чем от его недавних собратьев, то почему же хищники, такие, скажем, как гепард, который всю жизнь гоняется за дичью по саванне, мех сохранили? [16]

Одновременно с утратой шерсти у человека увеличилось число потовых желез, выделяющих водянистый пот (в меньших количествах такие железы есть у многих приматов). С поверхности кожи он испаряется легче, чем с мокрой шерсти. Так у человека появилась эффективная система охлаждения, не позволяющая температуре тела сильно повышаться даже во время длительных передвижений.

Археологи также склонны считать, что исчезновение шерстного покрова у человека совпало с появлением Homo ergaster. Что же касается времени этого события, то тут ученые единогласны — это произошло, когда человек вышел в саванну. Окончательное слово в этом вопросе сказали генетики. Речь идет о гене, производящем рецептор меланокортина. Это белок, определяющий цвет кожного покрова, который управляет соотношением разноокрашенных меланиновых пигментов, вырабатываемых клетками кожи. В зависимости от разновидности рецептора, у одного человека может быть черный цвет кожи и волос, у другого — рыжий, белый, смуглый, желтый. Исследовательская группа ученых под руководством профессора Оксфордского университета Розалинды Хардинг рассмотрела последовательность единиц ДНК в гене меланокортинового рецептора у людей из Африки, Европы и Азии. При этом обнаружилось, что у всех африканцев этот ген, по сути, одинаков, а за пределами Африки он существует во множестве разных версий. Отталкиваясь от этих соображений, можно заключить, что человек лишился шерсти примерно тогда же, когда приобрел черную кожу. Только черная кожа может спасти от солнечного ультрафиолета [17] — при условии, конечно, что волосяного покрова на ней нет. Под палящим солнцем голой коже грозит солнечный ожог, а из-за ультрафиолетового облучении может возникнуть рак. Поэтому в связи с утратой шерсти кожа у людей потемнела. У млекопитающих, сохранивших шерсть, кожа под шерстью светлая.

Африканская версия гена ориентирована на максимально темную кожу. Любое изменение последовательности ДНК в нем, скорее всего, даст обратный эффект — кожа станет светлее, а значит, уязвимее к ультрафиолетовому излучению Солнца. Оно не только может вызвать рак кожи, но и разрушает содержащуюся в организме фолиевую кислоту, что ослабляет репродуктивную способность, а значит и задает направление эволюции гена. У человека с модифицированным геном меланокортина будет малочисленное потомство (а возможно, его не будет вообще). Так что новый вариант гена не может рассчитывать на долгую жизнь — со временем он исчезнет из популяции. Именно в силу этого обстоятельства все жители Африки обладают одной и той же разновидностью гена. Однако пока наши предки не лишились шерсти, кожа у них наверняка была бледной, считает американский антрополог Нина Яблонски, специалист по эволюции пигментации кожи. Это можно заключить по шимпанзе — модели нашего общего предка. Под темной шерстью, защищающей от солнца, у него светлая кожа.

Когда человек лишился шерсти, любые мутации гена рецептора меланокортина, которые обеспечивали более темную кожу, лучше защищающую ее владельца от солнечных лучей, а значит, дававшие ему значительное преимущество в эволюционном процессе, стали быстро закрепляться. Уже через несколько поколений новым вариантом гена обладала вся африканская популяция. Генетик из университета Юты Алан Роджерс понял, что по нейтральным мутациям в африканской версии гена рецептора меланокортина можно определить время последнего ее закрепления. По его вычислениям это событие произошло около 1,2 млн. лет назад, то есть жившие тогда еще исключительно в тропиках и субтропиках уже обзавелись черной кожей. И это совпало с археологическими данными о появлении Homo ergaster 1,7 млн лет назад.

В конце концов антропологи заключили, что наши предки лишились шерсти на теле не менее полутора миллионов лет назад, т. е. задолго до появления гейдельбергского человека и неандертальцев. Получается, что неандерталец переносил холодные периоды зимы в Европе без меха. Кроме того, на многих стоянках неандертальцев не обнаружены следы огня!

Когда же наши предки покинули Африку и УФ-излучение перестало им угрожать, ген рецептора меланокортина снова начинает мутировать. Людям не требовалась более черная кожа, спасающая от солнечной радиации. Напротив, им, обитавшим теперь в холодном северном климате, нужно было подставлять себя солнечным лучам, чтобы в организме в достаточном объеме вырабатывался витамин D, при недостатке которого искривляются кости и случается рахит. И теперь закрепляются те гены, которые работают на осветление. [18].

–

Во времена Дарвина считалось, что половой отбор является важнейшим эволюционным фактором, поскольку успех продолжения своего рода и закрепления своих генов зависел от брачного партнера. Борьба за полового партнера могла привести к тому, что безволосость, как признак привлекательности, могла закрепиться в популяции. Дарвин, первым предположивший, что отсутствие растительности на человеческом теле может быть связано с сексуальными предпочтениями, уделил этому вопросу пристальное внимание в книге «Происхождение человека» (1871). Голая самка была более привлекательна для партнеров, чем покрытая шерстью, полагал он. Более привлекательная и более желанная, она имела больше успеха у противоположного пола и могла оставить больше потомства. А у самок, еще не избавившихся от волосяного покрова, наоборот, было меньше шансов найти себе партнера, а следовательно, и оставить потомство. Так со временем половой отбор удалил из популяции «волосатых» женщин и оставил только «голых». В остальном же, считал Дарвин, утрата волосяного покрова не могла принести предкам людей никакой пользы и, более того, могла быть вредной, так как даже под экватором по ночам люди страдают от холода. Он предполагал, что согревались наши предки искусственными средствами, т. е. одеждой и огнем. [19]

Сегодня подобные рассуждения кажутся наивными, но к вопросу, что за безволосостью человека стоит половой отбор, в настоящее время обратились биологи Марк Пейгл и Уолтер Бодмер. [20] Правда, с совсем иных позиций. По их мнению, безволосость ценилась у древних, потому что гарантировала отсутствие в шерсти у партнера паразитов. Дело в том, что переходу с кочевой жизни на оседлую сопутствовало появление в древних логовищах полчища паразитов. Поскольку одни и те же лежбища использовались изо дня в день, это создавало чрезвычайно благоприятную обстановку для появления там множества всевозможных зудней, клещей, блох и клопов, ставших опасным источником инфекции. Избавившись от волосяного покрова, древний человек решил эту проблему. Таким образом, роль полового отбора не отрицается, правда, первопричиной ее в данном случае выступает привлекательность голого тела не просто как более симпатичного, а как гарантированно не несущего на себе паразитов.

К тому же женщины менее волосаты, чем мужчины, и волосатые женщины менее привлекательны для мужчин. Самки проводят больше времени на домашней базе и, таким образом, более подвержены воздействию эктопаразитов. И вполне возможно, что «безволосые» женщины имели больший репродуктивный успех, чем волосатые, и производили сыновей и дочерей с меньшим количеством волос, что в конечном итоге привело к наготе.

И еще один важный момент. Женщины кормили своих маленьких детей грудью, прижимая их к себе. Наличие волос (а значит и паразитов!) безусловно влияло на развитие малышей и не могло не отразиться на их здоровье. Не говоря уже о том, что укусы ослабляли детей, вызывая зуд и беспокойство, эктопаразиты могли заразить малышей и опасными болезнями. Таким образом, безволосость женщин приобретала значение на уровне жизни и смерти всей популяции.

Идея Марка Пейгла и Уолтера Бодмера, что человек избавился от шерсти, чтобы вместе с нею избавиться от кожных паразитов, кажется весьма интересной. И многие доказательства в животном мире подтверждают теорию полового отбора, когда самки (или самцы) отдавали предпочтение и спаривались со здоровым индивидуумом противоположного пола, и реже — с подверженным к паразитизму партнером. Но все же я замечу: паразиты были главной движущей силой, а половой отбор лишь вспомогательным механизмом.

То, что паразиты были все-таки самой большой проблемой для наших покрытых шерстью предков, подтверждает и такой факт. Обезьяна-охотник отличалась такой неаккуратностью во время еды, что ее покрытая шерстью шкура сама превращалась в источник инфекции. Известно, что стервятники, погружая клюв и шею во внутренности павшего животного, утрачивают перья на этих частях тела. Возможно, то же произошло и с обезьяной? [21].

Идею, что волосяной покров исчез у нас из-за того, что мех наших предков буквально кишел вшами, клещами, мухами и прочими паразитами, впервые высказал еще в XIX веке английский геолог и натуралист Томас Белт в книге «Натуралист в Никарагуа». Он знал, о чем писал, так как большую часть своей жизни провел в тропиках, где все волосистые части его тела постоянно подвергались нападению. Вторично «паразитическая гипотеза» была предложена в 1999 году Маркусом Ранталой, биологом из университета Турку в Финляндии.

Насколько шерсть мешает в тропических условиях, мы можем видеть и сегодня. Там очень плохо чувствуют себя привезенные собаки с густой и достаточно длинной шерстью. Мухи откладывают в их коже свои личинки, которые там и развиваются, сильно беспокоя животное. Собака расчесывает это место, и ранка скоро переходит в мокнущую экзему. Короткошерстным животным в этом отношении немного легче. Но нетрудно представить, каково было в таком положении нашему далекому предку. Но в тоже время, в тропических лесах шерсть защищает от порезов и ссадин, и если у собак удалить шерсть, они потеряют эту защиту, а раны и царапины во влажном климате заживать будут долго.

Что же лучше — сохранить мех и подвергнуть себя укусам паразитов (вшей, блох), что грозит опасными и смертельными болезнями, или лишиться меха, но зато подвергнуть себя новым неудобствам, создав благоприятные условия для насекомых (комарам, мухам) чьи укусы также могли привести к болезням (болезни Шагаса, малярии и многим др). Предки выбрали второй вариант, сменив место жительства. Местом обитания для них на какое-то время стала саванна. То есть они осознано ушли из привычных мест — тропических лесов, спасая себя от множества болезней.

Британский зоолог и этолог Десмонд Морисс в своей книге «Безволосая обезьяна» также говорит о том, что волосяной покров древнего охотника подвергался нашествию кожных паразитов, справиться с которыми ему удалось только расставшись с шерстью. Вполне разумная гипотеза, давайте согласимся и разовьем ее.

Говоря о причинах потери человеком волосяного покрова, хочется привести пример голых землекопов. Существует четыре вида этих грызунов, ведущих подземный образ жизни. Но только один вид утратил волосяной покров. Этот вид существует в Африке и, видимо, появился там же.

Но в других местах виды покрытых мехом землекопов сохранились, что дает нам право предположить, что причиной потери землекопами меха могли быть паразиты. Конечно же, мы говорим о тех паразитах, которые постоянно живут в волосах и в мехе. А не о таких, как мухи и комары, которые летают и кусают и могут занести инфекцию. Ведь землекопы живут в норах, и по понятным причинам доступ к их телу комаров и мух весьма ограничен.

Утрата древним человеком шерсти была также защитной реакцией от экопаразитов, которые несли ему не только неприятные укусы, но и смертельные болезни. То есть избавление от волос на теле спасло человека от блох, вшей и клещей и тем самым дало ему возможность выжить. Видимо, уже очень давно человек начал сооружать жилища и использовать пещеры как убежища. В этих условиях «гнездовые» паразиты (клещи, блохи, клопы) могли донимать наших предков гораздо сильнее, чем строящих только «одноразовые» гнезда шимпанзе. Искать и удалять присосавшихся паразитов при голой коже легче. Но полностью это проблему не решило. Паразиты больше не жили на человеке, но продолжали кусать его голое тело, бывшее идеальным местом для кровососущих насекомых, часть из которых несли патогенные болезни. Человек, лишившись волосяного покрова, стал менее подвержен патогенным укусам вшей. Но став голыми, наши предки столкнулись с другими опасностями, такими, как укусы мух цеце и комаров. Но эту проблему люди решили намного позже, когда они начали обмазывать себя красной глиной (подробно в главе «Охра»).

Видимо, избавление от вшей было в то время более важной задачей для наших предков, то есть речь, по-видимому, шла о выживании всей популяции. Мухи и комары хоть и представляли собой тоже реальную опасность, но все же выработать стратегию выживания в их условиях было намного легче, чем бороться со вшами. По крайне мере, можно было мигрировать в засушливые районы, где отсутствуют летучие насекомые. А вот избавиться от вшей, видимо, было куда трудней.

Прямых доказательств конечно же нет, что животное без шерсти имеет меньшую нагрузку эктопаразитов, чем животное с шерстью. Но есть косвенные доказательства на примере других животных. В 2007 году в немецком журнале естественной истории вышла статья о партии альпаков, завезенных в Германию из северного Чили. Внешне животные выглядели абсолютно здоровыми и заразиться здесь никак не могли. Они содержались в открытом вольере в Манкенбахе в районе Тюрингер-Вальд в центральной Германии. Однако в короткий срок выяснилось, что животные сильно заражены кусачими вшами Bovicola (Lepikentron) breviceps. Буквально через несколько месяцев инвазия приняла характер, угрожающий здоровью и даже жизни животных. Так, на одной альпаке было обнаружено около 100 тысяч вшей. [22].

Вши водятся и у других домашних животных — лошадей, овец, коров и т. д. и наносят большой ущерб животноводческим хозяйствам. Даже при небольшом количестве насекомых коровы становятся беспокойными, теряют вес, дают на 30, а то и на 50 % меньше молока. Телята, заразившись от матерей, медленно растут. Среди коров распространены вши Bovicola bovis семейства Trichodectidae. Это мелкие насекомые желтовато-коричневого цвета, питающиеся клетками эпидермиса, кровью и лимфой, секретом сальных и потовых желез. Укусы их травмируют кожу животных и вызывают сильный зуд. Слюна паразитов токсична и препятствует свертываемости крови. Особенно страдают животные в зимнее время, в период стойлового содержания, когда у коров отрастает длинная шерсть. С потеплением и началом линьки волосяной покров становится более коротким и редким и количество вшей сокращается.

Расставшись с волосяным покровом, люди компенсировали потерю тепла с помощью подкожного жира, зато уменьшение паразитов стало для них большим облегчением и оказалось более важным, чем наличие теплой, пушистой шерсти. Естественный отбор начал отдавать предпочтение более короткошерстным и, следовательно, с меньшим количеством эктопаразитов особям, что привело к появлению современных голых людей. Это явление, возможно, было усилено тем фактом, что кровососущие эктопаразиты являются переносчиками многих смертельных заболеваний, например: блохи распространяют чуму, овечий клещ (Ixodes ricinus) распространяет клещевой энцефалит, болезнь Лайма, киасанурскую лесную болезнь, эрлихиоз, пылевые клещи (Acarina) распространяют Европейский энцефалит, возвратный тиф и туляремию. [23] Вши (Anoplura) распространяют пятнистую лихорадку, возвратный и сыпной тиф, чуму. [24]. И те, кто не спешил расстаться с мехом, просто умирали.

Немаловажное значение имело то, какие условия требовались для существования паразитов. Так, блохи могут пройти свой жизненный цикл только в том случае, если их животное — хозяин живет в постоянно населенной берлоге или логове. Логова и берлоги давали также больше возможностей для развития и размножения других паразитов.

Хотя уже есть убедительные факты, что чуму разносили не только блохи (и крысы), но и нательные вши. Уже в ХХ веке ученые не раз находили в захоронениях вшей, зараженных чумой. Исследователи доказали на опытах с кроликами, что эти паразиты могут быть переносчиками чумы, хотя и не всех штаммов. [25]

Обезьяны, как мелкие, так и крупные, страдают от вшей, которые живут на волосатом теле хозяина. Блохи откладывают яйца произвольно — как на теле хозяина, так и в его жилье. Но для развития яиц жилье предпочтительнее, так как яйца блохи превращаются в личинок в течение трех дней, а личинки питаются не кровью, как блохи, а отходами, скапливающимися в логове.

В таком состоянии они проводят две недели, после чего образуют кокон и превращаются в куколок. Еще через две недели из куколок выйдут взрослые блохи, готовые прыгнуть на подходящего хозяина, чтобы питаться его кровью. Поэтому, многие млекопитающие кочуют, в том числе и обезьяны, чтоб избегать блох. Даже если несколько их случайно попадут на обезьяну, блошиные яйца останутся «дома», где пробудут в течение месяца, в то время как группа приматов переместится на новое место. Когда же из куколок выведутся новые блохи, им может и не найтись хозяина. Поэтому, чтобы не умереть от голода, они предпочитают паразитировать на животных с постоянным жилищем, то есть на плотоядных. С появлением хомо сапиенсов блохи сделали попытку освоить «новые территории», и даже появился новый, наш собственный, отличающийся от остальных, вид блох. Длительный период превращения яйца в блоху помешал этому виду стать нежелательным постоянным спутником обезьян-охотников в ранний период нашего существования. [26] Но в последствии человек все же обзавелся блохами (и заполучил болезни, которые они переносят). Так что в этом отношении другим приматам повезло больше. Правда, у человекообразных обезьян имеются другие эктопаразиты, которых нет у людей, — например, меховые клещи.

На ранних стадиях утраты волосяного покрова, когда шерсть еще оставалась на различных участках человеческого тела, страдания древних людей от паразитов резко усилились с переходом на жизнь в пещерах. Условия для размножения крохотных кровопийц стали идеальными. В огромных количествах они забирались в шерсть первобытного человека и кусали его, заражая при этом разнообразными болезнями. Не ошибемся, если предположим, что в этот период одной из наиболее распространенных болезней была чесотка.

Там, в пещерах, древние люди впервые встретились с клопами. Одна из ветвей рода этих насекомых сочла, что человек ничуть не хуже летучих мышей в гастрономическом отношении и превратилась в постельного клопа, много столетий мучая нового хозяина, даже после того, как он расстался с шерстью. Но для того, чтобы подобная «смена власти» могла произойти, клопы должны были убедиться, что люди к ночи непременно вернутся в свое обиталище, а значит, кормежка им обеспечена. Патогенные микроорганизмы, вызывающие инфекционные болезни, стали разнообразнее и многочисленнее именно тогда, когда люди перешли к оседлому образу жизни. Многочисленные недуги просто навалились на человека. Конечно, если бы люди с началом заболеваний быстро покидали опасные места, это дало бы определенный положительный эффект.

Современный человек может спросить в недоумении: неужели избавление от эктопаразитов настолько выгодно, что стоит солнечных ожогов на пляже, озноба в зимнюю непогоду? Как видим, природа рассудила именно так. И сегодня у шимпанзе и горилл бывает иногда столько эктопаразитов, что на коже образуются язвы. Сами язвы особой опасности не представляют, по крайней мере, не могут привести к смерти, хотя, конечно, очень болезненны и неприятны. Зато болезни, для которых эктопаразиты служат переносчиками, вполне могут убить, и в случае широкого распространения уничтожить всю популяцию. Нельзя не учитывать и того обстоятельства, что волосяной покров способствует также возникновению болезней, для которых не нужны переносчики. В меху бактериям живется вполне вольготно. [27]

Паразиты

Термин «паразиты» часто используется в общем смысле для обозначения как микропаразитов, так и макропаразитов. Микропаразитарная болезнь может или сразу убить животное, или так ослабить его организм, что он не сможет даже попытаться спастись в случае нападения хищника, то есть фактически также убить. Что касается макропаразитов, то несколько вшей или блох не причинят организму особого вреда, но большое их количество также может убить животное. Некоторые макропаразиты особо опасны животным в напряженные для них моменты — в ходе борьбы с конкурентами за территорию или за самок, для самих самок — в период кормления детенышей грудью, они усиливают стрессовое состояние и любое физическое недомогание, что особенно опасно при постоянной угрозе нападения хищников.

Животным приходится тратить слишком много энергии на борьбу с паразитами, и они теряют бдительность при появлении хищника, самки плохо кормят детенышей, считает Бенджамин Харт, эволюционный биолог, профессор Калифорнийского университета. В своей статье «Поведенческая адаптация к патогенам и паразитам: Пять стратегий у животных» он всестороннее исследует множество поведенческих паттернов у животных в дикой природе, их реакцию на постоянно существующую угрозу вирусных, бактериальных, простейших паразитов..

Хорошо приспособленные паразиты, имеющие длительную эволюционную историю и живущие в симбиозе со своими хозяевами, не будут оказывать вредного воздействия на хозяина [28]

Мирное их сосуществование основано на том, что паразит не должен уничтожать своего хозяина, чтобы не лишиться пропитания и в свою очередь не погибнуть. Конечно же, если бы так было всегда, то у животных не было бы никаких оснований для разработки стратегий борьбы с паразитами.

Многие виды паразитов эволюционируют, повышая вирулентность за короткое время. Существует много случаев, когда передача микропаразитов связана с их репродуктивной скоростью, а репродуктивная скорость, в свою очередь, связана с патогенностью хозяина, вызванной истощением ресурсов, повреждением тканей, подавлением иммунной системы. Кроме того, даже приспособившиеся паразиты, долгое время не оказывавшие большого вреда своим хозяевам, могут внезапно изменить поведение и оказать разрушительное воздействие. Это происходит, когда у макропаразитов появляется новый штамм патогенных болезней. После того, как этот новый паразит попадает в организм животного-хозяина, последний не успевает выработать иммунную защиту, приспособиться к опасному «гостю» и быстро погибает. Как было в случае печально известной эпидемии чумы свиней в Восточной Африке и миксоматоза кроликов в Австралии. Кроме того, конкуренция между микроорганизмами за ресурсы в организме животного часто благоприятствует наиболее вирулентным формам паразитов [29].

Паразиты не только действуют как переносчики болезней, но и потребляют ресурсы организма своих хозяев.

Показателем таких прямых затрат является кровь, удаляемая кровососущими мухами. В одном исследовании табанидских мух в северной части штата Нью-Йорк исследователи подсчитали, что в обычный день лошадь может быть укушена до 4000 раз мухами [30]. В зависимости от вида и размера мух, укус оценивалось в 0,08–0,3 мл крови. По расчетам автора, лошадь обычно теряет 0,5 литра крови в день от укусов мух. У крупного рогатого скота наличие мух прямо связано со снижением прироста массы тела [31] и снижением молочной продуктивности [32]. Примерное снижение прироста массы растущего скота, приписываемое этим мухам, колеблется от 20 до 70 кг в год. [33].

Обитающие на поверхностности эктопаразиты, такие как клещи и вши, могут вызвать смерть от анемии и потери веса животного, если число насекомых и, соответственно, укусов очень велико. [34]. Некоторые сведения о затратах организма животного при легкой или умеренной паразитарной нагрузке дают экспериментальные исследования, проведенные с крупным рогатым скотом. Они показали, что из-за 48 клещей животное теряет в весе до 29 кг в год, то есть на одного клеща в годовом исчислении приходится 0,6 кг! [35]. До 65 процентов снижения веса было связано с потерей аппетита, предположительно из-за токсинов в слюне клещей. [36] Всего полдюжины набухших кровью клещей могут привести стройных газелей импалы (Gazelle Impala) к неспособности убежать от хищника, отстоять свою территорию и выкормить здоровое потомство.

Конечно, эктопаразиты тоже уязвимы. При температуре свыше +44 °C вши начинают гибнуть, также очень чувствительны к изменению температуры блохи. Если температура ниже +20, они перестают откладывать яйца, а гниды перестают расти. Но в природе такие условия редки. Гнезда птиц и норы грызунов — теплая, влажная, непроницаемая для солнечного света идеальная среда обитания для эктопаразитов. Считается, что многие эктопаразитарные членистоногие эволюционировали именно из относительно стабильной среды гнезд и нор с обильной пищей. [37]. Вши могут внести свой вклад в уменьшение массы тела. При выращивании крупного рогатого скота инвазия примерно 1,6 вшей на квадратный сантиметр замедляла рост животного со скоростью 32 кг в год [38]. Паразиты в гнездах птиц могут привести к отказу птиц от вторых выводков [39] или уменьшению размера кладки [40]. Иногда птицы даже бросают гнезда с почти высиженными яйцами [41], если в них слишком много паразитов.

Экспериментально было проверено влияние паразитов гематофагов (кровепаразит) на деревенских ласточек (Hirundo rustica). Часть гнезд была обработана пиретриновым спреем для уничтожения клещей, а другая часть, наоборот, была заражена клещами. Птенцы ласточек из зараженных клещами гнезд имели меньшую массу тела (но сходные размеры), по сравнению с птенцами из опрысканных гнезд. В этой экспериментальной группе паразиты повлияли также на снижение репродуктивного успеха. Ласточки из зараженных гнезд ограничились одной кладкой яиц, в то время как хозяева гнезд, где были распылены антипаразитные средства, повторно использовали свое жилище для кладки. [42].

Борьба с паразитами у животных

Постоянно находясь в среде со множеством паразитов, животные в процессе эволюции выработали защитные меры против них. При этом они используют пять стратегий. Первая включает поведенческие паттерны, позволяющие животным избегать или минимизировать воздействие паразитов. Вторая заключается в том, что животные могут подвергать себя (или потомство) воздействию небольшого количества конкретных паразитов или патогенов, чтобы способствовать развитию иммунологической защиты организма. Третья стратегия проявляется у животных, когда они заболевают инфекционным заболеванием — это воздержание от пищи, анорексия, депрессия, лихорадка. Лихорадка подавляет микробные инфекции и увеличивает шансы животного на выздоровление. Четвертая стратегия заключается в том, что некоторые животные помогают больным товарищам по группе или родственникам. Наконец, в качестве пятой стратегии выступает половой отбор. Но стратегию полового отбора, где основной целью выбора половых партнеров являлась генетическая устойчивость к паразитам, мы рассмотрели подробно в главе «Украшение». Теперь давайте рассмотрим остальные четыре стратегии.

Используя первую стратегию, многие млекопитающие различными видами движения отпугивают кровососущих — комаров, мух и других летающих паразитов, чтобы они не могли оставить на них свои личинки. Всем, наверное, доводилось видеть, как корова хлещет себя хвостом, прогоняя мух. Животные могут также переступать ногами, трясти головой, у них подергиваются мышцы. Дикие и домашние копытные, как правило, не станут щипать даже самую сочную траву, если обнаружат по соседству фекалии, в которых, вполне возможно, обитают личинки кишечных паразитов [43]. Виды, признанные брезгливыми, то есть не загрязняющими свои гнезда или берлоги, включают кошачьих и псовых. Они подвергаются особому риску повторного заражения личинками паразитов, переносимых фекалиями, причем наиболее сильно страдают от этого детеныши. Стремление защитить потомство делает животных особенно аккуратными [44]. Они стараются содержать в чистоте не только свое жилье, но и территорию вокруг него. Вспомните домашних кошек, «закапывающих» свои проделки.

Надо сказать, что животный мир знаком с «зеленой аптекой». Растения содержат разнообразные химические вещества, которые токсичны для паразитов, но безвредны для позвоночных хозяев. Наличие в растениях летучих веществ, токсичных для членистоногих и бактерий, делает возможным «окуривание» гнезд.

Птицы некоторых видов отправляются на значительные расстояния, чтобы получить свежий материал для строительства гнезда [45] такие как воробьиные [46] и соколиные [47]. Виды, которые повторно используют места гнездования в течение сезона размножения, гораздо чаще используют свежий растительный материал в гнездах.

Скворец при строительстве гнезд в марте-апреле, в старую сухую траву, оставшуюся с предыдущего года, всегда добавляет молодые зеленые растения. Зеленый материал постоянно добавляется и в дальнейшем, пока из яиц не вылупятся птенцы. Из 66 видов растений, доступных скворцам, 9 отбирались чаще, чем можно было бы ожидать, если бы отбор был случайным. Особенно часто отбирались листья агримонии, тысячелистника, грубого золотарника, дикой моркови и блошника. Химические вещества, содержащиеся в них, были более эффективны в подавлении роста распространенных птичьих патогенов и в замедлении вылупления вшей. [48].

Фактов использования растений для оздоровления нор и берлог у млекопитающих не обнаружено, но наблюдения за европейским барсуком дали очень интересные результаты. Барсуки выбирают определенные растения в качестве подстилки в зависимости от времени года и того, подходит ли эта подстилка для взрослых спальных помещений или для детенышей. Сбор подстилочного материала чаще всего происходит непосредственно перед родами, видимо, для успешного выращивания детенышей необходимы определенные растения, в частности, предпочтение барсук отдает листьям папоротника. [49]. Еще предстоит выяснить, обладают ли эти и другие отобранные растения соответствующей биоцидной или фумигантной активностью, но папоротник известен своим широким спектром биоцидных веществ, включая цианогенные гликозиды [50] и аналог ювенильного гормона насекомых — альфа-экдизон. Интересно, что папоротники умеренной зоны относительно малопривлекательны для насекомых — вредителей.

Приматы не соблюдают санитарии гнезд, многие сбрасывают фекалии прямо с деревьев, на которых устраиваются на ночлег. Но по-своему они заботятся о гигиене. Было обнаружено, что обезьяны покрывают большие расстояния, чтобы избежать мест, где кормились в предыдущий день. Это приводит к уменьшению контакта с загрязненной листвой. Бабуины меняют места гнездования, но такие места ограничены территориальным диапазоном, и в конечном счете через некоторое время отряд возвращается на старые насесты. Взаимосвязь между перемещением стада бабуинов и интервалами жизненного цикла личинок паразитов показала, что поведение бабуинов может быть стратегией борьбы с паразитами [51]. Большинство личинок паразитов отмирают или съедаются навозными жуками через 8–11 дней после отложения фекалий. Бабуины обычно остаются на насесте только на 2 ночи и ждут около 9–11 дней, прежде чем вернуться обратно в гнездо, чтобы использовать его снова. Таким образом, схема перемещения мест гнездования имеет эффект минимизации воздействия инфекционных личинок.

Известно, что у животных, живущих группами, или, по крайней мере, собирающихся в стаи в местах ночлега (например, морские птицы в колониях или летучие мыши в пещерах), эктопаразитов намного больше, чем у тех, кто ведет одиночный образ жизни. [52].

Доказательством этого утверждения служит главным образом изучение распространенности макропаразитарных инвазий в зависимости от размера колонии или группы у степных собак, горных ласточек и виргинских куропаток. При детальном анализе было обнаружено, что у виргинской куропатки число паразитов на одну птицу последовательно увеличивалось с увеличением размера группы. Причем это были паразиты, использующие только один вид хозяина и имеющие короткие жизненные циклы. [53]

Однако в относительно замкнутой или изолированной группе животные, как правило, вырабатывают иммунитет к патогенам, свойственным данной группе. Особи, которые остаются внутри группы, менее подвержены заражению чужеродными патогенами, чем те, что перемещаются между группами. Но последние в свою очередь представляют определенную опасность для чужих групп, поскольку являются носителями своих специфических патогенов. Из-за пагубных последствий скрещивания близкородственных форм в пределах одной популяции (инбридинга) группы приматов не могут полностью исключить перемещение самок между группами для скрещивание и обмена генами. Введение новых особей в группу обычно занимает несколько недель или месяц и имеет своей целью предотвращение заболеваний. Новичок обычно держится отдельно от основной группы, он постоянно подвергается угрозам, а иногда и нападениям со стороны доминирующих членов группы и часто лишается пищи. Это дистанцирование чужаков, возможно, является главным аспектом динамики группового поведения, которая может быть связана со стратегией защиты от микропаразитов. [54]

Если чужак уже инфецирован и болезнь проявляется, то незнакомец может быть вообще не допущен в группу. Конечно, существуют и другие адаптивные объяснения дистанцированности и отчуждения чужаков, такие, как защита ограниченных ресурсов и исключение потенциальных соперников самцам группы. Но все же одна адаптивная функция не исключает другие.

Больные животные обычно выглядят подавленными, пассивными, незаинтересованными в своем окружении. Для них характерна повышенная сонливость. Сонное, неактивное животное менее склонно двигаться и расходовать энергию. Некоторые животные, такие как кошки, собаки и грызуны, сворачиваются и изолируют себя, чтобы сохранить тепло тела и силы организма, которые необходимы для борьбы с возбудителями инфекций. Таким образом, чрезмерная сонливость и бездействие дополняют анорексию, вызывая режим энергосбережения.

Уход за собой требует от животного энергии для мышечной деятельности. При уходе за шерстью к тому же происходит потеря воды через слюну. Поэтому больное животное в дикой природе перестает ухаживать за шерстью, особенно при ограничении доступа к воде. Животные, в том числе грызуны, кошачьи и копытные, после нескольких дней болезни часто имеют неряшливый, грязный вид.

В дальнейшем в ходе иммунологических и физиологических процессов, необходимых для восстановления после системного заболевания или травмы, животное приобретает прежний вид, но реакция на больного в зависимости от его образа жизни бывает разной.

Одиночным животным их ослабленное состояние создает большие проблемы. Воспользовавшись состоянием больного, другой представитель этого рода может захватить его территорию. Копытные, живущие в слабо организованных стадах, чаще всего безразличны к больным или избегают их. Однако у животных, которые обычно живут в интегрированных социальных группах, а также у живущих парами самцов и самок ситуация несколько иная. Здесь здоровые животные помогают больным или раненым и ухаживают за ними.

Наблюдения за больной самкой шимпанзе [55] показали, что другие самки этой группы приспосабливают к ней свой темп передвижения, чтобы она и ее маленький сын не отстали от группы. В другое время та же самая группа самок присматривала за сыном больной самки, когда та спала. [56]

Предрасположенность приматов заботиться о больных членах группы проиллюстрирована также в отчете о небольшой группе полуобезьян (отряд приматов), которые сохраняли пищу для отсутствующего члена группы даже тогда, когда запасы пищи становились ограниченными. [57].

Уход за больными или ранеными не ограничивается приматами [58]. Зафиксировано четыре случая заботливого поведения у карликовых мангустов в случаях, когда они страдали от повышенных нагрузок эктопаразитов [59].

Еще одной стратегией зашиты от паразитов является груминг. Взаимные чистки меха одной особи другой особью широко распространены у млекопитающих.

Сегодня мы употребляем термин «груминг» в очень широком значении и чаще всего в связи с уходом за домашними питомцами. Это совокупность гигиенических процедур по уходу за их кожей и шерстью, когтями и ушами. Но первоначально груминг означал уход за мехом, адресованный другой особи. Обезьяны занимаются чисткой шерсти, вылавливая из нее насекомых. Ловкие пальцы приматов как гребенкой прочесывают шерсть в поисках кровососущих паразитов.

Помимо того, что груминг выполняет чисто гигиенические функции, он играет и важную социально-психологическую роль. Обезьяна, которой чистят шерсть, чувствует себя комфортно, то есть, груминг помогает установить дружественные отношения внутри групп животных и способствует их сплоченности. В связи с этим английский приматолог Р. Данбар предложил оригинальную гипотезу происхождения языка. Он заметил, что существует прямая связь не только между относительной величиной коры мозга и размером групп приматов, но также и между их размером и количеством времени, которое представители каждой группы расходуют на груминг. Предположение смелое, но, конечно, это еще не основание, чтобы согласиться с такой гипотезой.

Ведь другие животные, такие как крысы, голуби, коровы, антилопы также занимаются грумингом. Вполне вероятно, что делается это не только для того, чтобы уменьшить число болезненных укусов, но и для неосознанной защиты от заболеваний, поскольку те животные, у кого больше паразитов, чаще заболевают и умирают. Некоторых животных природа наградила даже специальными «приспособлениями» для груминга. Например, у газели есть специальные зубы, напоминающие гребни, назначение которых заключается в том, чтобы расчесывать, чистить, и соскребать вшей, клещей и блох из шерсти другой особи.

Наблюдения за самками восточноафриканской антилопы импала показали, что они орально самоочищают тело более 1000 раз в течение 12-часового периода дневного света [60].

Уход за телом, как и прихорашивание оказались эффективными в удалении эктопаразитов путем груминга. Приматы ухаживают, раздвигая шерсть и удаляя частицы с помощью пальцев или выкусывая паразитов. Буйволовые скворцы,(oxpeckers) живут в непосредственной близости от буйволов. Поскольку основным кормом этих птиц являются насекомые и их личинки, то есть все паразиты, которые обитают на шкурах травоядных, спины и бока буйволов становятся для них местом кормежки. Именно по этой причине скворцы всю жизнь проводят с копытным. Животные ничуть не возражают против их соседства, явно чувствуя облегчение от такого процесса. Если в борьбе с паразитами птицы помогают травоядным, то для самих птиц в качестве подобных помощников выступают муравьи. Птицы (воробьиные), паря над муравейником, время от времени клювом размазывают муравьев по своим перьям. Муравьи, полагая, что птица нападает на их гнездо [61], распыляют на перья муравьиную кислоту и терпеноиды, уничтожая паразитов.

У многих видов млекопитающих, включая приматов, наблюдается интересный способ ухода за шерстью с помощью растений. Животное берет растение в рот, разжевывает его, но не съедает, а начинает вылизывать шерсть. Таким образом сок растения вместе со слюной животного попадает на кожу. Безусловно, это делается для борьбы с насекомыми и эктопаразитами, а также для местного лечения грибковых и бактериальных инфекций кожи. Такое поведение наблюдалось у диких и живущих в неволе обезьян — капуцинов (Cebus capucinus) и сообщалось о группе паучьих обезьян (Ateles geoffroyi) [62]. Капуцины использовали по меньшей мере пять различных родов растений, включая плоды четырех интродуцированных цитрусовых spp. (Rutaceae), листья и стебли Sloanea teniflora (Elaeocarpuseae), Clematis dioica L (Ranunculaceae) и Piper marginatum Jacq.

Бурые медведи жуют корни Ligisticum porteri (Umbelliferae), а затем распространяют свою слюну, смешанную с корнем, на шерсть [63].

Белоносые Коати (Nasua narica) семейства енотовых на острове Барро-Колорадо в Панама, берут ментолоподобную пахнущую смолу из свежесобранной коры растения Burseraceae и энергично втирают ее в свой собственный мех и в мех сородичей.

Часто можно видеть, как животные, такие как приматы, псовые, кошачьи и грызуны, облизывают раненую область. Несомненно, зализывание ран служит очищающей функцией, а также содействуют заживлению. Слюна стимулирует восстановление эпителиальных и нервных клеток, [64] которые способствуют закрытию сосудов. Доказательством того, что слюна играет определенную роль в заживлении ран, являются данные о том, что удаление слюнных желез у мышей замедляет заживление [65], а местное применение средств эпителиального роста [66] к их ранам усиливает закрытие последних. Было также установлено, что слюна крыс была эффективна в уничтожении двух патогенов, вовлеченных в мышиные генитальные инфекции (микоплазмы pulmonis и Pasteurella pneumotropica). Защитные эффекты генитального груминга могут быть важны для контроля распространения генитальных заболеваний у грызунов, собак и кошек. [67]. Когда на самцов крыс надевали ошейники, чтобы предотвратить посткопуляционный груминг, и самцы крыс спаривались с самками, у которых была установлена генитальная инфекция с маркерным организмом (золотистый стафилококк), они гораздо легче заражались, чем самцы крыс, носившие короткие ошейники или не носившие их вообще, что позволяло груминг [68].

Облизывание молочных и аногенитальных областей непосредственно перед родами наблюдается у грызунов, кошек и собак и среди других млекопитающих. Новорожденные животные подвергаются риску заражения некоторыми из наиболее вирулентных штаммов — кишечной палочкой E. coli и другими потенциальными патогенами. Бактерицидное действие слюны против кишечной палочки E. coli и стрептококка S. canis [69] подтверждает концепцию, согласно которой материнское облизывание молочной и аногенитальной областей является адаптивным в защите новорожденного от чрезмерного воздействия этих потенциальных патогенов.

Вернемся к человеку. Видимо, потеря волосяного покрова была настолько важной для него, что это перевешивало все неудобства и опасности. То есть иметь мех стало более опасным, чем не иметь его. Другими словами, паразиты настолько дорого обходились организму, что ради борьбы с ними мы изменились и потеряли шерсть.

Некоторые ученые не воспринимают серьезно паразитическую теорию развития антропогенеза, утверждая, что при малочисленности популяции наших предков и больших расстояниях, отделяющих племена друг от друга, у микроорганизмов просто не было возможности распространиться. Да, это справедливо для вспышек инфекций, возбудители которых имеют короткий инкубационный период. Однако для микроорганизмов, распространяющихся и при невысокой плотности населения (так называемых возбудителей медленных инфекций), существовавшие условия были весьма благоприятны.

Как уже говорилось выше, стервятники погружают клюв и шею во внутренности павшего животного и утрачивают перья на этих частях тела. Это объяснимо: у птиц срабатывала защитная реакция, не допускающая распространения заразы. Соколов в своей книге «Странная обезьяна» — приводит тот же пример: у птиц-падальщиков (грифов, марабу), когда они копаются в мертвой туше, перья постоянно пачкаются и постепенно выпадают в области шеи и частично головы. И тут же задается вопросом — но почему же тогда самая волосатая область людей (у мужчин) находится вокруг рта? Конечно же, его вопрос справедлив и достоин внимания. Действительно, почему у мужчин растут усы и борода? Ведь если из-за паразитов мы должны были потерять мех, то усы и борода должны были исчезнуть в первую очередь. На его замечательный вопрос, у меня есть своя точка зрение.

Давайте разберем этот вопрос и попробуем ответить на него.

Ну, во-первых, у женщин бороды и усов нет, и это очень важно, так как любое присутствие волос на теле (как мы уже говорили выше) могло негативно сказаться на грудных детях, которые наиболее беззащитны перед паразитами.

Во-вторых, усы и борода находятся на видимой стороне тела, где укусы паразитов заметить все же легче, чем на спине, а соответственно легче удалить. К тому же лицо чаще подвержено гигиеническим процедурам — умыванию — нежели тело. А для птицы с клювом, наоборот, добраться до паразитов на теле легче, чем на голове.

Ну, а теперь самое главное. Есть в природе такое понятие, как компромисс, когда эволюция гибко реагирует на любые изменения, с наименьшими затратами на то силы. То есть, если паразиты могут убить только вас, а популяция выживет, то в данном случае срабатывает лишь естественный отбор. Значит, вы слабы, а вся популяция сильная. То есть, если опасность вымирания не грозит всей популяции, умирает лишь часть племени, а сильнейшие выживут, продолжат свое существования и дадут потомство с таким же сильными генами и иммунитетом. И тогда срабатывает компромисс: кто-то умирает, а кто-то выживает. Если иммунитета достаточно, чтоб выжить, то нет необходимости менять что-то, например, уничтожать волосы на теле. А вот когда вся популяция подвергается смертельной опасности, и тогда естественный отбор благоприятствует тем, кто выбрал наилучшую стратегию выживания. Например, одна часть племени потеряла свои волосы, а другая часть нет. И если на уровне популяции иммунитет успешно справляется с патогенными паразитами, то нет необходимости терять волосяной покров, ведь те, кто его сохранит, будут иметь определенные преимущества перед теми, кто его потеряет, так как мех защищает от солнца, от холода и также от других болезнетворных насекомыми. В итоге естественный отбор удалит безволосых и оставит людей с обильным волосяным покровом. Но если иммунитета недостаточно и вся популяция может погибнуть, попадая под пресс того же естественного отбора, то здесь безволосые могут иметь значительное преимущество. При опасности популяция начинает выбирать и другие стратегии выживания, перебирая все возможные варианты, пока не решит проблему. То есть стратегии будут работать до момента, когда ослабеет кризис (это приобретение полного иммунитета, снижение патогенности микроорганизмов) и критическая точка смертности популяции уменьшится до какого-нибудь числа. Это может быть фактическое число смертности в процентах, или это может произойти тогда, когда в племени повысилась репродуктивность и особи успевают дать достаточное количество потомков, прежде чем умереть, то есть когда прирост населения выше, чем его смертность. Или возможно какое-либо другое решения проблемы, которое приведет к положительным результатам, то есть к выживанию популяции. Вот в таком случае срабатывает компромисс, когда, возможно, потери волосяного покрова на теле и не потребуется. Но, видимо, наши предки потеряли основной волосяной покров, когда смертность от вшей была катастрофической, а на лице паразиты хоть и могли присутствовать, но все же здесь их было меньше, и с ними наши прадеды справлялись. По крайней мере, удалить их с лица было легче, чем со спины. То есть предки смогли сформировать тот компромисс, при котором, как уже сказано, волосы с тела долой, а вот усы и борода все же пусть остаются, поскольку хоть мы от них и страдаем, но все же смертность уже значительно ниже.

То есть то, что предлагает А. Соколов, есть ни что иное, как перфекционизм. У него получается: если произошла потеря волос на теле, то и на лице они должны удалиться. Это то же самое, как если мы будем обсуждать: почему мы потеряли волосы, а страдающие также от паразитов другие животные их не потеряли? Или почему некоторые голые землекопы потеряли свой мех, а их сородичи, другие землекопы — нет? Это все перфекционизм. Если какой-то землекоп потерял мех, значит, именно для него потеря была условием выживания.

Видимо, перфекционизм не является сильной стороной эволюции (вспомните строение нашего глаза). И как мы уже сказали выше, эволюция всегда выбирает энергетически наименьший затратный путь, и в тоже время оптимальный путь развития. И не удивительно, что выживать будут те, кто более склонен к компромиссам, нежели к перфекционизму, то есть естественный отбор скорее будет благоприятствовать первым, нежели вторым.

После того, как мы расстались с шерстью, изменились и другие наши биологические характеристики. Наша кожа стала более уязвимой, ей потребовалась защита. Эволюция компенсировала потерю, дав коже жировую прослойку. Создание подкожного жирового слоя не только делало кожу более эластичной, но и обеспечивало поддержание температуры тела при различных обстоятельствах. На данном этапе мы единственные из приматов имеем слой подкожного жира, являющегося природным изолятором.

Скорее всего, потеря шерстяного покрова и образование подкожной жировой прослойки были у Хомо одновременным эволюционным явлением. То есть, потеря одного компенсировалась приобретением другого.

И возникает второй вопрос: почему при миграции древних людей на северные широты у Хомо, как следствие адаптации к холодному климату, вновь не возник волосяной покров на теле? Возможно, когда наши предки потеряли волосяной покров, произошло переустройство (мутация) механизма генов, или полная его поломка. В результате даже заселив более холодные климатические регионы, мы не можем вернуть волосяной покров.

7. Гребни

Мы уже говорили, что в археологических раскопках часто встречаются украшения, такие, как бусы, фибулы — броши и булавки, которыми скрепляли одежду. Но наиболее интересна находка гребней. Самым древним чесалкам и гребням, обнаруженным археологами, почти 10 тысяч лет. Хотя есть предположение, что они появились еще раньше — первобытные люди в качестве гребней вполне могли использовать рыбные скелеты. Немного позже гребни стали делать из слоновой кости, дерева и даже камней. Возможно, из дерева их делали намного раньше, еще в каменном веке, но деревянные гребни, встречающиеся в раскопках, относятся к более позднему периоду. Просто деревянные расчески за долгий срок могли сгнить. Первые металлические гребни для волос впервые встречаются в эпоху бронзы, медь начали обрабатывать именно тогда. А во времена железного века, античности и средневековья гребни становятся одними из самых распространенных археологических находок по всей Евразии.

Изготовление гребней было довольно сложным процессом. Но с тех пор, как люди начали использовать гребни, дизайн их почти не изменился.

Почему человечество на заре своего существования почувствовало потребность в них и научилось изготовлять? Ответ, казалось бы, лежит на поверхности — конечно же, для расчесывания волос или шерсти животных. Но ведь существовало и много других предметов, не менее значимых в обиходе. Однако именно гребни являются одним из самых частых и показательных видов археологических находок начиная с неолита.

О присутствии гребней в жизни древних людей косвенно свидетельствует факт изготовления ямочно-гребенчатой керамики. Раз «орнамент» на посуду наносился гребнями, значит, в быту была такая важная утварь, как расческа. А зачем она понадобилась охотникам-собирателям? Ведь разведением коз и овец они не занимались, и значит, им не с кого было вычесывать шерсть, чтобы потом связать из нее что-нибудь. Можно понять наличие таких предметов — орудия охоты, скребки, крючки, иголки, но зачем гребни? Не для того же, чтобы украшать керамику! А предположение, что древние просто начали следить за собой, желая выглядеть красивыми — это ли истинная причина изготовления гребней? Несомненно, ими расчесывали волосы не только из соображений красоты, но и для массажа головы, нередко измученной чесоткой. Но ведь лишь только борьба за выживание, чрезвычайно высокая смертность среди популяции могла заставить людей изготавливать расчески в промышленных масштабах.

Не исключено, что гребни выполняли у людей ту же функцию, что у зверей — зубы. Как говорилось выше, в главе о волосяном покрове, у газели есть специальные зубы, напоминающие гребни, и предназначены они для того, чтобы расчесывать, чистить шерсть и соскребать со шкуры вшей, клещей и блох. Но человек — самое разумное существо — пошел еще дальше и придумал гребни, чтобы также бороться с кожными паразитами (клопами, вшами, клещами).

Так или иначе, древние гребни обнаруживаются в погребениях большинства известных культур. В России ранние гребни обнаружены в Прикамье и относятся к ананьинскому времени (VIII–V вв. до н. э.) [1].

Они схожи с ранними гребнями севера Западной Сибири, которые связаны с усть-полуйской культурой (были обнаружены в раскопках городища Усть-Полуй) и датируются I в. до н. э — I в. н. э. [2] Гребни эти цельные односторонние. На некоторых из них есть отверстия для подвешивания. Об этом же говорят следы потертости и особой орнаментации. Скорее всего, их могли носить на шее или на поясе в качестве оберега. Такие же гребни обнаружены и в Приуралье. Надо сказать, что в культурном слое, к которому принадлежат эти гребни, обнаружено большое количество состриженных волос.

В позднюю античность, в ранних англосаксонских захоронениях (около 425–570 гг. н. э.) были найдены расчески, пинцеты, ножницы, бритвы, а иногда и ушные совки. [3] В тот период уже существовала кремация, пепел и останки человеческих костей помещались в погребальные урны, туда же укладывали гребни и туалетные принадлежности, а также набор инструментов. [4] Например, большое кремационное кладбище в Санктоне, Восточный Йоркшир, содержит много украшенных погребальных урн, содержащих не только сожженные аксессуары одежды, но и несгоревшие туалетные принадлежности и расчески. В урнах с обгоревшими человеческими костями археологи находили артефакты — пинцеты, ножницы, броши из меди, расплавленные стекла, железные бритвы, булавки, деревянные расчески и гребни из оленьих рогов. [5] Во многих культурах существовала традиция, в соответствии с которой умерший «должен забрать свой гребень в могилу».

Относительно недавно волосы стали предметом серьезного изучения. В последнее время биоархеологи большое внимание обращают на сохранность волос в археологических раскопках. Волосы в значительной степени устойчивы к биоповреждению, при удачном стечении обстоятельств — отсутствии сырости, бактерий, грибков могут хорошо сохраняться в случаях естественной (или искусственной) мумификации тела. Волосы также находили в сочетании со скелетированными останками. [6] Анализ волос, найденных в археологических раскопках, может предоставить биоархеологам дополнительную информацию о том, чем питались древние люди, [7] какое у них было здоровье. Многие заболевания никак не проявляются в костях и не сохраняются в мягких тканях мумий; поэтому определить, каким недугам был подвержен человек и какова была частота заболеваний можно только по волосам. [8]

Волосы позволяют получить достоверное представление о физиологическом и метаболическом стрессе [9], пережитом их владельцем, а также предоставляют нам сведения о географии и миграции древних. [10] Но нас интересует больше всего ответ на вопрос: насколько головная вошь была проблемой для наших предков. В древних письменных свидетельствах, конечно, имеются такие сведения, но они все же не являются на 100 % убедительными. Например, шумерские источники называют головную вошь заразой, напастью на человека. [11] Папирус древнего Египта XVI века до н. э. подробно описывает, как бороться с эктопаразитами. В частности, как средство от вшей предлагается финиковая мука для обработки волос. У фараонов Египта были личные гребни, которые использовались, чтобы удалять головные вши. [12] Вши упоминаются в библейском «Исходе» (Исх.8: 16–18). Несколько ссылок на них было найдено в колониальных литературных источниках Нового Света. Например, в «Книге народа» — «Пополь Вух» — эпосе мезоамериканской культуры, памятнике древней индейской литературы. Хотя «Пополь-Вух» был создан до колумбовой конкисты и передавался из уст в уста, из поколения в поколение, но сохранившийся манускрипт был записан уже в колониальный период в середине XVI века неизвестным индейцем-киче на его родном языке с помощью латиницы. Записи позволяют нам сделать вывод о наличии вшей в очень ранние времена. [13] Головные вши упоминаются также у ацтеков Центральной Мексики, особенно в Флорентийском кодексе, фундаментальном произведении по истории ацтеков XVI века до н. э., написанном испанским монахом ордена францисканцев Бернардино де Саагун.

В его десятой книге есть список условий роста волос и причин, мешающих ему. Среди последних называются также афиний (вошь), ацилло и ачелло (яйца вшей в волосах). (Де Саагун кн. Х-ХI 2003). [14]

Археологические исследования также свидетельствуют, что вши были частыми паразитами в популяции людей с давних времен. Исследования показали, что у 50 % доколумбовых мумий на юго-западе США и Перу присутствовали головные вши. [15]

Образцы волос семи мумий из Чили (Camarones 15-D), датированные ок. 2000 лет до нашей эры, были исследованы на наличие головных вшей. В шести образцах были обнаружены гниды и взрослые головные вши (Anthropophthirus capitis). Сканирующая электронная микроскопия выявила в общей сложности 460 яиц вшей, из них 108 (30,7 %), были отложены непосредственно перед тем, как хозяин умер. [16] Семь головных вшей были извлечены из обломков, найденных среди тонких зубов деревянного гребня, раскопанного в Антиноэ, Египет, и датированного между пятым и шестым веками нашей эры. Головные вши были также обнаружены на двенадцати деревянных гребнях, раскопанных в израильских пустынях Иудеи и Негева и датируемых с первого века до н. э. по восьмой век н. э. [17]

Все эти данные убедительно свидетельствуют, что головные вши были большой общей неприятностью для человечества и что гребни служили прежде всего для того, чтобы вычесывать и удалять паразитов. Современные гребни очень мало отличаются по форме и размерам от своих древних собратьев, и они до сих пор считаются одними из самых эффективных и даже самых безопасных методов борьбы с головными вшами.

Сегодня мы знаем, что вши и блохи — разносчики заразы. А наши далекие предки просто по собственному опыту видели, что те, у кого насекомых больше, чаще заболевают и слабеют, и старались избавиться от непрошенных «гостей» во избежание болезней. Выше было сказано, что, возможно, первобытные люди делали гребни из рыбьих скелетов и костей, но такие гребни все же были далеки от идеального. Ведь у рыбьих скелетов зазор между зубьями был слишком большим, и хоть ими можно было расчесывать волосы, но основной цели — вычесывать паразитов — они не достигали. Нужно было изготовить гребни с очень маленьким зазором между зубьями, чтоб расчесывая волосы удалить из них вшей и гнид.

Правда, мелкозубые, впрочем, как и крупнозубые гребни вряд ли подходили для коротко стриженых волос. Но в этом случае гребни, скорее всего, выполняли функцию оберега, смысл которого оставался таким же — уберечься от болезней и эпидемий. И неудивительно. Если человек пользуется расческой и, вычесывая паразитов, при этом меньше болеет, то в гребне он начинает видеть чудодейственный предмет, и отношение к нему перерастет в культ.

В борьбе с паразитами существовал еще один метод — удаление волос. Самые ранние письменные упоминания об эпиляции относятся к древним цивилизациям Месопотамии (ныне Ирак), Египта и Греции. Ранние месопотамские писания рассказывают о царях, просивших, чтобы к ним привели девиц чистых и гладких, то есть безволосых. Однако практика удаления волос, возможно, восходит еще к пещерным людям. Археологи обнаружили свидетельства того, что люди брили свои головы еще 20 000 лет назад, используя заостренные камни и раковины, чтобы соскрести волосы.

Еще в 3000 г. до н. э. мужчины и женщины при дворе древнеегипетских фараонов брили головы и тела бритвами из меди и бронзы. [18]

Гребнями они, естественно, тоже пользовались — есть доказательства, что еще в 5500 году до нашей эры древние египтяне вырезали гребни из костей и дерева. Но бритье оказалось более действенным методом.

Пинцет, с помощью которого также удалялись волосы, был найден в гробнице, датируемой примерно 3500 годом до нашей эры. На протяжении веков волосы удалялись самыми разнообразными средствами, включая навоз (доисторическая версия «восковой депиляции»). Ранние кремы для депиляции делались из таких ингредиентов, как мышьяк, негашеная известь, смола, экстракты плюща, кровь летучей мыши, порошок из высушенной гадюки. Использовались также сахар или пчелиный воск. Имелись депиляционные пасты с использованием крахмала, мышьяка и негашеной извести. Примитивным методом удаления волос у древних египтян было натирание кожи абразивными рукавицами или дисками для удаления волос. Собственно, этот метод просуществовал, практически, до наших дней. Большой интерес египтян к эпиляции был, вероятно, обусловлен гигиеной, поскольку климат способствовал распространению микробов, а с ними и болезней, и удаление волос становилось своего рода профилактической мерой против инфекции. Даже Клеопатра удаляла волосы. Греки, которые отождествляли гладкое с цивилизованным, также практиковали эпиляцию. Римляне брили лица, а Юлий Цезарь, говорят, выщипывал себе волосы на лице. Римские дамы выщипывали себе пинцетом даже брови.

Может показаться странным, но египтяне, сбривавшие свои волосы, в то же время использовали накладные. Впрочем, это вполне объяснимо. Бритый человек, особенно женщина, выглядит неэстетично. А в париках привлекала внимание. Длинные волосы, очевидно, ценились. Мы можем судить об этом по такому факту: использовались не только парики, но и приплетные волосы. Дело в том, что парики были трудоемкими в изготовлении и стоили дорого. Те, кому они были не по карману, использовали наращивание волос. Самый ранний известный пример наращенных волос датируется примерно 3400 годом до н. э. Он был обнаружен в разграбленном женском захоронении в Иераконполисе (Нехен, Египет). [19] Дорогостоящие парики носила преимущественно элита. Парики стали также способом поддержания ритуальной чистоты в храмовой среде, в которой «египетские жрецы бреют свои тела через день, чтобы уберечься от присутствия вшей или чего-либо еще столь же неприятного, в то время как они выполняют свои религиозные обязанности» (Геродот II.36). [20]

Большинство древних париков в настоящее время находится в египетском музее, в Каире. [21] Но один из старинных париков, обнаруженный в 1835 году на Западном берегу Фив, хранится в Британском музее. Видимо, он принадлежал мужчине-чиновнику в 14 веке до нашей эры. Он полностью изготовлен из человеческих волос. [22] Как дорогой товар в египетской бартерной экономике волосы, наряду с золотом и ладаном, входили в списки древних счетов [23] и, несомненно, были получены от тех, кто хотел обменять свои волосы в рамках торговой сделки.

Уже в средневековье и новое время парики стали популярны вновь по четырем причинам. Первая — это религиозная традиция. Например, в иудействе волосы замужней женщины традиционно считаются эротическими. В результате замужние ортодоксальные еврейки, как правило, должны покрывать свои волосы, за исключением тех случаев, когда они находятся в присутствии своих мужей, а иногда и в компании других женщин. Правда, в данной ситуации использовались искусственные парики, сделанные из чего-либо, имитирующего человеческие волосы. Вторая — социальное давление, желание соответствовать моде, стилю и условностям. Третья — использование париков в театре, когда требуется создать определенный образ. И самый последняя причина — болезнь: те, кто потерял волосы по каким-то причинам и, возможно, как раз после того, как заразились вшами, были вынуждены бриться и носить парики. Цель в данном случае заключалась в том, чтобы создать иллюзию здоровья, скрыть проблему. Видимо, эта причина ношения парика является самый старой, ведь после удаления волос требовалось чем-то прикрыть голову. К стати, парики носили не только в Древнем Египте, но и в Древней Греции, в Древнем Риме. Их изготавливали не только из человеческих волос, но и из волокон листьев финиковых пальм. [24]

Изобретение и ношение парика у людей (homo sapiens) вступает в разногласие с животным миром. Если у царских птиц оперение и хвост являются честным сигналом, демонстрирующим, что у них сильные гены, и показывающим, что обладатели их способны побороть любых паразитов, то у человечества таким сигналом стало культурное изобретение — парик. Правда, в отличие от мира животных он выдавал обманную информацию о здоровье волос и их носителя. Так что парик, скорее, можно назвать ложным сигналом чистоты генов.

8. Охра

Большое значение в жизни древних народов играла охра. Это природный минеральный пигмент, содержащий оксиды и гидроксиды железа (Fe_2O_3), краситель, получаемый путем дробления, измельчения и растирания гематита. Гематит является довольно чистым оксидом железа и встречается широко, хотя и спорадически, по всему миру, часто вдоль слоев и стыков пористых осадочных пород. Гематит очень темного цвета, металлически-черный, и даже начинающему геологу кажется волшебным, что из этого минерала тем не менее получается красный порошок. Гематит труден в обработке. Придать ему желаемую форму, сделать из него орудие или оружие практически невозможно. Также трудно его расплавить, чтобы потом залить в форму и превратить в желаемый предмет. Но его можно разбить на куски, а затем растереть в порошок каменными орудиями, чтобы получить красный пигмент, известный нам как охра.

Охра встречается на многих стоянках каменного века в Южной Африке, и следы ее использования уходят в глубину веков. По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что еще 100 000 лет назад люди уже пользовались ею [1].

Существует множество гипотез, для чего люди добывали охру. Но почти все авторы их убеждены, что охра могла выполнять только утилитарные функции. Например, являлась украшением при нанесении ее на тело, использовалась при дублении шкур, [2], служила для изготовления тонко отточенных мелков или карандашей [3]. В утилитарных целях охра, конечно, использовалась, но они не были основными. Что же касается мелков и карандашей, то возраст наскальных рисунков и пещерного искусства не превышает 40 тыс. лет, а охра в людском обиходе появилась значительно раньше [4].

Что же, давайте не спеша разберемся, как и для чего в жизни человека появилась охра.

История и археология

Человек использовал охру на протяжении почти всей своей истории — в среднем и позднем палеолите, неолите, бронзовом и железном веке.

Этнографические отчеты иллюстрируют использование красной охры охотниками-собирателями пустыни Калахари, Ботсваны, Намибии, юго-западной Анголы, племенами бушменов, химба, народностями сан, тсвана, коса, скотоводами кой (койсановские языки), а также племенем хамар в Южной Эфиопии [5].

Наиболее убедительным примером раннего использования охры могут служить раскопки в Терра Амате, недалеко от Ниццы, на юге Франции, где были обнаружены десятки фрагментов гематита, связанных с Homo heidelbergensis. Им, вероятно, около 300 000 лет. В Бецове, ныне Словакия, найден странный узор из порошка охры, возраст которого составляет около 250 000 лет. Он также оставлен Homo heidelbergensis.

Уже начиная со среднего палеолита и вплоть до самого конца верхнего палеолита (и даже позже в неолите) охра использовалась в захоронениях, составляя компонент погребального ритуала. Красная охра, которую использовали примерно 100 000–90 000 лет до н. э. была найдена также в пещерах Израиля. В одной из них куски охры были найдены в том же слое, что и погребения, там же находились и окрашенные охрой каменные орудия; в другой пещере была найдена человеческая кость, окрашенная в красный цвет [6]. Многие неандертальские стоянки в Европе и на Ближнем Востоке (старше 40 000 лет) часто ассоциируются с охрой. В Ла-Шапель-о-Сен и в Ле-Мустье в погребениях находят следы охры. У неандертальцев были найдены остатки охры на раковинах моллюсков, из которых они изготовляли бусы. Вполне возможно, что и для нанесения на кожу они также использовали охру [7]. Хотя скорее всего остатки охры на бусах появились именно от ношения и соприкосновения с телом, на котором была охра.

Но неандертальцы использовали в качестве красящих веществ не только охру. Благодаря недавним раскопкам в Нидерландах (Маастрихт-Бельведер) выяснилось, что еще около 250–200 тыc. лет назад они выискивали кусочки породы, содержащие оксид железа (Fe_2O_3), хотя для этого требовалось пройти десятки километров. Интересно, что в среднем палеолите первые пресапиенсы Южной Африки также отправлялись в достаточно длительные походы за охрой. Европейские гоминиды помимо охры и оксида железа собирали также минералы с окислами марганца. Последние использовались для выделки черного пигмента и разных оттенков коричневого [8].

Так, на стоянке Пеш-дель-Азе во Франции было обнаружено более 500 небольших фрагментов диоксида марганца общим весом около 750 г. На половине из них видны следы практического использования. Сохранилось также каменное орудие, которым скребли эти минералы [9].

Обитателям пещеры Куэва де лос Авионес (Испания) повезло: раздобыть охру они могли всего лишь в 3–5 км от жилья. Впрочем, и минерал натроярозит, содержавший желтый пигмент, они добывали всего в 7 км от жилья. Не сравнить с 30 км африканцев! Но особенно обильно первобытная косметика оказалась представлена в убежище Грот-дю-Ренн (Франция). Археологи собрали в ней 18 кг различных материалов для изготовления краски.

Как уже говорилось, охра шла на окрашивание бус из раковин молюсков, подтверждением чему служат неандертальские стоянки Южной Европы (Испания, Франция и Италия). Но и макияжем здесь не пренебрегали. Так же поступали обитатели пещер Схул и Кавзех (территория современного Израиля). Раковинам моллюсков со следами охры из пещеры Кавзех 92 тыс. лет! Палеонтологический возраст живших в этих пещерах составляет 130–90 тыс. лет.

Измельчение или соскабливание охры для получения порошка в качестве пигмента было общепринятой практикой в Африке и на Ближнем Востоке уже 100 000 лет назад

Пещера Бломбос в Южной Африке расположена на побережье Кейпа, в 300 км к востоку от Кейптауна. Здесь в ходе раскопок в 2008 году была обнаружена древнейшая мастерская, где 100 000 лет назад перерабатывали гепатит и производили краски, видимо для нанесения на тело. Охра, кость, древесный уголь, точильные и молотковые камни были составной частью этого производственного цеха. Найдены два набора каменных и костяных инструментов для изготовления красок, а также две раковины Haliotis midae (морское ушко), в которых хранился готовый продукт — смесь, богатая охрой.

Раковины эти интересны тем, что представляют собой своего рода резервуары диаметром около 15 см. Именно как подручную посуду использовали их древние. Анализ содержимого раковин показал, что кроме охры там присутствовал также измельченный древесный уголь и, возможно, животный жир.

На внутренней кромке одной из раковин был обнаружен небольшой кусочек красной охры. Также был найден обломок кварцита и кварцевые чешуйки с охристым порошком. Грубая поверхность кварцита содержит микроскопические следы порошка охры, что позволяет предположить, что он использовался в качестве измельчителя. Ученные предполагают, что производство шло следующим образом: куски охры натирали на кварцитовых плитах, чтобы получить мелкий красный порошок. Охристая крошка, полученная в результате, измельчалась с помощью кварцевых и кварцитовых молотковых камней.

Кроме инструментов в пещере были найдены раздробленные кости млекопитающих. Красновато-коричневый цвет и потрескавшаяся, шелушащаяся текстура некоторых губчатых костей указывают на то, что они были нагреты перед дроблением. Вероятно, это делалось для лучшей экстракции жира. Толченые губчатые кости млекопитающих должны были содержать много костного мозга и жира, поэтому их, возможно, добавляли в краску для придания ей вязкости.

Древесный уголь редко встречается в культурном слое, что позволяет предположить, что его также добавляли в смесь.

Итак, порошок гематита, древесный уголь, измельченная губчатая кость, каменная крошка, кварцевые зерна и жидкость (вода) — этой смесью заполняли раковину Haliotis midae и осторожно перемешивали костяными палочками.

Некоторые инструменты были использованы повторно, то есть производство не было единовременным событием [10]. Поскольку горная порода вокруг пещеры не содержит охры, ученые полагают, что пресапиенсы, видимо, преодолевали расстояние до 30 с лишним километров специально для того, чтобы потом на основе принесенного порошка охры приготовить мазь. Да и кварцит, используемый для размельчения охросодержащей породы, тоже доставляли издалека. Правда, раковины были под рукой — достаточно спуститься к морю. Но все равно, не вызывает сомнений, что для такого «крема» древние не жалели времени и сил. Когда с помощью нескольких наиболее современных методов ученые установили археологический возраст находки, выяснилось, что этому «крему» почти 100 тыс. лет (точная датировка — 101±4 тыс. лет).

Многочисленные фрагменты красной и желтой охры были обнаружены в пещере Сибуду (Южная Африка) вместе со следами очагов, датировкой 58 000 лет. Обжиг желтой охры до красной — одно из наиболее ранних свидетельств использования древними людьми химической технологии. После термической обработки и измельчения полученный порошок смешивали с водой и животными жирами и получали простую, но стойкую краску. В более поздних слоях Сибуду (возрастом 49 тысяч лет) были найдены и более сложные комбинации: пигмент смешивали не с водой, а с молоком копытных.

Красящие материалы обнаружены в ряде памятников среднего палеолита (задолго до возникновения хомо сапиенса) [11], которые нередко доставлялись издалека (как и в случае с пещерой Бломбос).

Для чего охра? Гипотезы

Поскольку прямых доказательств точных мотивов использования красной охры во время среднего и позднего палеолита нет, ученые строят свои предположения на аналогии с современными обществами охотников-собирателей. Мы многое знаем о роли охры в их жизни из собранных более чем за столетие этнологических исследований племен австралийских аборигенов. Охра была и остается фундаментальным компонентом в их жизни. В Тасмании вожди некоторых племен покрывали свои волосы и бороды смесью охры и жира, что создавало впечатление красного головного убора.

Однако сам по себе факт использования красящих свойств охры еще не означает, что он непременно связан со знаковым поведением [12]. И как мы сказали выше, предки наши не могли использовать краску для рисования на предметах или стенах пещер — наскальные рисунки появляются только в верхнем палеолите и связаны с хомо сапиенсами. Возможно, охрой окрашивали некоторые из орудий символически, скажем, для того, чтобы обозначить кровь добычи? Но цвет не считался важным для успеха оружия. Давайте рассмотрим несколько гипотез, для чего могли использовать охру.

1. Одна из гипотез говорит об использовании охры в качестве элемента в затвердительной смеси и мастике, [13], в клейком составе со смолой акации кару (Acacia karroo) или волокнами растительного происхождения для крепления каменного наконечника к рукоятке копья [14]. В ходе исследования средней палеолитической стоянки Стил Бэй (Ква-Зулу-Натал, Южная Африка), были обнаружены охристые отложения на осколках, и на самих каменных артефактах.

Обнаруженные многочисленные остатки охры и смолы позволяют предположить, что эти два ингредиента (а иногда и жир добавляли и смешивали со смолой и охрой), служили для получения стойкого клея. [15]. Видимо, клей был предназначен для нанесения на органическую заготовку — деревянную рукоятку, и склеивания ее с каменным наконечником.

На первый взгляд гипотеза выглядит убедительной, поскольку известны близкие примеры. Клеящие свойства охры используют аборигены Австралии и Новой Гвинеи, соединяя ее с другими ингредиентами при изготовлении масок и головных украшений [16]. В Австралии, кроме того, охру используют еще и в смеси для крепления перьев к тыльным концам стрел. Но в пещере Бломос не было обнаружено никаких смол или воска, которые могли бы указывать на то, что древние «химики» получали клей!

2. Возможно, минеральные пигменты охры служили в качестве ингредиента для дубления шкур животных? [17]

Дубильные растворы наносили в виде пасты или водянистого раствора на внутреннюю поверхность шкуры. Необработанные шкуры быстро гниют и высыхают, что делает их непригодными для одежды или какого-либо другого применения. А в ходе дубления гнилостное биологическое вещество в шкуре превращается в стабильный материал, устойчивый к микробной атаке и обладающий повышенной устойчивостью к влажности и высыханию [18].

