Морозевич Юрий Валентинович

Баллада о Лорелее (СИ)

Пролог. Да не судимы будете

Пловца на лодочке малой

Дикой тоской полонит;

Забывая подводные скалы,

Он только наверх глядит.

Пловец и лодочка, знаю,

Погибнут среди зыбей;

И всякий так погибает

От песен Лорелей.

Генрих Гейне "Лорелея"

Любая достаточно развитая технология неотличима от магии.

Артур Кларк

— Лешка-а! Алексей!

Высокий женский голос бесповоротно разрушил звонкую тишину раннего летнего утра. Пронзительный звук эхом скатился по мраморным ступеням парадной лестницы, ненадолго задержался среди пальм, стройными рядами выстроившихся вдоль набережной, затем стремительно ухнул куда-то вниз, на пустынный по причине раннего времени пляж, и, наконец, унесся в открытое море.

Алексей затормозил настолько неожиданно, что Михаил, идущий позади, чуть не налетел на него, прошипев себе под нос нечто невразумительное. Алексей, казалось, этого даже не заметил. Он не сделал ни малейшей попытки обернуться на голос, а просто стоял и смотрел в открытое море, туда, где темнел высокий скалистый утес, прозванный Замком Дракулы за острые, уставившиеся прямо в небо, иззубренные вершины и общий, абсолютно неприступный, в чем-то немного зловещий, вид.

— Алексей! — снова донеслось откуда-то сверху. — Подожди, я сейчас!

— Н-да, — сказал Михаил. — Не завидую я тебе. Никак не завидую.

Он обошел неподвижного Алексея, заглянул ему в лицо и только крякнул с досады.

— Ты знаешь, — сказал он, — я, пожалуй, пойду. Не хочу встречаться с этой…

Он пожевал губами, пытаясь подобрать подходящее слово, не подобрал и от бессилия лишь махнул рукой.

Алексей, наконец, сумел выдавить из себя:

— Помнишь? Не судите, да не судимы будете… Но я тебя понимаю… ты давай… ступай. Потом договорим…

Михаил коротко глянул на него, еще раз безнадежно махнул рукой и исчез за поворотом. Только тогда Алексей позволил себе обернуться.

Стройная ладная фигурка в темно-синем комбинезоне тем временем уже преодолела последний пролет высоченной лестницы, ведущей в тренажерные залы и на вертолетную площадку, и теперь стремительно приближалась.

— Здравствуй, Алексей.

Казалось, она совсем не запыхалась, дышала ровно, спокойно, словно и не было головокружительной пробежки по лестницам. По крайней мере, с физподготовкой у нее все в порядке, невольно отметил Алексей.

— Здравствуй, Наташа, — сказал он, стараясь не выдать голосом своих эмоций. Похоже, ему это удалось, она ничего не заметила. — Я вижу, медицина к тебе больше претензий не имеет. Как дочка? Надеюсь, все в порядке?

Наташа лишь досадливо отмахнулась.

— Да… спасибо, со здоровьем все отлично. Не знаю, что они там искали, но, судя по всему, так и не нашли. И Катюха у меня тоже молодец, через месяц в школу. Сейчас отдыхает в лагере под Рязанью. Соскучилась я по ней страшно. Сам знаешь — одни тренировки, никакой личной жизни… Но я не об этом… Алексей, нам надо поговорить.

— Хорошо. Я тебя слушаю.

Она некоторое время молчала, пристально вглядываясь в его спокойное, полное участливого внимания лицо, а затем отвернулась и, закусив губу, уставилась на Замок Дракулы. Однако, Алексей был уверен, что видит она перед собой вовсе не скалистый неприступный утес, а нечто совсем-совсем другое.

— Что происходит, Алексей, — наконец, произнесла она, вновь обращая на него взгляд своих излучающих тревогу глаз. — Я ничего не понимаю. Может быть ты, командир, объяснишь мне…

Алексей не выдержал, отвел взгляд и принялся старательно изучать эмблему на левой стороне ее комбинезона, где крупными буквами выделялась надпись: «Горгона», а чуть ниже красовались три цифры: «143» — порядковый номер смены, который со вчерашнего дня им уже не принадлежал.

— Ну, ты же знаешь… — начал он. — Нас перевели в резерв. На Горгону полетит Завьялов со своими ребятами.

— Да я вовсе не об этом. — На ее лице отразилась досада. — Не притворяйся, ты же прекрасно все понял. То, что нас отстранили от полета — да, я, как и все, об этом знаю и так же, как и все, теряюсь в догадках. Но это отдельная тема. А сейчас речь пойдет исключительно обо мне.

Так я и знал, тоскливо подумал Алексей. Рано или поздно, она должна была спросить. Хотя я до последнего надеялся, что этого разговора удастся избежать. Как видно, напрасно.

Наташа с каким-то настороженным вниманием вглядывалась в лицо Алексея, безуспешно пытаясь поймать его взгляд. Он же старательно прятал глаза, и это было совсем на него не похоже и только усиливало уверенность в том, что ему есть что скрывать. И конечно же, подогревало решимость выяснить все до конца.

— Понимаешь, — начала она, с трудом подбирая слова, — с тех пор, как меня выписали из госпиталя… Кстати, совершенно не помню, как туда попала. Не просветишь? Нет?.. Хм… ладно. В общем, с тех самых пор все шарахаются от меня, как от прокаженной. Мария и Роман вообще не стали со мной разговаривать, Мишка — и тот, завидев меня, сбежал…

— Сбежал? Когда?

— Да вот только что… И знаешь, не надо мне врать. Я же вижу, что тебе что-то известно. Скажи прямо — это как-то связано с нашей последней тренировкой?

— Не понял. Какая еще тренировка?

— На прошлой неделе, — терпеливо пояснила она. — На новом тренажере. А ты, наверное, думал, я совсем ничего не помню?

Именно так он и думал. И именно на это он, оказывается, надеялся на протяжении последних безумных дней. И бессонных ночей. Не должна она ничего помнить, так ему обещали. И только поэтому он дал им свое согласие.

Новый тренажер… Да, действительно, новый, новее не придумаешь. Нечто такое, что еще недавно даже невозможно было себе представить. Это надо же, каких высот достигла наука в своем стремлении обмануть обычные человеческие чувства! 3D, 4D, 5D… что дальше? 100D? Или 1000? А по какой шкале прикажете градуировать полное, абсолютное приближение к реальности? Не знаете? И я не знаю. То-то и оно…

Алексей вполне понимал логику, которой следовали создатели уникального комплекса — обеспечить испытуемым максимальную степень достоверности предлагаемых обстоятельств, и всецело одобрял подобный подход. Но… Если бы не было этой последней, действительно последней для них тренировки.

Он вдруг отчетливо вспомнил откровенно испуганные лица медиков, которые извлекали его из недр комплекса, а затем осторожно укладывали на кушетку, обрывая по пути многочисленные провода и отдирая от неожиданно обмякшего в их руках тела никому не нужные датчики… Жизнь тогда спасти удалось, а вот с душевным состоянием все оказалось намного сложнее. Изнуряющая бессонница, полуявь-полусон, и ноющая боль в левом боку… Стоило лишь немного забыться, как он тут же вскакивал с криком, весь в холодном поту. Н-да… А что же тогда говорить о Наташе? Ей, как выяснилось, досталось ничуть не меньше, а в некотором смысле даже гораздо больше, чем кому-либо из их команды. И именно поэтому медики настояли на искусственной амнезии, а со всех прочих участников взяли обязательство самым строжайшим образом соблюдать врачебную тайну.

Вот только чувства никуда не спрячешь. И этого медицинские светила почему-то совсем не учли. Или просто сочли недостойным своего высокого внимания. В этом-то и проблема…

Алексей отвернулся и снова уставился на Замок Дракулы.

— Ну что, так и будешь молчать?

Он, не отрывая взгляда от скалистого островка, одиноко торчавшего посреди бухты, наконец, выдавил из себя:

— Мне нечего сказать тебе, Наташа. Я ничего не знаю.

Наступило долгое молчание.

— И все-то ты врешь, — тихо сказала она. — Вот только не понимаю, зачем.

Со стороны моря вдруг донесся ровный пульсирующий звук, рядом с Замком Дракулы в небе откуда-то возникла маленькая черная точка, по широкой дуге обогнула утес и стремительно понеслась к берегу. Вертолет прошел прямо над их головами, на несколько секунд завис в неподвижности, а затем, плавно покачиваясь, опустился на площадку. Из него вышли двое и, пригибаясь, поспешили в сторону административного корпуса. В руке одного из прибывших можно было разглядеть большой черный кейс.

— Интересно, кто это? — задумчиво произнесла Наташа, обращаясь даже не к Алексею, а просто так — в пространство. Но он все-таки ответил:

— Комиссия из Москвы. Будут решать наш вопрос.

— Все интересней и интересней. И что же они собираются тут решать, когда и так уже все решено… Странно. А меня сегодня к себе Захаров вызвал. — Наташа посмотрела на часы. — Через пятнадцать минут. Вероятно, тоже по этому поводу, а? Что скажешь?

— Не знаю, — снова соврал он. Вызов к начальнику Центра подготовки не сулил ничего хорошего, и она, безусловно, о чем-то догадывалась, а может быть, просто чувствовала.

Алексей мысленно чертыхнулся. Заварил эту кашу не он, а вот расхлебывать ее, судя по всему, придется всем.

— Я так и думала. Что ж, спасибо тебе за помощь да за участие… Только я ведь все равно узнаю, — сказала она, окинула его с ног до головы взглядом, полным даже не разочарования, а какой-то обращенной к нему жалости, а затем повернулась и пошла прочь.

Алексей стоял и тихо себя ненавидел. Он не окликнул ее, не задержал, а лишь молча смотрел вслед. Страшно было признаться себе, что он попросту не знает, что делать, и не имеет никакого понятия о том, нужно ли вообще что-то делать. Откуда-то пришло ощущение неотвратимо надвигающейся беды, и от этого вдруг потускнели и поблекли краски теплого летнего утра и почему-то тревожно защемило в груди. А потом навалились воспоминания…

* * *

— Дмитрий Николаевич! Да не волнуйтесь вы так, все будет в порядке.

Алексей полулежал в глубоком мягком кресле, опутанный многочисленными проводами, с ног до головы попятнаный белыми наклейками контактных датчиков, и с улыбкой наблюдал за руководителем тренировки Хромовым. Лежать было удобно, кресло обволакивало тело, словно кокон, однако, движений, как ни странно, не стесняло. Хромов прекратил, наконец, мерять шагами тесное помещение, поправил сползавшие с носа очки и уставился на Алексея так, словно видел его впервые.

Алексей ободряюще улыбнулся ему и отрапортовал:

— Личный состав смены номер сто сорок три к тренировке готов.

Его ребята уже находились рядом в точно таких же креслах. Только в отличие от командира на голове каждого из них красовался блестящий металлический шлем, а лицо закрывала сложная конструкция, чем-то напоминающая то ли очки виртуальной реальности, то ли прибор ночного видения.

Предстоящая тренировка должна была стать уникальной в своем роде, поэтому легкий мандраж представлялся вполне простительным. Однако, волнение Хромова сегодня явно зашкаливало. Что-то он знал о программе испытаний, знал, но поделиться своим знанием не имел права. Хотя даже невооруженным глазом было заметно, что его так и подмывает нарушить запрет.

— Гм… Алексей, — наконец, произнес он. — Хочу еще раз предупредить, что тренажер в значительной степени является экспериментальной установкой и, хотя тестовые испытания подтвердили ее готовность и эффективность, в реальных условиях никто ничего не проверял. Вы будете первыми.

Он поправил съехавшие на кончик носа очки, строго взглянул на Алексея — в должной ли степени тот проникся смыслом его слов, — и продолжил:

— Воздействие осуществляется непосредственно на мозг, поэтому все будет выглядеть так, словно вы действительно там, на Горгоне. И никто из вас ни за что не сумеет отличить подделку от реальности… Да нет, что я говорю! Никому даже в голову не придет, что предлагаемые обстоятельства столь же далеки от реальности, как… как… — он в бессилии пошевелил пальцами, а потом безнадежно махнул рукой. — Впрочем, не знаю, зачем я это говорю. Все равно там, — он воздел глаза к небу, — вы ни за что ничего не вспомните. Но не сказать я не мог.

— Спасибо, Дмитрий Николаевич, — Алексей перестал улыбаться и серьезно посмотрел на Хромова. — Мы знакомы с особенностями установки и прошли подробный инструктаж. Так что, пожалуйста, не волнуйтесь. Все будет хорошо.

— Ну что ж, коли так, — в голосе Хромова Алексею послышалась нотка сомнения, — тогда приступим.

Голову Алексея охватил металлический шлем, а лицо скрыла маска с очками. Последним, что он увидел перед собой, было хмурое лицо Хромова. Сознание начало уплывать, тренажерный зал почему-то вдруг покосился и начал таять, словно растворяясь в мутной белесой дымке, а затем прямо в лицо полыхнуло жаркое солнце Горгоны.

* * *

Он уже заканчивал настройку аппаратуры переносной сейсмостанции и начал прилаживать на место защитный колпак, когда в наушниках вдруг затрещало, запело на разные голоса, а затем послышался Наташин голос:

— Командир! Срочный вызов с базы. Алексей, ты меня слышишь? Ответь.

Ну, что там опять стряслось, с досадой подумал Алексей. И, конечно же, дело у них невероятно срочное, подождать никак невозможно. Он вертел в руках металлический колпак и пытался решить сложный вопрос: то ли ответить сразу, то ли спокойно закончить работу. Ему не хватило всего каких-то нескольких минут. Он мысленно сплюнул и все-таки ответил:

— Я слушаю тебя, Наташа. Что случилось?

— Не знаю. Но голос у Михаила какой-то взволнованный. Я переключаю?

— Хорошо, давай.

Он выпрямился и окинул взглядом окружающий безрадостный пейзаж. Алексей стоял на самом гребне вулканического кратера. Над головой во все стороны простирался сияющий купол неба, белесый, с легким оранжевым оттенком, чью гармонию нарушали лишь редкие клочья облаков у самого горизонта. Слева склон круто уходил вниз, и там наблюдалось жерло, до краев заполненное расплавленной лавой, дымящейся, булькающей и плюющейся огненными брызгами во все стороны. Правый склон оказался более пологим, и далеко-далеко, у самого подножия, без труда можно было рассмотреть стройный силуэт песчанки — миниатюрного двухместного вездехода, быстрого, юркого, в максимальной степени приспособленного для передвижения по гигантским дюнам, засыпавшим, казалось, полпланеты. Там сейчас дежурила Наташа, обеспечивая связь с далекой базой.

— Алло, Михаил. Алексей на связи. Что там у тебя?

— Командир, у нас проблема.

Этого еще не хватало. Алексей знал, что Михаил не станет поднимать тревогу по пустякам, а значит… По спине прокатился весьма неприятный холодок.

— Я слушаю, — сказал Алексей. — Докладывай.

— Пять минут назад замолчал звездный маяк. Нет даже телеметрии.

Да, маяк — это, конечно, совсем некстати. Получается, они остались без связи с Землей. Непонятно, что же могло произойти в пятидесяти миллионах километров от Горгоны с аппаратом, защищенным, казалось бы, от всех мыслимых и немыслимых случайностей, на которые здешняя система почему-то оказалась весьма и весьма щедрой. Но если бы только это…

— Ясно, — Алексей чувствовал, что неприятности на этом вовсе не кончаются. — Есть какие-то соображения на этот счет? Или что-то еще?

— Девять дней назад мы получили с маяка сообщение о мощном метеорном потоке, пересекающем орбиту Горгоны. Помнишь, тогда мы всю ночь не спали, считали и так, и этак, и у нас получилось, что рой пройдет мимо. — Голос Михаила куда-то уплыл, в наушниках послышались завывания, хрипы, а затем слышимость вдруг стала практически идеальной. — Ты меня слышишь, Алексей?

— Слышу, слышу. Продолжай.

— Так вот, судя по последним принятым с маяка данным, это не так. Не знаю, как такое могло получиться, то ли мы допустили ошибку, то ли рой внезапно изменил направление… В общем, нас ожидает дождь. Каменный дождь.

Во рту у Алексея внезапно пересохло. Вот она, та самая неприятность, которую он, оказывается, ожидал с самого начала своей смены. Уж слишком все было гладко.

— Сколько у нас времени? — хрипло спросил он.

— Его практически нет. Пятнадцать-двадцать минут. Та часть роя, которая как раз и зацепит нас, зашла со стороны солнца, поэтому орбитальный телескоп сумел засечь метеорные тела буквально несколько минут назад. Многие обломки весьма значительного размера, атмосфера не сумеет их задержать. Думаю, нас ожидает бурное веселье…

— Понятно. Я возвращаюсь. А ты немедленно оповести Романа и Машу. Как они там, на своем озере.

— Будет сделано, командир. Конец связи.

Алексей несколько мгновений стоял неподвижно, разглядывая валяющийся под ногами колпак сейсмостанции, а затем сказал в микрофон:

— Наташа, разводи пары. Я спускаюсь.

В наушниках коротко всхлипнуло.

— Леша… Неужели это все… неужели мы… А как же Катя, она ведь останется совсем-совсем одна… Моя девочка…

— Ну-ну, перестань. Никто же не утверждает, что все это свалится нам на голову. Поверь, у нас весьма неплохие шансы.

Ответом было молчание, изредка прерываемое короткими всхлипами.

Алексей кое-как приладил колпак на место, быстро перевалил через гребень кратера и начал спуск. Это оказалось весьма непростым делом — камни так и норовили выскользнуть из-под ноги, и нужно было прилагать немалые усилия, чтобы не упасть. Алексей преодолел уже половину пути, когда небо над головой неожиданно рассекли сразу два огненных росчерка.

Началось, подумал он. Спокойно, спокойно, главное — не поддаваться панике. На этом склоне очень даже просто упасть и сломать ногу. Или разбить стекло шлема. А тогда уже точно — все.

— Алексей, вижу тебя, — раздался голос Наташи. Судя по тону, ей удалось взять себя в руки. — Осторожней там. Да и на небо, кстати, поглядывай. Я тут заметила пару горгулий. Откуда их нанесло? Никогда их здесь не было…

Проклятые твари, подумал Алексей. Наподобие земных стервятников, только гораздо более агрессивные и непредсказуемые. То они не обращают на землян абсолютно никакого внимания, а то вдруг собираются в стаю и начинают форменную охоту за неповоротливыми и, казалось бы, полностью беспомощными пришельцами. Конечно, причинить существенный вред они не в состоянии, но могут порвать скафандр, а тогда… Выжить в насыщенной метаном и углекислотой атмосфере не смог бы никто. А потому горгулий следовало принимать всерьез.

Алексей остановился, чтобы перевести дух, и поднял голову вверх. Никаких горгулий он не увидел. Все оказалось гораздо хуже. Прямо над головой в небе разгорался огромный огненный шар. Оцепеневшему от ужаса Алексею на какой-то момент показалось, что вот сейчас, еще мгновение — и небесный огонь испепелит и его, и Наташу вместе с песчанкой, и даже камни у него под ногами. Чудовищный болид в мгновение ока промелькнул над головой и в полной тишине, рассыпая во все стороны ослепительные искры, унесся к далекому горному хребту, прямо туда, где прилепились к подножию черных скал основные постройки земной базы.

Не в силах пошевелиться или произнести хоть слово, Алексей смотрел на перечеркнувший небо дымный след, повторяя про себя: «Нет, не может быть… Не верю… Только не это…» — и тут его настиг оглушительный грохот разорванной небесным пришельцем атмосферы, вслед за которым прямо в склон ударила мощная воздушная волна. Алексея с размаху бросило сначала на спину, а затем закрутило и стремительно потащило куда-то вниз. Вулканический склон дрогнул, и каменно-песчаная осыпь поползла вдогонку за Алексеем… сначала медленно, но все больше и больше набирая скорость. Тяжелая волна настигла кувыркающуюся фигурку в скафандре, подхватила ее и закрутила в бешеном водовороте.

Алексей мгновенно потерял всякую ориентацию. Только бы не разбить стекло, думал он, изо всех сил прижимая к шлему руки в перчатках. Только бы не разбить… Но тут его с размаху приложило обо что-то затылком, и он потерял сознание.

Очнулся он от тишины. Избитое тело ныло, любое движение отдавалось мгновенной пронизывающей болью. Алексей беспомощно барахтался в куче песка и мелких каменных обломков, морщась и шипя сквозь зубы. Совсем уж острой боли не ощущалось, а значит, есть надежда, что удалось обойтись без переломов. И опять же — скафандр цел, и это не могло не радовать. Наконец, Алексей сумел высвободить руки, и дело пошло веселее. Пошатываясь, он встал в полный рост и огляделся.

Песчаный поток донес его до самого подножия вулкана, и совсем неподалеку, всего в нескольких десятках метров, наблюдался знакомый силуэт песчанки, весело поблескивающей габаритными огнями. Воздушная волна задвинула маленький вездеходик прямо под скалу, которая теперь очень опасно нависала над ним широким каменным козырьком. Над горизонтом в стороне базы висело огромное грибообразное облако. Алексей заметил, что ветер уже начал сносить его прямо на них. Солнце померкло и проглядывало сквозь тучу тусклым, слегка красноватым диском. При этом окружающие скалы и песчаные дюны приобрели зловещий багровый оттенок.

— Наташа, — позвал Алексей.

Тишина. Ни звука в ответ.

Алексей спустился с каменной кручи и, прихрамывая, побрел к вездеходу.

Наташа была без сознания, но очнулась мгновенно, едва Алексей тронул ее за рукав скафандра. Она уставилась на него с таким выражением, словно увидела перед собой призрак, глаза ее расширились, губы задрожали, и, наконец, она тихо заплакала.

— Лешка… живой… А я уже думала, что осталась одна…

Она вдруг с размаху прильнула к Алексею и мертвой хваткой вцепилась в его скафандр. Плечи ее подрагивали. Алексей обнял ее и прижал к себе.

— Ну-ну, все в порядке… я здесь, с тобой… Меня так просто не возьмешь… Слышишь? Успокойся, нас теперь двое…

— Да… конечно… Прости. — Наташа откинулась в своем кресле, шмыгнула носом и, глядя на тучу, уже закрывшую полнеба, сказала: — Все это так страшно… Я увидела, как тебя накрыло на склоне, и решила, что все… И Миша не отвечает… Помню удар, земля задрожала, так что дюны пошли волнами, а потом песчанку бросило на скалы…

Она вдруг напряглась, села прямо и, не глядя на Алексея, спросила:

— Скажи, что с нами будет? Мы умрем, да?

Алексею хотелось хоть как-то подбодрить ее, сказать, что, конечно же, нет, все будет хорошо, что вот сейчас они отправятся прямиком на базу, а там их уже ждет Михаил… и Маша с Ромой… а что связи нет, так это временный сбой… Однако, сказал он совершенно другое:

— Наверное, да. Шансов практически нет. База… и Михаил… скорее всего погибли. Рома и Маша, даже если пока еще живы, находятся в точно таком же положении, что и мы, и ничем нам помочь не смогут. Связи с Землей нет. Следующая смена прибудет на Горгону лишь через два месяца, для нас это все равно, что никогда. Возможно, обнаружив отсутствие маяка, сюда отправят спасателей, но все равно — это не менее десяти дней. Столько нам не протянуть. Вот такие дела…

Наташа по-прежнему сидела неподвижно. Отвернувшись от Алексея, она смотрела прямо в черную каменную стену за окном.

— Нет, — наконец, сказала она. — Ты не понимаешь. Я не могу здесь умереть. У меня же дочь, я просто обязана к ней вернуться. Катя не может остаться сиротой… Сначала отец… теперь я… Нет, ни за что! Слышишь? Ни за что! Я просто обязана выжить, черт тебя подери! Ну, придумай же что-нибудь! Неужели ты не в состоянии ничего придумать?!

Алексею вдруг показалось, что она вот-вот снова расплачется.

— Сейчас мы отправимся к базе, — как можно спокойнее и увереннее ответил он. — Возможно, я ошибаюсь, и ситуация не настолько безнадежна, как кажется. Может быть, Михаилу нужна наша помощь. В любом случае, нам необходимо во всем убедиться самим. А вот тогда и решим, что делать. Согласна?

Она молча кивнула.

— Вот и хорошо. Я поведу вездеход, а ты отвечаешь за связь. Вызывай попеременно Михаила и Романа, чем черт не шутит…

Однако, отправиться в путь сразу не получилось. Из тучи, закрывшей теперь уже все небо, внезапно пошел настоящий каменный дождь. Раскаленные куски породы всевозможных размеров с шипением врезались в песок, и Алексею оставалось лишь порадоваться тому, что сверху их надежно прикрывает каменный козырек. Выводить песчанку на открытый простор в таких условиях было чистым самоубийством.

Они с Наташей сидели молча и ожидали окончания катаклизма, думая каждый о своем. Потом, когда камнепад прекратился, Алексей все так же молча тронул клавишу запуска двигателя, песчанка заурчала, дернулась раз, другой, с трудом освобождаясь из песчаного плена, после нескольких попыток, наконец, выбралась из-под нависавшей скалы и, набирая скорость, легко покатилась в сторону базы, переваливаясь с дюны на дюну.

Ехали молча, говорить было не о чем. Тишину нарушал лишь Наташин голос, монотонно и безнадежно повторявший одно и то же, но вместо ответа из динамиков доносились лишь хрипы и свисты мертвого эфира. Алексей, стиснув зубы, гнал и гнал песчанку вперед. Несколько раз затянутое пыльной мглой небо разрывали яркие огненные росчерки. Ничего еще не кончилось, но Алексей не без оснований надеялся на то, что дважды в одну воронку снаряд не попадает, и им удастся благополучно добраться до базы.

Мелькавший за окнами вездехода однообразный пейзаж производил удручающее впечатление. И без того немногочисленная живность теперь полностью исчезла, животные, напуганные невиданным катаклизмом, попрятались кто куда. Несколько раз попадались паутинники — едва ли не самые беспощадные охотники пустыни, чем-то напоминавшие сухопутный вариант древних земных археоциатов, да и те стояли, завернувшись в кокон из липких щупалец, и явно не помышляли об охоте.

Наконец, вездеход взобрался на очередной песчаный гребень, и Алексей остановил машину. Ехать дальше не имело смысла. На месте базы наблюдался гигантский кратер сродни Аризонскому, его стенки из спекшегося песка местами стеклянисто поблескивали, и все это курилось многочисленными белесыми дымами. Последние надежды окончательно рухнули.

— Ну, и что теперь? — как-то уж совсем спокойно спросила Наташа.

Алексей долго смотрел на кратер, словно надеялся что-то отыскать в его глубине, затем тяжело вздохнул и произнес:

— Не хочу обнадеживать, но один-единственный шанс у нас есть.

Наташа молча смотрела на него, ожидая продолжения.

— В тридцати километрах к югу находится метеостанция. Если мы туда доберемся… то дней десять продержаться сможем. Правда, продовольствия и воды там нет, зато есть солидный запас кислорода. Так что придется затянуть пояса потуже…

— Тридцать километров? Да для нашей песчанки это пустяк!

— Да, — сказал Алексей. — Пустяк. Вот только аккумуляторы… Километров на десять их хватит. А дальше придется пешком…

— Двадцать километров по пустыне? Ты в своем уме?

Алексей пожал плечами.

— Предложи что-нибудь получше.

Наташа промолчала.

Алексей вылез из кабины, отошел от вездехода метров на десять и принялся стаскивать в одну кучу разбросанные тут и там каменные обломки. Наташа некоторое время наблюдала за его действиями, а потом все-таки спросила:

— Что это такое? Для чего тебе понадобилась эта пирамида?

— Это тур. Или обо, как больше нравится. Нужно оставить сообщение для Романа и Маши, если они, конечно, сумеют сюда добраться. Ждать их равносильно самоубийству, кислорода у нас в обрез. Раз связи нет, воспользуемся древними методами.

Наташа молча спрыгнула на песок и принялась помогать Алексею. Когда работа была закончена, Алексей торопливо нацарапал несколько слов на вырванном из блокнота листке бумаги и засунул его в щель между камнями. После чего они с Наташей забрались в кабину, песчанка развернулась и, набирая скорость, помчалась на юг.

Аккумуляторы сдохли через восемь километров. Песчанка встала на склоне очередной дюны, так и не сумев взобраться на гребень. Алексей убрал руку с джойстика и произнес:

— Все. Приехали. Давай выбираться.

Наташа взглянула на него и, наконец, нарушила свое затянувшееся молчание:

— Ты вправду веришь, что мы дойдем? Двадцать с лишним километров? По песку…

— Выбора у нас, к сожалению, нет, — хмуро ответил Алексей. — Мы либо дойдем, либо…

— Либо не дойдем, — закончила за него Наташа. — Только учти, я умирать в этих песках не собираюсь. Мне надо домой.

Всем надо домой, подумал Алексей. И Мише тоже было надо… И Роману, и Маше…

Он открыл запертый его личным кодом небольшой сейф, достал оттуда лазерный пистолет и длинный нож в ножнах, пристегнул оружие к поясу и сказал:

— Времени нет, кислорода у нас в баллонах на шесть часов. Этого должно хватить, но сама видишь — кругом пески, путь предстоит нелегкий, всякое может случиться. Так что пошли.

Они выбрались из кабины, в последний раз оглянулись на ставший вдруг таким родным маленький вездеходик и, утопая в сыпучем песке, двинулись друг за другом вверх по склону.

Уже через час обоим стало предельно ясно, что задачу они поставили перед собой совершенно невыполнимую. Песок под ногами разъезжался, ноги уходили в него, словно в трясину, и поневоле начала закрадываться мысль, что при подобных темпах отпущенного им времени ни за что не хватит на преодоление оставшегося отрезка пути. Дюны стали воистину непреодолимым препятствием. Если скатываться с песчаной горы было одно удовольствие, то карабкаться вверх по склону стало сущим мучением.

И еще солнце. Ветер, наконец, рассеял пыльную тучу, погнав ее куда-то далеко на восток, и на очистившемся небе вновь нестерпимым блеском засияло яростное светило. Система охлаждения скафандров, и без того работавшая в весьма напряженном режиме, сразу же заявила решительный протест, расписавшись в собственном бессилии справиться с непредусмотренным никакими техническими требованиями ростом температуры.

Алексей обливался потом и тяжело дышал, но упрямо шел вперед и вперед. Судя по звукам, доносившимся из наушников, Наташа чувствовала себя не лучше. Обоих шатало. В конце концов она просто повалилась на песок, не в силах сделать больше ни одного шага.