Серьезные структурные и эстетические повреждения кожи могут быть вызваны грибковыми поражениями [19]. По меньшей мере 23 различных гена грибов идентифицированы как вредные для хромированной кожи [20]. Немалую опасность для необработанных шкур представляют многие виды мух, являющихся переносчиками опасных заболеваний, включая кишечные, а также глистов. Питаясь разлагающимися органическими остатками шкуры, они могут оставлять в ней свои личинки [21]. В ходе эксперимента, проведенного Рианом Рифкином (Университет Претории), было доказано, что охра обладает антисептическими и противогрибковыми свойствами, подавляет бактериальную активность при обработке шкур. Но конечно же, одна только чистая красная охра не может обеспечить дубления, желаемый результат достигается лишь в сочетании ее с другими ингредиентами. Но если железная руда, из которой получали охру, содержала также значительное количество хлоридов, сульфатов и нитратов (солевая красная охра), то эффективность обработки шкур значительно увеличивается [22].

3. Наиболее распространенная гипотеза использования красной охры рассматривает ее в качестве украшения тела. На многих стоянках археологи находили бусы со следами охры, которые, скорее всего, могли остаться от прямого контакта с красными пигментами, нанесенными на человеческие тела, так как нанизанные бусины обычно носили на шее и запястьях.

Ученые предположили, что этот «охряный крем» древние использовали в целях макияжа, поскольку никаких намеренно окрашенных предметов обнаружено не было. Использование охры в качестве косметического средства для тела подтверждают и остатки красной охры, прилипшие к бусинкам из морских раковин, найденных на африканских и ближневосточных стоянках среднего палеолита (датированы от 92 000 л. н. до 60 000 л.н.).

Охрой для раскраски тела пользовались еще неандертальцы. В пещере Чоарей на юго-западе Румынии в среднепалеолитических слоях, возраст одного из которых был определен радиоуглеродным методом и составил от 47 до 55 тыс. лет, вместе с каменными орудиями и 55 кусочками красной и желто-красной охры было найдено 8 «контейнеров». Они вырезаны из обломков сталагмитов, имеют овальную форму диаметром от 4 до 8 см и глубину около 1 см. В центре углублений видны следы скобления и полировки, а также охры. Вероятно, именно для хранения и обработки (растирания, смешивания) охры они и предназначались. На некоторых находках охра покрывает всю поверхность вогнутости а также края контейнера [23]. Хоть сталагмитовые «плошки» из Чоарей — первое и пока единственное доказательство существования посуды в среднем палеолите, но видно по содержащимся в них остатках охры, что в первую очередь эта «посуда» использовалась для косметических, а не пищевых целей.

Предположение достаточно правдоподобное, если вспомнить, что обычай раскрашивать себя охрой широко распространен во многих, если не во всех традиционных обществах. Есть также мнение, что охра использовалась и для боевой раскраски, в целях устрашения врага.

Женщины кочевого племени химба (Намибия), славятся тем, что покрывают свое тело, волосы и личную одежду веществом на основе красной охры. Изготавливают косметическое вещество из тыквы-горлянки и топленого масла, смешанных с красным порошком охры. Смесь кипятят в кастрюле на открытом огне. Полученное косметическое вещество наносят на тело в церемониях посвящения. Этот своеобразный крем используют и мужчины — перед свадьбой или длительными путешествиями. Он применяется и в погребальных церемониях.

6. Существует также теория, в соответствии с которой охру использовали не только как косметическое, но и как лечебное средство, предохраняющее от солнечных ожогов. Этнографические исследования, проведенные недавно в племени химба, о котором мы уже говорили, подтвердили, что охряной крем служит и солнцезащитным кремом.

Способность охры подавлять восприимчивость человека к пагубному воздействию ультрафиолетового излучения подтверждена множеством экспериментов. Длинноволновое ультрафиолетовое излучение а (UVA) (400–315 Нм) и средневолновое ультрафиолетовое излучение в (UVB) (315–280 Нм) очень опасны для человека. Чрезмерное воздействие UVA приводит к повреждению ДНК, старению кожи, в то время как UVB ответственен за солнечный ожог с последующим повреждением ДНК и раком кожи [24]. Так что теория кажется убедительной. Но остаются сомнения. Именно в средствах защиты от УФ-облучения африканцы приобрели черную кожу. К тому же охрой пользовались и люди северных широт! Археологи находят охру по всей Европе, где присутствовал холодный климат в Ледниковый период! И если допустить, что в жарком климате, обмазывая охрой тело, люди защищали себя от попадания прямых лучей солнца, то зачем то же самое делали те, кто жил в холодных северных широтах? Какая важная причина вызвала к жизни это культурное изобретение?

И тут возникает еще одна гипотеза.

В многочисленных погребениях того периода археологи обнаруживали такую картину: тела захороненных были целиком покрыты красной охрой, а нередко даже засыпаны ею. В захоронениях также имелись предметы, окрашенные охрой. По-видимому, охру использовали для примитивных, но уже религиозных обрядов. Некоторые ученые считают, что красная охра — «символизирует жизнь и смерть, кровь и огонь» и именно поэтому использовалась в ритуальных целях. Надежда возродиться после смерти в новом качестве формировала определенную обрядность. Если охра во многом помогала человеку в этом мире, значит, пригодится и в том неведомом, куда он направляется после смерти — так рассуждали древние. И охру засыпали в захоронения, и делалось это не только в Африке. Европейские хомо сапиенсы также посыпали тела умерших охрой и только после этого предавали земле [25].

И все же перечисленные цели, в которых использовалась охра, вторичны, и не были главными. Вполне возможно, они появились потом, но самое первое использование ее было крайне необходимым и важным настолько, что скорее всего от охры зависело выживание племени.

Давайте рассмотрим, еще одну гипотезу, для чего нужна была охра.

А может, патогены?

Болезни, передаваемые паразитами, являлись и по-прежнему являются основной причиной смертности среди диких шимпанзе [26] и современных охотников-собирателей [27]. Представители семейства комаров Culicidae являются известными переносчиками многочисленных видов флавивирусов, зоонозных инфекций и простейших [28]. Болезни, передаваемые комарами Aedes и Anopheles, включают вирус Западного Нила [29], энцефалит [30], лихорадку рифтовой долины [31], лихорадку Денге [32], вирус желтой лихорадки [33], филяриоз [34] и малярию [35].

Хотя приматы не выработали радикальных защитных средств от комаров, какие существуют у ряда видов лягушек и птиц, [36], отдельные человеческие особи менее восприимчивы к укусам этих насекомых [37]. Некоторые из первых примеров естественного отбора, действующего на геном человека, включают генетические мутации (гена HBB), которые придают устойчивость к заражению различными штаммами малярийного плазмодия [38].

В наши дни химические репелленты действуют, маскируя человеческий запах, а механические репелленты (москитные сетки) представляют собой физический барьер для укусов комаров.

Для того, чтобы выжить, человек многому учился у окружающих его животных. Как мы знаем, гиппопотамы по преимуществу водные животные, но они особым образом адаптированы к тому, чтобы выходить на сушу и пастись там. Происходит это в основном в ночное время, когда уже прохладно. Но днем они то погружаются в воду, то показываются из нее и, поскольку они уязвимы для солнечных ожогов, их кожа выделяет особый секрет, маслянистую красную жидкость — гиппосудоровую кислоту. Она работает солнцезащитным кремом и, возможно, служит антибиотиком [39].

Не исключено, что увидев, как выходят из такой ситуации гиппопотамы, человек стал искать в природе такое средство, которое могло бы послужить своеобразным «антибиотиком» и защитить от солнечных ожогов, и от укусов насекомых. Возможно, таким универсальным средством стала охра.

Поскольку диатомит и каолиновая глина, как было показано, обладают свойством отпугивания насекомых, предполагается, что порошок охры также может обеспечить аналогичную степень защиты от комаров. [40] Существует старинная книга о практическом применении диатомита, ей около 4000 лет. В ней говорится об использовании диатомита в китайской провинции Цзилинь в зернохранилищах c целью защиты от насекомых.

Местное применение репеллентов растительного или глинистого происхождения также может снизить риск укусов и, возможно, заражения инфекциями, переносимыми членистоногими. Репелленты определяются как субстанции, которые действуют локально или на расстоянии, чтобы удержать членистоногих от обнаружения, посадки или прокалывания человеческой кожи. [41]

Этнографические опросы, недавно проведенные среди племен химба в районе Кунене, Намибия, показывают, что, помимо символического значения красной охры у нее имеются еще несколько функциональных ролей, в том числе роль репеллента от насекомых.

Чтобы оценить эффективность охры в качестве репеллента от комаров, все тот же Риан Рифкин [42] провел экспериментальные наблюдения, основанные на процедурах тестирования эффективности репеллентов на живых организмах (in vivo), предписанных Всемирной Организацией Здравоохранения (2009). Эксперименты включали документирование реакции 400 самок комаров африканской желтой лихорадки (Aedes aegypti). Источником пищи был рука испытуемого человека, покрытая шестью различными типами охры. Эксперименты проводились в контролируемых лабораторных условиях и под наблюдением опытных сотрудников испытательного центра агрохимикатов южноафриканского бюро стандартов (SABS) Претория, Южная Африка. Использовались беспатогенные комары A. aegypti. Комаров перемещали в испытательные клетки за 24 часа до эксперимента и кормили раствором сахарозы. Жёлтолихорадочные комары A. aegypti были выбраны в качестве подопытного вида, потому что они легко культивируются в лабораторных условиях, активны в течение всего рабочего дня и очень агрессивны в отношении укусов. Руки испытуемой были подготовлены мытьем с нейтральным мылом без запаха и сушкой бумажными полотенцами. За две минуты до начала исследовательского эксперимента область между локтем и запястьем была покрыта репеллентом.

Для экспериментов выбрали несколько типов репеллентов. В первую группу испытуемых препаратов входили обычной порошок охры, без добавок и связующего материала, таких как жиры и масла. Вторая группа препаратов представляла порошок охры, смешанный с животным жиром (подкожный жир антилопы куду). Третьим образцом была охра с добавкой топленого масла. Причем образцы красной охры с добавлением в него растительного топленного масла делались по технологии двух разных племен — Химбы и Боккевельда. В другую контрольную группу входили четыре современных коммерческих антимоскитных препарата — «Bugg Off», «Repello», «Tabard», «Peaceful Sleep». Красная охра добывалась в местных рудниках северной Намибии.

Эффективность экспериментальных репеллентов оценивалась с точки зрения частоты посещения комаров (посадок на экспериментальные поверхности) и количества полученных укусов. [43].

Что касается укусов комаров, то необработанные контрольные поверхности кожи получили 42,89 %, а экспериментально обработанные поверхности-57,09 % всех укусов. Поверхности кожи, обработанные сухим порошком охры, получили 29,81 %, а обработанные порошком охры и животным жиром-48,81 % всех зафиксированных укусов. Поверхности, обработанные охрой и топленным маслом получили 24,36 % всех укусов.

Комбинация охры, смешанной с животным жиром, привлекла комаров даже больше, чем необработанные поверхности чистой сухой кожи, и получила больше укусов, чем все остальные пробные комбинации. Вероятно, это происходит потому, что жир разлагается на различные карбоновые кислоты, триацилгли — церолы и CO2. Эти химические вещества имитируют обонятельные сигнатуры человеческого дыхания и пота, которые ответственны за привлечение комаров. [44].

Смесь красной охры и топленого масла Боккевельда не дала никаких укусов в течение девятиминутного периода, также во время второго теста показала себе как эффективное средство защиты от комаров. Но потерпела неудачу во время третьего и последнего четвертого теста, час спустя, когда было сделано шесть укусов за 5:38 минут. Однако эта комбинация считается пригодной для полевых испытаний, поскольку она обеспечивает адекватную защиту в течение более чем двух часов [45].

Наиболее эффективными реагентами являются образцы красной охры племен Химбы и Боккевельда, смешанные с топленым маслом. Они показывают привлекаемость для комаров с коэффициентом в единицу времени Vi 5.00 и коэффициент кусания Ri 5.00. В то время как современные коммерческие препараты имеют коэффициенты привлекаемости и кусания 7.52 и 9.21 соответственно. А вот у смеси охры и животного жира оказался самый низкий коэффициент — 0.68 и 1.01.

Общее время защиты, то есть время, через которое комары начинали кусать испытуемого, составило:

— у охры, смешанной с животным жиром — полторы минуты,

— у красной охры с природным топленым маслом — от 30 до 58 минут (разные показатели у различных племенных групп),

— у современных коммерческих репелентов — 72 минуты.

Современные репелленты хорошо зарекомендовали себя на ранних стадиях экспериментов, последующие испытания выявили слабые места двух из них. Багг офф получил два укуса во время второго теста и четыре во время третьего теста. Репелло получил один укус комара во время последнего теста времени, и лишь у «Peaceful Sleep» не было зарегистрировано никаких посещений или укусов на всех этапах тестирования.

Как видим, охра, смешанная с животным жиром, обеспечивают незначительную степень защиты от комаров. Использование животного жира в качестве связующего вещества, по-видимому, повышает способность комаров обнаруживать и, следовательно, кусать людей. Но желтая, серая, оранжевая и белая охра даже при смешивании с топленым маслом не обладают удовлетворительными свойствами отталкивания. Наиболее эффективной оказалось красная охра. Хотя показатели защиты от комаров с помощью красной охры (в смеси с топленым маслом) не были идеальными, но все же они обеспечивали ощутимую степень защиты от комаров в первые 50–120 минут, и вполне возможно, служили для зашиты от комаров в среднем и верхнем палеолите. Вполне вероятно, что охряной крем может также снизить уровень укусов (а значит, и заражения) гематофагов, таких как клещи [46], блохи [47] и вши [48]. Но необходимы дальнейшие экспериментальные исследования, чтобы установить эффективность охры (otjise) в качестве репеллента от клещей, блох и вшей.

Охра и ароматические вещества растительного происхождения широко использовались для отпугивания насекомых во времена среднего и верхнего палеолита. Пряно-ароматические растения широко используются в качестве репеллентов птицами [49], парнокопытными, (свиньи, полорогие) [50] и приматами [51], включая людей [52]. В Южной Капской провинции листья и цветы бессмертника черешчатого, также известного как лакричник или койгоед, широко используются в качестве лекарственного и инсектицидного растения. Скотоводы кхое и охотники-собиратели Сан использовали его листья и цветы в качестве подстилки, отсюда и название kooigoed, или «подстилка». Несколько других ароматических видов, совместно называемых «бучу», обладают сходными инсектицидными свойствами [53]. Учитывая, что эффективность репеллентности этих видов была продемонстрирована [54], можно предположить, что смеси, содержащие масла, полученные из ароматических растений, и порошкообразную красную охру, возможно, были высокоэффективными репеллентами от комаров.

Многие африканские племена используют в косметических целях масло пальмы рафиа, которое также способно защитить от насекомых. Но чаще всего используются мази довольно сложного состава. В них входит пальмовое масло, касторовое масло, животный жир и даже коровье масло с добавкой красного дерева, имбирного корня, трав или металлической пыли. Такие косметические средства хорошо предохраняют не только от воздействия солнечных лучей, но и укусов насекомых. Обычай смешивать растительные масла с красной охрой широко распространен и среди австралийских племен. [55]

Когда хомо сапинес покорил все континенты, использование охры осталось в памяти многих поколений (и, возможно, на генетическом уровне), ведь как культурное приобретение она могла быть унаследована от наших далеких предков (задолго до хомо сапиенса, во времена Homo heidelbergensis). И глубоко запечатленная в памяти, она играла свою роль в любых архаичных обществах, что сохранилось до наших времен. По мере развития общества значение и смысл охры усложнялись, а ее роль расширялась. Охру использовали для самых различных целей — ритуальных, эстетических, для замечательных наскальных рисунков. Но вероятно, что изначальные и истинные цели использования охры были совершено другими.

Вполне возможно, что главным предназначением охры была защита от укусов насекомых. Ведь не просто для удовольствия животные в грязи и глине валяются! Таким же образом защищал себя от паразитов и человек. Хоть охру использовали во многих местах, но наиболее широкое распространение она получила в Африке.

Конечно, избавление от волосяного покрова было весьма эффективным средством, не позволяющим эктопаразитам размножаться и жить в непосредственной близости от тела. Но от укусов это не спасало, и приходилось искать другие средства защиты. Ведь многие африканские племена до сих пор обходятся без одежды, но чтобы защитить свое тело от укусов насекомых, несущих инфекцию, обмазываются красной охрой, как это делали и древние люди еще во времена палеолита. Впоследствии для защиты от насекомых было изобретено множество простейших москитных сеток, но это было потом, когда охра уже не помогала, а толчок прогрессивного развития усилил тягу предков к изобретениям.

Красота — результат социальной необходимости или защита от паразитов?

Принято считать, что многие изобретения были сделаны в ходе исторического процесса из простого человеческого любопытства, или же методом проб и ошибок, а то и вообще случайно. Появился новый предмет в быту — историки пишут, что помог случай. Частично они, возможно, правы. Можно предположить, что мыло было изобретено случайно, когда на жирные волосы попал пепел. Желая смыть его, голову намочили — и вдруг обнаружили, что на ней образовалась густая моющая пена. Ополоснув и высушив волосы, убедились, что они стали как никогда чистыми. Такое возможно. Но даже в таких случаях новые изобретения далеко не всегда становились популярными, а не получив повсеместного распространения, быстро приходили в забвение.

Чтобы новинка прижилась и стала необходимой в быту, требовались определенные обстоятельства. Как правило, это происходило только после какого-то экстраординарного происшествия, когда новшество становилось не просто удобным, но и крайне необходимым. То есть обстоятельства оказывали на популяцию определенное давление, вынуждая ее принять изобретение как выход из положения. В случае с мылом это могла быть эпидемия, поскольку гигиена, безусловно, способствовала борьбе с болезнью.

В античности многие народы пользовались разными способами для очищения тела. Некоторые смазывали волосы маслом, смешанным с охрой. После соприкосновения с водой волосы становились чистыми. Или же некоторые народы использовали средства растительного происхождения — измельченные в порошок ячмень, бобы, порошок кипариса, кедра, ладана, масло оливок и кокоса. Другие же народы пользовались средствами животного происхождения — яичным желтком (кстати, такое средство используется для укрепления волос при их мытье и в наши дни), жиром различных животных — баранов, коз, коров и др. То есть чистота волос и гигиена тела была необходимым условием жизни людей в ходе всей истории человечества. Но пришли к этому люди, только почувствовав в гигиене помощника в борьбе за сохранение здоровья.

Многие ученые считают, что гребни и зеркала свидетельствуют о появлении у человека представления о красоте и культуре. И то, что далекие предки наши разукрашивали себя охрой — красной глиной, многими рассматривается как проявление интереса к эстетике и стремление привлечь к себе внимание и интерес половых партнерш. Но если согласиться с мнением, что охрой пользовались прежде всего от москитов и других болезнетворных насекомых, то станет ясно, что в вопросе сексуальной привлекательности охра вызывала бы обратный эффект. То есть у женщин больший интерес вызывали бы те воины, которые не мажут свое тело охрой, показывая тем самым, что организм их и без искусственных защитных свойств устойчив к укусам насекомых. Тем не менее, как уже говорилось, ученые считают, что это проявление первых представлений людей о красоте и стремление привлечь внимание противоположного пола.

Понятие красоты действительно формировалось по мере развития человечества, вылившись в конце концов в чувство прекрасного — способность к переживанию и состояние переживания, удовольствия, восхищения от красоты и гармонии мира.

Что касается красоты человеческого тела, то представление о нем тоже менялось со временем. Хотя гармоничные тела античности и сегодня вызывают наше восхищение, принято считать, что красивыми считались те из наших предков, чей вид свидетельствовал о качестве генов.

Я предполагаю, что у некоторых народностей, не сталкивавшихся с проблемой частых и крайне опасных болезней, которые могли привести к гибели части, а то и всей популяции, гигиена и забота о чистоте быта и тела не могла прогрессировать. А там, где случались массовые болезни и наблюдалась катастрофически высокая смертность, страх людей перед эпидемиями подталкивал их принимать меры и заниматься личной гигиеной, с опаской относиться к грязи. Там общество прогрессировало. Строились масштабные инженерные сооружения — акведуки, чтобы доставлять воду в города из чистых и отдаленных источников, велись изыскательские работы, направленные на определение водных источников, трассировку водоводов, проектирование очистных сооружений. Совершенствовалась гидротехника и развивалась технология производства воды. Осуществлялось строительство водопроводов, водоочистных и распределительных сооружений для снабжения общественных фонтанов, бань, терм и купален. Ведь вода является идеальной средой для развития многочисленных форм бактерий, простейших и высших организмов. Некоторые из развивающихся в воде микробов являются распространителями «водных инфекций», к числу которых относят возбудителей брюшного тифа, паратифов, холеры, дизентерии и т. д. Вода может быть переносчиком различного рода зародышей глистов (аскарид, карликового цепня и др.) и простейших (амеб, лямблий и др.). Значительная часть патогенных микроорганизмов попадает в водные объекты с фекалиями человека и животных. И там, где возникли первые древнейшие цивилизации, там же возникли и первые водопроводные сооружения — колодцы и оросительные каналы. Они появились в период расцвета и явились условием этого расцвета.

9. Татуировки

Практика нанесения на кожу постоянных рисунков и узоров, получившая в наши дни название татуировки, уходит корнями в глубокую древность. Причем она использовалась во всех местных культурах на всех континентах. Письменные свидетельства о ней появились еще в 5 веке до нашей эры в Греции [1] и несколькими столетиями ранее — в Китае [2]. Но точная датировка ее происхождения как на региональной основе, так и в мире в целом пока остается загадкой для ученых, поскольку татуировка явно возникла раньше, чем люди изобрели письменность. И решить эту загадку могут только археологические свидетельства. Существует три основных направления, позволяющие судить о том, существовала уже татуировка в рассматриваемое время или еще нет. Это

— антропоморфное искусство,

— предметы и инструменты татуировки, в первую очередь такие, как иглы,

— и сохранившаяся человеческая кожа с нанесенным рисунком. [3].

Статуэтки (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д. Энеолит и бронзовый век. Москва, 2002.. стр 58)

Рассмотрим каждое из них.

В антропоморфных изображениях каменного века встречаются узоры, напоминающие татуировки или их следы. Это касается как наскальной живописи, так и рисунков, выполненных на различных предметах, например, на костях животных или керамических изделиях, в частности, статуэтках. Однако делать из этого факта вывод, что такие же узоры наносились на кожу современников пещерных рисунков можно только предположительно. Стопроцентных доказательств этому факту нет.

Казалось бы, найденные археологами на стоянках и в пещерах на юге Франции такие инструменты, как костные иглы вместе с охристыми пигментами, позволяют сделать заключение в пользу татуировки. И это предположение долго обсуждалось учеными. В случае положительного решения можно было бы утверждать, что татуировка, по крайней мере в Европе, использовалась начиная с верхнего палеолита [4]. Но противники такой гипотезы справедливо указывают на тот факт, что иглы и охристые красители, вполне возможно, выполняли и другие функции. То есть стопроцентной уверенности и в этом случае нет.

Поэтому приходится признать, что единственным надежным доказательством существования практики татуировки в далеком прошлом остаются сохранившиеся мумии и дошедшая до наших дней татуированная человеческая кожа. Тут уж никаких сомнений не возникает. Говоря о мумиях, чаще всего сразу вспоминают Египет. Но кроме намеренно мумифицированных человеческих тел археологами найдены сотни древних естественно образовавшихся мумий. Они обнаружены по всему миру, включая американскую Арктику, Гренландию, Сибирь, Западный Китай, Филиппины, Африку, Европу, Мексику и Анды. И многие мумии татуированы.

Наиболее известный пример татуированной мумии представляют естественно сохранившиеся останки Тирольского ледяного человека, обнаруженные в 1991 году. Он умер примерно около 3250 года до нашей эры (или ок. 5300 л. н) и известен как Этци (по названию местности). [5].

Этци был погребен под альпийским ледником, где сочетание ледниковой талой воды и экстремального холода привело к естественной мумификации тела и сохранению одежды и инструментов. Споры о причинах его смерти продолжаются и сегодня, но для нас с вами важно, что татуировки «ледяного человека» позволяют предположить: эта практика, скорее всего, развивалась и ранее, в эпоху неолита (10 000 л.н.), и возможно даже, что она намного древнее, чем неолит. До открытия ледяного человека Этци считалось, что самая древняя татуировка принадлежит мумифицированным останкам человека, предположительно жившего в период культуры Чинчорро (Южная Америка). Это докерамическое рыболовное общество селилось в прибрежных районах, принадлежащих сегодня современному Чили и южному Перу, в период примерно между 7000 и 1100 годами до нашей эры. [6]. Датировка татуировки на теле мумии культуры Чинчорро позволила заключить, что она была сделана 3830 л.н., то есть намного позже, чем у Этци.

А еще ранее самые древние образцы татуировки относили к периоду древнеегипетского царства медно-каменного века. На захороненных в пирамидах мумиях сохранились отчетливые следы рисунков на коже.

Медный и Бронзовый век

Недалеко от Суэцкого канала на кладбище в Кафр-Хасан-Дауде постоянно ведутся археологические раскопки. За последние сто лет раскопано и изучено более 1000 гробниц, что позволило получить весьма интересные сведения. Так, в одной из женских могил (Раннединастический период ок. 3000 г. до н. э.) был найден набор из пяти медных стержней, которые, вполне возможно, использовались для нанесения татуировок. Впрочем, для этой цели можно было бы использовать и любые другие заостренные орудия, такие, к примеру, как костяные шила, широко распространенные в то время. [7]. Еще более интересные находки были получены в Нехене, некогда столице доисторического Египта, религиозного и политического центра додинастической эпохи (додинастический период около 3600 г. до н. э.). В нетронутой могиле пожилой (от 40 до 50 лет) женщины были обнаружены интересные погребальные предметы. Все указывало на то, что женщина принадлежала к здешней общине, хотя захоронение ее было одним из самых богатых на этом неэлитном, низкого сословия кладбище. Изучив содержимое могилы, ученые выдвинули предположение, что захороненная женщина была практикующим врачом — магом [8]. Но более тщательное исследование изменило их мнение. Теперь ученые склоняются к мысли, что татуировка, возможно, была одним из ее навыков, тем, что мы сегодня называем хобби. Под локтем умершей была корзина, опирающаяся на камень в форме птицы. Этот артефакт использовался для измельчения косметических руд (таких, как галена и охра) с округлой галькой. Все это было найдено в корзине. Более того, здесь же находились каменные кулоны, амулет с человеческой головой, гребень из слоновой кости, три тонкие кремневые лезвия, пять шил из плюсневых костей овец и свиней, обугленный материал, завернутый в льняной сверток, остатки кожаной сумки с кусочками смолы, смесь растительных остатков и кусочков ароматического экзотического дерева (можжевельника или кипариса). Поначалу останки растений были восприняты как смесь благовоний [9], но более тщательное исследование показало, что некоторые из плодов и клубней, обнаруженные в смеси, обладают также лекарственными и антисептическими свойствами и могли быть использованы в качестве смягчающих и обезболивающих средств. [10].

Кажется странным, что в этой богатой коллекции специальных материалов находились также простые костные шила, какие часто встречаются на развалинах поселений в процессе археологических раскопок.

Однако недавняя экспериментальная работа по изучению эффективности различных природных материалов показала, что для татуировки наиболее подходят инструменты именно из полированной кости — они дают наилучшие результаты. [11]. Нетрудно представить, что татуировка выполнялась в атмосфере курения ароматического ладана, окруженного смолами, мазями и амулетами.

Три мумии Среднего царства Египта были найдены в долине Дейр-эль-Бахари в королевском погребальном комплексе, близ древних Фив. Первая из этих мумий, женщина по имени Амунет, была обнаружена в 1891 году в неповрежденной гробнице с богатыми погребальными предметами, похороненными в комплексе царя Ментухотепа II (около 2055–2004 гг. до н. э.), который правил во времена династии XI в начале среднего царства Египта [12]. Вскоре после ее открытия, 8 октября 1891 года, мумию развернули и обнаружили на ней татуировки. Остальные две гробницы [13] были ранее разграблены, но мумии сохранились, и они также были татуированы. Правда, узнать имена и титулы этих женщин уже не удалось. Что касается Амунет, то она была жрицей Хаторской. В прямом переводе имя ее означало «главное царское украшение». Это позволило предположить, что женщина была наложницей фараона. Но теперь ученые пришли к выводу, что ее скорее следует считать «придворной дамой», сопровождающей особу фараона или его супругу [14].

Ключом к разгадке послужило то, что татуировки на теле Амунет имели сходство с отметками, найденными на фаянсовых статуэтках в погребениях Среднего царства, называемых «невестами мертвых». Дальнейшее изучение фигурок «невест» привело к отказу от определения их как «наложниц», ученые склоняются к тому, что они играли определенную роль в сфере магико-медицинских обрядов [15]. В последнее время принято считать, что глиняные и фаянсовые фигурки с отметками в форме ромбов, схожих с татуировками на ногах у мумий, олицетворяли особую персону священного танцора в Древнем Египте Среднего царства. [16] Поскольку эти фигурки [17] встречаются почти исключительно в погребениях, первоначально предполагалось, что они должны были служить средством для оживления мертвых — посредством ритуального экзотического танца. Но со временем женские фигурки стали появляться и в мире живых. Теперь предполагается, что фигурки олицетворяли силы богини, и поэтому помогали женщинам с такими проблемами, как бесплодие, возможно, приумножали красоту своих владелиц, способствовали плодовитости. Правда, ряд ученых [18] считают, что татуированных женщин и определенные типы статуэток следует рассматривать как ритуальных исполнителей на службе у Хатхор — богини музыки, красоты и сексуальности и сопутствующего ей плодородия в этом и в следующем мире.

В некоторых случаях татуировки на предплечье мумий представляли собой изображение двух птиц, обращенных клювами друг к другу [19]. Это наводит на мысль, что традиция татуировки была известна значительно раньше, чем принято считать. Можно привести убедительные доводы в пользу идентификации татуировок на изображениях статуэток. Животные и символы на них напоминают мотивы, известные еще в Додинастический период, когда наиболее популярной была египетская богиня Таурет — покровительница беременных женщин и рожениц. [20] Представляется вероятным, что эти знаки либо возродились вновь, либо использовались постоянно (чему просто не найдено пока археологических подтверждений), что говорит о непрерывности традиции, сохранившейся в Египте со времен додинастического периода.

Интересные сведения о татуировке дают следующие находки. Археологами были раскопаны шестьдесят четыре захоронения, в которых находилось шестьдесят девять женщин, живших в 1985–1855 гг. до н. э., то есть во времена Среднего царства (XI-середина XII династии). Специфическая керамика, отличительные архитектурные особенности гробниц, характерные ритуальные практики, использовавшиеся при захоронении, традиционные кожаные одежды, украшения и прически мумий свидетельствовали об их нубийском происхождении. Трое из мумифицированных тел имели татуировки. Все трое были пожилыми женщинами.

Тот факт, что из шестидесяти девяти женщин только у трех были татуировки, исключает вероятность, что такие татуировки были важными свидетельствами этнической принадлежности и статуса хозяев в разных культурах. Три пожилых женщины скорее всего просто были привлечены к ритуальным действиям, и их татуировки не давали им никаких преимуществ — их захоронения были не богаче, чем остальные.

Высказывалось предположение, что татуировки были своего рода подтверждением плодовитости или же нанесение их было обрядом посвящения, сигнализирующим о половой зрелости носительницы и усиливающим ее эротическое очарование [21]. Другие находят, что татуировки как бы защищали женщин во время беременности и родов, а татуированные геометрические узоры на животе расширялись, как сеть, чтобы «держать плод внутри» [22].

Но татуировки трех женщин не подтверждают эти предположения. У одной из женщин татуировки в нижней части живота вообще не было. У другой в брюшной области были линии и черточки длиной до 1 см, а у третьей были точки. По-видимому, татуировки на теле — это нечто большее, чем свидетельство о браке и помощь в деторождении.

Также было высказано предположение, что татуировки были своего рода тайным знаком, что обычно они были спрятаны под одеждой и становились видны только во время ритуальных представлений. Возможно, татуированные нубийские женщины исполняли ритуальные танцы (по крайней мере, в их молодые годы), в которых татуировки тоже играли определенную роль в ритуальных движениях и магических заклинаниях?

Однако недавние исследования показали, что татуировки в виде геометрических фигур и иероглифов могли располагаться и на публично видимых местах. Такие татуировки были обнаружены на мумиях трех женщин из Дейр-эль-Медина [23].

У одной из них было более тридцати татуировок, в том числе на руках и на шее.

Железный век

О татуировании свидетельствуют не только древние записи. Предметные доказательства, что люди наносили на тело татуировки в железном веке, были обнаружены при археологических раскопках. Открытие древних алтае-саянских татуировок в 1947 году принадлежит археологу Сергею Руденко. В долине Пазырык, в горах Алтая, Руденко вскрыл могилу высокопоставленного «вождя», человека примерно 50–60 лет с ярко выраженными монголоидными чертами, жившего в четвертом веке до нашей эры. Это захоронение, наряду с другими, обнаруженными несколько десятилетий спустя, продемонстрировало поразительно оригинальную культуру, имевшую сходство с культурой других кочевых народов скифского мира. Основным занятием здешнего населения было кочевое скотоводство.

Могильники пазырыкского народа были заключены в глубокие ямы, расположенные под большими каменными курганами [24]. Знатных людей хоронили в деревянных срубах.

Из — за климатических условий и уникальных особенностей строительства курганов многие из этих погребальных камер со временем были заполнены льдом, в результате чего человеческие останки и предметы из органических материалов прекрасно сохранились. [25]. В курганах были обнаружены погребальная повозка высотой в три метра, многочисленные реалистичные фигурки зверей и птиц (в том числе из войлока), образцы текстиля, включая древнейший в мире ворсовый ковёр.

В кургане, в котором был захоронен пазырыкский вождь, находилось также тело женщины. И вождь и женщина были намеренно мумифицированы и помещены в деревянный гроб [26]. Их черепа были трепанированы, а внутренние органы удалены и заменены стеблями растений и осокой. Разрезы, используемые для вскрытия тела, были затем сшиты конским волосом и сухожилиями. Смесь природной смолы (шеллак), древесной смолы (даммар) и воска была нанесена на кожу умерших, чтобы законсервировать тела. Захоронение пазырыкского вождя и его женщины было разграблено в древности, обе мумии были раздеты, обезглавлены, руки и ноги оторваны от тел. Мужчина был сильно татуирован. Татуировка покрывала его руки, верхнюю часть спины, голени и представляла собой образы фантастических и реальных животных, в том числе имелось изображение рыбы [27]. У женщины видимых следов татуировки обнаружено не было.

В 1949 году при раскопках кургана 5 на Пазырыкском могильнике были обнаружены еще две мумии. Их высушенная кожа имела темно-коричневый цвет, видимые признаки татуировки отсутствовали. Мумии были доставлены в Государственный Эрмитаж, и в инфракрасном излучении ученые смогли увидеть скрытые от глаза узоры на теле — татуировки. Метод фотографирования в инфракрасных лучах «работает» благодаря саже, входящей в состав использованного для татуировки красителя. Покрытые татуировкой участки кожи поглощают инфракрасные лучи, а чистая кожа интенсивно их отражает. В результате тёмная кожа мумий на снимках выглядит светлой и татуировки выделяются на ней контрастно и чётко.

Новый метод дал возможность увидеть то, что было недоступно глазу. При естественном освещении татуировки на истлевшем теле мумии кажутся очень слабыми зелеными метками, но они четко различимы в инфракрасном диапазоне. При этом удалось не только уточнить уже замеченные рисунки, но и обнаружить те, о которых даже не подозревали. После этого все мумии проверялись в инфракрасных лучах.

Широко известное погребение алтайской принцессы или принцессы Укока (по названию плоскогорья в Горном Алтае, где ее обнаружили), также подтвердило древнее использование татуировки. Принцесса была захоронена 2.5 тыс. лет назад. После пазырыкских находок стало совершенно ясно, что татуировки использовались большинством народов древнего мира. Такому выводу особенно способствовало исследование мумий в инфракрасном диапазоне. Новый метод показал, что татуировки имелись на всех пазырыкских мумиях. А исследование этим методом египетских мумий позволил прийти к заключению, что татуировка появилась здесь не в период Нового царства (1550–1069 до н. э.), как было принято считать раньше, а еще в Древнем царстве и даже, возможно, до династических времен (ок. 3900–3100 до н. э.).

Античность

Слово «стигматизация» происходит от греческого «клеймо», означающего, в частности, клеймо, оставленное железом. Оно использовалось в древности для клеймения рогатого скота, рабов на Востоке и беглых рабов в Греции и Риме. Солдаты некоторых восточных стран также носили стигматы. Но в данном случае «стигматы» — это почти всегда татуировки, а не клеймо; когда речь идет о животных, слово «стигматы» практически не употребляется, говорят о выжженном клейме. На аттической вазе чернофигурной керамики, созданной около 470 г. до. н. э., изображена фракийская женщина, убивающая Орфея. На правом плече у нее вытатуировано животное, возможно олень, а на внутренней стороне левого предплечья — узор из диагональных линий. Фракийская татуировка обычно приписывается женщинам и чаще всего именно в связи со смертью Орфея. Считается, что фракийцы татуировали своих жен, «чтобы, имея синие отметины на своей плоти, они не забывали об отвратительном преступлении». Греческий взгляд на татуировку интересен тем, что она, хоть декоративного, хоть религиозного содержания, рассматривается как своего рода наказание [28]. Тем не менее, есть свидетельства, что фракийские мужчины также были татуированы. Более того, как часто повторяет Геродот, для фракийцев «быть татуированным считается признаком хорошего рождения, а не быть — признаком плохого», в то время как для греков татуировка, наоборот, является позором и свидетельствует о падении нравов. (Hdt. 5. 6. 2). Страбон описывает племена, живущие в Восточных Альпах, как «татуированные, похожие на иллирийцев и фракийцев». По Геродиану, бритты «татуируют свои тела различными рисунками и изображениями всех видов животных» [29]. О роли татуировок в римской жизни рассказывает один из эпизодов в «Сатириконе» Петрония (I век н. э.). Энколпий и Аскилт поссорились из-за 16 летнего мальчика Гитона. Энколпий и его возлюбленный Гитон пытаются скрыться от преследований Аскилта и вступают на корабль, плывущий в Тарент. Однако на корабле выясняется, что он принадлежит богатым тарентинцам — Лиху и Трифене, с которыми у Энколпия с Гитоном давняя вражда. Чтобы спастись, беглецы решают представиться рабами, и, побрив головы и брови, чернилами изображают на своих лбах татуировки, какими обычно клеймят рабов. Или взять отрывок из поэмы Герода «Ревнивица». Даме по имени Битинна изменяет ее любовник, раб Гастрон. Она раздевает его для порки, но Гастрон умоляет ее сделать ему татуировку, если он когда-нибудь снова изменит. Битинна соглашается отменить порку, но ждать следующей измены не желает и повелевает, чтобы «татуировщик явился с иглами и чернилами». Татуированная «надпись» на лбу провинившегося раба таким образом означает, что это один из способов наказания.

Греки, использовавшие татуировки в основном в качестве наказания, вполне вероятно, научились искусству татуировки у персов. Об этом мы можем судить, основываясь опять-таки на записях историка Геродота. У него мы узнаем, что Милетский из своего почетного заключения в Сузах послал своему зятю Аристагору послание, в котором призывал его поднять ионийцев против Дария. «Он побрил голову самого верного из своих рабов и сделал на ней татуировку, и ждал, пока волосы отрастут снова. После чего он отослал раба в Милет с приказом, что Аристагор должен сбрить ему волосы и посмотреть на татуировку, которая означала призыв к восстанию». [30]. То есть в данном случае татуировка была средством передачи информации, а не наказания, но мастерство осуществления татуировки стало известно Гистию именно потому, что он находился у персов.

В двух других отрывках Геродот вместо слова «татуировка» употребляет «клеймо», но оно опять-таки связано с персами. Разгневанный на воды Геллеспонта (Дарданеллы) из-за бури, разрушившей его первый мост, Ксеркс приказал наложить на него триста ударов кнута и бросить в воду пару кандалов. Одновременно он послал татуировщиков татуировать Геллеспонт. Им было приказано сказать: «О жестокая вода, твой господин налагает на тебя это наказание за то, что ты обидел его, когда он не обидел тебя; и царь Ксеркс переступит тебя, хочешь ты этого или нет». Как видим, здесь татуировка прямо называется наказанием, хотя в данном случае речь скорее шла о «горячем прижигании», то есть клеймении. Но почему это так важно для Геродота? [31]

Дело в том, что уголовная татуировка в Персии была разделена на три вида: для провинившихся рабов, преступников и военнопленных. Хотя разница между татуировкой для военнопленных и государственных рабов была невелика.

Геродот иронически замечает, что фиванцы, перешедшие на сторону персов, «не совсем преуспели»: варвары пленили и «пометили большинство (взятых в плен) царскими татуировками», как клеймили военнопленных. Геродот тем самым подтверждает, что это была персидская практика — татуировать рабов и военнопленных. Принудительную татуировку, применявшуюся к преступникам, рабам, и военнопленным, греки позаимствовали у персов. Каждая сторона отмечала своих пленников собственной эмблемой. Плутарх рассказывает, что афиняне отмечали своих пленников-самийцев татуировкой на лбу. В фрагменте древнегреческого поэта Асиуса Самосского (родом с о. Самоса, Малая Азия) жившего в VI веке до н э., говорится о городе, расположенном на окраине Персидской империи, который вполне мог быть одним из первых, кто принял этот варварский обычай. В Афинах самые ранние свидетельства татуировок относятся к периоду, предшествовавшему персидским войнам. На аттической амфоре около 510 г. до н. э. изображена богиня правды и справедливости Дика, дочь Зевса и Фемиды. Дика присутствует и на других предметах, и на многих иллюстрациях. Сцена, где она убивает свою сестру Адикию — богиню несправедливости, изображена на рельефах архаичного ларца Кипсела, сохранившегося в Олимпии. На нем также присутствуют фрагменты, изображающие Адикию с маленькими круглыми метками, которые выглядят как татуировки на ее руках и плечах. [32]

В греко-римский период религиозная татуировка по-прежнему встречается в основном на землях Восточного Средиземноморья. Клеймение использовалось греками и римлянами в основном на лошадях (в Египте на верблюдах). Принудительное клеймение людей практиковалось вавилонянами, египтянами и персами. Религиозная татуировка, впервые обнаруженная в Египте и Сирии, сохранялась в основном в этих же областях на протяжении всей античности и продолжается среди восточных христиан до наших дней. Геродот сообщает о храме египетского бога, которого он называет Гераклом: «Если раб, кем бы ни был его господин, бежит сюда и накладывает священные стигматы, отдавая себя Богу, то его запрещено трогать». Вероятно, это относится к татуировке. Практика священной татуировки, особенно на запястье, засвидетельствована у сирийцев в Птоломеевский период. Так, у рабыни были «вытатуированы на правом запястье две варварские буквы» — имеются в виду инициалы сирийской богини Атаргатис и ее супруга Хадада. [33]. Древнегреческий писатель Лукиан говорит о преданных богине: «Все они татуированы, некоторые на запястье, некоторые на шее, и в результате все ассирийцы имеют татуировки». [34]. В Кодексе законов Хаммурапи говорится о рабском знаке, который понимается как клеймо. Оно использовалось в Нововавилонский период (VII–VI в до н. э.). [35]. Многочисленные свидетельства использования татуировок имеются в Египте времен фараонов. [36]. Упоминания о татуировке преступников и беглых рабов часто встречаются в аттической комедии. Платон писал: «Если кто-то пойман за святотатством, если он раб или чужак, пусть его преступление будет написано на его лице и руках». После Платона такая практика засвидетельствована только в Римской империи. Римляне, в свою очередь, заимствовали ее у греков, а в более поздний период распространили практику татуирования на классы, фактически подчиненные государству — солдат и производителей оружия, которая существовала вплоть до IX века. Как пишет древнеримский историк Светоний, Калигула «многих людей лучшего сорта сначала обезобразил татуировками („stigmatum notis“), а затем приговорил к рудникам и мощению дорог». Конституция Константина гласит, что приговор к гладиаторской школе или рудникам должен быть написано не на лице, а на руках или на икрах, «чтобы лицо, созданное по образу божественной красоты, было как можно меньше осквернено». В имперский период появляется еще одно новшество в маркировке людей: свободные люди могут быть объявлены рабами или преступниками, татуированы и подвергнуты каторжным работам. В поздней античности наблюдается еще одна эволюция в использовании татуировок: это их распространение на простых солдат и рабочих военных заводов. Было замечено, что римский историк Аэций считает татуировку на руках солдат нормой, татуирование было правилом. Другой римский историк Вегеций (IV век) описывает, как новобранцы проходят предварительную подготовку, а затем «в их плоть вписываются постоянными точками» («uicturis in cute punctis scripti»).); эти точки, по-видимому, изображали эмблемы солдатского подразделения (puncta signorum). [37]

Татуировка широко практиковалась в византийский период. Византийский автор Диодор сообщает, что в римское время использовали клеймо (стигматы), для рабов, каторжников, рабочих государственных рудников и разного рода должников. В Средние века и вплоть до наших дней клеймение преступников было частым и позорным явлением. Но само понятие татуировки, ее статус и престиж стали известны только во время путешествий восемнадцатого века, после того как моряки познакомились с традициями татуировок у жителей множества островов в различных частях Тихого океана. Когда средневековые и более поздние читатели встречали слово «клеймо» в древних текстах, они истолковывали его единственным известным им образом — как неизгладимый след позора. [38]

Татуировки — инициация, социальный статус, магия и древняя медицина

Традиция наносить на тело рисунки из глубокой древности дошла до наших дней, хоть ее роль и значение в жизни людей за это время сильно изменились. В древности и средневековье она была чрезвычайно распространена в традиционных культурах — у агафирсов, дахов, фракийцев, ливийцев, сарматов, динлинов, киргизов, айнов, японцев, индейцев Америки, северных народов от Тихого океана до Урала и т. д. В традиционных культурах татуировку наносили в молодом возрасте. У эскимосов, например, ее делали всем молодым девушкам до выхода замуж [39], на о-вах Самоа — молодым людям, вступившим в пору возмужания. Лица при этом расписывались в неменьшей степени, чем тело. Так, в Полинезии было обнаружено множество мумифицированных голов, разукрашенных татуировкой.

Атапаски Аляски раскрашивали лица умерших специальными узорами [40]. Известна боевая раскраска североамериканских индейцев. В среде представителей кулайской культуры Западной Сибири, существовавшей параллельно с пазырыкской, судя по бронзовым культовым личинам, существовала традиция украшения лица рубцами [41]. Во многих архаических обществах татуировке придавалось большое значение. Чаще всего она была связана с обрядом инициации (и у мальчиков, и у девочек). Так, на Самоа «юноша, пока он не подвергся татуировке… не мог и думать о браке.» [42].

Отдельно хочется сказать о татуировках народа игорот. Он населяет горную местность на севере Филиппин. Игорот-это скорее собирательный термин, используемый для описания шести различных этнических групп: апаяо, бонток, ибалой, ифугао, калинга и канканай. Все они имеют красивые, сложные антропоморфные и геометрические татуировки — как женщины, так и мужчины. В первую очередь татуировки делали на руках и на груди. Мальчиков татуировали в возрасте до 10 лет. В общине игоротов определенного вида татуировки говорили о статусе человека, являлись символом власти. Татуировки были составной частью обрядов и выполняли роль не только телесных украшений, но и талисманов против злонамеренных сил, болезней, были признаком храбрости, несли религиозную окраску и даже представляли своего рода социально-политическое отличие. Конечно, такие татуировки делались не каждому. Их надо было заработать. У мужчин татуировки на груди и голове были главным образом знаком их силы и храбрости как воинов. Татуировки, которые носили люди бонток, символизировали количество человеческих голов, снятых во время рейда охотников за головами. Такого рода охота велась в религиозных целях и для приобретения магической силы. Основой религии игоротов является вера в духовный мир-анимизм, широко распространенная среди большинства первобытных племен. Игороты верили в Анито, или Духа мертвых, который управляет всеми мертвыми людьми и имеет власть над добром, злом, жизнью и смертью. Болезни и смерть, как они полагают, насылаются на людей непосредственно Анито. Когда в XVI веке на островах Филиппинского архипелага побывали испанские мореплаватели, испанские конкистадоры были очарованы золотыми украшениями на встреченном ими «скудно одетом» игороте, а также «странными украшениями на теле» его соплеменников — татуировками. Безусловно, татуировка была распространенной практикой на Филиппинах в раннюю историческую и доиспанскую (до 1521 года) эпоху [43] и даже ранее. Это подтвердили немецкий ученый Карл Семпер и французский ученый Антуан-Альфред Марк, побывавшие на острове Лусон в 1880-х годах. А Ханс Мейер путешествовавший по филиппинским горам в начале 1880-х годов, был, пожалуй, первым человеком, зарисовавшим татуировки игорот и давшим их подробное описание. Рисунки Мейера оказались идентичными рисункам татуировок, относящимся 18 веку, к более раннему периоду — четырнадцатому веку и тем, которые были обнаруженных на мумии Аппо Анно, возраст которых оценивается в 700–900 лет. [44]

Многие татуировки древних были весьма оригинальны. Так, на Филиппинах существовал обычай расписывать тело татуировками, напоминающими кольчугу, с нагрудным и задним щитом. Этот обычай существовал еще в доисторический период. Раннее происхождение татуировки в Бенгете подтверждается археологическими находками, датируемыми 370 и 220 г. н. э. Гребнеобразные инструменты и два роговых зубила, которые могут быть инструментами татуировки, были обнаружены здесь в могиле в пещере Арку, Кагаян [45].

Высоко в филиппинских горах, в пещерах, лежат сотни отлично сохранившихся мумий. В 1970-х годах в скальных убежищах Тимбака и Бенгета были найдены четырнадцать мумий, похороненных в блиндажах прямоугольного деревянного сруба и гробах. [46]. В недавнем докладе, оценивающем физическое состояние двух хорошо сохранившихся мумий Тимбака, археолог Аме Гаронг отметил, что большинство мумий, найденных здесь в погребальных пещерах, покрыты татуировками с четкими узорами и рисунками. У взрослых женщин они покрывают предплечья, а у мужчин старшего и среднего возраста — все тело, включая кончики пальцев [47]. Из четырнадцати найденных мумий десять были татуированные женщины молодых и средних лет, три мужских мумии также были татуированы. Помимо магических сил, описанных ранее, народы ибалой наделяли татуировки и другими полезными качествами. Считалось, что они способны продлевать жизнь и лечить болезни, включая оспу [48] Как уже говорилось, татуировки говорили о вступлении во взрослую жизнь, отражали социальный статус владельца, подтверждали его боевые достижения, демонстрировали происхождение и групповую принадлежность [49]. Татуировка была средством передачи сакральной информации, своего рода гербом, знаком принадлежности к роду и племени. Они носили ритуальный и демонстративный характер, то есть ими можно было покрасоваться в момент, когда тело обнажалось для публичных состязаний и борьбы. В то же время татуировки наносились даже на ступни ног, когда увидеть их можно было только при условии, что человек лежит. На данный момент доказано, что татуировки носили все взрослые пазырыкцы, независимо от пола и социального положения. Но ведь в заснеженных Альпах, в пустыне Такла-Макан и в горных районах Алтая археологи обнаруживают мумифицированные захоронения более чем 5000-летней давности. При этом все мумии татуированы, и это в то время, когда предки уже были знакомы с одеждой. То есть одежда скрывала татуировки, и вероятность, что их могут увидеть окружающие, была незначительной. По крайне мере, в этих условиях определить по татуировке социальный статус человека было крайне трудно. Между прочим, в современном мире среди племен охотников собирателей татуировки по-прежнему указывает на инициацию и социальный статус человека, его принадлежность к тому или иному племени. И это еще больше уводит нас от истинных целей происхождения татуировки. Но, может, первопричина — это медицинские цели? Ведь по археологическим данным мы можем с полной уверенностью сказать, что в додинастический период Египта и в неолите татуировки наносились по терапевтическим или защитным причинам. И конечно же, со временем татуировка стала использоваться в более широких целях, усложнились ее значение и символика, татуирование стало искусством.

Широкое распространение простейшей татуировки в традиционных культурах сибирских народов (ханты, манси, селькупы, эвенки, якуты) некоторые исследователи объясняют тем, что она наносилась «с медицинскими целями, как средство, утоляющие местные боли того или иного происхождения». Например, по представлениям хантов, [50] благодаря специальной татуировке боль переходила из внутренних органов в изображенное на теле существо — животное или птицу [51]. Нанесённые татуировкой на спину и голеностопы мужчин знаки трактуются как точки рефлексотерапии [52]. В татуировке эскимосов изображение фигурки человека всегда выполняло роль личного «защитника», ему даже подносили пищу и табак. Маленькие татуированные значки должны были охранять охотника от всяких бедствий на море и в тундре [53]. Нанесение на кожу магических знаков с целью исцеления было знакомо, вероятно, и людям древности. О красителях, с помощью которых наносилась такая древняя татуировка, как пазырыкская, почти никаких письменных свидетельств, к сожалению, не осталось. Зато есть много данных о способах нанесения татуировки и об используемых при этом красителях у других народов. При нанесении татуировки в сибирском и дальневосточном регионах ещё не так давно в качестве красителей использовались преимущественно сажа, уголь, смешанные с жиром, мочой или соком растений. Сажа от котла в традиционной культуре тувинцев выступала как магическое средство, предохраняющее человека от злых сил. При этом «украшение наносится в виде точек иглой, затем берётся сажа с наружной стороны котла и втирается в исколотые места кожи». Возможно, нанесение татуировки с втиранием сажи было актом приобщения к силам рода и племени [54].

Татуировка и медицина

Какими инструментами наносилась татуировка? Об этом слишком мало достоверной информации. Все же можно предположить, что различных острые или заостренные костяные или каменные орудия и иглы, найденные в палеолитических археологических раскопках, могли быть использованы как древние инструменты мастеров татуировки. Тем более, что на орудиях были найдены кусочки красной охры. На месте Мас-Д’Азиля, Франция, настенных рисунков не было. А орудия с остатками охры имелись. Естественно можно предположить, что охра использовалась для украшения тела и, в частности, для татуировки [55]. Находки возможных орудий татуировки в сочетании с пигментами предположительно могут быть расценены как археологические индикаторы «инструментария татуировки» [56]. Логично также предположить, что татуировочные чернила могли быть получены из сажи или измельченного древесного угля. [57] Также для татуировки древние вполне могли использовать охру и другие пигменты. Да, все эти предположения достаточно правдоподобны. Но, к сожалению, это всего лишь предположения. [58]

Тем не менее, мумифицированный Этци позволил прийти к однозначному выводу, что татуировки, вероятно, в медицинских или терапевтических целях использовались, по крайней мере, уже более чем 5300 лет назад [59]. Вполне возможно, что костяные иглы использовались для нанесения татуировок на Балканах за тысячелетие до смерти Этци, среди жителей медного века (ок. 6500 л. н), обитавших в поселении близ Пьетреле, Румыния, на берегу реки Дунай [60]. На чем основано такое предположение? Археологические находки костей и рогов в Пьетреле составляют большую и разнообразную коллекцию (в ней более 2000 предметов). Это различные инструменты, оружие, украшения и статуэтки, причем довольно значительная часть находок вполне может рассматриваться как татуировочный инструментарий. [61]. Различные типы шил и булавок из костей животных, сильно различающихся по размеру, форме и видам [62], вполне могли быть использованы именно в этих целях.

Мелкие костяные иглы получали путем осевого деления метаподиальных костей мелких млекопитающих размером с зайца. После того, как эти две части были разделены пополам, их тщательно шлифовали для достижения желаемого контура и размера. Иглы эти, довольно хрупкие (см. фото), обычно имели в длину от 50 до 70 мм (редко превышали 100 мм), ширину от 4 до 7 мм и толщину не более 1,2 мм.

Но вообще-то древние иглы изготавливались из самых разнообразных материалов — камня, кости, дерева. Первые иголки для иглоукалывания также, вероятно, были сделаны из камня, кости, возможно из дерева, шипов или бамбука. Позже появились металлические иглы [63]

Исследование более чем 2000 костяных игл, найденных в Пьетреле, показало, что на поверхности многих из них имелись остатки красных или белых минеральных пигментов. Предположение, что эти пигменты могли скопиться случайно, в результате постосадочных процессов захоронения и образования ископаемых остатков (тафономические процессы), маловероятно.

Помимо следов красной охры на иглах в Пьетреле археологи обнаружили еще одну любопытную вещь — своего рода гребни из склеенных игл. Вероятно, древним людям они служили многоточечными гребнями для расчесывания. [64]

Впрочем, такими гребнями можно было также наносить охру на человеческие волосы, но остатки охры были обнаружены только на гнездовых костяных иглах [65], а на гребнях из игл ее не было. То есть гребнями все-таки расчесывались, а иглами делали татуировки.

На теле Этци была 61 татуировка [66]. Все они, в основном, представляли собой линии и кресты. Татуировку производили, нанося на кожу надрезы, в которые затем втирался древесный уголь. То есть в данном случае татуировка явно преследовала не декоративные цели. Мы вправе предположить, что она носила лечебный характер, [67] поскольку доказано, что у Этци был артроз коленного сустава и остеофиты вдоль позвоночника — оба места отмечены татуировками. Археологами найдены и другие мумии, имевшие татуировки в предполагаемых болезненных местах. [68]. Весьма существенно, что химический анализ пигментов, введенных в кожу в болезненных местах, показал, что они отличаются от пигментов, обнаруженных в ритуальных татуировках [69]. Лечебные татуировки, как правило, делались с использованием различных растительных веществ, которые наши предки считали исцеляющими.

Исследователи факультета анатомии института нейробиологии Болгарской академии наук считают, что различные методы терапии (пирсинг, скарификация, кровопускание, татуировка, иглоукалывание) в прошлом существовали одновременно в течение длительного времени, и такая гипотеза кажется весьма правдоподобной. Иглы, которыми предки пользовались в медицинских целях, практически не отличались от тех, что использовались для шитья и других повседневных дел. Во время акупунктуры иглы из различных материалов (камня, кости, дерева или металла) временно вводятся в определенные точки тела. Пирсинг и татуаж тела, достаточно широко известные сегодня и получившие распространение по всему миру, используют, по сути дела, те же самые древние методы, которыми пользовались и наши далекие предки.

Самые первые терапевтические попытки включали в себя применение давления, тепла или иглоукалывания болезненных мест на теле. Найденные древние антропоморфные статуэтки и рисунки демонстрируют эти отметины. Они могут быть интерпретированы как особые точки, роспись тела, пирсинг, скарификация, татуировки или игольчатые пятна. Древние мумии чаще всего имеют татуировки в виде линий, точек или кругов, часто помещенных в акупунктурно-биологически активные точки. То есть иглоукалывание, которое и сегодня используется как лечебный метод в ряде стран и, в частности, в китайской медицине, применялось в терапевтических целях издревле. Данные, полученные при обследовании этих мумий, показывают, что у этих людей при жизни были болезни, и расположение татуировок может быть истолковано как терапевтическая попытка избавиться от этих хворей. [70]

Доктор Франк Бар, президент Германской Академии акупунтуры, предположил, что уже в эпоху неолита и ранней бронзы люди знали о биологически активных точках (которых действительно много на ступнях человека), поэтому татуировка служила им для предупреждения и лечения некоторых заболеваний.

Вызывают размышления и татуировки, выполненные методом прижигания (как мы помним, были и такие). Образовавшиеся на их месте шрамы имеют очень тонкую кожицу, чрезвычайно болезненно реагирующую на укусы насекомых. Так зачем же все-таки прижигали? Рубцы после прижигания напоминали следы прививок от оспы — это были округлые шрамы на внешней стороны предплечья. Кто знает, может предки действительно вносили в ранки какие — то средства, которые считали лечебными, и пытались таким образом лечиться? [71]

Ларс Крутак (Lars Krutak) из Национального музея естественной истории (США) считает, что, видимо, Этци недолго будет обладателем самых древних татуировок. Древняя татуировка как терапевтическое средство и метод лечения существовала задолго до его рождения. Ко времени жизни «ледяного человека» она уже стала стандартной культурной практикой, так что при будущих раскопках наверняка будут найдены более древние мумии со следами таких узоров.

10. Прогрессивные изобретения. Металлургия. Эпоха раннего металла. Энеолит. Меднокаменный век

Энеолит, то есть меднокаменный век — особый период в древней истории человечества, входящий в эпоху раннего металла. Его начало ознаменовало собой конец каменного века, когда люди пользовались для изготовления орудий камнем, костью и деревом. Впрочем, расставались предки с привычными вещами неспешно, и каменный инвентарь сохраняется в их пользовании и в период развитого, и даже позднего бронзового века. Но возможности принципиального совершенствования каменных орудий были уже исчерпаны.

Освоение металла стало ступенькой в дальнейшем развитии наших предков. Характерно: массовые свидетельства использования колеса и колесного транспорта обнаружены только там, где человеку уже стали доступны орудия из металла. Колесо в свою очередь открыло для человека целую эру. Во-первых, дало ему возможность мобильного передвижения и транспортировки. И во-вторых, от открытия колеса был всего один шаг до гончарного круга.

Эпоха металла дала толчок развитию земледелия и скотоводства, так как у человека появилась возможность изготавливать прочные и удобные орудия труда.

Кроме того, научившись обращаться с медью, древний человек сумел решить многие свои проблемы на достаточно долгий срок. Медь очень пластична, и одной только ковкой из нее можно было получить очень тонкие и острые лезвия. Сделанные из меди иглы, шилья, рыболовные крючки и ножи оказались более совершенными, чем из камня и кости, о чем мы уже говорили. Благодаря плавкости меди оказалось возможным придать изделиям такие сложные формы, каких никогда было не достичь в камне. С открытием процессов плавления и литья наши предки сумели сделать себе много новых, неизвестных ранее орудий — сложных втульчатых топоров, мотыг, комбинированных топоров-молотков, топоров-тесел [1].

И уже в неолите появилась зачатки металлургии — когда начали добывать драгоценные и полудрагоценные камни и металлы, такие как золото и серебро, которые использовались прежде всего в ритуальных целях. Самые первые предметы из золота, серебра, бронзы представляли собой украшения, культовые ритуальные статуэтки божеств, сосуды и другие предметы культа в святилищах. И только намного позже, освоив бронзу и железо, наши предки стали делать бытовые предметы и оружие из этих металлов, украшая их золотом, серебром и драгоценными камнями.

Собственно, все металлургические технологии эпохи Древнего мира, использовавшиеся при работе с серебром, медью, свинцом, оловом, первоначально были отработаны на золоте. Именно золото стало для древних самым «технологичным» металлом, и первым, из которого научились отливать изделия, получать проволоку и фольгу. Оно стало первым металлом, который обрабатывали холодной ковкой, паяли и полировали. В работе с золотом впервые были применены технологии гидрометаллургии и металлотермической обработки. Золото первым из металлов подвергли рафинированию, то есть очистке от примесей [2]. Предшественницей металлургии была холодная ковка. В таких случаях используется самородная медь, единственным методом обработки которой поначалу была холодная деформация (позднее — горячая). Но холодная ковка имела ограниченные возможности — с ее помощью можно было только придать форму лишь малым по величине предметам — булавке, крючку, наконечнику стрелы, шилу. Если высокая пластичность золотых самородков позволяла и с помощью холодной ковки изготовлять украшения, предметы культа, то другие металлы требовали иного решения в работе с ними.

Из меди можно изготовить некоторые небольшие полезные инструменты и предметы, которые неудобно делать из камня (шилья и крючки), но даже в этом случае кости, полученные из свежей туши животного, лучше и легче обрабатываются, их более чем достаточно, их легко достать и они затвердевают со временем, в то время как медь остается всегда мягкой. Конечно, медь легче обрабатывается, чем камень, и она иногда встречается в виде чистого металла, причем подчас в довольно больших массах. Однако она настолько мягкая, что в своем естественном состоянии практически бесполезна для изготовления большинства орудий и оружия. К тому времени, когда появляются первые медные артефакты, технология работы с камнем была настолько продвинута, что каменные инструменты почти во всех случаях были предпочтительнее медных. В результате поначалу медь часто использовалась для изготовления украшений и предметов роскоши, а не в практических целях.

Вероятно, побудительной причиной изобретения металлургии была высокая потребность в прочных и надежных предметах труда и обихода. Для начала требовалось освоить технологию горячей ковки. Позднее была разработана технология ковки самородков меди с предварительным нагревом — отжигом.

В дальнейшем технология связана с открытием выплавки меди из руд, знаменующим собой начало действительной металлургии. Усложняется литейная техника, впервые появляется литье в разъемные и составные формы. После освоения такой технологии стало возможным добавлять в медь другие ингридиенты. Такая технология знаменует переход от меди к бронзам — сначала мышьяковым, а затем и оловянным, получаемым с помощью добавления к чистой меди легирующих компонентов (обсуждается в следующей главе Бронза).

Принято считать, что плавить медь древние люди научились случайно. Когда медный самородок попадал в костер, очень скоро становилось понятно, что это не камень, или, по крайней мере, какой-то очень странный камень. Открыв для себя металлы, человек вскоре освоил и сплавы из них. Но я не согласен с такой позицией и ниже попробую доказать, что сплавы были получены путем целенаправленного проведения опытов. А для чего это было нужно предкам — это мы мы разберем ниже.

Как додумался наш далекий предок, что высокий жар превратит «странный камень» (то есть самородок) в металл? Тот безвестный мастер, который решил повысить температуру пламени и придумал, как это сделать, был гением. И стал основателем нашей технологической цивилизации. Древние греки, впрочем, считали, что такое не под силу простому смертному. Они были убеждены, что замечательное новшество пришло к ним из жилища богов — с Олимпа, когда титан Прометей принес людям огонь и средства обращения с ним — технологии.

Гипотеза открытия металла

Существует множество мнений, что подтолкнуло людей к открытию технологии плавки и изготовлению изделий из металла. Ряд авторов считают, что освоение горячей ковки напрямую связано с изготовлением из металла оружия, то есть что военные действия повлияли на прогресс в освоении металлургии. Но это не так. Военные конфликты не были тем рычагом, который мог бы заставить предков делать новаторские изобретения, в том числе осваивать ковку железа. Оружие из металла появляется намного позже, чем культовые предметы, и мелкие предметы быта (иглы, крючки, булавки).

Даже такие необходимые предметы, как подковы, стремена и металлические элементы конской упряжи не появились тогда, когда в жизнь человека прочно вошли лошади и металл, т. е. примерно в 4-м тысячелетии до н. э. Археологических подтверждений этому нет. Из металлов в то время была уже хорошо известна бронза, но она не годилась ни для подков, ни для стремян. Лошади работали некованными, хотя о необходимости сохранения рогового башмака от стирания люди уже хорошо знали. Чтобы защитить конские копыта, животных длительное время держали на сухом каменном полу. В результате копытный рог высыхал и становился крепким. Но мера эта была половинчатая — ее хватало ненадолго. Поэтому в древние времена случалось, что военные действия прекращались, поскольку копыта лошадей противоборствующих сторон были стерты и болели [3].

Но существовали и другие способы решения этой задачи у разных народов в разные времена. Так, японцы обматывали копыта лошадей циновками из соломы или материей, татары — кожаными ремнями, киргизы укрепляли копыта роговыми накладками. Но подковы как таковые появились не сразу — поначалу это были железные накладки, своего рода башмаки, которые крепились к ногам животных ремнями. Впервые такая конская «обувь» из железа была обнаружена в Зальцбурге при археологических раскопках римской крепости I в. В такие башмаки, называемые «солеа», «обували» лошадей римской и греческой конницы. Но широкого распространения эта «обувь» не получила — ремни то слишком сильно стягивали ноги лошадей, что препятствовало их быстрому передвижению, то, в случае, если ремни были закреплены слабо, часть «башмаков» могла слететь, и животные начинали хромать. Появление настоящей подковы, крепившейся к копыту гвоздями, относится приблизительно к V в. В VI в. лошадей уже подковывали германцы, славяне, вандалы [4].

И только в начале 1-го тысячелетия до н. э. древние металлурги освоили приемы литья в разъемные металлические формы. Элементы конской сбруи и наконечники стрел изготовлялись путем литья в кокиль — разборную форму для литья многократного использования. Так, для производства строгих удил, трензеля которых состояли из нескольких соединенных звеньев, использовали сложную технологию, при которой на каждое звено формировался отдельный литник — отверстие, трубка для впуска металла. При этом применялась их складная форма по крайней мере из четырех частей.

Второе предположение заключается в том, что по мере развития сельского хозяйства металл стал необходим для изготовления более качественных орудий труда. Но и здесь мы не видим убедительных доказательств гипотезы. Археологические раскопки свидетельствуют, что на первоначальном этапе цель выплавки металлов заключалась отнюдь не в изготовлении орудий труда. И не так быстро металл завоевал признание наших предков, которые на протяжении еще долгого времени продолжали пользоваться каменными орудиями наряду с медными и бронзовыми.

Должно было пройти несколько тысячелетий, чтобы медь, (а позже также и бронза и железо) прочно вошли в производство и хозяйство наших предков. Археологи обнаружили, что первыми изделиями из меди были не топоры, молотки, ножи, мотыги и другие орудия труда и предметы вооружения, а украшения, иглы, шильца. Первое появление медных изделий в значительной степени было связано с изготовлением украшений из золотых самородков и малахита. Получается, что в течение нескольких тысячелетий металлы выполняли главным образом сакральную, религиозную, а не производственную функцию. Предметы могли использоваться в ритуальных целях и служили амулетами.

Также существует еще одна гипотеза, что наиболее вероятные пути открытия технологии плавки связаны с гончарным делом. Безусловно, после того, как появились печи для обжига керамики, людям стало легче освоить плавку меди. Гончарные печи могли обеспечить температуру выше 1400 °C, то есть достаточную, чтобы выплавить из руды металл. Но археологические раскопки дают нам иную информацию.

Раскопки памятников докерамического неолита на Ближнем Востоке, в Анатолии, Восточном Средиземноморье вплоть до Иранского Хузистана и в горах Загроса показало, что местное население было знакомо с металлами и навыками их обработки еще в VIII–VII тысячелетиях до н. э.

Вот эти памятники так называемого «докерамического неолита» (конец VIII–VII тыс. до н. э.) — Чайеню-Тепези и Чатал Хююк в Анатолии, Телль Рамада в Сирии, Телль Магзалия на севере Месопотамии, Али-Кош на юге-западе Ирана. Обитатели этих поселений не знали керамики, пользовались лишь каменными, деревянными или плетеными из лозы сосудами, обмазанными глиной и водонепроницаемыми битумами. Казалось бы, речь идет о культуре, связанной с каменным веком. И вдруг «отсталые» поселенцы начинают обрабатывать медь! Здесь собрано около двухсот мелких медных бусин, трубчатых пронизок, пластинчатых подвесок, единичных шильев и рыболовных крючков. Почти все они выкованы из самородной меди.

Хотя два этих культурных изобретения, медь и керамика, вполне могли существовать независимо друг от друга. То есть керамику могли обжигать, не достигнув знания литья металла. И наоборот, металл могли плавить, когда в хозяйстве отсутствовала керамика, хотя, несомненно, придумать технологию плавки метала человеку было легче, если он уже овладел обжигом глиняных изделий.

Поначалу самородную медь ковали вхолодную, используя для ее обработки каменные орудия. Но очень скоро медь стали нагревать и отжигать между циклами холодной ковки. Просто человек понял, что при холодной деформации медь становится хрупкой и на изделиях возникают трещины. Чтобы предотвратить их образование, медь стали нагревать до температуры в несколько сот градусов. Металлографическое исследование находок в Чайеню-Тепези показало, что здесь использовали оба способа кузнечной формовки меди [5].

Согласно современному пониманию археологических записей, использование медных минералов развивалось на Ближнем Востоке в три основных этапа. На первом этапе природные куски малахита использовались для производства пигментов и украшений еще в Мезолите в Анатолии [6]. Бусины из зеленых минералов были найдены также в нескольких Натуфийских и докерамических неолитических стоянках Южного Леванта [7]. Малахитовые глыбы были обнаружены в Халлан-Чеми и Чайеню-тепеси, как и в Юго-Восточной Анатолии, и датируются ок. 10 500–8800 до н. э. [8].

На втором этапе самородная медная чеканка обычно характеризуется мелкими декоративными элементами. В Анатолии 7-го тысячелетия до н. э. докерамического неолита Б, были найдены бусины и другие декоративные предметы, которые были сделаны из чеканной самородной меди. Такие находки были в Ашыклы-Хойюке и Невали — Чори [9]. Некоторые находки из Чайеню свидетельствуют о возможном раннем нагревании в процессе производства [10]. Аналогичные находки известны из докерамического неолитического поселения Телль-Халула в Сирии [11] и в Али-Коше в Иране [12].

Третья фаза, датируемая концом 6-го тысячелетия до н. э., включает выплавку и плавку руд для извлечения меди, то есть представляет собой гораздо более сложный процесс, чем просто использование самородной меди. Ее присутствие было обнаружено в различных местах на Балканах [13] и в Южной Анатолии [14], в Мерсин-Юмуктепе и Дегирментепе (Турция) [15]. В Тал-и Иблисе в Иране тигельная плавка датируется первой четвертью 5-го тысячелетия до н. э. [16].

Хронология появления медных предметов

Раскопки, начатые со второй половины XX века, дали интересные результаты. За это время было найдено множество бусин, колечек, подвесок, четырехгранное шило, проволочные острые булавки и сверла. Они были обнаружены в поселениях Чайоню-Тепеси в верховьях Тигра, в 40 км к северо-западу от нынешнего города Диарбекира и в Чатал-Хююке, расположенном на плоскогорье Конья в Турции. Считается, что на сегодня это древнейшие изделия из рудной меди. Эти находки датируются 8–7-м тысячелетием до н. э. Ясно, что уже 9 тысячелетий назад существовала развитая металлургическая промышленность, способная изготавливать украшения. И это за четыре тысячи лет до появления первой общепризнанной цивилизации — шумерской. В поселении Чатал-Хююк (VIII–VI тысячелетий до н. э.) найдены следы плавки меди — окалина и шлак. Вполне вероятно, что это следы изготовления украшений и предметов религиозного предназначения, а не оружия и орудий труда, поскольку топоры, ножи, домашняя утварь, обнаруженные там же, были каменными. [17]. Но об этом все по порядку.

(9000–8500 лет назад) Самые ранние известные металлические предметы и артефакты, изготовленные из самородной меди, появляются в археологических памятниках с конца 8-го тысячелетия до н. э. в Юго-Восточной Турции и датируются примерно 9000–8500 л. н (или 7000 г. до н. э). Они происходят из нескольких мест на Нагорном плато Анатолии, в настоящее время в современной Турции [18]. Медь в Чайоню-тепеси добывалась из рудного месторождения Эргани-Маден, расположенного всего в 20 км от поселения. Месторождение используется и по сей день. В поселении Чайеню тепеси обнаружены одни из самых ранних попыток обработки самородной меди огнем вместо холодной обработки. Крюки и шилья были нагреты и вбиты в форму, но кузнецы явно не понимали, как отжиг и холодное забивание влияют на медь, потому что изделия оставались в размягченном состоянии, без окончательного забивания.

Самые ранние культурные слои поселения Чатал Хююк относятся к 7400 г. до н. э. Поселение просуществовало до 5600 г. до н. э. Скорее всего, первоначальный успех этого города был основан на его обсидиановой промышленности. Однако Чатал-Хююк важен и с точки зрения истории металла, потому что на этом месте были найдены медные и свинцовые артефакты, датируемые примерно 6000 годом до нашей эры.

Исследуя микроскопические кусочки медной руды, извлеченные из домов VI слоя Чатал Хююка (середина VI тыс. до н. э.), австрийский археолог Р. Питтиони обнаружил в одном из них спекшиеся шлаковые скопления. Такого рода шлак мог быть получен только при преднамеренной плавке меди из рудных окислов [19]. Имеется подобный шлак и в верхних слоях Чайеню Тепези. [20]

Медь, очевидно, была обращена в маленькие пластины и использовалась для украшения края куска ткани, а свинец присутствовал в виде 13 бусин, нанизанных в ожерелье. Таким образом, в Чатал-Хююке началась обработка металлов, в первую очередь меди, но большинство инструментов и все оружие продолжали оставаться каменными. Хотя Чатал Хююк — хороший пример переходной стадии между неолитом и Медным веком, однако уже к Бронзовому веку Чатал-Хююк пришел в упадок.

В 7000–6500-годах до н. э. в Чайеню-тепеси не было керамики, хотя там было известковое обжигание. В Чатал-Хююке свинцовые бусины ассоциируются с культурой, которая работала с самородной медью, но еще не открыла плавку меди. Видимо, жители Чатал-Хююка (или их поставщики) не достигли температуры достаточно высокой, чтобы плавить медь. Только в 6000 году до н. э. в Чатал-Хойюке появляется орнаментированная обожженная керамика, что позволяет предположить: с этого момента печи могли использоваться и для плавки металлов.

Также присутствие древней металлургии VII тысячелетия до н. э. обнаружено в Месопотамии [21], в поселении и Телль-Магзалия. Здесь было найдено древнее медное шило (длина 38 мм, ширина 5х5 мм). [22]

К числу древнейших медных изделий (8500–8000 лет назад) Ближнего Востока также принадлежит трубчатая пронизка из Али Кош (Иран), обнаруженная при раскопках в поселении докерамического неолита американскими археологами. Радиоуглреодные анализы показали, что она относится к середине VII тысячелетия до н. э. [23]

Интересные результаты были получены при раскопках неолититической стоянки Телль-Халула (Tell Halula), расположенной в 150 км к востоку от современного города Алеппо, занимающей площадь 8 га в долине Евфрата. Участок в 8 га был почти непрерывно населен 9000–7000 лет назад (7800–5200 до н. э). Дома поселения, построенные из глинобитного кирпича, имели прямоугольную форму. Жилые комнаты представляли собой большие прямоугольные помещения, полы и стены некоторых из них покрыты известковой штукатуркой, а иногда и расписаны геометрическими или человеческими мотивами. В поселении было обнаружено более 100 захоронений. Тела умерших укладывали в отдельные ямы, вырытые внутри домов, возле входа. В захоронениях присутствовали культовые предметы, такие, как известковые или глиняные цилиндрические статуэтки. Более чем в половине захоронений имелись украшения — такие как ожерелья, корсеты, подвески, головные уборы и пояса. Ожерелья и браслеты были изготовлены из различных доступных видов сырья. Ожерелья в основном были сделаны из каменных и медных бусин. Подвески изготавливались из кости или раковин, а головные украшения и пояса — в основном из ракушек (Cypreae sp). Браслеты изготовлялись в сочетание красного халцедона и бирюзы. Для изготовления металлических предметов в Телль-Халуле использовались два вида сырья: галенит и медь, причем медь была наиболее распространена. Существенно, что металлические предметы появились здесь до изобретения гончарного производства, то есть поселение было на стадии докерамического неолита — Б (PPNB)

Медные предметы были найдены в одиннадцати погребениях (14 % захоронений на этом месте). Одно из них принадлежит ребенку 8–10 месяцев, умершему примерно 8460 лет назад (7580–7490 до н. э.), и содержит подвеску из двойной перфорационной раковины, раковину ципреи и две медных бусины, причем на одной из них даже сохранились остатки нити, на которую бусины были нанизаны. Второе захоронение принадлежало, по-видимому, девочке лет десяти и содержало только одну медную бусину в качестве погребального инвентаря. В другом погребении были найдены ожерелье из четырех маленьких сферических медных бусин (размером около 8 мм) и трех бирюзовых изделий.

Обильные и разнообразные погребальные принадлежности содержало захоронение трехлетнего ребенка. Интерес вызывают галенитовый шар и четыре медных бусины, которые были частью браслета и все еще сохраняли нить, которая их связывала. Но наибольшее количество могильных предметов было обнаружено в погребении двадцатилетней женщины. Здесь также имелся галенитовый шар, а кроме него — несколько браслетов. Один из них состоял из семи каменных и одной медной бусины. Еще один браслет был сделан исключительно из медных бусин; а два браслета — из медных предметов и полудрагоценных камней. На шее тридцатилетнего мужчины, умершего около 8370 лет назад (7550–7320 до н. э.), висело ожерелье, сделанное из бусин трех различных видов материала: меди, бирюзы и кварца. Но наиболее важным элементом этого ожерелья являлся медный нагрудный кулон в форме полумесяца (длиной 9 см, шириной 1,01 см и толщиной 0,2 см; вес 8,2 г). С помощью специальных приборов были замечены сохранившиеся органические остатки бечевки, связывающей ожерелье. Все ожерелья, медные бусины и медные кулоны жители поселения получали после холодной обработки и ковки, а затем отжигали на огне [24].

(8000–7000 л.н.) В Северной Месопотамии были найдены несколько медных бусин и кусочки обработанной меди в самарском поселении Телль-эс-Савван. По подтвержденным радиуглеродным анализам их датировка — VI тысячелетие до н. э. В других древних неолитических поселениях, таких как Телль-Сотто, хасунской и халафской культур, располагавшихся на территории нынешнего Ирака, были найдены многочисленные образцы медных изделий и образцы медной руды датировкой VI–V тысячелетия до н. э. [25]

(ок 7500 л.н.) Курган позднего неолита Аручло I в Грузии, 5800–5300 гг. до н. э. [26], интересен тем, что здесь был обнаружен сильно проржавевший маленький шарик. Ржа не позволяет определить, был ли он отлит или выкован молотком. Рентгенофлуоресцентный анализ выявил в нем медь, железо, мышьяк и большое количество олова. Было высказано предположение, что объект изготовлен из полиметаллического сырья, то есть природного медно-оловянного сплава [27]. Окончательный анализ шарика недавно подтвердил наличие сплава на основе меди (84,991 %) с высоким содержанием олова (8,350 %), а также мышьяка (3,016 %) и железа (3,643 %).

(7100 л. н.) Обнаруженное во время раскопок 2007 года медное шило из среднего Халколитического захоронения в Тель-Цафе, археологическом объекте в Израиле, расположенном недалеко от реки Иордан и границы Израиля с Иорданией предполагает, что технология литья металла была введена в регионе еще в конце 6-го тысячелетия до н. э. Медное шило является на данный момент самым древним металлический предметом, найденным на Ближнем Востоке. Тель-Цаф располагал большими зданиями из глинобитного кирпича и большим количеством силосов, в каждом из которых можно было хранить от 15 до 30 тонн пшеницы и ячменя, что было беспрецедентным для древнего Ближнего Востока. В деревне было много жаровен во дворах, причем все они оказались заполнены обгоревшими костями животных. Материальная культура этого места представлена богатыми коллекциями искусно раскрашенной керамики, украшениями из скорлупы страусиного яйца, примерно 100 каменными бусинами, множеством изделий из вулканического стекла, видимо, завезенных из Анатолии или Армении, четырьмя глиняными черепками Убайда, импортированными либо из северной Сирии, либо из Месопотамии, и раковинами из реки Нил, из Египта.

Конусообразное шило археологи обнаружили в могиле женщины примерно 40 лет, у которой был пояс вокруг талии, сделанный из 1668 бусин из скорлупы страусиных яиц. Несколько больших камней покрывали могилу. Медное шило имело около 1,6 дюйма (4,1 см) в длину, около 0,2 дюйма (5 мм) в ширину у основания и всего 0,03 дюйма (1 мм) в ширину на кончике. Поскольку шило было похоронено вместе с женщиной, исследователи предполагают, что ей оно и могло принадлежать. Находка говорит о том, что жители Тель-Цафа занимались или, по крайней мере, были знакомы с металлургией.

Раскопки в Ярым-тепе II (Ирак) также выявили медные изделия. В их числе округлая бусина, овальная подвеска, треугольная подвеска, кольца, браслет датировкой V тысячелетия до н. э.

(ок 7000–6500 л. н) На Кавказе в Ментеш-Тепе (Азербайджан) было найдено 92 артефакта, связанных с металлургией, таких, как спиральные орнаменты и браслеты, кулоны, кольца. Но большую часть находок составляли шилья и иглы из меди (некоторые с добавкой мышьяка и олова). Причем шилья были обнаружены на всех археологических площадках и, видимо, являлись распространенным артефактом. Большинство артефактов относится к эпохе халколита, особенно к уровням, датируемым второй половиной 5-го тысячелетия до н. э. [28].

(ок 5100 л. н) Множество халколитических поселений, где производились и использовались медные предметы, были разбросаны от Голанских высот до Негева и Синая, вдоль долины реки Иордан (такие местности, как Иерихон, Тулейлат-Гассуль, Телль-Абу-Хамид, поселения в бассейн Беэр-Шевы с Телль-Абу-Матаром, Бир-Сафади и другие). Но настоящий медный клад всего Ближнего Востока был найден в пещере Нахаль-Мишмаре [29], называемой «пещерой сокровищ». Клад был обнаружен группой ученых под руководством бар-Адона в марте 1961 года. Правда, эта находка прошла малозамеченной и не получила должной реакции в прессе. Причина банальна — артефакты были из меди, а не из золота и серебра. Но ученый мир оценил событие по достоинству. Клад состоял из 429 предметов. Все они, кроме тринадцати, были сделаны из меди и датировались ок. 4600 и 3500 г.г. до до нашей эры [30]. Там же были найдены черепки халколитической керамики. Медные артефакты из пещеры Нахаль Мишмар и золотые кольца, найденные в пещере Нахаль Кана, датируемые 4500–3800 годами до н. э. свидетельствуют о раннем использовании металлов на древнем Ближнем Востоке. Предполагается, что люди в этом районе начали использовать металлы еще в 5100 году до н. э.

К началу IV тысячелетия до н. э. формируются две крупные металлургические провинции. Одна охватывает территорию Анатолии и северо-запада Ирана, другая же, Балкано-Карпатская металлургической провинция (БКМП), расположена к северу от Черного моря. На территории БКМП археологами обнаружено свыше 4000 медных орудий и украшений, что уже само по себе говорит о масштабах металлургического производства. Наиболее часто встречаются три основных вида тяжелых ударных орудий труда: «крестообразные» втульчатые топоры-тесла или топоры-мотыги, топоры-молотки и уплощенные (клинообразные) тесла-долота. Они составляют примерно четвертую часть всех археологических находок. Из колющих орудий самыми многочисленными повсеместно были шилья, иглы и рыболовные крючки. В находках много украшений: булавки, браслеты, перстни, височные кольца, бусы, подвески и др. Однако реальное соотношение различных видов изделий в разных местах провинции также было различным [31].

Топоры-мотыги, тёсла-долота, втульчатые наконечники — и никакого оружия. Нет в соответствующих слоях и следов войн. Но эта культура угасает как будто сама собой к III тысячелетию до нашей эры. Распад Балкано-Карпатской металлургической провинции относят к рубежу, отделяющему Медный век от Бронзового в 1-ой половине IV тыс. до н. э. После чего получается лакуна в 700 лет, словно люди в этот период и не жили в данной местности. Но спустя 700 лет исчезнувшая культура вдруг снова возникает на том же месте. Причина может быть только одна — демографическая катастрофа, вызванная какими-то внешними факторами. Возможно, это могла быть эпидемия?

На рубеже IV и III тыс. до н. э. в жизни наших предков наблюдаются значительные культурные перемены. Они характерны для жителей всей Евразии, но особенно ярко проявляются в Юго-Восточной Европе. Энеолитические культуры с их оригинальной расписной керамикой бесследно исчезают; вместе с ними уходят в прошлое и металлургические достижения Балкано-Карпатской провинции. Но интересный факт: после упадка БКМП на ее территориях появляется новая культура — так называемая ямная. Археологи предполагают, что это культура появившихся здесь ямных племен, которые мигрировали из Северного Причерноморья далеко на запад и юго-запад. Опять же предполагается, что именно эти племена уничтожили балкано-карпатское население энеолита, заняли их место и проявили себя. Но доказательств такой теории нет.

У меня на этот счет есть иное мнение. Допустимы три сценария развернувшихся событий. Самый простой из них: думается, что на местах произошел культурный взрыв, и вместо одной культуры пришла новая, вытеснив старые культурные достижения. Второй вариант: возможно, одновременно наблюдались упадок и убыль населения одной культуры (в данном случае БКМП) и внезапное поднятие другой (ямной) культуры и рост ее населения. То есть одна популяции не смогла пройти через бутылочное горлышко, а другая прошла. И при такой ситуации никто никого не уничтожал. Просто одна популяция (культура), после того, как произошла депопуляционная катастрофа (другими словами — эпидемия), смогла выработать иммунитет к болезням и восстановить свое население, а вторая нет. То есть, у какой-то части ямного населения произошла на генном уровне мутация, или проще, выработался иммунитет, что позволило восполнить численность населения через несколько поколений. А другая культурная популяция (в данном случае БКМП), которая также пострадала от пандемии, наоборот, не смогла противостоять болезням, и хотя, возможно, у какой-то ее части выработался иммунитет, но численность этой части была ничтожно мала, и этого не хватило, чтобы восполнить численность всего населения. В итоге шла постепенная деградация и депопуляция населения, включился процесс вымирания, и последний штрих — когда остатки культуры БКМП перемешались с пришедшими мигрантами, которые несли в себе не только новые гены, но и новые культурные признаки. Возможно, остаток населения культуры БКМП, смешавшись с новой культурой пришельцев, оставил в ней свой генетически маркер, но слишком незначительный, а возможно, он полностью растворился в среде мигрантов, которые несли в себе новые культурные достижения. Или, наконец, третий сценарий: новая ямная культура пришла в уже опустевшие земли, оазис когда-то процветавший культуры Балкано-Карпатской металлургической провинции, но к приходу переселенцев полностью вымершей. Но по какому бы сценарию ни развивались события, первые ямные погребения со скорченными и окрашенными костяками появляются на юго-востоке Европы (в Румынии, Болгарии, нижнем и среднем Подунавьи) именно на рубеже энеолита и бронзового века.

Интересно, что в период процветания металла обитатели БКМП использовали в обиходе керамические изделия, представлявшие антропоморфные статуэтки. В подавляющем большинстве это женские изображения с подчеркнутыми признаками пола. [32]

Ученые предполагают, что они служили олицетворением местных божеств, среди которых особо почитаемой была Богиня-мать, хранительница домашнего очага. В том, что статуэтки играли культовую роль, нет ничего удивительного. Предки искренне верили, что статуэтки приносили удачу и поддерживали благосостояние семьи. Не собираясь спорить с этим общеизвестным фактом, я хочу только добавить, что такие статуэтки, олицетворяющие божеств, могли быть сделаны не только в период, когда семья процветала и все в ее жизни было благополучно. Помощь высших сил требовалась человеку прежде всего в кризисной ситуации, и эти культовые предметы вполне могли быть изготовлены именно для того, чтобы защититься от возникшей опасности. На протяжении многовековой истории человечества, в кризисные времена религиозные верования усиливались, и люди обращались к изображениям божеств в надежде, что они смилуются и спасут племя.

Балкано-Карпатская металлургическая провинция:

А — зона ведущих металлургических очагов;

В — зона металлообрабатывающих очагов в земледельческо-скотоводческих культурах;

С — зона металлообрабатывающих очагов в кочевых и полукочевых скотоводческих культурах. сайт https://elementy.ru/

Почему металл?

Почему же наши далекие предки изобрели способ изготовления из железа предметов, столь необходимых им в хозяйстве и на войне, только через несколько тысячелетий после того, как вообще освоили металл? Ответ прост: все первые изделия из металлов были отнюдь не утилитарного назначения, о чем свидетельствуют многочисленные археологические находки.

Причем речь идет не только о меди, но и о других металлах и сплавах. Например: в неолитическом поселении Ярыш Тепе I на севере Месопотамии (середина VI тыс. до н. э.), обнаружен массивный круглопроволочный браслет из свинца [33]. Свинец не встречается в природе в самородном виде, он мог быть получен только при восстановлении руды, что еще раз подтверждает: поначалу первые металлические предметы выполняли роль украшений или же служили предметами культового, сакрального назначения.

Многочисленные украшения из самородной меди изготавливались в Древнем Египте. Археологии находят их не только в Евразии, но и в Америке: серьги в Виргинии, кольца и браслеты в курганных культурах Огайо.

Хотя зона культур раннего металла была достаточно широкой, глобального характера она не имела. Правда, охватывала большинство регионов Евразийского континента, а также средиземноморское побережье Африки и долину Нила вплоть до Судана. Но ее миновало население Экваториальной и Южной Африки, крайнего северо-востока Азии. Жители этих регионов познакомились с железом, не зная меди и бронзы. [34]

На разных территориях люди открывали для себя металл в разное время.

На Ближнем Востоке эпоха раннего металла — это V–II тыс. до н. э., в Средиземноморье — IV–II тыс. до н. э., в Центральной Европе и Центральной Азии — III–II тыс. до н. э.

Древние североамериканские общества ничем не уступали своим собратьям — евразийским общинам и использовали медь еще 6000 л. н (4000–1000 до н. э). Правда, технология ковки меди со временем пришла в упадок, и, к сожалению, скорее всего у северных американцев не оказалось преемников, которые могли бы принять эстафету и развить технологию до новых высот, передав ее новым поколениям. Традиция получения меди здесь со временем была забыта.

Но намного позже в центральной Америке (Мезоамерике) кузнецы добились хороших результатов в освоении технологий работы с металлами. Правда, они сильно отстали от Европы и появились уже на закате первых цивилизаций классического периода (1 тыс. н. э.). Примерно к 750 году нашей эры их технология была освоена в Западной Мексике, медные работы северного Перу начались около 800 года н. э.

Но главное, что мы здесь видим: подъем медной металлургии на территории Старого и Нового Света почти повсеместно происходит по одной и той же схеме, все общества использовали медь главным образом для изготовления украшений и культовых предметов. Медь везде использовалась в декоративных, художественных и религиозных целях, для изготовления таких предметов, как подвески, бусины и колокольчики. Это верно для находок с восьмого по седьмое тысячелетие до нашей эры, включая медный кулон из пещеры Шанидар в Ираке, и, как было выше сказано, медные бусины из Кайону-Тепси (Cayonu Tepsi, свернутая медная бусина из Али-Коша (Ali Kosh) и артефакты из Телль-Халулы (Tell Halula). И в Азии, и на Дальнем Востоке самыми ранними металлическими артефактами являются булавки, браслеты, бусы, подвески, датируемые 5000–4000 годами до нашей эры. Самыми ранними медными находками в Европе также являлись бусины, известные на юге Франции и Западном берегу Роны, а самые ранние металлические предметы из Лангедока состоят из медных и свинцовых бусин III тысячелетия до н. э. культуры Фонбуис. В Британии самыми ранними металлическими предметами были декоративные бусины, также как и первые медные предметы из Франции, где они найдены в коллективных погребениях, датируемых 3500–3000 годами до н. э. в бассейне Парижа и Виньели.

Жители различных территорий не только ознакомились с металлами в разные сроки, но и оценивали металлы по-разному. В обществе Старого Света золото считалось мерилом стоимости и символом богатства. Золото давало владельцу не только благосостояние и славу, но и власть. На золото можно было приобрести себе звание, почет, положение в обществе. Золото было деньгами и самым дорогим платежным средством. Им можно было платить пособие своим подданным, оно позволяло окружить себя надежными партнерами, нанять войска, содержать армию…

Совсем иное положение мы видим в Мезоамерике, что подтверждает нижеследующий эпизод.

23 февраля 1517 г. у берегов Америки разыгралась сильная буря. Она захватила врасплох движущуюся в Атантическом океане испанскую эскадру. Корабли, сбившись с намеченного курса, были рады прибиться хоть к какой-то земле. Ею оказался полуостров Юкатан. Несчастный случай обернулся исторической вехой: испанцы под управлением военачальника Кордовы были первыми из европейцев, ступивших на мексиканскую землю. До этого они побывали на Кубе, но живущие на острове индейцы были охотниками-собирателями, золото их совершенно не интересовало, поэтому испанцы продолжили поиски. Юкатан заинтересовал их значительно больше — здесь они столкнулись с настоящими городами и селениями, увидели возделанные поля маиса и фруктовые сады, что выгодно отличало жителей полуострова от охотников-кубинцев. Но самое главное — многие жители полуострова были украшены изделиями из золота, правда, низкопробного. Причем было очевидно, что они не знают цены металлам, которые в Европе считаются драгоценными, поскольку охотно соглашались отдать свои украшения в обмен на всякую торговую мелочь. Но расспросы Кордовы, где индейцы берут золото, и много ли там его, не увенчались успехом — майя просто не понимали, что так волнует странного чужеземца, и чего он хочет от них.

Не сумев раздобыть сведений о месторождениях золота на мексиканской земле, испанцы, тем не менее, не оставили надежд на быстрое обогащение в этих краях. И в апреле 1518 г. из порта Кубы к берегам Юкатана отправилась новая флотилия. Четыре хорошо снаряженных корабля сопровождал военный отряд. Но его помощь не понадобилась — индейцы встретили иноземных гостей весьма радушно. Вот что пишет в связи с этим испанский священник-доминиканец, историк Нового Света Лас Касас: «Причалив и высадившись на берег, они произвели контакт с местными жителями и жрецами. Те поднесли в дар командующему больших кур и тыквенные сосуды с пчелиным медом, а испанцы в свою очередь дали им всякие бусы, бубенчики, гребни, зеркальца и прочие безделушки. Пользуясь услугами переводчиков, командующий испанской гвардии спросил у местных, нет ли и у них золота для продажи или обмена на товары. Индейцы усвоили, что золото — единственная забота христиан, предел вожделения, причина их прибытия в эти края и странствий». Неплохо обогатившись, испанцы двинулись в Табаско. И здесь оружие не понадобилось. Без каких бы то ни было жертв и кровопролития в течение всего двух-трех дней испанцы сумели «выкачать» почти все золото, имевшееся у индейцев. При этом они без зазрения совести расхваливали свой привезенный для обмена товар, не представлявший собой, по сути, никакой ценности. В результате только за один день испанцы получили от наивных, как дети, аборигенов драгоценностей на тысячу золотых дукатов, вручив им взамен, как пишет тот же автор, «всякие тряпки, одежды, женские сандалии, пару шаровар, два зеркальца, два гребня, разноцветные бусы, — все это бы в Кастилии стоило 3–4 дуката». Правда, с точки зрения индейцев, именно они, а не испанцы, были в выигрыше. Поэтому на другой день, раздобыв где — то еще золота, возможно, выменяв его у соседних племен, индейцы «вернулись с еще более дивными драгоценностями…», чтобы продолжить грабительский для них обмен [35].

Самое парадоксальное в этой истории то, что происходящий обмен ценностями представлял собой обмен двух совершенно разных эпох и цивилизаций. И если для Старого Света золото было мерилом всех ценностей, то Новый Свет находился еще между стадиями позднего неолита и раннего энеолита. Американские индейцы шли тем путем, который уже прошла Евразия, когда во времена неолита и для жителей Старого Света золото еще не было мерилом богатства и стоимости, а было религиозными и культовыми предметами и украшениями. Во время раскопок в древнем городе Ур, в Месопотамии, археологами были обнаружены скелеты с золотыми браслетами на руках и ногах. Время погребения установлено как 5500 лет назад. На территории Египта обнаружены золотые ожерелья и каменный нож с рукояткой из золота. Его захоронили вместе с владельцем 6000 лет назад. То есть золотые изделия в этот период, как в более поздний период в Новом Свете, носили культовый или же украшательский характер. Известный египтолог Лепсиус установил, что золоту первоначально соответствовал иероглиф, изображающий кусок ткани, с которого стекала вода. Другими словами — древнейшие египтяне знали технологию добычи золота на основе промывки рассыпных золотоносных песков через матерчатое сито. Правда, со временем иероглиф «золото» стал изображаться тремя кольцами [36].

Можно сказать, что цивилизации индейцев Центральной и Южной Америки пребывали в раннем бронзовом веке, когда только-только начинается выплавка бронзы в религиозных целях. При этом они еще не понимали ценности этого металла и его превосходства перед каменными орудиями. Как мы знаем, такая же картина наблюдалась на начальном этапе и в Старом Свете, когда бронзу использовали не в практических целях, а лишь для мистических ритуалов и украшений. Отсюда следует, что американские индейцы непременно прошли бы свой этап, который прошли жители Старого Света, а также достигли бы своего бронзового и железного века, когда металл использовался для изготовления оружия и орудий труда. Новый Свет отстал от Старого Света на 3 тысячи лет. Тем не менее, жители Мезоамерики, несмотря на то, что находились ещё в неолите, каменном веке, добились поразительных успехов в создании систем письменности и календаря, астрономии, философии и математики и стояли на пороге изобретения колеса, колесного транспорта, гончарного круга, плужного земледелия. И, конечно, если бы они прошли все эти этапы, у американских индейцев наступил бы железный век. А в том, что они бы сами, без чьей — либо помощи придумали, как выплавлять железо, в этом нет сомнений, если судить по уже достигнутым ими успехам. И нетрудно представить, что если бы американские индейцы раньше пришли в железный век, чем жители Евразии, то все было бы наоборот: американские индейцы бы приплыли первыми в Старый Свет во времена, когда его жители все еще находились в медно-каменном веке, а в Америке цивилизации уже достигли античности и средневековья. И торговый взаимообмен был бы другим, и уже евразийцы бы удивлялись, зачем американцам столько золота, этого желтого металла?.

Медь представляет собой ценность не только как металл. Она обладает бактерицидными свойствами. Не случайно для борьбы с грибковыми заболеваниями растений издавна применяют медный купорос. В прессе встречались сообщения, что медная проволочка, продетая сквозь стебель помидора, способна защитить его от грибка фитофторы, с которым тщетно воюют огородники (вопрос лишь в том, сколько меди окажется в плодах). Медь входит в состав краски, которая защищает днища судов от обрастания водорослями и ракушками. Медь убивает и бактерии и вирусы: еще в древности люди обратили внимание на то, что в медной посуде вода не портится дольше. Этим ее свойством пользуются и сегодня. Так, корейские исследователи установили, что если на дно бассейна с рыбами положить кусок бронзы, то через 40 часов 99,99 % содержащихся в воде холерных вибрионов погибнет [37]. Все это правильно, но бактерицидные свойства меди не исключает других ее свойств, далеко не всегда полезных. Посуда из медных сплавов может нанести здоровью и прямой вред. В присутствии кислорода, воды и углекислого газа медь становится гидроксокарбонатом. А он легко растворяется даже в слабом растворе кислоты. Поэтому приготовление и хранение кислой пищи в медной посуде опасно, так как повышает содержание меди в еде. Например, тушение кислой капусты в медной кастрюле показало, что через два часа в продукте были лишь следы меди, через сутки — 29 мг/кг, через двое—59 мг/кг. А содержание в еде 77–120 мг/кг. меди уже вызывает рвоту.

Медь использовалась древними для других целей, и археологические раскопки, о которых мы уже говорили, убедительно показывают, что эти цели были совсем не утилитарными. Но возникает вопрос: почему люди сначала делали из меди украшения, булавки, иглы, а не оружие или инструменты? Почему же булавка была столь важным предметом? Не исключено, что мелкие острые медные предметы могли быть использованы для медицинских целей (см. главу Татуировки). В любом случае, мы в очередной раз убеждаемся, что все открытия предков были направлены, в первую очередь, на мирные цели. Сначала появляются талисманы и украшения и, возможно, первобытные медицинские инструменты, и только потом, причем значительно позже — оружие. Скорее уж можно говорить, что древние люди спешили окружить себя средствами защиты. Да и защищались они скорее не от нападений себе подобных, а от болезней и эпидемий.

Меднокаменный век в Азии

Целый ряд интересных культур меднокаменного века сложился в Юго-Восточной Азии. Важной частью эпохи неолита являлась открытая археологами в 1935 году культура Хуншань (红山文化), занимавшая территории Внутренней Монголии и сегодняшних китайских провинций Ляонин и Хэбэй. Сформировалась она на основе существовавших до нее культур Синлунва и Чжаобаогоу. В раскопках на месте хуншаньской культуры было обнаружено более 20 нефритовых изделий, керамические фигурки и медные изделия. Все эти находки относятся к периоду V–III тыс. до н. э. Достижения Хуншаньской культуры в архитектуре, гончарном деле, скульптуре из керамики и резьбе по нефриту были значительным шагом вперед. Но самое главное, именно в период действия Хуншань на территории Китая начинается освоение литья металла. Другими словами, люди культуры Хуншань даже в ранний период ее развития уже владели технологией бронзового литья. [38]

В бассейне реки Хуанхэ и на близлежащих территориях Китая в IV–III тыс. до н. э. существовали и развивались практически параллельно три культуры: Яншао (仰韶文化), Цюйцзялин (屈家岭), Мацзяяо (马家窑).

Здесь, в бассейне Хуанхэ и на месте провинций Ганьсу и Цинхай были обнаружены ранние изделия из меди и бронзы.

Но наибольший интерес вызывает неолитическая культура Мацзяяо. Глиняная посуда этой культуры раскрашивалась не до, а после обжига в печи. Главной сельскохозяйственной культурой Мацзяяо было просо, а основными домашними животными — собаки и свиньи.

Одним из наиболее важных археологических памятников Южной Азии эпохи неолита является поселение Мергарх (7000–2500 г. до н. э.), находящееся в пакистанском Белуджистане к западу от реки Инд. Жители его считаются прародителями загадочной Хараппской цивилизации, которая по площади была вдвое больше двух древнейших цивилизаций — египетской и шумерской вместе взятых, то есть самой крупной цивилизацией человечества эпохи бронзы. Это одно из первых мест в Южной Азии, где уже в то далекое время существовало цивилизованное сельское хозяйство. Жители Мергарха культивировали пшеницу и ячмень. Не пренебрегали они и скотоводством — разводили крупный рогатый скот, овец и коз. И при всем при этом были знакомы с металлургией. Возраст найденных на стоянке Мергарх колесообразных медных амулетов — 6000 лет.

Но вот что особенно интересно. Физики методом фотолюминесцентной микроспектроскопии, применяющейся в наше время при анализе белков или углеродных нанотрубок и помогающей выявить скрытую микроструктуру в особо сложных археологических артефактах, исследовали полностью проржавевший 6000-летний маленький амулет. И при этом обнаружили следы контакта меди с органикой, которая была идентифицирована как восковой слепок. Таким образом, человечество освоило секрет формовочного литья уже шесть тысяч лет назад! Этот амулет — самый древний известный нам артефакт, изготовленный методом литья. [39] Воск вообще играл важную роль в процессе изготовления металлических изделий. Древние металлурги лепили из него модели украшений. После этого восковку покрывали глиной и отправляли на обжиг. В процессе его воск вытекал, а глина спекалась и тем самым превращалась в своеобразную форму. Теперь достаточно было залить в нее медь или бронзу, чтобы получить готовое металлическое изделие.

11. Бронза

Бронза дала свое название бронзовому веку, важнейшему инновационному периоду в истории человечества.

Бронза — это любой сплав, в котором 85–95 % меди, а остальные 5–15 % состоят в основном из олова или мышьяка, хотя другие металлы также могут в ней в небольших количествах.

Бронза получилась, когда в форму с расплавленной медью попал кусок темно-коричневого касситерита — руды, содержащей олово. Получилось новое вещество, лучше меди — твердое, упругое, с низкой температурой плавления. После чего человечество вступило в Бронзовый век. Бронзовый век стал возможным только после того, как людям стали доступны медь и олово, были развиты технологии добычи и плавки, а торговые сети начали распространять новую технологию и новые артефакты. Но многие регионы не имели бронзового века, и непосредственно перешли от медно-каменного века к изобретению и использованию железа.

Как и когда кузнецы осознали свойства бронзы? Почти все медные руды содержат некоторую долю мышьяка, олова, цинка, сурьмы или никеля, которые смешиваются на молекулярном уровне с медью во время плавки. И даже если в этих сплавах по-прежнему преобладает медь, присутствие других ингридиентов позволяет легче плавить этот состав, чем чистую медь, сплав получается при более низких температурах плавления. Кроме того, изделия из получившегося сплава гораздо тверже, чем из чистой меди.

Оловянная бронза не слишком сложна в обработке и плавится при температуре 950 °C, а чистая медь плавится при температуре 1084 °C. Бронза, полученная из меди с добавлением олова или мышьяка, шла на изготовление прочных инструментов и оружия, и острота таких предметов после того, как края их отбивались молотком при горячей ковке, была гораздо выше, чем каменных.

По мере совершенствования технологии выплавки металлов предкам удалось достичь значительного повышения температурного уровня плавки. Определяющую роль в этом процессе играло использование естественного дутья — силы ветра. Для этого плавильные печи сооружали, используя естественный ландшафт, например, с подветренной стороны холма. При этом они имели соединяющиеся горизонтальный и вертикальный каналы, были обложены камнями и обмазаны глиной. Возникал «эффект трубы», усиливавший приток воздуха в агрегат [1].

В таких древних гончарных очагах времен неолита тем не менее достигалась температура до 1100 °C, то есть вполне достаточная для получения меди, содержащей до 2 % естественных примесей мышьяка, никеля, сурьмы. Впоследствии медь стали выплавлять в ямных печах. В этом случае глиняный тигель с рудой помещали в неглубокую яму, насыпая поверх него слой древесного угля. Для этого способа выплавки меди особое значение имел выбор места плавки, позволяющий обеспечить интенсивный приток воздуха в агрегат для раздувания огня. Только при этом условии можно было достичь необходимой температуры.

Топливом для выплавки металла древним металлургам служили древесный уголь, плотные породы дерева и кости. В качестве инструментов и приспособлений для обработки металла использовались каменные молотки и наковальни, сопло с глиняной трубкой вставляли в кожаные меха для нагнетания воздуха в медеплавильный горн. Для отливки заготовок втульчатых топоров использовались двустворчатые литейные формы, которые делались из глины. После заливки бронзы в форму получившееся изделие дорабатывалось ковкой. Она не только придавала изделиям окончательный облик, но и, как правило, упрочняла их рабочие края.

Парадоксально, но чем менее чистая медная руда имелась в наличии, тем большее разнообразие сплавов получал кузнец из своей плавильной печи.

Долгое время кузнецы использовали медь большей или меньшей чистоты без особого разбора. Например, многие предметы раннего халколита (медно-каменный период, переходный период между неолитом и бронзовым веком) сделаны из меди с содержанием мышьяка более 5 %. Но добавления малого количества олова или мышьяка недостаточно улучшает медь, а большое количество делает сплав настолько хрупким, что он бесполезен. Возможно, древние кузнецы при изготовлении изделий из бронзы не учитывали и не вели никакой корреляции между медью и содержанием мышьяка: например, есть инструменты, которые изготавливаются из меди с низким содержанием мышьяка, и встречаются украшения из меди, наоборот, с высоким содержанием мышьяка. Вероятно, мышьяк добавляли в медь без особого учета только по одной причине: он понижал температуру плавления и облегчал литье.

Мышьяковые бронзы не так хорошо отливаются, как оловянные, но они такие же твердые. Выбор между мышьяковой и оловянной бронзой, возможно, не был легким, даже когда он стал доступен. Возможно, он зависел от местных руд: мышьяковые/медные руды распространены, в то время как медные/оловянные руды редки.

Но со временем металлурги (кузнецы) пришли к тому, что определенная смесь и добавок определенных руд к меди при плавке давали нужные им результаты. Видимо, методом проб и ошибок они приобрели базовые знания, позволяющие получать конкретный сплав с желаемыми свойствами.

К таким кузнецам в Бронзовом веке относились как к полубогам и магам. Ведь их знания в производстве сплавов достигли области химии. Кузнецов бронзового века часто хоронили вместе с инструментами их ремесла: молотами, наковальнями, ножами и литейными формами.

Бронзовые артефакты находят в Уре и других городах Месопотамии примерно после 3000 года до н. э., а затем по всему Ближнему Востоку.

Примерно после 3500 года до нашей эры в Месопотамии все чаще стали использовать не только медь и свинец, но и другие металлы. Золото и серебро эксплуатировались как самородные металлы. Серебро извлекалось из свинцовых руд, возможно, сначала как побочный продукт свинца, а затем как желательный товар сам по себе. Бронза появилась в этом регионе около 3000 года до н. э. Так, бронза, найденная в царских гробницах Шумера, датируется примерно 2650–2500 гг. до н. э. Примерно в это же время были изобретены клепка и пайка, и к 2500 году до нашей эры значение олова для этих процессов было уже хорошо известно. Технология и методы литья были достаточно совершенны, и опытные кузнецы могли сделать как металлические статуи размером с человека, так и маленькие фигурки.

Ученые не смогли обнаружить один или несколько центров, в которых зародилось производство бронзы, а затем распространилось на другие территории. Впечатление такое, что древние, живя в разных местах, за сотни и тысячи километров друг от друга почти одновременно пришли к одному и тому же открытию. По крайней мере, есть много примеров, когда новое сложное производство начинало развиваться буквально на пустом месте. Бронзовые изделия появляются одновременно на пространстве от Испании до Таиланда примерно в 3300 г. до н. э.

Уже в 3-м тысячелетии до н. э. бронзы производились в металлургических центрах Евразии и Северной Африки практически повсеместно. При этом поражает сходство технологии производства бронз, способов литья орудий и оружия, а также внешнего вида металлических изделий на всей этой огромной территории. Особенно если учесть, что в ее пределах в это время существовали резко отличающиеся друг от друга земледельческие и скотоводческие культуры. Все делали по-разному, а бронзу отливали одинаково.

Во всем Средиземноморье добыча меди и олова на рубеже 3 и 2-го тысячелетий до н. э.резко возросла. Металл начал играть важную роль в международных отношениях, особенно во времена Аккада (2350–2200 до н. э.). Около 2350 года до н. э. Саргон аккадский вторгся в Анатолию. Он создал недолговечную империю безопасных торговых путей и даже утверждал, что один его караван мог перевести около 12 тонн олова.

В 2000 году до н. э. Кюльтепе (Азербайджан) был промышленным городом. Его участие в крупной торговле оловом зафиксирована в древних ассирийских письмах примерно с 1950–1850 годов до нашей эры. Из ассирийской столицы Ассура купцы, жившие в Кюльтепе, караванами на ослах отправляли сюда олово, которое затем продавали местным кузнецам, предположительно для обработки бронзы в Кюльтепе и его окрестностях. Объем поставок составлял более тонны олова в год, что позволяло производить около 1015 тонн бронзы в год. Наиболее полно задокументированный источник происходит из Египта, где изображения на стенах и письменные записи на папирусах показывают технологический прогресс в области ранних методов плавки бронзы.

Всерьез разрабатывать подземные рудные месторождения наши предки научились в 4-м тысячелетии до н. э. Медные и бронзовые изделия обнаруживаются по всему региону от Анатолии до Египта и Месопотамии. Район добычи меди существовал в Фенане на юге Леванта. Самые известные места добычи находятся в Синайской пустыне и в Тимне близ Эйлата (Израиль), но другие простираются от Южного Синая до северного Израиля и Иордании. Только в районе Тимны насчитывается более 300 объектов, а на Синайском полуострове-более 400 объектов месторождений, где добывалось сырье [2].

Глубина шахтных выработок достигала 30 м и более — другими словами, добрый 10-этажный дом. Спуск на такую глубину безусловно был связан с определенным риском, но, как видим, древних горнопроходцев это не останавливало. Горную породу дробили с помощью огня, воды и деревянных клиньев. Для этого разводили костер, породу накаливали, а затем обильно поливали водой. От резкого охлаждения в породе образовывались трещины, в которые вбивали деревянные клинья. Их также поливали водой, отчего клинья разбухали и тем самым раскалывали горную породу. Образовавшиеся обломки рудной породы снова нагревали с помощью костра и снова резко охлаждали. После чего дробили молотами и кирками непосредственно в шахтах. Раздробленную руду в кожаных мешках или плетеных корзинах доставляли на поверхность. Затем толкли в больших каменных ступах, пока руда не достигала размера гороха. [3]

Разработки Тимны — одна из наиболее изученных отраслей промышленности раннего бронзового века. Выработка меди в долине Тимна достигла пика во времена правления фараонов 18-й и 19-й египетских династий, охватывая XIV–XII столетия до нашей эры. В Тимне обнаружены следы добычи и переработки меди на всех этапах этих процессов. Эксперименты показывают, что печи Тимны достигали температур от 1180° до 1350°, которые могли быть достигнуты только при некоторой принудительной тяге, отличной от естественных ветровых течений. Возможно, использовались мехи из козьей кожи. Древесный уголь повышает температуру лучше, чем дрова, и, возможно, также использовался.

Часть меди с синайского полуострова отправлялась в Египет и уже там, на месте превращалась в бронзу.

Однако Синайские рудники не были главным источником меди для Древнего Египта: существовала также обширная торговля с Кипром.

Кипр имеет необыкновенные месторождения меди, которая добывалась здесь в древние и классические времена: название этого металла во всех западноевропейских языках происходит от латинского aes cyprium, что означает «кипрская медь».

После того, как выплавка сульфидных руд стала экономически выгодной, то есть примерно с 1600 года до н. э., Кипр на целые 500 лет стал жизненно важным звеном в торговле культур бронзового века Восточного Средиземноморья, служа не только удобным островом в центре многих торговых путей, но и производя большое количество меди для экспорта. Всего на Кипре насчитывается более 40 шлаковых куч, содержащих более 4 миллионов тонн исторического шлака, что свидетельствует об огромных масштабах отрасли.

Гомер писал, что его герои носили кипрские бронзовые доспехи в ходе Троянской войны (предположительно в 1100 год до н. э.). Киприоты использовали медь и бронзу для уплаты долгов и дани: например, около 1470 года до н. э. правитель Кипра заплатил дань фараону Тутмосу III 108 слитками меди. Слитки весили около 30 кг каждый и были отлиты в формах из воловьих шкур, напоминающих прямоугольник с четырьмя выступающими углами. Размер слитков дает основание утверждать, что печи в этот период достигли гораздо больших размеров, чем те, что были в Тимне несколько столетий назад: слитки стали в десять раз больше. Медные слитки этого размера были найдены по всему средиземноморскому побережью, что отражает два факта: во-первых, что большая часть крупномасштабной торговли осуществлялась на кораблях; и во-вторых, что медные слитки были приемлемой формой валюты. Корабль, потерпевший кораблекрушение около 1300 года до н. э., обнаруженный в Улу Буруне, близ мыса Гелидонья на турецком побережье, перевозил тонну медных слитков и несколько десятков мелких оловянных слитков, новые бронзовые инструменты и металлолом, а также кузницу и инструменты. Таким образом, груз одного корабля мог бы снарядить армию одного из небольших микенских городов-государств: 50 бронекостюмов, 500 наконечников копий, 500 мечей. Этот корабль также перевозил достаточно ценные сувениры — скипетры из слоновой кости, кольца из ракушек из Красного моря и страусиные яйца.

Медь и бронза были достаточно ценны, так что не исключено, что до нас дошла только часть артефактов, а часть могла быть переработана.

В одном из документов среднего Вавилона говорится, что если раб бежал с медными цепями, то с ответственного за это охранника брали вдвое больше меди. Другими словами, цепи ценились так же высоко, как и рабы. Кузницы по выплавке меди, олова и изготовлению бронзы часто были так же центрами вторичной переработки старых бронзовых инструментов. Археологические памятники часто содержат столько же лома бронзы, сколько и новых слитков.

Торговля медью, разумеется, не ограничивалась Средиземноморьем. Около 2500 года до нашей эры медь начали производить в Германии и Карпатах. К 2000 году до нашей эры бронзовая промышленность распространилась по всей Европе, и местные кузнецы делали свои собственные отличительные изделия. В глубоких галерейных рудниках в Альпах, в Богемии и Карпатах добывали медные руды, и бронза действительно начала вытеснять камень в повседневных орудиях труда в этот период. [4].

До 3000 года до н. э. в Западной Азии не было оловянных бронз. После 3000 года до нашей эры критская и западно-средиземноморская бронзы в основном изготавливались с мышьяком, египетская бронза почти исключительно с мышьяком, а анатолийская бронза содержала оба этих ингредиента. Но добывать оловянные руды было труднее, чем руды, содержащие мышьяк.

Как уже говорилось, хоть в основе любой бронзы лежит медь, но в зависимости от второго компонента сплава бронза бывает также свинцовая, сурьмяная, мышьяковая, никелевая, висмутная, бериллиевая и пр. И в настоящее время достоверно установлено, что первые бронзы древнего человека были мышьяковыми. Возможно, потому, что минералы мышьяка (как правило, это сульфиды) часто присутствуют в медных месторождениях, и древнему человеку было проще использовать их совместно. По крайней мере, ранний бронзовый век представлял собой эпоху безраздельного господства мышьяковой бронзы. Только во 2-м тысячелетии до н. э. на смену мышьяку пришло олово. Существенный момент: технология обработки оловянной бронзы заметно сложнее, чем мышьяковой, так как зачастую требует горячей ковки (хотя и при низких температурах). Если учесть при этом, что на поверхности земли минералы олова встречаются достаточно редко, остается только удивляться, почему же в позднем бронзовом веке оловянная бронза практически повсеместно вытеснила мышьяковую. Одна из причин вытеснения мышьяка из металлургического производства заключается в опасных свойствах этого химического элемента. Пары мышьяка ядовиты, и их постоянное воздействие на организм приводит к ломкости костей, заболеваниям суставов и дыхательных путей. Тех, кто постоянно занимался производством мышьяковых бронз, отличали хромота, сутулость, деформация суставов. Как сказали бы сегодня, это были их профессиональные заболевания. Не случайно в мифах и преданиях многих народов древние металлурги часто изображаются хромыми, горбатыми, иногда — карликами. Тяжелая и достаточно опасная работа накладывает на них свой отпечаток — как правило, они отличаются скверным характером и отталкивающей внешностью, хотя отравления мышьяком развиваются медленно, обычно в течение нескольких лет. Наиболее очевидные симптомы его — постепенное повреждение нервов в конечностях. В конце концов кузнецы должны были осознать опасность работы с мышьяковыми сплавами. В мифологии греческий бог кузнец Гефест и его коллега римский бог огня и кузнечного дела Вулкан были хромыми, это отражение многовековой народной памяти о своих предшественниках и профессиональной болезни. Олово становится важным стратегическим металлом, а оловянная бронза — доминирующим металлом. Правда, за исключением Египта, где мышьяк использовался вплоть до 2000 года до н. э.

Но была и еще одна причина отказаться от мышьяка — немаловажная, а может и главная. Характерной особенностью мышьяка является возгонка при температуре около 600 °C. Именно при такой температуре проводился отжиг ремонтируемых бронзовых мышьяковых изделий. При такой температуре механические свойства металла ухудшались из-за потери мышьяка, изделия, изготовленные из бронзового лома, получались низкого качества. И достоверно известно, что вплоть до 1-го тысячелетия до н. э. изделия из медного и бронзового лома стоили дешевле, чем изделия из рудного металла. [5]

Правда, олово было достаточно дефицитным металлом. Из экономии его частично заменяли сурьмой, свинцом и другими ингридиентами. Они увеличивали прочность основного металла или же улучшали его технологичность, в частности, это позволяло снизить температуру плавления и повысить текучесть расплава, что очень важно при использовании сплава для литья. Древнейшие находки сплава меди и олова относятся к IV тысячелетию до н. э., однако в обиход такие бронзы вошли позже. В кинжалах, мечах и секирах, найденных в Закавказье, зафиксировано содержание олова 9,6–11,7 %. И это оружие было достаточно прочным. Греческие бронзовые сосуды содержали 10–14 % олова, монеты — 2–17 %, зеркала — 19–32 %. Пушечная бронза, которую применяли вплоть до XIX века н. э., также была оловянистой и содержала 10 % олова, колокольная — 20 %. [6]

Но и мышьяк к меди предки, рискуя здоровьем, добавляли не случайно. Добавление к меди 1–3 % мышьяка делает металл красным, 4–12 % — золотистым, более 12 % — серебристо-белым. Это свойство мышьяковой бронзы позволяло имитировать золотые и серебряные изделия, особенно при производстве украшений. В раскопках археологами найдены литые бусы, подвески, кольца, содержащие до 30 % мышьяка. То есть явно наблюдается стремление достичь определенного цвета. А древнее оружие из бронзы никогда не содержит более 6 % мышьяка, поскольку цель в этом случае преследовалась иная — прочность, а цвет не играл роли. [7] К тому времени, когда олово вытеснило из бронзы мышьяк, человек знал уже и многие другие металлы. Олово стало последним из семи великих металлов древности, известных нашим предкам. И широкое распространение сплавов с ним тем удивительнее, что в самородном виде в природе олово не встречается. Единственный оловосодержащий минерал, имеющий практическое значение — касситерит является трудновосстановимым и малораспространенным. Тем не менее, он был известен человеку уже во времена неолита. Древнейшими предметами из олова считаются браслеты, найденные на острове Лесбос. Они были изготовлены в 3-м тысячелетии до н. э. Олово было не только одним из наиболее дефицитных металлов Древнего мира, но и одним из самых дорогих. Даже в 1-м тысячелетии до н. э. чистое олово имело чрезвычайно ограниченное распространение. Практически все добываемое в то время олово расходовалось на производство бронзы. От изделий из меди, мышьяковой бронзы и латуни изделия из оловянной бронзы отличались более высокой твердостью, коррозийной стойкостью и прекрасной полируемостью. В силу этого обстоятельства после освоения производства и обработки оловянной бронзы круг предметов быта и вооружения древних людей значительно расширился. Именно тогда появляются длинные мечи, бритвенные ножи и полированные зеркала. [8]

Вытеснение камня и меди бронзой было весьма длительным процессом, который даже к концу III тысячелетия до н. э. еще не завершился в полной мере. И только после 2200 г. до н. э. бронза становится доминирующим материалом. В III тысячелетии до н. э. общества Эгейского бассейна начинают переход к эпохе бронзы. На Крите, при изучении металлических предметов, изготовленных в период между 2200 и 1700 гг. до. н. э., металлографический анализ выявил 60 % бронзовых, при этом четвертая часть их была изготовлена на основе «мышьяковистой бронзы». На Кикладских островах в южной части Эгейского моря почти 100 % всех артефактов, подвергнутых анализу, оказались изготовленными из бронзы [9].

Бронзовый век был эпохой бурного развития металлообработки. Хотя технология изготовления металлических изделий была, поначалу, предельно простой — естественно, с позиций нашего сегодняшнего дня. Как правило, она включала совместное применение приемов литейной и кузнечной технологии, с последующим полированием и гравированием изделий. Сначала литье производили в открытые глиняные или песчаные формы. Это было непрактично и отрицательно сказывалось на внешнем виде самих изделий — они требовали серьезной доработки. Поэтому на замену глиняным и песчаным явились открытые формы, вырезанные из камня, и формы, у которых углубление для отливаемого предмета находилось в одной створке, а другая, плоская, играла роль крышки. Следует отметить, что формы, вырезанные из камня или литые металлические, могли использоваться для изготовления в них легкоплавких моделей. Например, бронзовые формы служили для литья свинцовых моделей. Каменные же формы требовали слишком больших усилий и времени. Поэтому следующим шагом в развитии древней металлургии стало изобретение разъемных и закрытых форм для фигурного литья. В последнем случае из воска лепили точную модель будущего изделия, обмазывали ее глиной и обжигали в печи. Воск плавился, а глина принимала точную форму модели и уже использовалась в качестве литейной формы. Этот способ так и получил название: литье по восковой модели. У древних металлургов появилась возможность отливать пустотелые предметы очень сложной формы. Для образования полости использовалась вставка в формы особых глиняных сердечников — литейных стержней. В качестве моделей могли применяться и сами отлитые металлические изделия. Эпоха металлов окончательно наступила тогда, когда технология изготовления литых топоров и мечей была освоена повсеместно. Поначалу бронзовые топоры повторяли форму каменных, однако новые требования к орудиям труда и необычные (по сравнению с камнем) свойства бронзы привели к быстрому совершенствованию литых изделий. Появились топоры сложных форм — с закраинами, вислообушные, кельты, изготовление которых требовало уже высокого уровня литейного ремесла. Литые мечи и кинжалы раньше других бронзовых изделий стали настоящими произведениями искусства. Найденные при археологических раскопках древние мечи поражают изяществом отделки. Их рукояти украшены замысловатыми литыми узорами, а также богатой инкрустацией из серебра, золота и драгоценных камней [10].

Циркумпонтийская металлургическая провинция:

А — ареал Прото-Циркумпонтийской провинции;

В — ареал Циркумпонтийской провинции;

С — граница между зонами металлургических и металлообрабатывающих очагов (Юг и Север провинции). сайт https://elementy.ru/

Ранний бронзовый век

Ранний бронзовый век ознаменовал формирование новой металлургической провинции, охватывающей Балканы, Карпаты, Донбасс, Кавказ, Южный Урал. Она заняла территорию ранее находившейся здесь Балкано-Карпатской провинции (БКМП). Новая провинция, основанная на ямной культуре, стала называться Циркумпонтийской провинцией (ЦМП). Ямные племена принесли с собой не только индоевропейскую речь, но и новые технологии обработки металла, а также новые типы орудий труда и оружия, отличные от энеолита. Пришельцы продолжали расширять свои территории, распространяя одновременно этот неизвестный ранее принцип металлургического производства. ЦМП существует в III–II тысячелетиях до н. э. на протяжении раннего и среднего бронзового века, занимая огромную территорию, охватывающую Балкано-Карпатье, юг Восточной Европы вплоть до Приуралья, Кавказ, Месопотамию, юго-западный Иран, Анатолию, Эгею, Левант [11].

Уже на ранней стадии развития ЦМП на ее территории начинается массовое распространение бронз. Преимущественно это были медно-мышьяковые сплавы. Но здесь наряду со сплавами меди с мышьяком продолжали использовать и чистую медь.

Понятно, что ямные племена представляли в Циркумпонтийской провинции лишь незначительную часть населения, поскольку она объединяла культуры, сильно различающиеся и по географическому положению, и по характеру производящего хозяйства, и по специфике мест обитания населения. Например, на севере преобладало скотоводство, а на юге — культуры, занимавшиеся преимущественно земледелием.

Но всех их роднил одинаковый металлургический процесс, привнесенный ямными пришельцами. Определенное сходство было не только в металлических изделиях и отчасти керамике, но и в таких важных для предков вопросах, как погребальные обряды. До нашего времени дошло множество могильников того времени, преимущественно курганных [12].

Балкано-Карпатский регион: диаграмма пульсации производства в металлургических очагах Балкано-Карпатской и Циркумпонтийской провинций. Очевиден резкий провал в производственной активности провинций между 4-м и 3-м тысячелетиями до н. э. сайт https://elementy.ru/

Почти в это же время между 3700 и 3500 годами до нашей эры среди орошаемых низменностей Месопотамии появились первые в мире города.

Старые храмовые центры, такие как Урук и УР, всегда привлекали тысячи рабочих на строительство объектов, а жителей сельскохозяйственных регионов Южного Ирака — для торгового обмена продукцией. Но главной причиной возникновения городов из постоянных поселений было строительство жилья вокруг храмов. Именно сдвиг населения из сельских деревень к крупным храмам создал первые города в течение среднего и позднего периодов Урука (3700–3100 гг. до н. э.) И, конечно же, города стали центром торговли и торговых отношений. Уплата налогов, дани, обмен подарками, заключение договоров — жизнь предков усложнялась и поднималась на новые ступени. Среди импортных товаров были драгоценные камни, металлы, древесина и необработанная шерсть. В поздний Урукский период колесные транспортные средства, запряженные волами, появились как новая технология для наземного транспорта. Были разработаны новые методы учета импорта, экспорта и налоговых платежей — цилиндрические печати для маркировки запечатанных упаковок и запечатанных дверей кладовых, глиняные жетоны с указанием содержимого упаковки и, в конечном счете, появилась письменность. Люди богатые и простые жертвовали на храм и прославляли его, что сыграло огромную роль в росте благосостояния и развития города [13]. Именно религиозные храмы стали отправной точкой для образования первых городов. А значение храмов стало увеличиваться после того, как вспыхивали эпидемии.

В начале III тыс. до н. э. медно-мышьяковый металл появляется в Северном Причерноморье, где обитало ямное и усатовское, а позднее катакомбное и полтавкинское население. Он очень быстро распространяется на огромные территории — от Правобережья Днепра на западе до Заволжья на востоке. Но в среде ямной культурно-исторической общности он пользовался особой популярностью, что подтверждается результатами спектральных анализов. История ямных племен включает в себя период от начала III тыс. до н. э. до его последней четверти. Однако в некоторых местах ямные племена доживают до начала II тыс. до н. э. и существуют рядом с населением катакомбных культур среднего бронзового века [14].

Соседями ямных были усатовские племена. Они занимались в основном скотоводством — разводили овец и лошадей и, по-видимому, вели полукочевой образ жизни. Земледелие также было здесь известно, но оно не играло существенной роли [15]. А вот с металлом усатовские племена были знакомы неплохо. В местах усатовских поселений были найдены тигли со следами медной плавки, а также орудия из камня, предназначенные для ковки и дробления руды [16]. Кроме орудий и оружия металлурги племени изготавливали украшения — колечки, спиральные подвески, трубчатые пронизки. Значительная часть дошедших до нас украшений сделана из серебряной проволоки.

На территории Северного Кавказа, Закавказья и прилегающих областей Ближнего Востока около 4000–2200 гг. до н. э. существовала куро-аракская археологическая культура. Ее металлические коллекции в целом отвечают ранней фазе ЦМП. Среди изделий — многочисленные шилья с утолщением-упором, ножи и кинжалы, плоские тесла, втульчатые топоры. Многообразна и группа украшений, включающая бусы, спиральные височные кольца, спиральные браслеты, булавки. По-настоящему уникальна обнаруженная среди украшений бронзовая диадема. Она украшена пуансонным орнаментом из фигур оленя и птицы. Характерно, что большинство предметов инвентаря куро-аракской культуры изготовлено из сплавов меди с мышьяком [17].

Средний бронзовый век

Средний бронзовый век в истории Циркумпонтийской металлургической провинции датируется последней третью III — первой половиной II тыс. до н. э. Однако верхняя его граница носит «плавающий» характер в зависимости от региона. Так, в степях Северного Причерноморья средний бронзовый век расцвел в полной мере уже в конце первой трети II тыс. до н. э.

Почти тысячелетний период среднего бронзового века внес большие перемены в мастерство древних металлургов. Разнообразие форм инвентаря при этом заметно возрастает, но зато его морфологическая однородность практически утрачивается. В числе прочего это говорит о близящемся распаде ЦМП [18]. Особенно изменилось изготовление втульчатых топоров, поскольку появились новые технологии их отливки. Если раньше для отливки втулки топора применялись открытые двустворчатые формы, то теперь их сменили двустворчатые формы полузакрытого и закрытого типов. Технология закрытых форм давала возможность отливать любые сложные изделия, а также позволяла достичь качественного преимущества, поскольку избавляла от пузырьков воздуха — в новом варианте литник изолировал отливку от соприкосновения с воздухом, что давало возможность избежать ее окисления. В результате металл становился более крепким. Современники среднего бронзового века оставили нам достаточно сложные по конфигурации объемные изделия, а также украшения со сложным рельефным орнаментом, отлитые в формах, исполненных по восковой модели. Все это говорит о значительном росте мастерства древних металлургов и их самобытности.

На этот период приходится весьма важное для наших предков событие: они сумели освоить выпуск оловянных бронз. Это было важное техническое достижение [19].

Производственные успехи ЦМП совпадают по времени с серьезными этнокультурными изменениями. Об этом говорит исчезновение на территории Северного Причерноморья памятников ямной общности, усатовской и софиевской (также один из очагов металлообработки) культур. В областях, занимаемых ими ранее, формируются культуры катакомбного типа. Такое название они получили потому, что хоронили своих усопших соплеменников в природных пещерах (катакомбах), соединенных сложной системой коридоров и галерей. На Северном Кавказе яркие памятники были оставлены майкопской культурой (название получила по Большому Майкопскому кургану). Но в период, о котором идет речь, они исчезают и сменяются скромными могильниками, оставленными населением северокавказской общности. В Карпатских областях конец раннего бронзового века также сопровождается сменой культур. То есть в северной зоне провинции это было повсеместное явление. Тем не менее, хоть культуры и сменяли друг друга, но экономическое и социальное развитие этих территорий продолжалось в направлении, наметившемся в раннем бронзовом веке. Причем такая картина наблюдается на протяжении всего среднего бронзового века.

Совсем иное мы видим в южной зоне провинции. Очаги металлургии и металлообработки, действующие в среднем бронзовом веке в Малой Азии, охватывает период существования двух культур Трои — 2-й и 3-й. Поселение Троя II возникает после того, как рухнула Троя I. Сегодня ясно, что на территории этой культуры произошла какая-то катастрофа. Но спустя определенный период здесь же возникает другая культура, заметно отличающаяся от первой по многим своим показателям. Следы катастрофы и появления культуры типа Троя II наблюдаются по всему западному и юго-западному побережью Анатолии, причем даже в тех районах, где культура Трои I была неизвестна [20]. То есть катастрофа охватила не только территорию Трои-I, но и другие области, а возникшая на ее месте культура Трои II получила более широкое распространение, чем ее предшественница. А вот причина случившейся катастрофы точно пока не известна. Существует ряд гипотез, что же произошло. Некоторые связывают утрату культуры Трои I с военным нашествием племен, продвигавшихся с Балкан, как думает британский археолог Д. Меллард, или с крупным землетрясением, охватившим все Восточное Средиземноморье [21]. Хотя любое землятресение, даже сопровождающееся чудовищной смертностью, не могло привести к столь резким изменениям в культуре. В любом случае, какая-то часть населения при этом могла бы сохраниться и через некоторое время восполнить популяцию, передав культурные достижения потомкам. Скорее всего, мы видим здесь картину, сходную с другими историческими регионами, когда катастрофа, связанная с депопуляцией населения, приводила к последующему его упадку и деградации. Не исключено, что были землятресения и вражеское нашествие, но более вероятно, что основной причиной такого резкого изменения была эпидемия.

Троя II представляла собой город, окруженный мощными каменными стенами. За ними шли и небольшие постройки, и сооружения дворцового типа. В центре города находился огромный мегарон (дом прямоугольного плана с очагом посередине) длиной 35 м. По его сторонам размещались мегароны меньшего размера. Видимо, здесь была резиденция местного правителя и жили его приближенные.

В период существования Трои II–III происходит подлинный расцвет бронзовой металлургии на западе Анатолии. До нас дошли огромные серии бронзового оружия того периода, орудий труда, украшений, причем явно относящихся к продукции самостоятельного очага металлопроизводства. Среди них мы видим новые, неизвестные ранее формы. В их числе копья с двумя прорезями на клинке для обвязывания ремнями и скрепления с древком. Существенно, что для их изготовления впервые используются не только мышьяковые, но и оловянные бронзы [22]. Не вызывает сомнения, что все они были изготовлены именно здесь, на месте, поскольку в культурном слое Трои II–III найдено множество литейных форм из глины и камня, в том числе с разносторонними множественными матрицами. То есть троянцы освоили уже серийное производство необходимых им орудий труда и оружия.

Высокого уровня в Трое II–III достигло ювелирное искусство. Великолепные наборы украшений, известные по знаменитым троянским кладам, свидетельствуют об этом достаточно красноречиво. Открытие их стало своего рода легендой. В 80-х годах XIX века немецкий предприниматель, археолог-самоучка Генрих Шлиман, которого называли «охотником за Элладой», обессмертил свое имя, обнаружив здесь во время раскопок 19 кладов, содержащих около 10 000 предметов, в основном золотых. Это сосуды и золотые украшения — диадемы, серьги в виде корзиночек, серьги-лунницы, височные кольца, различные бусы, браслеты, булавки. Интересно, что в составе кладов имелись предметы, которые мы сегодня назвали бы полуфабрикатами или заготовками: золотые стержни с насечками, пластины с регулярно пробитыми отверстиями, видимо, для заготовки бус, мелкие золотые слитки и пр. Изделия троянских мастеров демонстрируют совершенство ювелирной технологии. Ими освоена техника изготовления проволоки из драгоценных металлов, тонкой золотой фольги. Они уже умели украшать свои изделия, напаивая на них золотые проволочки (филигрань) и мельчайшие золотые шарики (зернь). Вероятно, такой рывок в развитии металлопроизводства троянцам удалось сделать еще и потому, что на своей территории они имели доступные источники золота, серебра, свинца и меди, что давало широкий простор экспериментам.

Успехи Трои II–III были связаны не только с металлом. Совершенствуется работа с глиной. Керамика этой культуры уже частично изготовлена на гончарном круге, при этом весьма разнообразна по форме. Это антропоморфные сосуды («лицевые урны»); кувшины с тонкой шейкой и носиком, похожим на птичий клюв; узкие длинные кубки с двумя петельчатыми ручками, упирающимися в дно сосуда; полукруглые миски с одной или двумя ручками; сосуды в виде животных. Как правило, все они покрыты красной облицовкой. [23]

В Центральной Анатолии в период среднего бронзового века действовал еще один мощный очаг металлургии. В излучине реки Кызыл Ирмак археологами обнаружены богатейшие погребения. Ритуальные предметы, находившиеся в них, крайне интересны, однако назначение их пока не установлено окончательно. Это, в частности, ажурные «солнечные диски». Сделанные из бронзы, по краям они украшены шумящими привесками в виде фигур птиц и животных. В могилах Аладжи (скальный монастырь на территории Болгарии) также найдены богатые погребальные изделия: два кинжала из метеоритного железа с позолоченными рукоятями, серебряные боевые топоры и секиры с зубчатым рабочим краем, диадемы из листового золота с ажурными прорезными узорами, золотые фибулы различной формы, браслеты, тысячи золотых бусин, а также масса сосудов из бронзы, меди, золота и серебра. Некоторые найденные здесь украшения, в частности, молоточковидные булавки из золота, различные медальоны и подвески — сходны с теми, что известны по могильникам среднего бронзового века Закавказья и даже Северного Причерноморья.

Интересные находки были сделаны в Хорозтепе и Махматларе, неподалеку от турецкого города Ербаа [24]. Золотые кувшины и вазы, ритуальные предметы, в числе которых — ажурные штандарты, фигурки быков; великолепные украшения, наборы церемониального оружия и даже музыкальные инструменты — систрумы, обнаруженные здесь, говорят о высоком мастерстве их авторов.

К числу специфических изделий металлургического очага в ареале триалетской культуры (возникла в Закавказье после кура-аракской культуры) относятся булавки с ракетообразными головками, пластинчатые бляхи с пуансонным орнаментом, округлые плоские предметы, снабженные рукоятью [25]. Пока неизвестно доподлинно, для чего они предназначались. Некоторые исследователи считают их зеркалами, другие принимают за ножи, третьи расценивают как детали погребальных обрядов [26].

Мы уже упоминали катакомбную культуру. Центральное место в ней занимает донецкая общность. Ее памятники находят в среднем и нижнем течении реки Северский Донец. В здешних курганах находятся от двух до десяти, реже до двадцати-тридцати катакомб [27]. В пещеру покойников чаще всего помещали в скорченном положении, на правом боку и лицом ко входу. Останки посыпались красной охрой. Вход в пещеры закрывали камнями, деревом или дерном [28]. Большинство обнаруженных захоронений одиночные, но иногда встречаются и коллективные. Предметы, сопровождаюшие покойных в загробный мир, весьма разнообразны. Наиболее широко представлена керамика. Она богато орнаментирована отпечатками шнура и гребенчатого штампа, образующими круги, сложные спирали, полукруглые фестоны, горизонтальные полосы, «елочку» и пр. Но много и украшений: медальоны, подвески, височные кольца, бусы. В основном все они отлиты из бронзы и серебра. Встречаются также подвески из янтаря и бусы из стекловидной пасты, что в целом большая редкость по тому времени.