— Алексей… подожди… нужно передохнуть. Я так больше не могу…

Алексей остановился и оглянулся.

— Хорошо, десять минут… Больше нельзя… кислород… сама понимаешь.

Он тоже лег на песок и бездумным взглядом уставился в высокое небо. Некоторое время тишину нарушало лишь тяжелое прерывистое дыхание, а потом вдруг в наушниках раздался Наташин голос:

— Горгульи… Уже слетелись… стервятники…

Только сейчас Алексей обратил внимание на маленькие черные точки, описывающие ровные круги высоко-высоко над его головой. Плохо. Совсем плохо. Сейчас эти твари опасаются приближаться вплотную, но вскоре осмелеют и тогда непременно нападут. Сколько их? Одна, две… Он насчитал шесть штук, но не исключено, что их число может существенно возрасти.

Алексей с трудом поднялся и подошел к Наташе.

— Вставай, нужно идти.

Наташа отрицательно покачала головой.

— Если хочешь когда-нибудь увидеть дочь — вставай.

Он услышал, как она тихо заплакала. Однако, все-таки встала. И все началось сначала: вверх-вниз по дюнам, вверх-вниз… и так без конца. Песок и солнце. Солнце и песок. И стервятники, терпеливо ждущие своего часа.

Взобравшись на гребень очередной дюны, Алексей остановился.

Та-ак… это называется — приплыли. Или, что в данной ситуации гораздо вернее — пришли. Прямо впереди раскинулось на редкость ровное песчаное поле, и все оно вплоть до следующего ряда дюн километрах в двух отсюда являлось гигантской плантацией паутинников.

Да-а, подумал Алексей, пожалуй, это будет пострашнее горгулий. Соваться в заросли паутинников может только самый отъявленный самоубийца. Но до этого мы, пожалуй, еще не дошли.

Никто в точности не знал, считать ли паутинников животными или, наоборот, растениями. На первый взгляд воткнутые вершиной в песок узкие конусы зеленоватого цвета с розовой бахромой вокруг основания представлялись совершенно безопасными. Ну, растения и растения, вроде мексиканских кактусов. Однако, подобное впечатление было обманчивым и стоило не одной человеческой жизни. Паутинники оказались тварями плотоядными, хищными, коварными убийцами, не знающими жалости. Каждый из них разбрасывал вокруг себя густую сеть прозрачных, почти невидимых липких щупалец, и все, что в нее попадало, уничтожалось быстро и без остатка.

Наташа, наконец, тоже взобралась на гребень и встала рядом с Алексеем, тяжело дыша. Ситуацию она оценила мгновенно и безошибочно.

— Ну, и что теперь? — хриплым голосом сказала она. — Ты куда нас привел? Где твоя метеостанция? Тебе не кажется, что пора бы ей уже и появиться?

— Ничего не понимаю, — пробормотал Алексей. — Метеостанция должна быть во-он за теми дюнами. Но паутинники… Не помню я здесь никаких паутинников.

— Сусанин, — сказала Наташа. — И как же мы туда попадем? Летать я пока еще не умею.

— Можно попробовать обойти… справа или слева… Однако, боюсь, мы уже не успеем… Сколько у тебя на манометре?

Наташа взглянула на прибор, и лицо ее стало серым.

— Практически ноль, — одними губами пробормотала она. Голос ее вдруг задрожал. — Не может быть…

— По-моему, он у тебя врет, — неуверенно сказал Алексей. — Но, тем не менее, выбора у нас нет, а потому идем прямо.

— Нет… нет-нет-нет… Уж лучше смерть от удушья, чем…

— Идем, — настойчиво повторил Алексей, крепко ухватил ее за рукав скафандра и потащил за собой. — Между ними вполне можно пройти, видишь? Только смотри, куда идешь и на что наступаешь.

— Я не смогу.

— Захочешь увидеть свою Катерину — сможешь.

Наташа неожиданно зло сверкнула на него глазами, но ничего не сказала и молча пошла вперед.

Они преодолели уже половину пути через смертоносные заросли, когда что-то черное вдруг стремительно пронеслось над головой Алексея и ударило шедшую впереди Наташу прямо в спину. И почти сразу же толчок в спину ощутил и сам Алексей.

Горгульи… все-таки напали. Ах, черт побери, как же это сейчас некстати…

Удар был не слишком сильным, но сработал эффект неожиданности. Наташа вдруг ткнулась лицом в песок, который мгновенно ожил, зашевелился, из него выпросталась тонкая, полупрозрачная сеть, сотканная из каких-то бледных водянистых жгутов с липкими присосками на концах, и стремительно накрыла лежащую на песке фигуру.

— Алексе-е-ей!!! А-а-а-а!..

— Наташа! — крикнул Алексей. — Не шевелись! Я сейчас…

Он с остервенением дергал и дергал кобуру на поясе, но, как назло, она почему-то наотрез отказывалась открываться.

— А ну, сволочь! — в ярости заорал Алексей, и кобура в испуге тут же прекратила сопротивление.

Ему, наконец, удалось извлечь из нее пистолет, а затем дрожащими руками направить лазерный луч прямо в тело ближайшего паутинника. Тот дернулся, съежился и почернел, но сеть, накрывшая Наташу, своей хватки почему-то ничуть не ослабила. Тогда Алексей начал полосовать лучом эти бледные алчные жгуты, изо всех сил стараясь не зацепить лежащую на песке фигуру в скафандре.

— Держись, Наташка! — кричал он. — Я иду! Еще немного…

Лазерный луч внезапно угас. Все, заряд на нуле, черт бы его побрал. Алексей отбросил в сторону ставший бесполезным пистолет и бросился к распростертому на песке телу. Он принялся руками отдирать от скафандра висевшие клочьями обугленные жгуты и с отвращением отбрасывать их в сторону.

Наташа пошевелилась и застонала. Жива! И скафандр цел, судя по всему. Алексей подхватил ее под руки и потащил в сторону, на место, показавшееся ему безопасным. Она неожиданно забилась в его руках, потом закашлялась, взгляд ее сделался осмысленным, она уставилась на Алексея круглыми от ужаса глазами, а затем вдруг рывком села. Алексей повалился на песок рядом с ней, часто и глубоко дыша широко раскрытым ртом.

Несколько долгих минут они молча смотрели друг на друга. Наконец, Алексей встал и обвел взглядом пустыню с торчащими тут и там конусами паутинников.

— Пошли, — сказал он. — Нужно торопиться. Кислород… Видишь вон те дюны? Нам туда, совсем немного осталось. Ну же, идем.

Наташа медленно встала и уставилась на него яростным взглядом.

— Врешь, — неожиданно зло процедила она сквозь зубы. — Все ты врешь. Нет там никакой метеостанции. — Она замолчала, а потом вдруг перешла на крик. — Ты же заблудился, разве не так? Что? Скажешь, не так? Да? Так вот, я тебе не верю. Слышишь, не верю! И Катьку мою вспоминать больше не смей! Не твое это дело! Это касается только меня! Слышишь?! Меня, и больше никого!

Алексей опешил. Чего-чего, а такого он никак не ожидал.

— Наташка… Ты что… — начал он, но она его больше не слушала.

— Кислород, говоришь… Где он, твой кислород? Нет его, весь вышел… Был бы ты мужиком, так отдал бы свой кислород мне. Только какой ты мужик…

Наташа вдруг кинулась на него и изо всех сил принялась лупить кулаками в грудь. Из глаз ее полились слезы, а во взгляде читалось безумие. Алексей, не выдержав напора, попятился, и тут его нога неожиданно подвернулась, и оба повалились в песок.

— Отдай! Слышишь, отдай! — кричала она, мертвой хваткой вцепившись в его скафандр. — Моя дочь ни за что не будет сиротой! Горгона забрала ее отца, но меня ей не взять! Слышишь?! Отдай!!!

Она дрожащими руками пыталась расстегнуть застежки на ремнях, удерживающих заплечный ранец с баллонами на скафандре Алексея.

— Наташка, опомнись! — закричал он, схватив ее за руки в безуспешной попытке освободиться. Однако, все оказалось тщетно. Она превратилась в шипящую пантеру, справиться с которой представлялось практически невозможным.

Почувствовав сопротивление, она удвоила усилия. Сцепившиеся фигуры, натужно дыша, катались по песку, и в какой-то момент Алексей почувствовал, что начинает одерживать верх. Ему, наконец, удалось оторвать от себя Наташу и прижать ее к земле. Она извивалась под ним, не желая признавать поражение, а ее руки отчаянно молотили воздух.

И в тот самый момент, когда Алексей немного расслабился, чтобы перевести дух, Наташа вдруг ощутила под своими пальцами ребристую рукоятку. Не раздумывая, она сорвала нож с пояса Алексея и изо всех сил ударила его в бок. Раз, и другой, и третий…

— Вот тебе! Вот! — кричала она. — Сдохни! А я буду жить! Не смотря ни на что, буду!!! Назло тебе буду!!!

Алексей вдруг оцепенел, уставившись куда-то мимо нее остекленевшим взглядом, сделал глубокий вдох и захрипел, когда легкие наполнились атмосферным метаном. Лицо его побелело, а на губах выступила кровавая пена. Наташа дернулась, пытаясь освободиться, и тогда Алексей сполз с нее и тяжело, боком, повалился на песок.

Наташа отбросила нож в сторону и трясущимися руками принялась сдирать с неподвижного тела ранец с баллонами. А когда ей это все-таки удалось, она схватила мертвого командира за руки и с натугой потащила на вершину невысокого каменистого холмика, у песчаного подножия которого наблюдался зловещий конусовидный силуэт крупного паутинника. Взобравшись на самый верх, она без особенных раздумий столкнула тело Алексея вниз и с каким-то отстраненным безразличием наблюдала, как оно катится все быстрее и быстрее, как затем его подхватывают высоко взметнувшиеся полупрозрачные нити, стремительно заворачивают в бледный кокон, словно в саван, а затем утягивают куда-то вниз, прямо в толщу песка…

Вот так. И никто ничего не узнает. Говорят, паутинники уничтожают все, что попадает в их сети, полностью, без остатка. А Михаил, помнится, как-то утверждал, что им поддается даже металл. Вопрос времени, конечно…

Что ж, алиби обеспечено. Теперь любая комиссия признает, что имел место всего лишь несчастный случай.

Наташа спустилась с холма, подхватила с земли ранец Алексея и двинулась в направлении дюн, за которыми должна была скрываться спасительная метеостанция. Если, конечно, верить его словам.

Она шла и шла по пескам, и не думала больше ни о чем. Ни об Алексее, ни о кислороде или там о горгульях с паутинниками. Ни о чем. И странное дело, все опасности словно бежали от нее прочь. Куда-то исчезли стервятники, расступались в стороны паутинники… А она все шла и шла. Вот, наконец, и дюны…

Большой металлический купол возник среди песков совершенно неожиданно. Наташа долго, не в силах поверить в спасение, смотрела на него с высокой песчаной вершины, а затем, выпустив из непослушных пальцев ставший вдруг совершенно ненужным ранец Алексея, упала на колени и зарыдала, горько, безудержно, в голос, только сейчас осознав в полной мере, что же она натворила.

* * *

— Ты, Алексей, как знаешь, а я решительно против подобных тренировок. Тоже мне, тест на выживание. По-моему, это бесчеловечно.

Михаил возмущенно засопел и отвернулся в сторону моря, уставившись на Замок Дракулы.

— Хм, если я правильно тебя понял, в этом случае Наташа ни в чем не виновата. Получается, порочен сам подход, так что ли? Тогда чего же вы все от нее хотите?

— Да, я считаю, что система бесчеловечна, — Михаил повернулся к Алексею и ткнул ему в грудь указательным пальцем. — И буду отстаивать свое мнение на всех доступных мне уровнях. Тем не менее, я хотел бы, чтобы и в самой бесчеловечной ситуации человек все-таки оставался человеком. Вот такой я идеалист. Взять хотя бы Рому с Машей. Ведь они же дошли. А здесь…

Он возмущенно засопел и снова отвернулся.

— Не забывай, у Наташи дочь, — сказал Алексей. — Растет без отца.

— Для меня это не оправдание.

Несколько минут они молчали.

Утро уже полностью вступило в свои права. На пляже появились первые шумные компании. Кто-то с гиканьем кидался в набегавшие волны, прямо напротив двое парней опробовали водный мотоцикл, а справа человек десять ребят и девушек азартно перекидывали друг другу мяч.

Алексея неожиданно покоробило это веселье, ему отчего-то вдруг стало неприятно видеть перед собой молодые улыбающиеся лица, и он поспешно отвернулся.

— Что-то давно ее нет, — сказал он, с тревогой поглядывая на часы. И в тот же момент раздался звонок коммуникатора. Алексей от неожиданности вздрогнул. Он переглянулся с Михаилом и включил изображение. На экране появилась Наташа, с опухшими глазами и влажными дорожками на щеках.

— Наташа! Что случилось?

— Что случилось? — переспросила она, отвернувшись и закусив губу. — Ты же наверняка все знаешь… Короче, меня списали из отряда. По медицинским соображениям, так мне сказали.

— Подожди. Это какое-то недоразумение… Я сам к Захарову пойду…

— Опять врешь… — с тоской сказала она. — Я все знаю, Алексей.

— Откуда? — машинально спросил он. — Захаров?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет. У меня свои каналы.

Наташа вдруг зажала руками рот, не в силах больше сдерживать рвущихся наружу рыданий. Из ее глаз градом полились крупные слезы.

— Леша… Ты прости меня за все… если сможешь… А сама себя я простить не могу…

— Наташа, ты где? — спросил Алексей. — Я сейчас подойду.

— Не стоит. Я уже все решила.

— Что ты решила? — заорал Алексей. — Наташка, не делай глупостей! Ты меня слышишь? У тебя же дочь! Подумай о ней!

— Уже подумала.

Рыдания перестали душить ее, казалось, она совсем успокоилась. Наташа взглянула Алексею прямо в глаза и сказала:

— Я не смогу смотреть в глаза своей дочери после того, что случилось. Катя так гордилась своей мамой-космонавтом, всем подругам хвасталась. А теперь кем прикажешь ей гордиться? Убийцей?

Губы ее снова задрожали.

— Но ты же никого не убивала! — в отчаянии закричал Алексей.

Она покачала головой.

— Нет. Я убила тебя там, на Горгоне.

Из коммуникатора вдруг донесся характерный свистящий звук, и Алексей как-то сразу вдруг понял, где она. Он поднял голову вверх и увидел, как вертолет на площадке сначала медленно, а затем все быстрей и быстрей начинает раскручивать несущий винт. Алексей сорвался с места и со всех ног побежал к лестнице.

— Наташка, стой! Что ты делаешь? — закричал он в коммуникатор.

— Прощай Алексей. Прошу, позаботься о Кате.

Экран коммуникатора потемнел и погас.

— Не-е-ет!!! — закричал Алексей, понимая, что не успевает.

Когда он ворвался на площадку, вертолет уже взлетел и, накренившись, помчался прочь от берега. Не в силах ничего изменить, Алексей, стиснув в руках поручень ограждения, смотрел ему вслед. Рядом возник запыхавшийся Михаил.

— Что она делает… — запричитал он. — Что она делает…

Вертолет развернулся над бухтой и, слегка накренившись, помчался прямо к Замку Дракулы.

— Что она делает… — безнадежным голосом повторил Михаил.

На полной скорости вертолет ударился о скалу. Объятые пламенем обломки посыпались прямо в кипящие у подножия островка волны. И только потом ушей достиг тяжкий удар сильного взрыва.

Вокруг раздались крики, кто-то куда-то бежал, взволнованный дежурный что-то вещал по громкой связи… Алексей ничего этого не воспринимал. Только когда Михаил потряс его за плечо, он, наконец, очнулся от оцепенения, медленно развернулся и побрел прочь.

Михаил догнал его и взял за руку.

— Ты куда? — спросил он, заглядывая ему в глаза.

— В Рязань, — ответил Алексей.

— Подожди. Я с тобой.

Часть 1

Долина Тысячи радуг

Глава 1

Невообразимо огромный красно-рыжий огненный шар, заполнивший своей косматой тушей почти половину небосвода, тяжко навис над посадочным полем и, словно в насмешку над беззащитными человеческими фигурками, робко взиравшими на невиданное доселе зрелище, угрожающе плевался во все стороны струями раскаленного газа. Он выглядел живым существом, к тому же крайне недовольным бесцеремонным вторжением в свои владения таких маленьких, однако, весьма нагловатых пришельцев.

Время от времени пламенные росчерки на багровом лике вдруг сами собой начинали складываться в некую издевательскую усмешку, безмолвно вопрошавшую: а так ли вы храбры, как хотите казаться? Может, проверим? Достать-то я вас, конечно, не достану, но напугать могу до дрожи в конечностях. Думаете, не получится? А вот давайте проверим…

Очередной плазменный поток беззвучно сорвался с алой в рыжих проплешинах поверхности, словно в замедленной съемке стал шириться, расти и набирать мощь в безнадежной попытке добраться до потрясенных наблюдателей, однако, тут же закрутился в немыслимую спираль и в полном бессилии обрушился обратно.

Еще одна попытка достать потерпела фиаско. А вот напугать, пожалуй, все-таки получилось.

Большая часть пассажиров робко сгрудилась у самого трапа, и только самые смелые изредка бросали косые взгляды на горящее в небе косматое чудовище. Казалось, еще немного, и толпа, сметая все на своем пути, ринется обратно на борт под защиту таких тонких, но зато несокрушимо надежных металлопластиковых стен космического корабля «Ирида-7». Две стюардессы с напряженными лицами изо всех сил старались приободрить и успокоить взволнованных людей, дабы не допустить панического бегства.

Туристы, подумала Катерина и презрительно усмехнулась. Ишь, проняло их. Ничего, через пару часов оклемаются. Поначалу всегда так. Не каждый же день видишь на небе подобное зрелище. Красный гигант во всей красе, да еще так близко. Лора А, если строго по-научному. Главный компонент двойной звездной системы. Или попросту Большая Лора, как называют ее все нормальные люди. Ну, здравствуй, светило. Сколько же лет прошло с нашей последней встречи? Ох, многовато что-то выходит… По-моему, с тех пор ты стала еще больше и еще косматей. А может быть, мне только кажется, или я просто забыла…

Большая Лора немедленно ответила на ее приветствие новыми струями раскаленного газа.

Ну-ну, давай. Уж меня-то этим не испугаешь, даже не надейся. Я тебе не турист какой-нибудь. Тем не менее, вынуждена признать, это было действительно красиво, ничего не скажешь. До жути.

Катерина бесстрастно наблюдала за невероятным небесным пожаром, в то время как со стороны трапа донесся очередной мощный коллективный вздох. Н-да… Когда же, наконец, до этих бедолаг дойдет, что Большая Лора, несмотря на свой устрашающий облик, просто не в состоянии нанести какой-либо ущерб их драгоценному здоровью. Даже в виде загара. Однако, чтобы осознать этот факт, необходимо включить мозги, а вот с этим, похоже, у нынешних туристов большая проблема. Не тот турист пошел, совсем не тот. Если прежний начинал рассуждать логически минут через десять-пятнадцать, то здесь, похоже, потребуется не менее часа. Сплошные эмоции, причем самого негативного характера.

А Большая Лора тем временем разошлась не на шутку, решив, видимо, довести несчастных людишек до крайней степени испуга. Некоторые особенно мощные потоки плазмы время от времени отрывались от кипящей поверхности, неторопливо закручивались гигантскими огненными жгутами и плавно перетекали куда-то ввысь, почти в зенит, откуда на замершую в почтительном молчании равнину изливались потоки тепла и ослепительно яркого света. Там воцарился младший собрат красно-рыжего гиганта — белый карлик под официальным названием Лора Б, или Маленькая Лора, если без церемоний.

— Впечатляет, не правда ли?

Катя обернулась. За ее спиной стоял Алекс и улыбался во все тридцать два зуба. Господи, опять он, с тоской подумала Катя и молча развернулась обратно к Большой Лоре. Так называемый попутчик. Всю дорогу развлекал анекдотами, какими-то песенками и невероятными байками с погонями, катастрофами и даже, помнится, со стрельбой. Аварийщик, вроде бы из местных. В общем-то, неплохой парень, но надое-ел…

Тем не менее, надо же что-то сказать. Неудобно как-то получается.

— Как видите, даже слишком, — Катя кивнула в сторону притихших туристов.

— А, эти… Вы знаете, Кэт, я почему-то сразу понял, что вы не турист. У вас взгляд другой. Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь. Я много лет прожила здесь, на Лорелее. Потом отправилась учиться на Землю, а теперь вот снова вернулась.

— Так я и думал. А ваша семья тоже здесь?.. — Алекс искательно заглянул ей в лицо и тут же осекся. — О, извините, пожалуйста, если что-то не так. Можете не отвечать.

Вот пристал. Ну что тут будешь делать. Надо бы послать его ко всем чертям, однако почему-то не хочется. Все-таки этот Алекс достаточно безобиден, даже немного смешон и совсем не похож на аварийщика. Ладно. Все равно вижу его в первый и последний раз. Надеюсь.

Катя мысленно вздохнула и произнесла:

— Никого у меня нет. Родители погибли на Горгоне, когда мне едва исполнилось десять. Сначала отец, потом мать. А опекун, дядя Леша, получил назначение на Лорелею и забрал меня с собой. Вот так и вышло, что почти половину своего счастливого детства я провела под светом двух Лор, Большой и Маленькой.

Они помолчали, потом Алекс тихо сказал:

— Извините, я не знал… Мое проклятое любопытство.

— Ничего, все в порядке, я не сержусь… — Катя обвела взглядом горизонт, ничего достойного внимания не увидела и решительно сменила тему разговора. — Кстати, когда же нас, наконец, заберут отсюда? Или они считают, что пешая прогулка в пару десятков километров — это то, что нам нужно?

Алекс вдруг оживился и быстрой скороговоркой, проглатывая окончания слов, тут же поведал, что, оказывается, «Ирида» прибыла в космопорт Лорелеи на шесть часов раньше, и ее здесь никто не ждал, а почему так получилось, неведомо не только ему, Алексу, но даже самому капитану, который клялся и божился, что привел корабль точно по расписанию и что во всем виновата Лорелея, которая, по его авторитетному мнению, находится совсем не там, где положено находиться порядочной благовоспитанной планете, а запретить посадку диспетчеры не могли, потому что из-за чего, собственно, мы же не виноваты, а болтаться на орбите, в общем-то, тоже не с руки, он, Алекс, не знает, почему, но так оно и есть, всегда так было, что вновь прибывающие корабли сразу же идут на посадку, и это с его, Алекса, точки зрения абсолютно правильно, потому что кому, спрашивается, интересно нарезать бесполезные круги вокруг планеты всего лишь в двух шагах от цели, а автобус для пассажиров в космопорте всего лишь один, давно нужно приобрести второй, да только руки у начальства до таких мелочей почему-то всегда не доходят, а с другой стороны, зачем здесь второй автобус, корабли ведь садятся не часто, можно и одним обойтись, просто не повезло нам, как раз сейчас автобус занят на погрузке частной яхты какого-то шейха или олигарха, кто их разберет, а вот как погрузят, так сразу же за нами… Уф-ф…

Катя выслушала столь выдающуюся тираду, пребывая в состоянии тихого ошеломления. Вот уж выдал, так выдал… Даже для него, пожалуй, уже чересчур. И откуда ему все известно? Наверняка, придумал, он может…

— Капитан «Ириды» — мой приятель, — пояснил Алекс. — Так что информация, можно сказать, из первых рук. Бедный Жорж… Сидит у себя в рубке, рвет на макушке последние волосы и ругается по радио с диспетчерской. — Алекс хихикнул. — Хотел бы я это слышать… Но в рубку меня почему-то не пускают.

И правильно делают, подумала Катя. Я бы тоже не пустила. Ни за что и никогда, ни под каким видом. И как его в родной аварийной службе терпят? Н-да… Каких только чудес на свете не бывает… Но все-таки, когда же, наконец, о нас кто-нибудь вспомнит? Туристы вон, и то притихли. Видимо, даже страх имеет какие-то вменяемые границы, и эти несчастные, похоже, их уже достигли… Нет, ну в самом-то деле… сколько можно терпеть это издевательство?

Автобус пришел через полчаса. Разомлевшие от жары и переживаний туристы заметно оживились и шумно повалили внутрь. Стюардессы с видимым облегчением перевели дух. Их нелегкая вахта наконец-то закончилась.

— Пойдемте и мы, Кэт, — произнес Алекс, — а то эти любители экзотики все места расхватают.

Катя подняла с земли сумку с вещами и потянулась было к этюднику, однако Алекс оказался быстрее и с гордым видом водрузил тяжеленный ящик себе на плечо.

— Хм… Даже не думал, что труд художника может быть столь тяжел. — Он слегка постучал ладонью по этюднику. — Почему-то всегда считал, что для творческой деятельности вполне достаточно приличного компьютера.

— У меня была хорошая школа, — ответила Катя. — Поэтому работаю по-старинке, как во времена Леонардо.

— Вот как? Довольно-таки редкое явление в наше время, по крайней мере на мой дилетантский взгляд. Интересно было бы взглянуть, — начал Алекс, однако Катя лишь отвернулась и молча пошла к автобусу. Развивать эту тему дальше назойливый попутчик все-таки не рискнул, только поправил ремень на плече и поспешил следом.

Вопреки ожиданиям, свободных мест оказалось немало. Катя уселась поближе к окну, а Алекс пристроился рядом. С мягким шипением двери автобуса захлопнулись, машина приподнялась, развернулась и неожиданно легко помчалась над густыми травами летного поля по направлению к зданию космопорта.

Большую часть пути молчали. Алекс, еще недавно такой оживленный и говорливый, неожиданно приуныл, перестал улыбаться и смотрел на проносящуюся за окном автобуса равнину с каким-то потеряным и даже несчастным выражением на лице. Перемена оказалась настолько разительной, что Кате в конце концов стало его жалко, и она спросила:

— Отчего загрустили, Алекс? Какие-то проблемы?

— Нет-нет, что вы. Никаких проблем. Просто вдруг осознал, что отпуск закончился, и впереди опять сплошные трудовые будни. Рутина.

— Вы так не любите свою работу? А как же тогда погони, перестрелки?.. Звучало так захватывающе и романтично. Сознайтесь, немного приукрашивали, да?..

Алекс посмотрел на нее и грустно улыбнулся.

— Почти нет, — ответил он. — Все именно так и происходит. И работа мне, в общем-то, нравится. Вот только… Этого отпуска я ждал без малого два года, а отдохнуть удалось лишь три коротких дня. Столько планов, и все впустую…

— Сочувствую… Что-то случилось?

Алекс молча пожал плечами, немного поразмыслил и кивнул.

— Вызвали на службу ввиду экстренной необходимости. На Лорелее вдруг резко возросло количество несчастных случаев, и по этой причине начальство отменило все отпуска. Людей не хватает.

— Это из-за них? — Катя кивнула в сторону заметно приободрившихся туристов. — Наверное, лезут, куда попало, а потом доставай их оттуда…

— Не только. Если бы одни туристы, то это еще полбеды. Тем более, что нынешний турист — существо в достаточной степени дисциплинированное и не склонное к всякого рода авантюрам. Вы только посмотрите на них, — он обвел взглядом салон. — Разве эти могут натворить хоть что-нибудь?…

Катя невольно подняла глаза на прильнувших к окнам туристов. Н-да, пожалуй, так оно и есть. Вынуждена согласиться. Эти, скорее всего, ни на что не способны.

— Главная неприятность в том, — продолжал Алекс, — что резко увеличилось число инцидентов с участием старожилов. А самое непонятное — все случаи похожи друг на друга, словно близнецы-братья. Будто по одному сценарию. Вероятно, действует какой-то общий фактор, но что это за напасть, обнаружить пока не удалось. Вот начальство и решило брать числом, если умением никак не получается. А расплачиваться за это приходится рядовым сотрудникам. Вроде меня.

— Так вы, оказывается, рядово-ой? — Катя поглядела на Алекса немного лукавым взглядом. — А судя по рассказам, выходило никак не меньше генерала…

— А-а… Это так… для большей выразительности…

— Ладно, не грустите, Алекс. Все вы обнаружите, во всем разберетесь. И отпуск от вас никуда не уйдет.

— Как это будет по-русски… Вашими молитвами? — Алекс кисло усмехнулся.

Впереди, далеко-далеко, у самого края равнины, показались сверкающие башни и шпили огромного мегаполиса — единственного на всей планете. Давным-давно, почти сразу же после открытия, Лорелея удостоилась статуса заповедника, и, надо отдать должное, все прошедшие с той поры годы земляне свято его соблюдали, использовав для своих нужд лишь небольшой участок в северо-восточной части гигантского материка, на самой границе между обширной травянистой равниной и непроходимыми джунглями, по другую сторону которых раскинулся единственный океан планеты — бескрайнее Рейнское море. Сначала возникла относительно скромная исследовательская база, которая вскоре разрослась и превратилась во вполне современный город, практически неотличимый от своих собратьев на далекой Земле. За исключением всевозможных НИИ, лабораторий, конструкторских бюро, количество которых по сравнению с обычными земными поселениями явно превышало некий средний уровень. Где-то там, на самой окраине, у подножия гигантских небоскребов, находится здание космопорта из стекла и металла — своего рода ворота, пройдя через которые, окунаешься в необычный и удивительный мир Лорелеи, жемчужины среди звезд. Тем более прекрасной, что еще недавно само существование планет с развитой биосферой в системе двойных звезд считалось чуть ли не псевдонаучной ересью.

Никаких планет в кратных системах нет и быть не может, утверждали когда-то высоколобые знатоки. Нет и не существует стабильных орбит, на которых планеты смогли бы находиться более-менее продолжительное время. А значит, и обсуждать тут нечего. Никогда и ни при каких условиях.

А вскоре подобные планеты обнаружили земные орбитальные телескопы. Причем в таких количествах, что скептики вынуждены были неохотно признать: да, планеты в кратных системах скорее правило, чем исключение. Извините, ошиблись, с кем не бывает.

Однако, скептики — народ, который так просто не сдается. Не-ет, их голыми руками не возьмешь. Ладно, заявили они, не возражаем. Зато в смысле развитой биосферы… Пусть в системах двойных звезд и есть планеты, однако они представляют из себя либо гигантские газовые шары, либо бесплодные каменные обломки. Ни на тех, ни на других жизнь зародиться не может. И уж тем более развиться до фазы разумной… Никогда и ни при каких условиях.