К северу от катакомбных племен в среднем бронзовом веке возникает фатьяновская культурно-историческая общность. В первой половине II тыс. до н. э. фатьяновские племена занимали почти всю центральную часть Европейской России. На западе граница их территории доходила до Псковского озера, на востоке — до Камы и Вятки, на юго-западе — до Десны и верховьев Оки, на юго-востоке граница фатьяновцев проходила по Суре и Средней Волге. Их памятники входят в пределы огромной области так называемых культур шнуровой керамики, которая охватывала Центральную Европу, часть Северной Европы и лесную полосу Восточной Европы. Могильники этой культуры располагаются на холмах. Иногда это одиночные захоронения, но встречаются и несколько захоронений сразу.

Продукция фатьяновско-балановского (балановская культура бронзового века располагалась на территории Средней Волги и Вятско-Ветлужского междуречья) очага включала также различные виды украшений: подвески, браслеты, украшенные гравировкой; спиральные пронизки. А изделия встречающейся здесь шнуровой керамики близки к находкам, обнаруженным в западных и центрально-европейских культурах.

Конец фатьяновско-балановского очага металлургии приходится, по-видимому, на время распада ЦМП, то есть примерно на середину II тыс. до н. э. В этот период возникают новые провинции, существование которых связано уже с поздним бронзовым веком. [29]

Поздний бронзовый век

Во II тысячелетии (второй — третьей его четверти) очаги металлургии и металлообработки циркумпонтийской провинции начинают постепенно распадаться, хотя некоторые из них продержались дольше. На смену уходящим металлургическим системам приходят Кавказская, обособившаяся от северных восточноевропейских очагов, и Евразийская. На юге Восточной Сибири образовались очаги Центрально-азиатской металлургической провинции. На востоке, начиная от Алтая, Саян, Южного Забайкалья до Индокитая также формируются новые металлургические очаги. [30]

Это был достаточно сложный для наших предков период, который можно даже назвать переломным, поскольку он сопровождался к тому же активными миграционными процессами.

В основном переселялись индоиранцы. Кто они были такие, где жили до переселения и откуда пришли? Вопрос индоиранцев достаточно сложен. Так или иначе, несомненно одно: время было бурное, когда целые поколения годы (если не десятилетия) были вынуждены провести в кочевых кибитках.

Отголоски этих событий дошли до нас в хеттских документах, иранской Авесте, ведийских текстах. Все они содержали первые письменные сведения о древнейших индоиранцах. Два древневосточных документа середины II тыс. до н. э. — договор хеттского царя с правителем государства Митанни и коневодческий трактат — красноречиво говорят, как непросто проходил миграционный процесс.

В истории культуры и производства позднего бронзового века большая роль принадлежит Евразийской провинции (далее ЕАМП). Она существовала ориентировочно в пределах от XVIII–XVI до Х-IX вв. до н. э. В лучшие ее времена территория ЕАМП занимала пространство от левобережной Украины на западе до Саяно-Алтая и Среднего Енисея на востоке, от Причерноморья, Северного Кавказа и Средней Азии на юге до глубинной сибирской тайги на севере [31]. Территория огромная, но металлургические и металлообрабатывающие очаги, действовавшие на ней, были родственны и по используемой технологии, и по изготовляемым изделиям. Среди этих центров можно назвать абашевский, сейминско-турбинский, синташтинский, петровский, алакульский, федоровский, срубный и др. В основном в них изготовляли: 1) ножи черенковые с плоским упором и углублением-перехватом; 2) серпы изогнутые; 3) топоры вислообушные втульчатые; 4) долота втульчатые; 5) наконечники копий, кованые и литые; 6) различные желобчатые украшения — подвески, браслеты; массивные браслеты из толстого прута [32]. Но основным технологическим достижением в этот период стало массовое освоение оловянных бронз, хотя на западе, в европейской зоне в это время по-прежнему доминировали изделия из чистой меди или же из сурьмяно-мышьяковых бронз. Знали уже в ЕАМП и тонкостенное литье в двусторонних и многосторонних формах, что также было явным технологическим новшеством.

При определенной родственности культур ЕАМП они обладали и существенным разнообразием. Абашевские женщины, к примеру, украшали свою одежду, а также головные уборы мелкими нашивными полукруглыми бляшками, очковидными подвесками, пронизками, бляшками-розетками, что делало их весьма нарядными. Бляшка-розетка являлась своеобразным этническим знаком абашевцев, в памятниках иных культур они не встречались. В ходу были браслеты, подвески, перстни, гривны, нефритовые кольца. Обитатели этих мест делали из металла ножи, кинжалы, наконечники копий. Вероятная датировка абашевских находок — I–II четверти II тыс. до н. э.

Своеобразной была и алакульская культура. Радиоуглеродные датировки относят находки в ее могильниках к XX–XVIII вв. до н. э… В мужских погребениях здесь находили преимущественно оружие — кремневые, костяные, бронзовые наконечники стрел, каменные топоры, булавы. А вот погребения женщин отличались множеством украшений. Это были бляшки, нашитые на одежду, браслеты, перстни, серьги. Древние модницы даже украшали свои щиколотки браслетами из бронзовых бус, а волосы — роскошными накосниками [33].

Яркое представление о позднем бронзовом веке дают нам памятники синташтинского типа, распространенные преимущественно на Южном Урале. Свое название эта культура получила по имени реки Синташты — левом притоке Тобола. Здесь был обнаружен целый комплекс памятников, включающий укрепленное поселение, грунтовые, курганные могильники, храмовое сооружение [34]. Очевидно, жители поселения были предусмотрительны и осторожны, поскольку оно было окружено оборонительной стеной и рвом. Погребения, как правило, свидетельствуют о жертвоприношениях — рядом с останками умерших археологи обнаруживают кости лошадей, коров, баранов, собак. Одно из мужских погребений комплекса содержало не только богатое оружие, но и остатки боевой колесницы с лежащими рядом скелетами лошадей, которые, по-видимому, были в нее запряжены. Жители поселения хоронили своих соплеменников со всеми предметами и животными, которые служили им при жизни. После совершения жертвоприношений могилу засыпали до уровня дневной поверхности, утрамбовывали — прогоняли по ней скот, а затем разводили на месте захоронения большой костер. [35].

Представители синташтинской культуры владели секретами многих сплавов. Изделиями из чистой меди они тоже пользовались, но охотнее — мышьяковой бронзой, латунью — сплавом меди с цинком, а также сложными сплавами меди из трех, четырех и пяти компонентов — оловянно-мышьяковыми, свинцово-мышьяковыми, сурьмяно-мышьяковыми, цинково-мышьяковыми, оловянно-свинцово-мышьяковыми и так называемой морской латунью (сплавом меди с оловом, свинцом, цинком, мышьяком). В металлических изделиях синташтинской культуры орудия труда составляли 38,8 %, украшения 38,9 %, а вот оружие — всего 2,3 %. Оставшиеся 20 % составляли предметы быта [36]. Малый процент оружия в общем металлопроизводстве возможно говорит о том, что люди использовали все еще оружие из камня. При раскопках многих могильников бронзового века в них преобладали в основном кремневые предметы, многие из которых представляли собой оружие и орудия труда, а вот предметы культа и украшения, и орудия труда были из металла. В орудиях труда, сделанных из металла, преобладали топоры, пилы, тесла (плотницкий инструмент), долота, серпы и серповидные орудия, ножи, крюки, гарпуны, крючки, наконечники стрел, иглы и шилья.

Шилья и, особенно, иглы использовались для пошива одежды. [37] Украшениями в период синташтинской культуры были: накосники, подвески, браслеты, бляшки, булавки. Изготовлялись они из самого разнообразного сырья: серебра, золота, сплавов на основе меди [38].

Распределение металлических изделий в других местах Приуралья, в памятниках приуральских ямников (предположительно IV–III тыс. до н. э.) дает схожую картину. Орудий труда в общем количестве металлоизделий здесь было даже больше, чем у южноуральцев — 62,8 %.Украшения, культовые предметы составляли 26,9 %, обломки изделий и проволока — 9,0 % и лишь 1,3 % приходилось на долю оружия [39].

Если культуры, о которых до сих пор шла речь, занимали определенные территории, то федоровские памятники (федоровская культура) не образуют сплошного массива. Похоже, что представители ее в свое время разбрелись в поисках лучших условий, но сохранили общность традиций, религиозных убеждений, мастерства. Федоровские памятники есть на Урале, в Казахстане, в Прииртышье, на Оби, Енисее. Отдельные могильники встречаются даже на Тянь-Шане и Памире.

Могильники этой культуры представляют собой невысокие насыпи, окруженные круглыми или квадратными оградками, образованными кладкой или каменными плитами, частично врытыми в почву. Встречаются курганы с досыпкой, смыкающиеся ограды, а также грунтовые могильники (группа погребений, локализованных погребальным полем). Изнутри могилы обложены деревом или камнем. В Центральном Казахстане федоровские памятники чаще всего представляют собой своеобразные склепы, облицованные изнутри горизонтально уложенными каменными плитами. Федоровцы кремировали своих умерших на погребальных кострах, в захоронения опускали то, что оставалось после сожжения. Но иногда в ямах останки умерших отсутствуют вообще. Только енисейские могильники не следуют этой традиции, здесь кремация фиксировалась редко [40]. А вот предметы, сопровождавшие человека при жизни, в погребениях находятся в изобилии. Причем среди них — значительное количество изделий из металла. Это двулезвийные кинжалы, массивные литые браслеты, серьги, и бляшки.

В конце позднего бронзового века, то есть в период XI–IX вв. до н. э. формируется новая, еще более обширная общность евразийских культур. Она получила название «общности культур валиковой керамики», так как керамические сосуды племен, входивших в нее, украшались налепным валиком. Культуры валиковой керамики занимали огромную территорию от Алтая на востоке до Нижнего Дуная и Восточных Карпат на западе. В захоронениях представителей этой культуры помимо костей животных находят коленчатые ножи, втульчатые топоры-кельты, кельты-лопатки, наконечники стрел. Но особенно часто встречаются металлические украшения — бляшки, серьги, кольца, подвески, а также гребни. [41].

Эпоха поздней бронзы (то есть период с XVIII–XVII по X–IX вв. до н. э.) характеризуется качественными изменениями в материальной культуре, а также дальнейшим развитием земледелия и скотоводства. Население все больше переходит к оседлому образу жизни — об этом позволяет судить рост числа поселений, причем среди них все больше укрепленных. Совершенствуется горное дело и металлургический процесс. Объемы добытой руды и выплавки меди, олова и других металлов растут значительно, но, что особенно важно, в этот период повсеместно осваивается и новый сульфидный тип месторождений. Люди этой культуры обладали уже широкой рецептурой сплавов, что позволяло добиваться оптимальных результатов при изготовлении орудий труда.

Бронза в Восточной Азии

Самым ранним хорошо датированным бронзовым предметом в Китае является нож из провинции Ганьсу, он был отлит в форме около 3000 года до н. э.;. Несколько позже культура Цицзя в Северном Китае производила большое количество медных и бронзовых шил, ножей, серпов и тесел, используя методы литья с последующей ковкой молотом, которая должна была закалить их. В 1976 году медные и бронзовые артефакты были найдены в провинции Ганьсу, связанной с династией Ся, которая по другим данным датируется от 2200 до 1760 года до н. э.

Металлургов Древнего Китая отличали уникальные технологии бронзового литья. В период династии Шан Инь (конец 2-го тысячелетия до н. э.) в городах страны были целые кварталы ремесленников, занятых обработкой металлов. Они изготовляли оружие и орудия труда, специальные ритуальные изделия и украшения из бронзы. До нашего времени дошло лишь нескольких мраморных скульптур той эпохи, а все остальные сохранившиеся произведения искусства выполнены именно из бронзы.

Таким образом, все свидетельства указывают на независимое китайское открытие бронзы.

Бронза получила широкое распространение на центральной равнине Китая в эпоху раннего Шана. Династия Шан правила из своей столицы в современном Аньяне, в провинции Хэнань, в течение 300 лет до своего краха в 1122 году до н. э., и по-видимому, бронза распространилась отсюда на остальной Китай.

Металлурги Шан обнаружили, что небольшой процент свинца в бронзе облегчает литье. Они изготовляли церемониальные литые бронзовые кубки и чаши всех размеров вплоть до массивных котлов, причудливо украшенных рельефными рисунками. Самый большой котел Шан весит 875 кг и является самым большим металлическим отливом во всем мире во втором тысячелетии до нашей эры. [42].

Металлургическая традиция Шан, вероятно, очень быстро возникла из керамики. Китайцы делали фарфор во времена неолита: керамические печи, датировкой 6-го тысячелетия до нашей эры, найденные близ Сианя, были рассчитаны на поддержание температуры до 1400 градусов Цельсия, и этого было более чем достаточно, чтобы расплавить медь. Многие ритуальные чаши и тигли эпохи Шан, в том числе их орнаментальный рельеф, говорят о прямой преемственности традиций в работе с более ранними глиняными предметами. Шанские металлурги не использовали в своей работе штамповку, гравировку или чеканку: они просто отливали свои произведения искусства. Они использовали методы литья почти исключительно потому, что их гончарная промышленность была настолько развитой, что позволяла легко достигать высоких устойчивых температур, которые делали выплавку и литье сравнительно легкими. Западная традиция ковки металла и китайская традиция его литья (по крайней мере, начиная со времен Шан) сильно отличаются.

Китайцы стали более искушенными бронзовыми металлургами, чем их западные коллеги. Уже во 2-м тысячелетии до н. э. китайские металлурги располагали оригинальной технологией литейного производства. В то время как на Западе и Ближнем Востоке медные и бронзовые сосуды изготовлялись методом ковки, литьем в песчаные формы или по выплавляемым моделям, китайцы освоили более прогрессивный метод «кусковой формовки». Правда, он был и более трудоемким, но результат оправдывал затраты. Технология «кусковой формовки» заключалась в том, что форма отливки собиралась как бы из кусков. Сначала из глины изготовляли модель, причем на ней заранее вырезали требуемый рельеф. На следующем этапе получали обратное изображение, напрессовывая на модель, кусок за куском, пластины глины. При этом на каждом куске выполнялась тонкая доводка рельефа. Затем куски глины аккуратнейшим образом обжигали, добиваясь целостности рисунка. Эта операция сама по себе требовала виртуозного мастерства. С первоначальной глиняной модели счищался слой, по толщине равный стенкам будущей отливки. Сохранившаяся часть становилась стержнем для формирования внутренней полости изделия. Куски формы собирали вокруг стержня, при этом швы и стыки между ними специально не заделывались наглухо. В них затекал метал. Застывая, он приобретал вид изящной кромки, придававшей изделию особый декоративный оттенок. Эта традиция использования вертикальных литейных швов для украшения изделий считается отличительной чертой, как сегодня мы бы сказали — брендом китайского металлургического искусства.

Китайцы в процессе плавке вводили в состав материала различные примеси. Знаменитая терракотовая армия императора Цинь, созданная для него около 220 года до н. э. и похороненная вместе с ним, имеет в основном бронзовое оружие, причем в составе бронзы были обнаружены такие металлы, как титан, магний, кобальт.

Другие китайские бронзовые предметы имели в своем составе свинец, добавленный для облегчения полировки бронзы и повышения устойчивости к износу. Из этих сплавов делали бронзовые зеркала и колокола. В 1978 году 64 бронзовых колокола были найдены в гробнице дворянина по имени Йи, датируемой примерно 450 годом до нашей эры. Самый большой колокол весит 203 кг (около 450 фунтов) и имеет высоту 1,5 м (более 4 футов).

В целом китайская бронзовая промышленность была очень крупной: в Тонлушане раскопана огромная шахта, датируемая примерно 400 годом до н. э. Она занимала площадь 2 х 1 км и имела глубокие бревенчатые подземные галереи.

Вот еще один маленький секрет китайских литейных технологий. Древние металлурги Китая умели делать бронзовые тазики, в которых вода, оставаясь холодной, якобы кипела. Эффект был ошеломляющим. Достигался он достаточно простым путем. На днищах тазиков мастера размещали литые рисунки определенного вида и направления. Они-то и изменяли акустические свойства сосудов. Достаточно было потереть ручки наполненного водой тазика, как с поверхности воды начинали бить фонтанчики. Создавалось впечатление, что вода, оставаясь холодной, кипит. Современные исследования установили, за счет чего происходило это «чудо». Дело в том, что трение создает звуковые волны, которые резонируют и вызывают колебания в литых выступах днища тазика. В результате вверх выталкиваются струйки воды, как при закипании. [43]

12. Колокола

Колокольное литье стало первой профессионально описанной металлургической технологией. Бронза Юго-Восточной Азии имела свою особо яркую черту — бронзовые колокольчики. Они звучали в Китае и Корее, но особенно — в Японии. Здесь была своя, местная культура бронзовых колоколов. Дотаку — так их называли — были оригинальны по форме и орнаментам и отличались от континентальных образцов, хоть некоторое сходство с корейскими у них имелось.

Колокол занимает главное место среди музыкальных инструментов Древнего Китая. Именно он возглавляет их список в древнем трактате «Юэцзи» («Записки о музыке»). В Китае существовала традиционная система музыкального мышления, в соответствии с которой звуки, определённым образом организованные в пространстве и времени, раскрывают представления о структуре мира и действующих в нём силах и законах. Звучанию колоколов в этой системе отведено важное место. Технология бронзового колокольного литья начинает активно развиваться в Китае в эпоху Ся (XXIII–XVIII вв. до н. э.), а в эпоху Шан (называемой также Инь, XVI–XI вв. до н. э.) колокола уже распространены на его территории повсеместно. Об этом свидетельствуют гадательные надписи на иньских бронзовых предметах, где колокола упоминаются среди других музыкальных инструментов.

В деревне Эрлитоу найден колокольчик необычного типа — трапециевидной формы, с ушком сверху и ручкой (напоминающей ручку сосуда) сбоку. Его можно назвать непосредственным предшественником колоколов эпох Шан и Чжоу (1122–246 гг. до н. э.) Проводя раскопки на месте столицы древнего царства Шан, археологи обнаружили 939 захоронений, где в числе других предметов найдено свыше 200 колокольчиков с язычком. В эпоху Чжоу колокольные наборы вешали как амулеты себе на пояс или на шею лошади. Делалось это, чтобы отпугивать злых духов. В храмах колокольный звон сопровождал жертвоприношения. Для военных он служил сигналом тревоги. В эпоху Чжоу колокола становятся одним из главных музыкальных инструментов в храмовых ритуалах и дворцовых церемониях. Корейская колокольная традиция зародилась в древнем государстве Чосон (I тыс. до н. э.) и получила широкое распространение во всех древних государствах, располагавшихся на территории современных Южной и Северной Кореи. Формирование этой традиции происходило здесь при сильном влиянии Китая. [44]

Надо сказать, что в разное время, но колокола появлялись в каждой цивилизации. Почему они играли важную роль в жизни человека и какое значение им приписывали? Несомненно, прежде всего они служили инструментом для извлечения звука. Высота маленьких колокольчиков часто едва достигает 10 сантиметров, а самых больших — почти 130, то есть больше метра. Но независимо от размера, археологи обнаруживают колокола и колокольчики в местах, свидетельствующих о ритуальном характере этих изделий. Практически все они украшены своеобразными рисунками. На них кабаны, олени, рыбы, птицы, лодки рыбаков, танцы крестьян на праздниках урожая, поэтапный процесс выращивания риса, амбары, сосуды для хранения продуктов. На многих рисунках — сцены охоты, рыбной ловли, сбора урожая дикорастущих и культурных растений, обработки собранного и приготовления пищи. У ученых есть основания предположить, что колокольчик — это дар охотника, рыболова или крестьянина божеству, своего рода просьба даровать хороший урожай, удачную охоту или рыбную ловлю. Возможно, существовал целый ритуал, когда колокольчики специально закапывали в землю в определенное время и в определенном месте — на какой-нибудь возвышенности (где их сейчас и находят). Таким образом люди пытались снискать милость богов. Существует также гипотеза, что колокольчики служили в качестве талисманов и хранителей путников. [45] Но скорее и прежде всего колокола служили для того, чтобы издавать звуки, и пришли из глубин веков вместе с другими музыкальными инструментами. Колокола служили, чтобы отгонять злых духов, и в них звонили, когда нужно было остановить внезапно пришедшую эпидемию. Конечно, вряд ли колокольный звон останавливал повальную смертность, но всеобщее бедствие вызывало схожую поведенческую реакцию людей, и они пытались использовать любые возможности выхода из кризиса.

Практически во всех мировых культурах громкому или резкому звуку, а особенно — звуку, издаваемому металлом, приписывалась очистительная сила. Звук колокола служил своего рода охраной от злых сил, отгонял их, поскольку считалось, что он обращён к высшим силам, к высшему идеалу, активному доброму началу. История колоколов начинается с бронзового века. Но до их появления уже существовали прообразы колоколов — подвешенные металлические (и даже деревянные) пластины. В чудесные свойства колоколов люди поверили еще до того, как открыли для себя металл. В Абиссинии (Северная Африка) колокола делали из глины-керамики, а в Соловецком монастыре есть даже колокола из камня (очевидно потому, что металла у монахов не было). На Руси деревянный брус по которому ударяли молотком (палкой), называли било или клепало, (в Византии — симандры). Древнейшими предками колокола можно назвать также бубенец и колокольчик. Учёными обнаружено их присутствие в быту многих древних народов: египтян, евреев, этрусков, скифов, римлян, греков, китайцев. Египтяне использовали колокольчики в ритуальных действах на празднике Осириса. У древних евреев небольшие бубенчики, называемые паамоним, использовались в одежде первосвященника. Красота, богатство, власть и святыня — такие черты на исходе античности определяли значение колокола. Затем традиция использования колокольчиков в священных ритуалах перешла и в христианскую церковь. Хотя первоначально пришедший из глубин времен колокольный звон использовался для охраны домашнего очага от злых духов. Уже в 4-м тысячелетии до н. э., то есть в раннем бронзовом веке колокольчики и бубенцы появляются в числе первых предметов, отлитых из недавно освоенного сплава. Колокольчики не только отливали, но и клепали — из листов меди, серебра, бронзы и железа. К стати, эта традиция изготовления колокольчиков методом клепки сохранилась кое-где до наших дней. В ходе археологических раскопок колокольчики были обнаружены близ Ленкорани (XII в. до н. э.) и около Владикавказа (ХI — Х вв. до н. э.), при раскопках древнего персидского города Сузы (ХI–X вв. до н. э.) обнаружен бубенец. Много находок сделано на месте городов Древнего Египта, Ирана (самые старые относятся к IX в. до н. э.) и Месопотамии (IХ — VIII вв. до н. э.). Уже Салманассар III (860–824 гг. до н. э.), царь Ассирии, пользовался колокольчиком, что подтвердили раскопки царского дворца в Ниневии. Диаметр колокольчика составляет 4,5 см, высота — 8 см. По его окружности древние металлурги расположили фигуры ассирийских духов, а на верхней части выполнен рельеф в виде двух черепах и ящерицы. Металлические пластинки (естественно, звеневшие при движении) во все времена были обязательным элементом одежды шаманов и многих других служителей религиозных культов. Ритуальные одежды шаманов весьма разнообразны, но непременным их элементом являются фигурные металлические бляшки. Иногда их так много, что они полностью покрывают костюм. Эти бляшки — обереги, отпугивающие злых духов и привлекающие внимание добрых божеств. Во время камланий металлические пластинки издают звон в такт ударам бубна, что, вне сомнения, усиливает впечатление, производимое шаманом на участников обрядового процесса. У многих романских народов имелись священные деревья, к которым подвешивались колокольчики. Нередко рядом с ними воздвигались жертвенники.

В Древнем Риме звон колокольчиков сопровождал жертвоприношения, их клали в гробы (по-видимому, считалось, что к духу покойника, сопровождаемого звоном колокольчика, боги отнесутся благосклоннее). Колокол, укрепленный перед входом в римский храм Кибелы, появился там по приказу императора Августа, разделявшего, очевидно веру в его магические свойства. [46] Причем с течением времени эти убеждения только укреплялись. Средневековый европеец не сомневался, что звон освящённого колокола отводит козни дьявола, молнии, бури, град, голод, эпидемии, а если при литье колокола в сплав была брошена змея — то и змей. Более того, выражались надежды, что под этот звон немой обретёт голос, душевнобольной исцелится, а к глухому возвратится слух. Богатые граждане города во время плавки бросали в плавильные печи золото и серебро. Это также рассматривалось как жертвопроношение, за которое высшие силы воздадут по заслугам.

13. Катастрофа Бронзового Века (Средиземноморье. Ближний Восток)

Итак, человек овладел бронзой, а затем железом. Поскольку мы рассматривали только техническую и технологическую сторону этих процессов, может сложиться впечатление, что переход от бронзы к железу происходил естественно и плавно. Но это не так. Эпоху бронзы отделяют от железа целых четыре столетия. И для цивилизаций, достигших в период бронзы расцвета, эти годы были весьма драматичными — страны приходят в упадок и постепенно вообще сходят с исторической сцены. Их место занимают новые цивилизации, которые и выясняют, что железные руды тоже можно плавить, и получают железо, чугун и сталь.

Четыре столетия, разделяющие бронзу и железо, ученые назвали Темными веками. В это время исчезают (или почти исчезают) города, даже такие, как известный культурный центр Афины, где жизнь в этот период обретает локальный характер. Уменьшается население стран, резко сокращается торговля, исчезают ремесла, приходит в упадок культура. Налицо экономический и социальный коллапс. Что его вызвало? Почему одни цивилизации исчезли и их сменили другие? Откуда они взялись? Чтобы ответить на эти вопросы, нам придется внимательно изучить всю цепочку событий, предшествовавших «бронзовому коллапсу».

Минойская (Критская) цивилизация. (Крито-микенский мир)

У нас нет информации, как происходил переход от бронзы к железу в восточной части Азии. Зато о событиях этого периода на древнем Ближнем Востоке и в Средиземноморье довольно подробно рассказывают поэмы «Иллиада» и «Одессея» (поэтому Темные века называют иногда гомеровскими). Содержащаяся в них информация уже во многом подтверждена археологами.

Первой значительной европейской цивилизацией в тот период была минойская (2700–1400 гг. до н. э.). Свое название культура получила по имени мифического царя Миноса, которому, по легенде, принадлежал лабиринт, где обитал Минотавр — чудовище с головой быка и туловищем человека, кровожадно требующий человеческих жертвоприношений. Минойцы населяли остров Крит, и уровень их развития не устает удивлять и сегодня. Почти пять тысяч лет назад они уже сооружали монументальные многоэтажные здания — настоящие дворцы. В минойской культуре они играли сложную экономико-политическую роль, поскольку являлись одновременно административным центром территорий, жилищем элиты, включали в себя судебный зал и помещение для проведения религиозных обрядов, ремесленные мастерские и склады. Последние были особенно важны, поскольку цивилизация жила торговлей. Армия на острове была, но более чем скромная. Зато торговые корабли минойцев направлялись ко всем соседям: к материковой Греции, Кипру, Сирии, Анатолии, Египту, Ханаану. Они везли шафран, выращиваемый на Крите, металлические изделия и керамику, вино и оливковое масло, драгоценные изделия и другие товары. А возвращались нагруженные медью, оловом, слоновой костью.

Дворцовые комплексы существовали в Кноссе, Фесте, Закросе, Тилисосе и других городах острова. Нижняя часть дворцов была каменной, дальше использовался саманный кирпич и другие материалы, крыша, как правило, была черепичной. Потолки поддерживались колоннами. Изнутри помещения отделывались штукатуркой, фресками, дорогими тканями. Самый большой — пятиэтажный кносский дворец был возведен по принципу «квадрат в квадрате» — то есть стены дворца окружали с четырех сторон внутридворцовую площадь, выложенную каменной плиткой. Плитку пилили медными пилами. Гончарные трубы позволяли элите пользоваться водопроводом и канализацией. Дороги, соединяющие города, тоже были каменными.

Судя по фрескам, на Крите жили люди, которые много времени уделявшие спортивным играм, танцам, праздничным развлечениям. По-видимому, культура острова оказывала влияние на ближайшего соседа — материковую Грецию, но и в свою очередь кое-что у нее заимствовала.

Расцвет цивилизации приходится на 1600–1450 гг. до н. э., а затем начинается её упадок. Предположительно между 1628 и 1500 годом до н. э. на соседнем с Критом острове Фира (Санторини) произошло мощное извержение вулкана. Об этом свидетельствуют радиоуглеродный анализ вулканической золы и кольца на спилах деревьев. Остров сильно пострадал. К тому же природная катастрофа совпала с внутренними беспорядками в стране.

Тем не менее, в сравнительно короткий срок вместо разрушенных старых дворцов сооружаются новые, возрождается культура, появляются новые изобретения. Именно в это время линейное письмо, полностью вытесняет используемые ранее иероглифы.

Но в 1380 году до н. э. происходит новое землетрясение. Вулканический взрыв сопровождался сильнейшим цунами. На остров обрушились тонны камней и пепла, а затем двухсотметровая волна смыла на своем пути все живое. Минойцы понесли колоссальные людские и материальные потери, что сильно ослабило цивилизацию.

Почувствовав это, на остров начинают переселяться микенцы — эгейские племена с материковой Греции. Какое-то время минойская и микенская культуры мирно существовали рядом. Более того, обе они переходят на новый этап в своем развитии — возникает смешанная микено-минойская культура. [1].

Но не на долго. Об этом мы можем судить по археологическим раскопкам кносского дворца. Микенская культура явно начинает вытеснять минойскую. Если раньше минойские вазы украшали рисунки растений, осьминогов, птиц, то теперь их сменяет абстрактная графическая живопись микенцев. Как уже говорилось, армия минойцев была невелика, поэтому предметы вооружения до 15-го века до н. э. находились в раскопках нечасто. Теперь же даже в окрестностях Кносса появляются ахейские погребения со множеством микенских бронзовых мечей, кинжалов, наконечников стрел и копий. Скорее всего, здесь были захоронены представители микенской знати, и сам факт, что их хоронили рядом с дворцом, уже свидетельствует о резко возросшей роли микенцев в жизни острова.

Об этом свидетельствует и такой факт: почти все обнаруженные археологами документы кносского дворца были составлены на ахейском языке, то есть микенцами.

Впрочем, микенцев тоже ожидала печальная судьба — в 1200 г. до н. э. остров захватывают дорийцы. Крит постепенно превращается в глубокую провинцию, а культурным центром Эгейского бассейна становится материковая Греция. Но к микенцам мы еще вернемся позже.

Некоторое время считалось, что причиной гибели минойской цивилизации явилось последнее извержение вулкана. Однако с такой гипотезой согласны не все. Вулканический пепел, обнаруженный при раскопках под постройками минойцев, говорит о том, что островитяне находили в себе силы восстанавливать разрушенное. Даже если полное разрушение дворцов было вызвано землетрясением, то ведь какая-то часть населения все равно выжила, и выжившие могли отремонтировать рухнувшие строения или построить новые, возродить культуру, как это произошло после катастрофы 1628 г. до н. э. Почему же три века спустя минойцы не смогли действовать таким же образом? Пусть результаты были бы скромнее, но цивилизация не исчезла бы с лица земли.

Сторонники другой гипотезы видят причину краха минойской цивилизации в появлении на острове микенцев. Но ведь ахейцы переселились на Крит уже после того, как минойская культура пошатнулись.

Еще по одной гипотезе экономика дворцовых обществ просто не выдержала расходов на строительство дворцов. Однако разрыв во времени между завершением строительства и падением цивилизации достаточно велик, так что и это предположение вызывает сомнения. Существует также версия, что вслед за извержением вулкана последовали засуха и голод. Но расселение выживших минойцев не совпадает с территориями, пострадавшими от засухи.

Думается, ни одна из перечисленных причин сама по себе привести к краху цивилизации не могла, более вероятно, что подействовали все они вместе взятые. И при этом, скорее всего, на острове разразилась эпидемия. Ведь только после эпидемий почти все пережившие их цивилизации приходили в упадок.

Но у меня есть собственная гипотеза, которой я хотел бы поделиться с читателями. А она проста: у каждой цивилизации есть свой возраст и отведенный ей историей отрезок времени. Как и у любого организма есть молодость, старение и смерть, так и у цивилизации. Поэтому в первом случае, после 1628 г. до н. э., минойцы смогли возродиться из пепла, а во втором это уже оказалось им не по силам. Но эпидемия свободно вписывается в мою версию: она просто ускорила старение. А о том, что эпидемия была, косвенно свидетельствуют такие факты. В конце существования минойской цивилизации на Крите появляются бронзовые и серебряные изображения сирийского бога войны и жестоких болезней Решефа. В это же время распространение получают односторонние и двусторонние бритвы, а вот бронзовые сосуды начинают исчезать [2]. Что вызвало внезапные изменения в привычном ассортименте критских изделий? Скорее всего, какие-то драматические события. Ведь к чужим богам обращаются обычно, разочаровавшись в своих. А такое могло произойти, если на острове разразилась эпидемия. На мысль об эпидемии наводит и резко возросшее число бритв. Ими сбривали волосы подмышками и в паху, а мужчины к тому же на голове и на лице — то есть все, что природа оставила нам после потери на теле волосяного покрова. Волосы сбривали, чтобы обезопасить себя от укусов паразитов — вшей, блох и т. д., то есть от разносчиков заразных болезней. То, что число бритв вдруг резко возрастает, наводит на мысль, что меры санитарной безопасности оказались очень востребованными.

Трудности, с которыми столкнулась минойская цивилизация, переживали примерно в этот же период и другие страны. И тот факт, что в разных регионах почти одновременно по меркам истории происходят схожие события, дает ученым основание назвать их глобальным системным кризисом.

Между 1785–1765 гг. до н. э. кризис приводит к полному упадку Среднее царство Египта. Примерно между 1750 и 1700 годами до н. э. исчезает с лица земли Мохенджо-Даро, один из первых и крупнейших южно-азиатских городов, расположенный на территории современного Пакистана, современник Минойской цивилизации, а также Древнего Египта и Древней Месопотамии. Раскопки показали, что в городе произошла трагедия: прямо на улицах лежали скелеты жителей, не преданные земле, в домах были обнаружены целые умершие семьи. Что случилось? В город ворвались завоеватели или разразилась эпидемия? В какой-то степени ответ на этот вопрос дают раскопки в Хараппе, центре Хараппской цивилизации, расположенном в Индии в 400-х километрах от Мохенджо-Даро. Они показали, что Хараппа прекратила свое существование в тот же самый период. Ни о каком вражеском вторжении здесь нет и речи. Ни внутри домов, ни рядом с останками умерших не найдено оружия. И вокруг города нет ничего, что свидетельствовало бы о нападении. По-видимому, и Мохенджо-Даро, и Хараппу постигло какое-то естественное бедствие. Им вполне могла быть эпидемия. По крайней мере, изучение скелетов показывает, что причиной смерти у многих были болезни. К тому же у большинства обнаружены следы сильной анемии. Не исключено, что сначала на жителей обрушились неурожай и голод, а за ними пришла эпидемия. В период с 1750 по 1575 год до н. э. исчезают все города хараппанской цивилизации. Поначалу население их сократилось в несколько раз, но все же часть горожан выжила. Однако древняя культура в конце концов рухнула. К такому выводу приводят раскопки более поздних культурных слоев. В них нет и следа достижений предшественников. В хараппанских городах использовали довольно сложную дренажную и канализационную системы. Те, кто пришли на место законных жителей древних городов, не сделали даже попытки восстановить эти системы. Гончарные изделия пришельцев достаточно примитивны, по крайней мере, по сравнению с хараппанскими. Кем же были пришельцы? На освободившиеся хараппанские территории в 1575–1500 годах до н. э., то есть в период, когда древняя индийская цивилизация практически уже исчезла, мигрировали северные кочевые племена, сильно уступавшие своим предшественникам в развитии. И богатым доставшимся им наследием воспользоваться не сумели.

Схожие события происходят в этом же временном промежутке в Китае. Здесь. в долине реки Хуанхэ, гибнет государство Ся (夏朝, xia chao), существовавшее в период с 2070 года по 1765 год до н. э Китайские археологи связывают династию Ся с урбанистической археологической культурой раннего бронзового века. На месте рухнувшей цивилизации возникает государство Шан. [3]

Расцвет и Падение Ахейской (Микенской) цивилизации

Но вернемся к истории Крита. Как уже говорилось, с ослаблением минойцев на остров активно переселяются эгейские племена. Микенцами их называли по названию центра государства — Микены. По сути дела, микенцы захватили остров (как, впрочем, и ряд других островов Эгейского моря). Но с минойцами их связывали давние отношения, и к бывшим хозяевам Крита захватчики поначалу относятся достаточно уважительно, раз две культуры какое-то время существуют параллельно. Но, как мы уже знаем, продолжалось это сравнительно недолго. Уж очень несхожими они были. Если минойцы жили торговлей, то микенцы были завоевателями. Минойцы строили мирные дворцы, а микенцы — цитадели, не менее грандиозные (на сооружение их шли необработанные глыбы, достигающие весом 10–12 тонн), но имеющие своей целью оборону и нападение.

Ахейцы пришли на Крит с материковой Греции, но как они оказались там, на материке? Мнения ученых расходятся. Некоторые утверждают, что ахейские племена жили там со времен неолита, другие полагают, что они появились здесь намного позже. Есть и предположение, что ахейцы пришли на территорию Греции, когда минойцы только начинали строить свои величественные дворцы, а в Анатолии развивалась цивилизация, предшествовавшая хеттской. В настоящее время ученые сходятся во мнении, что греки-ахейцы двинулись на Балканский полуостров около II тысячелетиия до н. э., предположительно с севера. При этом они уничтожали или ассимилировали население территорий, через которые проходили.

Расцвет микенской цивилизации приходится на 1700–1600 гг. до н. э. В это время ахейцы занимают уже значительную часть Северной Греции (Фессалию), а также многие из островов Эгейского моря. Об этом говорят результаты раскопок, подтверждающие, что на всех этих территориях были единые типы жилищ, погребений, керамики и т. п. Причем достаточно высокого уровня. Микенская Греция была богатой, процветающей страной с многочисленным населением. Наиболее крупные центры ахейцев находились в Микенах и Тиринфе, в Пилосе и Афинах, Фивах и Орхомене, в Иолке [4]. До нас дошли и остатки плотно застроенных поселков, где обитали сельские жители.

О мощи микенской цивилизации говорят и письменные источники. В столице Хеттского царства при раскопках был обнаружен документ, в котором говорится о государстве Аххиява как об одном из сильнейших того времени. Побаивались ахейцев и египтяне, поскольку агрессивные соседи участвовали в набегах на могущественную страну вместе с другими «народами моря». В египетских документах их называют народами акайваша и данауна, что соответствует греческому ахайвой и данавой. Именно так именовал Гомер ахейцев в своих поэмах.

Микенское государство было богато, но археологические раскопки говорят о том, что в нем имелись и области, жизнь в которых резко отличалась от роскоши культурных центров. Это прежде всего Македония и Эпир, расположенные на севере и северо-западе Балканского полуострова. По уровню развития они значительно уступали населению ахейских островов и южной Греции. Грубая лепная керамика, которую обнаруживают в захоронениях македонцев и эпирцев, не идет ни в какое сравнение с богатыми критскими захоронениями микенцев. А примитивные глиняные идолы только усиливают это впечатление. Однако жители Македонии и Эпира были знакомы с металлом, и оружие их не уступало микенскому.

Наивысшего расцвета микенская цивилизация достигла в XIII в. до н. э. Тогда же происходит знаменитая Троянская война, воспетая Гомером. Это был совместный поход ахейских царей под предводительством царя Микен Агамемнона. Троя была захвачена и разграблена огромным объединенным ахейским войском. Победителям досталась богатая добыча. К этому походу мы еще вернемся, когда будем говорить о Гомере.

Но далее микенцев постигают неудачи и в короткий срок цивилизация приходит к упадку. Большинство ученых считают, что причиной этого явилось дорийское нашествие. Дело в том, что в конце XIII в. началось массовое переселение народов северобалканского региона. Причины его до сих пор не выяснены. Но факт остается фактом — огромные по своей численности варварские племена бросили обжитые места и двинулись в Среднюю Грецию и Пелопоннес, а также в Малую Азию. Переселенцы скорее всего были близки к ахейцам, поскольку говорили на различных греческих диалектах. Но среди них были и другие народности. Принято считать, что движение непрошенных гостей (всех вместе их называли дорийцами) сопровождалось разрушением и сожжением всех встреченных на пути городов и поселений.

Так сгорел пилосский дворец. Даже место, где он стоял, было забыто. Цитадели Микен и Тиринфа хоть и сильно пострадали, но все же не были захвачены. Практически исчезли Фивы, Орхомен, Менелайон. Устояла только афинская цитадель. В царствах ахейцев происходит резкая деградация культуры, ремесел, в несколько раз сокращается население. В конце концов цивилизация рухнула. Многим кажется, что события развивались именно таким образом.

Но ведь могло быть и по-другому. Миграция дорийцев вполне могла быть мирной. Скорее всего, они пришли значительно позже, когда микенская цивилизация уже угасала. Дорийцы не застали расцвета предшественников, поэтому и не могли воспользоваться их достижениями. Им пришлось все начинать с чистого листа.

Правда, тогда остается открытым вопрос: кто же сжег и разорил мощные цитадели и дворцы? Ответ на него историки ищут много лет, но и сегодня дискуссии не окончены. Неизвестно, рухнули дворцы одновременно, или в разное время. Виноваты ли в этом люди или природные катаклизмы. Если виновны люди, то какие — пришедшие извне захватчики или участники междоусобных разборок самих агейских царств? А может, вообще просто шла борьба за царские троны? Если же произошла природная катастрофа, почему о ней нет письменных свидетельств?

Как видим, версий много, но скорее всего, ответ рано или поздно дадут археологи, а нам остается только ждать. Впрочем, некоторые факты, позволяющие сделать определенные выводы, у нас есть и сегодня. Так, достоверно установлено, что Микены и Тиринф пострадали одновременно. И о Тиринфе есть очень любопытные сведения. Известно, что в период 1190–1150 гг. до н. э. он бурно развивался. В следующую половину столетия население его несколько уменьшается, а затем происходит резкий скачок — число жителей Тиринфа сокращается почти вдвое. Примерно в такой же пропорции уменьшается и выпуск продукции, производимой в городе — гончарных изделий, украшений. Да и качество последних падает. Но как бы ни хотелось сторонникам дорийской теории списать все на пришельцев, им придется смириться с фактом: никаких следов присутствия дорийцев в регионе в этот период нет. Как, впрочем, и следов войны вообще.

Правда, материалы по Тиринфу получены не так давно и с ними еще предстоит много работать. [5]. Но если учесть, что Тиринф и Микены пострадали одновременно, то понятно, что в самом центре микенской цивилизации в этот период происходили какие-то очень серьезные события, и именно они стали причиной дальнейших катастрофических перемен.

Что касается военных событий, то они происходили здесь несколько раньше — в середине XIII века до н. э., то есть в эпоху Агамемнона, это подтверждают и археологи. И к военным действиям здесь тщательно готовились. В Микенах и Тиринфе в это время появляются дополнительные укрепления, которые должны были обезопасить горожан в случае нападения противника, а на предмет долгой осады под крепостными стенами были пробиты специальные туннели, чтобы снабжать осажденных водой. Такие же меры предосторожности приняли и в Афинах. У входа в Акрополь была глубоко зарыта цистерна для воды, дошедшая до наших дней. Пользовались ею недолго, но происходило это как раз около 1200 г. до н. э. В это же время возводятся крепостные стены у тех городов, которые не имели их раньше, а также специальные заградительные сооружения. Впрочем, трудно сказать, делалось ли это в ожидании нападения противника, или было «профилактической мерой» на случай эпидемии, или же все эти работы преследовали цель остановить мигрантов.

Раскопки показывают, что в период прихода дорийцев микенская цивилизация пребывает в плачевном состоянии. Она словно отброшена к началу II тысячелетия до н. э., то есть ко времени, когда она только-только зарождалась. Никаких попыток возродить ее культуру пришельцы не предпринимают, как и не пытаются восстановить разрушенные дворцы и цитадели. Более того, жители такого культурного центра, как Афины, единственного, не подвергшегося разрушению, в XII в. до н. э. сами покидают акрополь, и он достаточно долго стоит пустым. Очевидно, рвутся и торговые связи бывших ахейских царств с другими государствами. По крайней мере, в раскопках этого времени уже нет предметов чужеземного происхождения, которые часто встречались в микенских захоронениях. Да и собственное ремесло приходит в упадок.

Отдельные из ахейских цитаделей еще продолжали существовать до конца XII в. до н. э., но в конце концов и они исчезают.

Зато начинается массовая миграция остатков ахейского населения Пелопонеса, Средней и Северной Греции в Малую Азию и на близлежащие острова. Как ни странно, вместе с ними движется и часть дорийцев. На западном побережье Малой Азии и островах Лесбос, Хиос, Самос, Родос появляются новые поселения — Смирна, Колофон, Эфес, Милет, Галикарнасс и др. [6]

Говоря о потерях микенской цивилизации, особо надо отметить исчезновение письменности. О периоде с XI по IX в. до н. э. нет никаких письменных свидетельств. Первые вновь обнаруженные греческие надписи относятся лишь ко второй половине VIII в. до н. э., и при этом выполнены они не знаками линейного письма, характерными для микенцев, а буквами нового алфавита.

Гибель микенской цивилизации стала закатом эпохи бронзы. На смену ей пришел железный век. И, как ни странно, технику выплавки и обработки железа греки освоили как раз в период увядания цивилизации. Но этот металл считался у микенцев драгоценным и шел на украшения. А вот в XI в. до н. э, когда микенская цивилизация уже находится в полном упадке, на территории Балканской Греции и островах Эгейского моря археологи находят мечи, кинжалы, наконечники стрел и копий, которые говорят о том, что изготовившие их мастера были знакомы не только с закалкой железа, но и с превращением его в кричное железо — предшественника стали. Начиналась новая эра.

Гомер

Как уже говорилось, значительной частью информации о конце бронзового века мы обязаны поэмам Гомера. О личности его ученые не устают спорить до сих пор. Гомер не был современником описываемых в поэмах событий, он жил на пять столетий позже в одном из городов на побережье Эгейского моря. Но тема Троянской войны была очень популярной у греческих народных сказителей — аэдов. Их песни о «времени героев» сохранили информацию о конце бронзового века на протяжении столетий. Устная форма их сказаний была особенно важна для периода, когда Греция была лишена письменности. Скорее всего, аэдом был и сам Гомер. Но он был наделен не только большим поэтическим даром, но и способностью исторического видения. И не просто собрал воедино все существовавшие до него сказания (хотя это и само по себе большой труд), но и переработал их в два больших эпических полотна, которые и сегодня вызывают искреннее восхищение.

Насколько исторические факты, описанные в поэмах, соответствуют реальной действительности? Современные историки полагают, что Гомер довольно точен в их изложении. Он мог несколько преувеличить масштабы объединенного ахейского войска (и то, это только предположение), но поход его против Трои под предводительством микенского царя Агамемнона действительно состоялся примерно в середине XIII в. до н. э. или несколько позже, как говорится в эпосе, и Троя — один из городов позднего бронзового века, находившаяся в северо-западной части Малой Азии, неподалеку от пролива Дарданелы, действительно была взята после длительной осады и разрушена.

Для нас рассказ о Троянской войне интересен прежде всего бытовыми подробностями, позволяющими судить об уровне развития микенской цивилизации, а также деталями неизвестных пока археологам и историкам событий. Поэтому мы рассмотрим только ту часть «Илиады», которая важна для нашей темы.

В ходе Троянской войны дочь жреца Апполона Хриса была захвачена ахейцами и отдана их предводителю Агамемнону в рабыни как доля в военной добыче. Хрис приходит выкупить дочь, но Агамемнон, которого настолько покорила красота девушки, что он готов жениться на ней, расторгнув брак со старой женой, не хочет и слышать об этом.

Оскорбленный грубым отказом, жрец молит Аполлона об отмщении. Сребролукий бог света, который в Малой Азии назывался еще и Аполлоном Сминтианом то есть «Господином мышей», насылает на ахейское войско мор:

Наслал он сжигающий ветер

чумы, что вспыхнула в армии: и офицер, и солдат

падали и умирали за зло, сотворенное их вождем.‹403›

Вряд ли в те времена знали, как распространяется бубонная чума, но что к этому имеют какое-то отношение грызуны, догадывались. [7]

К тому же прорицатель Калхант под защитой Ахилла объясняет ахейцам, почему на них разгневался бог грызунов. Возмущенные донельзя воины требуют вернуть Хрису его дочь. В конце концов Агамемнон вынужден уступить. По его поручению Одиссей сопровождает к Хрису пленницу вместе с дарами и жертвами для бога Аполлона. Мор прекращается.

Но самолюбивый Агамемнон полон злобы: он не только лишился возлюбленной, но и вынужден унизиться перед Хрисом, которого перед этим грубо прогнал. Виновным он считает Ахилла, защищавшего прорицателя и настойчиво требовавшего выдачи пленницы. Агамемнон отбирает у Ахилла его наложницу — пленную дочь Бриса. С этого начинается «Илиада».

Почему этот кусочек «Иллиады» так важен для нас? В нем прямо говорится об эпидемии. Маловероятно, что чума поразила только ахейское войско. Скорее всего, эпидемией была охвачена вся Малая Азия. Иначе Хеттское государство, в сферу интересов которого входила и Троя, пришло бы на помощь троянцам, дабы показать опасному ахейскому соседу, «кто в доме хозяин». Но ослабленные эпидемией и кризисом хетты сделать это не могли. Результатом стали многочисленные набеги ахейцев на территории вассалов Хеттского государства. Поход Агамемнона просто был более внушительным по сравнению с ними. До нас дошли глиняные хеттские таблички времен правления Хаттусили III (1265–1235 гг. до н. э.), в числе прочего содержащие дипломатическую переписку правителя. Из нее явствует, что в XIII в. до н. э. претензии ахейцев к хеттам возросли и в ослаблении этой страны они увидели для себя возможность урвать часть «анатолийского пирога».

Войско Агамемнона не просто разорило Трою. Она была сожжена, и даже крепостные стены ее ахейцы сровняли с землей. Но вернувшись домой с богатой добычей, победители увидели совсем не ту картину, на которую рассчитывали. Никто не встречал их с ликованием, не прославлял их подвигов. В ахейских государствах царили раздор и брожения, троны шатались. Вернувшийся в Микены Агамемнон вообще был убит.

Правда, окончательное крушение микенской цивилизации произошло немного позже — спустя одно или два поколения после войны. Но на долю этих поколений выпали «постоянные переселения», борьба различных группировок и в конце концов — приход дорийцев.

А теперь давайте порассуждаем. В каком положении находился царь Микен середины XIII в. до н. э.? К этому времени междоусобицы и борьба за власть в микенской династии резко возрастают. Сами захватчики, микенцы тем не менее вынуждены думать и об обороне, которая требует больших средств. Чтобы чувствовать в этих условиях себя уверенно, правителю нужна большая армия, но она будет предана царю лишь при условии высокого содержания. Откуда его взять? Нужна добыча, а значит, снова нужна война. Отсюда и множество вооруженных набегов на северо-восточные области Эгейского региона ради сокровищ и рабов. В записях тех времен более тридцати населенных пунктов до сих пор не идентифицирован, скорее всего, они были стерты набегами с лица земли. У Гомера есть предание о набегах на северо-восток Эгейского региона, включая острова. В частности, в нем говорится что центр Лесбоса, Ферми, был разрушен около 1300 г. до н. э. во время грабежа. Таким образом гомеровские сказания совпадают с археологическими исследованиями, которые говорят о связях ахейцев с побережьем Малой Азии. [8].

Конечно, троянская война тоже сыграла свою роль в упадке ахейских городов. Но упустить шанс поживиться на вассальных территориях хеттов, ослабленных эпидемией и внутренними неурядицами, ахейцы, всю жизнь существовавшие за счет военной добычи, просто не могли. Собственно, все военные походы и происходили в период, когда кто-то из соседей переживал трудности и, естественно, слабел. Впрочем, иногда походы преследовали и другие цели, кроме наживы — к примеру, отвлечь людей от внутренних проблем, или же объединить одной целью подчиненные и зависимые территории, охваченные брожением, сохранить целостность государства. Но в двух последних случаях война, даже победоносная, могла привести к результатам, противоположным желаемым, что мы и видим по результатам троянского похода. Древнегреческий историк Фукидид писал так: «позднее возвращение эллинов из Трои вызвало такие сильные раздоры, что многие микенцы были изгнаны из собственных городов». Вполне возможно, что голод и эпидемии могли разжечь войны между городами.

Хетты

Мы говорим о землях, на которых находилась Троя, как о территории, входившей в круг интересов Хеттского государства. Кто такие были хетты? Народ, говоривший на индоевропейском языке, достаточно воинственный, который вторгся в Анатолию в конце 3-го тысячелетия до н. э. и легко покорил местных жителей этой части Малой Азии. Откуда они пришли и что побудило их покинуть обжитые места, не известно. Но они владели письменностью, и дешифровка многочисленных табличек, сохранившихся на месте хеттских городов, дает нам довольно полную информацию о Хеттском государстве.

В прочем, о хеттах нам говорят и другие источники. Хетты довольно часто упоминаются в Ветхом Завете. То, что царь Соломон имел в женах хеттских царевен, достаточно красноречиво. Хеттскому царю Соломон дарит египетских коней, которые стоили так дорого, что это действительно был царский подарок. (2-я Пар, 1:17). Ветхий Завет сообщает нам также о том, что царь Израильский ударил по своим врагам вместе с царями хеттскими и египетскими (2-Цар, 7:6–7). Если хеттских царей ставят в один ряд с египетскими, значит, это было действительно сильное государство. И территориально оно было внушительным, поскольку доходило до Эгейского моря. [9]

Хетты многого достигли во время правления Суппилулиумы I (1344–1322 гг.) Именно он сумел сплотить страну Хатти в мощное государство, столица которого, Хаттусы при нем достигает расцвета. Скорее всего, тогда же были воздвигнуты мощные крепостные стены этого города.

По соседству от царства хеттов находилось Митаннийское государство, представлявшее собой для них определенную опасность. При Суппилулиуме это царство было разгромлено. Других соседей можно было не опасаться. Вавилон к этому периоду уже рухнул, а молодая Ассирия еще только набиралась сил. Оставался Египет [10], но он переживал не лучшие времена из-за распространившейся эпидемии, которая не обошла и семью фараона. У правившего тогда Эхнатона (правил ок.1353–1335 до н. э.) умирает от чумы его главная жена, а следом и вторая. Он решает выдать старшую дочь за дальнего родственника с тем, чтобы тот наследовал трон. Но чума беспощадна. Умирает девушка, а затем и сам фараон. Наследника успевают посадить на трон, но фараоном он пробыл всего несколько дней и тоже умер. Фараоном провозглашают десятилетнего мальчика — Тутанхатона, взявшего новое имя Тутанхамон (правил ок. 1332–1323 г. до н. э.). Понятно, что фактически за него страной управляли другие. В обстановке неопределенности и соперничества придворных страна только слабела. На девятнадцатом году жизни молодой фараон умирает бездетным — младенцы у его жены рождались мертвыми.

Справедливо опасаясь за свою дальнейшую судьбу, вдова фараона пишет царю хеттов, предлагая ему следующее. Он присылает в Египет одного из своих сыновей, она выходит за царевича замуж и тот автоматически становится фараоном. Суппилулиума в восторге: Египет из соперника становится другом! Сын со свитой отправляется в путь. К сожалению, вдова необдуманно посвятила в свои планы Хоремхеба — полководца египетского войска, весьма самолюбивого человека. Внешне одобрив вдову, он решает разыграть свою собственную карту, тем более что именно ему поручено организовать встречу царевича. Встретили сына Суппилулиума более чем радушно, но во дворец фараонов он так и не попал: в дельте Нила с ним произошел несчастный случай. Вдове и Суппилулиуме сообщили, что царевич умер, но царь хеттов прекрасно понял, что произошло на самом деле. Из воспоминаний его сына:

…Но когда мой отец дал им своего сына и они забрали его с собой (в Египет), там они его убили. Мой же отец разъярился. И он пошел на страну Мицри. И он поразил воинов и колесницы страны Мицри. И тогда Бог Бури города Хатти, господин мой, по суду возвысил отца моего. И он (Суппилулиума) победил воинов и колесницы страны Мицри. И он их (вконец) сокрушил. Но тех военнопленных, которых он захватил там, он их вел назад, в страну Хатти, и среди них начался мор, и они начали умирать.

Когда же взятые в плен были приведены в страну Хатти, тогда эти военнопленные принесли с собой мор на страну Хатти. И с того дня посреди страны Хатти продолжают умирать от чумы. [11]

А Хоремхеб, за отсутствием других кандидатур, садится на египетский трон.

Цепкий и неразборчивый в средствах, он занимает его 28 лет. Но с хеттским царством у Египта отношения обостряются, и вооруженные приграничные столкновения становятся обычным делом. [12]

Хетты предпринимают в это время и другие военные походы, в частности, они вторгаются в южную Сирию, контролируемую Египтом, в долину Амка. Но в лагере хеттов вспыхнула чума из-за больных военнопленных, и вместо победы войско привезло домой эпидемию. Предположительно, и сам Суппилулиума умер от чумы.

Эпидемия длилась более двух десятилетий, за это время государство хеттов сильно ослабело. Сын Суппилулиумы Мурсили II повелел жрецам выяснить причины несчастья. При этом была обнаружена табличка, написанная, по — видимому, по приказу старшего брата Мурсили:

«Когда хаттийский бог грозы привел людей Kypyстаммы (город Хеттского царства) в землю египетскую, и когда хаттийский бог грозы связал их (египтян) договором с народом Хатти, и они поклялись именем хаттийскоrо бога грозы, то народ Хатти отступился от присяги, связавшей его во имя хаттийскоrо бога грозы с народом египетским, и тотчас же попрал клятву именем бога, и отец мой послал пеших воинов и воинов на боевых колесницах, и они вторглись в землю у границ Египта, в землю Амка, и снова послал он их, и снова они вторглись…»

Далее говорится, что хеттам удалось захватить много пленных, но именно среди них и началась страшная болезнь. То есть речь идет о том самом походе, о котором мы только что рассказали. Жрецы сообщили Мурсили, что эпидемия послана на хеттов богом грозы в наказание за нарушенную клятву. [13] По-видимому, это произвело большое впечатление на царя, потому что до нас дошли хеттские «Молитвы во время чумы», принадлежащие якобы самому Мурсили. Скорее всего, это был весьма образованный правитель (1321–1295 гг. до н. э.), поскольку сохранилось много письменных источников о его царствовании, в частности, «Анналы», и даже литературные произведения.

Отношения между хеттами и египтянами обостряются во время правления фараона Рамсеса II, настроенного достаточно воинственно. У хеттов в это время к власти приходит Муватталлис II. Около 1275 г. до н. э. происходит известная битва у Кадеша, фактически оказавшаяся безрезультатной. Но каждая сторона приписывала победу себе. Правда, померившись силами, обе страны предпочли пойти на мировую, о чем и заключили договор в 1270 г. до н. э. Более того, отношения правителей двух могучих стран бронзового века перешли на семейно-родственный уровень после того, как Рамсес II взял в жены хеттскую царевну, дочь Хаттусили III. Естественно, всякие военные действия между Египтом и Хеттским царством прекратились. [14]

Завершая тему хеттов, приведем еще несколько любопытных фактов. Записи, относящиеся примерно к 1300 г. до н. э., сообщают о том, что когда хеттский царь был болен чумой, из Греции и с Лесбоса ему были отправлены культовые изображения богов, которые, предполагалось, должны были помочь в лечении. Бог Лесбоса Сминтей был как раз богом чумы, поэтому его изображения ждали с особым нетерпением. Но, к сожалению, больному он не помог. [15]

Интерес представляет собой и ритуал для прекращения мора в военном лагере. Он весьма напоминает библейское изгнание «козла отпущения»: «Они приводят осла и гонят его в сторону вражеской страны и говорят так: „Ты, о Ярри, навлек зло на эту страну и этот лагерь; но пусть этот осел заберет его и отнесет в страну врага“».

Ранее заклинание считалось действенным само по себе, но теперь, как мы видим, оно становится адресным — обращенным к богу Ярри, властителю моровых болезней. [16]

Конец эпохи бронзы (рубеж XIII–XII вв. до н. э.) сопровождался всевозможными катаклизмами — землетрясениями, засухой и т. д. Не обошли они и Хеттское царство. Археологические исследования говорят о том, что хеттская столица постепенно приходила в упадок, возможно, из-за нехватки продовольствия. Царская семья и ее окружение покинули город, после чего он был разрушен. Быстро опустели и остальные хеттские города, в том числе и те, что не подверглись разрушению.

Возможно, причина кроется в резко возросшей смертности во время эпидемии.

Рассмотрев историю нескольких ближневосточных стран в эпоху поздней бронзы, мы видим, как быстро меняется баланс власти между царствами региона, как то расширяются, то сужаются сферы их влияния. И Хеттское царство не избежало участи своих современников — оно стремительно возникло, успешно боролось за выживание и расширялось, увеличивая сферу своего влияния, но в конце концов пало. [17]

«Народы моря»

В числе прочих серьезных проблем конца бронзового века надо назвать набеги «народов моря». В конце XIII-начале XII в. до н. э. так называли эгейско-анатолийских народы, по непонятным причинам устремившиеся в Восточное Средиземноморье. Поначалу они высадились на Кипре и в Египте, но это была лишь проба сил. Менее чем через полвека они уже рвались вперед неудержимо. На своем пути «народы моря» практически уничтожили государство Амурру (на территории современного Ливана), разорили крупные торговые центры Сидон и Тир. Ученые полагают, что «народы моря» причастны к падению Хеттского царства и Арцавы (государство на территории современной Турции). Впрочем, также считал и фараон Рамзес (об этом остались записи). Более того, он считает, что «народы моря» «погубили» Алашию (государство Восточного Средиземноводья) и Каркемиш (город на территории современной Турции). Около 1190 г. до н. э. они напали на Египет. Египтяне, как мы помним, переживали тогда не лучшие времена, но государство, даже в ослабленном состоянии, сумело дать отпор пришельцам. Наступавшие были отброшены, но только от границ Египта, и осели по соседству — на восточном побережье до Палестины и Верхнего Евфрата. Впрочем, в 1180 гг. до н. э. они вновь нападают на египтян.

Рассказ об этом нападении дошел до нас в виде записи в Великом храме Рамзеса III Мединет-Абу:

…чужие страны приготовили заговор на своих островах. Внезапно земли пришли в движение, рассеянные войной. Ни одна страна не могла устоять перед их оружием. Хатти, Коде [т. е., Киццуватна, государство в районе Тарса в Южной Турции], Каркемиш, Арцава и Алашия — они были погублены. Лагерь был поставлен в одном месте в Аморе [Амурру — Сирия, предположительно — прибрежная равнина]. Они разорили его народ, а земля его стала такой, словно на ней никогда ничего не существовало. Они двигались на Египет, пока огонь готовился для них… В их союз входили народы пулисет [филистимляне], тьекер, шекелеш, дениен и вешеш, единые земли. Они протянули руки к землям до самого края Земли, их сердца уверены в себе: «Наши планы сбудутся»… Я [Рамзес] организовал мою границу в Джахи [между Египтом и Палестиной] … Я велел устью реки [Нила] приготовиться стать твердой стеной с военными кораблями, транспортами и купцами, с полными командами от кормы до носа и храбрыми бойцами…

Сцены двух состоявшихся битв — на суше и на море также имеются на рельефе в Мединет-Абу. Решающую роль сыграло сражение на море. Египтянам удалось загнать противника в ловушку в дельте Нила и уничтожить его флот. В плен были взяты «вожди всех стран»: «Как птицы в сетке… их вожди были уведены и убиты». Рядовых пленников оставили в живых и даже расселили на границе, поскольку из-за высокой смертности в стране людей не хватало.]

В том же 1180 г. до н. э происходит разрушение хеттской столицы, дворца в Мерсине (Киликия, древний регион Анатолии)), Тарса и Каркемиша (там же). Об этом же говорят и последние глиняные таблички, написанные в Угарите (город в Северной Сирии):

Царю Алашии [Кипр], моему отцу я говорю. Соответственно, говорит царь Угарита, твой сын. Пришли корабли врагов, некоторыми мои города сожжены, и они делают злые вещи в нашей стране. Мой отец явно не знает, что все мои войска развернуты на хеттской территории, а все мои корабли удалились от ликийского берега. Они [пока] не вернулись, поэтому страна отдана на милость врага. Пусть мой отец поймет это! И что семь вражеских кораблей появились у побережья и делают ужасные вещи.

В табличках говорится также, что в тот критический момент царь Угарита срочно отправляет зерно из Мукиша (древнее государство в Сирии) в Килики, чтобы «облегчить тамошний голод». То есть обстановка в регионе была крайне тяжелой.

Но только ли «народы моря» виноваты во всех этих бедах?

Ученые полагают, что около 1200 г. до н. э. в Европе и Эгейском регионе произошел климатический кризис. Об этом говорят кольца роста деревьев, фазы роста европейских торфяных болот и изменения уровня воды в озерах. Не исключено, что именно резкие климатические изменения вызвали перемещение людей с Венгерской равнины во Фракию, а оттуда в Эгейский регион. Значительно сокращается население Мессении (регион в Греции) и не только ее. Стоит вспомнить слова Геродота о том, что Крит, опустошенный чумой, стал фактически необитаемым. Происходило это после Троянской войны, то есть примерно в то же самое время. Да, далеко не все было ладно в Эгейском мире и в Малой Азии в конце XIII в. до н. э. Так что вряд ли «народы моря» ответственны за падение Хеттской империи. Хоть ее столица и торговый центр Масат-Уюк были разрушены около 1180 г. до н. э., то есть, когда «народы моря» активизировались, современные исследователи склонны считать, что они погибли от пожара, вызванного скорее внутренними проблемами, и никакого нападения внешних врагов не было. [18]

К тому же страны, на которые, как считается, нападали «народы моря», были самыми могущественными в свое время. Пришельцы должны были обладать просто немыслимо огромной армией, чтобы после их вторжения империи рухнули и долго (а то и вообще) не могли возродиться.

Но возможен ведь и другой вариант, и он куда более вероятен. Под названием «народов моря», вполне вероятно, подразумевались просто морские разбойники.

Сравнительно небольшое количество их могло прибыть тогда, когда империи уже находились в глубоком упадке. Конечно, в этом случае достойного сопротивления нападающие не встречали. Регулярные армии к тому времени в регионе фактически отсутствовали, а придворная охрана была слишком слаба и защитить границы фактически было некому

Итоги Темных веков

Итак, мы убедились, что конец бронзового века стал и концом целого ряда стран или, по меньшей мере, привел их к сильному ослаблению. Влияние Египта в Азии практически сходит на нет, зато резко усиливается роль финикийцев — жителей Финикии (древнего региона на восточном побережье Средиземного моря). Не только в Северной Африке, но и в Италии и в Испании образуются постоянные финикийские колонии.

Рухнула минойская цивилизация, а затем и сменившая ее микенская. Крит обезлюдел. Когда микенская цивилизация переживала свой закат, в Хеттском царстве была предпринята попытка возродить былое могущество. Младший сын Тудхалии IV совершил дворцовый переворот, отобрав престол у старшего. Он взял себе имя Суппилулиума II — создателя империи, как бы давая понять тем самым, что при нем к стране вернется и та слава, которую ей сумел обеспечить предок. Действительно, новому царю удается провести несколько успешных морских боев, но поскольку страна была уже только тенью могущественной ранее империи, долго противостоять пришельцам хетты не смогли. Мы уже знаем какой была кончина империи. На месте ее образуются позднехеттские царства Северной Сирии.

Крушение хеттской империи дает шанс Ассирии — ей удается даже задвинуть Вавилонию. Переживая то взлеты, то падения она играет свою роль примерно

семь столетий. После чего уступает историчечкую арену Халдейской Вавилонии. Последнюю сменят великие державы иранцев.

В начале XI в. до н. э. видную роль в Малой Азии начинают играть филистимляне, населявшие приморскую часть страны Ближнего Востока Ханаан. Они лидируют в металлургии железа и добиваются полного военного превосходства над соседями.

Накануне этих событий растут поселения в Центральном Ханаане. На их основе возникает Израиль.

Так чума, голод и война перекроили карту Средиземноморья к концу Темных веков.

14. Катастрофы, эпидемии и религия

XIII век до н. э. — век катастроф и системного глобального кризиса.

Но время бурных военно-политических событий и производственного прогресса не исключало и серьезнейших проблем, переживаемых странами, о которых идет речь. И главными из этих проблем были голод и эпидемия. Судите сами: царица Хатти Пудухепа (ок. XIII век до н. э.), жена Хаттусилиса III, отвечая письмом фараону Рамзесу II относительно его предполагаемого брака с хеттской принцессой, горько сетует на тяжелое положение страны: «Каких гражданских пленников, какой скот я дам (в качестве приданого) своей дочери? В моих землях нет даже ячменя.» [1]

Царь хеттов Тудхалияс IV (правил ок. в 1250–1230 годах до н. э., сын Хаттусилиса III) просит во время голода, переживаемого страной, зерна у царя Угарита Аммурапи. Хетты также получают продовольственную помощь от египетского фараона Мернептаха (ок. 1213–1203 гг. до н. э.,). [2]

Именно в этот период, по одной из гипотез, происходит Исход евреев во главе с Моисеем из Египта. Не хочу рассуждать о реальном существовании Моисея, ведь современными археологами в египетских документах не обнаружено ни одного факта, говорящего о пребывании евреев в Египте. Возможно, сведения о нем носят мифологический характер, тем более, что рассказ о рождении Моисея имеет поразительное сходство с легендой о Саргоне Древнем, который жил за тысячу лет до Моисея. Данные о Саргоне были обнаружены на вавилонских клинописных табличках. Но тот факт, что при системном кризисе возникают мистические пророчества, сомнению не подлежит.

Именно в то время, когда происходят глобальные катастрофы, растет число пророчеств и появляются мессии. Канонические пророки провозглашали связь между грехопадением людей и божественным наказанием их через стихийные бедствия.

Катастрофические последствия эпидемии вызывали у людей нервное расстройство и истерию, люди теряли голову и кидались из крайности в крайность — то умоляли высшие силы о помиловании, то, разуверившись в старых богах, обращались к новым. Так рождались новые религии, получавшие поддержку властей именно во времена чудовищной смертности.

Йен и Дженифер Глинн (авторы книги «Жизнь и смерть от оспы») утверждают, что оспа помогла основать буддизм в Японии [3].

Эпидемиями и природными катастрофами может быть также объяснено развитие различных религиозных направлений. Так, немецкий экономист профессор Гуннар Хейнсон связывает переживание природных катастроф с ритуальным актом жертвоприношения и, следовательно, с происхождением жречества в Древней Месопотамии [4].

Существует множество гипотез, объясняющих перемены, происходящие в ту эпоху. Предполагается, что причинами их могли послужить миграции из-за природных катастроф, вторжения неприятеля и военные кампании, болезни.

Многие ученые пытались объяснить библейские бедствия, в частности, те, что обрушились на Египет в Книге Исход 7:14., с точки зрения натурализма. [5] Были проведены сравнительные исследования конкретных стихийных бедствий, описанных в Библии и других древних ближневосточных текстах [6]. Внимательно изучена фразеология текстов, связанных с возможностью божественного происхождения эпидемии [7].

Эти исследования породили ряд новых гипотез относительно происхождения и развития ветхозаветного текста и послужили поводом для разработки и уточнения его критической методологии [8].

Что имеется в виду? Вот один из примеров. Хотя мы можем быть уверены в существовании в древности эпидемических заболеваний, тем не менее с уверенностью идентифицировать конкретные болезни, разразившиеся тогда, современной медицине пока не по силам. Но попытки такие делаются.

Профессор Эдинбургского университета Ева Панагиотакопулу предполагает на основании различных свидетельств, что «сосуществование нильской крысы, человека и эктопаразитов в городских центрах в сочетании с торговлей с Азией, Африкой и Средиземноморьем, вместе с наводнениями Нила и появлением черной крысы, делает Египет наиболее вероятным местом происхождения бубонной чумы как эндемического заболевания.» [9] Доктор Медицины Джон Уилкинсон утверждает, что мы можем диагностировать симптомы и состояния, описанные в повествовании о Ковчеге 1 ЦАРСТВО главы 5–6, как бубонную чуму, [10] а болезнь, постигшую евреев после бегства из Египта, когда разгневанный постоянными жалобами Бог наслал на них столько перепелов, что они могли «есть до сытости» (Чис 11:31–34), рассматривает как инфекционное пищевое отравление [11].

Давайте рассмотрим параллельно с книгой Исход имеющиеся исторические данные, и подумаем, какие реальные события происходили в тот период.

Возможно, фараоном-притеснителем евреев был Рамсес II. Тогда события, предшествовавшие бегству евреев из Египта, можно ориентировочно отнести к 1223 г. до н. э. Преемником Рамсеса II стал Мернептах. Именно его принято считать фараоном Исхода. Драматические события, описанные далее в Книге «Исход», происходили именно при его правлении. Конечно, ситуация в стране начала ухудшаться еще при его предшественниках, но при нем положение в государстве усугубилось. Бедственное состояние Египта в этот период нашло отражение в египетских документах как время, полное тревог и неприятностей. Кроме того, существует множество упоминаний в документах других государств, также подтверждающих, что правление Мернептаха было беспокойным периодом для всего Восточного Средиземноморья.

На протяжении всей древней истории периодически наступали времена, когда по разным причинам кочевые народы приходили в движение. Натиск кочевников и мигрантов становился подлинным бедствием для их цивилизованных соседей. Одна из таких массовых миграций произошла в XIII в. до н. э. — мы ее рассмотрели выше. От варварского натиска особенно пострадала юго-восточная Европа. Но этим дело не кончилось. Из Греции, Крита и других областей толпы разбойников ринулись через Эгейское море на запад, юг и восток, вторглись в Малую Азию. Именно во время этого вторжения могла произойти Троянская война. Результатом миграций в Малую Азию явилось то, что ее коренные жители — фригийцы нанесли сильнейший удар империи хеттов и взяли власть в собственные руки. Оправиться от такого удара хетты не смогли. От их былого могущества не осталось и следа. И когда евреи завоевали Ханаан, хетты предстали перед ними всего лишь как малозначительное племя.

Иноземные захватчики высаживались и на побережье Египта. Египтянам удавалось отражать натиск этих «народов моря», однако ущерб, который причиняли их вторжения, становился причиной значительного ослабления мощи египетского государства. Впервые спустя три столетия со времени правления Тутмоса I была сломлена власть египтян над Ханааном. Захватившие Ханаан «народы моря» — филистимляне — прочно обосновались на его южном побережье. Жизнь простых людей в Египте становилась все тяжелее, что вызывало беспорядки и волнения. Соответственно усиливалось давление на иноплеменников, в качестве которых выступали евреи. Последние вполне могли воспользоваться сложившейся ситуацией и покинуть Египет [12].

Хотя прямых исторических свидетельств, выходящих за рамки литературных источников, до нас дошло немного, вполне очевидно, что эпидемические болезни существовали и распространялись и в Древнем Мире [13].

Глиняные таблички Амарнсого архива, найденные в Верхнем Египте в эль-Амарне (современное название) древнеегипетской столице Ахетатона, свидетельствуют о том, что эпидемии действительно происходили. Записи были сделаны в 1360–1332 г. до н. э. В числе прочего, в них говорится о болезни: «рука Нергала находится в моей стране и в моем собственном доме. Моя молодая жена… мертва.» [14]. Другая табличка содержит вопрос: «что касается твоих слов: „Я не позволю людям из Шумера войти в мой город. В Шумере свирепствует Мор, — это чума, поражающая мужчин, или чума, поражающая ослов?“» [15] Чума разразилась в Ларсе (город и государство в южной части Древней Месопотамии) в древневавилонский период.

Вот что говорит Син-иддинам, царь Ларсы в одном из своих писем:

«…в твоем городе Ларса, избранном твоим сердцем, вспыхнула чума, широкие улицы, где они проводили дни в игре, сейчас наполнены тишиной… В седьмом году правления в моем городе не было раздоров и сражений, а теперь чума не удерживает свою руку». [16].

Наконец, в табличке из Рас Шамры (древний город Угарит, Сирия), в записи, касающейся военной ситуации, говорится:

«Здесь свирепствует мор, и смерть очень сильна.» [17]

Возможно, древние египтяне говорили не только о чуме, но и о разновидностях каких — то других эпидемий.

В то время как текстуальные доказательства существования таких болезней весьма убедительны, палеопатология, наиболее сложная дисциплина археологии, когда дело доходит до установления полного понимания эпидемий, предпочитает воздерживаться от заключений. Дело в том, что кости умерших не позволяют сделать выводы о их гибели от эпидемических заболеваний, поскольку быстрая смерть в ходе эпидемии оставляет очень мало следов в скелетных остатках, в отличие от некоторых хронических заболеваний. Более того, даже когда патогенные микроорганизмы обнаруживаются в человеческих останках, вывод, что смерть человека была прямым результатом действия этих патогенов, не является бесспорным. Тем не менее профессор стоматологии Джеймс Харрис и египтолог Кент Уикс, проводившие исследование мумифицированных царских останков Древнего Египта, с помощью рентгена и по зубам определили, что Тутмос II (умер: 1479 г. до н. э), чья мумия отмечена истощением, вероятно, умер от болезни. У фараона Саптаха (умер: 1190 г. до н. э.), возможно, был полиомиелит, а Рамзес V (умер: 1144 г. до н. э), по-видимому, умер от оспы [18]. Кроме того, существуют многочисленные свидетельства наличия паразитов в тканях тела мумий. В частности, гидатидная киста может вызвать смерть и, вероятно, была распространенной болезнью в Древнем Египте [19]. Паразиты, засвидетельствованные в древнем Израиле, включают вшей, гидатидные кисты и ленточных червей. Существовавшие тогда инфекционные заболевания включают сифилис, туберкулез и проказу [20].

Таким образом, рассмотрев лишь некоторые свидетельства природных катастроф в Древнем Ближневосточном и Средиземноморском мире, мы вправе сделать вывод, что наше исследование подтверждается как текстуальными, так и археологическими свидетельствами. [21]

Все народы, которые сталкивались с эпидемиями, считали, что моровые поветрия возникают в результате божественного гнева и являются наказанием за грехи. Они считали: если человек живет в соответствии с божьими заповедями, он может рассчитывать на поддержку Господа во всех своих делах. Но если он неискренен и, принимая Бога лишь формально, на самом деле поступает вопреки его требованиям, его ждет заслуженная кара. Тяжесть ее целиком зависит от тяжести греха. Грешники, а иногда и их потомки вплоть до седьмого колена подвергаются проклятиям. В проклятиях обычно описываются шесть катастроф: поражение народа от рук его врагов, болезни, опустошение жилищ народа, лишение его возможности удовлетворять основные потребности, изгнания и смерть [22]. В некоторых проклятиях использован широкий спектр стихийных бедствий, которые неминуемо обрушатся на тех, кто живет не по заповедям Господа. Интересно, что проклятия, как проявление божественной силы и принуждения использовались даже в деловой и политической жизни. В заключаемых договорах предусматривалось, что проклятия вступают в силу, когда принимающая присягу сторона нарушает соглашение.

О том, какая награда ждет человека за добродетельную жизнь, и какая кара за грехи, мы узнаем из двух книг Пятикнижия (Торы) — Левита и Второзакония.

Обе книги рассматривают проклятия как заслуженное наказание за нарушение божественного завета, оставленного людям. «Если вы не повинуетесь Мне и не исполняете всех этих заповедей» (Лев 26:14), то результатом будет проклятие. (Втор 28:1–2, 15); (Иса 24:5–6).

Проклятие и наказание могут быть стихийными бедствиями (Втор 28:22,24,18, 39–40; Лев 26:18–20) и войнами (Левит 26:1,31–33;) с их разрушением — вот что ждет отступивших от Бога. Если люди не повинуются Богу, они не вправе ждать от него помощи и поддержки. Отступников ждет гнев и кара.

Катастрофы обусловлены человеческими грехами, и чтобы избежать их, люди должны покаяться. Во время эпидемии усиливались благочестие, смирение перед Высшими силами.

Еще один вид наказания людей за грехи — голод. Мрачные картины голода описаны во многих главах 2 Цар 6:24–32, 2 Цар 6:28, Втор 28: 53–57

Проклятие переходит из мрачного в ужасное в Левите 26.

«…хлеб, подкрепляющий человека, истреблю у вас, „…и будете есть плоть сынов ваших, и плоть дочерей ваших будете есть“» (Лев 26:29).

Ну и, наконец, еще один вид проклятия, насылаемого за нарушения человеком Завета — наказание эпидемиями и болезнями.

Эти болезни не могут быть конкретно диагностированы современными медицинскими терминами, но библейские тексты используют для них как общий, так и специфический язык. Согласно Втор 28: 59–60, в случае серьезных прегрешений

59. Господь поразит тебя и потомство твоё необычайными язвами, язвами великими и постоянными, и болезнями злыми и постоянными;

60 и наведет на тебя все язвы Египетские, которых ты боялся, и они прилипнут к тебе;

Не только сами грешники, но и последующие поколения будут подвержены «тяжелым и длительным болезням», и «болезням Египта». Народ предупрежден, что если люди не раскаются и не повинятся перед Богом, то:

«Пошлёт Господь на тебя моровую язву, доколе не истребит Он тебя с земли, в которую ты идешь, чтобы владеть ею.» (втор 28:21).

Некоторые болезни человека описаны более конкретно. Второзаконие 28:22 называет «воспаление» и «жгучую лихорадку». Здесь же во Втор 28: 27 мы читаем о «египетском нарыве», опухолях (или геморрое), зуде и эруптивной болезни (внезапное появление сыпи).

Во Второзаконии 28:35 упоминается еще одно достаточно страшное заболевание: «Поразит тебя Господь злою проказою на коленях и голенях, от которой ты не возможешь исцелиться, от подошвы ноги твоей до самого темени головы твоей.

Согласно Лев 26:16, божество за грехи пошлет

„чахотку и лихорадку, болезни, которые полностью ослабляют зрение и истощают организм.“ [23]

В Книге Исход 7–11 представлен целый ряд „эпидемий и болезней“, ожидающих человечество за грехи, а также природные катастрофы, которые представляли определенную угрозу самому выживанию людей. Летописцы оставили нам расширенный список имевших место эпидемий и описание некоторых из них, но далеко не всех. Египтянам, не желающим отпускать евреев из плена, посылаются знамения: 7:8–14, (8:12–15) нашествие мошкары, саранчи (8:16–19) (10:4–6, 10:12–19) и других насекомых, (8:21–24), болезни, поразившие домашний скот (9:3–7), людей поражают нарывы и язвы (9:8–11, 9:14–16), [24] происходят природные бедствия (9:18–26, 9:29–34), (10:4–6, 10:12–19) — мир погружается во тьму (10:21–24), растет смертность населения, в частности, смерть поражает всех новорожденных 11:4–10. [25]

В первой книге Царств (5:1–7:1) внимание фокусируется на Ковчеге Завета, в котором хранились каменные Скрижали с десятью божьими заповедями. Он являлся своего рода символом союза Бога с израильтянами. В битве израильтян с филистимлянами последним удается завладеть Ковчегом. Разгневанный Яхве наказывает дерзких похитителей, наслав на них язвы и наросты (1-ЦАР 5:1–12) и возвращает ковчег Израилю (1-ЦАР 6:1–18), в город Кириафиарим (1-ЦАР 6:19–7:1). При этом Первая книга Царств 5:1–12 показывает силу Яхве двумя способами.

В Библии говорится, что ковчег был доставлен в главный город филистимлян Ашдод и размещен в „доме Дагона“, причем рядом с Дагоном (1 ЦАР 5:2) По-видимому, в библейских источниках Дагон считался главным богом филистимлян. В Древней Месопотамии был хорошо известен бог Даган. Вера в него, возможно, возникла в Сирии, а филистимляне познакомились с этим божеством через финикийцев. В Палестину он пришел уже как Дагон.

Профессора богословия Ветхого Завета в Принстонской Теологической семинарии, Миллер (Patrick D. Jr. Miller) и Робертс (J. J. M. Roberts) в своей книге „Рука Господня: переоценка повествования о Ковчеге, Книге Царств“, считают, что филистимляне, бывшие политеистами, рассматривали ковчег как ценную добычу, как „божественный образ и объект поклонения“. Более того, размещение ковчега рядом с Дагоном, главным филистимским божеством, демонстрировало его в качестве „захваченного Бога, почитающего могущество Дагона“.» [26].

На следующий день, как описывает это израильский автор, жители города, где находился Дом Дагона, находят своего главного бога упавшим «лицом на Землю» (1 ЦАР 5:3). Они поднимают его и устанавливают на место, но он снова падает. На этот раз «голова Дагонова и обе руки его лежали отсеченные, каждая особо, на пороге, осталось только туловище Дагона» (1 ЦАР 5:4). Это производит такое впечатление на филистимлян, что победоносная армия падает ниц в «позе поклонения» перед ковчегом (а следовательно, и перед Яхве), пораженная его силой [27]. Если этого недостаточно, чтобы показать, что Яхве выше Дагона, Бог израильтян, по Библии, готов продемонстрировать свою силу и иным способом [28].

Яхве вообще главная фигура всего повествования о ковчеге. [29]. Сила его часто проявляется в наказании грешников болезнью, в частности, чумой [30].

Действительно, Яхве поражает филистимлян болезнью, название которой переводится как «опухоль». [31]. Некоторые ученые склонны видеть в этой болезни бубонную чуму [32]. Из текста можно также понять, что и филистимляне осознают, что болезнь на них наслал именно Яхве в наказание за присвоенный ковчег. (1 ЦАР 5:7). Они переносят ковчег из Ашдода в Гэф, но и там жителей поражают «опухоли». Тогда ковчег переносят в Экрон, но с тем же результатом (1 ЦАР 5:8–10). Это вызывает «смертельную панику среди» филистимлян, и они решают вернуть ковчег Израилю (1 ЦАР 5: 11–12). Что касается реальной истории, стоящей за явно легендарным повествованием, то мы о ней ничего не знаем. Но библейский рассказ ясно указывает на то, как израильтяне воспринимали происходящее. [33]

Таким образом, сила Яхве проявляется в том, что он поражает Дагона, и в том, что он поражает болезнью филистимлян. Между тем, захваченный ковчег по-прежнему остается могущественным. Яхве, Бог Израиля, также отчасти понимался как бог войны и чумы. [34] Аввакум 3:5, например, описывает Яхве как воина и Бога чумы, идущего от города Фемана, и «Пред лицом Его идёт язва, а по стопам Его — жгучий ветер» (Авв 3:5) то есть — перед ним идет мор, чума приходит вслед за ним. Кроме того, выражение «рука Яхве» ассоциируется с действием Яхве, поражающего людей чумой. [35]

Вторая Книга Царств 6:6–8 еще раз подтверждает это. Показательны стихи, рассказывающие о смерти Оззы. Таким образом наказывает его Яхве за дерзостное прикосновение к ковчегу [36]

Еще один раздел повествования о ковчеге — это 1 ЦАР 6:1–18. Из него мы узнаем, как после семимесячного отсутствия святыня возвращается Израилю. (1 ЦАР 6:1). Филистимляне, которые к этому времени потеряли много жизней, хотят избавиться от чумы (1 ЦАР 5:11). Они понимают, что для этого надо вернуть ковчег, однако простого возвращения недостаточно, поскольку похищением они прогневали Яхве, и именно он наказывает их чумой [37].

Филистимляне хотят знать, какое возмещение необходимо, чтобы Яхве был удовлетворен.

Согласно 1 ЦАР 6:2, филистимляне призывают своих священников и прорицателей, чтобы решить, как загладить вину перед разгневанным Богом Мора. Те говорят: «если ты отсылаешь ковчег Бога Израилева, то не отсылай его пустым (а с вознаграждением) [38]. Тогда вы будете исцелены, или же вам откроется, почему рука его (Бога) не отворачивается от вас» (1 ЦАР 6:3). Разрабатывается целый сценарий возращения.

Ковчег прибывает на израильскую землю, в Бейт-Шемеш, в торжественном ритуальном процессе, описанном в 1 ЦАР 6:10–12. Коровы, тащившие повозку с ковчегом, приносятся в жертву Яхве. (1 ЦАР 6:14). Предположительно, чума среди филистимлян заканчивается.

Безусловный интерес представляют некоторые детали ритуального процесса возвращения. 1 ЦАР 6:4 Филистимские священники и прорицатели определяют, что филистимляне должны послать вместе с ковчегом «пять наростов золотых и пять золотых мышей» (1 ЦАР 6:5). С одной стороны, это просто подношение для умиротворения разгневанного бога, но с другой стороны этот ритуал можно понять и иначе. Питер Кайл Маккартер (P. Kyle McCarter Jr.), исследователь Ветхого Завета, профессор библейских и древних ближневосточных исследований указывает, что образ наростов и мышей выполняет две функции. Первая, скорее всего, является платой, своего рода штрафом за взятие ковчега [39]. Отсюда и требование отлить их в золоте. Они могут представлять собой выкуп прощения, чтобы остановить чуму. Подобное мы уже видели в книге Исход Исх. 30:12. [40] среди множества инструкций, данных Моисею на горе Синай. Там 30:12 говорится:

если головы сынов Израилевых будут подняты для того, чтобы их сосчитать (то есть если будет проведена перепись), и каждый человек даст выкуп за себя Яхве, когда они будут подсчитаны, то Яхве перестанет посылать на них язвы:

когда будешь делать исчисление сынов Израилевых при пересмотре их, то пусть каждый даст выкуп за душу свою Господу при исчислении их, и не будет между ними язвы губительной при исчислении их; (Исх 30:12)

«Каждый должен дать по половине шекеля» (Исход 30: 13).

Что касается мышей, по-видимому, эти образы служат воплощением нечистоты. «Они обеспечивают очищение, унося с собой осквернение от Филистии и вместе с ним и страдание» [41]. Как носители осквернения, вдали от Филистии, на чужой территории, они подобны козлу, предназначенному для Азазеля[2], которого прогоняют в пустыню («возложив на него все грехи народа»). Ритуал с золотыми изображениями мог функционировать в тех же целях [42].

Левит 16: 21–22 описывает этот ритуал:

21 и возложит Аарон обе руки свои на голову живого козла, и исповедает над ним все беззакония сынов Израилевых, и все преступления их, и все грехи их, и возложит их на голову козла, и отошлет с нарочным человеком в пустыню:

22 и понесет козел на себе все беззакония их в землю непроходимую, и пустит он козла в пустыню. (Лев 16:21–22)

Жизнь в условиях серьезных природных катаклизмов и эпидемий невольно подводила людей к мысли, что их здоровье, как и само существование, целиком зависит от высших сил. Господь в наказание за грехи посылает болезнь, и Он же дарует выздоровление. Надо усердно молиться, и здоровье вернется… (3 Цар 17:17–24). Богу по силам все, он даже может воскресить мертвого. (4 Цар. 4:17–20; 4:35–37);

Просьбы, обращенные к Богу, сопровождались торжественными церемониями. Сегодня в ходу выражение «козел отпущения». Мы говорим: ну, нашли козла отпущения, вот козел отпущения и т. д. Но не задумываемся при этом, что же это за козел. А он пришел к нам как раз из тех далеких библейских времен.

Изгнание злых духов во время эпидемии является, вероятно, имитацией более архаического и универсального ритуала изгнания, который выполнялся шаманами и колдунами еще в неолите или даже в верхнем палеолите.

«Лодка умерших» играет значительную роль в Малайзии и Индонезии, как в собственно шаманских практиках, так и в погребальных обычаях. Все эти верования, конечно, связаны, с одной стороны, с обычаем класть покойников в лодки, оправляя тело в море. Лодка должна проводить душу умершего на его первичную родину, откуда вышли предки. «Первичной родиной» становится мифическая страна, а Океан, отделяющий ее от обитаемой земли, отождествляется с Водами Смерти.

Кроме обычая положения умерших в лодки, в Индонезии и в Меланезии существует еще одна категория магико-религиозных обычаев, связанных с символическим использованием ритуальной лодки: она служила для изгнания демонов и болезней;

Ежегодно или в случае вспышки эпидемии демоны болезней изгоняются следующим способом: их хватают и заколачивают в ящик или закрывают непосредственно в лодке, а лодку выпускают в море; или же делается несколько деревянных фигурок, представляющих болезнь, их помещают в лодку, которую затем оставляют в море. Такая практика, очень распространенная в Малайзии и Индонезии, часто выполняется шаманами и колдунами [43].

Миллер и Робертс указывают на схожую ситуацию, с которой столкнулись в свое время хетты. В одной из молитв хеттский царь Мурсилис говорит: «в Хатти вспыхнула чума, и Хатти была повержена чумой» — [44] царь хочет загладить свою вину перед богами.

Теперь, когда Хатти очень сильно пострадала от чумы, а Хатти продолжает испытывать много смертей, дело Тудалии начало беспокоить страну. [45] Это было установлено для меня (через оракула) [Богом], и я сделал (дальнейшие) оракульские запросы [об этом]. Они совершат перед вами, [боги], Милорды, ритуал (нарушения) клятвы, которая была установлена для вас, [боги], Милорды, и для ваших храмов в связи с чумой…. И я воздам вам, боги, Милорды мои, воздаянием и умилостивительным даром от имени земли. [46]

Мы видим явную параллель. Прорицатели и жрецы советуют филистимлянам послать жертвоприношение точно так же, как оракулы рекомендуют Мурсилису совершить искупление через умилостивительный дар или жертву вины.

Мурсилис исповедует Его (их) вины. «Это правда. Мы сделали это», — признает он. Затем говорит: «Я совершу ритуал [Евфрата], и я совершу его полностью». — он умоляет богов избавить их от чумы. Если есть какая-то другая вина или какой-то другой способ, которым он может возместить ущерб, он хочет знать, и он готов возместить ущерб:

Если, возможно, люди действительно умирали из-за этого вопроса… или если люди умирали из-за какого-то другого дела, то пусть я либо увижу это во сне, либо (пусть) это [будет обнаружено] с помощью оракула, либо пусть пророк скажет об этом… [47].

Миллер и Робертс отмечают, что филистимляне, подобно Мурсилису, хотят знать все о причине прихода чумы, чтобы произвести соответствующее возмещение [48].

Мурсилис вновь обращается к богам с молитвой и узнает еще о двух причинах, по каким боги наслали чуму на Хатти. «[Я искал (причину) гнева] богов, [и я нашел] две старые скрижали», — говорит он. Первая причина заключается в пренебрежении ритуалом на реке Евфрат. «Более ранние цари [совершали] ритуал Евфрата […], но с тех пор, как мой отец (Шуппилулиума I) [люди умирали] в Хатти, [и] мы никогда не совершали ритуал Евфрата» — говорит он:

О шторм-Бог Хатти, мой господин, и боги, мои господа-так бывает: люди всегда грешат. Мой отец согрешил и нарушил слово Богу бури Хатти, мой господин. Но я ни в чем не согрешил. Но так уж случилось: грех отца переходит на его сына. Грех моего отца перешел на меня, и теперь я признался в этом Богу бури Хатти, моему господину, и богам, моим господам: это правда. Мы уже сделали это. [49]

Ясно, что Мурсилис готов принять на себя ответственность за грехи своего царственного отца, но вина за чуму возлагается на грех отца.

Вторая причина, как узнает царь, заключается в том, что бог бури Хатти заключил договор о них с хеттами, но хетты нарушили клятву, данную Богу бури.

Эти нарушения клятвы Завета считаются тем самым человеческим проступком, за которым следует божественное наказание в виде чумы.

Миллер и Робертс указывают нам на аналогичный хеттский ритуал, известный как «ритуал Уамувы против чумы». Первые два пункта заключаются в следующем:

Так говорит Уамува, человек из Арцавы. Если в этой стране постоянно происходит умирание и если какой-то Бог врага вызвал его, то я делаю следующее: они приносят одно тело и соединяют синюю шерсть, красную шерсть, желто-зеленую шерсть, черную шерсть и белую шерсть, и они делают из этого венок, и они обвивают одно тело, и они гонят его по дороге к врагу, и они говорят ему (Богу) следующее: «Какой Бог врага сделал эту язву, теперь этот венок мы принесли для твоего умиротворения, О боже! Подобно тому, как крепость сильна и (все же) пребывает в мире с этим миром, пусть ты, Бог, сотворивший эту чуму, будешь в мире точно так же и с землей Хатти. Обратимся снова в дружбе к Земле Хатти». — А потом они загоняют овец с венками на вражескую территорию. [50]

Миллер и Робертс подчеркивают, что ответственность за чуму приписывается Богу врага (как и у филистимлян в повествовании о ковчеге). Смысл ритуала состоит в том, чтобы умилостивить вражеского Бога. [51]

У евреев особое значение придавалось ритуалу жертвоприношения однолетнего агнца (овец, коз). После заклания жертвы требовалось помазать его кровью перекладины и косяки дверей домов.

И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую. Исх. 12:13.

Так и родилась Ветхозаветная Пасха, или Песах, что переводится «прошёл мимо». Делалось это, чтобы чума проходила мимо.

У хеттов существовало несколько ритуалов, предназначавшихся для противодействия чуме. Один из них — «ритуал Пулиши». Если чума поражает хеттов после нападения на вражескую территорию, ритуал предписывает следующее: «Когда он [хеттский царь] [проходит] путь от границы земли врага, они берут одного пленника и одну женщину из (вражеской) земли…. Он [царь] снимает одежды со своего тела. Надевают их на человека. Но на женщину [они] надевают одежду женщины» (§ 2). А потом он говорит:

Если какой-то Бог мужского пола из вражеской страны вызвал эту чуму, то я только что дал ему взамен украшенного человека. Этот человек велик по отношению к своей голове, этот человек велик по отношению к своему сердцу, этот человек велик по отношению к своей конечности. Ты, Бог-мужчина, умиротворяйся с украшенным человеком. Обратимся опять в дружбе к царю, к [господам], к войску и к Земле Хатти. «…но [пусть] этот пленник перенесет чуму и перенесет ее обратно в страну врага» (§ 2).

Точно так же царь говорит и о женщине. Этот же ритуал проводится с дополнительным использованием украшенных быка и овцы. При этом следует сказать:

«пошлите быка-ашушанта [и овцу], чтоб бежал впереди [пленного] и женщины» (§ 6). [52]

Дэвид Р. Райт (американский теолог и профессор Библии и Древнего Ближнего Востока) указывает, что вражеские пленники в данном ритуале не только подменяют собой царя и даже весь народ, но еще и явно служат дарами умиротворения соответствующим мужским и женским божествам, которые могут быть разгневаны. [53].

Пленный-мужчина «украшен» и силен телом. Овца и бык также украшены серьгами и цветными нитями, чтобы быть более привлекательными для разгневанных божеств. Но цветные нити в данном случае выполняют и другую роль. Они не только представляют украшение, но и олицетворяют собой порчу и бедствие, которое постигло царя и народ. Райт комментирует: «Будучи конкретизированным, зло может быть символически перенесено от царя к животному. Наконец, когда пленников и животных отправляют в направлении вражеской территории, считается, что они уносят с собой чуму.»

Хотя козел отпущения в Левите 16, вероятно, не является даром умиротворения, он действительно уносит зло. Однако золотые образы повествования о ковчеге, по-видимому, исполняют обе эти роли. [54]

Нет уверенности, что золотые предметы повествования о ковчеге означают возвращение чумы врагу. Кажется более вероятным, что дары уносят чуму, освобождая от нее территорию, и это означает конец эпидемии.

Как мы уже видели, цель ритуала, описанного в 1-й книге ЦАРСТВ (1-ЦАР:6), двоякая: определить, является ли Яхве божеством, которое вызвало чуму, и если да, то умилостивить его, чтобы положить конец эпидемии. Таким образом, для израильтян и их соседей в условиях стихийных бедствий было важно выявить виновных в этих несчастьях — людей или божество. Справедливо полагая, что божество, способное насылать стихийное бедствие, способно и избавить от него, они искали способы умиротворения этого бога. [55]

Вторая Книга Царств (последняя 24 глава) повествует о переписи Давидом народа Израиля и Иудеи (2 Царств 24:1–9). Перепись не получила широкого одобрения в народе. Так что если за ней последовали какие-то природные бедствия, противники переписи могли трактовать это как свидетельство Божьего недовольства. В данном случае бедствием явилась эпидемия моровой язвы, от которой погибло, как говорится в Библии, семьдесят тысяч израильтян. О приходе чумы в Израиль говорится во 2й Книге Царств (24:10–17).

2 Цар 24:15 сообщает, что чума была наслана на Израиль Яхве. Давид борется с чумой, сооружая жертвенник и принося жертвы Богу. Отрывок заканчивается словами: «Иегова был умолен о земле сей, и язва была удержана от Израиля.» Таким образом, мы снова видим ритуальную реакцию искупления в связи со стихийным бедствием.

Там же говорится и о конце эпидемии (2-Цар 24:18–25). [56]

То, что природные катастрофы воспринимались древними как божественное наказание за человеческое поведение, для многих кажется вполне удовлетворительным объяснением. Этот тип возмездия, безусловно, воспринимался в древнем Израиле как справедливый и морально оправданный. К нашему изучению стихийных бедствий он имеет самое непосредственное отношение. Понятие праведности и сопутствующего ей возмездия за неправедность разделялось всеми и оставалось неизменным. Бог накажет людей, оскорбивших его, и вознаградит тех, кто поступает в соответствии с его волей. Проклятия за грехи, описанные в различных текстах, могут служить примером того, что стихийные бедствия рассматривались как возмездие, божественное неодобрение человеческого поведения. Проклятия и обещание возмездия есть как в культовых, так и не в культовые контекстах. Они прилагались к кодексам законов, договорам и пактам, и даже были начертаны на пограничных камнях, гробницах и саркофагах. Но самое главное: считалось, что проклятия действуют тогда, когда субъекты нарушают условия соглашения. [57]

Однако эпидемия часто избирательна, не всегда умирают те, кто в соответствии с существовавшими моральными и религиозными нормами должен был бы умереть, и часто умирают те, кто в глазах современников не заслуживал такой кары. Это приводило в замешательство: стихийные бедствия затрагивали как праведных, так и неправедных

«да будете сынами Отца вашего Небесного, ибо Он повелевает солнцу Своему восходить над злыми и добрыми и посылает дождь на праведных и неправедных». (Мф 5: 45).

Гибель невинных плохо согласовывалась с представлениями о справедливом Боге. Страдания праведника, несомненно, являются переживанием, которое идет вразрез с ожиданиями тех, кто искренне воспринимал идею справедливого возмездия. Их ропот и жалобы — это вызов божественному суду, который воспринимается как несправедливый.

Не случайно многие из этих вызовов выражены в текстах (нарративах) о глобальных катастрофах.

Мы видим несколько важных аспектов израильских представлений, связанных со стихийными бедствиями в 1 ЦАР 4:1–7:1. смерть Хофни и Финееса может быть понята, наряду с поражением Израиля филистимлянам, как проклятие за нечестивые деяния, которые приравнивались к нарушению Завета. Однако в этом отрывке присутствует и другое утверждение: община может пострадать за проступок своих вождей.

Возникают тексты, готовые оспорить божественную справедливость в подобных случаях, протестующие против степени наказания. Согласно 2 Цар 24:17, когда Давид увидел ангела, поражающего народ, людей мирных и беспомощных, как овцы, он сказал Господу:

вот, я согрешил, я поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они? пусть же рука Твоя обратится на меня и на дом отца моего. (2 Цар 24:17).

Давид исповедует: «я сильно согрешил» (2 Цар 24:10),

и царю Давиду предлагаются на выбор три варианта божественного наказания — голод, меч или чума.

И пришёл Гад к Давиду, и возвестил ему, и сказал ему: избирай себе, быть ли голоду в стране твоей семь лет, или чтобы ты три месяца бегал от неприятелей твоих, и они преследовали тебя, или чтобы в продолжение трех дней была моровая язва в стране твоей? (2 Цар 24:12–13).

Совпадение болезни с войной часто встречается в трехсторонней формуле «меч, голод и чума», которая упоминается в Библии, например в Иер 14:11–13 и Иезекииль 6:11.

Люди убеждены, что божественное наказание должно соответствовать преступлению, а не превышать его. Например, Кантуззили, князь Хеттского царства, полагая, что какой-то человеческий поступок прогневал одного из богов, молится тому божеству, которое разгневано, чтобы оно избавило его от страданий, говоря: [58]

«Я никогда не клялся и никогда не нарушал этой клятвы. То, что свято для моего Бога и не подобает мне есть, я никогда не ел и тем самым не осквернял своего тела. / Никогда я не отделял быка от загона, и я никогда не отделял овец от стада. Я нашел себе хлеб, но никогда не ел его Сам; я нашел воду, но никогда не пил ее сам». [59]

Точно так же молится неизвестный хеттский царь:

Какое бы божество ни дало мне эту болезнь, будь то божество на небесах или на земле, ты, о Бог Солнца, пойдешь к нему. Пойди и скажи этому божеству: Боже мой, что я тебе сделал и как я согрешил? Боже мой, ты создал меня, ты сделал меня человеком. Но я, что я сделал с моим Богом? Купец держит весы под солнцем и фальсифицирует их. Но я, что я сделал с моим Богом? Я волнуюсь, и моя душа течет в другое место. [60]

Царь Мурсилис молится о невинных страдальцах, болеющих чумой, просит высшие силы наказать тех, «кто является причиной ярости и гнева богов и кто не уважает богов, но пусть добрые не погибают вместе со злыми. Будь то один город, один дом или один человек. О боги, уничтожьте только его (грешника).» [61] Здесь явно выражается озабоченность тем, что только виновные должны быть наказаны.

Стихийные бедствия понимались как божественное наказание за недостойное человеческое поведение, как один из аспектов божественного возмездия. Люди древнего Ближнего Востока были уверены, что божества управляют — то есть имеют власть посылать, прекращать или сдерживать-стихийные бедствия. Многочисленные так называемые боги чумы на древнем Ближнем Востоке хорошо иллюстрируют это понимание. Например, месопотамские боги Намтар, Нергал и Эрра, Анатолийский Бог Яррис и Ханаанский Бог Решеф-все они считались божествами, повелевающими чумой, по крайней мере частично. Кроме того, месопотамское божество Мардук считалось управляющим разрушительными ветрами и тем самым поднимающим «оружие потопа» против богини Тиамат в космической битве, описанной в Энума Элиш (вавилоно-аккадский эпос о сотворении мира.). [62]

В Книге Левит мы видим подробное разъяснение, как готовить жертвоприношения, что употреблять и чего не употреблять в пищу. Одно из указаний предписывает избегать закваски в жертвоприношениях Богу: Лев., 2: 11. «Никакого приношения хлебного, которое приносите Господу, не делайте квасного…» Израильтяне пекли хлеб в виде плоских твердых лепешек, которые оставались пригодными для еды в течение долгого времени. Однако если пресное тесто не сразу шло на выпечку, то иногда из воздуха в него попадали микроорганизмы и вызывали в нем брожение. Выпечка из такого теста была вкуснее, но не могла сохраняться долго — она черствела и плесневела. Израильтяне видели в брожении разновидность гниения и считали его символом порочности и нечистоплотности. Конечно, такой хлеб нельзя было приносить на алтарь Богу.

Для нас понятия «чистые» и «нечистые» относятся в первую очередь к области гигиены. «Нечистое» мы воспринимаем как грязное, дурно пахнущее, зараженное опасными бактериями. Библия же придает этому слову религиозный смысл. Лев., 5: 2. …если прикоснется к чему-нибудь нечистому…

Книга Левит говорит нам, что есть можно только чистую пищу. Согласно ей, животные также делятся на чистых и нечистых. Левит 13 глава — это фактически медицинский трактат, разъясняющий, как определить симптомы болезни и как очиститься от нее.

15. Металлургия. Железо

Человек освоил в первую очередь такие металлы, как медь и золото потому, что находил их в виде самородков. А вот железо появилось в его обиходе значительно позже, поскольку в самородном виде оно почти не встречается. Его можно увидеть разве что в метеоритах, падающих из космоса, которые содержат до 90 % железа. Чистое железо выглядит очень привлекательно — как блестящие куски металла серебристого цвета. Чистое железо — металл мягкий, пластичный, легко поддающийся механической обработке. Но, к сожалению, на воздухе оно быстро ржавеет, так что использовать его почти невозможно. Рыхлая ржаво-коричневая ржавчина (в старину ее называли рыжей чумой) делает обработку его бесполезной, поскольку изделия из чистого железа под ее воздействием медленно, но неотвратимо разрушаются [1].

Правда, кроме метеоритного существует и земное самородное железо — так называемое теллурическое. Оно встречается преимущественно в базальтовых скалах и возникает в результате взаимодействия оксидов железа с органическими минералами. Теоретически его можно использовать. Но только теоретически. Мельчайшие зерна и тонкие прожилки, в виде которых оно встречается, делает практическое применение его невозможным. Исключение представляет Гренландия, где известны большие скопления теллурического железа. Но в те времена, о которых мы ведем разговор, остров был необитаем [2].

Один из основоположников современной научной археологии Оскар Монтелиус, основатель типологического метода, который он разрабатывал, начиная со своего первого труда «Железный век», старался проследить эволюцию предметов по мере их изменения; выстроив в ходе исследований эволюционные ряды и создав хронологическую систему. Позиция Монтелиуса, считавшего, что сначала железо использовалось нашими предками как редкое сырье для украшений (иногда в сочетании с золотом), и только значительно позже — для производства орудий труда и оружия, постепенно вытесняя медь и бронзу на второй план, нашла подтверждение в последующих археологических разработках.

Украшения и простейшие орудия труда из метеоритного железа человек делал еще в энеолите и бронзовом веке. Но их изготовление не носило системного характера, скорее это было исключение из правил, поскольку предметы такого рода делались преимущественно из меди, а позднее — бронзы. А вот к выработке железа из руд человечество пришло лишь несколько тысячелетий спустя.

Казалось бы, железо есть железо, каким бы способом оно ни было получено. Но это не так. Изделия из метеоритного железа значительно отличаются от тех, что изготовлены из железа, полученного из руд, или, как его называют, металлургического. Для начала: в метеоритном железе отсутствуют какие-либо шлаковые включения, а в металлургическом они неизбежно присутствуют, хотя бы в малых долях. Кроме того, метеоритное железо обычно отличается гораздо более высоким содержанием никеля, что делает его более твердым по сравнению с металлургическим. Но по этой же причине — в связи с содержанием никеля (от 5 до 20 %, в среднем 8 %) делает метеоритное железо более хрупко, чем его металлургический аналог.

Из-за своей хрупкости метеоритное сырье обрабатывалось преимущественно холодной ковкой. Но некоторые изделия из него были получены и в результате горячей обработки.

Расплавить железо гораздо труднее, чем медь. При плавке меди она течет в виде жидкости на дно печи. При этом шлаки накапливаются на поверхности жидкой меди, и их можно слить, оставив чистую медь. Она легко идентифицируется как медь, и весь процесс выплавки понятен. Но физическая химия выплавки железа из оксидных или сульфидных руд значительно отличается от выплавки меди, что сильно мешало нашим предкам определить, произошла ли выплавка железа даже тогда, когда она действительно происходила. В принципе, железо может быть выплавлено из магнетита или гематита, которые являются сравнительно распространенными рудами. Но железо не плавится при температурах, которые достигаются в примитивной печи. Поэтому железные руды остаются твердыми в условиях, когда медь и бронза «текут».

Проблема заключается еще и в том, что даже когда химические реакции, происходящие при нагревании железных руд, завершены, полученное железо еще не расплавлено: оно вступило в реакцию как твердое вещество. При нагревании малахита печь будет производить расплавленную медь и жидкий шлак. Но железо в таких же условиях остается неплавленным, представляя собой плотную губчатую массу. В руде всегда есть примеси, которые образуют шлак, но железо не избавляется от них в процессе плавки. Оно будет удерживать по крайней мере часть шлака в небольших отверстиях своей губчатой структуры. Если даже опытный кузнец распознает в этой массе железо, из-за обилия шлаков он все равно не сможет его использовать. Прорыв в плавке железа произошел тогда, когда было принято решение «забивать» глыбу «грязного» металла горячим молотом, пока шлак еще расплавлен. Обрабатывая металл на наковальне, кузнец как бы вытесняет жидкий шлак из губчатой структуры железа, шлак «выплескивается» наружу, оставляя после себя довольно чистое железо. Очевидно, это было очень трудное, опасное занятие, требовавшее дополнительного времени, энергии и топлива. Губчатую массу приходилось нагревать несколько раз, чтобы расплавить и вытеснить шлак полностью.

Конечно, все это не могло не сказаться отрицательно на качестве металла. Даже когда кузнецы производили кованое железо, оно не всегда было лучше бронзы. Древние кузнецы должны были опытным путем изучать металлургию железа и его сплавов, которая была гораздо сложнее металлургии меди и бронзы. Хоть они и решали эти проблемы эмпирическим путем, химия процесса, по вполне понятным причинам, оставалась для предков секретом вплоть до Нового времени. Самое главное — кузнечное дело в те времена нередко зависело не только от мастерства кузнеца, но и от его удачливости, а то и просто от стечения обстоятельств. Овладение железом и сталью казалось современникам магическим процессом. Именно тогда возникают легенды о волшебных мечах, выкованных кузнецами, которые в свою очередь воспринимаются как волшебники.

Как и медь, железо может быть сплавлено с другими металлами, такими, например, как никель и титан, что позволяет получить сплавы с разнообразными свойствами — в зависимости от потребности. Ценность их была по достоинству оценена кузнецами, хотя они, естественно, не владели химическим анализом сплавов. Но самый важный для человечества сплав железа, получивший название «сталь», был получен кузнецами неожиданно для них самих.

Как известно, сталь — это сплав железа с углеродом. Но если для того, скажем, чтобы получить бронзу, к меди надо было добавить олово, то для получения стали никакого другого металла к железу добавлять не требовалось. Углерод получался из топлива, используемого при обработке железа (уголь в кузнице), и его можно было сжечь, или же «вбить» в сплав, или, наоборот, «выбить» из него невидимым образом. Происходило нечто, плохо понятное нашим предкам: бьешь, бьешь молотом по железу, и чем больше бьешь, тем больше меняются его свойства. Кузнецам приходилось на горьком опыте учиться, насколько долгим должен быть процесс ковки, чтобы получить металл желаемого качества. Реакции, происходящие при этом, вообще не были «расшифрованы» вплоть до 19-го века, так что можно только восхищаться древними кузнецами, которые, не обладая и малой долей нашей информации, тем не менее добивались практического результата.

В частности, они убедились, что более длительная ковка делает меч не только острее, но и тверже, менее склонным к изгибу в бою. (Когда римляне вторглись в Британию, они обнаружили, что бриттам иногда приходится отступать от линии фронта, чтобы выпрямить мечи!). Кузнецы могли ожидать, что если они будут ковать мечи в течение еще более длительного времени, то получат оружие еще более высокого качества, хотя и с дополнительными затратами времени, энергии и топлива. Действительно, сплав, содержащий от 0,2 % до 1 % углерода, является самой твердой из сталей. Самый знаменитый меч Вэйланда кузнеца Фафнир был изготовлен путем тройной ковки, причем перед каждой очередной ковкой меч разбивали на части.

Но дальше начинало происходить непонятное. Если, желая сделать металл еще более твердым, ковку продолжали, он вдруг становился хрупким. Это сегодня мы знаем, что если железо легировано углеродом более чем на 1 %, то свойства его снова меняются. И хоть высокоуглеродистое железо еще тверже стали, но зато более хрупкое. А древние кузнецы, очевидно, просто с некоторым облегчением восприняли тот факт, что ковка полезна только до определенного момента, а дальше она становится контрпродуктивной. Тем не менее, о мечах, ломающихся в битве, известно больше, чем о том, что они гнутся: очевидно, в какой-то момент в изготовлении мечей кузнецы ошибались в отношении прочности и твердости, делая их слишком хрупкими. В результате процесс ковки в западном мире не привел к открытию железных сплавов с гораздо более высоким содержанием углерода. При содержании углерода более 2 % сплавы железа изменяются совершенно неожиданным образом: они плавятся при более низких температурах, чем чистое железо. Таким образом, первым железным сплавом, который использовался для заливки в формы, был высокоуглеродистый сплав. Он стал известен как чугун. Чугун очень прочный, но хрупкий (чугун содержит больше углерода, чем сталь).

Железо ценилось очень высоко даже в конце 2-го тысячелетия до нашей эры. Древние ассирийские письма, в которых говорится о торговле оловом между Ашшуром (столица древней Ассирии) и Кюльтепе (Азербайджан), также относятся к двум металлам, называемым амутум (amutum) и ассиум (assi’um). Амутум обычно идентифицируется как железо. Его можно было купить, хотя оно стоила в 40 раз дороже серебра и в 400 раз дороже олова. Главный офис в Ашшуре постоянно призывал филиалы в Кюльтепе искать недорогой амутум.

Материал, который ассирийцы называли ассиумом — что он представлял собой?. Возможно, ассиум — это сталь? Но что интересно, его вывоз из Кюльтепе через Таврские горы был запрещен, поэтому ассирийские купцы даже не обсуждали его цену. Персидский купец был заключен в тюрьму за попытку контрабанды [3].

Мы подробно рассмотрели историю овладения человечеством железа, но пора задаться вопросом: когда же появились первые железные изделия, не говоря уже о его сплавах? Наиболее ранние предметы из железа датируются VI тыс. до н. э. Именно такой срок был поставлен находкам в погребении энеолитической культуры Самарра в Северном Ираке, где были обнаружены 14 небольших бусинок или шариков из метеоритного железа. А вот четырехгранный инструмент не совсем понятного назначения, найденный там же, вполне мог быть сделан из рудного железа, что, конечно, надо расценивать как исключительный случай, поскольку доменных печей в то время не было и быть не могло. Но в основном железные изделия метеоритной природы появляются в бронзовом веке и носят ритуально-церемониальный характер.

Наиболее известные памятники раннего железа представлены древнеегипетскими бусами конца IV — начала III тыс. до н. э., обнаруженными в Герце и Медуме, кинжалом с рукоятью, обложенной золотом, найденным в царском могильнике в Уре (гробница Мескаламдуга в Шумерах, датируемая сер. III тыс. до н. э.); булавой из Трои I (2600–2400 гг. до н. э.); булавками с золотыми головками, подвеской и некоторыми другими изделиями из могильника Аладжа-Хейюк (2400–2100 гг. до н. э.); рукоятью кинжала, изготовленного в середине II тыс. до н. э. в Малой Азии и привезенного в район нынешней Словакии (Гановце). О последнем стоит рассказать подробнее.

Рукоять кинжала была железной, а вот его клинок — бронзовым. Использование железа для рукояти и бронзы для лезвия кинжала подразумевает либо то, что свойства железа не были оценены местными жителями, либо то, что местные кузнецы еще не производили железо, которое было бы тверже, чем качественная бронза, либо то, что железо было настолько редким, что его использовали для украшения, либо то, что кинжал был подарком, предназначенным скорее для украшения, чем для употребления по назначению.

Настоящим подарком археологам стали вещи из гробницы Тутанхамона. Этот фараон умер около 1320 года до нашей эры, и его похороны были одними из самых пышных по тем временам. Когда гробницу обнаружили в 1922 году, в ней было больше золота, чем в Королевском банке Египта того времени. В гробнице было поистине царское оружие: железный кинжал с рукоятью и золотыми ножнами, украшенными горным хрусталем. Лезвие кинжала не ржавело более 3000 лет, и мы не знаем, как оно было выковано. Там же находилось железное «око Гора», прикрепленное к золотому браслету, амулет в виде подставки для головы и 16 тонких магико-хирургических железных инструментов (ланцеты, резцы, долота), вставленных в деревянную основу. Это дает некоторое представление о ценности железа в то время.

Помимо кинжала Тутанхамона имеется боевой топор из Угарита в Сирии, датируемый примерно 1450–1350 годами до нашей эры. Он имеет бронзовую рукоять, украшенную золотом, и железный клинок, содержащий никель.

Около 1700 года до нашей эры царь Кархемиша (Кархемиш — древнее государство, существовавшее в XIX–IX веке до н. э… на территории Сирии и Восточной Анатолии) послал царский подарок городу-государству Мари (существовал в Сирии в 3–2 тысячелетии до н. э.) железный браслет.

На территории бывшего СССР первые изделия из метеоритного железа появляются первоначально в Южном Приуралье и на Саяно-Алтайском нагорье. Они датируются концом IV–III тыс. до н. э. Это цельножелезные и биметаллические (бронзово-железные) орудия и украшения, изготовленные металлургами ямной и афанасьевской культур с помощью холодной и горячей ковки [4].

Передовым районом в освоении железа (последняя четверть II тыс. до н. э.) была Малая Азия, а также тесно связанные с ней Восточное Средиземноморье и Закавказье. Предполагается, что плавить железо в первую очередь научились там же, где и бронзу, — на Анатолийском нагорье, на территории примерно от озера Ван до Черноморского побережья Кавказа. Это произошло приблизительно в XV веке до н. э. Анатолийским нагорьем тогда владели хетты, которые процветали в Анатолии примерно с 1450 по 1200 гг. до н. э. Имя библейского — мифологического кузнеца Тубала Каина основано на имени одного из племен Северной Анатолии. Хетты никогда не использовали железо широко и тайну его обработки держали в секрете, хотя железные изделия продавали — или дарили, если речь шла о высокопоставленных особах. Изящный кинжал, не тронутый ржавчиной, обнаруженный в гробнице Тутанхомона, был иноземного производства, о чем свидетельствует его форма. Кинжал, по-видимому, был сделан хеттами. Это предположение подкрепляется и тем фактом, что столетием позже именно хетты стали снабжать египтян железными изделиями [5].

В письме хеттского царя Хаситулиса III, написанном около 1250 года до нашей эры царю Шалменесеру I ассирийскому, он извиняется за то, что не доставил груз железа и вручает ему железный кинжал. Монарх среднего бронзового века Анитта, царь хеттского города Куссара (правил приблизительно в 1790–1750 годах до н. э.), захватив власть в стране Хеттов и подчинив ее, получил от своих вассалов в дар железный трон и скипетр, а также ванну, небольшие статуэтки и декоративные украшения, также сделанные из железа, что еще раз подчеркивает редкость и, следовательно, высокую ценность металла. Хеттские тексты делают различие между метеоритным железом (называемым черным железом неба) и земным (плавленым) железом. Если о сравнительно небольших количествах метеоритного железа вообще стоило упоминать, то это опять же свидетельствует о малом количестве выплавляемого железа. Однако производство железа началось еще до хеттов. Несколько декоративных предметов большой ценности были выплавлены из железа на этой же территории еще до 2000 года до н. э. Один из них выделяется особо. Это кинжал с железным лезвием и бронзовой рукоятью, найденный в Хаттской царской гробнице, датированной примерно 2500 годом до н. э., в Аладжа-Хююке в Северной Анатолии. [6]

Переведенные хеттами тексты их предшественников — хаттов также свидетельствуют, что те уже хорошо знали железо. Правда, для хаттов оно представляло скорее культово-ритуальную ценность. Впрочем, в этих хаттских и древнейших хеттских текстах («текст Анитты» XVIII в. до н. э.) речь скорее всего идет об изделиях из метеоритного железа, то есть выплавкой железа из руд в то время еще не занимались. Первые не вызывающие сомнения письменные упоминания об изделиях из рудного («кричного») железа были обнаружены в хеттских клинописных табличках XV–XIII вв. до н. э. Так, в своем послании фараону Рамзесу II (конец XIV — начало XIII в. до н. э.) хеттский царь сообщает ему об отправке в Египет корабля, нагруженного железом.

Кроме хеттов, как известно из древнегреческих источников, железо плавили также халибы и скифы. Под влиянием Малой Азии и Восточного Средиземноморья производство железа начинает распространяться далее. В конце II — начале I тыс. до н. э. железный век наступает в Месопотамии и Иране. Большое число железных изделий на рудной основе было обнаружено на памятниках Новохеттского царства (XIV–XII вв. до н. э.), а в Палестине уже в XII в. до н. э. и на Кипре в X в. до н. э. были найдены изделия из стали.

В Индию черная металлургия приходит из Ирана. Эпоха железа здесь берет свое начало в I тыс. до н. э. Об этом говорят как собственно индийские источники, начиная с Ригведы, так и более поздние неиндийские, в частности древнегреческие записи.

Под влиянием Ирана и Индии в VIII в. до н. э. железо осваивает и Средняя Азия. А вот севернее, в азиатских степях, железный век начинается лишь в VI–V вв. до н. э.

Что касается Европы, то на территорию вне греческой цивилизации железный век тоже приходит медленно. В Западной и Средней Европе — в VIII–VII вв. до н. э., в Юго-Западной Европе — в VII–VI вв. до н. э., в Британии — в V–IV вв. до н. э., в Северной Европе — на рубеже новой эры. [7]

У нас есть хорошее представление о технологии производства железа из египетских медных рудников в Тимне, которые достигли своего пика в конце бронзового века, около 1300–1200 до н. э. Медные и железные предметы этого периода были найдены в храме, посвященном Хатхор, в Тимне. Железные предметы содержали небольшое количество меди, а медные предметы содержали небольшое количество железа, достаточное, чтобы показать, что все предметы прошли через плавильню. Здесь нет никакой конкретной приверженности «железному веку», только неизбежная мелкая обработка железа, которая явилась побочным продуктом бронзовой промышленности. Несмотря на ранние технологические успехи, железо и сталь не стали широко распространенными материалами в это время. Технология средиземноморского мира еще не могла достичь температуры 1537 °C, необходимой для плавки железа в любом крупном масштабе. Доступные технологии производства кованого железа и последующей цементации его в сталь требовали большого количества ковки и ковки. Кованое железо обычно было мягче хорошо изготовленной бронзы и быстро ржавело. Только высококачественное кованое или стальное железо превосходило бронзу по физическим характеристикам.

Таким образом, технология обработки железа развивалась в течение большей части «бронзового века», но начало железного века следует правильно характеризовать с того времени, когда железо вошло в широкое употребление, когда бытовые предметы делались из железа, а не из меди, бронзы, камня или дерева. Например, хотя железная промышленность развивалась в Юго-Восточной Европе между 1100 и 800 годами до н. э., бронзовое оружие оставалось доминирующим, возможно, потому, что кузнецы, работающие с железом, еще не могли производить оружие столь же хорошее, как бронзовое. Кроме того, производство железа по-прежнему требовало больше труда и топлива, чем производство бронзы.

Но уже в 1050 году до нашей эры Кипр и Южная Греция постепенно начала входить в железный век, и множество металла Афин уже представляло собой железо. Есть менее точные свидетельства, полученные с Крита и материковой Греции (до самой Македонии), но эти территории тоже вошли в железный век примерно в это время. Технология производства железа в Южную Италию попала с греческими колонистами около 800 г. до н. э. В умеренной зоне Европы, в Восточных Альпах и прилежащих областях, оно появилось около 640 г. до н. э. И все же еще сравнительно долго железо играло ограниченную роль в экономике европейских племен, и еще за 500 лет до н. э. железные вещи оставались редкими. [8]

Самым ранним предметом из закаленной стали является нож с Кипра, датируемый примерно 1100 годом до нашей эры. Примерно в то же время мы наблюдаем быстрое развитие более крупного оружия, особенно мечей. Первые железные мечи были копиями существующих образцов с Кипра бронзового века, но в течение следующих нескольких сотен лет железный меч эволюционировал в материковой Греции в гораздо более совершенное оружие. Из текста «Иллиады» и «Одиссеи» ясно, что Гомер жил в железном веке, но рассказывал он нам свои истории о Бронзовом веке. Это помогает датировать как сами истории, так и связанные с ними события. Где-то около 1100 года до нашей эры кузнецы обнаружили, что «закалка» кованого стального клинка путем быстрого погружения его в жидкость резко повышает его твердость: Гомер описывает этот процесс в «Одиссее», но он, кажется, не понимает его полностью. Важно, однако, что закалка улучшает только сталь; она не оказывает никакого влияния на кованое железо. Гомер описывает, таким образом, один из жизненно важных этапов в производстве стального оружия.

Закаленная закалкой сталь все еще была хрупким металлом, однако, даже позже кузнецы обнаружили, что отпуск (повторный нагрев закаленной стали до умеренного тепла и медленное ее повторное охлаждение) «излечивает» хрупкость с небольшими затратами на твердость. Этот длинный ряд шагов теперь можно было использовать для изготовления мечей и других видов оружия и инструментов, которые сочетали в себе лучшие качества твердости, прочности и гибкости, и с этого времени превосходство железа и стали над бронзой никогда не оспаривалось.

Точные даты этих событий пока не ясны. Но переход к началу железного века начался около 1200 года до н. э. после «бронзового колапса» в Восточном Средиземноморье и совпал с крахом почти всех процветавших цивилизаций бронзового века в регионе: хеттов, микенцев, нового египетского царства и царства Угарит (в северной Сирии) и Алалах (древнего аморейского города-государства в долине Амук на юге Турции). Железное оружие поначалу было редким, затем более распространенным, но оно равномерно распространялось по всему региону, что говорит о том, что ни одна страна не обладала монополией на железную технологию. Массовые беспорядки и массовые перемещения населения происходили в очень неспокойные времена, и к тому времени, когда события угомонились, в 1000 году до н. э., железные орудия и оружие были столь же многочисленны, как и бронзовые, и увеличивались пропорционально еще больше с течением времени. Несомненно, война подстегнула развитие технологий в XII веке до н. э. но все же была и другая причина, более важная.

Как уже говорилось, в XIX веке до нашей эры ассирийские купцы из Кюльтепе были готовы платить в 40 раз больше серебра за амутум или железо. К VII веку до нашей эры в Греции за серебряную драхму можно было купить железный слиток в 2000 раз больше ее собственного веса. Другими словами, железо за эти 1200 лет стало в 80 000 раз дешевле серебра, и этот процесс, несомненно, продолжался по мере того, как римляне развивали крупномасштабное производство железа и его распределение.

Люди того времени осознали важность перехода от бронзы к железу. Железо требовало долгой и тяжелой ковки, и его не так легко было обрабатывать и украшать, как бронзу. Железные инструменты и оружие были простыми, уродливыми, утилитарными и грубо эффективными, в то время как бронза часто была красивой, но все же непрактичной и уступала железу. Греческий поэт Гесиод с ностальгией оглядывался на Бронзовый век, на великие битвы, разрушившие героический век и уничтожившие «ту богоподобную расу героев». Он пишет об эпохах Золотого, Серебряного и Медного веков, отделённых от современного ему жестокого Железного веках: «И я хотел бы не принадлежать к этому поколению людей, а умереть до его прихода или родиться позже. Ибо сейчас наступил век железа» [9].

Но, наверное, пора вернуться к теме нашей главы — освоению железа различными народами. Мы рассказали, как непросто развивалась история государств Восточного Средиземноморья и Малой Азии. Давайте посмотрим, как именно это происходило.

В древних культурных странах Северной Африки (Египет), Малой Азии, Ближнего Востока и Месопотамии знакомство с железом началось еще в III–II тысячелетиях до н. э., но — подчеркнем — с метеоритным железом. Об обработке рудного железа, то есть о железном веке, там говорить не приходится.

Фараону Аменхотепу III (1455–1419 гг. до н. э.) и его сыну Эхнатону (1418 — около 1400 гг. до н. э.) далекое хеттское племя из Митанни (восточная часть Малой Азии) присылает железное оружие в виде подарка, что дает нам законное право прийти к заключению: в Египте в это время железа еще не было. До IX в. до н. э. бронзовые орудия здесь преобладают. Зато в IX в. до н. э. применение бронзовых орудий в Египте сокращается до минимума, и к концу этого века их практически не остается.

А какую картину мы видим и в Месопотамии III тысячелетия до н. э.? В раннединастическое время здесь находили метеоритное железо. Но, очевидно, достаточно редко, поскольку археологам удалось обнаружить всего два «пришельца из космоса». Один кусок метеоритного железа был найден в Уре среди амулетов в могиле царевны Шубад. Другой пошел на изготовление наконечника копья и долота. Они были обнаружены в могильнике, среди золотых вещей. Последний факт очень показателен, поскольку свидетельствует, что железо в те времена ценилось наравне с золотом. В слое того же времени во время раскопок в древнем поселении Хафраджа на левобережном притоке Тигра Диале археологи обнаружили клинок кинжала из рудного железа, то есть знакомство с железом в нашем понимании понемногу происходит. В течение всего II тысячелетия до н. э. во многих гробницах Ассирии и Вавилона попадаются железные украшения, более всего браслеты; значит, на протяжении всего этого времени железо рассматривалось еще как драгоценный металл.

Однако проследить, как происходило в Месопотамии развитие железных орудий несколько затруднительно. Просто там нет таких доказательств начала развития железной индустрии, какие прослеживаются в Египте в XII в. до н. э. Но в IX–VIII вв. до н. э. и в Месопотамии совершается решительный переход к железу. В хрониках ассирийских царей X–IX вв. до н. э. очень часто перечисляется военная добыча или дань, полученная с царей и городов Сирии и Палестины. При этом, как правило, приводится перечень металлов, полученных из этих стран. В царствование Ашшурназирпала II (883–859 гг. до н. э.) упоминания железа в хрониках в числе других металлов встречаются многократно. Под 875 г. до н. э. в его хрониках содержатся особенно важные указания на железо. Но надо признать, что недостаточно отработанная еще технология изготовления железных изделий на первых порах не позволяла получать достаточно хорошего оружия, которое было так важно для ассирийских царей-завоевателей.

Поэтому еще в конце VIII в. до н. э. наряду с железным используется бронзовое оружие, о чем нам рассказывают клинописные хроники Саргона II, описывающие вооружение воинов, вторгнувшихся в Урарту. Таким образом, бронзовое оружие наряду с железным было в употреблении даже в такой передовой стране, как Ассирия, до конца VIII в. до н. э. Но в целом можно считать, что для Месопотамии, как и для Египта, IX век до н. э. стал рубежом между бронзовым и железным веками. После чего бронзу употребляли все меньше и меньше, и постепенно она вообще перестала использоваться для изготовления орудий и оружия [10].

При знакомстве с развитием железной индустрии в Малой Азии и Восточном Средиземноморье невольно возникает предположение, что она возникла здесь в разных местах самостоятельно.

В Греции и на островах Эгейского моря картина эволюции железа и его распространения сильно напоминает происходившее в Малой Азии и Египте, то есть средиземноморские народы сначала познакомились с метеоритным железом. В течение II тысячелетия до н. э. в раскопках попадаются мелкие железные предметы, главным образом украшения — браслеты и перстни — в Фесте, Ваффио, Каковатосе, Микенах, в ранних слоях Тиринфа. Но железного оружия здесь нет. Даже такие мелкие предметы вооружения, как кинжалы, которые в Египте были известны еще в XIV в. до н. э., здесь отсутствуют. Но после 1200 г. до н. э., то есть после падения хеттского царства и до VIII в. до н. э. железные предметы, главным образом оружие, все чаще и чаще попадаются в греческих некрополях.

В частности, много их в Дипилонском могильнике в Афинах, в могилах на Афинской горе и в погребениях близ Элевсинского храма. Там при раскопках были найдены железные мечи, копья, топоры, клевцы и ножи. Железные мечи и копья вначале повторяют формы бронзовых. Названные могильники принадлежат так называемой геометрической культуре Греции, совпадающей с дорическим переселением. Следовательно, постепенное освоение железа греками произошло в период между 1200 г. до н. э. и концом VIII в. до н. э.

Что касается Италии, Испании и Франции, то железо в них стало известно на рубеже II и I тысячелетий до н. э. Поначалу как украшения и мелкие декоративные предметы. С IX в. до н. э. в Средней Европе, отчасти в Испании, Франции и Дунайском бассейне распространяется так называемая гальштатская культура — культура становления раннего железного века. Менее чем за 200 лет она распространяется в южной части этих стран (к 700 г. до н. э.), а за Альпами на протяжении VII в. до н. э. железо вытесняет бронзу почти полностью.

Гальштатская эпоха вообще знаменует собой вступление Западной Европы в железный век. В слоях, соответствующих этому периоду, во многих местах были найдены крицы — рыхлые, губчатые, пропитанные шлаком куски железной массы в форме заостренных на концах брусков, иногда с отверстием. Эта форма распространилась, вероятно, из Передней Азии [11].

Железо достаточно широко использовалось для булавок, застежек одежды, колец и других украшений, но оно не применялось для изготовления сосудов или статуэток, декоративных деталей, не говоря уже о броне. И только в Х веке до н. э. появляются железные наконечники копий, дротиков и стрел, лезвия топоров, долота, конские удила.

В начале гальштатской эпохи в роли заколок для одежды употреблялись и бронзовые, и железные булавки с одной, двумя и даже тремя коническими и круглыми головками. Украшения, как и металлические детали костюма, делали из бронзы, золота и железа. Так, в венских коллекциях из Гальштатского могильника хранятся 3574 бронзовых, 593 железных и 64 золотых украшения и деталей костюма.

Много дуговидных фибул, сходных с ранними гальштатскими, найдено на Северном Кавказе.

Обычным украшением были браслеты — как ручные, так и ножные, которые изготовлялись как из бронзы, так и из железа. Бронзовыми и железными были и бритвы. В конце гальштатской эпохи появились железные пинцеты для выдергивания волос, ложечки-копоушки, острия для чистки ногтей — все то, что стало достаточно изобильно в следующее, латенское время.

Вполне железным веком Западной и Центральной Европы, а также Балкан и Малой Азии можно считать латенскую эпоху, получившую свое название по селению Ла-Тен в Швейцарии.

Тем не менее с началом греческой колонизации и особенно античной истории, то есть с VII в. до н. э. и позднее, греко-римские орудия все чаще и чаще встречаются вместо первичных местных форм. А в ходе римских завоеваний всюду, где римляне становились твердой ногой, повсеместно исчезают и формы латенской культуры.

Как мы видим, в Европе и в Азии поначалу происходит знакомство с железом (как мы говорили выше о Малой Азии и Египте) также в его метеоритной форме. В течение II тысячелетия до н. э. во всех этих странах украшения и мелкие орудия из железа встречаются все еще редко, бронзовые орудия и оружие на их фоне решительно господствуют. Известно менее 500 железных предметов, относящихся к 3-му и 2-му тысячелетиям до н. э., в то время как бронзовые археологические находки составляют десятки тысяч [12]. По появлению украшений из рудного железа в разных местах и разных типов можно сделать вывод, что в разных местах процесс изобретения варки и ковки железа был самостоятельным [13].

Железный век в Азии

Несколько обособленно шло развитие черной металлургии в Китае. Дело в том, что местное бронзолитейное производство достигло здесь высочайшего уровня, и имея высококачественные металлические изделия, китайцы не спешили от них отказываться. Эпоха железа начинается здесь не ранее середины I тыс. до н. э. Правда, письменные источники («Шицзин» VIII в. до н. э., комментарии к Конфуцию VI в. до н. э.) свидетельствуют, что знакомство с железом произошло здесь намного раньше. Но поскольку большой потребности в нем не было, то и количество предметов из рудного железа собственно китайского производства было небольшим, что подтверждают раскопки. В Корее железный век наступает немного позже, чем в Китае — во второй половине I тыс. до н. э., в Японии еще позже — в III–II вв. до н. э., а в Индокитае и Индонезии железный век вообще начинается с рубежа новой эры.

Примерно за 1000 лет до нашей эры западные методы ковки железа пришли в Китай. Но китайцы довольно скоро разработали свою технологию производства железа, стали и чугуна, оказавшуюся весьма эффективной. Уже к 512 году до нашей эры в Китае отливали все виды железных изделий, включая большие котлы.

Китайцы изобрели сложные мехи для своих железоделательных печей еще за 100 лет до н. э., так что в печь у них поступал один непрерывный поток воздуха, а не прерывистые затяжки его, как у европейцев. Изобретение требовало много топлива, но обеспечивало более высокие температуры. По сути, была изобретена доменная печь. К 100 году нашей эры китайцы приводили в движение сильфоны доменной печи водяными колесами. На Западе эта технология была изобретена лишь в 15-м веке.

Уже к 450 году до н. э. китайское железо было прочнее лучших современных бронзовых сплавов и довольно скоро стало широко употребимым. Впоследствии именно из него изготовляли даже повседневные инструменты. Начиная со второго столетия нашей эры бронза в Китае использовалась только для изготовления украшений и предметов, используемых в торжественных случаях.

Довольно рано научились китайцы обращаться и с чугуном. Как я уже упоминал ранее, чугун слишком хрупкий, ломкий металл, что делает невозможным повседневное использование изготовленных из него предметов, и уж тем более — брони и оружия. Эти отрицательные качества чугуна вызваны избытком в нем углерода. Но китайцы убедились, что если чугунный предмет разогреть на воздухе до 800° или 900°, то он обезуглероживается, то есть, часть углерода выжигается из его поверхностного слоя. Другими словами, внутри предмет остается чугунным, но поверх чугунного сердечника образуется оболочка из низкоуглеродистого железа (стали). В итоге получается твердый, износостойкий инструмент, сравнимый с конечным продуктом западной ковки. Но на Западе оболочка из стали формируется над сердечником из кованого железа также путем ковки, что делает процесс более медленным и затратным. Китайская технология была гораздо эффективнее. Китайские литые предметы уже имели требуемую точную форму, в то время как западные кузнецы должны были добиваться такого результата вручную, в процессе ковки. Китайцы могли массово производить литые инструменты со стальными кожухами всех видов, в то время как западные кузнецы должны были делать их по одному. Примерно к 250 году до нашей эры на одном чугунолитейном заводе в Сычуани работало 1000 человек, и китайцы производили гораздо больше железа литьем, чем ковкой.

Где-то после первого года нашей эры в период правления династии Хань был построен ряд крупных доменных печей в провинции Хэнань, в Центральной долине Хуан-Хо (недалеко от Аньяна). Здесь были изготовлены сотни сельскохозяйственных инструментов (тесла и лопаты) из чугуна, причем каждый инструмент нес на себе клеймо «Хэнань № 1.» Эта конкретная доменная печь, Хэнань № 1, ранее была известна из письменных источников, но теперь она обнаружена и частично раскопана. Даже сегодня удивляют масштабы, в каких велось производство. Глиняный пол печи размером 4 на 3 метра в толщину достигал 3-х метров. Стены печи были из огнеупорного кирпича высотой в три метра. Печь вмещала 50 тонн топлива, руды и флюса, а фурмы (приспособление для вдувания газа или кислорода в металлургическую печь) диаметром 26 см пропускали нагнетаемый воздух из мехов. Такая печь могла производить несколько тонн железа в день! А ведь она была только одной из серии. Остатки производственных циклов показывают, что хэнаньский чугун по качеству сравним с чугуном, полученным в современной доменной печи.

Печь «Хэнань № 3» знаменовала собой еще больший технологический прорыв. В этом комплексе китайцы не разогревали чугун, чтобы сделать стальную оболочку, а плавили чугун и «уплотняли» его. Расплавленное железо перемешивали, чтобы дать воздуху войти в контакт с ним, превращая весь расплав непосредственно в сталь или в кованое железо (shútiě 熟铁). На Западе этот процесс был изобретен только в 18-м веке.