Подобное мнение оспорить оказалось куда труднее. Скептики могли торжествовать. И торжествовали. Долго, ровно до того момента, пока очередная звездная экспедиция совершенно неожиданно не наткнулась на Лорелею. Воплощенный рай, каким изображают его во всякого рода священных писаниях. К тому же населенный лорнами — немногочисленными, довольно-таки дружелюбными гуманоидами. Можно сказать, весьма убедительное и по сей день единственное свидетельство существования разума вне Земли. Вот и верь после этого утверждениям, что есть в нашем мире нечто, абсолютно невозможное.

Автобус плавно причалил к терминалу и с шипением раскрыл двери. Туристы посыпались наружу.

— Ну вот и все, Алекс, — сказала Катя. — Давайте прощаться. Мне туда. — Она кивнула в сторону таможенного контроля.

— Да, конечно… Но мы еще увидимся, надеюсь?

Вот это вряд ли, подумала Катя. Во всяком случае я такого желания не испытываю.

— Возможно, — ответила она. — Мне пора.

— Э-э… Может быть, вас подвезти? Я тут машину оставил на парковке.

— Нет, спасибо, я уж как-нибудь сама. К тому же, меня встречают. Жених, — уточнила она, одаривая Алекса самым невинным взглядом.

Что, съел? Ну и как тебе подобная информация? А то уже размечтался, наверное…

— Понятно, — Алекс смущенно отвел взгляд и стал смотреть куда-то поверх ее головы. — И все-таки… я не оставляю надежд на скорую встречу. Если вдруг что-то понадобится, то наша служба базируется прямо здесь, в космопорте. Левое крыло, первый этаж… Алекс Маккуин, всегда к вашим услугам. Заметьте, я все-таки не прощаюсь.

Давай, давай, ступай себе с миром, подумала Катя. Конечно, спасибо за компанию и все такое прочее… Но даже самое приятное общение должно иметь какие-то пределы. Будем считать, что мы их уже достигли. Господи, да когда же ты, наконец, уйдешь!

Пошевелив в воздухе пальцами, Алекс развернулся и быстрым шагом направился в сторону двери с надписью «Только для персонала». Наконец-то! Катерина подождала, пока фигура в темно-синем комбинезоне не скроется из виду, и только потом подняла с пола этюдник и неторопливо направилась к выходу.

Интересно, о чем он сейчас думает, размышляла она, рассеянным взглядом окидывая очередь из туристов у стойки таможенного контроля. Наверное о том, что я выдумала этого несуществующего жениха, лишь бы отвязаться от него, Алекса, или, в крайнем случае, немного попугать. Хм… Ну и пусть себе думает, что хочет, мне-то какое дело. Хотя, надо признать, я вовсе даже не кривила душой, ну ни капельки. Разве что самую малость. Рон на самом деле существует, и более того, находится сейчас именно здесь, на Лорелее. Если, конечно, обязанности пилота не вынудили его покинуть планету. В любом случае, это ненадолго, здесь не бывает продолжительных экспедиций. Ну свозит планетологов на соседнюю Наяду, или астрофизиков куда-нибудь в окрестности Большой Лоры… а может быть, Маленькой… Так и быть, подожду, мне торопиться некуда. Я вернулась сюда всерьез и надолго. Возможно, навсегда.

Вот только встречать меня Рон в любом случае не станет. Просто потому, что ничего не знает о моем прибытии на Лорелею.

Катерина мысленно усмехнулась, вспомнив, как подруги на Земле наперебой уговаривали ее отправить ему сообщение.

Мол, что ты, Катерина, совсем ничего не понимаешь? Кому нужны эти твои неожиданности? Всегда лучше предупредить о своем прилете заренее, иначе мало ли что, вдруг возникнут какие-нибудь неприятные сюрпризы. Какие именно? Ну, ты, Катерина, даешь, словно вчера родилась. Только представь себе: красивый молодой парень, пилот, что тоже, заметь, немаловажно, опять же холостой, а вокруг столько незамужних девушек, полжизни мечтающих именно о нем… А ведь есть еще и замужние, так эти еще опаснее. Сколько он уже на Лорелее? Год, полтора? И, конечно же, один. Ага, как же… Ну в самом-то деле, не будь же ты такой наивной дурочкой…

И чем настойчивей подруги желали Катерине блага, тем тверже она стояла на своем: ничего, свалюсь как снег на голову, а там посмотрим. Неприятные сюрпризы? Уж лучше сразу. И вообще, Рон меня любит, поэтому единственным сюрпризом станет мое появление в его холостяцкой квартире. Точка, дискуссия окончена.

Выйдя из здания космопорта, Катерина сразу же окунулась в напряженную атмосферу большого города. Все оказалось в точности так, как и в любом мегаполисе на Земле: многочисленные пешеходы, снующие во всех направлениях поодиночке и небольшими группами, а над головой в несколько ярусов ряды летающих машин. Время от времени некоторые из них отделялись от общего потока, опускались у здания космопорта, высаживали пассажиров и тут же взмывали обратно.

Все было так же, да не совсем. Просто потому, что это не какой-то рядовой, пусть и очень большой, город. На самом деле он давно уже стал для нее городом детства, а затем и юности. Катерина впитывала его в себя каждой клеточкой тела, ощущая пьянящую радость узнавания, и чувствовала, что город тоже, пусть и с трудом, но все же признал в этой взрослой девушке ту семнадцатилетнюю девчушку, покинувшую его так много лет назад.

Здравствуй, подумала она. Я вернулась.

Прекрасно, ответил город. Ты даже не представляешь, как я рад нашей новой встрече. Могу я что-то для тебя сделать?

Хм… даже не знаю. Наверное, да, можешь…

Из общего потока летающих машин отделилась одна, опустилась почти у самых Катиных ног и распахнула дверцу. Такси. Как раз то, что мне сейчас нужно. Спасибо…

С трудом ворочая тяжеленным ящиком с красками, она забралась внутрь, назвала адрес, и машина тут же взлетела.

Всю дорогу Катерина не отрывала взгляда от проносящихся за окнами улиц, зданий и скверов, узнавая и не узнавая когда-то так хорошо знакомые городские пейзажи. Вон там, справа, сейчас должен открыться центральный городской парк… Точно! Так и есть, вот он во всей красе. У-ух, какие деревья вымахали… Помнится, мы с Женькой страшно любили гулять по его уютным аллеям, а еще больше — по таинственным заросшим тропинкам и с замиранием сердца поверять друг другу нехитрые девичьи тайны… Да-а, кажется, все это было лишь вчера. И где теперь моя бывшая лучшая подруга? По-прежнему здесь, на Лорелее? Ничего про нее не знаю, где она, что она… Как-то незаметно разошлись наши пути-дороги… А вон там, слева на углу, должно быть кафе, где мы объедались самым вкусным на планете мороженым… Странно, казино «Магический кристалл»… Не может быть. Неужели я ошиблась? Да нет, все верно, вот только кафе бесследно исчезло. Жаль, вкус того мороженого я помню до сих пор…

И вообще, город довольно сильно изменился, отметила про себя Катерина. Если раньше тут и там на зданиях можно было увидеть названия научно-исследовательских центров чего-там там такого, то теперь сплошь отели, турагентства, рестораны, казино… а еще магазины. Такого сумасшедшего их количества я совершенно определенно на Лорелее не помню. Не было их здесь никогда, точно не было… То есть, что я говорю, нет, конечно же были, но не столько и не так, как сейчас. Вызывающе, напоказ. Огромные манящие витрины, автоматически открывающиеся стеклянные двери… Все для того, чтобы потенциальный покупатель ни за что не прошел мимо. И еще реклама. Вот уж чего тут отродясь не водилось. А теперь… чуть ли не больше, чем в каком-нибудь Лас-Вегасе. Все мигает, светится, призывает купить, купить, купить… либо назойливо предлагает развлечения на любой вкус. И конечно же, чуть ли не бесплатно. Вот, вот, опять… Уже в сотый раз, наверное, летит навстречу огромная светящаяся голограмма с рекламой неведомой фирмы «Celestial Food». Пища богов, видите ли… Вкуси, и будет тебе счастье. Тьфу…

Город совершенно недвусмысленно отставил науку в сторону и развернулся лицом к туристам. Ведь кто здесь, спрашивается, может быть основным покупателем и потребителем индустрии развлечений? Ясное дело, турист, кто же еще. Не научные же работники, те столько не зарабатывают. А вот туристы специально прилетают на Лорелею, чтобы тратить деньги. Катерина никак не могла решить, нравится ей такое положение дел или все-таки не очень. Вот дядю Лешу такой поворот огорчил бы наверняка, можно даже не сомневаться. Поглядел бы он на всю эту мишуру, тихо плюнул бы в сторонку и высказался в том смысле, что город избрал для своего развития далеко не лучшие земные образцы. И, наверное, был бы прав.

Вот только местные власти с ним явно не согласились бы. Туристы — это доход, и немаленький. А какой доход с ваших институтов, а? Никакого, сплошные убытки. И даже не говорите ничего про науку, прогресс и все такое прочее. Какая наука, когда людей надо кормить, поить, одевать. И кто это будет делать, вы что ли? Да будет вам известно, что колония на Лорелее обеспечивает себя продуктами питания едва ли наполовину, а все остальное до сих пор завозится непосредственно с Земли. За немалую, надо сказать, плату. Почему, спросите вы? Да просто потому, что ни одно местное растение или животное не может быть использовано в рационе колонистов. Совершенно иная биохимия. В организме человека попросту нет ферментов, расщепляющих соответствующие белки. А потому любая, самая безобидная на вид ягодка может оказаться для нас смертельным ядом. Теперь, надеюсь, все ясно? Говорят, Лорелея — воплощенный рай. Верно, но рай отравленный.

Катерина отчетливо представляла себе этот воображаемый спор романтиков и прагматиков, потому что, сколько она себя помнила, велся он постоянно, а начался даже не тогда, когда они с дядей Лешей впервые ступили на поверхность планеты, а, наверное, с самого момента основания здесь первой колонии. И про отравленный рай она помнила тоже. Первое, что внушают всем вновь прибывшим на Лорелею землянам, — крайняя осторожность в общении с местной фауной и флорой.

Да-а, похоже, победу в этом споре одержали все-таки прагматики. Жаль.

Такси припарковалось около высоченной башни из стекла и стали. Выбравшись из машины, Катерина остановилась на тротуаре и, задрав голову вверх, довольно долго рассматривала сверкающие под лучами обеих Лор грани. Где-то там, на двадцать восьмом этаже, находится квартира Рона. Интересно, он сейчас дома или все-таки в рейсе? Лучше бы ему оказаться на месте, иначе придется искать гостиницу, а таскать на себе этюдник уже стало немного утомительно.

Перед дверью квартиры Катерина вдруг испытала легкий трепет. Почему-то вдруг вспомнились подруги с их никому не нужными домыслами. Ну что ж, вот сейчас и разъяснится, кто из нас все-таки прав — я или они. Катерина решительно тряхнула копной густых темных волос и нажала кнопку вызова. За дверью послышался легкий шум, и, наконец, она распахнулась. Рон… Точно такой же, каким запомнила его Катерина во время последней встречи на далекой Земле. Несколько долгих секунд он смотрел на нее в недоумении, потом глаза его удивленно расширились, и он выдохнул:

— Кэт… Откуда? Как ты здесь…

— Здравствуй, Рон. Вот, прилетела, прямо с Земли. Ты не рад?

— Кэт… — повторил Рон. — Кэт, дорогая…

Она сама не поняла, как очутилась у него в объятиях. Прижавшись к его широкой груди, Катя вдруг ощутила какое-то невероятное чувство защищенности и надежности, а также спокойствие и счастье оттого, что Рон ее по-прежнему любит, конечно же любит, какие тут могут быть сомнения… А подруги… да пусть они провалятся со своими советами и подозрениями! Вероятно, им просто не повезло встретить такого замечательного парня, как ее Рон. Вот и выдумывают всякие небылицы.

— Кэт… — повторял Рон, проводя рукой по ее волосам. Он то и дело заглядывал ей в лицо, словно никак не мог поверить в то, что она действительно рядом, на пороге его жилища. — Кэт, ты все-таки здесь, со мной… Скажи, что это не сон… Ну скажи…

Катя счастливо смеялась.

* * *

Вечер принес с собой долгожданную прохладу. Обе Лоры наконец-то канули куда-то за горизонт, и в мире воцарилось спокойствие коротких летних сумерек. Небо за широким панорамным окном окрасилось в густые сине-фиолетовые тона. Звезды еще не появились, зато на темном фоне очень контрастно выделялись немногочисленные ярко-лилового цвета облака, формой напоминающие весьма небрежные мазки на полотне какого-то экстравагантного художника. Столь необычной палитрой они явно были обязаны Большой Лоре, окончательно скрывшейся за горизонтом всего несколько минут назад.

Катя потянулась, встала с постели, накинула на голые плечи рубашку Рона и подошла к окну, разглядывая красочную панораму вечернего мегаполиса. Огромные небоскребы, совсем недавно вызывавшие ассоциации разве что с безжизненными кристаллами-переростками, теперь расцветились огоньками горящих окон и сразу приобрели уютный, в чем-то немного домашний вид. И даже яркие всполохи бесчисленных реклам, казалось, совсем не портят впечатление. Наоборот, добавляют новые, неожиданные краски в облик ночного города.

Все так обыденно, все настолько похоже на десятки других городов, словно никуда и не улетала с Земли.

Сзади неслышно подошел Рон, обнял за плечи и привлек ее к себе. Катя даже зажмурилась от удовольствия и немного откинула голову назад, подставляя лицо под невыразимо приятные после дневной жары легчайшие прикосновения свежего ветерка, проникавшего в комнату через открытую настежь балконную дверь.

Вот так и стоять здесь, обнявшись, дни, годы и десятилетия. Всю жизнь. «Остановись мгновенье, ты прекрасно», всплыли в памяти строки древнего поэта. Да-да, именно так. Подписываюсь под каждым словом.

Рон крепче прижал ее к себе и зарылся лицом в копну мягких шелковистых волос. Катя засмеялась, выскользнула из объятий и выбежала на балкон. Там она немедленно забралась с ногами в широкое мягкое кресло, игриво постреливая глазками в слегка растерявшегося Рона. Повелительным жестом указав на стоящее рядом кресло-качалку, она скомандовала:

— Садись!

Рон с удовольствием выполнил приказ. На его лице читалась абсолютная готовность и впредь исполнять все капризы и прихоти своей повелительницы.

— А теперь отвечай как на духу, — Катя грозно насупила брови, однако в конце концов не выдержала и прыснула в кулак. — Ладно, не обращай внимания, это я так…

— Нет-нет, я готов, — ответил Рон, раскачиваясь в кресле. — Что именно интересует ваше величество?

— Хм… мое величество интересует… — Катя на секунду задумалась, а затем продолжила: — Вот, придумала! Итак, просветите-ка меня… хм… ну, скажем, граф, насчет наших с вами планов на ближайшие пару недель. Нет-нет, подожди, я серьезно… Помнится, получила я на Земле одно послание, в котором кое-кто пытался убедить меня в том, будто руководство грозилось отпустить его чуть ли не на целый месяц. Вот и отлично, давай махнем куда-нибудь вместе. В какую-нибудь глушь, и чтобы никого вокруг, только ты и я. Отдохнем, наконец, от городской суеты, от людей, вечно снующих туда-сюда по делу и без дела… Как тебе такая идея? Ты знаешь, меня почему-то в последнее время начали утомлять так называемые прелести цивилизации. Хочется одиночества. И тишины… А? Что скажешь? Кстати, Землю не предлагать, ни за какие коврижки. Сам подумай, это что же, только прилетела и сразу обратно? Не хочу, и все тут.

Уже заканчивая последнюю фразу, Катя вдруг почувствовала, что что-то не так. Улыбка, не сходившая с лица Рона весь вечер, внезапно застыла, отчего лицо стало напоминать странным образом перекошенную маску, а затем и вовсе испарилась. Рон смотрел на Катю серьезным и немного виноватым взглядом.

— Отпуска не будет, — глухо сказал он. — Извини. Не хотел говорить сегодня, но раз уж так получилось… В общем, меня уволили из космофлота, я больше не пилот.

— Но как же так… — растерялась Катя. — Почему?.. Вот так сразу… вдруг…

Рон криво усмехнулся и стал глядеть куда-то в сторону.

— Не сразу и не вдруг. Просто не прошел очередную медкомиссию. Так что списали подчистую…

Катя смотрела на Рона и не знала, что сказать. А ведь еще несколько минут назад казалось, что жизнь прекрасна, и так будет вечно…

— И как же теперь? — спросила она.

Рон пожал плечами, по-прежнему глядя мимо нее.

— Подобно многим. Устроился водителем экскурсионного автобуса. Демонстрирую заезжим туристам прелести Лорелеи. Деньги, правда, небольшие, но все же лучше, чем ничего. Работаю второй месяц, а значит, об отпуске даже речи быть не может. Вот такие у меня дела. Как-то невесело, не находишь?

Чего уж тут веселого, подумала Катя. Прекрасно понимаю, наверное, лучше многих и многих, каково это для пилота вот так — раз, и в одночасье остаться без неба. Недаром же родители всю жизнь отдали космофлоту, да и дядя Леша — космодесантник со стажем. Так что все знаю, все понимаю, вот только помочь, к сожалению, ничем не могу. Разве что моральной поддержкой…

Она выскользнула из кресла и уселась на пол рядом с качалкой, прижавшись щекой к коленям Рона. Несколько томительных минут пролетели в полной тишине, а затем Рон неожиданно спросил:

— Ты была когда-нибудь в Долине Тысячи радуг?

А это-то тут при чем, удивилась Катя. Тут такое, а он про какую-то долину…

— Нет, но кое-что слышала. Говорят, одно из самых красивых мест на Лорелее.

— Так и есть. Мы возим туда туристов… вернее, не в саму Долину, а в ее окрестности. Обзорная экскурсия с высоты птичьего полета. А сама Долина уже давно закрыта для посещения. Наверное, экологи постарались. Или какой-нибудь олигарх для себя отхватил. Олигархи, они такие…

— Да нет, какие еще олигархи. Ее закрыли в те времена, когда я училась в школе, а про олигархов на Лорелее тогда никто и слыхом не слыхивал. А чего ради ты про нее вспомнил?

— Есть одна идея. У меня отпуск пропал, правильно?

— Допустим…

— Однако, это вовсе не означает, что мы не сможем отдохнуть. Ну, или ты, по крайней мере.

Катя подняла голову и посмотрела на Рона. Лицо его оживилось, глаза заблестели, видно было, что только что пришедшая в голову мысль захватила воображение целиком и полностью.

— В нашей турфирме, — продолжал Рон, — работает один парень по имени Макс, тоже водитель автобуса, коллега, так сказать… Неплохой такой парень, мы с ним немного сдружились за прошедший месяц. Так вот, у него в горах есть бунгало, откуда открывается чудесный вид на Долину. Макс там практически не появляется. Сама понимаешь, разгар сезона, туристы просто с ума сходят, дай им взглянуть на Долину, и все тут. Работы выше головы, не до отдыха. Так что, думаю, сумею уговорить его предоставить дом в полное твое распоряжение. Немного далековато, правда, зато такой обзор… Сезон цветения уже начался, подобное великолепие даже трудно себе представить. Тебе как художнику должно понравиться. Ну, что скажешь? Мне почему-то кажется, что такой вариант должен быть куда более предпочтительным, чем перспектива провести чертову уйму дней в пустой городской квартире.

Катя ответила долгим задумчивым взглядом. Потом вздохнула и произнесла:

— Возможно, ты прав, и мне там действительно будет лучше. А как же ты? Я не хочу без тебя…

— Буду прилетать так часто, как только смогу. Ну же, давай, соглашайся…

Хм… Что-то ты слишком настойчив в своем стремлении спровадить меня куда-нибудь подальше. А вдруг подозрения земных подруг не так уж беспочвенны? Черт, чтоб им провалиться в тартарары! Вот так заронят в душу зерно сомнения, потом не выцарапаешь никакими силами. Не хочу об этом думать, и не буду.

Катя поднялась на ноги, подошла к своему креслу и начала поправлять сползшую с него накидку.

— Ладно, уговорил, пусть будет по-твоему. Но только попробуй оставить меня одну…

— Ни за что, — ухмыльнулся Рон. — Даже не надейся.

Что-то со звонким стуком упало с кресла. Хм… какая-то картонная коробочка. Катя подняла и повертела ее в руках. На одной из сторон красовалась яркая надпись: «Celestial Food». Где-то я такое уже видела… Ах да, реклама… Ну-ка, посмотрим, что там за пища богов.

Рон в своей качалке внезапно сделал движение, словно намеревался вскочить и забрать у Кати ее находку. Однако не успел, Катя уже откинула крышку.

Та-ак… вот, значит, что это такое. Внутри ровными рядами лежали тонкие белые бумажные трубочки, наполненные чем-то растительным. Сигареты… И этот запах, который не перепутаешь ни с чем. Сладковатый и терпкий одновременно. И чуть-чуть ванили. Мерзость…

— Это твое?

Рон не ответил. Он неподвижно застыл в своей качалке и молчал. Кате очень хотелось повернуться и взглянуть ему прямо в глаза, но она почему-то никак не могла заставить себя это сделать. Ей вдруг стало стыдно и страшно одновременно.

— Ты куришь? Вот это? — спросила она в безумной надежде, что вот сейчас все разъяснится, Рон тихо рассмеется и скажет, что нет, конечно же, нет, а сигареты, вероятно, забыл кто-то из гостей… и она обязательно ему поверит. Просто потому, что очень хочет поверить.

Однако, ответ Рона вдребезги разбил призрачные надежды.

— Это был единственный раз, больше такого не повторится, — сказал он. — Ты мне веришь?

Ну да, конечно, единственный. Катя молча прикрыла глаза. В коробке до полного комплекта недоставало штук семь или восемь.

— Верю, — ответила она, наверняка зная, что Рон не сдержит обещания. Просто не сможет. Потому что это выше сил человеческих.

По-прежнему не глядя на Рона, Катя повернулась и отошла к дальнему краю балкона. Там она остановилась, сжимая в кулаке ненавистную коробку, и стала смотреть вниз на весело перемигивающиеся огни реклам. Одна из них, самая крупная и яркая, изображала холеного красавца под руку с парой не менее холеных красоток и призывно вещала: «Celestial Food. Подари себе счастье!»

Н-да, счастье… Знали бы они, какое это счастье. Впрочем, эти как раз знают, и вот это-то и есть самое отвратительное.

Надпись исчезла, чтобы тут же смениться другой: «Пища богов! Никто не уйдет обиженный!»

Вот сволочи, подумала Катя, с ненавистью глядя на переполненного счастьем красавца. Классику они тоже знают. Взять и привлечь их за нарушение авторских прав, и чтобы иск на кругленькую сумму, и чтобы скандал вышел на весь обитаемый космос… Она невесело усмехнулась. Нет, я, конечно, довольно наивный человек, но не до такой же степени, чтобы надеяться, что из этого может хоть что-нибудь выйти. В крайнем случае откупятся. Если бы все было так просто, то уже давно привлекли бы. Наверное.

Тихо подошел Рон, встал рядом с Катей и тоже уставился на рекламу. Однако, Катя могла бы поклясться, что он не видит не только уверенного в себе красавца с улыбкой от уха до уха, но даже обеих полуголых девиц, а мысли его бродят очень и очень далеко. Возможно, в соседней метагалактике, или даже еще дальше.

— Одиннадцать лет назад этого не было, — тихо произнесла она, имея в виду рекламу.

— Что… ах, да… Наверное, не было.

— А вот это, — Катя повертела в руке коробочку с сигаретами, — еще не стало «пищей богов», а называлось куда проще — торн. И за его распространение можно было угодить за решетку.

— За прошедшие годы многое изменилось, — ответил Рон. — Официально признано, что… хм… торн не является наркотиком, и, насколько мне известно, все ранее вынесенные постановления по поводу его распространения и употребления отменены за отсутствием состава преступления. Несколько лет назад возникла фирма «Celestial Food» и приобрела на него все права. Так что теперь это вполне легальное и невинное развлечение, не более того.

— У меня на этот счет свое мнение, — Катя сердито сверкнула глазами на Рона. Ей почему-то показалось, что он пытается оправдаться. — Скажи, только честно, твоя отставка как-то связана с этим…

— Н-нет… — неуверенно ответил Рон. — Впрочем, не знаю. Может быть. Они нашли какое-то затемнение в легких, и этого оказалось достаточно.

— Значит, связана… — Катя задумчиво уставилась в пространство. Абсолютно непонятно, что же теперь делать. Рон ни за что не сможет отказаться от пагубного пристрастия, для нее это совершенно очевидно.

Словно прочитав ее мысли, Рон осторожно тронул Катю за локоть и тихо, но твердо произнес:

— Больше такого не повторится. Слышишь?

— Слышу, — так же тихо ответила Катя.

Она смяла в кулаке коробку с сигаретами и бросила ее вниз. Некоторое время оба следили за ее падением, а затем Катя повернулась к Рону и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

— Помни. Ты обещал.

Глава 2

Эскиз опять не получился. Уже четвертый по счету. Нет, в самом-то деле, ну что за напасть такая! Вроде бы все правильно, каждый мазок на своем месте… И ракурс, и цветовая гамма… Очень похоже на оригинал, очень… И, тем не менее, чего-то явно не хватает. Хм… Может быть, вот этой легкости, составляющей самую суть изображаемого пейзажа, этой воздушности, почти невесомости, которую почему-то никак не удается перенести на полотно. Или абсолютной чистоты и прозрачности безоблачного неба, чью безграничность каким-то неуловимым образом лишь подчеркивает легчайшая атмосферная дымка на горизонте. Н-да… возможно. Даже более того — так оно и есть. Во всяком случае, очень похоже на правду.

Э-эх… целая неделя убита впустую.

Катя так и сяк покрутила эскиз, недовольно нахмурилась и решительно отложила его в сторону, прямо на землю, а затем уселась на край небольшого каменного выступа, очень опасно нависшего над без малого километровой пропастью, и в глубокой задумчивости уставилась на раскинувшуюся прямо под ногами равнину.

Согласно всеобщему мнению, вот это и есть самое прекрасное место на планете. В переводе с наречия лорнов — Долина Тысячи радуг. Что ж, не буду спорить, тем более что в кои-то веки согласна с мнением большинства. Ничего более впечатляющего мне встречать еще не приходилось. Рон как всегда оказался прав.

Справа и слева взор упирался в крутые, густо поросшие растительностью, склоны, смыкавшиеся в нижней части долины, там, где несла свои воды извилистая река, названия которой Катерина так и не удосужилась спросить. На горизонте в жарком туманном мареве почти утонул далекий горный хребет, у самого подножия которого даже не виднелось, а скорее угадывалось бескрайнее, размером чуть ли не с целое море, озеро, обрушивавшееся в долину бешеным кипящим водопадом. Мощь его была такова, что Катерине вовсе не приходилось напрягать слух, чтобы различить монотонный, никогда не смолкающий гул падающей с высоты нескольких десятков метров воды. И это несмотря на то что бунгало находится практически на противоположном конце гигантской котловины… Поначалу Катерина даже думала, что не сможет заснуть, но каким-то странным образом этот шум вовсе не раздражал ее слух, она быстро к нему привыкла, и в конце концов неумолчный рокот стал оказывать на нее успокаивающее и умиротворяющее действие.

Однако, всем этим чудеса долины вовсе не исчерпывались. Водопады, реки и зеленые склоны не такая уж редкость как на Лорелее, так и на Земле, и если бы только это, никто не обратил бы на подобный пейзаж никакого специального внимания. Да, красиво, никто и не спорит. Но не более того.

Нет. Разгадка уникальности Долины Тысячи радуг прямо следует из ее названия. Катерина не знала в точности, в чем тут дело, однако обрушивавшиеся в пропасть сотни тонн воды вздымали над котловиной не только обычную молочно-белую тучу из водяных брызг, как это происходит в любом мало-мальски уважающем себя водопаде, но и нечто весьма необычное. Неизвестно, что именно играло тут свою роль, то ли какие-то особенности молекулярного состава местных вод, то ли неведомые Катерине примеси, однако по этой причине озерная вода внезапно приобретала густо-синий оттенок и вдобавок все свойства концентрированного мыльного раствора. От подножия водопада в небо взмывали сотни воздушных пузырей, плавно перемещались в восходящих потоках, дрожали, искрились и переливались мыслимыми и немыслимыми цветами, а затем лопались, раскидывая вокруг себя мириады золотистых капелек. Насколько могла судить Катерина, размеры пузырей варьировались в довольно широких пределах, от маленьких, всего несколько десятков сантиметров, до гигантов в несколько метров в диаметре. И каждый из них в лучах Большой и Малой Лор немедленно становился маленькой радугой.

Однако, самое поразительное по красоте зрелище можно наблюдать только на закате. Вот как сейчас.

Катерина смотрела во все глаза, стараясь не пропустить малейших нюансов разворачивающейся перед ней огненной феерии. Большая Лора на короткое времяутвердилась на пологих вершинах дальнего горного хребта над самым озером, а ослепительная точка Маленькой забежала вперед, волоча за собой прямо по пурпурному лику старшей сестры длинный газовый шлейф. И их смешанный свет немедленно вызвал к жизни настоящее световое буйство у подножия водопада. Словно кто-то неведомый там, внизу, хватал горстями и подбрасывал в воздух драгоценные камни: бриллианты, рубины, сапфиры, аквамарины, куски горного хрусталя… — и они, на краткие мгновения расцветив пейзаж ярчайшими радужными всполохами, наконец взрывались миллионами световых капель и обрушивались вниз только затем, чтобы уступить место новым…

Жаль, Рон этого не видит. Катерина не смогла сдержать вздох разочарования. За целую неделю он посетил ее только раз, и то лишь на несколько минут. Убедился, что с ней все в порядке, выгрузил продукты и тут же улетел обратно. Мол, дорога неблизкая, а завтра опять за работу… Работа, сплошная работа… Черт бы ее побрал.

Ну и нечего было обещать! А то «буду прилетать, как только смогу»… Ну и что, много смог? Ладно, молчи уж лучше, не доводи до греха… Иначе начну думать, что мои подруги были правы.

Катерина сердито поджала губы. Продолжавшееся световое шоу уже не так занимало ее воображение, как прежде. Тем более, что повторялось оно ежевечерне. Теперь долина интересовала ее с несколько иной точки зрения. Где-то там, над озером и водопадом, пролегают маршруты экскурсионных автобусов, и вполне можно допустить, что один из них пилотирует Рон. Катя всматривалась в небо в надежде разглятеть микроскопическую точку летящей машины, хотя, безусловно, отдавала себе отчет в том, что с подобного расстояния задача представляется явно невыполнимой.

И все же…

Вдруг Рон решит заглянуть на огонек? Вот было бы здорово! Да нет, о чем это я… Абсолютно невозможно себе представить, чтобы он нарушил инструкцию и ушел с маршрута только ради того, чтобы притащить сюда целую толпу возмущенных подобным самоуправством туристов. Даже если они и не разорвут его на кусочки прямо на месте, работу он точно потеряет. Так что мечты мечтами, а грубая реальность — реальностью. Увы.

И все же…

Катерина в безумной надежде продолжала всматриваться в сияющее огнями, но по-прежнему пустое небо до тех пор, пока ей вдруг не стало казаться, что она действительно что-то видит. Ну конечно, ведь вот же!.. Маленькая темная точка на фоне разноцветных всполохов, и она увеличивается в размерах! Точно, теперь никаких сомнений! Это ее Рон, и он летит сюда!

Катерина вскочила на ноги и замахала руками. Чудо все-таки случилось.

— Рон! — закричала она. — Рон, сюда, скорее!

Как будто он мог ее услышать. Собственные доводы против его прилета, которыми она утешалась всего лишь несколько мгновений назад, теперь казались смешными и нелепыми.

Подумаешь, невозможно! Все возможно, если очень сильно захотеть. И пусть идет ко всем чертям такое скучное благоразумие и еще более скучная осторожность! И даже пассажиры, если они намерены помешать нашей встрече. Еще несколько минут, и Рон будет здесь, рядом со мной. И тогда уж точно ничто в целом мире не сможет нас разлучить. Никакие инструкции и никакие туристы.

Когда точка в сияющих небесах, наконец, приблизилась настолько, что контуры летящей машины обрисовались в достаточной степени определенно, Катерина не смогла сдержать вздох разочарования. Дура, как она посмела надеяться на чудо там, где его нет и быть не может. Приближающийся аппарат явно не имел ничего общего как с экскурсионным автобусом, так и с тем флаером, на котором Рон прилетал в прошлый раз. Обидно, конечно, но ничего не попишешь. Чудеса — вещь крайне ненадежная и капризная, так что лелеять безумные надежды, а уж тем более строить какие-то планы на столь шатком фундаменте, пожалуй, все-таки не стоит.

Летательный аппарат, поражающий воображение стремительными обводами, — явно, скоростная машина, и как только Катя могла перепутать ее с неповоротливым и неуклюжим автобусом! — медленно проплыл прямо над головой, развернулся и плавно опустился на поросшую высокой травой лужайку перед домом. Оранжевые и синие полосы на белоснежных бортах свидетельствовали о принадлежности машины к аварийно-спасательной службе. Откинулась в сторону дверца, и наружу выбрался пилот, неторопливо снимая с головы шлем с черными светофильтрами вполлица.

Катя смотрела на пришельца в полном изумлении. Вот уж кого-кого, а встретить здесь своего назойливого попутчика она ну никак не ожидала. Алекс, наконец, справился со своим шлемом, перевел взгляд на неподвижную фигурку у края пропасти и замер в неподвижности, пораженный не менее Катерины.

— Вы?! Как вы здесь… — начали они одновременно, смущенно замолкли, а затем так же одновременно рассмеялись.

— Вот это встреча! — произнес Алекс. — А я-то гадаю, кто здесь такой поселился? Этот дом уже много месяцев пустует, а тут смотрю — вроде бы есть кто-то живой. Надо, думаю, заглянуть на огонек. А это, оказывается, вы! Вот так сюрприз! Безумно рад увидеть вас снова.

— Вы не поверите, но я тоже рада нашей встрече, — улыбаясь, сказала Катя. — Я здесь уже целую неделю, все одна и одна. Думала, скоро завою от одиночества…

— Отдыхаете? — спросил Алекс, озираясь по сторонам. — Или все-таки работаете?

Он взглядом указал на зажатые в Катином кулаке кисти.

— А где же ваш таинственный жених? Как он посмел оставить вас здесь умирать от скуки?

Тебе-то какое до этого дело, подумала Катя, с неудовольствием нахмурив брови. Алекс тут же заметил перемену в ее настроении и торопливо добавил:

— Прошу извинить за подобного рода вопросы, но поверьте, это не праздное любопытство. Дело в том, что в мои обязанности входит патрулирование границ заповедника на предмет выявления потенциальных нарушителей, так что… Еще раз извините.

— Хм… По-моему, это дело полиции, а не аварийно-спасательной службы. Не так ли?

— Да, конечно, — Алекс совсем смутился и стал смотреть куда-то в сторону. — Вы, безусловно, правы. Но так получается, что наша доблестная полиция готова выполнять свои прямые обязанности только в черте города. А здесь… В общем, на это у них нет ни сил, ни соответствующего оборудования. Ни какого-то особенного желания. Поэтому вылавливать всякого рода искателей приключений приходится нам.

— А-а, понятно… Тогда так. Для начала — мы не искатели приключений. Жениха здесь нет, он сейчас в городе. По этой причине, как нетрудно заметить, я пребываю в полном и беспросветном одиночестве. Немного отдыхаю, немного работаю. Немного скучаю.

Она подняла с земли эскиз и показала Алексу.

— Вот, смотрите. Типичный образец моих творческих усилий. Только не получается пока ничего, так что рассчитываю на ваше снисхождение.

— Мне нравится, — сказал Алекс, разглядывая, впрочем, не столько эскиз, сколько саму Катерину. — Знаете что? Подарите, если не жалко.

— Да что тут жалеть? — Катя пожала плечами. — Так, творческая неудача. Впрочем, берите, если нравится. И вообще, идемте пить чай, заодно и поговорим. Отказ не принимается.

Невооруженным взглядом было заметно, как желание принять столь заманчивое предложение борется у Алекса с чувством долга.

— С клубничным вареньем, — добавила Катерина. — Прямо с Земли.

Варенье добило Алекса окончательно. Он рассмеялся и сказал:

— Ладно, уговорили. Только недолго, все-таки я на службе. Правда, смена заканчивается через полчаса, но мне еще возвращаться в город.

Ну вот, думала Катерина, собирая на стол, и этот туда же. Что Рон, что Алекс. Мужчины, одним словом. Вечно им некогда, вечно они куда-то спешат, а на то, чтобы просто посидеть, поговорить с бедной одинокой женщиной, у них, видите ли, никогда не хватает времени. Ненавижу…

Они расположились на веранде в удобных плетеных шезлонгах, потягивая обжигающий ароматный напиток и наслаждаясь завершающими аккордами светового представления. Некоторое время молчали. Потом, когда угасли последние отблески на закатном небе, Алекс вдруг произнес:

— Знаете, Кэт, ведь мы по сути являемся свидетелями поистине уникального природного феномена.

— Что вы имеете в виду?

— Вот этот красочный спектакль. Наши специалисты утверждают, что подобное зрелище случается здесь не чаще одного раза за несколько тысяч лет. Нам неслыханно повезло.

— Да? — Катерина приложила поистине героические усилия, чтобы скрыть свое полнейшее равнодушие к данной теме. — И как же такое может быть?

Алекс слегка поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее, а затем с видимым удовольствием пустился в объяснения.

Катя, поначалу пропускавшая слова собеседника мимо ушей, неожиданно для себя вдруг заинтересовалась и стала слушать более внимательно. А кое-что даже поняла.

Во всем, оказывается, виноваты законы небесной механики. Если, конечно, верить Алексу. Почему-то нарисованная им картина мира с трудом укладывалась в сознании Катерины. И, в общем-то, понятно, почему. Любой нормальный человек сразу вам скажет, что это бред. Быть такого не может, просто потому, что не может быть никогда. Уж слишком нелепо и несуразно все это выглядит. Если бы дела обстояли именно так, то власти города уже давно просто обязаны были забить тревогу и приступить к всеобщей эвакуации населения, а уж туристы точно не валили бы валом сюда, на Лорелею, а удирали с планеты во все лопатки, теряя на ходу сувениры и предметы одежды, при этом напрочь забыв о стоимости путевки и цене на билеты. Но в действительности ничего подобного почему-то не происходит. Как такое возможно? Хотя, справедливости ради нужно отметить, — фактов, подтверждающих правоту Алекса, тоже не так уж мало. И что же, согласиться с тем, что все это свершается здесь и сейчас? Немыслимо.

— Хорошо известно, — вещал Алекс как ни в чем не бывало, — что орбита Лорелеи является стабильной по крайней мере последние восемь тысяч лет. И до недавнего времени считалось, что таковой она и останется вовеки веков, аминь. Несколько десятилетий, прошедших с момента открытия, планета вела себя на редкость добропорядочно и обращалась вокруг центра масс двойной звезды практически по круговой траектории, что весьма благотворно отразилось на состоянии ее биосферы. Однако, — он сделал драматическую паузу, внимательно посмотрел на Катерину, словно желая убедиться, что та внимает его словам в достаточной степени заинтересовано, — два месяца назад все изменилось. Лорелея сошла с круговой орбиты и помчалась навстречу Большой Лоре.

— Почему? — немедленно спросила Катерина. — Вот так взяла, и ни с того ни с сего… Не может быть.

— Не знаю, — честно ответил Алекс. — Я не астроном. Если кто-то что-то об этом знает, то только они.

— Не верю, — сказала Катя, заглядывая ему в глаза. — Все вы врете. Скажите, это просто дурацкий розыгрыш, ведь правда?

Алекс пожал плечами.

— Вы можете мне верить или не верить, ваше право. Я, конечно, слабо разбираюсь в астрономических проблемах, но таково мнение наших лучших специалистов. Кстати, до сих пор совершенно конфиденциальное, во избежании панических настроений, так сказать. Послушайте, Кэт, спросите в конце концов себя сами. Разве вы не заметили здесь ничего необычного, такого, чего раньше никогда не было?

— Хм… трудно сказать. Возможно, размеры Большой Лоры. Хотя вряд ли, скорее всего мне показалось…

Алекс смерил ее ироническим взглядом.

— Да нет же, я, наверное, просто ошиблась.

— Все правильно. Лорелея за последние два месяца сильно приблизилась к Большой Лоре. Отсюда и видимые размеры, и невиданная доселе жара, и весьма заметное сокращение темного времени суток… И даже то, что бедняга Жорж не обнаружил планету там, где она, по его мнению, обязана была находиться. Итак, я вас не убедил?

Катерина пребывала в полной растерянности.

— Не знаю, — наконец, сказала она. — Все, что вы говорите, так необычно… и странно. Что же по-вашему, Лорелея упадет на звезду и попросту сгорит? И все это, — она обвела рукой полукруг, указывая на погрузившуюся в сумерки долину, — вы и ваши астрономы с невероятной легкостью уже обрекли на гибель в ужасной катастрофе?

Она презрительно фыркнула, выразив таким образом свое отношение как к самой катастрофе, так и к высоколобым предсказателям.

— Ну, вообще-то, я не имею к этому никакого отношения. И наши специалисты, кстати, тоже. И потом… успокойтесь, Кэт, все не настолько трагично. Да, грядут непростые времена, когда становятся более чем вероятными весьма неприятные климатические изменения. Но все специалисты в один голос утверждают, что новая орбита также будет в достаточной степени стабильна. Планета поочередно начнет огибать сначала Большую Лору, затем Маленькую, и так бесконечно… ну, или довольно продолжительное время. Пока что-то не вернет ее обратно. Представьте себе траекторию в виде большой гантели… или что-то вроде этого. Да, станет намного жарче, значительно сократится, а, возможно, и вовсе исчезнет ночь как таковая. Однако, природа уцелеет, хотя некоторые потери представляются вполне вероятными. Если не сказать неизбежными. И тем не менее, все будет хорошо, расслабьтесь. Так думаю не только я.

— А кто еще? Ваши хваленые астрономы?

— Лорны. Существуют летописи, а также мифы и легенды, в которых упоминается о подобных нелегких временах в далеком прошлом планеты. Которые, по всей видимости, наступают с завидной регулярностью, примерно через каждые восемь тысяч лет. И если тогда все обошлось более-менее благополучно, то нет никаких оснований думать, что сейчас будет по-другому. У лорнов на этот случай даже составлен особый календарь, значительно отличающийся от общепризнанного, в котором нет ни лета, ни зимы, зато существует большое количество перетекающих друг в друга сезонов. Например, сейчас, оказывается, начался Сезон Цветущего папоротника. А следом за ним наступит Сезон Черных трав, потом Сезон Огненных стрел… дальше не помню, наверное, еще какие-то сезоны. А началось все, как и положено, Сезоном Больших Перемен… Легенды лорнов, надо сказать, на редкость причудливы. Помню, упоминается даже Сезон Ледяного Безмолвия, хотя, если подумать, откуда здесь может возникнуть лед? При тропическом-то климате. Странно, что в их языке вообще есть такое понятие.

— Ага. Значит, по мнению лорнов, у нас на дворе… как вы говорите? Сезон Цветущего папоротника. И что же это за папоротник такой, вы случайно не в курсе? Хотелось бы взглянуть на столь замечательное растение.

Алекс рассмеялся.

— Вы и так смотрите на него ежедневно. — Он взял в руки подаренный эскиз и показал пальцем на плавающие в нарисованных небесах радужные пузыри. — Позвольте представить, Arbor fern riverine, папоротник древовидный приречный. Прошу любить и жаловать.

Катерина переводила недоумевающий взгляд с картины на Алекса и обратно.

— Знаете что, Алекс, перестаньте морочить мне голову. Какое отношение имеют пузыри к вашему… э-э… к какому-то там папоротнику?

Алекс рассмеялся.

— Самое прямое. Подождите, сейчас я все объясню. Дело в том, что упомянутый Arbor fern — растение во всех отношениях уникальное и цветет лишь раз в восемь тысяч лет. Да-да, как ни странно, именно так. Словно специально ждет наступления определенного периода в жизни планеты, чтобы явить себя во всей красе. Именно в его честь лорны и дали название целому сезону. А пузыри… Разгадка чрезвычайно проста. Представьте себе огромные, размером с человеческую голову, ярко-красные цветы, которыми буквально усеяны ветви нашего папоротника. Представили? Хорошо. А теперь представьте, что все эти цветы производят совершенно невероятное количество мельчайшей золотистой пыльцы, покрывающей там, внизу, сплошным сверкающим ковром траву, деревья, кустарники… Смешавшись с речной водой, она и порождает те самые немыслимые световые эффекты, которые мы с вами имеем счастье наблюдать.

— Здорово! — восхитилась Катерина. — А я-то гадала… А еще? В чем еще его уникальность?

— Ну, во-первых, — начал Алекс, — это едва ли не единственное на планете растение, не представляющее непосредственной опасности для человека. Я имею в виду гастрономический аспект. Да-да, его вполне можно было бы безо всякого вреда употреблять в пищу, если бы не вкусовые качества. — Он засмеялся. — Это все равно, что жевать, ну скажем, деревянную стружку. Никакого удовольствия.

— А во-вторых?

— Во-вторых… — Алекс перестал улыбаться и посмотрел на Катерину серьезным взглядом. — Вам знакома компания «Celestial Food»?

Катя вздрогнула.

— Вижу, что знакома, — сказал Алекс. — Еще бы, реклама по всему городу, единственный производитель сигарет на планете. А вам известно, что является начинкой этих сигарет?

— Торн, — одними губами прошептала Катерина.

— Вот именно, так называемый торн, — кивнул Алекс. — Не что иное как высушенные и измельченные листья нашего Arbor fern. Компания «Celestial Food» приобрела исключительные права на производство сигарет с торном, и теперь там, внизу, — он указал рукой на погрузившуюся во тьму долину, — трудятся тысячи рабочих, вручную наполняя контейнеры гнусной отравой. Надеюсь, вы еще не успели пристраститься к этому зелью?

Катерина долго молчала, всматриваясь в сумеречный пейзаж. Потом, с трудом разлепив непослушние губы, тихо произнесла:

— Нет. Я не курю.

— Это правильно, — выдохнул Алекс. — И не вздумайте начинать. Бросить потом практически невозможно.

Рон, подумала Катерина. Как он там? Держится, или уже сдался. Я и сама знаю, что задача перед ним стоит почти невыполнимая. Но ведь он обещал…

— Говорят, торн признан безопасным для употребления, — сказала она. — Это не наркотик.

Алекс скептически хмыкнул.

— Действительно, есть такое решение, — подтвердил он. — Только, на мой взгляд, оно куплено. Кем? Ну конечно же, производителями так называемой «пищи богов». Вы даже не представляете, Кэт, какие деньги там крутятся. Так что получить нужный результат любой экспертизы, как и любое решение любой комиссии по наркоконтролю для столь солидной компании как «Celestial Food» не представляет абсолютно никакой проблемы.

— Ну хорошо, а как по-вашему? Ведь у вас же есть собственное мнение?

— Хм… мое мнение… Вам известно, как именно действует торн?

Катя молчала. Тогда Алекс продолжил.

— Активное вещество, содержащееся в высушенных листьях папоротника, воздействует непосредственно на так называемый центр удовольствия в мозге человека, вызывая чрезвычайно яркие видения и порождая ощущение безграничного счастья. Кстати, в активное состояние это вещество переходит исключительно под воздействием высокой температуры, и именно поэтому торн употребляют в виде сигарет. Иначе его можно было бы есть ложками безо всякого побочного эффекта. Конкретный механизм того, как именно возникают видения, пока не изучен. Однако, все без исключения курильщики утверждают, что приблизительно через минуту после употребления сигареты сознание полностью отключается от внешнего мира, и человек погружается в выдуманную им самим реальность, испытывая при этом величайшее наслаждение. Совершенно невероятно, но курильщик видит именно то, что хочет видеть в данный момент. Так называемые «видения на заказ». Можете стать Золушкой и наслаждаться танцами в объятиях прекрасного принца. А можете совершить восхождение на Эверест или опуститься на дно Марианской впадины. Или же принять участие в совершенно безобразной оргии. Все что угодно, на любой вкус и цвет. Уровень серотонина в организме просто зашкаливает. А когда минут через пятнадцать-двадцать все заканчивается, возникает совершенно непреодолимое желание повторить сеанс снова и снова. И так до бесконечности.

Алекс замолчал, собираясь с мыслями. Катерина застыла в своем шезлонге, боясь пошевелиться.

— Да, не выявлено никаких побочных эффектов в организме курильщика, — наконец, проговорил Алекс. — Ничего такого, что сопутствует приему обычных наркотиков. Никакого абстинентного синдрома и никакого эффекта привыкания. Но. Все это исключительно на уровне физиологии. А вот психологического привыкания, не менее страшного, чем физическая зависимость, почему-то стараются не замечать. Потребитель торна курит одну сигарету за другой не потому, что того требует изменившийся обмен веществ, а потому, что к тому его подталкивает желание снова и снова испытать такое сладостное состояние всеобъемлющего вселенского счастья. Он как та самая крыса со вживленными в мозг электродами, которая забыв про пищу и про сон все нажимает и нажимает лапой на педаль в погоне за невиданным наслаждением. И так же как крысу его ожидает бесславный и трагический финал… А теперь скажите мне сами, Кэт, торн — наркотик или все-таки нет?

— Мрачноватую картину вы мне здесь нарисовали, — сказала Катя.

— Да уж, веселого мало, — согласился Алекс. — Но сказанное — далеко не все. Есть еще один не менее, а скорее даже более важный аспект употребления торна. Социальный. Курильщики со временем все глубже и глубже погружаются в мир своих иллюзий, сама возможность получения удовольствия в любом месте и в любое время настолько овладевает их сознанием, что наша с вами реальность со всеми ее проблемами начинает представляться им слишком грубой и отталкивающей. Зачем, спрашивается, вести научные исследования, биться над решением каких-то технических или социальных вопросов, когда можно сделать всего лишь несколько глубоких затяжек — и самые сложные проблемы решатся сами собой. Любые желания, любые капризы за ваши деньги! Вот оно, подлинное счастье человечества!

В голосе Алекса слышалась горечь, и Катерина вдруг с изумлением осознала, что вот этого рубаху-парня, балагура и весельчака, неутомимого рассказчика бесконечных баек и анекдотов, оказывается, самым неподдельным образом волнуют такие глобальные вопросы, как прогресс цивилизации и судьбы человечества.

— Вы не заметили, Кэт, что здесь, на Лорелее, практически исчезли многочисленние когда-то конструкторские бюро и исследовательские центры? Конечно, заметили, не могли не заметить. Такому старожилу, как вы, это просто должно бросаться в глаза. И дело не только в экономике, в чем пытается убедить нас руководство. На мой непросвещенный взгляд компания «Celestial Food» с ее торном сыграла здесь далеко не последнюю роль. Развитие общества и технический прогресс на Лорелее попросту остановились, а судя по некоторым признакам и вообще началась деградация. Страшно подумать, если совет директоров «Celestial Food» примет решение расширить производство, в результате чего поток торна устремится за пределы планеты, скажем, на ту же Землю. Попахивает концом цивилизации.

— Но ведь есть же какие-то службы, способные этому воспрепятствовать? Та же таможня, например.

— Наивный вы человек, Кэт, — Катерина заметила, что Алекс смотрит на нее с каким-то неуловимым оттенком то ли снисхождения, то ли жалости, и это было крайне неприятно. — Никакая таможня их не остановит. Такой гигант как «Celestial Food» всегда сумеет отыскать обходные пути. Легальные — хорошо, а если не выйдет, то на этот случай есть деньги. Много денег. А в таможне тоже ведь люди работают.

— Просто апокалипсис какой-то. А вам не кажется, что вы, как бы это сказать, слегка преувеличиваете опасность? Может быть все не так трагично?

Алекс покачал головой.

— Скорее наоборот. Правда, один положительный момент в этой истории все-таки есть. По каким-то невыясненным пока причинам наш Arbor fern произрастает в единственном месте на планете, а именно, здесь, в Долине Тысячи радуг, и не желает произрастать где-либо еще. Ни одна попытка пересадить его на другую почву не увенчалась успехом. И это обстоятельство — единственный залог того, что «Celestial Food» не удастся расширить производство. Однако, лишь до поры до времени. Не стоит обольщаться.

— Ну, и какой же, по-вашему, выход из этой ситуации?

Алекс долго молчал, словно раздумывая, говорить — не говорить, но потом, видимо, принял решение.

— Есть вариант, но пока нельзя сказать что-либо определенное. Помните, я упоминал о своем столь неудачно сложившемся отпуске?

— Да-да, конечно. И о вашем негуманном начальстве тоже, и о каких-то там несчастных случаях.

— Вот-вот. Речь как раз об этих происшествиях. Дело в том, что согласно статистике почти девяносто процентов случаев происходят именно здесь, в Долине Тысячи радуг. Это никак не может быть случайностью. Я просто убежден, что торн играет во всем этом далеко не последнюю роль. И если эту связь удастся установить и доказать, то тогда, я не сомневаюсь, он будет объявлен вне закона. Одно дело весьма умозрительные споры на тему, наркотик это или все-таки нет. И совсем другое — причастность зелья к смерти людей. Да нет, что я говорю. К тому, что хуже самой смерти.

— А… а что случается с этими людьми?

— Разрушение периферийной нервной системы, в результате чего наступает полный коллапс. Так называемый синдром Бергмага-Флетчера. Абсолютное прекращение любой мышечной активности, за исключением внутренних органов. Человек при этом превращается в растение. Мозг продолжает жить в полностью неподвижном теле, по некоторым признакам даже продолжает нормально функционировать. Однако, связь с внешним миром при этом нарушается совершенно необратимо. Нет ни зрения, ни слуха, ни обоняния… ничего. И вот это и есть самое страшное. Живой человеческий мозг в условиях полной, абсолютной изоляции, заключенный в практически мертвую оболочку… По-моему, ничего ужаснее быть не может. В таких условиях я бы точно сошел с ума. И прекратить подобное существование никто из врачей не берется, ведь по сути это стало бы убийством… Что с вами? Вы побледнели…

— Нет-нет, спасибо, все в порядке. Мне уже лучше.

— Извините, ради бога. Ворвался незванным в ваш дом, запугал до полусмерти… Выбросьте поскорее из головы все, что я тут наговорил, это не ваши проблемы.

Как знать, подумала Катерина. Как знать.

— Послушайте, Алекс. Ведь вы, кажется, собирались в город?

— Да-да, конечно. Я сейчас… уже иду. Еще раз простите.

Он вскочил на ноги с явным намерением поскорее забраться в свою машину и убраться отсюда куда подальше.

— Да не суетитесь вы, — сказала Катерина. — Сядьте обратно. Вовсе я вас не гоню. Просто неожиданно возникла одна мысль. Послушайте, Алекс… Можете забрать меня с собой в город?

— Конечно. Никаких проблем.

— Тогда подождите минуту-другую, мне нужно собрать вещи.

Алекс кивнул, медленно опустился в кресло и стал ждать.

Глава 3

Короткая жаркая ночь уже практически закончилась, когда Катерина переступила порог городской квартиры Рона. Большая Лора еще не взошла, однако в восточной части неба над горизонтом то и дело взмывали огненные протуберанцы — несомненные предвестники скорого явления красного гиганта во всей красе. Алые отблески гуляли по квартире, временами достигая даже спрятанного в ее глубине темного коридора и порождая в душе неясную тревогу и беспокойство. Катя поставила на пол тяжелый этюдник и сумку с вещами, а затем щелкнула выключателем. Яркий свет тут же залил прихожую, напрочь прогнав из нее предрассветные краски. Однако, тревога почему-то осталась. Видимо, чтобы прогнать ее, электрического освещения было недостаточно.

Катя взглянула на вешалку.

Ветровка на месте, значит Рон дома. Наверное, спит. Даже не слышит, что кто-то вошел, хоть я и умудрилась грохнуть проклятым этюдником об пол. Извини, Рон, это не нарочно. Надеюсь, твой покой никак не нарушен, а сон у тебя, насколько я помню, на редкость крепкий и здоровый. Даже завидки берут, тем более что спать мне сегодня так и не довелось. Какой, спрашивается, может быть сон в тесной машине, летящей со скоростью истребителя? Правильно, вот и я о том же.

Черт, ну и духота здесь, однако! Такое впечатление, что воздуха совсем не осталось. Ну ладно, все можно понять, кондиционер сломался, то, се… Но уж балконную-то дверь хотя бы можно было открыть. Вот так всегда. Пока не скажешь, сам ни за что не догадается. И кондиционер, к слову сказать, уже давно следовало бы починить. Тем более, что, если верить Алексу, скоро наступят тяжелые времена. Как он сказал?.. Сезон Черных Трав, едва ли не самый жаркий из всех, когда планета окажется почти что между двух Лор. Наверняка, цены на холодильное оборудование взлетят до небес, так что думать об этом нужно уже сейчас. Все следует делать вовремя.

Катерина торопливо расшнуровала кроссовки, с облегчением сбросила их с усталых ног, а затем на цыпочках прокралась по коридору и приоткрыла стеклянную дверь в комнату.

Тяжелый, приторно-сладкий с едва уловимым привкусом ванили запах ударил ей в ноздри. Катерина даже отшатнулась от неожиданности, но затем пересилила себя и заглянула внутрь.

Та-ак… Вот, значит, какой у него сон.

Рон лежал в постели, уставившись в потолок широко открытыми глазами. Между пальцев правой руки, свесившейся чуть ли не до самого пола, дымилась зажженная сигарета, а на тумбочке красовалась полуоткрытая пачка с такой ненавистной надписью большими яркими буквами. Рон явно не видел застывшую на пороге Катерину, он, судя по всему, вообще выпал из этой реальности, полностью погрузившись в свой собственный, хотя и иллюзорный мир. Вероятно, там с ним происходило нечто весьма и весьма приятное, потому что губы его вдруг дрогнули, растянулись в счастливой улыбке, а затем Катя отчетливо услышала:

— Мэри… Мэри… о-о-о…

Что-о? Мэри? Какая еще Мэри? А может быть, не Мэри, а Мария… или даже Маша… Господи, неужели подруги все-таки были правы?

Катя, зажав нос и рот ладонью, быстро пересекла комнату, настежь распахнула балконную дверь и, тяжело дыша, почти вывалилась наружу. Там она, наконец, с облегчением перевела дух, а затем практически рухнула в кресло, размышляя о том, что же теперь будет дальше.

Сигареты, торн, какая-то неведомая Мэри — все это бесконечным хороводом крутилось у нее в голове, и сосредоточиться на чем-то одном оказалось совершенно невозможно. Сигареты, торн, Мэри… Мэри, сигареты, торн… Мэри… А, черт!

Катерина прикрыла глаза и постаралась взять себя в руки.

Серьезный разговор с Роном неизбежен. Пятнадцать-двадцать минут на то, чтобы все решить, у нее пока есть. А потом Рон очнется… и будет, что будет.

Да, она прекрасно знает, что торн — невероятный по силе соблазн, который снова и снова станет заползать в душу, словно коварный змей-искуситель, опустошая и разрушая все самое светлое и чистое, что еще сохранилось там до сих пор. Поэтому случившееся можно было и предсказать, и ожидать, хотя где-то в самой глубине слабеньким огоньком тлела так и не оправдавшаяся надежда на лучшее. Но Мэри… Этого простить невозможно. Чтобы любимый человек, обнимая и целуя тебя, грезил о какой-то посторонней женщине?.. Нет, никогда.

Катя закрыла лицо руками и долго сидела так, не в силах сосредоточиться. До тех самых пор, пока не почувствовала чужое присутствие в проеме балконной двери. Тогда она отняла руки, повернулась и встретилась взглядом с Роном.

Он выглядел каким-то всклокоченным и помятым и ничуть не походил на уверенного в себе красавца-пилота, знакомого Кате по прежней жизни. Той, которой они жили до сегодняшнего утра.

— Ты?.. — произнес он растерянно. — Но как… почему?..

Неуверенность сквозила в каждом его движении. Впечатление создавалось такое, словно он еще не до конца отошел от сна. Или от своих сигарет. Катерине отчего-то вдруг показалось, что Рон просто боится подойти ближе.