Вероятно, немного позже китайцы стали использовать доменные печи для производства стали еще более простым способом — они плавили вместе кованое и чугунное железо. Это означает, по сути, что они поняли: химия стали была промежуточной между химией чугуна и химией кованого железа. Конечно, они не могли теоретически обосновать это открытие, но хорошо усвоили практику. Легенда связывает это открытие с изготовлением меча первого императора Хань путем плавки, а не ковки, в 230 году до н. э. История создания меча была записана в 370 году н. э., и убедительно показывает, что процесс плавки кованного и чугунного железа был полностью понят почти за четверть тысячелетия до новой эры, по крайней мере, в практическом плане. Загадочное высказывание, сделанное около 270 года нашей эры, говорит о «гармонии твердого и мягкого» в таком плавлении. Значительно позже на Западе этот процесс также будет изобретен и получит название мартеновского производства стали (фирмы Siemens-Martin).

Китайцы не просто создали новые инструменты из железа, но и использовали их с огромным эффектом. Стальные орудия позволили династии Хань (206 г. до н. э.-220 г. н. э.) интенсивно развивать сельское хозяйство и осуществить крупные ирригационные и дренажные проекты. Все это способствовало повышению материального благосостояния населения, а также его немалому увеличению. Хань, по-видимому, использовали свои железные и стальные технологии, чтобы добиться превосходства над «варварами» к северу и югу от страны. С этой целью имперские эдикты запрещали экспорт железных инструментов и оружия, а в 117 году до н. э. железо, также как и соль, были объявлены государственными монополиями.

Железо производящая промышленность процветала в Китае в течение многих веков. Китайцы начали сооружать чугунные подвесные мосты с VI века н. э, за 1200 лет до европейцев. Производство железа и стали в период династии Сун было больше, чем во всей ранней индустриальной Европе. В 1061 году нашей эры китайцы использовали 53 тонны чугуна для строительства 13-этажной пагоды храма Юйцуань Сы (玉泉寺 Yuquan Si) в Данян (當陽市) провинции Хубей.

У соседки Китая, Индии господствовала традиция ковки железа. В IV веке нашей эры царь Гуптов Чандра II воздвиг гигантскую железную колонну в честь Гаруды, представителя Вишну. Колонна и сегодня стоит во внутреннем дворе храма за пределами Дели. Она достигает в высоту 7 м, весит шесть тонн и сделана из железа настолько чистого (99,72 %), что не заржавела за 1600 лет, невзирая на все перипетии погоды. Это самый большой в мире кусок кованого железа, дошедший до нас с древних времен. [14]

Почему железо?

Безусловно, именно высокие механические качества железа, общедоступность железных руд и дешевизна нового металла обеспечили вытеснение им бронзы, а также камня, который оставался важным материалом для производства орудий в бронзовом веке. Несомненно, это привело к техническому перевороту, вызванному распространением железа, и намного расширило власть человека над природой. Железный топор и соха с железным лемехом позволили значительно увеличить площади обрабатываемых земель, и притом не только в безлесных, но и в лесных местностях. Умножились и стали более совершенными оросительные и мелиоративные сооружения. Ускорилось развитие ремесла, в особенности кузнечного и оружейного. Улучшилась обработка дерева для целей домостроительства, производство средств транспорта (судов, колесниц и т. п.), изготовление утвари. Все ремесленники — от сапожников до каменщиков и рудокопов — получили новые, более совершенные инструменты [15].

Но это было намного позже. Так почему, несмотря на то, что железо — самый распространенный в мире металл, оно было поздно освоено человеком? К технологии получения качественного металла из железных руд человечеству пришлось идти долгое время, почти тысячелетия, и как мы знаем, все эти тысячелетия кузнецы получали из железа украшения и предметы ритуального характера, но оружие и предметы быта были получены значительно позже. Неужели потребовались тысячелетия, чтобы понять технологию плавки? Даже если просто проводить постоянные опыты, чтобы добиться результата путем проб и ошибок, то все равно надо признать, что времени у человечества было более чем достаточно, чтобы понять и «укротить» железо.

Ответ заключается в том, что история освоения железа сходна с постепенным процессом освоения, развития и совершенствования технологии производства других металлов, таких, как золото, серебро, медь, бронза, которые изготавливались для украшения, оберегов и талисманов. Но именно железо оказалось более качественным металлом в отличие от выше названных металлов, и широко применялось в быту. Будь наоборот, сегодня для олимпийских соревнований высшую награду — медаль отливали бы из железа, а не из золота.

Но возможно, поскольку драгоценные металлы сравнительно редки, люди верили, что сделанные из этих металлов обереги обладают особой силой, гарантированно принося обладателю здоровье и счастье. Поэтому они ценились выше. Именно редкость драгоценных металлов в последующем и стала определять статусное положение обладателей. Ведь в течение некоторого периода, когда люди только научились выплавлять железо и его было мало, оно ценилось даже выше, чем драгоценные металлы, не говоря уже о бронзе. Не случайно хетты усиленно скрывали технологию выплавки железа. В ответ на просьбу фараона отправить в Египет побольше железа, хетты лишь подарили ему нож, сделанный из железа, который в последствии был найден в погребении фараона. Но когда железо стали выплавлять в промышленных объемах, а технология выплавки стала известна многим народам и цивилизациям, его ценность понизилась.

Многочисленные находки из раннего железного века представляют собой булавки и фибулы, которые могли использоваться в качестве застежек для одежды. Не исключено также, что их носили в волосах или в головном уборе. На такое предположение наталкивают сообщения о находках булавок рядом с черепами, причем весьма подходящими по размерам — короче 10 см. Также есть предположение, что ими могли скреплять саваны или детали похоронного платья.

Говоря об Америке, надо отметить, что ольмеки в период 1400–1000 гг. до н. э. уже знали о природе железа. Но до обработки этого металла им было далеко. Впрочем, даже поздние потомки ацтеков не умели выплавлять железо из руды вплоть до прибытия Колумба. Но железом отчасти пользовались. В Мексике археологи обнаружили любопытную деталь: ольмеки до выплавки железа полировали железную руду и вырезали из нее ювелирные изделия и даже зеркала. [16]

16. Прогрессивное изобретения. Зеркала и Стекло

16.1 Зеркала

История зеркала

Сегодня зеркало — непременная принадлежность каждой квартиры, и уж, конечно, каждой женской сумочки. Но это — сегодня. Красоткам времен неолита было сложнее, поскольку их зеркала сильно отличались от наших. С первыми появившимися на земле зеркалами обращаться было непросто, поскольку они были, мягко говоря, тяжеловаты, так как изготовлялись из камня, только очень хорошо отполированного. Зеркалом служил также обсидиан, магматическая горная порода, разновидность вулканического стекла, образующийся в результате быстрого охлаждения лавы. Он достаточно тяжелый, но хрупкий, требующий осторожного обращения. Тем не менее обсидиановое стекло издавна было важным сырьем для изготовления зеркал. Обсидиановые артефакты встречаются в археологических памятниках на всех континентах, кроме Австралии. Но вот полировку таких зеркал требовалось постоянно возобновлять. И все же четкого изображения они не обеспечивали. Но важно, что они все-таки были!.

Каменные подобия зеркал находят при раскопках в Анатолии, они были изготовлены примерно за шесть тысяч лет до новой эры. Впрочем, в древнейшем городище Чатал Хююк на территории современной Турции aрхeoлoгaми были обнаружены oтпoлирoвaнныe куски oбсидиaнa возрастом 7,5 тысячи лет до новой эры. Насколько они были тогда распространены, сказать трудно, но полторы тысячи лет спустя уже явно входили в обиход. По крайней мере в десяти женских могилах, раскопанных в культурном слое, относящемся к 6000 лет до. н. э., археологами обнаружены великолепно отполированные зеркала из обсидиана.

Зеркала имела каждая древняя цивилизация, когда она достигала эпохи неолита и энеолита. Именно в это время уровень ее интеллектуальных возможностей и внутреннего желания творить позволяли сделать столь важное для всех нас открытие. Причем древние не перенимали его друг у друга, а «дорастали» до него самостоятельно. Это подтверждается археологами, историками и этнографами. Помимо древнейших зеркал, найденных в поселении Чатал Хююк, зеркала из схожего материла изготавливали жители доколумбийской Америки. Они также находились в неолите и на пороге энеолита (медно-каменного века), и еще до открытия континента Колумбом использовали отражающие свойства обсидиана и других минералов. До отражательного блеска шлифовали вулканическую породу инки. Они считали зеркало порталом в другой мир, недоступный смертным. Из обсидиана и других кристаллов, обладающих высокой отражающей способностью, изготовляли зеркала мексиканские ацтеки. Они также использовали их в основном для обрядовых и религиозных целей. Кстати, своим каменным божествам они вставляли глаза из обсидиана, что создавало необычайный эффект. Сверкающие глаза как бы наделяли языческих богов сверхъестественной силой.

Зеркала получили распространение в первую очередь как главный ритуальный предмет при осуществлении религиозных обрядов. Но они использовались и просто в быту. Так, в могилах мочинской культуры Мезоамерики найдены красивые обсидиановые и бирюзовые зеркальца, пинцеты, видимо, служившие для удаления нежелательных волосков, а также серебряные ложечки для чистки ушей.

Но обсидианом располагали не все цивилизации, поскольку его можно было обнаружить только на месте былых вулканических извержений. Положение изменилось, когда люди научились обрабатывать металлы.

По мере совершенствования и освоения новых технологий в металлургии, все технологические достижения использовались при изготовлении зеркал. Как только цивилизация достигала в своем развитии технологии бронзы, из этого материла начинали изготавливать и зеркала.

Древние египтяне (2900 г. до н. э.) и жители реки Инд в Индии и Пакистане (2800–2500 гг. до н. э.) изготавливали зеркала из отполированных бронзы и меди. В Китае бронзовые зеркала появляются во время правления династии Шин (1500–1000 гг. до н. э.). [1].

У различных тунгусских групп северной Маньчжурии (тунгусы, хинганцы, бирарчены и т. д.) медные зеркала так же играют существенную роль. Они явно китайско-маньчжурского происхождения, но у различных племен имеют разное магическое значение. Некоторые из них считали, что зеркало помогает шаману «видеть мир», т. е. сосредоточиться и «локализировать духов», другие полагали, что оно способно отразить потребности человека и т. п. Маньчжурско-тунгусский термин, обозначающий зеркало, панапту, происходит от слова пана — «душа, дух», точнее «душа-тень». Зеркало является, таким образом, сосудом для пту, «души-тени». Поэтому люди верили. что глядя в зеркало, шаман может увидеть душу покойника и пообщаться с ней [2]. Но вообще любой элемент одежды шамана уже сам по себе считался магическим. Помимо зеркала к ним относились шапка, пояс, бубен и другие предметы, используемые во время ритуальных действий.

На примере зеркал, как ни на одном другом виде бронзовых изделий, можно проследить этапы освоения древними мастерами технологии термической и механической обработки медно-оловянных сплавов. Например, древние греческие, египетские и скифские зеркала, в состав которых входило до 12 % олова, подвергались только холодной ковке. Это не давало возможности достигать высоких параметров твердости и полируемости. А уже у этрусков для изготовления зеркал использовались сплавы, в которых масса олова достигала 14–15 %, что давало хорошую полируемость и коррозийную стойкость. В V–III вв. до н. э. появились золотисто-желтые зеркала сарматов, содержащие еще больше олова (до 23 %) Такого результата можно было добиться только при горячей ковке бронзы, когда достигалась температура «красного каления» (600–700 °C), и последующей закалке в воде. Подобную технологию использовали также в Индии, Китае и Таиланде. [3].

Мы говорили, что разные страны «дорастали» до изготовления зеркал самостоятельно. В большинстве случаев это было действительно так. В то же время ряд стран был не прочь получить это открытие в уже готовом виде. Так, например, поступила Япония (в начале I столетия нашей эры). Зеркала в древних японских захоронениях чаще всего встречаются вместе с бронзовым оружием явно китайского производства. Зеркало в Японии, как и в других местах, было не только символом богатства и высокого общественного положения, его наделяли также и магической силой — в результате раскопок и тщательного исследования могильников на территории страны эта гипотеза получила убедительное подтверждение [4].

Античность

Металлические зеркала были распространены на всей территории Евразии в течение длительного периода — с VI в. до н. э. и на протяжении всей 1-й половины I тыс. н. э. Изучение мест находок металлических зеркал позволил исследователям прийти к заключению, что в поздней древности и средневековье разные народы Евразии использовали зеркала в одних и тех же целях: в быту и в ритуальной практике. Зеркала занимали особое место в духовной культуре средневекового населения. Их достаточно часто находят в составе кладов и своеобразных приношений духам [5]. То, что зеркала рассматривались как культовые предметы, подтверждает их совместное нахождение в погребениях с каменными алтариками и кусочками мела [6]. Иногда зеркала помещали даже на груди покойного, полагая, что это защитит его от злых духов [7]. В Китае был распространен обычай размещать зеркала над изголовьем кровати — считалось, что они отпугивают нечистую силу [8].

Во многих погребениях народов, проживающих в Великой степи и Сибири, археологи находят разбитые зеркала. Именно потому, что таких захоронений много, возникает мысль, что зеркала разбивали намеренно. Но зачем? Существует несколько гипотез о роли зеркал в погребении. Сарматы, как и многие другие народы, были уверены в особой магической силе зеркал [9].

До наших дней сохранилось поверье, что разбить зеркало — к несчастью. Оно идет из тех далеких дней. Зеркало как бы выступало посредником между человеком и потусторонним миром, высшими силами. И его следовало беречь. Но раз человек умер, то он сам уходит в загробный мир, и посредник-зеркало ему уже ни к чему. То есть умер он — значит, надо разбить и его зеркало. Осколки как бы удостоверяют высшие силы: это тот самый человек, которого я с вами связывал. Близка к этим предположениям и гипотеза, что именно в зеркалах воплощалась душа умершего. Соответственно поломка зеркал символизировала смерть человека [10]. К такому выводу подводит и то обстоятельство, что если умирал кто-то из супругов, разбивали только половину зеркала, а целая половина оставалась у второго супруга. Но существует и гипотеза, что зеркало разбивалось для того, чтобы душа умершего не потревожила живых. [11] Многие ученые считают, что зеркала являлись частью культа священного огня и именно в силу этого обстоятельства обладали религиозно-магической силой [12]. Так или иначе, ясно одно: жители Великой степи и Сибири относились к зеркалам с очень большим почтением, можно сказать, трепетно.

Металлические зеркала встречались при археологических раскопках почти во всех тагарских погребениях — как мужских, так и женских. Носились они, вероятно, на груди. Именно здесь их чаще всего обнаруживали в погребальных комплексах. Впрочем, они встречались также в области живота и около плеча умершего [13] Традиционно верили в магические свойства зеркал народы дальневосточного региона, в первую очередь жители Поднебесной империи. Известный востоковед Л. С. Васильев [14] пишет, что зеркала играли важную роль в даосском культе оберегов и заклинаний. При этом немалая роль отводилась орнаментальной символике на оборотной стороне диска. Такое индивидуальное зеркало должно было обеспечить владельцу поддержку небесных сил. Прежде всего, эта помощь должна была проявиться в защите от злых демонов. Согласно утверждению ряда исследователей, похожая семантика зеркал достаточно устойчиво проявляется у многих древних и традиционных обществ [15]. Представления древних и средневековых жителей Китая, связанные с такого рода свойствами зеркал, нашли определенное проявление в рамках их погребального обряда [16].

Древний Египет, Древний Рим, государства микенской цивилизации, Древняя Греция, этруски — одним словом, все народы эпохи античности имели зеркала, правда, уже не каменные, а металлические. В основном из бронзы, то есть сплава меди и олова. Причем делали их из очень тонких металлических листов, чтобы зеркала дольше служили, не окисляясь, круглые или овальные по форме. Иногда их покрывали слоем серебра и даже золота. Плоских зеркал практически не было, их делали либо выпуклыми, либо вогнутыми, и они соответственно либо уменьшали, либо увеличивали изображение. По размеру зеркала были невелики — от 15 до 20 сантиметров в диаметре, то есть мы сегодня назвали бы их карманными. Но народы античности вставляли их в деревянные рамки и прикрывали специальными занавесочками, оберегая тем самым от окисления, пятен и царапин.

Этрусские женщины пользовались также зеркалами с ручками и на ножках, их нередко находят в захоронениях. Но особенно любили зеркала богатые римлянки, они в прямом смысле не могли без них обходиться и всегда держали при себе. Римский философ-стоик Сенека заметил по этому поводу: «За одно единственное из этих зеркал из золота или серебра, инкрустированных драгоценными камнями и украшенных чеканкой, женщины способны заплатить сумму, равную той, что в прошлом государство давало в приданое дочерям бедных полководцев!».

У римлян форма зеркал постепенно меняется — появляются зеркала квадратные и прямоугольные, иногда с ручками из слоновой кости (не исключено, что последние были заимствованы у этрусков). Всякий раз, когда зеркалом собирались воспользоваться, металлическую поверхность натирали до блеска, для этого к кромке зеркала прикрепляли маленькие тонкие губки. Кроме металлических, римляне изготавливали также зеркала из обсидиана.

Имелись ли у древних римлян и греков зеркала из стекла? Вопрос более чем спорный. По крайней мере, в захоронениях того времени их не найдено. Но в письменных источниках упоминания о них имеются. Одно из них принадлежит философу Александру Афродисийскому, комментировавшему в III в. до н. э. сочинения Аристотеля, а немного ранее об этом с некоторыми сомнениями сообщал и Плиний Старший, писавший о жителях города Сидона, что они «изготавливали стекло». В числе прочих их стеклянных изделий он допускал и возможное наличие зеркал. Однако археологические раскопки свидетельствуют, что стеклянные зеркала датируются более поздним периодом, и по-видимому появились здесь не ранее III в. н. э. Большое число стеклянных зеркал, причем достаточно хорошо сохранившихся, было обнаружено при раскопках в Египте, в Галлии (Реймс), в Малой Азии, в Германии. Но по размерам они сильно уступали металлическим, достигая лишь от 2 до 7 сантиметров в диаметре. Поскольку пользоваться ими было, скорее всего, неудобно, родилось предположение, что они, вероятно, служили амулетами и украшениями, а не зеркалами.

Раскопки в Антинополе принесли археологам большой «урожай» маленьких выпуклых стеклянных зеркал. Обработаны они довольно грубо, но уже покрыты сзади слоем свинца. Одно из зеркал было в рамке из гипса, второе, найденное в руке маленькой девочки, имело металлическую оправу с маленькой короной. Стекло зеркал было слегка подкрашено. Выпуклая форма достигалась просто — стеклянный пузырь выдували при помощи специальной трубки. Обратную сторону полученной «линзы» покрывали слоем расплавленного свинца, бронзы или золота. Процесс производства зеркал оставался таким на протяжении многих столетий, но поскольку он был сложным и долгим и к тому же результаты его нередко оказывались весьма посредственными, неудивительно, что люди все же отдавали предпочтение металлическим зеркалам.

Чтобы узнать, когда же появились «наши» современные зеркала, нам нужно прежде понять, как появилось еще одно культурное изобретение человечества, такое, как стекло.

16.2 Стекло

Материалы, необходимые для производства стекла, довольно просты. Прежде всего, это обычный песок, он же диоксид кремния (SiO_2), он же кремнезём и кварц. К песку требуется несколько компонентов — немного соды (карбонат натрия) и мела (карбонат кальция). Если расплавить эту смесь, получится тягучая прозрачная стеклянная масса. Но как наш далекий предок угадал, что из грубого песка можно получить совершенно удивительный материал? Мы можем только предполагать, и порассуждаем об этом немного ниже. Так или иначе, он это сумел и создал материал, который изменил облик всей цивилизации. Область применения стекла невероятно огромна. Гигиеническая посуда, вазочки, стаканы, бутылки, лампочки, люстры и очки, окна и стеклопакеты — это только простейшие примеры. Благодаря стеклу мы смогли создать электровакуумные лампы, которые положили начало электронной промышленности. Управление потоками электронов в вакууме поначалу было использовано для усиления сигналов в радиоприемниках, но со временем электронные лампы нашли свое место в вычислительных машинах — как электронные переключатели. Без стекла было бы невозможно изготовить оптические измерительных приборы — микроскопы, телескопы, оптиметры, профильные проекторы и многие другие. Также благодаря стеклу появилось новые специфические оптические приборы, предназначенные для различных физических и физико-химических исследований, спектральных анализов. С развитием физики и оптики выяснилось, что стекла дают человеку множество возможностей, а получение из стекла различных светофильтров, которые могли осуществлять светопоглощение, преломление и отражение инфракрасных и ультрафиолетовых лучей, пропуск или поглощение рентгеновских лучей, позволило понять природу мельчайших частиц — молекул и атомов, этих «кирпичиков» нашей Вселенной, а также заглянуть в просторы Космоса. Благодаря сложным оптическим приборам удалось совершить крупнейшие открытия в области астрономии, микробиологии, зоологии, ботаники, медицины и физики. Одним из первых в ряду этих приборов был телескоп, вызвавший радикальный пересмотр взглядов человека на мир, заставивший признать, что Земля является малой частью огромного Космоса.

Интересно, что многие астрономические открытия, сделанные с помощью телескопа, были совершенно непредвиденными. Профессор астрономии Кенет Ланг пишет в журнале «Science»:

«Галилео Галилей направил в небо свою новорожденную подзорную трубу и тем самым положил начало использованию телескопов астрономами для изучения той части Вселенной, которая невидима невооруженным глазом. Поиск невидимого вылилось в многие важные и неожиданные открытия». Помимо открытия новых планет и спутников нашей солнечной системы, мы смогли обнаружить ряд важных для физики явлений, источники космических рентгеновских лучей, гамма-всплески, радиопульсары, гравитационные излучения и космическое микроволновое фоновое излучение [17].

Но задолго до всех этих уникальных приборов, которые были бы невозможны без стекла, предки наши получали первое стекло совершено для других целей и даже предположить не могли, насколько ценным является этот продукт. Но давайте по порядку.

Основная составляющая песка — кремнезем — плавится при высокой температуре, Стекло можно сварить из одного песка, не прибавляя к нему никаких других веществ, но для этого нужна температура выше 1700 градусов по Цельсию. Получение такой высокой температуры даже в настоящее время в печах промышленного типа связано с большими трудностями, печи, использующие твердое, жидкое и электрическое топливо для этого не годятся и приходится использовать электрические печи со специальным устройством. Что уж тут говорить о возможностях наших предков. Но если добавить к песку соду и известняк, то расплавить такую смесь можно уже при более низких температурах — 200–300 градусов по Ц. Это и дало возможность получить жидкую стекольную массу в обыкновенных печах еще за три с лишним тысячи лет до новой эры [18]. Считается, что первое стекло было получено в Древнем Египте или Мессопотамии. Более низкое содержание кремнезема и извести, большее количество окиси железа и значительно более высокий процент щелочи в древнеегипетском стекле по сравнению с современным намного облегчало его изготовление. Однако отрицательно сказывалось на качестве продукции, поскольку такое стекло было неустойчиво к атмосферным явлениям, в частности, к сырости. Нельзя не сказать еще об одном существенном различии между древнеегипетским и современным стеклом. С одной стороны, египтянам повезло, что местный песок содержал сравнительно мало кремнезема, а вот соединений натрия в нем было много и поэтому его можно было плавить при относительно невысокой температуре. Но, с другой стороны, такое стекло лишь изредка бывало прозрачным и даже просто просвечивающим, а чаще всего оно совсем не пропускало свет. И, скорее всего, в жизни древних египтян стекло играло чисто декоративную роль.

Египтяне знали, что для варки стекла годится не всякий песок, а особенный, но Египет располагал большим количеством такого материала. Мелкие ракушки, присутствующие в морском песке, близки извести, а недостающие соли натрия заносятся в прибрежные песчаные отложения морской водой во время приливов. Третьим компонентом, щелочью, служила зола растений.

Подготовленную и хорошо перемешанную смесь нагревали в глиняных тиглях, пока не образовывалась густая, вязкая однородная масса. Не давая остыть, ее разливали по фигурным формочкам. Так получались чашечки, кувшинчики и флакончики, в которых хранили дорогие благовония. Но самым первым предметом из стекла были бусинки.

В Берлинском музее хранится кусочек стекла одной из древнейших бусинок зеленоватого цвета, диаметром около 9 мм. Он был найден британским археологом Ф. Питри около Фив, и ему 5.5 тыс. лет. В Двуречье были найдены глазированные стеклом бусы, относящиеся к IV тысячелетию до н. э..

В Месопотамии, в районе Ашнупака археологи нашли цилиндрическую печать из прозрачного стекла, созданную, по-видимому, в период династии Аккада. Ей примерно 4.5 тыс лет.

Среди предметов из стекла, найденных на территории Старовавилонского царства, были сосудики для благовоний.

Поскольку стеклянных предметов, найденных в Египте, больше, чем найденных в других странах, и, естественно, они лучше изучены, в дальнейшем мы рассмотрим возникновение и развитие стеклоделия по египетским материалам. [19].

На Ближнем Востоке и в Египте археологами были найдены бусы, изготовленные из малахитового стекла и щелочи, покрытые глазурью. Они относятся примерно к IV тысячелетию до н. э., и можно полагать, что именно к этому времени относится разработка технологии изготовления стекла.

Среди находок в слоях, относящихся к этому периоду, первоначально были стеклянные предметы в довольно скромном ассортименте: бусы, амулеты, подвески и прочие мелкие украшения, покрытые глазурью зеленовато-голубого цвета. По химическому составу эта глазурь, то есть легкоплавкое стекло, представляет силикат натрия с небольшим количеством кальция, окрашенный в голубые или зеленовато-голубые тона медью, иногда с примесью железа. [20]. Но, видимо, расцвет производства египетского стекла падает на III и II тысячелетия до. н. э. Несомненный факт: еще в первой половине III тысячелетия до н. э. глазурованное стекло на фаянсовых плитках было использовано для внутренних облицовок погребального сооружения — пирамиды Джессера (ок. 2650 г. до н. э.). Известны находки фаянсовых украшений деревянных ваз во времена первой династии фараонов (3000 лет до н. э.).

В более поздний период, начиная с XX века до н. э., во многих захоронениях фараонов и египетской знати помимо украшений из золота и драгоценных камней находят также изделия из цветного стекла. В гробнице Тутанхамона (XIV век до н. э), их было очень много, при этом среди украшений из цветного стекла имелось и бесцветное прозрачное стеклышко. Уже из этого можно заключить, что прозрачное стекло было в то время большой редкостью и высоко ценилось.

Древнее стекло, как уже говорилось, было мало похоже на современное. Оно представляло собой плохо сплавленную смесь песка, соды, поваренной соли, поташа и металлических оксидов. Естественные примеси песка, например, соединения железа, придавали стеклу теплый желто-красный цвет, а если в смесь попадали окислы меди, то стекло получалось зеленовато-голубого оттенка. Анализ украшений из гробницы Тутанхамона позволил прийти к выводу, что древние египтяне использовали для окрашивания стекла медь, марганец, кобальт, свинец, олово и сурьму. Первоначально египетские стекла имели выраженный зелено-коричневый оттенок [21]. Что же касается древнейших стеклянных бус в целом, то они были, в основном, черного, синего и зеленого цвета. Желтые и красные бусы появились позднее.

Бусы и мелкие амулеты из стекла

Древнейшие стеклянные предметы подразделяются на две группы: (а) бусы и мелкие амулеты и (b) другие предметы.

Сначала поговорим о бусах.

Первейшие египетские находки их относятся к додинастическому периоду (конец V тыс. — ок. 3100 до н. э.). Это, в частности, стеклянная бусина, найденная на западном берегу Нила в египетской провинции Кена в Негаде — городе додинастического периода Древнего Египта [22]. Вместе с ней были обнаружены и другие бусы, одна из которых, по мнению ученых, относится, по-видимому, к VI династии или к I промежуточному периоду (2250–2050 гг. до н. э.). [23] Чуть ниже по течению Нила, в городе [24] Абидосе, являющемся древним египетским религиозным центром, было найдено ожерелье из зеленых, синих и желтых стеклянных бус.

При вступлений Египта в период Древнего царства (около 2707–2150 до н. э.), стеклоделие находилось еще в зачаточном состоянии, изделия из стекла были редкостью. И только в период, охватывающий правление фараонов III–VI династий, ставший для государства временем культурного расцвета, когда начали возводиться египетские пирамиды, изготовление стекла сделало значительный шаг вперед. Мы можем судить об этом по тому, что среди археологических находок резко возрастает число таких стеклянных предметов, как браслеты, бусы, амулеты, печатки, фигурки, облицовочная плитка. И цвета изделий становятся разнообразней. Тем не менее, стекло по-прежнему остается непрозрачным и химический состав его мало чем отличается от стекла архаического периода (с 3120–2649 годы до н. э.). Температура варки стекла все еще низкая, варить настоящее стекло не удается. Но стеклянные изделия искусно имитируют малахит, бирюзу, ляпис-лазурь.

В период Древнего царства развивается производство бус, окрашенных в зеленый или черно-синий цвет [25].

К периоду V династии относятся бусы из черных и синих бусинок непрозрачного стекла и небольшие амулеты, найденные в Гебелейне, еще одном древнеегипетском городе, расположенном на берегу Нила. Сейчас они хранятся в Каирском музее [26].

К периоду VI династии относятся двадцати семи маленьких стеклянных бусинок синего, темно-зеленого и зеленоватого цвета. [27]

Таким образом, нет никакого сомнения в том, что стеклянные бусы и миниатюрные стеклянные амулеты активно изготовлялись уже в эпоху V династии (ок. 2504–2347 гг. до н. э). Вполне вероятно, что все они египетского производства, а не привезенные извне, и явились результатом применения стекла в качестве глазури для стеатита (минерал талькохлорит) и кварца (как целого, так и толченого).

I промежуточный период (VII–X династии) был для Египта тяжелым временем. Полностью развалилась общеегипетская ирригационная система. В стране царила политическая анархия, разворачивался экономический кризис и наблюдался массовый голод. От набегов азиатских кочевников и ливийцев страдают северные провинции. Но и в этих условиях производство стекла продолжается. К этому периоду относятся найденные более семидесяти миниатюрных синих амулетов (видимо, вместо фаянсовых получились стеклянные бусы) и около шестисот стеклянных бусин различных цветов (синие, черные, зеленоватые). К I промежуточному периоду также относятся и пять стеклянных бусин, из которых две зеленого цвета, одна — синеватая, одна — красная, одна — прозрачного стекла.

Среднее царство. (между 2040 и 1783 (или 1640) до н. э.). Среднее царство становится для Египта временем нового подъема. Политическое положение стабилизируется, экономический кризис успешно преодолен, во многом потому, что единая ирригационная система, существовавшая в дни Древнего царства и рухнувшая в I промежуточный период, была восстановлена. Более того, во время правления Аменемхет III (1853–1806 до н. э.) ее даже удалось расширить, что очень положительно сказалось на сельском хозяйстве страны. Египет снова становится сильным государством, с чем вынуждены считаться соседи. Что же касается стекольной промышленности, то здесь значительных успехов не наблюдается. Правда, египтяне несколько усовершенствовали метод варки, что позволило увеличить выпуск стекла, но качество его, увы, остается прежним. [28]

Период подъема страны продолжался до 1785 до н. э., но, очевидно, происходило это в немалой степени за счет ухудшения жизни низов, что, в конце концов, и привело к взрыву народного недовольства. Восстание было настолько серьезным, что Среднее царство прекратило своё существование.

Примерами археологических находок, относящихся к этому периоду, могут служить синие стеклянные бусы XI династии (2134–1991 гг. до н. э.) [29] и одна синяя стеклянная бусина XII династии (ок. 1991–1802 гг. до н. э.) [30]

II промежуточный период (1715 — ок. 1554 до н. э., XIV–XVI династии). Рухнувшее Среднее царство сменяет период полного хаоса в стране. В 1700 до н. э. от Египта отпадает Нубия, и государство не в силах этому противостоять. Почувствовав его ослабление, на Египет начинаю покушаться соседи. В 1675 году до н. э. на его территорию вторгаются гиксосы. Не встретив серьезного сопротивления, они захватывают земли Палестины и северной Аравии, подвергая их полному разорению. На этом месте в середине XVII века до н. э. возникает обширный племенной союз семитских народностей. Им удается даже захватить дельту Нила. Столицей нового государства становится крепость Аварис. Но и в это смутное время стеклоделию удается выжить. От этого периода сохранилось около 550 стеклянных бусин различных цветов — черные, красные, зеленые и желтые. [31]

Другие стеклянные предметы

Как уже говорилось, среди египетских археологических находок кроме бус и амулетов были и другие стеклянные предметы. В их число входят:

а) голова богини Хатхор, которую, по мнению Ф. Питри, следует отнести к додинастическому периоду. Он считает также, что это изделие произведено не в Египете, а привезено из другой страны [32];

в) кусок инкрустации из зеленого стекла, частично разложившегося, с проходящей внутри него темной полоской [33];

с) два глаза «уджат» X династии, один из которых окрашен в черный и белый цвета [34], а второй состоит из прозрачного стеклянного вещества и желтого стекла. Оба глаза были обнаружены в гробнице царевны Хнумит в Дашуре (в пустыне в 26 км к югу от Каира, на западном берегу Нила) [35]. Поскольку на маске царевны отсутствует роговица одного из инкрустированных глаз, ученые предполагают, что второй «глаз», по-видимому, не что иное, как этот недостающий предмет. Предположение вполне обоснованное, поскольку в Каирском музее имеются три пары очень похожих и таких же инкрустированных «глаз» эпохи XII династии, также найденных в Дашуре и предназначенных для роговицы мумии.

Новое царство — третий период высокого могущества Египта — охватывает середину 2-го тысячелетия до н. э. и продолжается в течение пяти веков (1550–1069 гг. до н. э.). В этот период египетское стеклоделие делает значительный рывок именно в качественном отношении. Если еще в начале второго тысячелетия до н. э. содержание окислов щелочных метилов — натрия и калия по-прежнему очень велико, то в раскопках периода Нового царства ученые встречаются с образцами стекол, содержащими 65–70 % кремнезема, 20 % окиси натрия и 8 % окиси кальция. Такие составы уже приближаются к античным, которые в некоторых случаях почти совпадают с современными. Именно в это время появляются образцы прозрачного стекла. В частности, в гробнице XVIII династии Тутанхамона некоторые небольшие живописные изображения покрыты прозрачными стеклянными пластинками. Конечно, до полноценного прозрачного стекла было все еще далеко, но оно по крайней мере стало просвечивающимся.

Есть подтверждение, что в начале XVIII династии (1550–1292 годы до н. э.) в Египте уже действует налаженное стекольное производство, а к середине этой эпохи техника изготовления здесь стекла достигает высокого совершенства.

Примерно в XVI веке до н. э. египтяне овладевают методом выдувания стекла. Об этом свидетельствуют изображения мастеров-стеклодувов, обнаруженные при раскопках древних египетских городов.

С древнейших времен широкое распространение в Египте получил фаянс из порошкообразного кварца. Как показал химический анализ египетских находок, по составу он соответствовал почти чистому кремнезему с незначительной примесью окиси натрия и окиси кальция. Цементирующим средством выступал раствор соды и поваренной соли. После обжига из этой смеси получались прочные глазурованные фаянсовые изделия. Среди найденных в поздних слоях додинастического времени (ок. 3100 до н. э.) голубых бусин встречаются покрытые глазурью куски натурального кварца или горного хрусталя.

Итак, как мы видим, древние египтяне освоили принципиально новый процесс стекловарения, узнав, что если смешать такие обыкновенные материалы, как песок, зола и медная окалина и подвергнуть их действию огня, то получится новое и прекрасное голубое вещество, блестящее и твердое, как драгоценный камень. [36]

С течением времени состав стекла усложняется за счет добавления в него свинца, олова, марганца и других материалов, что позволило получить изделия широкого спектра цветовой гаммы — аметистового, черного, синего, зеленого, красного, белого и желтого. Рассмотрим вещества, от которых зависит окраска стекла.

Анализ обнаруженного черного стекла показал, что в одних случаях такой цвет был вызван присутствием в стеклянной смеси соединений меди, в других — соединений марганца, а в третьем случае — высоким содержанием соединения железа [37]. Хотя в более позднее время черное стекло в Египте изготовлялось специально, можно не сомневаться, что древнейшее черное стекло получалось случайно, просто в результате употребления нечистых материалов [38].

Аметистовое стекло и стекло фиолетового цвета получали добавлением соединений марганца (период XVIII–XX династий — Новое царство 1550–1069 годами до н. э.). [39]

Синее древнеегипетское стекло встречается трех оттенков. Темно-синее имитирует лазурит, светло-синее — бирюзу, третья разновидность — зеленовато-синей окраски. При химическом анализе (Новое царство XVIII–XX династий) выяснилось, что синий цвет был результатом присутствия соединений меди. А синее стекло из гробницы Тутанхамона получило такую окраску из-за присутствия соединений кобальта. [40].

Зеленая окраска стекла бывает вызвана присутствием соединений меди или железа. Кстати, современное зеленое бутылочное стекло получается таким именно в результате присутствия железа. Однако египтяне добивались такой окраски за счет соединений меди.

Красное древнеегипетское стекло периода XVIII и XIX династий объясняется присутствием красной окиси меди.

Стекло бесцветное, прозрачное или полупрозрачное, было найдено в гробнице Тутанхамона на спинке трона, на паре серег, на четырех гусях, изображенных на среднем гробе, на золотом амулете в форме сердца с птицей бену и других предметах. Во всех случаях стекло покрывало миниатюрные рисунки в красках.

От XIX династии до нас сохранились часть цепа на задней стороне фигуры Анубиса, а также ковчег, на котором покоится эта фигура, покрытые бесцветным прозрачным стеклом [41].

Белое стекло бесцветно и полупрозрачно, обычно оно получалось в результате добавления окиси олова, которая была обнаружена в белом непрозрачном стекле конца XVIII династии [42], а также в образце XX династии и другом более позднем образце (найден в гробнице Тутанхамона) [43]. Желтое древнеегипетское стекло XIX династии был окрашено соединениями сурьмы и свинца.

Стеклянный сосуд из могилы Тутмоса IV

В районе поселения Тель-эль-Амарны расположены руины древнеегипетского города Ахетатона, (современной Амарны). Город построил фараон XVIII династии Эхнатон и на время своего правления провозгласил его столицей. Правда, город просуществовал лишь около 15 лет, и с приходом к власти Тутанхамона столица переехала в Фивы. Раскопки Тель-эль-Амарны и ряда других мест дали ученым очень ценные материалы. Здесь были найдены тысячи глиняных формочек, на многих из которых остались следы прилипшей стекловидной массы. Глиняные формы были предназначены для изготовления всевозможных мелких предметов — бус, подвесок, колец, амулетов, а также фигурок маленьких фаянсовых человечков, которые, в соответствии с погребальным обрядом, должны были следовать за умершим в могилу.

Как видим, развитие стеклоделия было прежде всего обусловлено высоким спросом на украшения и амулеты, а также предметы ритуальных и погребальных обрядов.

Изготовление стекла не прекращалось даже в период кризисов, развала экономики, голода, падения династий, распада государства и вторжения чужеземных захватчиков. Можно с уверенностью сказать, что причиной таких бедствий могли выступать либо демографические катастрофы, либо эпидемии. Но через какое то время переходного периода, смуты и анархии, в Египте восстанавливался порядок, образовывалось следующее по счету царство, происходило объединение страны и рост ее могущества. Соответственно новый толчок к развитию получало и стеклоделие, которое в период развала страны не только не пришло в упадок, а, наоборот, разработало новые методы плавки с добавлением различных примесей металлов.

В I тысячелетия до н. э., египтянами и финикицами, наладили производство качественного стекла, и повысилось качество — легкого, тонкостенного и пустотелого, что повлекло за собой производство большом количестве стекольных бисеров и стеклярусов. Для этого тонкие разноцветные стеклянные трубочки разрезали ножницами на мелкие кусочки. Древние мастера добавляли в стекломассу медь, марганец, кобальт и другие материалы и получали стекло зеленого, пурпурного и голубого цветов. Такие бусы пользовалось большой популярностью как у женщин, так и у мужчин. На фресках расписанных стен зданий и гробниц можно увидеть, насколько разнообразным было их применение. Стеклянные украшения представляли собой ожерелья и браслеты, а украшения из бисера носили на руках и на волосах, и даже вышивали бисером одежду, головные уборы и обувь. Египтянами руководило не только стремление к эстетике. Такого рода украшениям и вышивке придавались магические свойства, их носили «на удачу» и для защиты от порчи.

С древних времен стекло изготовлялось в Риме. В античности (27 г. до н. э) была изобретена стеклодувная трубка — гениальное изобретение древних римлян — совершившая переворот в стеклоделии. Мастер через трубочку дул на комок жидкого горячего стекла, и оно начинало расширяться, как мыльный пузырь. [44]

Древние римляне первыми сделали листовое стекло. Сначала выдували из расплавленного стекла длинные стеклянные цилиндры, затем разрезали и «раскрывали» их, добиваясь относительно плоской поверхности. Именно так получали оконное стекло вплоть до конца XIX века. А бисер начали делать из тонких трубок-цилиндров, которые мастера выдували «на глазок» [45].

В Древнем Риме научились так подкрашивать стекло, что его было трудно отличить от драгоценных камней — изумруда, рубина, сапфира. Из остывающей стеклянной лепешки лепили, как из пластилина, сосуды для воды, чаши, маленькие флаконы. Мелкие кусочки шли на ожерелья и бусы.

Никто до римлян не мог достигнуть прозрачности стекла. Как мы видим, в Римской империи в I веке до н. э. технология изготовления стекла совершенствовалась и римляне добились получать даже прозрачное, бесцветное стекло.

Обнаруженные археологами самые древние застекленные оконные рамы находились в Помпее (79 г. н. э.). Засыпанные пеплом от извержения Везувия, они благополучно сохранились до нашего времени. В основном римляне стеклили небольшие окошки. Думается, причиной такого использования стекла стали эпидемии и повальные болезни. Возможно, древние римляне надеялись, что стекло убережет их от проникновения в жилище злых духов и болезней. Стены из камня и кирпича явно не справлялись с этой задачей, и люди думали, что новый материал, само получение которого напоминало чудо, возможно, обладает какими — то магическими свойствами и может их защитить. То есть первый шаг в остеклении окон был сделан в целях выживания, спасения, и уж только потом — для бытовых нужд.

Уже в эпоху позднего Средневековья центр стеклоделия перемешается в Венецию и на многие века становится базой бисерного производства. Откуда торговцы вывозили бисер во многие страны Востока и Запада, где обменивали на золото, пряности и шелк. С развитием общества и новыми изобретениями, в частности, с возникновением книгопечатания, сфера применения бисера и стекляруса стала еще шире. Ими начали украшать не только туалеты элиты — правителей, монархов и их свиты, но и обложки книг. Бисер и стеклярус шли также на украшение церковной одежды и оклады икон. После того как бисер появился впервые, интерес к бисероплетению и бисерной вышивке никогда полностью не исчезал. А с изобретением машин, когда изготовление бисера достигло промышленного производства и стоимость его изготовления значительно снизилась, он стал, наконец, изделием массового производства и сделался доступным многим. В XIX веке возникает мода использовать бисер в отделке различных частей народных и городских костюмов, сумочек, кошельков, косынок, шарфов, шкатулок, подсвечников, подстаканников и многих других предметов повседневного обихода, а в богатых домах его использовали даже при обивке мебели и украшали им стены.

Ну и конечно же — вспомним, с чего мы начали, — стекло стали использовать для зеркал. Увидеть себя в полный рост в большом зеркале, обратная сторона которого покрыта слоем свинца — такое удовольствие стало доступно человеку лишь совсем недавно. Первые стеклянные зеркала по размеру напоминали маленькое блюдце, да и временной разрыв между производством металлических и стеклянных зеркал был очень внушительным. Все зависело от технологии производства стекла, а в этом вопросе, как мы уже знаем, было немало проблем. Даже простое остекление жилья было освоено только к концу Средневековья. Плоское стекло, тонкое и прозрачное, люди научились делать лишь спустя несколько тысяч лет после того, как вообще освоили стекло. До конца 16-го века плоское стекло было еще труднодоступным. Даже в 17-м веке во дворцах Франции в окнах вместо стекла натягивалась промасленная ткань или промасленная бумага. Лишь столетие спустя, после изобретения лунного способа выдувания стекла (в виде дисков, шайб) появились плоские стекла, но только маленькие по размеру, а проемы окон стали заполняться маленькими стеклянными квадратиками, обрамленными свинцом. И только в самом конце Средневековья появляется листовое стекло более крупных размеров. Метод его производства был предложен в 17-м веке французом Лукой де Негу. Суть предложения заключалась в прокатке тяжелым металлическим катком жидкой стекломассы на металлических столах, что, в целом-то, весьма напоминало раскатывание теста скалкой. [46]

До появления стекла в окнах использовались продукты животного происхождения, в частности, рыбья кожа. Она защищала дом от проникновения насекомых, ветра и холода. С этой же целью использовались мочевые пузыри крупного рогатого скота. Они были предпочтительнее, поскольку, в отличие от рыбьей кожи, хоть немного, но пропускали свет. Бычьи пузыри в окнах использовались аж до 18 века! Для «застекления» окон применялись также бумага и ткань, которые предварительно пропитывались жиром, после чего становились относительно прозрачными. Но все эти средства были недолговечны, а самое главное, привлекали множество насекомых, что было прямым путем к возникновению и распространению инфекций. И конечно же, закрывать окна цветными стеклами-витражами было намного лучше и безопаснее — ведь они лучше пропускали свет и к тому же защищали от проникновения кровососущих и болезнетворных насекомых.

Чтобы стеклянные зеркала получили широкое распространение, требовалось решить ряд проблем. Главной из которых было — добиться прозрачности стекла. Как мы уже говорили, песок, который в древности шел на изготовление стекла, чаще всего содержал в себе окись железа. Поэтому стекло было мутным, зеленоватого оттенка, изображение в зеркале такого стекла получалось расплывчатым. Конечно, стеклодувы пытались с этим бороться — они добавляли в песок окись марганца, и «зелень» действительно исчезала. Но один недостаток сменялся другим — теперь стекло получалось грязноватым, с желтоватым или сероватым оттенком. Видеть себя в таком цвете не доставляло удовольствия, но на этом неприятности не кончались. Песчаная смесь новой рецептуры приводила к образованию в стекле каких-то плотных комочков и пузырьков, что делало его совершенно непригодным для изготовления зеркал. Потребовалось достаточно длительное время и множество экспериментов, прежде чем удалось определить строгие пропорции составляющих песчаной смеси, пригодной для изготовления прозрачного стекла. В песок стали добавлять натрий (соду) и углекислый калий (поташ), а также золу, полученную при сжигании папоротника, и, кроме того, известь и марганец. Так шаг за шагом достигался прогресс в стеклоделии. Тем не менее следует признать, что цветное стекло у стеклодувов Средневековья получалось гораздо лучше, чем прозрачное. Только во второй половине XV века мастера из Мурано (Венецианская лагуна), а также стеклодувы Лотарингии открыли способ изготовления по-настоящему прозрачного бесцветного стекла. По прозрачности и блеску оно напоминало горный хрусталь, и его так и стали называть хрусталем. [47]

Вопрос прозрачности стекла был решен в Европе раньше, чем найден способ производства плоского стекла. Мастера выдували из своих трубок нечто вроде шариков, которые затем срезались и разделялись на две половинки. Но для плоского стекла требовалось выдувать нечто вроде рукава достаточно правильной формы (или вытянутого воздушного шара). У цилиндра срезали оба конца, а сам цилиндр снова нагревали до состояния вязкости и раскатывали на плоской и ровной поверхности. Стекло получалось гладким и примерно равной толщины по всей поверхности. Но при этом слишком много стекла шло в отходы, в результате чего оставшееся выходило слишком дорогим. Понятно, что позволить себе его могли только очень обеспеченные люди. Когда Мария Медичи повелела вставить в окна своего дворца прозрачные стекла вместо цветных витражей, люди восприняли это как демонстрацию богатства и вызов общественному мнению. И неудивительно, поскольку в то время даже цветное стекло было признаком роскоши, а большая часть населения заделывала свои окна промасленной бумагой. Что уж тут говорить о прозрачном стекле, которое было еще дороже цветного!

После того, как была достигнута прозрачность стекла, его в первую очередь стали использовать для изготовления зеркал. Конечно же, зеркала, сделанные на основе прозрачного стекла, тоже долгое время оставались предметом роскоши, но все же постепенно завоевывали рынок. И к середине XVII века их можно было встретить уже не только в замках, но и в домах богатых горожан. Ими очень дорожили и в повседневном обиходе по-прежнему пользовались стальными зеркалами. Стеклянные служили скорее для украшения жилища, а маленькие стеклянные зеркальца — иногда и в качестве личного украшения: их прикрепляли к парадной одежде. Стеклянные зеркала, как и их металлические и каменные предшественники, играли порой определенную роль и в религиозных церемониях. Так, например, Гутенберг, в равной степени владевший мастерством изготовления как металлических, так и стеклянных зеркал, предлагал последние многочисленным паломникам, направляющимся к могиле Карла Великого в Эксла Шапель. У святынь собиралась плотная толпа, и пробиться к ним удавалось далеко не всем. И тут выручали зеркальца. Считалось, что будучи прикрепленными к шляпам, они могли «поймать» благодатные лучи, исходившие от реликвий, и тем самым хозяева их получали возможность сподобиться благодати [48]. Люди настолько верили в чудодейственные свойства зеркал, что эти их качества изучались специально. Поэт и сатирик Жан де Мен, считавшийся представителем французского свободомыслия, в своем знаменитом «Романе о розе» посвятил «великим и чудодейственным свойствам зеркала» двести пятьдесят пять строк [49]. В русском переводе: Жан де Мен, «Роман о розе».). Вообще надо сказать, что в тот период наука и чудеса были для людей неразрывны. Сам процесс плавления металлов и стекла уже казался маленьким чудом и был окружен глубоким почтением, поскольку рассматривался как один из этапов в обретении философского камня, способного обращать простые металлы в золото и дарующего счастливцам бессмертие благодаря элексиру жизни. Поэтому и способность превращать рассыпчатый песок в цельное прозрачное стекло, а затем стекло — в зеркало казалась людям особым даром высших сил. Изготовителей зеркал их современники считали сродни алхимикам. [50]

ПОДВЕДЕМ ИТОГИ: Первые зеркала предположительно появились семь тысяч лет назад. Сначала они представляли собой отполированную поверхность камней обсидиана — застывшего вулканического стекла. Потом появились бронзовые, медные, а с появлением железа и железные отполированные до блеска металлические диски. Зеркала находили во многих археологических раскопках. Они не только помогали нашим предкам в косметическом уходе за собой, но и были своеобразным магическим предметом. Еще в древнем Китае даосы (последователи древнейшего религиозно-философского учения) да и их пациенты всегда больше надежд возлагали не на лекарственные препараты, а на сопровождавшие их магические приемы и заклинания, на обереги и талисманы, на волшебные свойства некоторых предметов, в том числе бронзовых зеркал, их способность выявлять нечистую силу. Это касается не только Китая. Колдовские свойства и волшебная сила приписывались зеркалам во все времена. О них было сложено много легенд и сказок, с зеркалом связано множество примет, суеверий, гаданий, от него ждали чудес и предсказаний.

Как мы помним, первоначально стекло использовалось для украшений (бусы, амулеты, перстни) и производства миниатюрных фигурок, а также сакральных предметов. То есть именно поиск новых средств для изготовления амулетов, талисманов и украшений мог дать толчок к интеллектуальному рывку, в результате которого из трех простых компонентов и был получен невиданный до той поры материал — стекло.

Настоящим революционным прорывом в жизни людей стало изобретение оптического стекла. Человек получил возможность заглянуть в микромир и в макромир, в глубины космоса. Такое стекло резко отличалось от идущего на остекление окон, изготовление бус или просто стеклянных емкостей. И уже получив просто стекло, человечество еще несколько столетий «дорастало» до стекла оптического, хотя попытки изготовить его происходили неоднократно. Сложность заключалась в том, что для изготовления оптического стекла требовались особые печи, точнее, тугоплавкие плавильные тигли. Нельзя было допустить, чтобы под воздействием очень высоких температур они частично сами начали плавиться, смешиваясь с огненным жидким стеклом — это резко снизило бы его качество. Стекольная масса обогащалась добавками свинца, бария, бора, натрия, серебра урана, ртути, мышьяка и поэтому прямо в тигле тщательно перемешивалась. Стекольный поток при выливании в форму должен был оставаться однородным, без каких-либо пузырьков, прожилок, туманных пятен. Только это могло обеспечить его максимальную прозрачность. Понятно, что ни одна стеклодувная мастерская древности таким требованиям не отвечала, и прибор, позволяющий видеть на расстоянии, появился всего лишь 400 лет назад. Он был предельно прост, и представлял собой пару круглых линз, жестко укрепленных в трубке. Автором его явился Ханс Липпергей, занимавшийся до этого изготовлением очков. Свой прибор он торжественно преподнес принцу голландскому Морису Нассаускому в сентябре 1608 года, и эта дата считается датой рождения первого телескопа, хотя есть немало упоминаний, что подобные открытия происходили и ранее в разных местах, но оставались неизвестными для широкой публики. Теперь же прибор стал настоящей сенсацией. Достаточно сказать, что узнав о телескопе Липпергея, за создание аналогичного прибора берется Галилей и уже через год сооружает свой собственный телескоп, при этом более высокого качества. А несколько месяцев спустя он же создает телескоп, в 60 раз увеличивавший изучаемый объект. Надо сказать, что первые телескопы собирали мало света, получаемые изображения были тусклыми и расплывчатыми, поскольку линзы имели неравномерную кривизну и были неважно отполированы. Тем не менее, первые шаги были сделаны, и поиски продолжились. Наибольших успехов удалось достигнуть лондонцу Джону Доллонду. Как ни странно, он не был специалистом в стеклоделии, а занимался ткачеством и торговлей шелком, но увлекался математикой и оптикой. В 1758 году он опубликовал в Philosophical Transactions отчет о своих опытах с линзовыми «сэндвичами», которые давали прекрасный результат за счет комбинации стёкол различного качества. Добавив к объективу третью линзу, устранив остаточные аберрации, Доллонд создал практически идеальный оптический прибор. Фирма «Дж. Доллонд и сын» была известна всей Европе и стала главным поставщиком точной оптики во второй половине XVIII и большей части XIX столетия. Но к концу его пальма первенства в этой области переходит от Британии к Германии. В 1846 году тридцатилетний оптик-технолог Карл Фридрих Цейсс открыл мастерскую в маленьком немецком городке Иена, и к началу 1880-х годов этот город превращается в общеевропейский центр изготовления стекла. Карл Цейсс и двое университетских ученых не только основали совместное промышленное предприятие, но и учредили «Лабораторию техники изготовления оптического стекла». Старшим из этих ученых был физик Эрнст Аббе, внесший большой вклад в математические основания оптики. Так, он установил, что разрешение телескопа или микроскопа ограничено размером инструмента и длиной волны собираемого им света. Дальнейшее развитие оптики могло происходить только на научной основе. Метод проб и ошибок в этом деле больше не годился. [51]

17. Изобретение электричества

В 1938 г. под Багдадом немецкий археолог Вильгейм Кёниг среди кирпичей, стекла и металлических обломков обнаружил странный предмет: глиняный сосуд высотой 13 см, внутри которого находились медная трубка с одним закрытым концом, железный прут и несколько осыпавшихся кусочков битума. Следы коррозии свидетельствовали, что некогда в горшочке содержалась кислота. Предположительно, странный сосуд был создан в период с 250 г. до н. э. — 250 г. н. э. Поскольку содержимое сосуда весьма напоминало гальванические батарейки, находка быстро получила название «багдадской батарейки». Некоторые ученые действительно считают, что это древнейшая электрическая батарейка, которая заряжалась электричеством при заполнении сосуда кислотой. Кислотный раствор мог выполнять роль электролита, проводящей среды. [1]

Рассматривается и гипотеза, что такого рода сосуды являлись гальваническим элементом или частью батареи и служили своего рода аппаратом для заклинаний и отпугивания злых духов, или стояли в храме и использовались в ходе магического ритуала, когда батарейка была спрятана внутри металлической статуи какого-либо Бога. И любой, кто прикасался к этой статуе, получал крошечный, но заметный электрический удар, происходил эффект присутствия Бога. Есть и другие гипотезы, но к единому мнению ученые не пришли. Тем не менее можно с уверенностью сказать, что Багдадская батарея работала, как и двигатель Герона в Александрии (Геронов шар был примитивной паровой машиной). Никто точно не знает, для чего она использовалась, но все уверены, что она когда — то работала.

Правда, есть и другое предположение. Соглашусь с Полом Кайзером из Колорадского университета, выдвинувшим гипотезу, что этим сосудом, возможно, пользовались вавилонские врачи для местной анестезии, так как в том же Древнем Вавилоне для этой процедуры ранее пользовались электрическим скатом. Ведь древние греки писали о болеутоляющем действии электрической рыбы при нанесении на подошвы ног. Китайцы к этому времени разработали акупунктуру и до сих пор используют акупунктуру в сочетании с электрическим током. Это может объяснить наличие иглоподобных предметов, найденных вместе с некоторыми батарейками.

Но в то же время присутствие рядом с сосудом амулетов наводит на мысль, что он действительно был предназначен для выработки электрического тока для изготовлении ювелирных изделий, например, часто наносят слой золота или серебра. Сам археолог Вильгейм Кёниг также выдвинул гипотезу, что ток, производимый сосудом, мог использоваться для гальванизации металлов, и многие с ним согласились.

Но если примитивная гальванизация была нужна для покрытия медных ювелирных изделий тонким слоем серебра, то выходит, что электричество, полученное естественным путем (от ската) применялось в медицине, а электричество, полученное экспериментальным путем — для изготовления украшений и амулетов. Но и в том, и в другом случае электричество выступало «доктором» — предки видели в нем проявление божественной силы, и именно поэтому амулеты, изготовленные с помощью электричества, по мнению древних, должны были защищать от болезней. Конечно, результаты лечения были сомнительными. Но мы вновь убеждаемся, что болезни и эпидемии подталкивали ученых мужей древности к поиску средств спасения — и со стороны естественной медицины, и со стороны новых изобретений, и они, ученые, тем самым, медленно, шаг за шагом, двигались по пути прогресса. Все эти гипотезы не исключают друг друга, а наоборот, скорее взаимно дополняют. Не важно, для чего этот керамический сосуд был изобретен — для выработки электричества, для гальванизации металлов, для медицины или отпугивания злых духов. В любом случае создатели его стремились к одной цели — искали пути спасения, познавали мир, чтобы найти эликсир здоровья и долголетия, и тем самым продвигали науку вперед.

Тем не менее, споры вокруг «багдадской батарейки» продолжаются и сегодня. Все согласны, что по виду устройство поразительно напоминает гальванический элемент: достаточно залить внутрь электролит, присоединить к медному и железному электродам нагрузку, и в цепи пойдет ток. Но есть небольшая загвоздка. Никаких клемм для присоединения проводов на «батарейке» не обнаружено. К тому же и присоединять к источнику электричества в начале нашей эры было решительно нечего. Энтузиасты не раз и не два собирали подобное устройство, желая проверить его в действии, наливали в него растворы солей и кислот, соки. При этом выяснилось, что разность потенциалов может достигать 4 В. Если собрать батарею таких сосудов, можно даже попытаться нанести золотое покрытие на статуэтку. Однако неясно, зачем источнику тока требовался кувшин, и почему он герметично запечатан. Как в таком случае менять электролит? Да и возникающие на электродах газы будут мешать работе. Непонятно и другое. Зачем было использовать гальванику, когда золотое покрытие в древности успешно наносили с помощью амальгамы. [2]

Поскольку подержать в руках «багдадскую батарейку» мы не можем, не лишне будет ознакомиться с ее подробным описанием, сделанным самим Вильгельмом Кёнигом в 1938 г. [3] «Устройство состоит из глиняного сосуда, цилиндра из листовой меди и железного прутка. Сосуд — удлиненный овал из беловато-желтой глины с уплощенным основанием (высота 14 см, максимальный диаметр 8 см). На горлышке видны кольцевые следы разрушенного асфальта, а его диаметр 33 мм. В этой бутылке был цилиндр из листовой меди (высота 98 мм, диаметр 26 мм). Его нижний конец закрыт медным листом, края цилиндра спаяны. Химический анализ дает медь со следами цинка, свинца и железа. Внутри цилиндра находился полностью окисленный железный стержень длиной 75 мм. Он был вставлен в хорошо сохранившуюся асфальтовую пробку и на 10 мм выступал над ней. На выступающем конце железного стержня присутствовало своего рода слоистое покрытие. Свободный конец стержня, скорее всего, не касался дна цилиндра, на котором лежал асфальтовый слой около 3 мм толщиной.»

Интересно, что во время раскопок в Телль-Омаре (Селевкия) были найдены четыре аналогичных глиняных кувшина, три из которых также содержали медные цилиндры. Но в отличие от ранее описанного объекта, в них не было железных стержней. Кроме того, медные цилиндры были закрыты с обоих концов и содержали хлопья растительного волокна, предположительно истлевшие рукописи (папирус?). В четвертом кувшине обнаружены лишь осколки разбитого стекла бутылки. Рядом с первыми тремя кувшинами были найдены бронзовый стержень и трех железных прутков (проводов?). Об использовании устройства, можно только догадываться. Его составные части и их расположение наводят на мысль, что это своего рода «гальванический элемент». Можно отметить в этом контексте, что и сегодня в Багдаде при ремонте антикварных украшений применяют примитивную гальваническую технологию золочения серебра в медно-цинковом элементе, когда идет восстановление с катодной поляризацией (при этом предмет должен находиться в кислой или щелочной среде в контакте с цинком либо железом). Следовательно, можно предположить, что медный цилиндр содержал жидкость, которая была либо основной, либо кислой.

Багдадский способ золочения: а — пористый глиняный горшок с раствором цианида золота, б — сосуд с электролитом — кислотой или щелочью, в — подпорка, г — объект, д — медный провод, е — цинковый электрод

Артефакт Кёнига (Технический Музей в Вене).

Когда Элизабет Стоун из университета Стони Брук вернулась с первых послевоенных раскопок в Ираке, проводившихся в районе Ура, первый же вопрос, заданный ей на встрече со слушателями «National People Rаdio», был о багдадской батарейке. Вот что она ответила: «Я пытаюсь вспомнить багдадскую батарейку. Насколько я знаю, большинство людей не думают, что это батарейка. Она была похожа на другие глиняные сосуды, которые, возможно, использовались для ритуальных целей, поскольку у нее было несколько горлышек. Я думаю, что это все-таки не батарейка, то есть те люди, которые утверждают обратное, они не принадлежат к числу ученых. В общем, я не знаю ни одного археолога, который считал бы это батарейкой».

Хотя исследователи багдадской батарейки получили электрический ток от похожей конструкции, они, тем не менее, не смогли объяснить назначение каждой из ее составных частей, а также столкнулись с принципиальной проблемой — отсутствием у медного электрода клеммы для снятия напряжения. Получается, что батарейка имеет только один электрический полюс, а такие устройства нам неизвестны: только через два электрода можно пропускать ток. Одним электродом можно разве что создать коронный разряд, но возникнет напряжение в киловольты, что вряд ли было реальным в эпоху после распада Македонской империи. Поэтому исследователи приходят к выводу, что все эти запечатанные цилиндры с остатками смолы или целлюлозы — предметы ритуального предназначения. Мол, древние греки Селевкии запаковывали в медные цилиндры послания богам и кидали их в глиняные сосуды, причем поступали так не единожды, научив этому ритуалу и соседей — парфян Ктесифона и босфорских греков. Если учесть, что их предки заложили основы критической натурфилософии и создали совершенно не мистические научные школы, определяющие по сей день фундамент нашей цивилизации, в такую гипотезу плохо верится. Багдадская батарейка с большим трудом могла бы быть источником тока для газоразрядной лампы по уже упомянутой причине — у нее нет второго электрода. Но в группе египетских изображений ученые увидели предметы, очень похожие на нее. Эти изображения находятся в Абидосе, на стенах храма фараона Сети I — он правил в XIII веке до н. э., то есть во времена Троянской войны. На фресках фараон и бог Гор держат в руках глиняные сосуды примерно того же размера, что описан Кёнигом — с ладонь [4].

Хоть багдадская батарейка еще не обеспечивала наших предков электричеством, сам факт ее существования говорит о том, что древние изобретатели ломали головы над теми же проблемами, которые не будут давать покоя лучшим умам 15–18 веков, только делали это на полторы, а то и на две тысячи лет раньше.

Свойства магнита казались нашим предкам настолько поразительными, что они приписывали их божественному происхождению. А Фалес и Аристотель вообще считали, что у магнита имеется «душа», которая и притягивает к нему железо. Не удивительно, что в этих условиях магнетизм и электричество рассматривались многими как панацея от болезней. И хотя они явно переоценивали возможности вновь открытых средств, в чем-то, тем не менее, были правы, поскольку и сегодня некоторые медицинские процедуры проводятся с использованием электричества.

Жители средиземноморского побережья и бассейна Нила с древних времен знали, что человек при столкновении с некоторыми рыбами, в частности, такими, как скаты и угри, испытывает странный сильный удар. Дело в том, что эти рыбы обладают способностью воздействовать парализующе на всех, в ком при столкновении подозревают для себя опасность — другую крупную рыбу, морское животное или человека. Природа снабдила этих рыб великолепным средством защиты — электрическими органами.

Конечно, древние врачи не знали об этом, что, впрочем, не мешало им пользоваться удивительным свойством «лечебных» рыб. С их помощью римские эскулапы уже в первом веке нашей эры пытались избавлять своих пациентов от головной боли, подагры и других болезней. Ничего не зная об электричестве, они приписывали успех лечения особому яду, который якобы могли выделять эти рыбы. Естественно, кому же в те времена могло прийти в голову, что удары «электрических» рыб, страшные молнии в грозу и способностью натертого янтаря притягивать к себе перья и волосы, суть одно и то же, и имеют одну и ту же природу. Хотя упоминания об этих «чудесах», природного магнитного железняка притягивать легкие железные предметы встречаются в древних рукописях и устных рассказах по всему миру — в Азии, Индии, Китае, Центральной Америке, Греции и Риме [5].

История электричества и магнетизма

Скорее всего, знакомство людей с электризацией произошло именно в то время, как они стали пользоваться украшениями из янтаря — при трении о сухую кожу янтарь начинал, как уже говорилось, притягивать легкие предметы. Это его свойство впервые описал один из древних мудрецов, Фалес (640–550 до н. э). Сегодня даже школьники знают, что при трении на янтаре накапливается электрический заряд, но предки наши, естественно, не подозревавшие об этом, просто приписывали янтарю чудодейственные свойства.

Впрочем, древние ученые всеми этими чудесами не просто интересовались, но и пытались изучать. Тот же Фалес не просто описал свойства янтаря, но и экспериментировал с ним. Проводил он эксперименты и с рудным камнем, наблюдая, как тот притягивает железо. Но вот связывал ли он два эти явления? К сожалению, мы не знаем ответа на этот вопрос, поскольку никаких письменных свидетельств своих опытов Фалес не оставил. О них известно лишь из чужих записей, особенно из записей Аристотеля. Но весьма маловероятно, что даже самые просвещенные умы того времени объединяли магнитные и электрические явления. Связь между ними будет доказана лишь через двадцать четыре с лишним столетия.

Термины «электричество» и «магнетизм» пришли к нам из Греции. С янтарем все понятно — там он назывался «электроном» (elektro). Что же касается слова «магнит», то существует несколько версий его возникновения. Мы остановимся на получившей наибольшее распространение. Известный римский ученый и писатель Плиний (23–79 гг. н. э.) в своей 37-томной «Естественной истории» приводит легенду о пастухе Магнесе, который обнаружил, что большие черные камни, разбросанные у подножия горы на острове Крит, ощутимо притягивают к себе железные гвозди его сандалий и железный наконечник посоха, что даже затрудняло движение. В честь Магнеса камни назвали «магнитами», а само явление притяжения — «магнетизмом». Так ли это, сказать трудно, поскольку легенда есть легенда, но авторитет Плинтия слишком высок, чтобы с ним спорить. Лукреций, поэт и автор «De Rerum Natura» также отмечал способность магнетита притягивать железо, и даже описал «странное» поведение железных опилок в медной чаше, в то время как вокруг нее перемещался магнит.

В Средние века свойства янтаря и магнетита не были забыты, но и новых открытий в этой области в то время не произошло. Современники как бы вновь и вновь проверяли их, не уставая удивляться результатам. Святой Августин в 426 году нашей эры пишет о способности магнетита удерживать сразу несколько подвешенных к нему железных колец. Он же описал эксперимент, в котором кусочек железа, положенный на серебряную пластину, следовал за движениями магнита под пластиной.

У китайского императора Хуан-ди (Huang-di) в 2637 году до нашей эры имелась колесница, на которой была установлена женская фигура, способная свободно вращаться. Вытянутые руки статуи указывали на север и юг. Историки Китая в разное время упоминают об использовании различных магнитных приспособлений вплоть до первых веков христианской эры. Одно из наиболее интересных приспособлений связано с появлением игольного компаса: китайцы обнаружили, что стальные иглы могут постоянно намагничиваться и указывать направление частей света. Как пишет ученый-энциклопедист Гумбольдт, китайский государственный министр Чжоу-Кун уже в 1110 году до нашей эры имел компас на основе стальной иглы, а китайские моряки с помощью такого рода компасов плавали в Индийском океане в третьем веке нашей эры. В одном из музеев Китая хранится компас, относящийся ко второму тысячелетию до н. э.

Компас, как навигационный прибор, использующий намагниченную стрелку, интересовал и европейских ученых. В XI в. европейцы заимствуют компас у китайцев через арабов. Правда, существует версия о независимом создании компаса в Европе, но доказательств этому факту нет. Дело в том, что инквизиция рассматривала компас как «дьявольский инструмент, созданный колдунами», и интересоваться им было просто небезопасно. Поэтому капитаны-католики хоть и пользовались компасом, но делали это тайно, дабы не попасть на костер. Но польза компаса перевешивала страх. Итальянский историк Флавий Блондус сообщает, что итальянские корабли, выходившие из гавани Амальфи, пользовались плавучим магнитом в качестве компаса еще в 1269 году. И конечно его использование очень помогло Колумбу и Васко да Гама в их путешествиях [6].

Огромный шаг вперед во всех областях, в том числе и в интересующей нас, человечество сделало в эпоху Возрождения. Появляется первый фундаментальный научный труд «О магните, магнитных телах и о большом магните — Земле» (1600 г.). Автор его, лейб-медик английской королевы Вильям Гильберт (1554–1603) отдал работе над книгой семнадцать лет, непрестанно экспериментируя. Более 600 проведенных опытов открыли ему, как говорил он сам, тайны «скрытых причин различных явлений». Действительно, эксперименты натолкнули ученого на смелые выводы, касающиеся магнитного поля, магнитной индукции, полярности и влияния температуры на магниты [7].

Около 1740 года профессор физики из Вюртенберга Георг Бозе (1710–1761) построил оригинальную электростатическую машину. Она представляла собой приводимый во вращение стеклянный шар (впоследствии он будет заменен диском), который соединялся металлической цепочкой с жестяным цилиндром, подвешенным на шелковых нитях, выступавшем в роли конденсатора, приспособление для трения. В цилиндре при работе машины накапливалось электричество. Для того времени это было гениально. О своих опытах Бозе рассказывает в нескольких сочинениях 1738–1749 гг. Он первым определил, что тела под воздействием электричества не изменяются в весе. Во Франции такую же машину построил ЖанАнтуан Нолле (1700–1770). Любопытно, что этот французский священник был одновременно и членом Парижской академии наук, являлся автором трудов по физике и даже писал учебники. Но и Гильберт, и Бозе и Нолле (как, впрочем, и их коллеги) по-прежнему не видели родства электричества и магнетизма. Так, Гильберт считал, что магнетизм — это особое свойство, присущее телу от природы, а электричество — истечения из тела, возникающие при трении [8].

В 1745 и 1746 годах, два физика независимо друг от друга установили, что электричество можно накапливать, отводя его по металлическому стержню в бутылку с водой, обернутую оловянной фольгой. 4 ноября 1745 года. Голландский ученый Питер ван Мусшенбрук из Лейдена (Лейден) вместе со своим учеником Кюнеусом обнаружили, что медицинская банка с металлический стержнем, наполненная жидкостью, очень сильно заряжается от электрической машины. Она стала первым конденсатором, который мог хранить электрический заряд высокого напряжения, полученного от внешнего источника. Такая банка была названа Лейденской — в честь города, где было сделано изобретение. Вторым изобретателем независимо сделавший открытие, был немецкий священнослужителем Эвальдом Георгом фон Клейстом 11 октября 1745 года, то есть примерно на месяц раньше. Но широкую известность получила именно Лейденская банка. Она буквально произвела сенсацию не только среди физиков, но и в широкой публике. Заинтересовавшись опытом, многие любители также занялись изучением электричества. Лейденская банка стала объектом проведения многих ранних экспериментов в области электричества, и ее появление имело фундаментальное значение в изучении электростатики. Впервые появился способ накопления и сохранения электрического заряда в больших объемах, причем разряжение происходило по желанию экспериментатора.

Первым американцем, внесшим заметный вклад в электрическую науку, был Бенджамин Франклин (1706–1790) из Филадельфии. Научную славу ему принесло утверждение, что молния представляет собой электрический разряд. Он утверждал, что электричество атмосферы собирается на краях облаков точно так же, как в лейденской банке. Франклин замыслил хитроумный, но в то же время опасный эксперимент с воздушным змеем, который осуществил в июне 1752 года во время грозы на окраине Филадельфии. По углам рамки змея, сделанного из легкого шелкового платка, он поместил острия, поскольку считал, что острые предметы притягивают электричество. И дальнейшее подтвердило справедливость этого предположения: возникавшие в тучах молнии притягивались этими остриями и передавались на бечевку, тянувшуюся к земле. Экспериментатор успел зарядить этим электричеством лейденскую банку прежде, чем пошел дождь и налетела тяжелая грозовая туча. В 1760 году Франклин установил первый громоотвод в Филадельфии на доме торговца сукном Джона Веста. Как только его установили, началась гроза, и молния ударила в громоотвод. Не будь его, здание вполне могло пострадать, а так беды не произошло.

В 1753 году вопросом измерения силы электричества и изучением электрической природы молнии занимались, независимо друг от друга, несколько физиков. Упомянем лишь таких, как француз Томас-Франсуа Далибар (1709–1778) и англичанин Джон Кантон (1718–1772). Примерно том же году, как и Франклин с воздушным змеем, они получили тот же результат с помощью приподнятых стержней, от которых заряжались Лейденские банки. В вопросах измерения силы электрического взаимодействия наибольших успехов достиг французский физик Шарль-Огюстен Кулон (1736–1806), предложивший в 1784 году новую измерительную конструкцию.

В конце 18-го века электричество начинает использоваться для лечения различных заболеваний. К середине 19-го века Лейденская банка стала достаточно часто встречаться в художественных произведениях, что позволяет предполагать: читатели знали и понимали ее основное действие. В это же время она начинает широко использоваться в передатчиках искрового промежутка и медицинском электро-терапевтическом оборудовании. По понятным причинам возможность использования электростатических машин для медицинских целей (конец XVIII — начало XIX в.) вызывала к ним особый интерес. Одним из первооткрывателей в области электро-медицины был известный ученый-энциклопедист Андрей Тимофеевич Болотов (1738–1833), автор книги «Краткие и на опытности основанные замечания о электрицизме и о способности электрических машин к помоганию от разных болезней» [9].

Если большая часть 18-го века в области электричества и магнетизма была, по сути дела, временем экспериментов, то конец его и начало 19-го века оказались необычайно «урожайными» на новые открытия. Одно из них, сделанное итальянцем Вольта в начале 19-го века, вообще переводит электричество из разряда диковин в двигатель человеческого прогресса [10].

Открытия между тем продолжаются. 6 ноября 1780 года итальянский физик и физиолог Луиджи Гальвани (1737–1798) производит в Болонье знаменитый опыт с лягушечьей лапкой. Ученый препарировал лягушку в лаборатории на столе рядом с электрической машиной, и когда он заряженным скальпелем дотрагивался до нервного центра земноводного, задние лапки лягушки сокращались. В этом опыте генератором выступали искры электрофорной машины, приемной антенной — скальпель, а приемником — лягушачья лапка. Результатом этого и близких к нему опытов стал трактат Гальвани «О силах электричества при мышечном движении» [11]. Гальвани по праву считается основателем электрофизиологии. К стати, всем известные гальванические элементы, в которых происходит переход химической энергии в электрическую (в результате взаимодействия в электролите двух металлов или их оксидов) получили свое название именно в честь Гальвани.

Опыты Луиджи Гальвани с лягушкой привлекли внимание еще одного итальянского ученого, физика, химика и физиолога — Алессандро Вольта. Он успешно повторил их. Но вывод Гальвани, что живые существа сами могут быть источником тока особого, животного вида, его не устроил. Продолжая опыты, он приходит к заключению, что сокращение мышц лягушки — не выработка электричества, а вторичный эффект, возникающий при возбуждении нерва металлами. При этом, подчеркивает Вольта, касаться лягушки надо проволоками из двух различных металлов. Он считает, что металлы — не только великолепные проводники, но и двигатели тока.

К тому времени, когда Вольта занялся опытами Гальвани, имя его уже было широко известно, а сам он живо интересовался всеми открытиями в мире, касающимися электричества. Опыт Бенджамина Франклина вдохновил его на установку громоотвода в родном городе Комо.

Алессандро Вольта сделал интересное наблюдение: если последовательно расположить пластины цинка и серебра, разделив их прослойкой из сырого картона, то можно получить постоянный поток электричества через все слои такого устройства. Он изготовил лабораторный прибор «электрофор», первое устройство, позволяющее получать электризацию не натиранием — электрический заряд создавался через индукцию.

Этот маленький прибор послужит затем основой для создания целого класса индукционных машин. Кроме электрофора ученый изобрел и сконструировал для своих опытов конденсатор, электрометр, электроскоп.

С помощью последнего в 1792–1795 гг. Вольта экспериментально доказал, что «два соприкасающихся металла взаимно электризуются». Он проводит уникальные эксперименты, позволившие установить закон контактных напряжений. Измерив контактную разность потенциалов, физик составил известный «ряд Вольта», где металлы располагались в следующей последовательности: цинк, свинец, железо, медь, платина, золото, серебро, ртуть. Каждый из них при соприкосновении с любым из последующих, получает положительный, а последующий — отрицательный заряд, например: железо (+) /медь (-), цинк (+) /серебро (-). Однако Вольта не сознавал, а может быть и не мог видеть, что электрический ток возникает в результате химических процессов между металлами и жидкостью. Но практически он пришел к созданию первого электрохимического генератора, действие которого основывалось на превращении химической энергии в электрическую. Однако даже описывая свою «чашечную» батарею, где химическая реакция между кислотой и металлами происходила более очевидно, он упорно объяснял это контактом двух разнородных металлов с помощью «проводящей дуги». Тем не менее батарея, получившая название вольтова столба, стала первым источником электрического тока и в таком качестве прослужила человечеству в течение последующих почти 50 лет, пока не был построен экономичный электромашинный генератор [12]. Научные заслуги Алессандро Вольта были столь значительны, что в знак признания их единицу измерения электронапряжения современники назвали «вольт».

Лишь в 1800 году британский химик Гемфри Дэви (1778–1829) доказал, что электричество в батарее Вольта возникает в результате химического действия, и если кислоту в ней заменить чистой водой, она не будет работать. Позже он, уже будучи признанным ученым Королевского общества, установит зависимость электрического сопротивления проводника от его длины и сечения и зависимость электропроводности от температуры. Шведский химик Якоб Берцелиус (1779–1848) вслед за Гемфри Дэви развивает электрохимическую теорию, в 1803 году появилась его работа по электролизу. Ученый опубликовал ряд важных работ о своих электрохимических исследованиях, что положило начало электрохимическим открытиям. Английский химик Уильям Крюйкшенк, усовершенствовав батарею Алессандро Вольта, создал в 1802 г. очень мощный гальванический элемент. Спаянные вместе пластины из меди и цинка были помещены в прямоугольный деревянный ящик, который затем заполнялся электролитом — морской водой или разбавленной кислотой. Полученный от батареи ток позволял жечь железные провода, нагревать уголь до раскаленного состояния и испарять золото и серебро. Эффект батареи был гораздо более мощным, чем у старых электрических машин и лейденских банок.

Одну из лучших батарей своего времени собрал известный английский медик и химик Уильям Хайд Волластон (1766–1828). Автором одной из самых больших батарей стал в 1802 году российский физик и электротехник Василий Владимирович Петров (1761–1834). Его «огромная батарея» из 4200 медных и цинковых пластин по полтора дюйма (3.8 см) размером располагалась в узких деревянных ящиках. Они стояли в четыре ряда, каждый длиной около 3 м, соединенные последовательно медными скобками. Теоретически такая батарея может давать напряжение до 2500 В, но реальный результат был ниже — около 1700 В. [13].

В 1812 году преподаватель физики в Вероне Джузеппе Замбони (1776–1846) первым предложил оригинальную конструкцию сухой батареи — так называемый «столб Замбони». В отличие от вольтова столба влажный картон в ней заменялся сухой бумагой, а в качестве элементов выступала фольга меди и цинка.

Сравнительно просто набирались 900 слоев батареи, что давало напряжение свыше 1000 вольт. В 1812 году уроженец Ревеля русский дипломат Павел Шиллинг фон Канштадт (1786–1837) применил столб Вольта для дистанционного подрыва мин. Такого рода попытки предпринимались и ранее, но военных останавливала ненадежность аппаратуры.

Неожиданное и прорывное открытие датского физика Хан Кристиана Эрстеда (1777–1851) открыло новую страницу в области электричества и магнетизма, после чего изобретения посыпались как из рога изобилия. В 1812 году Эрстед одним из первых высказал мнение, что магнитные поля связаны с электричеством, что если воздействовать на электрический ток, позволяет создать магнитное «поле», Восемь лет спустя он экспериментально доказал, что на магнитную стрелку действует замкнутая гальваническая цепь. Воздействие электрического тока на магнит становится установленным фактом.

В сентябре 1820 г. французский физик Д. Ф. Араго (1786–1853) обнаружил, что медный провод, по которому проходит электрический ток, притягивает железные опилки. При выключении тока опилки «отставали». При замене медной проволоки железной она намагничивалась, а кусочек стали вообще становился постоянным магнитом. По совету Ампера Араго заменил прямолинейную проволоку на спираль, и намагничивание иголки, помещенной внутри спирали, заметно усилилось. Так возник «соленоид». Опыты Араго продемонстрировали электрическую природу магнетизма, а также возможность намагничивания стали электрическим током. [14]

Французский физик и математик Андре Ампер (1775–1836) в том же 1820 году повторил опыты Эрстеда, но не остановился на этом, а пошел значительно дальше. Доказав взаимодействие токов в проволоках, навитых спиралью вокруг стеклянной трубки, другими словами, создав прототип индуктивного дросселя, он тем самым положил начало науке электродинамике. 18 сентября 1820 г. он докладывает в Академии наук о своих открытиях. Ампер показал также, что железная проволока, согнутая в кольцо, аналогична «тонкому листку» постоянного магнита — и кольцо и «листок» имеют одноименные полюса. До него об этом просто никто не задумывался.

Эрстед сформулировал важное правило отклонения магнитной стрелки в зависимости от направления тока в проводнике — «правило пловца». Кроме того, Ампер дал четкое определение понятиям «электрическое напряжение» и «электрический ток». [15]

Первым, кто претворил в жизнь идеи Ампера, был английский физик Майкл Фарадей (1791–1867), обладавший незаурядными способностями экспериментатора. 3 сентября 1821 года в ходе опытов он обнаружил, что проводник, по которому протекает электрический ток, вращается вокруг магнитного поля, а намагниченная игла, в свою очередь, вращается вокруг провода с током. Для первого эксперимента он использовал металлическую чашку с ртутью, в центр которой был помещен вертикальный стержневой магнит. При подаче тока ртуть начинала вращаться. Фарадею первому удалось создать взаимное электромагнитное вращение. Прибор Фарадея заставлял задуматься о возможности создания электродвигателя, и смелые планы довольно скоро осуществились. Первый электромашинный генератор, знаменитый «диск Фарадея», был создан в 1831 г. [16].

В 1825 году английский изобретатель Уильям Стёрджен (1783–1850) продемонстрировал первый электромагнит. Он представлял собой согнутый в подкову лакированный железный стержень, покрытый слоем неизолированной медной проволоки. Через проволоку пропускался ток от химического источника. Немецкий физик Георг Симон Ом (1787–1854) путем экспериментов установил формулу своего впоследствии знаменитого и простого «закона Ома» V = IR, который связывал электроскопическую силу V, ток I, и сопротивление (у Ома проводимость) R.

В 1832 году француз Ипполит Пикси (1808–1835) сконструировал генератор переменного тока, основанный на принципе электромагнитной индукции Фарадея. Машина состояла из вращающегося магнита и двух катушек U-образной формы, торцы которых были противоположны по полюсам.

В 1829 году американский физик Джозеф Генри (1797–1878) в ходе экспериментов обнаружил явления индукции и создал первые прототипы трансформаторов. Но свои работы он не публиковал, и результаты научных исследований Фарадея, таким образом, оказались обнародованными раньше (в 1831 г.). Генри продолжил работу и в 1831 г. построил действующий макет двухпроводной телеграфной линии. Короткая статья Джозефа Генри, сообщавшая, что сильный электрический удар был получен от медной ленты, закрученной спиралью между тканевой изоляцией в тот момент, когда ток батареи перестал течь в проводнике, заинтересовал студента-медика Гарварда Чарльза Пейджа (1812–1868). И уже в 1837 году он, продолжив опыты Генри, изобрел первые прерыватели, чтобы обеспечить повторяемые средства подключения и отключения цепи. То есть в этих устройствах электрический поток запускался и останавливался. Когда ток в спирали прекращался, раздавался звук, который Пейдж назвал «гальванической музыкой». Тридцать лет спустя Александр Грэм Белл назвал «гальваническую музыку» Пейджа основой для развития телефонии. В его конструкцию входили камертон, электромагнит и гальванические элементы. Издавая звук, камертон замыкал и размыкал цепь, сигнал передавался на электромагнит, который быстро притягивал и отпускал стальной стержень. В результате этих колебаний раздавался звук, похожий на тот, который производил камертон. Таким образом опыт Пейджа показал, что передача звука с помощью электрического сигнала в принципе возможна. Для этого только требовалось сконструировать более совершенные передающие и принимающие устройства.

В итоге за 40 лет 19-го века наука продвинулась от «столба Вольта» до «телеграфа Морзе», от понятий Электричества и Магнетизма до изобретения Телеграфа.

Начиная с 1832 года русский изобретатель Шиллинг занимается совершенствованием устаревшей 6-проводной конструкции телеграфа и добивается в этом очевидных успехов. В 1836 году была проложена предложенная им опытная 6-проводная линия телеграфа в Петербурге, а в 1837 году одобрен проект 15-километровой линии. К сожалению, смерть барона Шиллинга фон Канштадта оборвала эти работы. Англичанин Вильям Кук (1806–1879, знакомый с работами Шиллинга, привлек своего соотечественника Чарльза Уитстона (1802–1875), и в конце 1837 года эта пара запатентовала первый британский телеграф. В этом же году Кук и Уитстон пустили в работу 60-км линию телеграфа на Бирмингемской железной дороге. В 1834 году американец Сэмюэл Морзе (1791–1872), предложил окончательный вариант кода для телеграфии, который имеет общепринятое название «код Морзе». В 1844 году первая американская линия телеграфа Морзе соединила Балтимор и Вашингтон, провода телеграфа при этом были протянуты на столбах и деревьях. Первыми находкой воспользовались работники железных дорог, которые стали активно применять его для связи и сигнализации. По достоинству оценили телеграф и бизнесмены, получившие возможность быстрого обмена коммерческими сообщениями. После этого телеграф Морзе быстро распространился по всей Америке За ней потянулась Европа. В 1845 году британская электрическая телеграфная компания приобрела патент изобретателей Кука и Уитстона и начала строительство телеграфной сети. Простота телеграфа практически не требовала специального обучения персонала, что привело к широкому распространению этого вида связи теперь уже в Англии. Аппараты этой системы, даже прослужив более полувека, продолжали находиться в эксплуатации. Во Франции на железных дорогах использовали 1-стрелочный телеграф Бреге (Луи Франсуа Бреге 1804–1883), который по работе внутреннего механизма практически повторял телеграф Кука-Уитстона. Телеграфы Бреге также проработали 50 лет.

Когда аппараты стали массовыми, возникла потребность в более удобных и недорогих источниках тока, без пористых перегородок, с одним электролитом и с большим сроком службы. Британский химик и метеоролог Джон Фредерик Даниэль (1790–1845) в 1836 году предложил наиболее удачную конструкцию электрической батареи. Относительно дешевая, поскольку она не содержала в себе дорогих материалов, батарея имела довольно большой срок службы и к тому же давала хороший ток. В честь автора она получила название «элемент Даниэля». Батарея состоит из медного горшка, наполненного раствором сульфата меди (II), в который погружен неглазурованный глиняный сосуд, наполненный серной кислотой с цинковым электродом. Даниелю удалось преодолеть поляризацию электродов. Первоначально в медный сосуд Даниэля с раствором сульфата меди был вставлен кусочек пищевода быка, наполненный разбавленной серной кислотой с цинковым стержнем посередине. Фарадей предложил изолировать цинк оберточной бумагой, поры которой тоже могут пропускать ионы электролита. Элемент Даниэля был большим шагом вперед по сравнению с ранее существовавшими источниками тока. Более поздний его вариант, названный гравитационной ячейкой или ячейкой кроуфута, был изобретен в 1860-х годах французом Калло и в короткое время стал популярным. В 1872 году элемент Даниеля сменил нормальный элемент Джосайи Латимера Кларка (1822–1898), в котором положительным электродом выступала ртуть, отрицательным — 10 %-ная амальгама цинка. Французский физик Гастон Планте (1834–1889), исследовавший поляризацию, сделал в 1860 году очень важное открытие: свинцовые пластины, погруженные в раствор серной кислоты и заряженные, представляют собой превосходную батарею. Он стал автором первого свинцового аккумулятора.

В 1886 году немецким инженером Карлом Гасснером (1855–1942) был запатентован первый сухой гальванический элемент. Протекающие в нем химические реакции были такими же, как и в предыдущих конструкциях, но он оказался удобнее в пользовании. Солевой элемент Гасснера в общих чертах сохранился до наших дней и ежегодно выпускается в количестве многих миллиардов штук. Но в ХХ веке появляются щелочные элементы, легко составившие конкуренцию своим предшественникам. [17]

Гальванические батареи той или иной конструкции были основными источниками электричества вплоть до изобретения динамо-машины. Динамо-машина создает ток, и ее работа заставляет вспомнить велосипед при езде ночью. Колеса его при этом вращают рифленый стерженек, создавая напряжение, которого оказывается достаточно для питания велосипедных лампочек.

Многие экспериментаторы пытались преобразовать электрическую энергию в механическую или, другими словами, создать электрический двигатель. Ранее существовало несколько таких устройств: электрическое колесо Бенджамина Франклина, колесо Барлоу и вращающийся проводник Фарадея. К сожалению, ни одно из них нельзя было применить на практике. Но энтузиасты не теряли надежды. Успех сопутствовал одновременно двум изобретателям. Томас Дэвенпорт (1802–1851), кузнец из Брэндона, штат Вермонт, в 1834 году сконструировал первый роторный электродвигатель постоянного тока, создал приводимую им в движение модель поезда. В 1837 году он получил патент на электромагнитную машину. А в 1840 году оборудовал печатный станок с питанием от одного из своих двигателей. В том же 1834 году в Санкт-Петербурге профессор Борис Семеновичи Якоби (1801–1874) создал первый в мире электродвигатель с непосредственным вращением рабочего вала, основанный на принципе притяжения и отталкивания между электромагнитами. Шотландский химик и изобретатель Роберт Дэвидсон в 1838 году построил первый электрический автомобиль весом 6 тонн. Конечно, целесообразность подобных новшеств вызывает сомнение, ведь в таких изобретениях вплоть до конца XIX века имелись два серьезных недостатка: не было еще удовлетворительного двигателя и не было дешевого источника электроэнергии. Электроэнергию пока не научились получать от дешевых природных источников (ветер, водные ресурсы). В 1873 году на промышленной выставке в Вене произошла одна из тех счастливых случайностей, которые глубоко повлияли на ход развития электротехники. К началу Всемирной выставки 1873 года в Вене электроэнергия находила крайне мало применения. Прежде всего это был телеграф, где имелось вполне достаточно батарей. На выставке динамо-машины — первые генераторы соревновались с большими аккумуляторными батареями.

На выставке в Вену прибыли и две динамо-машины конструкции бельгийца Зеноба Грамма (1826–1901). Им была уготована скромная участь — тихо вырабатывать ток для гальванопластики, будучи подсоединенными к валу, который крутила паровая машина. Но безалаберные рабочие, готовившие павильон, совершили чудо, навсегда вписавшее динамо в анналы истории. В случае с динамо-машинами они перепутали провода. Большая машина была присоединена к валу и давала ток, а малую машину присоединить забыли. Зато к ней присоединили провода от большой машины. К удивлению всех присутствующих, вал маленькой машины стал вертеться. Удивились и представители фирмы-производителя. Они не знали, что динамо-машина может быть электромотором. Специалисты оценили эти результаты. Когда Грамму сообщили об этом поразительном событии, он сразу же понял его важность. Теперь энергию можно было получать в одном месте, а потреблять в другом. Так родилась идея электростанции как завода, делающего только энергию. Эта новость разнеслась по всему миру через технические журналы того времени и вызвала большой переполох.

В течение следующего десятилетия электродвигатель был введен в эксплуатацию во многих областях применения, для которых требовался лишь компактный источник энергии. Электроэнергию использовали лифты, шахтные подъемники, станки, печатные станки, вентиляторы, швейные и шлифовальные машины, железные дороги. Электричество широко входит в быт человека. Его стремились использовать и для освещения улиц, но для этого нужно было изобрести надежную и долговечную лампу, которая была бы не только эффективной, но и экономически более целесообразной, чем керосиновая.

Телефон, лампа, телевидение

После того, как телеграф вошел в широкое применение, изобретатели плотную подошли к созданию телефона.

Хотя общепризнано, что изобретателем телефона был Александр Грэхем Белл (1847–1922), по этому поводу и сегодня ведутся споры. Большой вклад в его создание внесли также итальянец Антонио Меуччи (1808–1889) и немец Иоганн Филипп Рейс(1834–1874). После долгих бесплодных трудов в апреле и мае 1875 года, 2 июня 1875 года произошел один из тех счастливых случаев, которые часто приводят к великим открытиям. Белл и его ассистент Томас А. Уотсон (1854–1934) работали над гармоническим телеграфом на чердаке мастерской. Уотсон перебирал стальные тростинки на передатчике, а Белл настраивал соответствующие тростинки на приемнике, когда Белл внезапно пришел в возбуждение от услышанного. Он побежал к Уотсону, чтобы узнать, что тот сделал. Контакты на одном из язычков передатчика были сварены дугой так, что они не могли разомкнуться, и когда Уотсон выдернул язычок, в цепи возник индуцированный ток, потому что электромагнит под язычком был под напряжением, а непостоянный ток был вызван электромагнитной индукцией. Этот индуцированный ток заставил приемный язычок издавать звук, не похожий на тот, который производился, когда цепь была сделана или разорвана через контакты. Белл сразу же понял, что открыл способ получения волнообразного тока, необходимого для передачи речи. Белл набросал для Уотсона чертеж нового аппарата, который он хотел построить. В течение всего июня Уотсон делал один инструмент за другим в соответствии с эскизами, подготовленными Беллом, стремясь создать инструмент, который бы ясно и отчетливо передавал человеческий голос. И вскоре первый телефон был готов. Патент на телефон Белла был выдан 7 марта 1876 года.

Сегодня переменный ток господствует во всем мире. Тем не менее постоянный ток медленно уступал свои позиции и находил применение еще и в XX в. До 1880-х гг. на практике вообще использовался только постоянный ток. Отчасти это происходило потому, что электродвигателей на переменном токе еще не существовало, а отчасти потому, что передача энергии производилась на сравнительно короткие расстояния. Но жизнь требовала иного. По мере расширения использования электричества в качестве основного источника энергии, потребность в его передаче на большие расстояния становилась все более насущной. Проблему решило появление индукционного электродвигателя переменного тока и трансформатора, созданных в 1886 г. изобретателем Николой Тесла.

По мере того, как человечество все более и более «приручало» электричество, идея использовать его для освещения обретала реальные черты.

Методы освещения электричеством были опробованы различными экспериментаторами начиная с начала девятнадцатого века. Первые лампы были простыми, но все же они были более безопасными по сравнению с газовыми лампами и свечами.

Свечение, испускаемое проволокой, нагретой электрическим током, было замечено вскоре после изобретения вольтовой батареи. Это и легло в основу первых осветительных приборов, причем с каждым новым изобретением постепенно улучшались методы изготовления, конструкции ламп, увеличивался срок их службы и существенно снижалась стоимость. Вот краткая хронология первых открытий.

— 1838 год — бельгийский ученый Жобар создает прототип лампы с угольными электродами;

— 1840 год — британец Уоррен де ла Рю изготавливает лампу с платиновой спиралью;

— 1941 год — ирландский ученый Фредерик де Моллейн получил первый патент на осветительный прибор, состоящий из платиновой спирали, помещенной в вакуум;

— 1845 год — американец Джон Веллингтон Старр получил британский патент на лампу накаливания, работающую на основе углеродной нити, источником света служила платиновая полоска в стеклянном шаре;

— 1854 год — германский ученый Генрих Гебель разработал первый прототип современной лампы, где в качестве электродов использовались обугленные палочки бамбука, помещенные в колбу с откачанным воздухом;.

— 1860 год — физик-англичанин Джозеф Уилсон Свон конструирует лампу с угольной нитью, работающую в разреженном вакууме.

Все эти осветительные приборы работали на постоянном токе, были непрактичны и недолговечны.

Настоящая эра электрического освещения начинается с создания в 1876 году дуговой лампы Павлом Николаевичем Яблочковым, получившей название «свеча Яблочкова». Она была подключена к генератору переменного тока, имела два углеродных стержня, которые расходовались с одинаковой скоростью. Это было первое коммерческое использование переменного тока. Лампа была не просто проще и дешевле своих предшественниц, но и гораздо удобнее в эксплуатации. Правда, к сожалению, она тоже была недолговечной. После появления «свечи Яблочкова» в течение нескольких лет в дуговом освещении мало что менялось. В 1893 году Луис Б. Маркс ввел замкнутую дугу. В 1898 году Гюнтер Бремер из Германии создал открытую горящую дугу. Закрытая дуга широко использовалась для внутреннего освещения магазинов и больших залов, но она была менее эффективной, чем открытая.

Американский изобретатель и предприниматель Томас Эдисон выбрал для лампы нить накала с длительным временем работы и добился более высокого вакуума в колбе. Это дало возможность использовать его лампы для освещения зданий и городских улиц. Стеклянная оболочка не позволяла проникнуть в колбу кислороду из воздуха, который иначе разрушил бы нить накала в результате реакции окисления. Но подобрать необходимый и эффективный материал для нити накаливания было непросто. Эдисон избрал нить накала из карбонизированного бамбукового волокна.

Русский изобретатель Александр Николаевич Лодыгин в 1890-х годах предложил использовать в качестве долговечных нитей накаливания вольфрамовые спирали. Вольфрам наряду с ниобием, молибденом, танталом и рением образует пятёрку тугоплавких металлов. Температура плавления у них выше 2000 °C, к тому же эти металлы относительно инертны химически [18].

Французским физиком Александром Эдмоном Беккерелем (1820–1891) в 1839 году был открыт фотоэлектрический эффект. Ученый проводил эксперименты с электролитическими элементами, используя платину в качестве электродов — анода и катода. В ходе процесса свет поглощался материалом и возникало электрическое напряжение. Английский инженер Уиллоуби Смит (1828–1891) был первым, кто наблюдал фотопроводимость (в 1873 году) и обнаружил, что маленькие стержни селена становятся лучшими проводниками электричества, когда они подвергаются воздействию света. Три года спустя английский ученый Уильям Гриллс Адамс и его ученик Ричард Эванс Дей открыли, что селен может производить электричество из света без тепла. Это доказало, что солнечную энергию можно собирать и сохранять без использования тепловой или механической энергии — например, для электростанций, работающих на угле. В 1891 российский ученый Александр Григорьевич Столетов (1839–1896), стал автором первого в мире фотоэлемента, в основу действия которого был положен внешний фотоэффект. Изучая зависимость силы тока от интенсивности излучения, попадающего на фотокатод, он открыл закон фотоэффекта, получивший название — закон Столетова. В 1907 году немецкий физик Альберт Эйнштейн, исходя из гипотезы Планка о квантовой природе света, разработал теоретическое обоснование фотоэлектрического эффекта. За эту работу Эйнштейну в 1921 году была присуждена Нобелевская премия по физике.

Британский физик Майкл Фарадей выдвинул идею силовых линий, которые соединяют положительный и отрицательный электрические заряды, а также показал, что магнитное поле вращает плоскость поляризации световых волн. Британский математический гений Максвелл Джеймс Клерк (1831–1879), развивая идеи и описания поля Майкла Фарадея, создал теорию электромагнитного поля (уравнения Максвелла). Его расчеты показали, что электромагнитная сила — это волна, и это оказалось одним из самых важных открытий в физике. А немецкий физик Генрих Рудольф Герц (1857–1894) экспериментально доказал существование электромагнитных волн, распространяющихся в пространстве. Если Максвелл предсказал и заявил о возможности о существования электромагнитных волн, то уже последующие исследователи доказали и экспериментально обнаружили эти волны такие как радиоволны, что делают возможным радиовещание, микроволны используются в микроволновых печках, также ультрафиолетовые и инфракрасные, рентгеновские и гамма-волны.

Американец шотландского происхождения Александр Грэхем Белл провел аналогичные эксперименты на лодках на реке Потомак в 1882 году и преуспел в отправке сигналов на расстояние до 1 мили. В 1887 году Эдисон, используя некоторые элементы радиотелеграфа, смог установить связь между различными участками пути на железной дороге Лихай — Вэлли. На Герца и его коллег открытие электромагнитных волн не произвело особого впечатления, но другие ученые увидели в нем возможность практического применения. В 1894 году в Болонье, Италия, двадцатилетний Гульельмо Маркони (1874–1937) начал работать с аппаратурой, подобной той, что была у Герца, имея целью использование электромагнитных волн для связи без проводов. До этого французский физик и инженер Эдуард Бранли (1844–1940) в 1890 году изобрел устройство под названием когерер (прибор для регистрации электромагнитных волн). Маркони обнаружил, что когерер может быть использован в качестве детектора электромагнитных волн. Он сумел усовершенствовать оригинальное изобретение Бранли. А российский физик изобретатель Александр Сергеевич Попов описал свой беспроволочный телеграфный аппарат, выступая перед собранием Русского Физического Общества в Санкт-Петербурге в 1895 году. Его оборудование было очень похоже на то, что использовал Маркони, и включало когерер в качестве детектора. Таким образом беспроволочный телеграф стал практической реальностью, и радиосигнал стало возможно получать на многие расстояния. 31 октября 1902 из Северной Америки в Европу была отправлена первая трансатлантическая телеграмма.

В 1840 году инженер из Шотландии Александр Бейн (1811–1877) нашел простой метод передачи факсимиле по телеграфным проводам. При этом были задействованы определенные элементы, используемые затем в более поздних факсимиле и телевидении. Особенно пригодился принцип сканирования. Изображение наносилось на передающий барабан в виде диэлектрического материала. Затем барабан сканировался, а на принимающей стороне изображение воспроизводилось на обработанной химическим образом бумаге, намотанной на второй барабан. Так происходило развитие факсимильной передачи, которая в какой-то степени была предшественницей телевидения. Но чтобы телевидение могло родиться, требовалось усовершенствовать электронно-лучевую трубку.

Прототипом ее можно считать газоразрядную трубку известного английского физика У. Крукса (1832–1919), впервые наблюдавшего изображение объекта в катодных лучах (теневое изображение креста на торцевой стенке трубки). Трубка Крукса дала толчок работам по созданию телевидения и многим другим направлениям электротехники, хотя изначально послужила развитию электрического освещения. В 1879 г. Уильям Крукс создал стеклянные вакуумные трубки, содержащие катод (отрицательный электрод) и анод (положительный электрод). Трубки заполнялись люминесцирующими веществами и в результате электрического разряда светились разными цветами. Препятствия и вращающиеся вертушки при этом отбрасывали причудливые тени. Из стеклянных трубок откачивали воздух и часто заполняли их каким-нибудь газом. Для создания такой трубы требовался только умелый стеклодув и хороший воздушный насос. Как мы уже знаем по предыдущей главе, получение таких ламп стало возможным в период, когда технология выдувания стекла достигла высокого уровня.

С появлением вакуумной трубки стало возможным усиливать поступающие сигналы. В вакуумированной стеклянной трубке в качестве светочувствительного материала использовались различные соединения цезия, калия, рубида, тантала, тория или циркония. В дополнение ко всему этому трубка Крукса не только стала предком многих других устройств, но и привела к открытию радиоактивности. Среди многочисленных ее «потомков» — столь востребованная рентгеновская трубка. 8 ноября 1895 года Вильгельм Конрад Рентген (1845–1923), профессор физики Вюрцбургского университета, экспериментируя с трубкой Крукса, обнаружил, что экран, покрытый тонким слоем платиноцианида бария и лежащий рядом с трубкой, флуоресцирует, если она работает. Он обнаружил, что объекты, помещенные между трубкой и экраном, отбрасывают на экран тени. При этом чем больше плотность объекта, тем темнее тени. Свойства открытого излучения, названного им X-лучами (икс-лучи), оказалось поразительным. При направлении лучей на руку кости отбрасывали более темные тени, чем плоть.

Открытие рентгеновских лучей пробудило желание выяснить, существуют ли другие, еще неизвестные виды излучения. Французский физик Анри Беккерель (1852–1908) экспериментировал, оборачивая различные минералы в черную непрозрачную бумагу и помещая их на фотографические пластины. Таким образом он пытался определить, существует ли естественное излучение от этих минералов. В ходе опытов с ураном обнаружилось, что фотопластинки полностью засвечены, то есть соединения урана действительно вызывают почернение пластин. Не вызывало сомнения, что проникающее излучение исходило именно от самого урана. 24 февраля 1896 года Анри Беккерель выступил с лекцией на эту тему перед французской Академией наук. Вскоре после этого опыта Герхард Шмидт (1865–1949) и Мария Склодовская-Кюри (1867–1934) обнаружили, что торий производит эффекты, сходные с ураном, а позже в ходе исследования удалось открыть радиоактивность и ряда других веществ, в том числе радона и актина. В 1898 году супругами Пьером Кюри и Марией Склодовской-Кюри в урановой смоляной руде был открыт элемент полоний, а через пять месяцев ими был открыт радий. В 1903 году немецкий физик Филипп Ленард (1862–1947) в ходе своих опытов использовал тонкую металлическую фольгу, чтобы позволить электронам из трубки Крукса вырваться наружу, и заметил, что при этом происходит рассеяние лучей. Оно было различным для каждого из используемых металлов. Лучи образовывали узоры, которые менялись в зависимости от вида металла и скорости частиц. Из этих экспериментов он сделал вывод, что большая часть массы атома сосредоточена в небольшой части его общего объема. Модель Ленарда была предшественницей планетарной модели атома Резерфорда. В 1911 году Эрнест Резерфорд (1871–1937), бывший в то время профессором физики в Манчестерском университете, объявил результаты экспериментов по рассеянию альфа — лучей, позже идентифицированных как ядра гелия, после их прохождения через металлическую фольгу. В этой модели Резерфорд описывает строение атома, как состоящее из крохотного положительно заряженного ядра, в котором сосредоточена почти вся масса атома, вокруг которого вращаются электроны — подобно тому, как планеты движутся вокруг Солнца. Датский физик-теоретик Нильс Бор (1885–1962), основываясь на предположении Резерфорда о том, что электрон вращается вокруг положительно заряженного ядра, предположил, что электрон может «прыгать» с одной орбиты на другую. При переходе на следующую, более высокую орбиту поглощается один квант энергии, а при переходе на более низкую орбиту один квант энергии излучается. 1925 год был наполнен объявлениями о новых теориях в области атомной физики и квантовой механики. Луи де Бройль (1892–1987) из Франции еще в 1922 году выдвинул теорию о том, что атомные частицы обладают волновыми свойствами. Швейцарский физик — теоретик Вольфганг Паули (1900–1958) установил правило, названное принципом исключения Паули, которое гласило, что в любом атоме электроны не могут иметь одинаковые квантовые числа. Шредингера Э. (1887–1961) из Германии разработал теорию, в соответствии с которой орбитальный электрон представляет собой волновой пакет, состоящий из стоячих волн, пульсирующих внутри атома. Его картина атома была расширена немецкими физиками Вернером Гейзенбергом (1901–1976) в 1925 году и Максом Борном (1882–1970) в 1926 году, а также английским физиком-теоретиком Полем Дираком (1902–1984) в 1928 году. Теории, разработанные этой группой, были выражены в математических терминах и оказались совместимыми с теорией Бора. Прошло более сорока лет с тех пор, как эти теории были объявлены, и они все еще общепризнанны как действительные [19].

Электронный микроскоп также представляет собой потомок трубки Крукса. Источником электронов в микроскопе служит горячий катод, который дает намного больше электронов, чем холодный катод трубки Крукса. Эрнсту Брухе и Х. Йоханссону из Германии удалось с помощью электростатических линз получить в 1932 году изображение нагретого катода. Два года спустя Макс Кнолль и Эрнст Руска, также из Германии, сконструировали первый электронный микроскоп, оснащенный магнитными линзами. В настоящее время существует длинный список подобных устройств, включая электроскоп, фотопленку, спинтарископ, ионизационную камеру, счетчик Гейгера-Мюллера, облачную камеру, флуоресцентный экран, сцинтиллятор, пузырьковую камеру, детекторы радиоволн, радиометр, термометр и фототрубку. Все эти и другие изобретения занимают достойное место в удивительном списке открытий, последовавших за изобретением трубки Крукса и открытием радиоволн, рентгеновских лучей и радиоактивности.

Эпилог

Как мы видим, открытие магнетизма и электричества очень схоже с тем, как происходили другие изобретения человечества. Именно болезни и смертность заставляли людей искать противодействие им. Не зная источника болезни и не имея возможности обнаружить его, люди считали, что болезнь витает в воздухе и, вполне вероятно, что это злой дух, насылающий на них смерть. Было предпринято множество вариантов лечения, от научных до мистических, шел поиск, но болезнь внезапно появлялась, как, впрочем, столь же внезапно загадочно исчезала, вне зависимости от предпринятых людьми усилий. Люди полагали, что излечение человека зависит от благоприятных потоков энергии. Одной из попыток решения проблемы было изобретение фэншуя. Именно правильное расположение на местности позволило также изобрести компас. Первоначально компас создавался и использовался отнюдь не для ориентировки на местности. Как мы знаем, охотники-собиратели и кочевники могли ориентироваться по звездам и знали стороны света без помощи компаса. Компас прежде всего был для них «божественным порождением». Они верили, что магнит обладает «душой», которая притягивала к нему железо. И только значительно позже китайские ученые во дворце императора, видимо, решили, что отпугнуть болезнь можно, если строить жилища в «правильном направлении» — в гармонии с природой и достижением энергетического баланса. То есть последовательность — эпидемия, фэншуй, магнит — привели нас к электричеству. Но при этом мы должны учесть обстоятельство, о котором ученые вот уже 150 лет как не вспоминают: одну из главных ролей в изобретении электричества сыграла вера в злой дух. Именно в ней истоки изобретения электричества. Свойства электричества давно интересовали естествоиспытателей. В нем не только видели средство исцеления, но и предполагали, что в его возможностях развеять злые козни невидимых духов. Это и дало толчок поискам, приведшим в дальнейшем к эпохальным событиям в истории электромагнетизма.

Как мы видим, все другие открытия и изобретения происходили не случайно, а преднамеренно, и этот момент был очень важным для человечества, переживавшего, очевидно, в тот период серьезные катаклизмы. Серьезные настолько, что речь шла о жизни и смерти популяции. Поэтому отнюдь не случайно, мимоходом, походя сделал древний человек свое великое открытие. Для него это было время лихорадочных мучительных поисков, которые мы сегодня назвали бы мозговым штурмом, когда, хватаясь за соломинку, человек начал проводить опыты и изобретать совершенно новые вещи. И совсем не случайно эти предметы поначалу вошли в жизнь древних в качестве ритуальных предметов и предметов украшений, служивших исключительно как защита от болезней.

В нашей сегодняшней жизни пластмассы буквально окружают нас, собственно, саму цивилизацию можно назвать цивилизацией пластика. Только мы привыкли к тому, что пластмассы — материал синтетический. Но еще тысячу лет назад человечество уже обладало материалом с такими же свойствами, что и пластмассы, правда источником его была живая природа, таким сырьем служили рога животных, панцири морских черепах. Правда, рога и панцири «устроены» совсем не как пластик и состоят преимущественно из белка и креатина (из них же состоят наши волосы и ногти). Но, поскольку креатин — полимер, то есть, как и синтетическая пластмасса, состоит из множества повторяющихся звеньев, он может быть использован так же, как и искусственный пластик. И тем же самым способом — если рога и панцири нагреть, размягчая, и придать желаемую форму, она сохранится после остывания. Наши предки ничего не знали о полимерах, но «природным пластиком» пользовались охотно и успешно, и из «природных пластмасс» делали гребни для волос, и конечно же, украшения. Найденные в Египте браслеты из черепаховых панцирей были изготовлены 3500 лет до н. э. [20].

Это говорит о том, что ради выживания, когда человечество стояло перед лицом смерти, у людей обнаруживались и проявлялись скрытые способности, таланты, приводившие к эпохальным изобретениям. Но были изобретения, которые опережали свое время, и не были востребованы, пока наука, и техническое состояние всего общества не достигла определенного уровня.

Когда Француз Блез Паскаль в 1642 г. изобрел первый в истории «компьютер-калькулятор» — суммирующую машину, она представляла собой механическое устройство в виде ящичка с многочисленными связанными одна с другой шестерёнками. Именно они, эти зубчатые колесики, играли главную роль в работе механизма. На каждом колесике были разметки от нуля до девяти. Для того, чтобы произвести операцию сложения, необходимо было набрать суммирующиеся числа с помощью нужного количества оборотов шестеренок. Колесики двигались до того момента, пока не появлялось нужное число. При полном обороте появившийся остаток (больше 9) шестеренка перекидывала на другой разряд, передвигая соседнее колесо на одно деление.

Механизм был достаточно прост в применении, но не получил признания у современников и не нашел своих клиентов. Главная причина такого отношения к новинке кроется в том, что Паскаль значительно опережал свое время, и интеллектуальный, культурный и экономический уровень его общества еще просто не доросли до такого изобретения. Приспособление Паскаля стоило денег, а человеческий труд в то время ценился дешево. Выгоднее было нанять двух людей, чтобы они вели все подсчеты по старинке, вручную, нежели купить машинку, на которой будет работать один человек. Да и найти человека, способного работать на таком механизме, было непросто. Его надо было специально обучать, а людей это обучение пугало. Никому напрягать свои мозги не хотелось. Но если даже машинка Паскаля и стала бы популярной, будущего у нее не было. Она зависела от механики, которая была неуклюжа и не точна. Против Паскаля играло все — и отсутствие потребности общества в его техническом открытии с одной стороны, и скромные возможности науки и техники на тот период. Кроме того, в его изобретении отсутствовали два очень важных фактора — стекло и электричество, за которыми было будущее.

Становление вычислительной техники сделалось возможным только после того, как изобрели осветительные лампы, работающие на электрическом токе. Впоследствии осветительные лампы стали основой прибора для преобразования переменного тока в постоянный — то есть для создания первой электронной лампы, открывшей век электроники. На электронных лампах делались усилители, генераторы, детекторы, переключатели и т. п. Их стало возможным использовать для создания логических цепей, на основе чего были построены первые компьютеры. То есть человечество, добившееся в ходе культурной эволюции огромных успехов, открывшее для себя металлургию и сумевшее получить из природной руды металл, тем не менее не могло на этой основе создать вычислительную и компьютерную технику. Человеческая цивилизация не смогла бы шагнуть в электронный век без двух необходимых компонентов — стекла и электричества.

Как мы могли заметить, все изобретения сначала проходили «прокатку» через религиозные статуэтки, священные предметы, не имеющие утилитарного значения — различные обереги, талисманы. Многие предметы, которые позже прочно вошли в нашу обыденную жизнь, первоначально носили религиозный характер. Даже колесо было сначала предметом культа. Истоки появления в человеческой истории меди, бронзы, керамики и стекла, а также многих других культурных изобретений, о которых мы знаем из предыдущих глав, подводят к выводу, что без эпидемии, когда человечество было поставлено перед пропастью, и борьбы за выживание люди не стремились бы познать мир, и конечно же, без веры и поиска путей спасения не были бы возможны научные открытия.

Именно благодаря вере в сверхъестественное человечество невольно само совершало сверхъестественные, поразительные успехи в науке, именно благодаря вере стал возможен прогресс.

Открытия и изобретения совершаются людьми одаренными. Но им было бы трудно воплотить свои идеи в жизнь при отсутствии благоприятных условий и, что тоже немаловажно — заказчиков на их работы. То есть труды их не увидели бы свет, если бы в них не возникла потребность и не имелось бы людей, готовых оплатить труд исполнителей, а также не было бы лиц, облеченных властью, готовых защитить исполнителей от осуждения и даже преследования общества. Ведь многие очень важные для своего времени работы могли быть просто не понятны основной массе.

Изобретения происходили, когда в обществе возникал кризис (к примеру, вызванный эпидемией), когда проблема выживания заставляла искать нестандартные решения. И когда в популяции появлялись индивидуумы (или жили постоянно, но их никто не замечал до той поры, когда пришла беда), которые обладали способностями решить проблему и стали востребованы обществом в кризисный момент. И по изобретениям можно проследить, в каких популяциях возникал кризис, поскольку именно там наблюдался резкий скачок культурного и технического прогресса. Мы знаем, что керамика появилась у различных народов в различное историческое время. У кого-то за 6 тыс. лет до н. э., у кого то в 1-м веке н. э., а у кого-то и в средневековье. Кто-то унаследовал ее производство от предыдущих цивилизаций или заимствовал у соседей, давно освоивших гончарное искусство. А кто то изобретал на пустом месте, и зависело это от давления обстоятельств, в которых оказалась популяция. Именно в этот кризисный для нее период и происходила керамическая революция, и оказывались востребованы индивидуумы, предрасположенные к экспериментам с глиной.

Примечания

Примечание: 1. Огонь

[1] (Вандерверк, Сварткранс), (Berna et al. 2012; Chazan, 2017)

[2] (Buenger 2003)

[3] (Gowlett et al. 2017; Hlubik et al. 2017; Roebroeks and Villa 2011; Sandgathe et al. 2011б)

[4] (Barbetti et al. 1980, 1986). (Bellomo 1993, 1994) (Beaumont and Vogel 2006; Chazan et al. 2008;)

[5] (Whelan, 1995)

[6] (Goren-Inbar, 2002)

[7] [Goren-Inbar et all 2004]

[8] (Roebroeks W, Villa P (2011)

[9] (Carbonell et al. 2008; Moyano et al. 2011).

[10] (Walker et al. 2016).

[11] (Perlès 1981)

[12] (Roebroeks W, Villa P 2011

[13] (А. Соколов https://antropogenez.ru/single-news/article/70/)

[14] (P Karkanas et. al. 2007)

[15] (Herzog et al. 2014)

[16] (Gould, 1971)

[17] (Henry et al 2011)

[18] [P. Mazza et al., 2006.]),

[19] [J. Koller, et al (2001)]

[20] [A. Pawlik et al., 2011.],

[21] (Binford 1967, 1972; Groenman van Waateringe et al. 1999);

[22] (Gilligan 2007).

[23] (Hobbs et al. 2003; Sérot et al. 2004):

[24] (Oakley 1955)

[25] (Линдблад 1991)

[26] (Hayden 1979)

[27] (Freeman et al. 1981; Carbonell and Castro — Curel 1992; Howell 1966; Movius 1950; Oakley et al. 1977; Rolland 1999; Thieme 1999; Villa and Lenoir 2006)

[28] (Sandgathe et al. 2011).

[29] (Karkanas et al. 2002; Rigaud et al.). др. 1995).

[30] (Binford 1978, 1996; Chambaron 1989; Gould 1971; Hayden 1981; Mallol et al. 2007; O’Connell 1987).

[31] (Wrangham 2009: 30).

[32] (Henry et al. 2010. vol. 108. no. 2–487.).

[33] (Barnett and Hoopes 1995; Craig et al. 2013; Jordan and Zvelebil 2009; Kuzmin 2006; Rice 1999; Wu et al. 2012; Zhushchikhovskaya 1997)

[34] (Batchelor 1979; Brink and Dawe 2003; Dumarçay et al. 2008; Ellwood et al. 2013; Gao et al. 2014; Gose 2000; Holstad 2010; Homsey 2009; House and Smith 1975; Jackson 1998; Lucquin and March 2003; Oestmo 2013; Pagoulatos 1992; Perry and Quigg 2011; Petraglia 2002; Soler Mayor 2003; Tennis et al. 1997; Thoms 2008; Wilson and DeLyria 1999).

[35] (Speth, J. 2010, 2012).

[36] (Holman and K. Egan 1985)

[37] (Henry et al. 2011: 487).

[38] (Brace 1979, 1980, 1997; Brace et al. 1987).

[39] [Dibble et al. 2009; Karkanas et al. 2002; Meignen et al. 2007; Allué et al. 2012;]

[40] (Mellars 1996: 305–307, 364; (Speth 2012).

[41] (Nakazawa, 2007: 160–182), (Straus, 2003)

[42] Barnett and Hoopes 1995; Craig et al. 2013; Harry and Frink 2009; Jordan and Zvelebil 2009; Kuzmin 2006; Rice 1999; Speth 2012; Wu et al. 2012; Zhushchikhovskaya 1997).

[43] (Sandgathe et al. 2011). (Dibble et al. 2017).

[44] (Théry-Parisot and Costamagno 2005, 2010).

[45] (Wrangham 1999, 2001, 2009)

[46] (FitzRoy R (1839) с. 187)

[47] (Roth HL (1899) также Völger G (1972)

[48] (Weiner J, Floss H 2004; 27:59–78).

[49] (Анучин, 1923).

[50] (Boback et al. 2007; Carmody and Wrangham 2009; Groopman, Carmody, and Wrangham 2015).

[51] (Smith et al. 2015).

[52] (Stahl 1984).

[53] (Aiello and Wheeler 1995).

[54] (Bruce, Perez-Padilla, and Albalak 2000; Smith et al. 2015).

[55] (Hubbard et al. 2016).

[56] (Aarts et al. 2016).

[57] (Murakami et al., 1994, 1996; Murakami and Ohigashi et al.,1992)

[58] P. J. Fellows Food Processing Technology. Woodhead Publishing Series in Food Science, Technology and Nutrition 2009, Pages 339–366. Anuradha Prakash PhD Genetically Modified and Irradiated Food Controversial Issues: Facts Versus Perceptions 2020, Pages 217–231. Fabienne Remize The Microbiological Quality of Food Foodborne Spoilers Woodhead Publishing Series in Food Science, Technology and Nutrition 2017, Pages 99–120

[59] (Lippi 2015).

[60] (Aranguren & Revedin 1998, 2007).

[61] (Rodriguez & Wrangham 1993)

[62] (Singer et al. 2009)

[63] (Wrangham 1995; Huffman 1997)

[64] (Huffman 2001, 2002; 2003; Krief et al. 2006;).

[65] (Huffman 1997).

[66] (Engel 2002).

[67] (Hart, 1990; Holmes and Zohar, 1990).

[68] (Allison, 1982; Toft et al., 1991)

[69] (Huffman, M. A.; Seifu, 30:51–63; 1989)

[70] (Burkill 1985) (Watt, 1962.).

[71] (Takasaki; and Hunt, 8:125–128; 1987.)

[72] (Brack, 1987; Anderson, 1992).

[73] (Wrangham, 1995).

[74] (Boesch, 1995; Huffman, 1993; Matsuzawa and Yamakoshi, 1996; Sugiyama and Koman, 1992; Takasaki and Hunt, 1987).

[75] (Huffman and Seifu, 1989; Wrangham and Nishida, 1983; Wrangham and Goodall, 1989)

[76] (Wrangham and Nishida, 1983; Huffman and Seifu, 1989),

[77] (Huffman et al., 1990, 1997; Kawabata and Nishida,1991; Wrangham, 1995).

[78] (Glander et al., 1989).

[79] (Westly, 1980)

[80] (Moutsambote et al., 1994; Nishida T, and Uehara S, 1983; Sugiyama Y, and Koman J, 1992; Tutin et al., 1994; Wrangham, 1977; Wrangham et al., 1993; Yumoto et al., 1994).

[81] (Wrangham and Isabirye-Basuta, Huffman and Wrangham, 1994).

[82] (Abbiw, 1990; Kloos and McCullough, 1987).

[83] (Waterman, 1984).

[84] (Huffman and Wrangham, 1994).

[85] (Abbiw, 1990).

[86] (Halstead, 1968; Johns, 1990; Kreulen and Jager, 1984).

[87] (Johns, 1990)

[88] (Mahaney et al., 1990, 1995, 1996, 1997).

[89] (Mahaney et al., 1990, 1995а, б, 1996, 1997).

[90] (Manniche L 1989)

[91]. (Nunn JF.2002).

[92] Chen J. 2000;44 (3):130–131. также см. Weng W, Chen J. 1996;54:S11—S16.

[93]. Moreno-Black G, 1996;13 (3):3–11.

[94] [Etkin NL, Ross PJ.1982;16 (17):1559–1573.].

[95] (Джуан Стивен 2008 с. 107).

[96] (Arriaza et al., 2008; Cartmell et al., 1994; Rivera et al., 2005; Springfield et al., 1993; Wilson et al., 2007)

[97] (Biondich and Joslin, 2016).

[98] (Aufderheide, 2003)

[99] (Brown, and Wilson, 2019: 91–9896)

[100] (Allen, 2002, 1981; Naranjo, 1981; Weil, 1995).

Примечание: 2. Керамика

[1] (Уч. под ред. Янина В. Л. 2006)

[2] (Бердников И. М., Лохов 2014. стр 3–5)

[3] [Soffer, Adovasio, Hyland, 2000], также С В Дробышевский 2011 АНТРОПОГЕНЕЗ.РУ).

[4] (Робертс 2019, с 172)

[5] (Science 29 Jun 2012: Vol. 336, Issue 6089, pp. 1696–1700).

[6] (Антропогенез от 23.12.2016 также (Dunne J. et al., 2016)

[7] (Akkermans 1989); (LE MIÈRE. 1986: 120–21; 253–57.); (MOORE. 1982)

[8] [VOGEL and WATERBOLK. 1964: 355]

[9] [Zeder, et al. 2000]

[10] [Harris, David R. 1996]

[11] [Gallego-Llorente, M.; et al. 2016].

[12] (Анати Э. 2007).

[13] (Kenyon 1954, 47–53)

[14] [Mellaart, J. 1965. p. 80]

[15] Singh Upinder (2008).

[16] (Уч. под ред. Янина В. Л. 2006)

[17] (Бердников и Лохов 2014. стр 8)

[18] (Резникова Ж. 2004)

[19] (Уэйд Н. 2016.)

[20] (Уэйд Н. 2016.)

Примечание: 3. Погребения и захоронения

[1] (Wilson 1971, 278–9)

[2] (Brown et al. 2006).

[3] (Benton & Foster 1992). (Wilson, 1971).

[4] (Pinel et, 1981)

[5] (Spivak 1996).

[6] (Robinson, et al., 1992, 2002).

[7] (Marzluff J. and Angel T. 2012) (Ackerman J. 2018)

[8] (Anderson 2011; Anderson et al. 2010; Biro et al. 2010; Cronin et al. 2011; Fashing et al. 2010; Stewart et al. 2011; Whilde & Marples 2011), Anderson (2011, 3)

[9] (Anderson et al. 2010; Cronin et al. 2011; Dudzinski et al. 2003).

[10] (Goodall 1986, 385–6).

[11] (Goodall 1986, 101).

[12] (Goodall 1971, 1986)

[13] (Goodall 1986., 196).

[14] (Goodall 1986, 383).

[15] (Teleki 1973, 92).

[16] (Boesch and Boesch-Achermann 2000, 250)

[17] (Boesch and Boesch-Achermann 2000, 248–9).

[18] (Nakamichi et al.’s (1996).

[19] (Bermúdez de Castro et al. 1997, 2004; Fernández-Jalvo et al. 1999).

[20] (Bermúdez de Castro et al. 1997, 2008).

[21] (Bermúdez de Castro et al. 2008).

[22] (White 1986).

[23] (Pettitt 2011, с 46–49).

[24] (С. Дробышевский. Шаманство и погребение в палеолите.)

[25] (Arsuaga et al.1997, 2003; Bermúdez de Castro et al. 2004)

[26] (Pettitt 2011, с 49).

[27] (Paul Pettitt 2011 с 56–57)

[28] (Stringer 1998).

[29] (McCown and Keith 1939)

[30] (Day 1986).

[31] (Mercier et al. 1993; Grün et al. 2005)

[32] (Garrod and Bate 1937; Belfer-Cohen and Hovers 1992)

[33] (Pettitt 2011, p 59–62)

[34] (Neuville 1951; Vandermeersch 1981; Defleur 1993;) (Bar-Yosef and Vandermeersch 1993)

[35] (Hovers и др. 2003, 508)

[36] (Bar-Yosef and Vandermeersch 1993)

[37] (Vandermeersch 1981; Belfer-Cohen and Hovers 1992)

[38] / https://antropogenez.ru/location/263/,

[39] (Vandermeersch 1969.)

[40] (Hovers et al. 2003, 494)

[41] [Cooke et al. 1945; Rightmire 1979]

[42] (de Villiers 1973) (Pettitt 2011, p 73)

[43] (Vermeersch et al. 1995)

[44] (Vermeersch et al. 1986, 1998)

[45] (Vermeersch et al. 1986, 1998., 481)

[46] (Vermeersch et al. 1986, 1998, 478)

[47] (Pettitt 201l: 74–75)

[48] [Gorjanović-Kramberger 1901]

[49] [Russell 1987]

[50] [Patou-Mathis, 1997]

[51] [Orschiedt, 2008]

[52] (Fraipont J., Lohest М., 1887. Р. 668)

[53] (Martin. Н., 1911)

[54] (Solecki R. S., 1960; 1971). (Смирнов 1991)

[55] (Shanidar I и IV соответственно: Solecki 1972)

[56] (Roche 1976). (Paul Pettitt 2011 p 79)

[57] (Gargett, 1989, 1999)

[58] (Binford & Ho, 1985)

[59] (Gamble, 1993)

[60] (Gargett, 1989, 1999)

[61] (Brain, 1981: 11)

[62] (Mussi 1988, 1999, 55)

[63] (Kolen 1999)

[64] [Pettitt 2002] (отсутствие убедительных Ориньякских погребений (где бы то ни было), малочисленность Граветтских погребений в закрытых местах, и редкость Солютрских и Мадленских, дискуссия Paul B Pettitt против Gargett 2002 — в статье The Neanderthal dead: exploring mortuary variability in Middle Palaeolithic Eurasia)

[65] (Maureille and Vandermeersch 2007. Maureille and Tillier 2008)

[66] Hovers et al. (2000)

[67] Gargett (1989, 1999)

[68] (текст Ralph S. Solecki 1957)

[69] (Cowgill et al. 2007)

[70] (Solecki (1972, 194)

[71] (Sommer 1999).

[72] (Lalueza-Fox et al. 2009)

[73] (Hardy et al. (2012) С. В. Дробышевский

[74] (Tillier 1995, 2008)

[75] (Turq 1989)

[76] (Le Moustier 2: Peyrony 1930)

[77] (Valladas et al. 1986)

[78] [Gargett 1989, 164]

[79] (Akazawa and Muhesen 2002; Akazawa et al. 2002а, 2002b)

[80] (Akazawa et al. 2002b)

[81] (Waldron. 1989. Р. 57–63)

[82] (Dodo et al. 1998)

[83] (Bouyssonie et al. 1908)

[84] (Gargett (1989, 163)

[85] https://antropogenez.ru/single-news/article/369/

[86] (Bonifay, E.1965)

[87] (Bonifay 1964, 2008; Bonifay and Vandermeersch 1965; Madelaine et al. 2009).

[88] (E. Bonifay 2008, 28)

[89] (Backer 1993; Vandermeersch 1993)

[90] (Harrold 1980; Defleur 1993). (Paul Pettitt 2011)

[91] (Bar-Yosef и др.,1992)

[92] (Bar-Yosef et al. 1992)

[93] (Schick and Stekelis 1977, 103)

[94] (Arensburg et al. 1985)

[95] (Bar — Yosef et al. 1988; Bar-Yosef et al. 1992, 527–8)

[96] (Suzuki and Takai 1970) и позже (Rak et al. 1994; Hovers et al. 1995)

[97] (Sakura 1970)

[98] (Hovers et al. 1995)

[99] (Gargett 2000)

[100] (Данилова Е. И., 1983; Колосов Ю. Г., 1986)

[101] (Смирнов Ю. А. 1991)

[102] (Чабай, 2000).

[103] (Степанчук 1998)

[104] (Колосов, 1983,1986)

[105] (Villa, 1989:325)

[106] (Смирнов 1991)

[107] (Peyrony 1934: 34–35)

[108] (Евгений Панов «Природа» № 8, 2016)

[109] http://www.nat-geo.ru/fact/42104/comments/ 22 ноября 2012.

[110] (Russell 1987)

[111] (Le Mort 1988, 1989; Defleur et al. 1993; Rosas et al. 2006)

[112] (Russell and Le Mort 1986)

[113] (Чубарьян А. О. — 2011 с 44–45)

[114] (Смирнов, 1991; Алекшин, 1995)

[115] (Vermeersch 2002)

[116] (Shang et al. 2007)

[117] (Zilhau and Trinkaus 2002)

[118] (Henry-Gambier 2008)

[119] (Henry-Gambier 2008, 15)

[120] (Street et al. 2006, 567)

[121] (Buckland 1823)

[122] (Aldhouse-Green 2000a;) (Jacobi and Higham 2008).

[123] (Pettitt 2011 p 139–140)

[124] (Oakley et al. 1971)

[125] (Henry-Gambier 2000);

[126] (Aujoulat et al. 2001, 2002)

[127] (Henry-Gambier 2008, 9)

[128] (Trinkaus et al. 2003; Rougier et al. 2007)

[129] (Pettitt 2011 p 143)

[130] (Duarte et al. 1999; Zilhão and Trinkaus 2002)

[131] (Zilhão and Trinkaus 2002, 519) (Pettitt et al. 2002)

[132] (Zilhão and Almeida 2002, 40–1)

[133] (Duarte, C. 2002; Zilhão, J. and Almeida 2002)

[134] (Mussi 1986, 1995, 2001a; Formicola 1988a, 1988b, 1989; Mussi et al. 1989).

[135] (Mussi 1986, 2001, 2003)

[136] (Mussi et al. 2000) (Mussi 1986, 1995, 2001)

[137] (Pettitt 2006)

[138] (Formicola 1989)

[139] (Formicola et al. 2004, 116)

[140] (Formicola 1988)

[141] (Mussi 1986, 102)

[142] (Pettitt et al. 2003)

[143] (Mussi 200, 257)

[144] (Coppola and Vacca 1995)

[145] (Mussi 2001)

[146] (Trinkaus and Jelínek 1997; Oliva 2000a; Svoboda 2008)

[147] (Oliva 2005, 69)

[148] (Svoboda, J 2008) (Oliva, M. 2005, 59)

[149] (Trinkaus and Jelínek 1997, 35)

[150] (Svoboda, J. 1988, 829)

[151] (Бадер О. Н.1967, № 3)

[152] (С. Дробышевский. Шаманство и погребение в палеолите.)

[153] (Kosłowski and Sachse-Kosłowska 1993, 121)

[154] (Henry-Gambier 2006)

[155] (Gambier 1992; Le Mort and Gambier 1992)

[156] (Le Mort and Gambier 1992)

[157] (Gambier, D. and Lenoir, M. 1991)

[158] (Le Mort and Gambier 1992)

[159] (Gietz 2001)

[160] (Orschiedt 1997, 2002)

[161] (Orschiedt 1997, 2002, 247)

[162] (Svoboda et al. 2002)

[163] (Chapman 1981; Coward and Gamble 2008)

[164] (Pardoe 1988; Habgood and Franklin 2008;)

[165] (Habgood and Franklin 2008), (Thorne and Macumber 1972), (Stone and Cupper 2003)

[166] (Chatters, J. C.)

[167] (Larsson, 2004)

[168] (Schulting 1996)

[169] (Cullen 1995., 285)

[170] (Schulting 2005

[171] (Taborin 1993)

[172] (Le Mort 1985, 191)

[173] (Pettitt 2011, 215–224).

[174] (Tanno and Willcox 2012)

[175] (Abbes 2014) (Aurenche and Kozlowski 1999)

[176] (Зубов А. — 2006. с 73–75)

[177] (Stordeur 2014; Coqueugniot 2014; Schmidt 2006)

[178] (Arranz-Otaegui, et al 2018)

[179] (Li Liu et al 2018)

[180] (Nadel и др., 2013; Yeshurun, et al., 2013)

[181] (Tchernov E. 1991, pp. 315–340); (Boyd B. 2006, 38:164–168) (Belfer-Cohen A., Bar-Yosef O. 2000) (Grosman L 2008 vol.105 no. 46).

[182] (Nadel, 1994)

[183] [О. Bar-Yosef et al., 1981, 1989, 1991, 2002.].

[184] (В. А. Шнирельман — 1973, № 1)

[185] (Анати Э. 2007)

[186] (Nadel, 1994)

[187] (Bar-Yosef 1998)

[188] (Nadel et al. 2008а, 2008b)

[189] (Tchernov, E. and Valla 1997)

[190] (Webb and Edwards 2002). (Pettit 2011)

[191] (Kuijt, Ian 2000)

[192] [Отрощенко В. В., Пустовалов С. Ж., с. 146–149; Киселев С. В., с. 128, 162; Вадецкая Э. Б., 1996; Кызласов Л. Р., с. 101, 102],

[193] [Монгайт А. Л., 1974, с. 43],

[194] [Гуляев В. И., 1979, с. 142–144]

[195] [Кузнецов С. К.; Новикова Л. А.];. [Смирнов Ю. А., 1991, с. 54–55]

[196] [Антонова Е. В., с. 43–48]

[197] [Штернберг Л. Я., с. 340].

[198] (Rollefson et al. 1992) and (Kurth and Rohrer-Ertl 1981)

[199] (Kuijt, 2000)

[200] (Амати Э. 2007)

[201] (Balzer M. M. 1996., 305–318). Jakobsen MD (1999)

[202] (Molist et al. 2009)

[203] (Ozdogan and Basgelen 1999)

[204] (Simmons 1999)

[205] (Guilaine et al. 2011)

[206] (Vigne 2014)

[207] (Dikaios 1953; Le Brun 2002)

[208] (Янина В. Л. Учебник 2006)

[209] (Balter M., Sci, (1998)

[210] (Bradley 2001) (Midgley 2005: 88)

[211] (Horákova-Jansová 1931)

[212] (Häusler 1977; 1994; 1996).

[213] (Bettencourt Ana M. S. 2016. p. 99–103)

Примечание: 4. Кремация

[1] [Акимова Л. И., с. 230–231]

[2] (Смирнов, 1991. С. 119).

[3] (Смирнов, 1991. С. 125).

[4] (Stekelis М., 1977. Р. 702) (Смирнов, 1991).

[5] (Catalogue, 1975. Р. 136–140).

[6] (Добровольская М. В. 2010. Вып. 224. С. 85–87).

[7] (Обермайер, 1913. С. 214)

[8] (А. Арселин, Дюкро) (Добровольская М. В., 2010. Вып. 224. С. 85–87).

[9] (Добровольская М. В. 2010. Вып. 224. С. 87–88).

[10] (Bowler et al. 2003).

[11] (Bowler et al. 1970; Mulvaney and Kamminga 1999).

[12] (Bowler and Thorne 1976).

[13] [Берндт Р. М., Берндт К. Х., 1981, с. 369, 370] (Смирнов Ю. А., 1997, с. 59)

[14] (Larsson, 1981. С. 20).

[15] (Vikkula, 1987. С. 37).

[16] (Trautmann, 2004. S. 102; 2005. S. 7).

[17] (Мунчаев, Мерперт, 1982. С. 31).

[18] (Антонова, 1990. С. 82; Добровольская М. В. 2010. Вып. 224. С. 90).

[19] (Авилова, 1978. С. 60)

[20] (Рындина, Дегтярева, 2002. С. 102).

[21] (D. J. Davies, Lewis H. Mates стр 220; Andrew G. 1999)

[22] (Musgrave, J. H.1990: 285)

[23] (Musgrave, J. H. 1990, 85: 271–99).

[24] [Гомер. Илиада. 115–257; 785–800]

[25] [Гомер, Одиссея, 12:10–15].

[26] (Добровольская М. В. 2010. с. 85–97)

[27] (Монгайт А. Л.).

[28] (Broholm 1933:202)

[29] (Broholm 1948: 156ff).

[30] (Fahlander 2008; Aasbøe 2006 p 105–111).

[31] (Dickinson, O. 1994)

[32] (van der Sanden 1996: 18).

[33] (Painter 1996: 99)

[34] (Stead, Bourke and Brothwell 1986)

[35] (Giles Melanie 2009).

[36] (Grice 2006: 19)

[37] (Germania XII, также Green 2001: 117)

[38] (Grice 2006: 21).

[39] (Green, M, 2001).

[40] (Shaked 1979)

[41] (Douglas J. Davies, Lewis H. Mates 2005 p 428–429. Shaked, S. (1979), Williams, A. (1989), 19: 225–39).

[42] (Талалай С. Талалай Я. 1998)

[43] [Катанов Н. Ф.];

[44] [Страбон. Х1:11, 3].

[45] [Берндт Р. М., Берндт К. Х., с. 371]

[46] [Леви-Строс К., 1984, с. 110–122].

[47] [Тайлор Э. Б., с. 289]

[48] (Смирнов Ю. А. 1997 стр 54–55)

[49] (Arthur Darby Nock, 1932 p 341–342)

[50] (Н. В. Полосьмак 2001 с 238.)

[51] [Кузьмин Н. Ю., Варламов О. Б., с. 149]

[52] [Геродот. II: 86–88].

[53] (Смирнов Ю. А. 1997 с 57–58)

[54]. (L. H. Gray, p.505).

[55] (F. von Duhn, Italische Graberkunde, 1, pp. 2, 438)

[56] (Not.,1913, стр. 154 ff.).

[57] (Strack-Biller-beck, Kommentar zum Neuen Testament, IV, стр.).

[58] 7. Lucan viii. 736; Martial vii. 75. 9; Porphyrio in Hor. Epod.5,

[59]. Platner-Ashby, A Topographical Dictionary of Ancient Rome, p 435 see Mommsen, Gesammelte Schriften, III, p. 211

[60] (Natural History xxxvi. 131, III.2).

[61]. 15 Cagnat-Chapot, Manuel d’arch6ologie romaine, I, p. 326; G. Lugli, Not., 1919, p. 289. cf. Not., 1917, pp. 298 f.