— Куришь? — вместо приветствия мрачно произнесла она. — Ну-ну, давай…

Она отвернулась и уставилась прямо в пустое, совершенно безоблачное яркое небо.

— Кэт… послушай. Все совсем не так, как ты думаешь. Я брошу, смогу бросить. Это была последняя… Кэт, это правда… клянусь.

Катерина молчала.

— Ну почему ты мне не веришь?! — вдруг закричал Рон. — Почему?!

Катерина смерила его холодным взглядом, а потом неожиданно для себя самой совершенно спокойно сказала:

— Потому что не бросишь. Я знаю. Не нужно обманывать ни меня, ни себя. Один раз ты уже обещал.

— Но теперь все будет по-другому. И знаешь, почему? Мне предложили работу в этнографической экспедиции. Руководитель — сам Алан Стромберг. Не слышала? Странно, самый знаменитый специалист по лорнам, мало кому на Лорелее неизвестно его имя. Так вот, ему, оказывается, нужен пилот, я подал заявку, и меня пригласили. Представляешь? Наконец-то у меня будет достойная работа, это тебе не туристов катать. Правда, здорово?! Мы с тобой уедем в непролазные джунгли подальше от всяких соблазнов мегаполиса и забудем наши проблемы как страшный сон… Кэт, прости. Ну, не удержался я, сорвался. Но поверь, эта сигарета действительно была последней. Ты мне веришь?.. Скажи хоть что-нибудь!

Катерина встала с кресла, подошла вплотную к Рону и некоторое время пристально его разглядывала.

— Нет, — наконец, сказала она. — Я тебе не верю. Ты не сможешь бросить. Поэтому, если хочешь остаться со мной — первым же рейсом летим на Землю.

— Но как же так, — растерянно произнес Рон. — Бросить все прямо сейчас, когда в моей жизни только-только хоть что-то стало налаживаться? Не-ет, никак невозможно. К тому же я обязан еще несколько дней доработать в своем турагентстве, иначе они мне ничего не заплатят… Пойми, я просто не могу.

— Ну, как знаешь, — произнесла Катя, плечом отодвинула Рона в сторону, пересекла комнату и вышла в коридор. Рон поспешил следом.

— Подожди. Ты куда?

— Я же сказала — на Землю. Ты со мной, или как?

— Кэт, не нужно решать сгоряча. Ну какая тебе разница, сейчас или через три-четыре дня? Предлагаю успокоиться и на холодную голову взвесить все «за» и «против». Э-э-эх… у меня через час очередной рейс. Черт, как некстати! Ну не могу я не пойти!.. Не могу. Послушай, давай обсудим наши дела, когда я вернусь. Хорошо?

Катя не ответила. Смотреть на Рона ей почему-то стало вдруг неприятно. В прихожей она подобрала свои кроссовки, надела на ноги и начала сосредоточенно зашнуровывать. А когда покончила с этим делом, открыла входную дверь, подняла с пола свою сумку и этюдник и только тогда взглянула Рону прямо в глаза.

— Не уходи, — тихо сказал он.

— Последний раз спрашиваю, ты со мной? — сказала Катя.

Рон молчал.

— Ясно. Ну что ж, тогда прощай. Привет Мэри.

— Какой Мэри? — не понял Рон.

— Тебе видней. Той самой, о которой ты грезил в своей постели полчаса назад, — сказала Катя, развернулась и вышла из квартиры.

— Постой! Нет никакой Мэри, — крикнул Рон. — Не знаю я никакой Мэри! Кэт! Это какая-то ошибка!

Однако, Катя, переполненная гневом, даже не обернулась.

* * *

Ну почему мне сегодня так хронически не везет? За что мне все это, за какие-такие прегрешения?

Катя в полном одиночестве расположилась на диване в самом дальнем углу зала ожидания космопорта и вовсю шмыгала носом. Мокрых дорожек на щеках она попросту старалась не замечать. Поначалу она еще вытирала щеки и уголки глаз краешком носового платка, однако влажные свидетельства ее переживаний упорно возникали снова и снова, и Катя, наконец, бросила это бесполезное занятие. Всю жизнь она считала себя сильным человеком, способным справиться с любой неприятностью, не доводя дело до слез. И вот пожалуйста! Расклеилась самым неприличным образом. Хорошо, что никто не видит ее позора.

Разрыв с Роном дался гораздо труднее, чем она могла думать. Катя вдруг поняла, что до сих пор не перестала любить его и, оказывается, все то время, пока длилось столь драматическое выяснение отношений, неосознанно каждое мгновение ожидала, что он обязательно прервет ее, обнимет и скажет: да, я готов отправиться куда угодно, хоть на край света, лишь бы мы были вместе. Но этого так и не произошло. Рон неожиданно прекратил все попытки хоть как-то оправдаться в ее глазах и лишь угрюмо наблюдал, как она с великим трудом забирается в кабинку лифта, цепляясь за косяки и стены проклятым этюдником, как двери медленно, безумно медленно, закрываются, навсегда отгораживая их друг от друга.

Хм… тоже мне… Мог бы, между прочим, и помочь, просто так, по-джентльменски. Но не помог. И не сказал больше ни слова. Ни одного. Даже последнего «прощай».

Навсегда… Неужели, действительно навсегда? Господи, как глупо все закончилось…

И черт меня дернул вернуться в город так неожиданно! Не-ет, правильно говорили подруги, предупреждать нужно заранее. А с другой стороны, неужели у меня существовали хоть малейшие сомнения в том, что рано или поздно Рон все-таки нарушит свое слово? Хм, очевидным образом нет. Н-да, глупо с моей стороны надеяться, будто отказ от торна может оказаться таким легким. Обещал — сделал, и никаких проблем. Если бы все было так просто…

А тут еще эта Мэри. Вот! Самое главное! В ней-то, как теперь представляется, все и дело. Если бы не роновы сладострастные вздохи «Мэри, Мэри»… вряд ли я разозлилась бы до такой степени, что даже не пожелала слушать никаких объяснений. А, может быть, я все-таки поторопилась? Что если все совсем не так? Вдруг здесь что-то совсем-совсем другое? Хотя нет, не стоит себя успокаивать, подыскивая Рону всевозможные оправдания. Ситуация, на мой взгляд, совершенно недвусмысленная. Как вспомню это «Мэри, Мэри»… так всю прямо трясет от злости. Даже слезы мгновенно высыхают. Так и вцепилась бы всеми когтями…

Интересно, кто она такая и сколько ей лет? Не иначе, какая-нибудь молоденькая вертихвостка из этой его турфирмы. Томный взгляд, губки бантиком, миниюбка… Да, миниюбка обязательно… а еще белая блузка, расстегнутая сверху на две пуговицы… Планктон. Тьфу, ненавижу.

Катерина сделала последнюю попытку привести лицо в порядок. Все, хватит слез. Нужно думать о том, что же теперь делать дальше. Вариантов, к сожалению, немного. Вернее, их вообще нет.

Она вспомнила, как переполненная желанием немедленно улететь отсюда куда глаза глядят, буквально ворвалась в космопорт полчаса назад и, недолго думая, сразу же бросилась к билетным кассам. Ей почему-то казалось, что рейсовые звездолеты так и стоят на взлетном поле ровными рядами в ожидании того исторического момента, когда она, Катерина, наконец, соизволит занять место в одном из них, чтобы навсегда покинуть планету своих разочарований.

Однако, тут же выяснилось, что лимит неудач на сегодня далеко не исчерпан, и полоса невезения вовсе не ограничилась квартирой Рона, а протянулась гораздо дальше, аж до самого космопорта. Сообщение о том, что единственный на Лорелее рейсовый звездолет отправляется на Землю всего через сорок минут, и билетов на него уже нет, поразило Катю в самое сердце. Ну, просто совсем нет, ни одного. Да как такое вообще возможно, ведь ей так нужно улететь именно сейчас!

Катя устроила у окошка кассы совершенно безобразную сцену, доказывая молоденькой кассирше, что ей необходимо на Землю просто позарез, что это вопрос жизни и смерти, поэтому если улететь сегодня так и не удастся, то все пропало, и ее, Катина, безвременная кончина тяжким бременем ляжет на души всех без исключения работников космопорта. Так что, в ваших же, девушка, интересах…

Испуганная подобным напором кассирша сначала пыталась вяло оправдываться, однако в конце концов набралась смелости и слегка дрожащим голосом заявила, что если нервная пассажирка немедленно не успокоится, то в дело вынуждена будет вмешаться полиция. Это стало холодным душем для кипевшей негодованием Катерины. Внезапно осознав, где она находится и что в конце концов происходит, она сумела-таки обуздать свои эмоции, извинилась и поинтересовалась билетами на следующий рейс. Разочарованию не было предела. Оказалось, что звездолеты на Землю отправляются лишь раз в десять дней. Вот уж, действительно, как с самого утра не задалось…

Только теперь Катя вдруг обратила внимание на то, что находится в зале космопорта практически в гордом одиночестве. Ну ясное дело, все, кому надо, уже улетели, а прочие, по всей видимости, прекрасно знакомы с расписанием. Не то, что некоторые…

Н-да… ситуация. И куда же теперь? В гостиницу? Еще целых десять дней на Лорелее — это невыносимо. Ежедневно, ежеминутно, каждой клеточкой тела ощущать присутствие Рона где-то рядом… Раньше она считала город огромным мегаполисом, в котором совсем нетрудно затеряться так, чтобы тебя никто никогда не нашел. Теперь же Катя считала его слишком маленьким для двоих. Вероятность нежданной встречи представлялась ей до невозможности высокой, чуть ли не близкой к единице. В душе бушевали противоречивые чувства. С одной стороны, она мечтала увидеть Рона хотя бы один, ну самый разнаипоследнейший раз, а с другой ненавидела себя за это желание.

Что делать, что делать?.. Неужели идти на поиски гостиницы? Или же преодолеть свою гордость и вернуться к Рону, чтобы все-таки расставить все точки над «и»? Н-да… А что, спрашивается, мешало тебе сделать это еще пару часов назад? Сама не знаю…

Оба варианта одинаково плохие. Хотя нет, второй гораздо хуже, потому что терпеть не могу так называемых выяснений отношений. Тем более, что сам факт возвращения даст Рону повод считать, будто я готова к компромиссам. Не дождется! Ни за что и никогда. Хм… а может, все-таки готова?.. Нет, нет и нет. Будем считать, что этот путь для меня заказан. Тогда что же — гостиница, пропади она пропадом? Сказать, что туда, мягко говоря, не хочется, значит, не сказать ничего.

Пытаясь разрешить совершенно неразрешимую дилемму каким-то более-менее приемлемым образом, Катя рассеянным взглядом обводила безлюдный зал ожидания. И неожиданно для себя вдруг осознала, что уже некоторое время в ее поле зрения пребывает нечто знакомое. Тогда она пригляделась повнимательнее.

А-а… ну да, конечно. В дальнем конце зала, у самых билетных касс, две высоких фигуры в темно синих комбинезонах аварийно-спасательной службы. В точности как у Алекса… Стоп! Да один из этих двоих и есть именно Алекс!.. И как можно было сразу не заметить! Вот кто мне сейчас нужен. Хоть одно знакомое лицо на целой планете. Есть кому поплакаться в жилетку, посетовать на свою горькую судьбинушку…

Катерина вскочила с дивана и замахала руками.

— Алекс! Алекс!.. — ее голос отразился от стеклянных стен, высокого потолка, ударился в выложенный мрамором пол и звонким эхом пошел гулять по просторному залу. Катя, вовсе не ожидавшая такого потрясающего эффекта, даже замерла в испуганном оцепенении.

Алекс услышал, поднял голову, пытаясь определить направление, и сразу же увидел размахивающую руками фигурку. Собеседник Алекса тоже увидел, сказал что-то неслышное, рассмеялся, хлопнул коллегу по плечу и направился куда-то в сторону летного поля, а сам Алекс тут же поспешил навстречу.

— Что вы здесь делаете? — спросил он, приближаясь. — Да еще с вещами.

— А вы как думаете? — немедленно ощетинилась Катерина. — Что, по-вашему, можно делать в зале ожидания космопорта? Тем более с багажом?

— Так вы улетаете?

— По-видимому, нет. Хотя и очень хотела бы… — Катерина присела на краешек дивана. Алекс тут же пристроился рядом. — Послушайте, мне действительно очень нужно на Землю. Очень. Но так вышло, что места на рейсовом звездолете для меня не нашлось… Помогите… Я знаю, есть всякие спецрейсы… в конце концов, грузовые перевозки. Согласна даже на место в грузовом контейнере.

Алекс молчал.

Катя, наконец, подняла на него взгляд. Алекс смотрел на нее очень внимательно, лицо его было серьезно.

— Поругались с женихом? — спросил он.

Катя нехотя кивнула, уголки ее глаз снова предательски увлажнились.

— Неужели все настолько плохо?

Катя ничего не ответила, только отвернулась и стала смотреть куда-то в сторону летного поля.

— Послушайте, Кэт… Возможно, и есть какие-то спецрейсы, но мне ничего про это неизвестно. Как и про грузоперевозки. И вообще, по моему мнению, это не выход. Может быть, расскажете все по порядку, и тогда мы вместе подумаем, что тут можно сделать.

Катя внимательно на него посмотрела, словно оценивая, рассказать — не рассказать, а потом все-таки решилась.

А, будь что будет, выговориться сейчас просто необходимо. И Алекс для этого — самая подходящая кандидатура.

Всхлипывая и время от времени прикладывая платок к глазам, она начала рассказывать. Все, с самого начала. Как неделю назад обнаружила ту злосчастную коробку, как, поддавшись уговорам, согласилась отправиться в Долину Тысячи радуг, как сегодня утром застала Рона в невменяемом состоянии с сигаретой в руках и, наконец, про ту самую неведомую ей Мэри…

— Все можно простить, — всхлипывая, говорила она. — Даже этот проклятый торн. В конце концов, с ним можно бороться и, наверное, даже победить. Но чтобы какая-то вертихвостка… Я воспринимаю это как предательство, прощать которое вовсе не намерена.

Алекс некоторое время смотрел на нее задумчивым взглядом, а потом тихо произнес:

— Кэт… Вы наверняка догадываетесь, как я к вам отношусь. Нет-нет, не думайте, я прекрасно знаю, что рассчитывать мне не на что и, в лучшем случае, мы останемся всего лишь друзьями. Ведь мы друзья, не так ли? — Катя кивнула. — Так вот, позвольте на правах друга дать вам совет. Возвращайтесь обратно к жениху и попробуйте начать все сначала.

Катя взглянула на Алекса с удивлением. Даже слезы сразу высохли. Такого совета она никак не ожидала.

— Ведь по сути, — продолжал Алекс, — во всей этой ситуации есть и доля вашей вины. Да-да, именно так. Прекрасно зная о пристрастии жениха к торну, вы тем не менее бросаете его в одиночестве и отправляетесь на отдых куда-то за сотни километров, вместо того, чтобы находиться рядом с ним и поддержать, если потребуется… Извините, если я слишком прямолинеен.

Катя задумалась. В словах Алекса была немалая толика правды, подобные мысли уже неоднократно приходили ей в голову, просто она гнала их прочь, не в силах признать очевидную истину.

— А как же тогда быть с Мэри? — Катя снова ощетинилась, ругая себя за минутную слабость. Не-ет, вот этого она уж точно никогда не забудет.

— Мэри… Мэри… — словно эхо, повторил Алекс, а потом вдруг широко улыбнулся. Это было так неожиданно и, на Катин взгляд, совершенно неуместно, что она чуть не задохнулась от возмущения.

Да как он посмел! Я ему, можно сказать, всю душу открыла, а он… Насмехается?! Он… он… Ну, сейчас я тебе покажу!

— Спокойно, — сказал Алекс. — Все далеко не так трагично, как вы себе представляете. Кажется, я знаю эту Мэри.

— Вы?.. Вы…

— Да, я, — кивнул Алекс. — И более того, даже догадываюсь, какие именно видения посетили вашего жениха сегодня утром.

Катя проглотила ком в горле.

— Хорошо, говорите, — она, наконец, справилась со своими чувствами. — Я вас внимательно слушаю.

— Правильно ли я понял, что Рон — бывший пилот? Отправлен в отставку по медицинским соображениям… Все верно? Так вот, с большой долей вероятности можно утверждать, что под действием торна он заново переживал старт своего корабля из космопорта Лорелеи.

Катя в удивлении подняла брови.

— Откуда вы можете знать? — спросила она. — Это никому не известно, кроме самого Рона. И главное, какое отношение к космическому старту может иметь какая-то Мэри?

— Самое непосредственное, — Алекс опять загадочно улыбался. — Мэри Фишер — диспетчер космопорта Лорелеи.

Ну вот, так я и думала. Ясное дело, вертихвостка. Только с местом работы промашка вышла, не турагентство, а космопорт.

— Ей слегка за пятьдесят, — продолжал Алекс, — замужем за начальником космопорта, мать троих детей и к тому же весит не менее девяноста килограммов.

У Кати округлились глаза.

— Но как же тогда… Почему… ничего не понимаю.

— Немного терпения… Так вот, Мэри Фишер отличается редкостным педантизмом и занудством, требуя от всех пилотов неукоснительного соблюдения духа и буквы предстартового и стартового регламентов. Надоела всем… как горькая редиска. Я правильно сказал по-русски?

— Хуже горькой редьки, — машинально поправила Катя.

— Вот-вот. Пилоты сначала пытались как-то с ней бороться, но быстро поняли, что все их потуги совершенно бесполезны. Мэри, ощущая за спиной несокрушимую опору в лице мужа, оказалась твердой, как скала. И тогда наши ребята придумали, чем именно можно пробить эту броню…

Алекс выдержал театральную паузу, снова ухмыльнулся и продолжил:

— На каждом старте пилоты принялись распевать куплеты из одной крайне неприличной песенки. Ну просто до неприличия неприличной! Своеобразный заменитель знаменитого гагаринского «Поехали!». А припев этой песенки начинается так:

О, Мэри, Мэри,

Летим со мной к Венере…

Господи, какая же я дура, подумала Катя. Ведь чувствовала, что с этой Мэри все не так просто. И тем не менее, из всех возможных вариантов выбрала самый что ни на есть негативный и упорно предпочитала даже не думать о возможности каких-либо других объяснений. Бедный Рон! Теперь я точно знаю — мечту о небе изгнать попросту невозможно. Она непременно вернется… тем или иным образом.

Неожиданно заверещал зуммер вызова. Алекс коротко глянул на браслет коммуникатора на левом запястье, а затем быстрым движением прикоснулся к торчащей над ухом гарнитуре.

— Алекс Маккуин на связи, — произнес он в пространство. — Да, да… понял. Вылетаю.

— Что-то случилось? — спросила Катя.

— Случилось, — сказал Алекс. — В Долине Тысячи радуг потерпел аварию автобус с туристами. Мне нужно быть там. Извините.

У Кати оборвалось сердце. Рон… Она знала это совершенно точно. Господи, неужели…

Она смотрела на Алекса расширившимися от ужаса глазами, не в силах вымолвить ни слова. Только губы беззвучно шептали: Рон… Рон…

Алекс что-то говорил, встревоженно вглядываясь в ее лицо, но она ничего не слышала. В висках набатом стучало Рон… Рон… Рон…

Катя очнулась лишь тогда, когда почувствовала, как Алекс схватил ее за плечи и несколько раз встряхнул. Она, наконец, обратила на него полубезумный взгляд и каким-то чужим, с хрипотцой, голосом произнесла:

— Я должна быть там… Слышите, Алекс? Я должна быть там…

— Но это никак невозможно, — растерянно ответил Алекс. — На месте аварии работают спасатели, медики… Никого постороннего туда просто не пропустят…

— Вы не понимаете, Алекс. Это Рон… я знаю совершенно точно. Понимаете? Я чувствую… Он собирался в рейс этим утром… как раз тогда, когда мы расстались. Господи, как нелепо!.. Алекс, вы говорили, что мы друзья. Так помогите же! Мне совершенно необходимо быть там, рядом с ним…

В Катиных глазах стояли слезы.

Алекс угрюмо посматривал на нее из-под насупленных бровей. На скулах играли желваки.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Только быстро. Времени у нас в обрез.

Глава 4

Катер стремительно поглощал километр за километром. Алекс вел машину над непроходимыми джунглями Лорелеи, выжимая из двигателя все, на что тот был способен. Различить вблизи какие-то детали пейзажа не представлялось возможным, под днищем катера мелькал сплошной зеленый ковер, и только в стороне, немного поодаль, отчетливо просматривались возвышающиеся над растительным морем верхушки отдельно стоящих исполинских деревьев и ослепительно блестящие в лучах Маленькой Лоры зеркальные поверхности многочисленных озер и речек.

Катя, поджав губы, молча смотрела на эту красоту, почти не замечая ее. Алекс тоже молчал, лишь иногда перебрасываясь короткими фразами с наземными службами и выслушивая инструкции, поступающие из штаба спасательной операции.

Наконец, он оторвал взгляд от приборов и повернулся к своей спутнице.

— К сожалению, никакой информации о личности пилота пока нет. Известно лишь, что над Долиной сегодня работали не менее десятка экскурсионных автобусов, принадлежащих трем различным фирмам.

Катя не ответила.

Алекс посмотрел на нее долгим внимательным взглядом. Душевное состояние Катерины начинало внушать ему нешуточные опасения.

— Кэт… не стоит расстраиваться раньше времени. — сказал он. — Ведь ничего определенного пока неизвестно. Может быть, это и не Рон вовсе…

Катя медленно повернула голову.

— Вы знаете, что именно там произошло?

— Синдром Бергмана-Флетчера, — ответил Алекс и отвернулся. — Настиг пилота, когда автобус находился на высоте примерно трехсот метров… Кэт, успокойтесь, пока еще нет никаких подробностей катастрофы. С чего вы взяли, что это Рон?

— Я знаю, — упрямо ответила Катя.

Возразить на столь убийственный аргумент было нечего. Снова воцарилось безмолвие, нарушаемое лишь ровным гулом двигателя и тонким свистом воздуха за обтекателем кабины. Потом Алекс, не глядя на Катерину, начал говорить.

— Сегодня утром пришла информация из наших лабораторий. Теперь «Celestial Food» придется весьма туго. Наконец-то мы сможем прижать их всерьез, а, в лучшем случае, и вообще прикрыть эту лавочку. Стопроцентно доказано, что убийственный синдром — порождение нашего Arbor fern. Вот уж воистину уникальное растение, просто неисчерпаемое на сюрпризы!

Алекс говорил негромко, его голос едва перекрывал шум двигателя, но слова оказались столь весомы, что, похоже, сумели-таки достучаться до сознания Катерины. Она повернула голову и уставилась на своего спутника пристальным взглядом, явно ожидая продолжения.

— Независимая экспертиза показала, что торн имеет свойство накапливаться в организме курильщика и в основном именно в мышечных тканях. Судя по всему, существует некая предельная концентрация, после которой синдром становится неизбежным. Образно говоря, критическая масса. К сожалению, конкретное значение этой величины установить практически невозможно, для каждого отдельного человека оно свое. Иными словами, один курильщик может употреблять торн годами, и с ним ничего особенного не случится. А другому хватит всего лишь пары сигарет. Так что никаких предсказаний и никаких рекомендаций.

Алекс коротко глянул на Катерину, убедился в том, что полностью завладел ее вниманием, и продолжил:

— Эти данные получены в наших лабораториях еще месяц назад. А теперь то, о чем стало известно буквально вчера. Оказалось, чтобы запустить механизм разрушения, нужен некий внешний фактор, своего рода взрыватель или, скажем, спусковой крючок. Детонатор. После достижения предельной концентрации торн словно дремлет и ждет своего часа, никак себя не проявляя в ожидании того самого постороннего воздействия. И как только на сцене появляется детонатор, взрыв следует незамедлительно. Главная трудность как раз в том, что до сих пор никак не удавалось определить, что же именно способно сыграть роль спускового механизма. Рассматривались самые разнообразные, порой просто экзотические варианты. Все впустую. И вот, наконец…

Он снова взглянул на Катерину. Она сидела на месте второго пилота в напряженной позе и смотрела прямо перед собой. Однако, Алекс был убежден, что она не пропустила ни слова из его рассказа.

— Это пыльца, — сказал он. — Да-да, та самая золотистая пыльца, что покрывает целые гектары в Долине Тысячи радуг. И которая ответственна за чарующее, воистину волшебное зрелище, которым мы с вами наслаждались накануне вечером. Человеку с предельной концентрацией торна в мышечных тканях достаточно сделать всего лишь один вдох пропитанного пыльцой воздуха, и готово — синдром Бергмана-Флетчера обеспечен.

Последние слова Алекса произвели просто ошеломляющий эффект. Катерина смотрела на него огромными круглыми глазами, а уголки губ слегка подрагивали. Да она же в ужасе, подумал Алекс.

— Что с вами, Кэт? — спросил он. — Вам плохо? Снова я вас напугал…

Она отрицательно покачала головой. Впечатление создавалось такое, что слова комом застряли у нее в горле, она хочет и никак не может сказать что-то очень и очень важное, что-то такое, от чего зависит сама жизнь. Алекс встревоженно поглядывал в ожидании, когда же, наконец, ей удастся преодолеть спазм.

— У вас есть медицинская повязка? — голос Катерины прозвучал глухо и еле различимо на фоне шумов.

— Повязка? — Алекс скорее догадался, чем услышал. — Какая повязка? Зачем?

— Обычная медицинская повязка, респиратор… хоть что-нибудь…

Алекс смотрел на Катю в полной растерянности. Некоторое время они буравили друг друга взглядами, а потом в его глазах, наконец, возникло понимание.

— Хм, — сказал он. — Признаюсь, весьма неожиданно… Ну что же, я разворачиваюсь. Вам противопоказано появляться в Долине.

— Нет! Я должна быть там несмотря ни на что. Все, о чем я прошу — повязка или респиратор.

Алекс долго молчал. Потом, видимо, принял решение и сунул руку куда-то за сиденье.

— Вот, берите, — сказал он, протягивая Катерине прозрачную маску с воздушными фильтрами по бокам. — Противогаз, гораздо эффективнее любого респиратора.

— Спасибо, — Катерина взяла маску, повертела в руках и, наконец, положила на колени. — Я, наверное, должна объяснить…

— Нет, — ответил Алекс. — Не стоит. Я понимаю.

— Ничего-то вы не понимаете, — Катя помолчала, собираясь с духом, потом тяжело вздохнула и продолжила. — Я заканчивала восьмой класс школы и была всего лишь глупой неопытной пятнадцатилетней девчонкой…

* * *

Вечер обещал быть томным.

И зачем, спрашивается, я согласилась на эту авантюру. Ведь с самого начала было ясно, что ничего хорошего из нашего предприятия не выйдет. Это все Лерка. Уговорила сначала Женьку, а уж потом они обе принялись обрабатывать меня, да так, что не удавалось вставить ни единого словечка. Мол, чего тут бояться, не дрейфь, прорвемся, где наша не пропадала. Ну, не получится, так не получится, значит, не судьба. Зато в случае удачи… М-мм… Обзавидуются все девчонки в нашем классе. Да что там, во всей школе! Представляешь? Вот это будет бомба! Как? Не знаешь, что надеть? Ну, я тем более не знаю… сама прикинь, подруга. Думаю, нужно что-нибудь этакое… покороче и посексуальнее. Вот-вот, в самый раз. Ну-ка, давай примерим. Ух ты, наша скромница… А говорила, ничего нет.

Н-да. Уболтали. Вот и торчим здесь уже целых двадцать минут, а Лерка как в воду канула. Ей-то что, исчезла с глаз долой, и хоть трава не расти, а вот нас с Женькой не дай бог заметит кто-нибудь из знакомых. Тогда точно, пиши пропало, хлопот не оберешься. И нам еще сильно повезет, если не нажалуются родителям или паче того, не сообщат в школу. Э-эх, черт бы побрал эту Лерку с ее дурацкими идеями, да и меня с ней впридачу. Нечего было соглашаться, а то взяли, что называется, «на слабо». И Женька тоже хороша. А еще лучшая подруга. О-хо-хо-о-о!

Неоновый дождь сияющим водопадом обрушился откуда-то сверху, разноцветные светящиеся струи почти полностью перекрыли темную пещеру входа, ударились о мостовую и рассыпались быстро гаснущими каплями. Наверху медленно разгорелась надпись: «Ночной клуб „Русалка“ приглашает…», а затем жаждущим взорам явилась и она сама, что называется во всей красе, с зеленым хвостом из сверкающей чешуи и длинными, по пояс, белокурыми волосами, целомудренно прикрывающими острые, вызывающе торчащие аппетитные груди. Голографическая русалка состроила глазки, призывно улыбнулась потенциальным посетителям, взбила руками длинные локоны, открыв на неуловимо краткий миг то, что до поры до времени было спрятано от любопытных глаз, и тут же нырнула головой вниз, прямо под мостовую, ударив на прощание длинным рыбьим хвостом. Только мелкие пузырьки потянулись куда-то вверх, а затем свечение медленно угасло. Остались лишь размеренно колыхавшиеся водоросли по сторонам пещеры и горящая зеленым надпись: «Русалка».

Мы с Женькой перевели дух. Да-а, неожиданно и, ничего не скажешь, красиво. И маняще. Только предкам-то пополам с преподами ничего не докажешь, как ни старайся. Не стоит даже и заикаться о том, что мы, мол, уже достаточно взрослые, и ночной клуб — самое место для того, чтобы повеселиться как следует. Вот увидят нас здесь в компании этой русалки… О-о-о… это будет настоящая катастрофа, можно сказать вселенского масштаба. Даже страшно представить, что скажет дядя Леша. И тем более, о чем промолчит. Лучше об этом вообще не думать.

Ну где же эта Лерка, в конце-то концов! Обещала все устроить, а сама…

А, вот она, явилась наконец-то. Что-то выражение лица у тебя, подруга, не слишком-то обнадеживающее. И смотришь ты куда-то в сторону… И плетешься нога за ногу… Н-да, никаких радостных известий явно ожидать не следует. Ну, да может оно и к лучшему.

— Ну что, как там наши дела? — Женька в нетерпении подскочила к Лерке и подхватила ее под руку. Она, видимо, до последнего не хотела верить в столь очевидный провал задуманной операции.