[62] (De Carnis Resurrectione 1)

[63] (L. Urlichs); (J. Grimm); (H. Lehner) (R. Weynand)

[64] (Arthur Darby Nock p 321–322)

[65] (Bagliani, 2001, 328, 330)

[66] (Brown, E. A. R. 1981: 226)

[67] (Brown, 1981, p 230, 234.)

[68] (Bagliani, 2001 p 333–334)

[69] (Brown, 1981 p 264–265)

[70] (Douglas J. Davies 2005:120; Lee, 1988a: 57; 1988b: 89).

[71] (Douglas J. Davies, Lewis H. Mates 2005 стр 289–290). (Deuchler, Martina (1992), Horlyck, Charlotte (2002),

[72] (De Groot, 1967: 1403).

[73] (Bernstein, Andrew 1999)

[74] (Kane, P. V. 1973)

[75] (Hawley, J. S. (ed.) (1994)

[76] (Ghimire, 1998: 51).

[77] (Parry 1994: 31).

[78] (там же: 181–184).

[79] (Pandey 1969: 241, Lincoln 1986; Parry 1987: 74ff, 1994: 31, cf. Oestigaard 2000, 2005, cf. Kaliff 2007).

[80] P. Wald Contagious: Cultures, Carriers, and the Outbreak Narrative (Durham: Duke University Press, 2008).

[81] M. Wheelis, «Biological Warfare at the 1346 Siege of Caffa».

[82] (Suspicious Corpses: Body Dumping and Plague in Colonial Hong Kong Christos Lynteris. стр 114–115 также Histories of Post-Mortem Contagion Infectious Corpses and Contested Burials by Christos Lynteris, Nicholas H A Evans стр 114–115)

[83] (Horrox, 1994, The Black Death, p. 100).

[84] (Douglas J. Davies, Lewis H. Mates 2005)

Примечание: 5. Украшения и амулеты

[1] (Дробышевский. 2018)

[2] (Аджемоглу Д., Робинсон Дж. А. — 2015. стр 160–161).

[3] (Zilhao et al., 2010)

[4] (Марков А. В. 2012)

[5] (см. Марков А..: «Элементы», 26.06.2006).

[6] (Cremaschi et al., 1998; Wrinn and Rink, 2003).

[7] (Bouzouggar et al., 2007).

[8] [Bouzouggar A., et al. 2007] (Панов Е., 7, 2016)

[9] (Taborin 2003)

[10] [Vanhaeren M. 2013. V. 64. P. 500–517].

[11] [D’Errico F.2004, с. 16]

[12] (Марков 2008) (Zenobia J et. al 2008. V. 322. P. 733–735.)

[13] (Марков А. В. 2008; 2011).

[14] (Марков А. В. 2012)

[15] [Golovanova et al. 2010: 309]

[16] (Янин 2006.)

[17] (Fisher, 1930)

[18] (Zahavi 1999)

[19] (Brown A. K., Brown J. H., 2012)

[20] (M¢ller,1990).

[21] (Hamilton, et al., Sci 218:384–387; 1982).

[22] (Kodric-Brown, et al., 124:309–323; 1984).

[23]. (Borgia, G.; Collis, K. 25:445–454; 1989)

[24] (Borgia, G.; Collis, K. Sci. Am. 254:92–100; 1986).

[25] (Borgia, 19:355–358; 1986.).

[26] (Boyce, 263–270; 1990)

[27] (Johnson, et al., 377–388; 1991)

[28] (Clayton, D. 30:251–262; 1990)

[29] (Zuk, et al., 30:235–244; 1990).

[30] (Kennedy, et al., Socio-biol. 21:291–295; 1987.).

[31] (McMinn, 30:245–249; 1990)

[32] (Freeland, 8:12–24; 1976).

[33] (Jenkins, et al., 32:317–376; 1963.)

[34] (Jenkins, et al., 183–195; 1964.)

[35] (Moller, 1990).

[36] (Johnson, et al., 377–388; 1991)

[37] (Zuk, et al., 30:235–244; 1990.).

[38] (Gojobori, et al., 148–156; 1987.)

[39] (Пинкер, с 503; 2017).

[40] (Zinkernagel, et al., 41:92–97; 1985.).

[41] (O’Brien, et al., 254–259; 1988.)

[42] (Rails, et al., 2:185–193; 1988.)

[43] (Harvey, 514–515; 1988)

[44] (Киддер 2003)

[45] (Богаевский 1931. с 1–5).

[46] [Platt, E «Jewelry, Ancient Israel.» 1992]

[47] [King and Stager, 2001, 277].

[48] [Ward, «Scarabs,» 2003, 218].

[49] [Бадж У., 1914, 2001, с. 117]

[50] [Andrews, Amulets, 1994, 8].

[51] [Andrews C., 1994, 6].

[52] [Erica Reiner 1987] [Andrews, 1994, 42],

[53] [Pinch, G 1994, Jacq, C 1985: 53–55.]

[54] [Dever, 2003, 389].

[55] [Stern, Archaeology, 507–10]

[56] [Naveh and Shaked, Amulets and Magic Bowls: 1985, 45–47]

[57] [Бадж, 1928, 2004, с 177–178].

[58] [ «Ritual for the Erection of a House», transl by Albrecht Goetze (ANET 356)]. [Warren C. 2014 p 114–116]

[59] [Naveh and Shaked, «Amulets and Magic Bowls,» 173]

[60] «An Amulet from Arslan Tash», translated by P. Kyle McCarter (COS 2.86:223).

[61] [L. W. King; (1896): 62]

[62] [Erica Reiner, 19 1960]

[63] [Reiner, 150] [Warren C. 2014. 5: p 103–122]

[64] Borghouts 1995

Приложение: 6. Потеря волосяного покрова

[1] (Dean I and Siva-Jothy M. T. 2012: 358–361)

[2] (Стенн К… 2017).

[3] [Рантала М. Дж. 1999: 1987±1989]

[4] (Kushlan JA. 1985.)

[5] [Дарвин 1871],

[6] [Campbell 1966],

[7] [Morris, 1967],

[8] [Stephensson, 1972],

[9] [Gould, 1977]

[10] [Schwartz, 1981;55:9]

[11] [Hardy, 1960]

[12] [Thornhill and Palmer 2000.].

[13] [Leakey, 1994].

[14] [Morgan 1990].

[15] [Zihlman AL, Sci 1986;82:89±90]

[16] [Р. Данн, 2014]

[17] (Rogers et al. 2004)

[18] (Уэйд Н. 2016).

[19] [Хомутов 2004]

[20] [Pagel M, Bodmer W: Biol Sci 2003, S117-S119]

[21] [Моррис Д 2001].

[22] (Mey Eberhard & Gonzales-Acuna 2007) Über einen Massenbefall von Bovicola (Lepikentron) breviceps (RUDOW) (Insecta, Phthiraptera, Ischnocera, Bovicolidae) auf einem Alpaka Vicugna vicugna forma pacos in Thüringen (Deutschland), mit Anmerkungen zur Parthenogenese bei Tierläusen Rudolstädter nat. hist. Schr.:14, 71–82.

[23] [Cook, 1996]

[24] [Рантала (1999) 1987±1989].

[25] [Химия и жизнь — XXI век № 02 2011 с. 63]

[26] (Моррис 2001)

[27] [Р. Данн, 2014]

[28] (Hoeprich, 1977:34–45). также (Hart, 1990)

[29] (Gill, et al., 1985:157–183)

[30] (Tashiro, Schwardt, 46:813–822; 1953.).

[31] (Harvey, 72:516–518; 1979; Schmidtmann, et al. 74:33–39; 1981)

[32] (Harris, et al.,1987; Hunter, et al.1976, Morgan, D. W. et al..1980.).

[33] (Gunderson, H. 38:398–399; 1945); также (Campbell, et al 66:429–432; 1973).

[34] (Gibbs, 1985:7–27.; Nelson, et al 1977).

[35] (Little, 39:6–10; 1963.).

[36] (Seebeck, et al Biol. Sci. 24:373–380; 1971)

[37] (Waage, 1979). (Marshall, 1981).

[38] (Gibney, et al 1985).

[39] (Rau, M. E 1983)

[40] (Moss, Sci 168:1000–1003; 1970).

[41] (Feare, C. J. 1978)

[42] (M¢ller, 1990).

[43] (Michel, J. F.; 1955).

[44] (Hart, B. L. 1985).

[45] (Collias, 1984)

[46] (Clark, et al 67: 169–176; 1985)

[47] (Wimberger, 1984).

[48] (Clark, et al., 1985).

[49] (Neal, E. 1986).

[50] (Cooper-Driver,1976)

[51] (Hausfater, G.; Meade, B. J. 23:287–297; 1982).

[52] (Р. Данн. 2011).

[53] (Moore, et al.,1988)

[54] (Freeland, 1976.)

[55] (Huffman, 1989)

[56] (Hunter, 1976)

[57] (Cowgill, 1974:261–272).

[58] (Rasa, 1976; 1983).

[59] [Clayton 1991).

[60] (Hart, L. A.; Hart, B. L. 1988.)

[61] (Simmons, 149:145–162; 1966)

[62] (Baker, 1996; Buckley, 1983; Oppenheimer, 1968; Richard, 1970; Ludes and Anderson, 1995).

[63] (Siegstadt, Cowen, 1990).

[64] (Dagogo-Jack, et al., 1985.; Murphy, et al., 1980; Petrides, et al., 1984; Starkey et al., 1977)

[65] (Hutson et al., 1979),

[66] (Niall, et al., 1982)

[67] (Hart, B. L. 1985).

[68] (Hart, et al., 1987).

[69] (Hart and Powell, 1990.)

Примечание: 7. Гребни

[1] [Ашихмина, Черных, Шаталов, 2006, с. 201].

[2] [Мошинская, 1953, с. 98]

[3] (Williams 2015)

[4] (Williams 2003)

[5] (Hawkes et al. 2003, 124–5, 130)

[6] (Wilson et al., 2007; Wilson and Tobin, 2010)

[7] (Thompson et al., 2013; Wilson, 2005)

[8] (Brown E. L., Wilson A. S., 2019)

[9] (Beaumont et al., 2015; Beaumont and Montgomery, 2016; Fuller et al., 2005)

[10] (Ehleringer et al., 2008;)

[11] (von Soden 1981:1423).

[12] (Kamal 1967:358)

[13] (Christenson 2003: 155, 158, 159; Tedlock 1985: 131,133, 281)

[14] (Sahagún 1961: 100) (Rivera M. A., et al., 2008 с 36).

[15] (Cockburn 1983; Ewing 1924)

[16] (Rivera M. A., et al., 2008 с 31–33)

[17] (Mumcuoglu Y. K. and Zias J. 1988), 545–7)

[18] (Стенн К… 2017, с 108).

[19] (Fletcher 1998).

[20] (de Selincourt 1954, 143).

[21] (Lucas 1930)

[22] (Cox 1977, 67)

[23] (Griffith 1898, 39, 48–50)

[24] (Стенн К… 2017, с 139–142)

Примечание: 8. Охра

[1] (I. Watts, 1999, pp. 113–146).

[2] (H. J. Deacon, J. Deacon, 1999)

[3] (C. S. Henshilwood et al., 2001)

[4] (Mellars, et al., 1996). (Clark et al., 1997). Bahn et al., 1997).

[5] [Bleek 1911., Campbell J.1815., Gordon JR 1786., Thunberg CP.1775., Vedder H., 1928. p. 153–211, Lydell J, 1979.]

[6] (Hovers et al 2003: 491–522)

[7] [Mayer et al., P. 307–314. 2009. также Панов «Природа» № 7, 2016].

[8] [Roebroeks W., et al. 2012. V. 109. P. 1889–1894].

[9] [D’Errico et al 2010. P. 3099–3110.]

[10] (Henshilwood et al. Sci 334, 219. 2011)

[11] (Edwards,1978; Couraud, 1991; Barham, 2002)

[12] (Шер Я.А и др 2004 с. 67)

[13] (Wadley 2009)

[14] (Soriano 2009)

[15] (lombard 2006: 30)

[16] [I’ons A. 1983. V. 9. P. 13–3]

[17] (Keeley 1980; Audouin & Plisson 1982; Velo 1984; Couraud 1991; Wadley 2006)

[18] (Péquignot et al. 2006: 139)

[19] (Bilgi et al. 2009: 1602)

[20] (Birbir et al. 1994), (Polacheck et al. 1989)

[21] (Richards et al. 2009)

[22] (Rifkin RF. 2011).

[23] (Вишняцкий 2010)

[24] (Rifkin RF. 2015)

[25] (Зубов А. 2006. с 45)

[26] (Goodall 1986; Hughes & Verra 2010)

[27] (Hill et al. 2007)

[28] (Outlaw & Ricklefs 2011)

[29] (Hubálek & Halouzka 1999)

[30] (Lambrechts & Scott 2005)

[31] (Morrison et al. 2008)

[32] (Gubler 2004)

[33] (Severson et al. 2005)

[34] (Ottesen 2000)

[35] (Paaijmans et al. 2010). (Rifkin 2015)

[36] (Summers & Clough 2001; Douglas et al. 2005)

[37] (Logan et al. 2010; Verhulst et al. 2011)

[38] (Cavalli-Sforza & Feldman 2003)

[39] (Койн Д. 2018)

[40] (Williams et al. 2009)

[41] (Nerio et al. 2010)

[42] (Rifkin R.2015: 64–75)

[43] (Barnard & Xue 2004).

[44] (Douglas et al. 2005; Syed & Leal 2008).

[45] (Naucke et al. 2007; Muthumani et al. 2008;).

[46] (Estrada-Pena & Jongejan 1999)

[47] (Azad & Beard 1998)

[48] (Fournier et al. 2002)

[49] (Mennerat et al. 2009)

[50] (Bracke 2011)

[51] (Laska et al. 2007)

[52] (Wadley et al. 2011; Wadley 2012)

[53] (Viljoen & Moolla 2007)

[54] (Lourens et al. 2008, 2011)

[55] (Липс 1954)

Примечание: 9. Татуировки

[1] (Jones, 1987, 2000)

[2] (Reed, 2000).

[3] (Deter-Wolf, 2013; Tassie, 2003)

[4] (Péquart and Péquart 1962).

[5] (Kutschera and Müller, 2003)

[6] (Arriaza, 1995b; Standen, 1997).

[7] (Tassie 2003).

[8] (Friedman 2003).

[9] (Fahmy 2005),

[10] (Friedman 2016, с 22)

[11] (Deter-Wolf и Peres 2013).

[12] (Keimer 1948: 8).

[13] (Keimer 1948: 13–15)

[14] (Tooley 1989: 324).

[15] (Pinch 1993: 211–25; Waraksa 2008).

[16] (Tooley 2017)

[17] (Pinch 1993)

[18] (Morris 2011; Tooley 1989: 305–25)

[19] (Morris 2011:g.5).

[20] (Keimer 1948: gs. 17–26; Morris 2011: 79–90

[21] (Renaut 2008, 2014).

[22] (Fletcher 2005).

[23] (Watson 2016).

[24] (Руденко 1970)

[25] (Руденко 1953, 1970).

[26] (Баркова и Гохман 2001: 80–83).

[27] [Руденко, 1953, с. 136–141].

[28] (Powell, Coll. Alex. Phanocles fr. 1 25–9, Powell adduces Plut., De sera num. vind. 557D)

[29] (Xen., Anab. 5. 4. 32; Str. 7. 5. 4 (C 315); Hdn. 3. I4. 7).

[30] (Hdt. 5. 35. n. 16)

[31] (Hdt. 7. 35; Suda: I I03 (below, at. n. io8); R. W. Macan, Herodotus: The Seventh, Eighth and Ninth Books i. I (I908), 49. Branding is understood by How and Wells, and also in the Loeb and Bude translations). также (C. P. Jones 1987, Vol. 77, pp. 139–155)

[32] (C. P. Jones 1987, Vol. 77, pp. 139–155)

[33] (PPar. io. 8–9; Wilcken, UPZ 121)

[34] (Luc.,Syr. D.59).

[35] (Driver and Miles (I968) I. 306–9).

[36] (Cerny J. in PHibeh 2, p. 99; W. Helck, Lexikon der Agyptologie 3 (I977), 786–8)

[37] (Veg. i.8;2.5.)

[38] (C. P. Jones 1987, Vol. 77, pp. 139–155)

[39] [Кочешков, 1989, с. 34]

[40] [Дзенискевич, 1987, с. 92]

[41] [Полосьмак, Шумакова, 1991, с. 4).

[42] [Леви-Брюль, 1994, с. 276]. Н. В. Полосьмак 2000. № 4. С. 95–102.

[43] (Chirino 1969; Salvador-Amores 2013; Scott 1994)

[44] (Merino 1999: 99) Бейер (1947: 219). (Analyn Salvador-Amores 2017)

[45] (Ambrose 2012: 12; Bacus 2002: 264; iel 1988: 248, 262). (Analyn Salvador-Amores 2017)

[46] (Aromin 1985; Salcedo 1980)

[47] (Garong и др. 2012:9–12).

[48] (Perez 1979: 8). (Analyn Salvador-Amores 2017)

[49] (Krutak, 2007, 2012, 2014a).

[50] [Кулемзин, 1984, с. 119–120]

[51] [С. И. Руденко, 1953, с. 138]

[52] [Балонов, 1987, с. 93]

[53] [Кочешков, 1989, с. 34]. (Н. В. Полосьмак 2000. № 4. С. 95–102).

[54] [Руденко 1929, с. 17].

[55] (Marthe and Saint-Just Péquart 1962).

[56] (Aaron Deter-Wolf 2013a)

[57] (Krutak 2013b; Pabst et al. 2009, 2010;)

[58] (Luc Renaut 2011 What to Make of the Prehistory of Tattooing in Europe?)

[59] (Kutschera et al. 2000)

[60] (Zidarov 2009)

[61] (Benecke et al. 2013; Хансен 2011; Зидаров 2008)

[62] (Nørgaard 2011; Zidarov 2007)

[63] (Ma, 1992). (Poon, 2008; Zidarov, 2009; Pabst et al., 2009; Pabst et al. 2013,)

[64] (Deter-Wolf et al., Scratching the Surface Mistaken identification of tattoo tools from eastern tools from eastern North Ameirica. Aaron Deter-Wolf, Benoît Robitaille, and Isaac Walters)

[65] (Зидаров 2008, 2009)

[66] (Samadelli et al., 2015).

[67] (e.g., Capasso, 1993; Dorfer et al., 1998, 1999; Gaber et al., 1995; Krutak, 2012; Pabst et al., 2009; Renaut, 2004a; Sjøvold, 2003)

[68] (Руденко, 1970; Allison, 1996; Van der Velden et al., 1995)

[69] (Pabst et al., 2013)

[70] (Dimitrov Dimitrov N. et al. 2017).

[71] (Медникова 2007 с 14)

Приложение: 10 Прогрессивные изобретения. Металлургия. Эпоха раннего металла. Энеолит. Меднокаменный век

[1] (Уч. под ред. Янина В. Л. 2006, с 149).

[2] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 27)

[3] (Карабасов Т 1. 2011. с 27)

[4] (Карабасов Т 1. 2011. с 78)

[5] [Перницка Е., 1993; Maddin R. et al., 1999].

[6] [Özdoğan M, Parzinger H (2000)]

[7] [Bar-Yosef Mayer D, Porat N (2008)].

[8] [Rosenberg M (1994)] — [Özdoğan M, Özdoğan A (1999)]

[9] [Esin U 1999] [Hautpmann A, Lutz J, Pernicka E, Yalçin Ü (1993)].

[10] [Maddin R, Stech T, Muhly JD (1991].

[11] [Molist M, et al. (2009)]

[12] [Mith CS (1969)].

[13] [Borić D (2009] — [Radivojević M, et al. (2010)]

[14] [Yalçin Ü (2000)]

[15] [Craddock PT (2001)].

[16] [Thornton CP (2009)]

[17] (Мотыляев Химия и жизнь № 02 2016, с 13.).

[18] (Cayoni; Tepesi, Muhly 1989).

[19] [Neuninger H. et al., 1964]

[20] [Перницка Е., 1993] и (Рындина Н. В., Дегтярева, 2002, с 12)

[21] (Tell Maghzaliyeh, Ryndina & Yakhontova 1985)

[22] (Pare C. 2000)

[23] (Hole F. 1969, XV, 438 pp). также (Рындина Н. В. 1985)

[24] (Molist 2009).

[25] (Рындина Н. В. 1985)

[26] [Hansen S, et al. (2012)]

[27] [Lyonnet B, et al. (2012)]

[28] (Lyonnet, B. et al., 2011 с 109–119)

[29] (Bar-Adon 1980)

[30] (Tadmor et al. 1995).

[31] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002, с 50–54)

[32] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002, с 55–56)

[33] [Мунчаев P. M., Мерперт Н. Я., 1981].

[34] (Уч. под ред. Янина В. Л. 2006, с 148)

[35] (Гуляев В. 2008. с 364–367).

[36] (Потемкин 1988, с 29).

[37] (Мотыляев Химия и жизнь № 02 2016, стр 10).

[38] (The Hongshan Culture. http://www.china.org.cn/english/China/217743.htm).

[39] (Thoury, M. et al., 2016, vol. 7, 13356).

Примечание: 11. Бронза и 12. Колокола

[1] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 35)

[2] (Cowen 2008).

[3] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 24)

[4] (Cowen R. 2008).

[5] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 38–39)

[6] (А. Мотыляев Химия и жизнь № 02 2016, с 15)

[7] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 25)

[8] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 39–40)

[9] (Андреев 1989. с 29). [9] (Branigan, 1974. p 74)

[10] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 36, 38)

[11] [Chernykh E. N., 1992]

[12] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002, с 82–84)

[13] (Anthony D., 2007 p 282)

[14] [Е. Н. Черных, 1992]. (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002.с 90–95)

[15] [Збенович В. Г., 1974]

[16] [Zbenovich V. G., 1996]

[17] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д. 2002.. с 93–94; с 111–113)

[18] [Черных Е. Н., 1977].

[19] [Равич И. Г., Рындина Н. В., 1984].

[20] [Mellaart J., 1965; Mellaart J., 1966].

[21] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002.. стр 116–120).

[22] [Muhly J. D., 1993].

[23] [Pernicka E., 1984, 1993]. (Рындина Н. В., Дегтярева А.Д, 2002.. стр 122)

[24] [Koşay H. Z., Akok M., 1950, 1966].

[25] [Гобеджишвили Г. Ф., 1980].

[26] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002.. с 123–124)

[27] [Братченко, Шапошникова, 1985].

[28] [Братченко С. Н., 1976].

[29] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002, с 139; 145–147)

[30] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002.. с 151)

[31] [Черных Е. Н., Кузьминых С. В., 1989]).

[32] [Chernykh E. N., 1992])

[33] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002., с. 154–155; 188–189) [Матвеев А. В., 1998]

[34] [Генинг В. Ф., Зданович Г. Б., Генинг В. В., 1992].

[35] [Chernykh, 1992, p. 250–251]. (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д., 2002.. с 175; 178).

[36] (Дегтярева 2010. с 82–83).

[37] (Дегтярева 2010. с 121).

[38] (Chernykh, 1992, p. 250–251)

[39] (Дегтярева. 2010. с 30)

[40] [Максименков Г. А., 1978].

[41] [Chernykh E. N., 1992] (Рындина Н. В., Дегтярева А. Д. 2002. с 204).

[42] (Cowen 2008).

[43] (Карабасов Т1, 2011.с 42–43)

–

[44] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 184–188).

[45] (Дж. Э. Киддер 2003.)

[46] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 147–149)

Примечание: 13. Катастрофа Бронзового Века (Средиземноморье. Ближний Восток)

[1] (Андреев 1983 — с.312–331)

[2] (Монгайт 1974, с. 25)

[3] (Бауэр С. У. 2011)

[4] (Андреев 1983 — Т 1. с.312–331)

[5] (Вуд М. — 2010. с 227–229).

[6] (Андреев 1983 — Т1 с.312–331)

[7] (Бауэр С. У. 2011)

[8] (Вуд М. 2010. с. 28–29, 186)

[9] (Вуд М. 2010, с. 189)

[10] (Мертц 2007).

[11] (Из молитв Мурсили II во время чумы. Текст кратко излагает события, разворачивающиеся при жизни Суппилулиумы, отца Мурсили. пер/ Иванова В. В.)

[12] (Бауэр С. У. 2011)

[13] (Гарни 2009, с. 81)

[14] (Чубарьян А. О. (гл. ред.) — T.1. 2011 с. 192)

[15] (Вуд М. 2010, с. 201)

[16] (Гарни О. 2009, с. 200–201)

[17] (Чубарьян А. О. (гл. ред.) — T.1 2011 с. 195)

[18] (Вуд М. 2010, с. 236–240)

Примечание: 14. Катастрофы, эпидемии и религия

[1] (KUB 21.38: письма Пудухепы). также (Bryce T., 2005).

[2] (Герни, 1987)

[3] (Glynn I. and Glynn J., 2004, 19–20).

[4] (Heinsohn, 1992, 120–121). также Warren C. Robertson

[5] (Block, 1976: 519–26); также (A. P. B. Breytenbach, 1971)

[6] (Hurowitz, 1993: 597–603; также Thompson, 1955: 52–55).

[7] (Roberts, 1971a, 1971b); (Martens, 2001: 123–41);.

[8] (Avalos,1995, 21. также Martinez, 1990, 426).

[9] (Panagiotakopulu, (2004): 273).

[10] (Wilkinson J, 1977: 140). также (MacArthur W, 1952: 209–12); (Geyer, 1981:293–304); и (Conrad, 1984, 281–87)

[11] (Wilkinson, 1999: 203–8), (Brothwell and A. S. Sandison, e1967). (Warren C 2014.p 19–20)

[12] (Азимов А. 2013, с. 123–124).

[13] (Martinez, 1990., 429)

[14] («The Hand of Nergal,» EA 35.35–39 William 1992, 108).

[15] («The King’s Asses», EA 96 — Moran, 1992, 170). также (Warren C. R. 2014 p.33)

[16] «The Appeal to Utu,» II.11–13, III.30 — Hallo, W., 1982, 99–101

[17] «A Military Situation», translated by Dennis Pardee (COS 3.45BB:108). The first phrase may be translated more literally as «the hand of the gods.» See COS 3:108n152; see also Johannes C. de Moor, «Theodicy in the Texts of Ugarit,» in Theodicy in the World of the Bible, 113–14. также Warren C. 2014, p 34

[18] (Harris and Kent, 1973, 133)

[19]. (David A. R. and E. Tapp, 1992, 139, 141). также (Filer, 1996: 11).

[20] (Zias J., 1991: 146-59)

[21] Warren C. 2014, p 34–35

[22] (Stuart, 1992: vol. 1, 1218. также Warren C. 2014, p 50)

[23] (Warren C. 2014, p. 54)

[24] Исх. 9:3, 9:14 181 Bénédicte Lemmelijn,A Plague of Texts A Text-Critical Study of the So-Called Plagues Narrative in Exodus 7.14–11.10 (Oudtestamentische Studien, Old Testament Studies) стр 63 Cf. J. W. Wevers, Notes, 130. Wevers also makes reference to Greek translations that render מגפתי more literally at this juncture. Cf. Ibidem, n. 20: «Aq followed by eod translates by θραυσεις which according to Hesych has the same meaning as Sym’s πληγας „plagues“.»

[25] Ответ Моисея фараону содержит описание причины эпидемии 9:18, ее прихода 9:23, и конца чумы как таковой в 9:33–34 J. W. Wevers, Notes, 140. Wevers is likewise of the opinion that the variant in question came about as a result of harmonisation with the end of the plague. However, he speaks once again of an «addition» in G without further explanation: «…, Exod adding ὁ ὑετος from v. 34 thereby making the account complete.» [italics B. L.] Веверс также придерживается мнения, что рассматриваемый вариант возник в результате с окончанием эпидемии чумы. также Bénédicte Lemmelijn «A Plague of Texts A Text-Critical Study of the So-Called Plagues Narrative in Exodus 7.14–11.10» (Oudtestamentische Studien, Old Testament Studies) стр 178.

[26] Miller and Roberts, Hand of the Lord, 43.

[27] McCarter, 1980, I Samuel, 124).

[28] Singer (1985): 109–22; and (Healey, 1995, «Dagon,» DDD, 216–19).

[29]. Miller and Roberts, Hand of the Lord, 48.

[30] (Miller and Roberts, 48. также Gordon, 1 and 2 Samuel, 35).

[31] (McCarter’s 1980;, 123).

[32]. (Wilkinson, 1977, «Philistine Epidemic,» 137).

[33] Warren C. 2014, p 70–71.

[34].Hendel, «Exodus in Biblical Memory,» 609. and (Miller, Patrick D. 1973).

[35] Warren C. 2014. Chapter 4, p 99.

[36] McCarter, II Samuel, 169, 178–182

[37] (Machinist, P 1995)

[38] (McCarter, I Samuel, 133.)

[39] (Machinist, 2000 «Biblical Traditions,» 62)

[40] (McCarter, 133. также Warren C. 2014 p 72–74)

[41] (McCarter, 1980, 133)

[42] (Machinist, 2000, 62.)

[43] [М. Элиаде, 2000]. также см. в Frazer, Aftermath, p. 212–213 (даяки Южного Борнео), 214–216 (каяны Саравака, Борнео).

[44] «Plague Prayers of Muršili II,» translated by Gary Beckman (COS 1.60:156.)

[45]. Отец царя Мурсилиса дал клятву Тудхалии, но он и другие, кто нарушил клятву, убили Тудхалию. Ранее через оракула было установлено, что это изначально вызвало божественный гнев и, в свою очередь, чуму.

[46] «Plague Prayers of Muršili II,» Beckman, 157.

[47] «Plague Prayers of Muršili II,» Beckman,159

[48] (Miller and Roberts, Hand of the Lord, 54)

[49] («Plague Prayers of Muršili II,» Beckman, 158.)

[50] («Uamuwa’s Ritual Against Plague», translated by Billie Jean Collins (COS 1.63:162).

[51] Miller and Roberts, Hand of the Lord, 55)

[52] («Puliša’s Ritual Against Plague», translated by Billie Jean Collins (COS 1.62:161)

[53]. Wright, Disposal, 47.

[54] Wright, Disposal, 48–49.

[55] (Warren C. 2014, Chapter 4, p. 76–80.)

[56] Warren C. 2014 Chapter 4, p 80–81). Anderson 1989: 282;

[57] (Warren C, 2014. p 86–87.)

[58] Warren C. 2014, p 93–94, 101.

[59] «Prayer of Kantuzzili», § 3–4 (obv. 11″-19″) (Itamar Singer, Hittite Prayers [ed. Harry A. Hoffner, Jr.; 2002, 32).

[60] («Prayer of a King», § 15–16 A rev. 2″-11″ — Singer, Hittite Prayers, 35).

[61] 72. «Mursili’s Hymn and Prayer to the Sun-goddess of Arinna» § 10 (A ii 61–67 [54″-60″]) (Singer, Hittite Prayers, 53)

[62] Dalley, 1992 Myths from Mesopotamia, 251.

Примечание: 15. Металлургия. Железо

[1] (Химия и жизнь — XXI век, № 09, 2010).

[2] (Уч. Под ред. Янина. — 2006. с 271).

[3] (Cowen 2008).

[4] (Уч. под ред. Янина В. Л. 2006, с 273)

[5] (Химия и жизнь № 03 2016. с 10–11)

[6] (Nakai et all. 2008, p. 322) and (Yalcin Ü. et all. 2018, pp. 91–122)

[7] (Уч. под ред. Янина В. Л. 2006, с 280–283)

[8] (Монгайт А. Л. 1974 с. 132)

[9] Гесиод. Труды и дни, 640.

[10] (Граков и др 1977, с 16–19).

[11] (Граков и др. 1977, с 35–44).

[12] (Карабасов и др. Т 1. 2011. с 44)

[13] (Граков и др. 1977, с 21–22)

[14] (R. Cowen 2008)

[15] (Монгайт 1074, с. 131–132).

[16] Джеймс П., Торп Н., 1997. с 132

Примечание: 16. Прогрессивное изобретения. Зеркала и Стекло

[1] (Джеймс П., Торп Н., 1997, с 306–307)

[2] (Элиаде М 1976, 1978, 2000, 2004.)

[3] (Карабасов и др. Т1, 2011. стр 41).

[4] (Киддер Дж. Э., 2003).

[5] [Худяков, 1990, Плотников, 1987, с. 122;]. (Тишкин 2011.)

[6] [Могильников, 1997, с. 80] (Тишкин 2011. с 114.)

[7] [Хазанов, 1964, с. 90; Филиппова, 2000, с. 106].

[8] [Маракуев, 1947, с. 169]. (Тишкин А. А. 2011. с 119.)

[9] [Хазанов 1964, с. 91; 95]

[10] [Литвинский, 1964, с. 100]

[11] (Тишкин 2011. с 110–112)

[12] [Мартынов, 1974, с. 5–6; 1979]. (Тишкин 2011. с 113)

[13] [Мартынов, 1979, с. 54]

[14] [Васильев 2001, с. 257]

[15] [Ожередов, Плетнева, Масумото, 2008, с. 155].

[16] [Стратанович, 1961, с. 47; Хазанов, 1964, с. 90; Филиппова, 2000, с. 106]

[17] (Пиковер К. — 2015.стр 72).

[18] (Качалов 1959: 20).

[19] (Качалов Н. Н. Стекло (1959) стр 42–43).

[20] (Качалов 1959:45).

[21] (Химия и жизнь — XXI век № 05 2013. Игра стеклянных бус М. Демина с. 46–48)

[22] (a) A. Sсharff, Die Altertümer der Vor und Frühzeit Ägyptens, Berlin, 1929, 108, № 165, Tafel 25; (b) F. Rathgen, Über Ton und Glas in alter und uralter Zeit, Berlin, 1918, 18; (с) В. Neumann und G. Коtуga, Antike Gläser, ihre Zusammensetzung und Färbung, Zeits. f. angewandte Chem., 38 (1925), 776

[23] H. С. Beck, Glass before 1500 b. c, Ancient Egypt and the East, 1934, № 2, p. 9

[24] D. R. MacIver and А. С. Масe, El Amrah and Abydos, p. 54

[25] (Качалов 1959 с 46–48)

[26] Каирский музей, № J. 64816

[27] H. С. Beck, op. cit., № 22, p. 16

[28] R. Mond and О. Н. Myers, Cemeteries of Armant, I, pp.21, 72, 83

[29] Н. С. Beck, op. cit., №№ 12–15, p. 14

[30] H. E. Winlосk, Bull. Met. Mus. of Art, New York, Egyptian Exped., 1921, p. 52

[31] H. С. Beck, op. cit., № 22, p. 16

[32] W. M. F. Petrie, Prehistoric Egypt, p. 43

[33] W. M. F. Petrie, The Royal Tombs, I, p. 38

[34] W. M. F. Petrie and G. В run ton, Sedment, I, p. 6

[35] H. D. Parоdi, La verrerie en Egypte, pp. 29–30.

[36] (Качалов 1959 с 45; 49)

[37] B. Neumann and G. Kotyga, op. cit., p. 864

[38] см. S. F. Nadel and С. G. Seligman, Giassmaking in Nupe, Man (1940), 107,

pp. 85–86.

[39] B. Neumann and G. Коtуga, Z. für angew. Chem., 38 (1925), p. 863

[40] A. Lucas, Appendix II, р. 171, in The Tomb of Tut-ankh-Amen, II, Howard Carter.

[41]. Каирский музей, № J. 31380 A. Lucas, Glass Figures, Annales du Service, XXXIX (1939), p. 234

[42] В. Neumann and G. Коtуga, op. cit., p. 863

[43] H. D. Parоdi, op. cit., pp. 34, 45, 73 (также найден в гробнице Тутанхамона).

[44] «Химия и жизнь» № 11, 2010

[45] (Химия и жизнь — XXI век № 05 2013. Демина с 46–48).

[46] (Качалов 1959.)

[47] (Мельхиор-Бонне 2005 История зеркала)

[48] (Мельшиор-Бонне 2005) 16 G. Bechtel, Gutenberg, Fayard, 1992, p. 237–245.

[49] (J. de Meung, Le Roman de la Rosé, vers 1798 3 et ss. В русском переводе: Жан де Мен, «Роман о розе».).

[50] (С. Мельшиор Бонне. 2005)

[51] (Н. Д. Тайсон, Э. Лэнг — 2018)

Примечание: 17. Изобретение электричества

[1] (Пиковер К. — 2015.с 34.)

[2] (Химия и жизнь № 05 2016. стр 44. В. К. Герасимов)

[3] («Forschungen und Fortschritte», 1938, 14, 1, 8–9)

[4] (Химия и жизнь № 05 2016. стр 44–48 С. М. Комаров).

[5] (Шнейберг 2009. с 17–18)

[6] (Meyer 1972, p 3–8)

[7] (Шнейберг. 2009. с 15–20).

[8] (Кучин 2015)

[9] (Болотов СПб, 1803)

[10] (Шнейберг. 2009, с 23).

[11] [Кучин 2015]

[12] (Шнейберг. 2009 с 31–32)

[13] (Леенсон И. «Химия и жизнь» № 1, 2017)

[14] (Шнейберг. 2009 с 49–51)

[15] [Кучин 2015]

[16] (Шнейберг. 2009 с 52–53).

[17] (Леенсон И. «Химия и жизнь» № 1, 2017)

[18] (Курамшин. 2019. с 153).

[19] (Herbert 1971).

[20] (Бёрч Х. — 2016. с 161).

Литература

Авилова Л. И. 1978. К изучению позднетрипольского погребального обряда // Советская археология. № 3. С. 58–68.;

Авилова Л. И. 1981. Погребальный обряд земледельцев энеолита Центральной и Юго-Восточной Европы // Вестник Московского гос. университета. Сер. 8. История. № 3. С. 56–69.;

Авилова Л. И. 1984. О погребальном обряде культуры Гумельница // Studia Praehistorica, 7. София. С. 153–163.

Авилова Л. И. Металл Ближнего Востока в контексте социально-экономических и культурных процессов: энеолит — средний бронзовый век. Диссертация на соискание учёной степени доктора исторических наук: 07.00.06. — Ин-т археологии РАН. — Москва: 2011. — 361 с.: ил.

Азимов Айзек. Путеводитель по Библии. Пер. с англ.: С. П. Евтушенко, О. А. Блейз. — М.: Центрполиграф, 2013. — 1182 с., карты. — ISBN 978-5-227-04320-7.

Аджемоглу, Дж. А. Робинсон — Почему одни страны богатые, а другие бедные (Библиотека Сбербанка) — 2015. стр 160–161.

Акимова Л. И., Кифишин А. Г. (ред.) Жертвоприношение. Ритуал в культуре и искусстве от древности до наших дней. M.: Языки русской культуры, 2000. — 534 с. ISBN 5-7859-0080-7

Алексеева Т. И., Отв. ред. Н. О. Бадер. М., 2000. Homo sungirensis. Верхнепалеолитический человек: экологические и эволюционные аспекты исследования.

Алексеев А. Ю. и др. (ред.) Жречество и шаманизм в скифскую эпоху. Материалы международной конференции. — СПб.: Государственный эрмитаж, 1996. — 202 с.

В. А. Алёкшин. Мустьерские погребения Западной Европы. Археологические вести 1995 № 04

Алёкшин В. А., Бочкарев В. С. (отв. ред.) Переход от эпохи бронзы к эпохе железа в Северной Евразии Материалы Круглого стола. Санкт-Петербург, 23–24 июня 2011 года. — Спб.: Институт истории материальной культуры РАН, Государственный Эрмитаж, 2011. — 80 с.

Алекшин В. А. 1992. Погребение неандертальского ребенка в гроте Тешик-Таш (Узбекистан) // Северная Евразия от древности до средневековья: Тез. конф. к 90-летию со дня рожд. М. П. Грязнова. Археологические изыскания. Вып. 2. СПб.

Анати Э. Палестина до древних евреев / Пер. А. Б. Давыдовой. — М.: ЗАО «Центрполиграф», 2008. — 416 с.: ил. — Серия «Загадки древних цивилизаций». — ISBN 978-5-9524-3209-3.

Андреев Ю. В. Крито-микенский мир./История Древнего мира. Ранняя Древность. — М.:Знание, 1983

Андреев Ю. В. Греция в XI–IX вв. до н. э. по данным гомеровского эпоса./История Древнего мира. Ранняя Древность. — М.:Знание, 1983

Андреев Ю. В. Островные поселения Эгейского мира в эпоху бронзы. Л.: Издательство «Наука», 1989. — 228 с. ISBN: 5-02-027163-2.

Аникович М. В., Попов В. В., Платонова Н. И. 2008. Палеолит Костенковско-Борщевского района в контексте верхнего палеолита Европы. СПб.: Нестор-История.

Антонова Е. В. Культура ранних земледельцев Передней и Средней Азии. Автореферат диссертации на соискание ученой степени доктора исторических наук по специальности 07.00.03 — всеобщая история. — М.: Институт востоковедения АН СССР, 1988. — 31 с.

Антонова Е. В. Обряды и верования первобытных земледельцев Востока. М.: Наука, 1990. — 287 с. — ISBN 5-02-016495-X.

Антонова Е. В. Очерки культуры древних земледельцев Передней и Средней Азии. М.: Наука, 1984. — 262 с

Антонова Е. В. Месопотамия на пути к первым государствам. М.: Восточная литература, 1998. — 223 с.

Антропогенез. РУ от 23.12.2016. На радость вегетарианцам: учёные узнали, когда люди начали варить растения в горшках

Анучин Д. Н. Открытие огня и способы его добывания. 2 изд. — М. — П.: Госиздат, 1923. — 40 с.

Ашихмина Л. И., Черных Е. М., Шаталов В. А. Вятский край на пороге железного века: костяной инвентарь анань-инской эпохи (I тысячелетие до н. э.). — Ижевск: ОАО «ИПК „Звезда“», 2006. — 220 с

Бадер О. Н. Погребения в верхнем палеолите и могила на стоянке Сунгирь// Советская археология, 1967, № 3

Бадж Уоллис. Амулеты и суеверия. М.: Рефл-бук, 2001. — 383 с.

Бадж Уоллис. Магия Древнего Египта. Тайны книги мертвых. Переводчик: Т. Любовская. — М.: Центрполиграф, 2004. — ISBN 5-9524-1271-8.

Баркова Л. Л., Панкова С. В. Татуировки на мумиях из Больших Пазырыкских курганов (новые материалы). // АЭАЕ. 2005. № 2 (22). С. 48–59.

Баркова Л. Л., Гохман И. И. Ещё раз о мумиях человека из пазырыкских курганов // АСГЭ. 2001. Вып. 35. С. 78–90.

Бауэр Сьюзен Уайс. История Древнего мира: от истоков цивилизации до падения Рима. Пер. с англ. В. Гончарова, Н. Тартаковской. — М.: ACT: Астрель, 2011. — 988, с. — ISBN 978-5-17-057026-3 «Изд-во АСТ», ISBN 978-5-271-37483-8, Изд-во Астрель.

Бердников И. М., Лохов Д. Н. Керамика в археологии: описание, анализ, методы исследования. Учебное пособие. — Изд. 2-е, испр. и доп. — Иркутск: Иркутский государственный университет, 2014. — 163 с. — ISBN 978-5-9624-1020-3.

Берндт Р. М., Берндт К. Х. Мир первых австралийцев. Пер. с англ. В. А. Жернова, В. М. Кудинова; Под ред. О. Ю. Артемовой; Отв. ред. и авт. предисл. В. Р. Кабо. — М.: Наука, Главная редакция восточной литературы, 1981. — 448 с.

Богаевский Б. Л. Раковины в расписной керамике Китая, Крита и Триполья. c 54. Издательство: ГАИМК 1931.

Братченко С. Н. Левенцовская крепость. Памятник культуры бронзового века. Матерiали та дослiдження з археологiï Схiдноï Украïни: Збiрник наукових праць (за ред. С. М. Санжарова). — Випуск 6 — Луганськ: Вид-во СНУ iм. В. Даля, 2006. — 312 с.

Братченко С. Н., Шапошникова О. Г. Катакомбная … — Новочеркасск: Музей Донского. каз-ва, 1985.-85 c.

Васильев Л. С. Проблемы генезиса китайской цивилизации. М.: Наука, 1976. — 368 с.

Гарни О. Хетты. Разрушители Вавилона (Загадки древних народов). 2009, с. 296. Центрполиграф, ISBN: 978-5-9524-4489-8

Гарни О. Р. Хетты. Монография. — М.: Наука, ГРВЛ, 1987. — 234 с.: ил. — (По следам исчезнувших культур Востока).

Герасимова М. М., Астахов С. Н., Величко А. А. 2007. Палеолитический человек, его материальная культура и природная среда обитания. СПб.: ИИМК РАН.

Гесиод. Полное собрание текстов. Поэмы, фрагменты. / «Труды и дни», «Теогония» «Щит Геракла» М.: Лабиринт, 2001. — 256 с. — (Античное наследие). — ISBN 5-87604-087-8.

Гиоргадзе Г. Г. Ранняя Малая Азия и Хеттское царство./История Древнего мира. Ранняя Древность. — М..-Знание, 1983 — с.212—234

Граков Б. Н., Елагина Н. Г., Яценко И. В. Ранний железный век, Культуры Западной и Юго Восточной Европы. Изд-во МГУ, 1977. — 235 с.

Гуляев В. И. Древние цивилизации Америки / М.: Вече, 2008. — 448 с.: ил. — (Terra Historica). — ISBN 978-5-9533-1975-1.

Дарвин, Чарлз. Сочинения. Том 3. Происхождение видов путем естественного отбора. М.; Л.: Издательство Академии наук СССР, 1939. — 841 с.

Данилова Е. И. 1983. Антропологические характеристики костных остатков неандертальских детей из культурного слоя мустьерской стоянки Заскальная IV (Крым) / ВА. М Вып. 71

Данн Р. Дикий мир нашего тела. Хищники, паразиты и симбионты, которые сделали нас такими, какие мы есть. М.: АСТ, 2014.— 416 с. — ISBN: 978-5-17-079748-6

Де Саагун, Бернардино. Общая история о делах новой Испании. Книги X–XI. Познания ацтеков в медицине и ботанике. Под редакцией и в переводе и С. А. Куприенко. — Киев: Видавець Купрієнко С. А., 2013. — 218 с. — ISBN 978-617-7085-07-1

Дегтярева А. Д. История металлопроизводства Южного Зауралья в эпоху бронзы. …Н.; Наука; 2010 — 162 с. ISBN: 978-5-02-032123-6

Джеймс Питер, Торп Ник. Древние изобретения. — Мн.: ООО «Попурри», 1997. 768 с.: ил. Пер. англ.; Художн. обл. М. В. Драко.

Джуан Стивен. «Странности нашего мозга.» 2008, Переводчик (и): Давыдова Анна А. Издатель: РИПОЛ классик, ISBN: 978-5-386-00749-2

Дзенискевич. Атапаски Аляски. Очерки материальной и духовной культуры (конец XVIII — начало XX вв). — 1987, с 153.

Добровольская М. В. К методике изучения материалов кремации // Краткие сообщения института археологии. 2010. Вып. 224. С. 89.

Дробышевский С. В. «Байки из грота. 50 историй из жизни древних людей» «Альпина нон-фикшн», 2018, с 360 ISBN: 9785001390756

Дьяконов И. М., Неронова В. Д., Свенцицкая И. С. (ред.) История древнего мира. Том 1. Ранняя древность. Сборник статей. Изд. 2-е. М.: Знание, 1983, 430 с.

Вишняцкий Л. Б. «Неандертальцы: какими они были, и почему их не стало» № 1, 2010. Издатель: Stratum plus. с 25–94.

Вуд М. Золото Трои (Битвы цивилизаций) Переводчик: Шарапов В. Издательство: Эксмо, Алгоритм ISBN: 978-5-699-40642-5-2010. стр 320

Зубов А. История религии. Доисторические и внеисторические религии — 2006

Иванова М. Г. Иднакар. Древнеудмуртское городище IX–XIII вв. Ижевск: Удмуртский институт истории, языка и литературы УрО РАН, 1998. — 280 с. — ISBN 5-7691-0867-3.

Каневский, Лев. «История каннибализма и человеческих жертвоприношений» 2014, 368 стр. Издательство: Алгоритм ISBN: 978-5-4438-0664-8

Карабасов Ю. С., Черноусов П. И., Коротченко Н. А., Голубев О. В. Металлургия и время: энциклопедия. В 4-х т. Том 1. Основы профессии. Древний мир и ранее средневековье. Справочное издание. — М.: Изд. Дом МИСиС, 2011. — 215 с.

Кардаш, Т. М. Пономарева — Гребни IX–XIII вв., из раскопок археологических памятниках на севера Западной Сибири — Археология, этнография и антропология Евразии 2 (50) 2012

Качалов Н. Н. Стекло. М.: Издательство Академии Наук СССР, 1959. — 465 с.: ил.

Киддер Дж. Э. Япония до буддизма. Острова, заселенные богами. Пер. с англ. О. И. Миловой — М.: ЗАО Центрполиграф, 2003. — 286 с. Серия «Загадки древних цивилизаций».

Кирюшин Ю. Ф., Тишкин А. А. (ред.) Исторический опыт хозяйственного и культурного освоения Западной Сибири. Книга 1, Сборник научных трудов. — Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2003. — 464 с. — ISBN 5-7904-0296-8.

Киселев С. В. Древняя история Южной Сибири. М.: Изд-во Академии Наук СССР, 1951. — 635 с.

Колосов Ю. Г. Палеоантропологические находки у скалы Ак-Кая // Вопросы антропологии. 1973 № 44 С. 162–166.

Колосов Ю. Г. Мустьерские стоянки района Белогорска. Киев: Наукова думка, 1983

Колосов Ю. Г. Аккайская мустьерская культура. Киев: Наукова думка, 1986

Колосов Ю. Г., Степанчук В. Н., Чабай В. П. Ранний палеолит Крыма. Киев: Наукова думка, 1993

Кондратьева О. А. «Язык» гребня: К вопросу о семиотическом статусе вещи // Раннесредневековые древности северной Руси и ее соседей. — СПб., 1999. — С. 80–88.

Койн, Джерри. «Эволюция: Неопровержимые доказательства» Пер. В. Полищук; 460 с. 32 ил; 2018, Альпина нон-фикшн; Москва ISBN 13:978-5-9614-5002-6

Кочешков Н. В. Декоративное искусство народов Нижнего Амура и Сахалина XIX–XX вв. Проблемы этнических традиций СПб.: Наука, 1995. — 152 с.

Крамер С. Н. Шумеры. Первая цивилизация на Земле. 2010. М.: Центрполиграф, 2002. — 384 с. — (Загадки древних цивилизаций). — ISBN 5-9524-0160-0

Крашенинников, Степан. Описание земли Камчатки. М.: Эксмо, 2010. — 480 с. — (Великие путешествия). — ISBN 978-5-699-44013-9.

Кузьмин Н. Ю., Варламов O. Б. Особенности погребального обряда племён Минусинской котловины на рубеже нашей эры. Опыт реконструкции // Методические проблемы археологии Сибири. Новосибирск: 1988. С. 146–152.

Кулемзин В. М. Человек и природа в верованиях хантов. Монография. — Томск: Издательство Томского государственного университета, 1984. — 192 с.

Курамшин А. И. Элементы. Замечательный сон профессора Менделеева. — 2019. 238 с. АСТ ISBN: 978-5-17-113353-5.

Кучин В. От Электричества до Телевидения. Популярная история. ЛитРес, 2015—270 с 75 ил. — ISBN: 9785447419561

Кызласов Л. Р. Очерки по истории Сибири и Центральной Азии. Монография. — Красноярск: Изд-во Краснояр. ун-та, 1992. — 224 с.

Кызласов Л. Р. Древняя Тува (от палеолита до IX в.). М.: МГУ. 1979. — 208 с.

Кызласов Л. Р. Земля Сибирская. Абакан-Москва: Хакасская археологическая экспедиция, 1994. — 94 с. — (Страницы истории и современность. Выпуск 1).

Леви-Брюль. Сверхъестественное в первобытном мышлении — Москва Педагогика-Пресс 1992, с. 173. ISBN: 5-7155-0701-4.

Линдблад Я. «Человек — ты, я и первозданный» переводчик: со швед. Л. Л. Жданов. 1991. 265 с. илл. Издательство: «Прогресс» ISBN: 5-01-002693-7

Липс Ю. Происхождение вещей. Из истории культуры человечества. Москва: Издательство иностранной литературы. 1954. — 292 c.

Литвинский Б. А. Зеркало в верованиях древних ферганцев. // СЭ. 1964. № 3. С. 97—104.

Лукас А. Материалы и ремесленные производства древнего Египта. М., 1958, с. 33.

Маракуев. Китайские бронзы из Басандайки. // Басандайка. Сборник материалов и исследований по археологии Томской области. / Труды ТГУ им. В. В. Куйбышева (Том 98), ТГПИ. Томск, 1947. С. 167–174.

Марков А. Три продырявленные ракушки заставляют по-новому взглянуть на зарождение человеческой культуры, «Элементы», 26.06.2006

Марков А. В. «Эволюция человека [В 2 кн.] том 1: Обезьяны кости и гены» 2011, Corpus (АСТ) c. 510 / ISBN: 978-5-271-36293-4

Марков А. В. Зарождение человеческой культуры в Африке проходило в два этапа. 05.11.2008/ https://elementy.ru/

Мартынов А. И. Скульптурный портрет человека из Шестаковского могильника. // СА. 1974. № 4. С. 231—242

Медведская И. Н. Вопросы хронологии раннежелезного века на древнем востоке: письменные источники о железе // Российский археологический ежегодник. № 2. 2012 / Ред. Л. Б. Вишняцкий. СПб.: Издательство С.-Петерб. ун-та, 2012. С. 224–245.

Медникова М. Б. Неизгладимые знаки: татуировка как исторический источник. Издательство: Языки славянской культуры, 2007 г. — 216 с. (Серия: Studia naturalia) — ISBN 5-9551-0211-6

Мельшиор-Бонне, Сабин. История зеркала. М.: Новое литературное обозрение, 2005. — 456 с. — (Культура повседневности). — ISBN 5-86793-384-9

Мертц Б. Древний Египет. Храмы, гробницы, иероглифы. М.: Центрполиграф, 2007. — 363 с. Пер. с англ. Б. Э. Верпаховского.

Миклашевский Н. В., Королькова С. В. «Чистая вода: Системы очистки и бытовые фильтры» BHV — Санкт — Петербург, Арлит,2000. — 240 с. ISBN: 978-5-8206-0114-9

Мирча Элиаде. «Шаманизм архаические техники экстаза.» Киев: «София», 2000. — 480 с. Перевод с английского: К. Богуцкий, В. Трилис. АНОНС

Млодинов Л. «Прямоходящие мыслители. Путь человека от обитания на деревьях до постижения мироустройства» 2012, 360 стр. 18 илл. Переводчик: Шаши Мартынова, ISBN: 978-5-904584-68-9

Могильников В. А. Угры и самодийцы Урала и Западной Сибири // Финно-угры и балты в эпоху средневековья. — М.: Наука, 1997. — С. 163–235.

Могильников В. А. Население Верхнего Приобья в середине — второй половине I тысячелетия до н. э. // М.: 1997. 195 с. ISBN 5-201-10597-1

Монгайт А. Л. Археология Западной Европы. Бронзовый и железный века. М.: Наука, 1974. — 428 с.

Моррис, Десмонд. Голая обезьяна. Человек с точки зрения зоолога. Пер. с англ. В. Кузнецова, М.: Амфора, 2001. — 272 с. — ISBN 5-94278-155-9.

Мошинская В. И., Талицкая И. А., Чернецов В. Н. Древняя история Нижнего Приобья / МИА № 35. М.: 1953. 360 с.

Мунчаев Р. М., Мерперт Н. Я. Раннеземледельческие поселения Северной Месопотамии. Исследования советской экспедиции в Ираке. М.: Наука, 1981. — 319 с.

Никитюк Б. А., Харитонов В. М. Посткраниальный скелет детей с верхнепалеолитической стоянки Сунгирь // Сунгирь. Антропологическое исследование. — Наука Москва, 1984. — С. 182–203.

Обермайер Г. Доисторический человек. Перевод с нем. П. Ю. Шмидта.). СПб Брокгауз-Ефрон 1913 г. 688 с

Ожередов Ю. И., Плетнева Л. М., Масумото Т. Металлические зеркала в Музее археологии этнографии Сибири им. В. М. Флоринского. ТГУ: формирование и исследование собрания // Культуры и народы Северной Азии и сопредельных территорий в контексте междис-. циплинарного изучения. Томск: ТГУ, 2008. Вып. 2. С. 136–157. 27

Островерхов А. С. 2001–2002. Древнейшее археологическое стекло Восточной Европы (конец IV тыс. до н. э. — первая половина VII в. до н. э.) // STRATUM plus. Земля Триполиада. СПб. — Кишинев — Одесса — Бухарест. № 2.

Островерхов А. С. 2003—2004а. Древние «фаянсы» в памятниках эпохи бронзы — начала железа в Восточной Европе (III — первая половина I тыс. до Р. Х.) (парадигмы артефактов) // SТRATUM+. № 2. Дискурс цивилизаций. 2005.

Отрощенко В. В. [Автореферат диссертации] Історія племен зрубної спільності / История племен срубной общности 2002 археологія. — Київ: Інститут археології НАН України, 2002. — 39 с.

Панов Е. «Природа» № 7, 2016 Находкам 72 тысячи лет. Также Марков А. Элементы.

Переход от эпохи бронзы к эпохе железа в Северной Евразии. Материалы Круглого стола 23–24 июня 2011 года. // СПб: 2011. 80 с.

Пиковер К. Великая физика. От Большого взрыва до Квантового воскрешения (Великие науки) Переводчик: М. Смондырев. Издательство: Бином. Лаборатория знаний, 2015. Стр 555. — ISBN: 978-5-9963-0517-9

Пинкер, Стивен. Как работает мозг. Перевод О. Ю. Семина. — Москва: Кучково поле, 2017. — 672 с. — ISBN 978-5-9950-0712-8.

Полосьмак Н. В. Татуировка у пазырыкцев // Археология, этнография и антропология Евразии. 2000. № 4. С. 95—102.

Полосьмак Н. В. Всадники Укока. // Новосибирск: ИНФОЛИО-пресс. 2001. 336 с. ISBN 5-89590-037-2

Потемкин С. В. Благородный 79-й: Очерк о золоте. М.: Недра, 1988. — 176 с., ил. — 2-е изд., перераб. и доп. — ISBN 5-247-00161-3

Пустовалов С. Ж. Этнотипология катакомбной культуры Северного Причерноморья: (По материалам погребального обряда) Автореферат дис. … кандидата исторических наук: 07.00.06 / АН УССР. Ин-т археологии. — Киев, 1987

Равич И. Г., Рындина Н. В. Изучение свойств и микроструктуры сплавов медь-мышьяк в связи с их ис-пользованием в древности // Художественное наследие. № 9 (39). М., 1984. С. 114–128.

Райт, Роберт. «Эволюция бога: Бог глазами Библии, Корана и науки». Переводчик: Ульяна Сапцина Издательство: Эксмо, 2012 г. Robert Wright The Evolution of God 2009.

Резникова Ж. И. 2000а. Интеллект и язык. Животные и человек в зеркале эксперимента. Ч. I. М.: Наука, 280 с.

Резникова Ж. Язык животных/ подходы, результаты, перспективы. 2004

Рогачев А. Н. 1952а. Отчет о работах палеолитической экспедиции в Костенках в 1952 г. // НАИИМК.Ф.35.Оп.1.№ 3.

Рогачев А. Н. 1952б. Костенки XV. Опись пакетов // НА ИИМК. Ф. 35. Оп. 1. № 4. Рогачев А. Н. 1952 в. Палеолитическая (Костенковская) экспедиция // НА ИИМК. Ф. 35. Оп.1.№ 86.

Рогачев А. Н. 1955. Погребение древнекаменного века на стоянке Костенки XIV (Маркине Гора) // СЭ 1, 29–38.

Руденко С. И. Культура населения Центрального Алтая в скифское время. М.;Л.: Наука, 1960. 351 с.

Руденко С. И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы. М.;Л.: Изд-во АН СССР, 1962. 204 с.

Рындина Н. В., Дегтярева А. Д. Энеолит и бронзовый век. Учебное пособие. — М.: Изд-во МГУ, 2002. — 226 с. — ISBN 5-211-04585-8.

Рындина Н. В., Яхонтова Л. К. Древнейшее медное изделие Северной Месопотамии.

Рындина Н. В., Дегтярева А. Д. Энеолит и бронзовый век. М.: Изд-во МГУ, 2002. — 226 с. — ISBN 5-211-04585-8.

Рындина Н. В., Равич И. Г., Быстров С. В. О происхождении и свойствах мышьяково-никелевых бронз майкопской культуры Северного Кавказа (ранний бронзовый век) // Археология Кавказа и Ближнего Восто-ка. М.: Таус, 2008. С. 196–221.

Рындина Н. В., Равич И. Г. О металлопроизводстве майкопских племен Северного Кавказа (по данным химико-технологических исследований). Вестник археологии, антропологии и этнографии (электронный журнал). — 2012. — № 2 — С. 4—20.

Сергеев Г. П. 1963, Раннетрипольский клад у с. Карбона; Советская археология 1963 № 01 М.: Издательство Академии наук СССР, 1963. — 332 с.

Sinitsyn A. A. 2004. Les sépultures de Kostenki: chronologie, attribution culturelle, rite funéraire // La spiritualité. Actes du Colloque international de Liége (10–12 decembre 2003). ERAUL 106. Liége: l’Université de Liége, 237–244.

Смирнов Ю. А. Мустьерские погребения Евразии. Возникновение погребальной практики и основы тафологии. М.: Наука, 1991. — 341 c. ISBN 5-02-009437-4

Смирнов Ю. А. С50 Лабиринт: Морфология преднамеренного погребения. Исследование, тексты, словарь. — М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1997. — 279 с. — ил., табл. ISBN 5-02-017953-1

Советская археология 1985 № 02 М.: Наука. — 305 с. — ISSN 0038–5034.

Стенн К. Волосы. Всемирная история. пер. Крупичева И. Ю. с 288 Эксмо 2017 ISBN: 978-5-699-96371-3

Стратанович Г. Г. 1961. Китайские бронзовые зеркала, их типы, орнаментация и использование. — «Труды ИЭ», новая серия, т. XXIII

Тайлор Э. Б. Первобытная культура. Пер. с англ. — М.: Политиздат, 1989. — 573 с. — (Библиотека атеистической литературы).

Тайсон, Нил; Деграсс, Лэнг Эвис. На службе у войны: негласный союз астрофизики и армии. 2019, — 830 стр. — Бомбора, ISBN: 978-5-04-103372-9

Талалай, Станислав; Талалай, Януш. Самые невероятные в мире — секс, ритуалы, обычаи. — 1998, Крон-Пресс, ISBN: ISBN 5-232-00848-X

Татерсаль И. Скелеты в шкафу. Драматичная эволюция человека… Пер с английского М. Кленницкая, Издательство «Питер», 2016

Тишкин А. А., Серегин Н. Н. Металлические зеркала как источник по древней и средневековой истории Алтая. Монография. Изд.: Барнаул., Азбука, 2011. — 144 с. — ISBN: 978-5-93957-440-2

Уэйд Н. На заре человечества. Неизвестная история наших предков — 2016.

Флиттнер Н. Д. Стекольно-керамические мастерские Тель-Амарны. Ежегодник Российского института истории искусства, т. I, вып. 2. Пб., 1921 [обл. 1922].

Хазанов А. М. Религиозно-магическое понимание зеркал у сарматов. // СЭ. 1964. № 3. С. 89–96.

Хрисанфова Е. Н. Посткраниальный скелет мужчины Сунгирь 1. Бедренная кость Сунгирь 4 // Сунгирь. Антропологическое исследование. М: Наука, 1984.

Хрисанфова Е. Н. Посткраниальный скелет взрослого мужчины Сунгирь 1 // Homo sungirensis. Верхнепалеолитический человек: экологические и эволюционные аспекты исследования / Отв. ред. Т. И. Алексеева, Н. О. Бадер. М.: Научный Мир, 2000. С. 180–192.

Хомутов А. Е. Антропология. Учебное пособие. Издание третье. 3-е изд. — Ростов н/Д: Феникс, 2004. — 384 c. (Серия «Высшее образование») — ISBN 5-222-05286-9

Хлопачев Г. А. (отв. редактор). Верхний палеолит: образы, символы, знаки. Каталог предметов искусства малых форм и уникальных находок верхнего палеолита из археологического собрания МАЭ РАН / СПб.: Экстрапринт, 2016. — 384 с.: цв. ил.

Худяков Ю. С., Плотников Ю. А. Древнетюркские каменные изваяния в южной части Убсу-Нурской котловины // Археологические, этнографические и антропологические исследования в Монголии. — Новосибирск, 1990. — С. 111–125.

Худяков Ю. С. Обряд погребения со шкурой коня в Южной Сибири и Центральной Азии в эпоху средневековья // Обряды народов Западной Сибири. — Томск, 1990. — С. 26–37.

Худяков Ю. С., Ким С. А. Этно диагностирующие элементы погребальной обрядности ранее средневекового населения Минусинской котловины // Проблемы исторической интерпретации археологических и этнографических источников Западной Сибири. — Томск, 1990. — С. 173–175.

Черных Е. Н. (ред.) Каргалы, том I. М.: Языки славянской культуры, 2002. — 112 с.: ил. — ISBN 5-94457-050-4.

Чубарьян А. О. (гл. ред.) — Всемирная история. В 6-ти томах. (T.1. Древний мир) — 2011 стр 44–45.

Щапова Ю. Л. 1975. Из истории древнейшей технологии стекла // Очерки технологии древнейших производств. М.

Щапова Ю. Л. Очерки истории древнего стеклоделия (по материалам долины Нила, Ближнего Востока и Европы). // М.: МГУ. 1983. 200 с. («Археология и этнография»)

Шапошникова О. Г. Эпоха раннего металла в степной полосе Украины. Братченко С. Н., Константинеску Л. Ф. Александровский энеолитический могильник. Сборник научных трудов. — Киев: Наукова думка, 1987. — 198 с. (OCR)

Шер Я. А., Вишняцкий Л. Б., Бледнова Н. С. Происхождение знакового поведения. М.: Научный мир, 2004. — 280 с.: 16 цв. вкл. — ISBN 5-89176-251-X.

Шнейберг Я. А. История выдающихся открытий и изобретений (электротехника, электроэнергетика, радиоэлектроника). М.: МЭИ, 2009. — 118 с.: ил. — ISBN 978-5-383-00328-2

Шнирельман В. А. «Натуфийская культура» журнала «Советская археология» (1973, № 1)

Штернберг Л. Я. Первобытная религия в свете этнографии. Исследования, статьи, лекции. Л.: Изд-во Института народов Севера, 1936. — XVI+573+XI с.: ил.

Шураки, Андре. Повседневная жизнь людей Библии. М.: Молодая гвардия, 2004. — 320 с.

Элиаде М. Шаманизм: архаические техники экстаза. Киев: «София», 2000. — 480 с. Перевод с английского: К. Богуцкий, В. Трилис. АНОНС

Янин В. Л. (академик РАН). Под редакцией — Учебник / М.: Изд-во Моск. ун-та, 2006. — 608 с.

Примечания

1

Путикули (puticuli) — Род колодцев или глубоких ям в римских катакомбах, куда бросали трупы бедняков или преступников. Словарь иностранных слов, вошедших в состав русского языка. — Чудинов А. Н.,1910.

2

Азазе́ль — название древнего обряда «Козла отпущения грехов» (X в. до н. э.) по верованиям древних евреев — падший ангел, демон, и в частности демон пустыни.

Content

Рашид Шафигулин
Культурная эволюция Homo sapiens
История изобретений: от освоения огня до открытия электричества

ШАФИГУЛИН РАШИД КУЛЬТУРНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ HOMO SAPIENS

Shafigulin Rashid Culture and technology of Homo sapiens

Contents

1. Огонь

Неандертальцы и огонь

Кулинарная гипотеза

Укрощение огня

Цена и важность огня

Растительная пища и самолечение

Борьба с микроорганизмами

2. Керамика

Археологические раскопки керамики

Микроорганизмы и керамика. Возможные причины возникновения керамики?

3. Погребения и захоронения

Реакция на смерть в животном мире

Приматы (современное время)

Ранний палеолит

Средний Палеолит. Homo sapiens (100 000–70 000 тыс л. н)

Homo sapiens (70 000–40 000 тыс л. н)

Неандертальцы (150 000–30 000 лет н.)

Споры о преднамеренности захоронений

Хронология неандертальских захоронений

Верхний палеолит. (40–10 тыс. лет назад)

Homo sapiens (40 000–21 000 лет до н. э.)

Мадленская культура. (Европа 15 000–12 000 л.н.)

Мезолит (13–8 тыс. лет назад)

Натуфийская культура (12 500–9500 лет до н. э)

Неолит (около 9500 лет до н. э)

Медно-каменный век (около 2500–1900 гг. до н. э.)

4. Кремация

4.1 Средний палеолит

4.2 Верхний палеолит

Мунго, Австралия

4.3 Мезолит

4.4 Неолит

4.5 Меднокаменный век (энеолит) и бронзовый век

4.6 Железный век

Зороастризм

4.7 Античность

4.8 Средневековье

4.9 Китай, Корея, Япония

4.10 Кремация в Индии

Заключение

5. Украшения и амулеты

История и археология

HP?

Украшение в животном мире

Половой отбор, социальный статус и патогены

Для чего украшения. Гипотезы

6. Потеря волосяного покрова

Гипотезы

Паразиты

Борьба с паразитами у животных

7. Гребни

8. Охра

История и археология

Для чего охра? Гипотезы

А может, патогены?

Красота — результат социальной необходимости или защита от паразитов?

9. Татуировки

Медный и Бронзовый век

Железный век

Античность

Татуировки — инициация, социальный статус, магия и древняя медицина

Татуировка и медицина

10. Прогрессивные изобретения. Металлургия. Эпоха раннего металла. Энеолит. Меднокаменный век

Гипотеза открытия металла

Хронология появления медных предметов

Почему металл?

Меднокаменный век в Азии

11. Бронза

Ранний бронзовый век

Средний бронзовый век

Поздний бронзовый век

Бронза в Восточной Азии

12. Колокола

13. Катастрофа Бронзового Века (Средиземноморье. Ближний Восток)

Минойская (Критская) цивилизация. (Крито-микенский мир)

Расцвет и Падение Ахейской (Микенской) цивилизации

Гомер

Хетты

«Народы моря»

Итоги Темных веков

14. Катастрофы, эпидемии и религия

15. Металлургия. Железо

Железный век в Азии

Почему железо?

16. Прогрессивное изобретения. Зеркала и Стекло

16.1 Зеркала

История зеркала

Античность

16.2 Стекло

Бусы и мелкие амулеты из стекла

Другие стеклянные предметы

17. Изобретение электричества

История электричества и магнетизма

Телефон, лампа, телевидение

Эпилог

Примечания

Примечание: 1. Огонь

Примечание: 2. Керамика

Примечание: 3. Погребения и захоронения

Примечание: 4. Кремация

Примечание: 5. Украшения и амулеты

Приложение: 6. Потеря волосяного покрова

Примечание: 7. Гребни

Примечание: 8. Охра

Примечание: 9. Татуировки

Приложение: 10 Прогрессивные изобретения. Металлургия. Эпоха раннего металла. Энеолит. Меднокаменный век

Примечание: 11. Бронза и 12. Колокола

Примечание: 13. Катастрофа Бронзового Века (Средиземноморье. Ближний Восток)

Примечание: 14. Катастрофы, эпидемии и религия

Примечание: 15. Металлургия. Железо

Примечание: 16. Прогрессивное изобретения. Зеркала и Стекло

Примечание: 17. Изобретение электричества

Литература

Примечания