— А, полный облом, — с досадой ответила Лерка. — Этот охранник… урод… Не положено, не положено, — передразнила она. — Приходи, говорит, подруга, годика через три. И как они возраст наловчились определять, заразы. Что у них там, компьютер в голове или что? Я уж и так к нему, и этак. И глазки строила, и прижималась всякими местами… Не, без толку, пустой номер. Ах, ах, вдруг кто проверит? Мне, говорит, из-за тебя место терять неохота. Вот исполнится восемнадцать, тогда пожалуйста, с превеликим, мол, удовольствием. Да кому ты тогда будешь нужен! — Лерка повернулась лицом к входу и продемонстрировала невидимому отсюда охраннику средний палец, сопроводив это действо парой нецензурных эпитетов. — Тогда мы и сами как-нибудь обойдемся! Козел…

— Ладно, уймись, — удерживать разбушевавшуюся Лерку оказалось не так-то просто. — Ну, нет так нет, ничего страшного… Хватит орать, я сказала! А то накличешь еще кого-нибудь на нашу голову.

Лерка посмотрела вокруг бешеными глазами, однако притихла. Видимо, сообразила, что так можно и в полицию загреметь. А оно нам надо?

— И что теперь? — безнадежно спросила Женька. Как будто и так не ясно. По домам, и баиньки, что же еще.

— Не, вы как знаете, а я домой не пойду, — заявила Лерка, озираясь по сторонам. — Чего я там не видела? Опять лесопилка начнется: где была, да с кем и что делала… Да пошли они со своими советами в…, сегодня у меня другое настроение. Я гулять хочу, и пропади оно все пропадом. Эх, жаль, Майкл мой сегодня в ночную смену, а то завалились бы сейчас к нему, и весь разговор…

— Можно ко мне, — робко предложила Женька. — Родителей до понедельника дома не будет. Отдыхать укатили на Рейнское море.

Отставать от подруг очень уж не хотелось, поэтому я тоже поспешно добавила:

— И у меня дядя Леша в рейсе. На целую неделю.

— Зашибись! — Лерка в полном восторге хлопнула в ладоши. — Живем, подруги! Только сначала нужно кое-чем запастись… Давайте деньги, я сейчас сбегаю.

— Дохлый номер, — сказала я. — Не дадут. Получится как с охранником, если не хуже. Приходи, скажут, девочка, годика через три-четыре-пять… А то еще полицию вызовут.

— Посмотрим, — мрачно сказала Лерка, зажала деньги в кулаке и ринулась в раскрытые двери ближайшего магазина, как раз напротив «Русалки». Минут через десять она вынырнула обратно, и даже издалека было заметно, что да, на этот раз рискованное мероприятие удалось как нельзя лучше. Лерка с гордостью продемонстрировала нам содержимое своей сумки, на дне которой соблазнительно поблескивало стекло.

— Ну вот, а вы сомневались, — сказала она. — Не только ничего не спросили, но даже не поглядели в мою сторону. Не то что этот урод… — Она злобно сверкнула глазами в сторону клуба, в недрах которого за вновь осыпавшимся неоновым дождем скрывался ненавистный охранник. — У-у… недоделанный.

— Хорош материться, — сказала я. — Проехали уже. Ну так что, ко мне или к Женьке?

— А, без разницы. Давай к тебе. Все-таки гарантия, что никто раньше времени не вернется. Я так понимаю, твой дядя Леша сейчас где-то там? — Лерка покрутила пальцем над головой.

— Да, на Наяде.

— Ну вот, просто замечательно. Тогда вперед, и с песней.

А дальше все покатилось как нельзя лучше. Завалили ко мне, немедленно приглушили в комнате свет и врубили музыку на радость спящим соседям… Выпили по первой, затем по второй, и так все сразу захорошело… Вот она, жизнь! И никакой «Русалки» не надо. У нас тут теперь свой ночной клуб, «Три зажигалки» называется… Дружно сплясали под модную в этом сезоне группу «Полный отрыв» и разлили еще по одной. Утомленная Лерка повалилась на обширный диван и тут же задрала ноги на спинку. Надо сказать, ноги у нее что надо, есть на что посмотреть и есть что показать. Что она, кстати и делает при каждом удобном и не очень удобном случае.

— Все просто зашибись, — резюмировала она, закатив глаза к потолку. — Еще бы Майкла моего сюда с парочкой друзей для вас, и вообще был бы полный э-э-э… пушистый северный зверь.

— Да, м-мужиков не хватает… — Похоже, Женьке наливать больше не стоило. Да и мне, кстати, тоже.

Как назло, в холодильнике шаром покати, а из всей закуски в наличии только конфеты. Э-эх, не подумали, а ведь рядом с магазином были… ну, да теперь уже поздно после драки кулаками махать. Ладно, прорвемся как-нибудь. Вот только в школу завтра с утра…

— А твой М-майкл… он как, ничего? — Женька вольготно развалилась в кресле рядом с диваном. Было заметно, что она прилагает поистине героические усилия, чтобы сфокусировать взгляд на подрагивающем в правой руке бокале. — Вы уже ц-целовались?

Лерка обиженно фыркнула.

— Скажешь тоже… Поцелуйный период у нас закончился еще месяц назад. Бери выше.

Женька подняла глаза к потолку, ничего не обнаружила и с трудом перевела взгляд на ухмыляющуюся Лерку.

— Куда это — выше?.. Не поняла, так у вас что — все было, что ли? Он тебя… — она сделала недвусмысленный жест. Ай-да Женька, не ожидала я такого от нее, никак не ожидала.

— Не он меня, а мы с ним, — поправила Лерка. — Ну да, было. Все, как положено.

— Ну ты, п-подруга, даешь… И не страшно?

— Страшно? — удивилась Лерка. — Не-а. Я бы сказала, страшно приятно. Да если бы я знала, что секс способен доставить столько удовольствия, я бы начала это делать еще года два назад.

— А ну-ка, давай-давай, рассказывай, — оживилась Женька. — Желательно с подробностями.

Тут я почувствовала, что пора вмешаться, иначе Лерка с ее склонностью к ненормативной лексике сейчас такого наговорит…

— Прекрати, — обратилась я к Женьке. — Как не стыдно.

— А ч-чего такого? — отступать от своего она никак не желала. — Интересно же… как у них там все… И опыт, — она показала мне указательный палец и покачала им из стороны в сторону. — П-пригодится когда-нибудь.

Тут мне самой вдруг страшно захотелось узнать, а как же это бывает на самом деле. Вкусившая запретные плоды подруга неожиданно перестала быть простой одноклассницей и предстала передо мной в чрезвычайно притягательном ореоле героини-любовницы. Мудрой и опытной.

Лерка неторопливо убрала ноги со спинки дивана и села, поочередно разглядывая нас с Женькой.

— Да я, в общем-то, не против. Могу и рассказать, если хотите. Только учтите, мой опыт для вас совершенно бесполезен. Словами тут ничего не передашь. Пока сами не попробуете, не поймете.

— Сами? — Женька поставила бокал на пол рядом с креслом и заозиралась по сторонам, словно что-то выискивая. — Это идея… А с кем? Нет же никого…

И слава богу, что нет. Моя лучшая подруга явно созрела для того, чтобы устроить нам здесь показательный эротический сеанс.

— Ну, а вообще, есть у вас хоть кто-нибудь на примете? Ну тот, с кем вы могли бы… — Лерка переводила взгляд с Женьки на меня и обратно.

— Не-а, — грустно ответила Женька. — Нет у меня никого, не нравится мне никто… Но это вовсе ничего не значит! А вот у нее есть, — она ткнула пальцем в мою сторону. — Думала, никто не замечает, как ты на Кольку Соловьева засматриваешься? Не-ет, от меня, п-подруга, не скроешь, я все вижу…

Тут я почувствовала, что краснею. А мне-то казалось, никто ни о чем не догадывается… Черт, а вдруг и он тоже? Да нет, быть того не может… я бы поняла. Мои робкие попытки обратить на себя хоть какое-то внимание Ник игнорировал с полнейшим равнодушием.

— Так это правда? — засмеялась Лерка. — Ай-да, тихоня наша. Да не тушуйся ты так, все нормалек… Значит, Колька, говоришь. Кто бы мог подумать… Хотя парень он ничего, красавчик. Одобряю. Правда, мне лично одноклассники абсолютно по барабану. Молоды еще, а я люблю постарше, вот как Майкл, например. Но, конечно, это дело вкуса.

— Он ничего не знает, — мрачно сказала я. — И не должен узнать. Во всяком случае, не от вас.

— Так вы, значит, еще даже не целовались? — Лерка разглядывала меня с каким-то новым интересом, словно и не учились мы с ней в одном классе и не знали друг друга как облупленных.

— А как насчет того, чтобы заполучить его в свою постель? Тебе же хотелось бы узнать, какой он любовник? Сознайся, подруга, наверняка ведь думала об этом? Ну хотя бы раз… Хм, вижу, что думала, не отпирайся. Так я могу это устроить. Запросто.

— Да ты что? Как можно! — в полной панике я замахала на Лерку руками. — Даже не думай!

— Тише, тише, не волнуйся ты так. Никто ничего не узнает. Даже он.

— Как это? Ничего не понимаю… Ты что, загримируешь меня, что ли?

— Под русалку, — хихикнула Женька. — Но без хвоста.

— Есть одно средство. Называется торн. Выкуриваешь сигаретку, и все радости секса с любимым человеком к твоим услугам. При этом сам он ни о чем даже подозревать не будет. Очень удобно. Выбираешь объект вожделения, и вперед. Ну как, согласна?

Лерка пошарила в своей сумочке и извлекла на свет небольшую картонную коробочку. Откинув крышку, она вытащила одну из сигарет и протянула мне.

— Не робей, подруга. Надо же когда-нибудь начинать.

— Это что? Дурь? — теперь я смотрела на Лерку почти со страхом. Женька тоже странно притихла и поглядывала на нас из своего кресла огромными округлившимися глазами. Похоже, спиртное выветрилось у нее из головы в одну секунду. — Убери немедленно. Никакие наркотики мне не нужны.

— Сама ты… дурь, — ответила Лерка. — Вовсе это не наркотик. Абсолютно безопасно, никакой физической зависимости, гарантирую. Сама пробовала, и не раз. Рассматривай это… ну как исполнитель желаний, что ли.

— Ага. А расплачиваться чем придется за подобное удовольствие?

— Ничем. Я угощаю.

— Да я вовсе не об этом.

— Знаешь что, — Лерке, кажется, уже надоело меня уговаривать. — Не хочешь, не надо. Мое дело предложить. Знала бы ты, что теряешь.

Она сунула сигареты обратно в сумочку и потянулась к бутылке.

— Ну что, вздрогнем что ли?

— Постой, — я облизнула пересохшие губы. — Так говоришь, абсолютно безопасно?

— Катька, не смей, — еле слышно прошептала Женька.

— Но я хочу попробовать. Да не волнуйся ты за меня, с одного раза точно ничего не будет. Так ведь?

— Ну вот, другой разговор, — Лерка снова протянула мне сигарету. — Не только с одного, но и с пятого, и с десятого… вообще ни с какого. Даже головной боли не заработаешь. Говорю же — безопасно.

Я взяла сигарету и повертела ее в пальцах.

— Ладно, говори, что нужно делать.

— Для начала ложись куда-нибудь поудобней… в постель, например, или вот на диван, — засуетилась Лерка. — Главное, чтобы не упасть. Вот так, давай сюда… так… так… зашибись. После пары затяжек сознание начнет уплывать, но ты не бойся, так и должно быть. И в этот момент нужно представить себе все, что мечтаешь увидеть и что мечтаешь испытать. Например секс с твоим обожаемым Колей. Можно без подробностей. А дальше расслабься и наслаждайся по полной. Поверь, все сбудется, и ты сама не сможешь отличить иллюзию от реальности. Ну что, поехали?

— Поехали.

— Потом расскажешь, как все прошло, — Лерка хихикнула и покосилась на Женьку. — В подробностях. Интересно же…

Она щелкнула зажигалкой, и по комнате сразу распространился чуть сладковатый запах с привкусом ванили.

Я глубоко затянулась и тут же закашлялась с непривычки. Лица подруг начали расплываться и отдаляться, пока, наконец, окончательно не исчезли в туманной голубоватой дымке, затопившей, казалось, всю вселенную. Я затянулась еще раз и попыталась воспроизвести в голове ситуацию, о которой давно и безуспешно мечтала…

На первый урок я едва не опоздала. Лерка с Женькой ушли на рассвете, чтобы успеть переодеться. В самом то деле, не в наших же нарядах заявляться в школу! Думаю, педагогический совет такого просто не вынесет.

Что происходило на уроке, я плохо помню, потому что в голове снова и снова прокручивались события сегодняшней ночи. Украдкой я бросала взгляды в сторону Коли Соловьева и каждый раз невольно краснела и поспешно отворачивалась. О, господи! Неужели мы действительно провели ночь в одной постели и делали то, чего взрослые делать в нашем возрасте категорически не рекомендуют? Да нет, ведь все это не наяву, а словно бы понарошку. Однако, мне самой в это не верилось, все ощущения и эмоции подтверждали реальность произошедшего. Казалось странным, что Коля даже не подозревает о том, чем мы всего лишь несколько часов назад занимались в моей постели.

На перемене ко мне подошли Женька и Лерка.

— Ну, ты как, подруга, оклемалась? — спросила Лерка.

— Не верю, что я делала это.

— Если я верно поняла слово «это», то можешь не сомневаться — делала. А в реальности или нет — да какая разница, если отличить невозможно. Повторить хочешь?

— Да.

— Я бы тоже не возражала, — добавила Женька. Видимо, то обстоятельство, что со мной явно ничего страшного не случилось, а скорее, даже наоборот, окончательно ее успокоило и придало смелости. — Можно?

Лерка засмеялась.

— Все можно. Только, во-первых, никому ни слова. В таких делах полиция, сами знаете… буквально землю роет. Могут и посадить. А во-вторых… За удовольствия надо платить. Майкл, конечно, может достать еще, но это будет стоить денег.

— Хорошо, — сказала я. — Деньги будут, дядя Леша меня в этом вопросе почти не ограничивает. И на Женькину долю тоже возьми, я заплачу. А то так и не узнает, в чем женское счастье.

— Почему это не узнаю, — обиделась Женька. — Только вам, что ли, можно…

— Так ты же сама говорила, что у тебя никого нет, — удивилась Лерка. — С кем же ты будешь… э-э-э… общаться?

— А тебе-то какая разница. Вот с ним, — Женька кивнула в сторону одноклассника. — Или вот с ним, — кивок в сторону учителя истории, перекладывавшего на подоконнике какие-то бумаги.

Лерка расхохоталась.

— А у тебя губа не дура, — сказала она. — Учитель — это круто. Ладно, договорились. Несите деньги.

* * *

— Ты, наверное, считаешь меня развратной дурой?

Алекс пожал плечами.

— Не мне тебя судить.

— Неужели ты не помнишь себя в пятнадцать лет, когда все мысли заняты только одним: как бы затащить предмет своего обожания в постель? Или я не права?

— Возможно. Даже, скорее всего, так и есть. Вот только не все ради удовлетворения своей страсти прибегают к наркотикам.

— Говорю же — была дурой.

Алекс промолчал.

Катерина грустно усмехнулась и сказала:

— Осталось рассказать совсем немного. Как ты, вероятно, догадываешься, курить торн я стала чуть ли не ежедневно. И даже не отдавала себе отчета в том, что уже не могу отказаться от него при всем желании. Да и мыслей таких попросту не возникало. Зачем отказываться? Ведь это так приятно.

Мои иллюзорные ночи с Колей становились все более смелыми и разнообразными. Я уже не краснела, встречаясь с ним взглядом. Напротив, теперь с моей стороны это стало чем-то вроде игры. Мол, вот же глупый, даже не подозреваешь о том, что могло быть твоим. А знаешь, в какой позе мы делали это сегодня? А как насчет секса втроем? Хочешь, пригласим Женьку? Или Лерку? Ну, или кого-нибудь на твой выбор. А давай нашу учительницу по литературе! А что, в свои двадцать восемь Аннушка еще очень и очень даже ничего.

Так продолжалось без малого два года. Я почти забросила учебу, появились тройки, которые раньше и за отметки-то не считала. Учиться стало попросту неинтересно.

А потом случилось неизбежное. Меня застукал дядя Леша, как назло вернувшийся с работы раньше времени. Ситуацию он оценил сразу и безошибочно. Не было ни криков, ни какого-либо особенного выяснения отношений. Ничего. Просто через два дня мы сели в рейсовый звездолет и отправились на Землю. Уж не знаю, как он решил вопрос со своей работой. Думаю, это было куда как не просто. Тем не менее, ни одного упрека я так и не услышала.

К счастью, на Земле нет торна, поэтому волей-неволей пришлось возвращаться в реальность. Я закончила школу, поступила в художественное училище, а потом встретила Рона… Какая же все-таки ирония судьбы, что после стольких лет я снова оказалась здесь, на Лорелее. И снова столкнулась с той же проблемой…

Далеко впереди, прямо по курсу, проступили контуры гор, у подножия которых раскинулось огромное озеро. А вот и знакомый водопад… и радужные пузыри над ним. Долина Тысячи радуг.

— Надень маску, — сказал Алекс. — Мы почти на месте.

Катерина послушно выполнила указание. Вопреки ожиданиям маска почти не затрудняла дыхание.

Алекс сверил курс по приборам и короткими отрывистыми фразами переговорил о чем-то со штабом. Катя не прислушивалась, обратив все внимание на долину. Где-то там лежит разбитый автобус с туристами… И Рон… ее Рон. Господи, сделай так, чтобы он оказался жив… Хотя нет, что я говорю. Лучше смерть, чем этот проклятый синдром… О, Боже! В страшном сне не могла представить, что когда-нибудь буду молить о смерти.

Катер развернулся над склоном очередной горы и резко пошел на снижение. И тогда Катя увидела.

Автобус лежал, накренившись на левый борт, носовая часть с кабиной пилота отсюда, с высоты, казалась разбитой вдребезги. При падении машина повалила несколько деревьев, так что вокруг образовалось нечто вроде небольшой поляны, у самого края которой приткнулся глайдер с красным крестом на борту, а рядом расположилась большая машина со спасателями. По всей поляне бродили люди, и далеко не все они были в знакомой темно-синей форме.

Алекс развернул машину над поляной и аккуратно посадил ее рядом с медицинским глайдером.

— Прибыли, — сказал он, заглушив двигатель. — Идем, Кэт.

Они выбрались из кабины и направились к месту крушения, с трудом выискивая дорогу через бурелом. Однако, не успели пройти и десяток шагов, как навстречу, словно из-под земли, выскочил один из спасателей и преградил путь. Алекс мягко отстранил Катю в сторонку и выдвинулся вперед.

— Привет, Дэвид, — сказал он. — Доложи обстановку.

А с Алексом, оказывается, не так все просто, отметила про себя Катерина. Не рядовой он, каким хотел казаться, далеко не рядовой. Ишь как вытянулся перед ним этот Дэвид.

— Инцидент произошел, когда автобус находился на высоте около трехсот метров над Русалочьим озером. Пилот вначале почувствовал легкое недомогание, а через несколько секунд внезапно потерял сознание. Это подтверждается диспетчерами, обслуживающими маршрут. Затем неуправляемая машина в течение двух с половиной минут продолжала полет, пока на ее пути не оказался вот этот склон. Жертв нет. Пострадавших пятьдесят два человека, все туристы. Им сейчас оказывается медицинская помощь. Пилота извлечь из разбитой кабины пока не удалось, мы как раз работаем над этим.

Дэвид покосился на противогаз Катерины, сглотнул и добавил:

— Им сильно повезло, пилот оказался что надо. Не представляю, как ему удалось, но перед самым падением он все-таки сумел сманеврировать и погасить вертикальную скорость. Иначе без жертв точно не обошлось бы. Почти слепой, практически парализованный… Снимаю шляпу.

Катерина покачнулась. Алекс поддержал ее под локоть и снова повернулся к Дэвиду.

— Есть версии того, что случилось с пилотом?

— Версия только одна — синдром Бергмана-Флетчера.

— Откуда такая уверенность?

— Дело в том, что все водители перед вылетом проходят обязательный медосмотр. Его просто не допустили бы к работе, если бы возникли хоть малейшие сомнения. К тому же… Ходят слухи, будто синдром инициируется пыльцой, а этого добра здесь хоть отбавляй. Полный автобус. И еще… Хорошо известно, что водители иногда развлекают туристов, гоняясь за плавающими в воздухе пузырями. Когда машина натыкается на пузырь, тот лопается, и золотистая пыльца оседает на одежде и волосах пассажиров. Многим нравится. Даже окна специально открывают. В нашем случае именно это и имело место, опрос пассажиров подтверждает. Пилоту стало плохо почти сразу же, как пыльца заполнила салон.

— Его личность установлена?

— В туристическую компанию направлен запрос. Ждем ответа.

— Спасибо. Мы пройдем?

— Конечно, проходите, — сказал Дэвид, снова покосившись на маску Катерины. — Только осторожно, смотрите под ноги.

Вблизи разбитая кабина производила жуткое впечатление. Казалось абсолютно невозможным, чтобы хоть что-то могло уцелеть в этой груде покореженного и рваного металла. Катя и Алекс остановились чуть поодаль, наблюдая за тем, как двое спасателей режут, кромсают и отбрасывают в сторону зазубренные по краям листы обшивки.

Алекс украдкой наблюдал за своей спутницей, и ее состояние нравилось ему все меньше и меньше. Лицо Катерины под маской словно застыло, она наблюдала за работой остановившимся взглядом, и невозможно было понять, то ли она отдает себе отчет в происходящем вокруг нее, то ли целиком и полностью погрузилась во внутренний мир своих переживаний. Алекс обнял ее за плечи и привлек к себе, надеясь таким образом приободрить и хотя бы немного успокоить. Катя не отреагировала никак, даже не повернула головы.

Наконец, визг раздираемого металла утих, и спасатели нырнули в недра развороченной машины. Затем один из них снова выбрался наружу и крикнул:

— Носилки!

Тут же возникла деловая суета, кто-то куда-то побежал, что-то куда-то понес, а рядом с кабиной словно по волшебству появилась целая бригада медиков. Тело пилота с огромным трудом и величайшей осторожностью извлекли из груды обломков, уложили на носилки и со всей возможной в данных обстоятельствах поспешностью понесли в сторону машины с красным крестом на борту.

Катерина неожиданно очнулась от своего транса и рванулась следом, не обращая внимания на сучья и ветки под ногами. Алекс бросился за ней, опоздав лишь на пару секунд.

— Кэт, подожди! — крикнул он. — Стой, тебе говорят!

А, черт, не слышит. Или же не хочет слышать. Только бы не упала и не сломала ногу, руку или что-то еще. Например, голову.

Катя догнала носилки уже около медицинского глайдера. Алекс увидел, как она остановилась, часто дыша и прижимая руки к груди, как медленно, невыносимо медленно, склонилась над неподвижным телом и, наконец, взглянула в лицо того, кто еще недавно был пилотом экскурсионного автобуса.

Ноги у нее подкосились, и она начала заваливаться набок. Подоспевший Алекс подхватил ее под руки и бережно усадил прямо на землю.

— Не он, — сказала Катерина и потеряла сознание.

Глава 5

Невероятно долгий, насыщенный событиями и переживаниями день, наконец, подошел к концу. Еще пара часов, и Большая Лора окончательно уйдет с небосвода, на краткое время уступив свое место звездам.

Катя, свернувшись калачиком, сидела в глубоком кресле на балконе и ожидала возвращения Рона.

Алекс ни за что не хотел отпускать ее домой, настаивая на том, что ей просто необходимо показаться медикам. А еще лучше — полежать несколько дней в стационаре. Мало ли что, говорил он. Такие стрессы не проходят бесследно для организма. За здоровьем надо следить, его нужно беречь.

Однако, Катя настояла на своем. Ей удалось, в конце концов, убедить его в том, что все, что ей сейчас необходимо — это покой. А еще — увидеться с Роном и рассказать ему о том, какой же она была дурой.

Врачи подтвердили, что здоровью капризной пациентки ничего не угрожает, и только тогда Алекс нехотя согласился доставить ее в город, взяв обещание, что по прибытии она немедленно ляжет в постель и поспит хотя бы пару часов.

Катя, конечно же, согласилась. Почему бы и нет. Сейчас она согласилась бы на что угодно, лишь бы снова оказаться в квартире Рона и воочию убедиться в том, что ее жених по-прежнему жив-здоров, и ему пока что не угрожает проклятый синдром…

А потом, видимо, следует рассказать о себе. Наверное, это будет только справедливо, хотя и совсем не просто. Рассказывать историю своих взаимоотношений с торном Алексу было очень даже не трудно, ведь по сути он совершенно посторонний для нее человек. А вот раскрыть правду тому, кто ни о чем не догадывается и ближе которого нет никого на целой планете… Не знаю, не знаю. И тем не менее, придется. Может быть, хотя бы тогда Рон согласится улететь отсюда на Землю, где им обоим наверняка не будет грозить участь, что представляется хуже самой смерти. А если все-таки не захочет… Что ж, остается запасной вариант с этнографической экспедицией этого Алана… как там его… совершенно не помню фамилию местной знаменитости. Ну и ладно, неважно. Возможно, и для меня там найдется местечко? Согласна даже на должность посудомойки. Главное, чтобы подальше от этого чертового папоротника, от этой чертовой долины и этого чертового города, где отраву можно купить буквально на каждом шагу…

Как Рон воспримет мое возвращение? О-хо-хо… Надеюсь, не прогонит.

Так. Хорошо знакомый стук входной двери. Рон… Вот сейчас все и решится.

Они встретились на середине комнаты. Рон не стал включать свет, они стояли друг напротив друга в сгустившихся сумерках и молчали. Катя никак не могла разглядеть выражения его лица, но заметила на плечах неизменную ветровку. Значит, только что с работы, видимо, припозднился.

Пауза явно затянулась.

Неужели сейчас прогонит? Как же так, такого просто не может быть. Нужно хоть что-то сказать, иначе произойдет самое непоправимое…

Как назло, никак не удается найти какие-то простые, подходящие моменту слова. Ну, давай, Рон, скажи, наконец, хоть что-нибудь. Видишь, сама я просто не в состоянии…

Рон произнес:

— Кэт. Ты все-таки вернулась…

И снова все стало как прежде. Катя уткнулась носом в грудь Рона и тихо заплакала от счастья.

— Ты что, Кэт… перестань. Тебя кто-то обидел?

— Нет-нет, все нормально. Это я так… от переживаний. Тут еще эта катастрофа с автобусом…

— Да, я слышал. Ужасное происшествие, никогда еще такого здесь не случалось, — сказал Рон. — Но ты за меня не беспокойся, все будет нормально. Пару дней доработаю, и прощай туристический бизнес. Поедешь со мной в экспедицию?

— Поеду. А меня возьмут?

— Что-нибудь придумаем. Думаю, еще одни рабочие руки точно никому не помешают.

— Хорошо бы… Есть хочешь? Я там приготовила…

— Здорово! Еще как! Сейчас, подожди, только куртку сниму и умоюсь.

Рон отпустил Катерину и начал стягивать с себя ветровку.

Странно… Только сейчас Катя заметила, что его рукава и плечи как-то подозрительно поблескивают. Золотом… Внезапно она поняла, что это за блеск, и в ужасе уставилась на ничего не подозревающего Рона. Не в силах вымолвить ни слова, она начала медленно пятиться.

— Кэт! Что с тобой? — закричал Рон. Катя молча отступала к балкону. — Подожди, я сейчас!

Он стянул с себя ветровку и бросил ее под ноги. В неверном уличном освещении было видно, как над полом мгновенно поднялось отливающее золотом плотное облако, как оно ширится и растет, заполняя собой все помещение. Рон подскочил к Кате и прижал ее к себе изо всех сил.

— Не бойся, все в порядке, — твердил он. — Я с тобой.

Катя задержала дыхание и в ужасе смотрела на него, не в силах вымолвить ни слова. А потом начала отбиваться, в тщетной попытке вырваться и спрятаться от смертельной угрозы. Вот она, балконная дверь, всего в двух шагах. А за ней спасение.

Господи, помоги, всего каких-то два маленьких шага… Не такая уж я и грешница, чтобы остаться без твоей поддержки. За свои ошибки нужно платить, это так. Но я же раскаялась, неужели ты не понял! Раскаялась!.. Рон, да отпусти же меня, наконец! Пусти!!! Я должна сделать всего лишь два маленьких шага…

Однако, ничего не понимающий Рон лишь крепче и крепче прижимал Катю к себе, шепча на ухо какие-то ничего не значащие успокаивающие слова.

Золотистая пыльца накрыла их с головой.

И тогда Катерина, исчерпав последние силы, почти теряя сознание от нехватки воздуха, внезапно прекратила борьбу, широко раскрыла рот и сделала глубокий вдох.

Часть 2

Сезон Огненных стрел

Глава 1

Джошуа в очередной раз бросил взгляд на приборную панель и тяжело вздохнул. Нет, это уже слишком, пора, наконец, принимать какое-то решение. Продолжать полет дальше в таких условиях — чистое самоубийство.

Он еще раз вгляделся в экраны и чертыхнулся про себя, стиснув зубы. Приборы откровенно врали. На экранах высвечивались совершенно невероятные числа, отражающие все что угодно, кроме истины.

Вертолет снова сильно тряхнуло и повело куда-то в сторону. Джошуа, насупившись, молча вернул его на прежний курс, а затем, когда все успокоилось, повернулся к напарнику.

— Послушай, Элисон. Долго мы так не протянем. Я поворачиваю обратно.

Элисон Миллс, чьи внушительного вида телеса заполняли собой кресло второго пилота, неподвижным взглядом уставился в видавший виды потрепанный блокнот и, похоже, совершенно выпал из реальности.

Ну ясное дело, белая кость, заместитель самого Алана Стромберга, начальника экспедиции, главного босса. Где уж тут снизойти до проблем, волнующих рядового пилота. Однако, ситуация такова, что хочешь не хочешь, а придется.

— Эй, ты меня слышишь?

Элисон пожевал губами, закатил глаза куда-то под потолок, а потом, словно очнувшись, повернул голову и посмотрел на Джошуа так, словно увидел его впервые.

— А? Ты что-то сказал?

— Да, сказал, — хмыкнул Джошуа. — Пора возвращаться.

— Постой, — растерянно пробормотал Элисон. — Как возвращаться? Ведь мы почти долетели. У нас что, какие-то проблемы?

— Вот наша проблема, — Джошуа ткнул пальцем в приборную панель. Миллс некоторое время молча разглядывал содержимое экранов, а затем неуверенно произнес:

— Хм… По-моему, все в порядке. Разве нет?

Неплохой парень Элисон, подумал Джошуа. Даже несмотря на то, что правая рука Стромберга. Одна беда — совершенно далекий от техники. Ну просто абсолютно. Астрономически. Ведь вот же, приборы перед глазами, казалось бы все должно быть яснее ясного. Так нет. Смотрит в упор и ничего не видит.

— Да, все нормально, — ответил он. — Если не брать в расчет то обстоятельство, что, судя по приборам, мы летим на высоте десяти километров, к тому же вверх колесами и со скоростью в четыре Маха.

— Десять километров… — задумчиво повторил Миллс и перевел взгляд наружу, где за прозрачным остеклением кабины всего в паре десятков метров под днищем машины мелькали верхушки исполинских деревьев, украшенных роскошными кронами из огромных зазубренных листьев — знаменитые непроходимые джунгли планеты Лорелея. — Невероятно… Чушь какая-то.

— Так я разворачиваюсь? — деловито спросил Джошуа.

— Подожди, — засуетился Элисон. — Ведь совсем немного осталось. Видишь вон ту гору, похожую на лежащего кота?.. Да нет, не туда смотришь. Вон там, правее, у самого горизонта… Судя по записям, храм должен быть прямо за ней. Ну, давай, еще чуть-чуть…

Джошуа прислушался к натужному реву перегретого двигателя, взглянул еще раз на приборы, потом на Элисона и сказал:

— Ладно. Пятнадцать минут, не больше.

Миллс благодарно сжал пальцами его локоть и тут же снова погрузился в изучение блокнота.

Джошуа слегка довернул вправо, так, чтобы цель оказалась прямо по курсу. Хм, действительно, похожа на кота. Массивный зад, изогнутая спина и почти круглая голова с парой торчащих острых ушей. А не взять ли нам еще немного правее, чтобы не зацепиться за эти коварные ушки? Вот так…

Вертолет накренился и на бреющем полете понесся над джунглями. Кроны под днищем машины слились в одну стремительно летящую навстречу угольно-черную полосу, которая спустя несколько секунд внезапно провалилась куда-то вниз, и тут же взгляду открылось кипящее белыми бурунами Рейнское море. Кипящее почти в буквальном смысле этого слова. Белесые струи пара срывались с его поверхности и уносились прямо в зенит, туда, где беспощадным слепящим пламенем сиял младший компонент двойной системы — белый карлик Лора Б. Горизонт тонул в плотной завесе испарений, и прямо из нее, в западной части небосклона, торчала массивная, казавшаяся темной на фоне сверкающих белизной небес, косматая глыба Лоры А — главного компонента звездной системы. Красный гигант лишь слегка подкрашивал весьма незначительную часть атмосферной дымки и рвущихся с поверхности моря струй пара, на остальном пространстве безраздельно царила Лора Б. Впрочем, не только она. Через весь небосвод прямо от Лоры Б в сторону гигантской звезды, плюющейся во все стороны прекрасно различимыми невооруженным глазом протуберанцами, протянулась ослепительная рваная по краям полоса. Аккреционный поток…

Черт бы побрал эту планету, подумал Джошуа. Материализовавшийся астрономический кошмар. Безумнее Горгоны. Там по крайней мере все очевидно. Метановая атмосфера, пески, опять же хищники эти… горгульи с паутинниками. Рутина. Смертельно опасная, но все-таки рутина. А здесь… Смешно сказать, но ни один из яйцеголовых умников до сих пор так и не дал вразумительного ответа на очень простой вопрос: сколько же на самом деле длится на Лорелее год? А все почему? Да потому, что орбита ее отличается редкостной капризностью и непредсказуемостью, что, впрочем и неудивительно для особы женского рода. Каково наименование, таков и характер.

Когда несколько десятилетий назад на Лорелею опустился первый корабль, и взволнованные исследователи нового мира впервые ступили на поросшую высокой зеленой травой поверхность, воочию узрели гигантские деревья, опутанные сплошной сетью лиан, услышали трели мелких летающих существ, до изумления напоминающих ярко окрашенных земных птиц, вдохнули пьянящие запахи, разлитые в незамутненном кристально чистом воздухе, им показалось, что они попали в рай. И на самом деле, Лорелея в то время вела себя на редкость добропорядочно. Она обращалась вокруг обоих своих светил практически по круговой орбите и не давала никаких поводов для беспокойства. Предварительная разведка не выявила ни каких-то особо опасных хищников, ни болезнетворных вирусов и прочих микроорганизмов. Рай, да и только.

А вскоре было сделано открытие, значение которого трудно переоценить… У планеты обнаружились законные хозяева…

Джошуа поглядел на медленно протаивающую из дымки гору и довернул еще правее. Вот так, чтобы не думалось… Его мысли вернулись в прежнее русло.

Аборигены удивительным образом оказались похожи на людей, вот только печальные выражения их лиц как-то слишком уж контрастировали с радостной атмосферой принадлежащего им мира. Кто первым назвал их лорнами, теперь и не вспомнить, однако, название прилипло намертво. Тем более, что оказалось созвучно названию планеты. Аборигенов, похоже, вовсе не удивило появление загадочных пришельцев с иных звезд, они встретили их радушно и без излишнего подобострастия. Так, словно принимали гостей из космоса чуть ли не ежедневно. Хотя, кто знает, может, так оно и было на самом деле. Несмотря на подчеркнутое гостеприимство, с которым неизменно сталкивались исследователи, узнать что-либо о самих лорнах оказалось непосильной задачей. Не желали они рассказывать ни о своей истории, ни об особенностях жизненного уклада. Молча выслушивали землян и тут же переводили разговор на другую тему.

А потом открылось еще более странное обстоятельство. Оказалось, что лорны обитали в трех спрятанных в глубине джунглей городах. Всего лишь в трех, на целой планете.

Лорелею немедленно объявили заповедником, доступным исключительно для научных экспедиций и организованного туризма. На границе джунглей и обширной травянистой равнины земляне основали поселок, довольно быстро превратившийся в целый мегаполис, в котором странным образом сочетались многочисленные научные институты и лаборатории и куда более многочисленные увеселительные заведения, отели и прочая инфраструктура, обслуживающая туристический бизнес. А уж эти туристы… Да-а, хорошо все-таки, что пассажирские корабли имеют ограниченную вместимость, иначе восторженные любители красивого отдыха заполонили бы всю планету. Несмотря на кусающиеся цены за билеты и проживание. Правда, с началом климатических изменений количество праздношатающихся бездельников резко сократилось. А уж когда из местных обсерваторий просочилась информация о том, что планета внезапно изменила орбиту и, ускоряясь, мчится прямо навстречу Большой Лоре, все и подавно кинулись в бега. Причем не только туристы, но и многие старожилы.

И я их не виню, подумал Джошуа. Действительно, ежедневно лицезреть растущее прямо на глазах багрово-красное светило и не удариться в панику смогли очень и очень немногие. И хотя астрономы доказывали, что никакой катастрофы не будет, почему-то верилось в это с трудом. Один раз они уже облажались, не сумев своевременно предсказать окончание эры стабильности в жизни планеты и начало так называемого Сезона Больших перемен по версии лорнов. Так что теперь никакого доверия к их заявлениям.

Джошуа усмехнулся.

Ученые, называется… Вот аборигены ни в каких академиях не обучались, а все их прогнозы странным образом почему-то оправдываются. Взять, например, Сезон Черных трав по лорнианскому календарю… Спрашивается, кто мог предполагать, что это название следует понимать в буквальном смысле? Кто в здравом уме смог бы со всей уверенностью заявить, что вся без исключения растительность на планете буквально в одночасье сменит окраску с радующей глаз ярко-зеленой на угольно-черную? Всего лишь за каких-то пару недель. Правильно, никто, кроме самых отъявленных безумцев. А вот лорны смогли. Вот так-то, высоколобые… учитесь.

Джошуа сглотнул и покосился на напарника. Элисон, казалось, не замечал вокруг себя никого и ничего. Ишь, уткнулся в свой блокнот так, словно видит его впервые. Даже губами шевелит…

— Эй, Миллс, — позвал Джошуа.

— Да, слушаю, — отозвался Элисон, не отрываясь от записей. — Что-то еще?

— Да нет, просто любопытно, — ухмыльнулся Джошуа. — Насколько мне известно, согласно календарю лорнов у нас только что закончился Сезон Черных трав. Так?

— Кажется, так. А что?

— А какой сезон наступил сейчас? Кому и знать, как не тебе…

— Хм… Огненных стрел, если не ошибаюсь… А тебе-то зачем? Приглядывал бы лучше за курсом, чем интересоваться всякой ерундой. А то еще влетишь куда-нибудь со своим любопытством… И меня с собой прихватишь. Ты не поверишь, но очень не хотелось бы.

Джошуа хмыкнул и ничего не ответил. Невдомек тебе, коллега, что когда-то я пилотировал кое-что покруче этой колымаги, которой ты, тем не менее, доверил свою драгоценную жизнь. Так что не трусь, прорвемся. Если, конечно, моторы выдержат.

А вообще-то, Стромберг редкостный скупердяй, вдруг подумал Джошуа. Конечно, на мой непросвещенный взгляд. Думаю, начальник экспедиции вполне мог позаботиться о том, чтобы заполучить нормальный антиграв, а не этот летающий хлам. Денег ему жалко, видите ли. Хотя, очень даже может статься, что я к нему не вполне справедлив, и скупердяй у нас вовсе не Стромберг, а его неведомые спонсоры. Н-да… Ну да ладно, бог с ними со всеми. Хлам, конечно, хламом, но ведь летим, несмотря ни на что! В любом случае лучше, чем ломиться сквозь непролазные джунгли пешком…

Итак, о чем это я? Ах, да, Сезон Огненных стрел… Хм… А все-таки интересно, насколько точно название очередного сезона отражает реальность? Судя по всему, лорны никогда ничего не выдумывают понапрасну. Вот, скажем, наступил Сезон Черных трав, и раз — все травы действительно стали черными. Чего же в таком случае ждать от нового сезона? Упоминание о стрелах почему-то не вдохновляет…

Джошуа вздохнул и бросил еще один взгляд на исходящее паром море. Да, такое не часто увидишь. Элисон, наконец, оторвался от своего блокнота и тоже глянул вниз. Увиденное явно произвело на него впечатление.

— Сколько там? — хмуро спросил он.

— Сто восемьдесят. Если верить термометрам.

Глаза Элисона округлились.

— По Фаренгейту. По Цельсию чуть больше восьмидесяти, — счел нужным пояснить Джошуа. — Не смертельно, но весьма неприятно для наших двигателей. Не говоря уж про нас с тобой.

Элисон с явным облегчением перевел дух.

— Фу, ты. Нельзя же так пугать, в самом деле.

— Да я, собственно, и не пугаю. Просто ставлю в известность. Туда мы еще худо-бедно, но как-нибудь долетим. Однако, было бы весьма своевременно задуматься над возвращением.

Элисон промолчал и, отвернувшись к окну, стал смотреть вниз.

— Слушай, Миллс, — снова позвал Джошуа. — Можно еще вопрос?

— Ладно уж, давай. Только это будет последний.

— Скажи, как так получилось, что Лорелея вместо того, чтобы крутиться по кругу как любая уважающая себя планета, вдруг стала выписывать какие-то немыслимые кренделя. С какого, спрашивается, перепугу?

— Хм… Ну и вопросы ты задаешь. Даром что пилот. Ну да ладно, отвечу, раз обещал. Насколько мне известно, во всем виновата вторая планета системы, Наяда. Она гораздо крупнее Лорелеи, приблизительно раз в десять, а значит, как сам понимаешь, гораздо массивнее. И обращается, кстати, по самой обычной круговой орбите. Хотя, нет. Вру, конечно. Орбита Наяды — сильно вытянутый эллипс. Так вот, приблизительно раз в восемь тысяч лет возникает ситуация так называемого Великого противостояния, когда Лорелея и обе Лоры выстраиваются в одну линию с приближающейся Наядой. Ее мощное гравитационное поле начинает тормозить Лорелею, в результате чего планета буквально срывается в крутое пике. Сначала на Большую Лору, а затем ее подхватывает Лора Маленькая. Вот в результате и возникает вся эта катавасия. Тут тебе и черные травы, и жара, словно в бане, и бесконечный день. Не поверишь, но я чертовски соскучился по самой обычной ночи… Это сияние мне уже вот где.

Элисон провел ребром ладони по горлу.

— Почему же не поверю? — ответил Джошуа. — Поверю. Самому осточертело. И вообще, это безобразие когда-нибудь кончится? Что там говорят высоколобые?

— Не знаю, — буркнул Элисон. — И они, похоже, тоже не знают.

Ну конечно, криво усмехнулся Джошуа, где уж им… Если кто и смог бы ответить на этот вопрос, так только аборигены. Но, к сожалению, лорнов спросить об этом уже не удастся по той простой причине, что никому неизвестно, где же их теперь искать.

В кабине воцарилось молчание.

И это очень правильно, потому что времени на разговоры у нас уже нет. Да и не о чем тут больше говорить, и так совершенно ясно, что ничего не ясно.

Джошуа постарался выбросить из головы посторонние мысли и целиком сосредоточиться на управлении вертолетом. Тем более, что практически весь передний обзор неторопливо заполнила собой крутая, почти вертикальная, поросшая черными лианами каменная стена.

— Считай, прилетели, — сказал он.

Миллс согласно кивнул, захлопнул свой блокнот и уставился взглядом в маячившее за остеклением кабины хитросплетение длинных древесных волокон, поразительно напоминавшее гигантскую рыболовную сеть.

— Возьми чуть правее, — наконец, сказал он. — И выше. Вон туда, за правое ухо. Хочется думать, что там найдется место для посадки.

Джошуа скептически хмыкнул, но послушно довернул вправо. Все-таки, босс, хоть и не самый главный. Ему виднее. Хотя, кто ж его знает, может быть он и прав. Все равно других вариантов не просматривается.

Вертолет медленно огибал Кошачью гору. Ее западный, теряющийся где-то в небесах, склон круто обрывался прямо в бушующие у подножия волны Рейнского моря. Джошуа пришлось потрудиться, чтобы заставить машину взмыть над утесом, туда, где, судя по Миллсу, должна находиться вожделенная, достаточно ровная, свободная от растительности площадка. Моторы обиженно взвыли, но все-таки выдержали.

Интуиция не подвела. Когда вертолет приподнялся над гребнем скалы, Джошуа сразу же понял, что они, наконец, добрались до цели путешествия. Он плавно посадил усталую машину в тени гигантского дерева, выключил двигатели и блаженно откинулся на спинку кресла.

Глава 2

— С ума сойти, — поведал Миллс, с трудом выпутываясь из ремней, удерживающих его рыхлые телеса в пилотском кресле. — Кому рассказать — не поверят, я бы и сам не поверил. Ведь это открытие! Самое настоящее открытие мирового масштаба! Можно сказать, сенсация! Ты-то хоть это понимаешь?

Джошуа молча пожал плечами. Очень даже может быть, ну и что с того? Да, храм, если, конечно, это сооружение можно назвать храмом, выглядит довольно необычно, даже для лорнов. Но в мире существуют и куда более поразительные вещи, достойные гораздо большего удивления и восхищения. Скажем, на той же Земле. Чего там древние только не понастроили. Взять, например, пирамиды. Поразительно? Куда уж больше. Или тот же Ангкор-Ват, что гораздо ближе к нашей теме. Или истуканы острова Пасхи… Перечислять можно долго. Впрочем, вполне возможно, что я чего-то не понимаю или просто не вижу неких очевидных вещей, которые вызывают столь бурный всплеск эмоций у того же Миллса. Все-таки он специалист, ему лучше знать.

— Где уж тебе понять, — продолжал тем временем разглагольствовать Элисон. — Одно слово — пилот. Технарь. А тут требуется широта мысли, творческое воображение, полет фантазии. Э-эх…

Он, наконец, выпутался из ремней и принялся с увлечением рыться в своем рюкзаке, который выудил откуда-то из-за спинки кресла.

Что ты знаешь о полете фантазии, думал Джошуа, задумчиво наблюдая за суетой, устроенной едва ли не подпрыгивающим от возбуждения этнографом. Или о творческом воображении. Это у тебя-то широта мысли? Хм… кто бы говорил. Нет, парень ты, конечно, неплохой, и я лично против тебя ничего не имею, однако, звезд с неба совершенно точно не хватаешь. И как тебе удалось попасть в заместители к Стромбергу — загадка почище любых тайн… ну хотя бы вот этого святилища. Так что молчал бы уж лучше, не позорился понапрасну.

Джошуа постарался скрыть ироническую усмешку, дабы никого не обидеть, и, отвернувшись, принялся рассматривать столь поразившее Миллса творение лорнов. Впрочем, Элисону явно было не до него.

Круглую площадку, покрытую высокой черной травой, с двух сторон окружали сплошные заросли. Зато слева наблюдалась отвесная, густо поросшая лианами, каменная стена, верхний край которой невозможно было различить на фоне сияющих белизной небес, и вот в ней-то у самого подножия…

Высокие каменные ступени вели к зияющему чернотой входу в обширную пещеру, в глубине которой, впрочем, довольно явственно различались перегораживающие проход массивные двустворчатые двери, украшенные каким-то причудливым орнаментом. Однако, самое поразительное зрелище поджидало все-таки снаружи…

Над входом в пещеру угрожающе нависла огромная, созданная из неведомого черного материала, фигура, изображающая классического демона во всей красе. Во всяком случае, именно так представлял себе демона Джошуа: оскаленная морда с раззявленной клыкастой пастью, длинные заостренные уши и пара внушительных, чуть загнутых вперед рогов. Дополняли картину мосластые руки с когтистыми лапами, мощные мускулистые ноги с огромными ступнями, шипастый хвост и невероятных размеров распахнутые перепончатые крылья. Однако, самой впечатляющей деталью каменного чудовища, по мнению Джошуа, все-таки были глаза. Они горели кроваво-красным огнем, и, чем дольше Джошуа вглядывался в оскаленную морду кошмарной твари, тем больше ему начинало казаться, что взгляд ее становится все более и более осмысленным, проникая в самую душу…

Фу ты, черт… так и спятить недолго.

Джошуа с трудом заставил себя оторваться от созерцания крылатого истукана.

Подумаешь, всего лишь пара каких-то прозрачных окрашенных в пурпур камней, скорее всего рубинов. Хотя, не стану спорить, зрелище не для слабонервных.

Фигура выглядела настолько натуральной, что невольно вызывала своего рода опасливое уважение, душевный трепет и неясную тревогу.

А вдруг, этот демон сейчас возьмет, и оживет. Ох, чувствую, мало нам тогда не покажется. Этакая зверюга явно способна без особых усилий разнести вертолет по винтику. Хорошо все-таки, что она каменная… Хм… Интересно, что это — порождение чистого воображения, или лорнам довелось-таки столкнуться с кошмарной тварью наяву? Что-то не припомню я в здешней фауне подобных монстров. И таинственный храм в скале посреди джунглей… Нетипично для лорнов, не отличающихся особой религиозностью, если уж на то пошло. Совсем не типично. А что если лорны здесь вообще не при чем, и сооружение воздвигнуто кем-то другим? Ведь может же случиться такое, что мы чего-то не знаем об этой планете. Чего-то очень и очень важного. Скажем, того, что лорны далеко не единственные ее обитатели, и храм принадлежит какой-то другой, возможно, даже исчезнувшей с лица планеты расе… Ну, хотя бы вот этим, хвостато-крылато-рогатым… А может, и не исчезнувшим, если хорошенько подумать… Н-да, как вам такая идея, кстати, вполне себе безумная… Что там Миллс говорил о полете фантазии? Хм… Если это действительно храм, то совершенно очевидно, что выстроен он вовсе не в честь доброго божества.

— Элисон, — позвал Джошуа, отстраненно наблюдая за приготовлениями напарника. — Ты что, собираешься лезть в эту пещеру?

— Обязательно, — с энтузиазмом ответил Миллс. — Какой, спрашивается, исследователь сможет устоять, находясь в двух шагах от подобной загадки? Такое понятие как азарт первооткрывателя тебе знакомо?

— Знакомо, — кивнул Джошуа. — И что из того?

— Ну, так вот, это именно он и есть. Понимаешь, очень хочется сделать, наконец, то, чего до тебя никто никогда еще не делал. Например, первым войти в доселе неизвестное науке сооружение лорнов и найти там что-то… что-то совершенно невероятное… И чтобы когда-нибудь во всех справочниках и научных трактатах ты смог бы прочесть: «Особый вклад в изучение культуры лорнов внес доктор Элисон Миллс…» Или что-нибудь вроде того.

— А-а-а… — протянул Джошуа. — Теперь понятно. Всемирная слава и все такое прочее… Звания, почести… А я-то думал, тебе просто интересно.

— Чудак-человек. Ну, конечно, интересно. А тебе разве нет? А-а… вижу-вижу, то-то же. Но и определенная известность в научных кругах, она, знаешь ли, совсем не помешает…

Миллс продолжил увлеченно копаться в своем рюкзаке.

— Так… все необходимое я, вроде бы, взял. Веревка, фонарик, нож… рация… Впрочем, она-то сейчас абсолютно бесполезна, сплошной вой на всех волнах… Камера? Есть… Вода… Что еще? Ах, да, — он сунул в карман рюкзака блокнот. — Теперь, похоже, действительно все… Итак, я пошел. Скоро вернусь.

— Постой, — опешил Джошуа. — Ты на самом деле намереваешься сунуться туда в одиночку?

— Ну да, — ответил Миллс. — А что тебя смущает? Там же никого нет, храм явно заброшен целые века назад.

— С чего ты взял?

Миллс уставился на него неподвижным взглядом, который Джошуа почему-то совершенно не понравился. Тоже мне, крупный специалист по заброшенным святыням. Ишь, а смотрит-то как. Словно разъясняет некие очевидные для всех вещи маленькому несмышленному ребенку.

— Видишь, поляна заросла густой травой. Если бы храм посещали толпы верующих, то трава явно была бы примята, а вход не скрывали бы висящие неопрятными космами лианы. Теперь понятно?

— Понятно, понятно… Это я и сам вижу, не слепой. Тогда ответь на один простой вопрос. Почему внезапно опустели города в джунглях? Куда, спрашивается, в одночасье исчезли тысячи и тысячи аборигенов, включая стариков и маленьких детей?

— Не знаю, — пожал плечами Миллс. — И никто не знает. Просто в один прекрасный момент лорны вдруг поднялись с насиженных мест и бесследно растворились в окружающих лесах. Но при чем здесь это?

— А ты не догадываешься? Что если какая-то часть из них укрылась вот в этом самом храме? Тебе такое не приходило в голову?

— Ну, я не знаю… Теоретически, конечно, допустить можно все что угодно. Но только теоретически. А практически — вряд ли. Многотысячные толпы вытоптали бы здесь все до самого скального основания. Ты наблюдаешь что-нибудь похожее на плотно утоптанную площадку? Во-от… и я тоже. Но даже если так… лорны всегда демонстрировали нам свое миролюбие. Поэтому не вижу никаких причин для паники.

— Так-то оно так. Однако, никто до сих пор не пробовал вторгаться в их святыни…

Миллс помолчал, разглядывая собеседника. Невооруженным взглядом стало заметно, что слова Джошуа все-таки заронили в его душу зерно сомнения. Лезть в подземелье в одиночку ему явно больше не хотелось.

— Ну хорошо, — наконец, сказал он. — Что ты предлагаешь? Развернуться и уйти? Тебе самому-то не кажется это смешным?

Некоторое время они буравили друг друга взглядами, а затем Джошуа нехотя произнес:

— Ладно, согласен. Наверное, ты прав. Только учти, я пойду с тобой, мало ли что…

— Вот и договорились, — обрадовался Миллс. — Сказать по правде, одному соваться туда немного жутковато…

Он с трудом завозился в кресле в тщетной попытке добраться до дверного замка, чему неожиданно и совершенно недвусмысленно воспротивился рюкзак на коленях. Миллс мял его и так и сяк, но проклятый мешок не оставлял ни малейшей возможности дотянуться до ручки.

— Подожди, — наконец, сказал Джошуа. Миллс словно не слышал и продолжал безнадежные попытки выбраться из вертолета. — Да уймись ты, наконец! В самом-то деле… Ты что, собираешься идти к храму в таком виде?

Миллс замер, а затем, кряхтя, развернулся к нему лицом.

— А чем тебе не нравится мой вид? — с вызовом осведомился он.

— Чудесный вид, просто потрясающий! А ты не подумал о том, что с тобой будет на открытом пространстве под жгучими лучами Маленькой Лоры в столь замечательной маечке с короткими рукавами и с непокрытой головой? В таком наряде, возможно, и неплохо сидеть где-нибудь в лагере в самом сердце джунглей, попивая прохладное пивко под защитой исполинских деревьев. Но только не здесь. Это в кабине у нас кондиционер, а вот там, снаружи, настоящее пекло. Даже не сауна. Духовка. Гриль. Ты и половины пути не осилишь. Хватит солнечный удар, и весь разговор. Или сердце не выдержит.

— Хм… — смутился Миллс. — Я как-то не подумал… И что же нам теперь делать?

Джошуа пошарил за спинкой своего кресла и извлек на свет довольно плотную на вид куртку с длинными рукавами, потом легкую ветровку и, наконец, широкополую шляпу наподобие ковбойской. Он повертел свою добычу в руках, а затем протянул куртку Миллсу.

— На, примерь. Надеюсь, не слишком мала. Главное, чтобы не было открытых участков тела… Вот так… Да отдай ты свой драгоценный рюкзак, что ты с ним обнялся, золото у тебя там что ли… Так, так, еще немного… Ничего, думаю, сойдет, тебе щеголять в ней, к счастью, недолго. Конечно, придется попотеть, но это, насколько я понимаю, не смертельно. Теперь шляпу… Ага, замечательно. Просто шериф с Дикого Запада, только кольта на боку не хватает. Ну, а темные очки у тебя уже есть.

Покончив с экипировкой напарника, Джошуа, наконец, занялся собой. Он быстро облачился в ветровку, обернул голову какой-то подвернувшейся под руку тряпицей, отчего стал напоминать то ли бедуина, то ли индуса, а затем повернулся к Миллсу:

— Вот теперь мы, кажется, готовы. Пошли.

Выбравшись из вертолета, Джошуа едва не задохнулся от наполнившего легкие обжигающе горячего воздуха. Хм, действительно, как в парной. Он повернулся и нашел взглядом стоящего по другую сторону кабины Миллса. Тот часто-часто дышал широко открытым ртом, словно рыба на берегу. Лицо его моментально покрылось бисеринками пота.

Н-да, коллега, привыкай, тут тебе кондиционеров нет.

Он подошел к Миллсу и сказал:

— Слушай внимательно. Идти к храму по прямой через поляну, прямо скажем, не лучший вариант. Маленькая Лора нас живьем изжарит. Поэтому пойдем сначала вдоль опушки, в тени деревьев. Видишь? Так мы доберемся до самой скалы. Ну, а там остается совсем немного до входа… Все понял?

Миллс вытер ладонью мокрое лицо и молча кивнул.

— Тогда идем, нечего здесь ждать, в этой бане. Рюкзак так и быть, понесу я. Давай, шагай…

Они двинулись вперед. Миллса изрядно покачивало. Он, шумно сопя и отдуваясь, принялся ломиться через высокие, по пояс, густые черные травы как бегемот, оставляя за собой широкую просеку. Джошуа с большим удовольствием следовал за ним по вновь проложенной тропе и откровенно ухмылялся.

Ничего, ничего, такого рода работа для тебя ох как полезна, думал он. Растрясти пару-тройку килограммов кое-кому явно не помешает. И потом, хочешь всемирной славы — изволь потрудиться. По-моему, так будет только справедливо.

Миллс ломился вперед, не оборачиваясь. Было в нем что-то от мощного ледокола в арктических льдах, прокладывающего безопасный путь для следующего за ним каравана.

Н-да, Арктика, лед… Тонны льда, километры льда… и снежные поля до самого горизонта… Хорошо-о-о… Именно так и должен выглядеть рай. Но сейчас об этом можно только мечтать.

Они почти достигли подножия каменной стены, когда Миллс вдруг остановился. Джошуа даже не сразу понял причину непредвиденной задержки. Он поравнялся с тяжело дышавшим напарником и встал рядом.

— Нужно идти, — он с трудом разлепил пересохшие губы. — Иначе мы тут сваримся.

— Тропа, — сказал Миллс.

— Не понял. Какая еще тропа? Где ты здесь нашел тропу?

— Да вот же, вдоль стены. Ну? Теперь видишь?

Миллс оказался прав, у самого подножия скалы действительно просматривалась тропа. Она брала начало где-то в глубине лесного массива, шла под каменной стеной и, наконец, упиралась прямо в ступени храма. Судя по всему, пользовались ей относительно недавно, об этом со всей очевидностью свидетельствовало практически полное отсутствие травяного покрова, а также немалое количество разнообразного мусора по обочинам: какие-то выгоревшие на солнце тряпки, осколки посуды, рваная обувь. Собственно, это была даже не тропа, а хорошо утоптанная пыльная и каменистая дорога, местами накрытая сверху переплетением черных лиан, отчего увидеть ее сразу оказалось довольно непросто. Однако, разглядев однажды, потерять из виду было уже невозможно.

Э-эх… как же нам не повезло, подумал Джошуа. Риск вломиться незванными в наполненное аборигенами святилище возрос многократно. Хотя, с другой стороны, почему же не повезло. Может, совсем наоборот, если подумать. Сейчас развернемся и тихо-мирно полетим обратно в базовый лагерь. И не придется лезть ни в какие пещеры… А с лорнами и их храмами пусть разбирается Стромберг.

Джошуа покосился на замершего в ступоре напарника.

Хм… Как я понимаю, Элисону такой поворот вряд ли придется по душе. Ему наверняка уже мерещатся лавровые венки и звуки фанфар… а тут такой облом. Ничего, переживет как-нибудь и без всемирной славы, до сих пор же как-то обходился.

— Здесь прошли сотни, если не тысячи, — нарушил молчание Миллс. — Ты оказался прав, храм, возможно, вовсе не покинут. И внутри нас могут ожидать сюрпризы.

— Хочешь сказать, поворачиваем?

Миллс упрямо покачал головой.

— Ни за что.

— Мое мнение — нужно возвращаться, — продолжал настаивать Джошуа. — Но решать, разумеется, тебе, ты же у нас босс. И решать быстро, долго мы здесь не простоим.

— Тогда вперед. Прямо по этой дороге.

…Вымощенной желтым кирпичом, всплыло откуда-то из глубин памяти. Хм, знаем мы, куда способны завести подобные дороги. Только в детстве кажутся невероятно привлекательными самые головоломные и смертельно опасные приключения. К счастью, это проходит. С годами все больше начинаешь полагаться на здравый смысл и житейский опыт, а они совершенно недвусмысленным образом вопиют, что от ведущих в неизвестность услужливо возникающих таинственных троп лучше держаться подальше. Если, конечно, заботишься о своем здоровье.

Что ж, постараемся быть предельно осмотрительными, и может быть, нам в конце концов повезет. Как повезло когда-то малышке Дороти.

Джошуа полной грудью вдохнул горячий воздух и поспешил вслед за Элисоном, уже успевшим опередить его на несколько десятков шагов.

Только оказавшись на открытом пространстве, он в полной мере прочувствовал, до какой степени верным оказалось решение продвигаться к храму, придерживаясь тени. Под пологом леса можно было хотя бы дышать. Но здесь… здесь… это что-то невообразимое. Создавалось впечатление, что сверху обрушилось настоящее море огня. Маленькая Лора безжалостно хлестала обжигающими бичами плечи, голову, руки… словно задавшись целью всеми силами помешать жалким людишкам добраться до спасительного убежища. Хотя, вполне может статься, что там нас ждет кое-что похуже. Те же демоны, например. Ох, чувствую, зря Миллс затеял эту безумную авантюру. А я совершенно напрасно на нее поддался. Но с другой стороны, не бросать же его одного. Пропадет, бедолага. Э-эх…

Джошуа внезапно почувствовал, что ногам становится горячо.

А, черт… вот незадача. Словно мало нам яростного светила над головой.

Песок и камни на тропе оказались раскалены до такой степени, что он вдруг представил себя тем самым пресловутым ужом на сковородке.

Если именно так ощущают себя грешники в аду, вдруг подумал он, то начиная с этого момента перестаю грешить. Торжественно обещаю и клянусь. А предыдущее отмолю, как есть отмолю. Только не допусти подобного…

Миллс впереди вдруг споткнулся раз, другой и как-то особенно сильно качнулся из стороны в сторону.

Сейчас упадет, подумал Джошуа. Нельзя, это смерть. Если он вырубится, мне его нипочем не вынести.

Он догнал Элисона, подхватил под руки обмякшее тело и потащил вперед, к храму. Миллс переставлял ноги чисто механически, словно андроид, явно не сознавая того, где он находится и что теперь следует делать.

— Давай, дорогой, давай, совсем немного осталось, — бормотал Джошуа. — Видишь, всего-то пару десятков шагов, ерунда… А там тень и прохлада… да-да, настоящая прохлада… холод, можно сказать… мы с тобой, глядишь, замерзнем еще… зубами начнем стучать, представляешь… и легкий влажный ветерок над головой.

Миллс, похоже, ничего не слышал, да Джошуа, впрочем, говорил не столько для него, сколько для себя, пытаясь таким образом защитить разум и чувства от разрушительного воздействия окружающего огненного ада. Ощущения времени и расстояния потерялись практически полностью, и он сам не понял, когда и каким образом им удалось в конце концов преодолеть остаток пути, взобраться по раскаленным каменным ступеням и буквально рухнуть в спасительную тень пещеры.

Момент был поистине замечательный. Маленькой Лоре все же не удалось их остановить. Правда, предстоял еще обратный путь… но сейчас это казалось настолько несущественным и далеким, словно какая-нибудь галактика в созвездии Гончих Псов, на которую Джошуа по большому счету было наплевать. Настанет соответствующий момент — тогда и будем думать. А теперь следует закрепить успех, проникнув через перегораживающие проход двери под каменные своды, источающие долгожданную прохладу…

Миллс вдруг завозился на полу, кряхтя встал на ноги, пошатываясь и спотыкаясь побрел вглубь прохода и остановился, разглядывая орнамент, украшающий массивные створки.

Ожил, это хорошо, подумал Джошуа, с трудом поднялся, подошел к Элисону и встал рядом. Орнамент по периметру двери изображал все тех же застывших в разнообразных позах крылатых бестий.

Некоторое время молчали. Потом Джошуа произнес: «Ну что, взяли…» — и уперся ладонями в теплый отполированный камень. Миллс бросился помогать. Створки неожиданно легко повернулись, открывая теряющийся во мраке проход внутрь горы. Тогда они, не сговариваясь, одновременно шагнули вперед, и створки за их спиной плавно закрылись. Джошуа, не ожидавший ничего подобного, испытал при этом очень неприятное чувство, словно они с напарником вдруг оказались внутри захлопнувшейся мышеловки. Он услышал, как Миллс гулко сглотнул.

Ничего, не дрейфь, напарник. Как-нибудь прорвемся.

Тьма казалась абсолютной, особенно после ослепительного сияния Маленькой Лоры. Джошуа спрятал в карман темные очки, снял с плеча рюкзак и протянул его в сторону невидимого в темноте Миллса.

— Где там твой фонарь, — сказал он. — Давай, доставай. Сейчас самое время.

Миллс молча забрал рюкзак, некоторое время чем-то шуршал, а затем темноту вспорол яркий электрический луч.

— Совсем другое дело, — произнес Джошуа. — Посмотрим, посмотрим…

Элисон увеличил рассеяние и поставил фонарь на каменный пол, направив луч в потолок. Приглушенный свет, отразившись от стен и потолка, позволил хорошо рассмотреть весьма обширных размеров зал, абсолютно пустой, если не считать больших каменных дверей на дальней стене — точной копии входных.

— Та-ак, — протянул Джошуа. — Ничего не напоминает? Сдается мне, что попали мы с тобой в некое подобие шлюзовой камеры на космическом корабле. А все самое интересное поджидает нас там, за каменными створками. Что скажешь?

— Согласен, — пробормотал Миллс. — Очень на то похоже. Во всяком случае, здесь нам делать нечего.

— Подожди. Нужно кое с чем разобраться, — сказал Джошуа, развернулся и начал внимательно изучать входные двери.

— Ага, — наконец, с удовлетворением произнес он. — Так я и думал. Вот механизм открывания, а вот блокировка на случай, если створки длительное время нужно держать открытыми или же наоборот, закрытыми. Все, оказывается, очень просто. По крайней мере, теперь мы сможем вернуться.

— Хорошо, — сказал Миллс. — Идем дальше.

Они беспрепятственно прошли через двери в дальней стене и оказались перед широкой лестницей, довольно-таки круто уходящей куда-то вниз, в непроглядную тьму. Без лишних разговоров Элисон ступил на нее и начал спускаться. Джошуа поспешил следом. Створки «шлюзовой камеры» за спиной плавно захлопнулись.

Чем дальше, тем все более отчетливым становилось ощущение, что они беспечно суют головы в пасть льва. Или местного демона, что гораздо верней. Если крылатая бестия вдруг решит ими закусить, то быстро взлететь наверх по такой лестнице наверняка не удастся. Все, что остается несчастным потенциальным жертвам, так это смутная надежда на то, что здешние монстры давным-давно вымерли. Или же успели сытно отобедать.

Несколько минут шли молча, чутко прислушиваясь к каждому шороху. Вот только прислушиваться оказалось абсолютно не к чему. Кругом стояла гулкая тишина, и единственным звуком был стук их собственных шагов. Джошуа заметил, что по мере спуска лестница явно начала закручиваться по спирали.

— Слушай, Элисон, — нарушил он затянувшееся молчание. — Что, по-твоему, может ожидать нас там, внизу?

— Не знаю, — буркнул Миллс. — Мне известно ровно столько же, сколько и тебе.

— Ну-ну, не прибедняйся. Я же вижу, что ты знаешь об этом месте куда больше, чем хочешь показать. Давай, колись.

— С чего ты взял? — В голосе напарника Джошуа безошибочно уловил нотки неуверенности. — Ничего я не знаю.

— Ну как же… Надеюсь, ты не станешь отрицать тот факт, что заранее знал о существовании этого храма. В то время как никому ничего о нем не известно. И привел нас сюда с поразительной точностью. Или я ошибаюсь?

Миллс внезапно остановился и повернулся лицом к напарнику.

— Ничего. Я. Не. Знаю, — с нажимом повторил он. — Местоположение храма мне удалось вычислить, исходя из…

Он замялся.

— Из записей в твоем блокноте, — закончил за него Джошуа. — Вот я и говорю…

— Блокнот не мой, — буркнул Миллс и отвернулся.

Новость оказалась достойной удивления.

— Вот как? А чей же он тогда?

— Ладно, нечего тут стоять, — произнес Элисон. — Идем дальше, неизвестно, сколько ступеней в этой чертовой лестнице.

Они снова двинулись вниз. Миллс всей спиной ощущал недоумение своего напарника.

— Ты в нашей экспедиции недавно, — наконец, произнес он, не оборачиваясь. — Была тут одна супружеская пара, ты их не застал. Он — пилот. Собственно, тебя и взяли на его место. Она… Хм… даже не знаю, что сказать. Начинала обычной кухаркой, однако быстро обратила на себя внимание поразительной способностью к изучению языка лорнов. В конце концов Алан сделал ее кем-то вроде своего персонального помощника и, как я понимаю, с огромным удовольствием спихнул на нее большую часть работы с документами. Но дело совсем не в этом… Кэт… Я сказал, что ее звали Кэт? Хм… Так вот, Кэт каким-то неведомым образом сумела завоевать полное и безоговорочное доверие аборигенов. Они делились с ней своими мифами и легендами, особенностями жизненного уклада и взаимоотношений с соседними племенами… И многим другим, о чем мы до сих пор не имеем ни малейшего представления. Что-то она передавала Стромбергу, но, как выяснилось позднее, кое о чем предпочитала умалчивать. По неизвестным до сих пор причинам.

Миллс перевел дух. Джошуа не стал его торопить, ожидая продолжения.

— Это ее блокнот. Туда она заносила многое из того, о чем наши специалисты даже не подозревали. Большая часть записей носит отрывочный характер, кое-что вообще не поддается никакому осмыслению… Координаты храма мне удалось вычислить всего лишь по нескольким, сделанным небрежными карандашными штрихами рисункам. Поразительно точным, как ни странно. Ходили слухи, что Кэт когда-то училась живописи… не знаю, правда ли это. Скорее всего нет. Иначе с чего бы вдруг она отправилась с нами в самое сердце джунглей, да еще в качестве кухарки?

— Что с ней случилось?

Миллс пожал плечами.

— Этого не знает никто. Однажды она ушла в джунгли и не вернулась. Следом за ней ушел муж и тоже не вернулся. Мы искали их целый месяц, но… увы, все оказалось бесполезно. Ни тел, ничего… словно растворились. Хотя, с другой стороны, ничего удивительного в этом нет. Джунгли… Если бы не странное совпадение — лорны покинули свои города примерно в это же время. Кое-кто даже высказывал предположение, что аборигены забрали их с собой. Хотя никто так и не смог дать вразумительного ответа на вопрос, зачем им могло это понадобиться, и почему именно эти двое? Кстати, такая точка зрения носит сугубо неофициальный характер, несмотря на очевидную популярность среди персонала экспедиции. А официальная позиция — пропали без вести. Вот как-то так… Блокнот попал к Стромбергу, он, помнится, повертел его, полистал, ничего не понял и хотел выбросить за ненадобностью. А я решил все-таки разобраться… Теперь, надеюсь, тебе все понятно?

— Н-да, — задумчиво произнес Джошуа. — Занимательная история.

Они продолжали отсчитывать ступени в полном молчании. Каждый думал о своем: Джошуа о том, что услышал, Миллс о том, что сказал.

Интересно получается, подумал вдруг Джошуа. Выходит, эта самая Кэт, явно зная о существовании таинственного храма на побережье Рейнского моря, никому ничего не сообщила. Утаить такого рода информацию… хм… за этим несомненно кроется что-то весьма и весьма необычное. И немного пугающее. Вряд ли она пошла бы на подобное должностное преступление без веской на то причины. А вот в чем именно состоит эта причина…

Джошуа передернул плечами. Он внезапно ощутил, как окружающая тьма словно обретает материальность и с каждым шагом все сильнее начинает действовать на нервы. Как и осознание того, что от поверхности их с Миллсом отделяют нависшие над головой тысячи тонн камня. Ни то, ни другое оптимизма никак не добавляло. Возникло чувство, словно сзади, из темноты, кто-то внимательный и недобрый буравит спину пристальным взглядом. Прямо между лопатками.

Тьфу, вот же фантазия разыгралась! Спокойно, спокойно, дышим ровнее. Вот так… Туннель за спиной совершенно пуст, мы же только что там прошли…

Он судорожно сглотнул. До паники еще далеко, но тревожный звоночек в душе уже прозвучал.

А Элисон? Как он? Неужели подобного рода переживания совсем его не тревожат? Хм… Судя по тому, как он бодро вышагивает по этим ступеням, ведущим прямиком в преисподнюю, — нет, не тревожат. Вот же, бегемот толстокожий… Завидую.

Лестница кончилась внезапно. Проход перегораживали очередные двери, за которыми скрывалась очередная «шлюзовая камера», а за ней…

Помещение было огромным. Собственно, оно представляло собой весьма немаленьких размеров естественную пещеру, со всеми полагающимися порядочной пещере атрибутами: неровным каменным сводом высоко над головой, свисающими в полном беспорядке сталактитами и выраставшими им навстречу сталагмитами. Кое-где они сливались друг с другом, образуя причудливой формы колонны и сверкающие в электрическом свете арки. Дикая, необузданная красота, которая, однако, явно бледнела перед искусством неведомых мастеров, приложивших максимум таланта, умения и труда для того, чтобы созданные ими шедевры смогли внушить посетителям душевный трепет и смирение перед силой и могуществом тех высших существ, которым и был посвящен этот храм. Ибо это действительно оказался храм.

Широкое световое пятно обежало стены, украшенные многочисленными скульптурными изображениями все тех же демонов, и уперлось в небольшое возвышение в дальнем конце пещеры, явно рукотворное. Там застыло в неподвижности огромных размеров изваяние — своего рода копия хорошо знакомого монстра. Те же зубы, хвост и мощные крылья, только не распахнутые, а сложенные складками за спиной. В когтистых лапах тварь держала какой-то сверкающий яйцеобразный предмет, судя по всему, представляющий для нее немалую ценность. Джошуа обратил внимание, что демон выглядит так, словно совершенно не склонен делиться своим сокровищем с потенциальной паствой. Напротив, вся поза чудовища говорила — это мое, и никому в целом мире не позволено посягать на то, что принадлежит мне по праву.

— Каков, а? — нарушил молчание Миллс. — Красавец! А что у него там в лапах, как думаешь? Ишь, вцепился…

— Не знаю. Похоже на яйцо, только сильно вытянутое. Или нет, скорее на дыню.

— Н-да… Вроде бы золотое, а? Не находишь? Хм… Нужно подойти поближе, отсюда не разберешь. Я пойду посмотрю, а ты… — Миллс порылся у себя в рюкзаке и извлек камеру. — Нужно заснять здесь все, вот и займись пока.

Он протянул камеру Джошуа. Тот повертел ее в руках, а потом мрачно сказал:

— Нет уж, пойдем вместе. Не стоит нам разделяться, мало ли что…

— Э-э… ну как знаешь. Только снимай, снимай…

А снимать было что. Зал оказался набит каменными демонами, что называется, под завязку. Кошмарные бестии восседали едва ли не на каждом возвышении, стлались по земле, угрожающе раззявив клыкастые пасти, гроздьями висели на известковых колоннах. У Джошуа в конце концов даже в глазах зарябило от обилия крыльев, когтей и хвостов. Он старательно наводил камеру на очередного монстра, выхваченного из непроглядной тьмы рассеянным электрическим светом, затем следовала ослепительная вспышка, и он едва успевал повернуться, чтобы нос к носу столкнуться с явившейся словно ниоткуда следующей устрашающей фигурой. И тогда он снова наводил и снимал, наводил и снимал… Вспышки казались беззвучными разрядами молний.

Наконец, они с Элисоном приблизились к застывшей на алтарном возвышении исполинской фигуре и остановились, внимательно ее разглядывая.

— Так и есть, — с оттенком удовлетворения в голосе произнес Миллс. — Яйцо явно золотое. Жаль только, высоко, не добраться…

— Зачем тебе? — хмуро спросил Джошуа.

— Так я же говорю — золотое…

— До сих пор мне почему-то казалось, что ты ученый, а не расхититель чужих святынь. — Миллс смутился и уставился в пол. — Лучше посмотри, что это там у него за спиной? Или мне показалось? Да нет, не там… выше смотри, на стене…

Миллс обошел монстра сбоку и направил луч фонаря на скрытую мраком дальнюю стену. И тогда они увидели.

Большую часть поверхности занимала выполненная с высочайшим мастерством фреска, посвященная, как понимал Джошуа, традиционной теме борьбы светлых и темных сил.

Все чистое и доброе в этом мире олицетворяли несомненно лорны. Впервые в этом храме обнаружилось изображение кого-то иного помимо уже набивших оскомину черных тварей. Однако, демонов здесь тоже хватало.

— По-моему, на картине отражена какая-то история, — почему-то шепотом поведал Миллс. Он разглядывал фреску, не отрывая взгляда. — Смотри, группа лорнов слева… Заняты охотой, земледелием… женщины хлопочут по хозяйству… возятся с малышами. Хм… впервые вижу счастливых лорнов. Видишь, многие из них даже улыбаются, что совсем уж невероятно. Ты встречал когда-нибудь улыбающихся лорнов? Я — нет.

— Действительно, не припомню такого.

— Во-от… смотрим дальше. В центральной части фрески они уже явно чем-то встревожены. Никто не улыбается, фигуры застыли в полной неподвижности, взгляды устремлены куда-то вверх в ожидании чего-то не слишком приятного. Видишь, даже дети уже не резвятся, а прижались к матерям в поисках защиты. И, наконец, правая часть картины. Кульминация. Толпа покорно бредущих куда-то лорнов, а по сторонам и над ними — вот эти самые черные бестии. Смотри, они выхватывают из толпы одного лорна за другим и утаскивают куда-то в мрачное подземелье… Явный аналог земного ада…

— Уж не в это ли самое, где мы сейчас стоим? — с тревогой произнес Джошуа. — Ох, не нравится мне такая аналогия. Если рассматривать картину с точки зрения борьбы добра и зла, то зло несомненно одержало победу.

— Что ж, вполне возможно, — беспечно ответил Миллс. — Расслабься, эта фреска имеет отношение исключительно к мифологии.

— Не уверен… Посмотри, что ты видишь в стене под картиной.

— Хм… какой-то провал. А в глубине, похоже, еще одни двери.

— Да, провал. Не тот ли самый, куда эти твари уносят лорнов? Согласно твоим словам — местная преисподняя…

— Ну-ну, так уж и преисподняя. Предлагаю пойти и проверить, может, это тебя немного успокоит. Ну что, идем?

— Стой! — почти выкрикнул Джошуа. — Слышишь?..

Миллс замер на месте. Безмолвие глубокого подземелья уже не было абсолютным. Со стороны запертой двери совершенно явственно донеслись совершенно невозможные здесь звуки: приглушенные всхрипы, шорохи, скрежет, словно кто-то неведомый царапал каменные створки чем-то невероятно острым. А затем послышался приглушенный, но тем не менее совершенно отчетливый рев.

Джошуа с Элисоном переглянулись, и обоим одновременно нарисовалась одна и та же бредовая картина: раззявленная клыкастая пасть и острые, словно бритва, когти, в ярости скребущие неподатливый камень.

— Бежим! — крикнул Миллс и рванул к выходу из пещеры. Джошуа бросился вслед за ним.

Ни за что не успеть, думал он. Эта тварь непременно настигнет нас если не здесь, то вне всяких сомнений на лестнице. И почему у нас нет никакого оружия? Э-эх… раньше надо было думать. Впрочем, сомневаюсь, обычное оружие тут не поможет. Разве что гранатомет…

Позади осталась «шлюзовая камера», дальше предстоял невероятно трудный подъем по этой чертовой бесконечной лестнице.

И какого, спрашивается, дьявола нас понесло в эту, с позволения сказать, преисподнюю? Неподготовленными, без какой-либо страховки… А, да что теперь говорить. Выбраться бы из этой передряги живыми…

Перед глазами мелькали разноцветные круги, сердце, казалось, вот-вот выскочит из грудной клетки, правый бок кололо уже совершенно невыносимо… Джошуа задыхался, жадно ловя воздух широко открытым ртом, а в голове набатом звучало одно — не успеть, не успеть, не успеть… Элисону, вероятно, приходилось еще хуже, однако, он молча карабкался вверх, стараясь не отставать от напарника. Страх смерти преследовал их по пятам.

Они все-таки успели. Вероятно, просто потому, что гипотетический преследователь оказался не слишком настойчив. А может, потому, что совсем недавно отобедал… Когда в глаза, наконец, брызнул ослепительный свет Маленькой Лоры, он показался им светом самой жизни.

— К вертолету! Быстро! — крикнул Джошуа Миллсу, заметив, что тот притормозил, жадно заглатывая раскаленный воздух. Если они остановятся сейчас, то сил на преодоление заросшей травой поляны им может не хватить. Нужно бежать, пока адреналин в крови еще способен подстегивать усталое тело.

Элисон беззвучно мотнул головой и ринулся вперед, прямо напролом через черное травяное море, очевидным образом наплевав на истекающую жаром Маленькую Лору.

— Стой! — заорал Джошуа. — Ты куда, дурак! Сгоришь!

Миллс неожиданно вскрикнул, конвульсивно дернулся, воздел руки над головой и так же шустро рванул обратно, словно ошпаренный. Хотя, вполне возможно, так оно и было на самом деле.

— Он… оно мен-ня уд… дарило, — заикаясь, пробормотал он. Глаза у него были огромные и совершенно безумные. — Т-током…

— Что еще за «оно»? Кто тебя ударил?

— Он-но, — Миллс ткнул пальцем в направлении поляны. — Т-трава…

Совсем спятил от страха, решил Джошуа. Этого нам еще не хватало.

— Значит, так, — сказал он, изо всех сил стараясь выглядеть уверенным и спокойным. — Возвращаемся по прежнему пути. Вперед!

Миллс безропотно повиновался, да так, что Джошуа едва поспевал следом. На удивление быстро они преодолели открытое пространство и окунулись в лесную тень. Дышать сразу же стало легче. А вот и протоптанная Миллсом тропа, ведущая прямиком к вертолету. Ну, не подведи, осталось совсем немного…

Нога неожиданно соскользнула по примятым стеблям, и Джошуа слетел с тропы, со всего размаха вломившись в нетронутые черные заросли. Сильнейший электрический разряд пронзил его насквозь, руки, которыми он судорожно ухватился за торчащие стебли, в один момент укололи миллионы крошечных острых иголок.

— А-а-а! — закричал он, рванулся изо всех сил и рухнул обратно на тропу. Миллс, услышав крик напарника, притормозил, оглянулся и дернулся было на помощь, однако Джошуа лишь махнул ему рукой, и тот, увидев, что ситуация под контролем, побежал дальше. Джошуа поднялся и заковылял следом, спотыкаясь и пошатываясь.

Надо же, ошеломленно думал он. Выходит, Элисон вовсе не спятил, как бы невероятно это ни выглядело. Здешние травы отчего-то вдруг решили угостить нас хорошей порцией старого доброго электричества. Н-да… Никогда не слышал ни о чем подобном. И что же означает это, мягко говоря, недружественное поведение? Включились какие-то неведомые защитные системы древнего святилища или все-таки мы стали свидетелями очередного природного катаклизма, на которые в последнее время столь щедра прекрасная Лорелея? Вот же повезло, черт… Загадки, загадки…

Он окинул взглядом поляну и только тут заметил, что выглядит она не совсем обычно. Покрывавшие ее высокие черные травы, еще недавно клонившиеся из стороны в сторону под собственным весом, теперь торчали словно иглы, устремив острия вертикально вверх, прямо в ослепительно сияющее небо.

Говорят, от сильного испуга волосы становятся дыбом, подумал Джошуа. А у нас тут целая поляна вставшей дыбом травы. Выходит, она тоже чего-то испугалась? Очень на то похоже… И с перепугу стала до невозможности агрессивной. На людей кидается… Да-а, электричества тут хоть залейся. И похоже, оно все прибывает и прибывает. Успеть бы нам убраться отсюда подобру-поздорову. Хорошо, что вертолет уже совсем рядом. Взлететь бы…

Когда он, наконец, забрался в кабину, Миллс уже распластался в своем кресле, часто-часто дыша и обессиленно закатив глаза под потолок. Джошуа без лишних разговоров захлопнул дверь и включил запуск двигателя. Только не подведи, думал он. Не сейчас… Двигатель глухо взрыкнул, но все-таки завелся. Джошуа перевел дух. Над головой медленно, словно нехотя, начали раскручиваться лопасти несущего винта. Ну же, давай, давай… не тяни. Хватит с нас местного гостеприимства, пора и честь знать…

Когда винт набрал обороты, Джошуа приподнял вертолет над поляной и аккуратно развернул его носом к обрыву. И в тот самый момент, когда он совсем уже собрался рвануть вперед на полной скорости, с ясного безоблачного неба в самую середину поляны ударила невиданная по силе молния, а следом за ней еще одна, и еще. Джошуа на несколько мгновений ослеп, несмотря на темные очки и фотохромное остекление кабины, а уши заложил немыслимый по силе грохот. Ударная волна попыталась было опрокинуть вертолет, однако Джошуа каким-то совершенно запредельным усилием удалось выровнять уже начавшую заваливаться набок машину. Действовал он скорее инстинктивно, нежели осознанно. Когда Джошуа, наконец, немного пришел в себя, то увидел несколько обгоревших проплешин, совершенно обезобразивших лик черной поляны.

Вот они, огненные стрелы, подумал он, стиснул зубы и дал полный вперед. Только не подведи…

Вертолет, словно услышав беззвучную просьбу пилота, лихо сорвался с места, пронесся над кромкой обрыва, ухнул было вниз, но тут же выровнялся, развернулся и лег на обратный курс.

Глава 3

Джошуа вел машину высоко над полосой прибоя. Вертолет трясло и кидало из стороны в сторону.

Воздушные потоки, чтоб им… и опуститься пониже нельзя, рвущиеся с поверхности клубы пара чуть ли не полностью скрадывают обзор… того и гляди впишешься в гору, а тут еще нагло врущие приборы… Ну все один к одному! Чертовщина какая-то… что ж у нас за день сегодня такой!

Он бросил взгляд на притихшего Миллса. Выражение лица напарника ему совсем не понравилось. Элисон остановившимся взглядом уставился на апокалиптический пейзаж за окнами кабины и лишь беззвучно шевелил губами.

Молится, что ли. Действительно, самое время. Молись, молись, вдруг поможет…

Далеко в море беззвучно полыхнул еще один мощнейший электрический разряд, далеко не первый и, как подозревал Джошуа, не последний.

Странная какая-то гроза. Молнии лупят одна за другой посреди ясного неба. Что-то здесь явно не так, и кто бы знал, до какой степени мне все это не нравится…

— Элисон, — позвал он. Миллс не ответил, похоже он вообще ничего не слышал. Тогда Джошуа взял его за плечо и слегка встряхнул, приводя в чувство.

— А… что…

— Слушай, Элисон. Ты у нас человек ученый. Объясни, что за гроза у нас такая… хм… необычная, мягко говоря? На небе ни облачка, а молнии словно с цепи сорвались.

— Стрелы… Слышишь? Не молнии, а стрелы… огненные стрелы… Это кара нам всем… кара небесная…

Совсем спятил от страха, подумал Джошуа. Надо что-то делать.

— Да, стрелы, понимаю. Так и не удивительно, сезон у нас такой. Видишь, лорны в очередной раз оказались правы, не обманули. Вот только что это за стрелы, и откуда они взялись на нашу голову?

Миллс молчал и снова принялся шевелить губами.

Безнадежно, подумал Джошуа.

Очередная молния ударила совсем рядом, прямо в кипящие волны. Вертолет снова ощутимо тряхнуло.

А, черт! Если так дальше пойдет, базы нам не видать как своих ушей. Прямого попадания хрупкая машинка определенно не выдержит, просто рассыпется в воздухе, и весь разговор. Тьфу-тьфу… не приведи Господь, конечно… Нужно как-то выбираться из этой дьявольской свистопляски, пока не произошло самого худшего.

Хм… мне кажется, или действительно, молнии бьют почти исключительно над морем? Вроде бы нет, не кажется… Точно не кажется! По какой-то неведомой причине над джунглями наблюдается явное затишье. Так-так… Этим непременно нужно воспользоваться. Вполне возможно, что нам выпал один-единственный шанс, и было бы полным безумием его упустить.

Джошуа резко довернул вправо, и вскоре бушующее Рейнское море под днищем машины сменилось угольно-черным ковром сплошной растительности. Так-то лучше… может, все еще обойдется.

Связи нет, вот что плохо. Попробовать, конечно, можно, однако результат вполне предсказуем. Какая уж тут связь, когда атмосфера просто перенасыщена электричеством. И все же… надежда умирает последней.

— Говорит борт LH-031. Всем, кто нас слышит. Мэйдей, мэйдей… Наши координаты…

— Бесполезно, — неожиданно произнес Миллс. — Никто не услышит.

Джошуа покосился на напарника и упрямо повторил:

— Говорит борт LH-031…

Миллс лишь криво усмехнулся. Джошуа некоторое время вслушивался в вой и стоны мирового эфира, а затем угрюмо произнес:

— Имей в виду, если придется пойти на вынужденную, мягкого приземления я не гарантирую. Сам видишь, никаких просветов. Так что в случае чего падать будем прямо на деревья. Не самый удачный вариант.

— Это вообще не вариант, — заявил Миллс и нахмурился, так что брови у него сошлись над самой переносицей. — Десятки километров пешком… по непролазным джунглям… Ты считаешь это реальным?

— Зачем пешком? — удивился Джошуа. — Если уцелеем при посадке, то просто подождем на месте, и рано или поздно нас подберут спасатели. Увидят, что все сроки вышли, и начнут искать.

Миллс снова как-то нехорошо усмехнулся, покачал головой и стал смотреть куда-то в сторону. Так, словно черное растительное море за остеклением кабины вдруг стало представлять исключительный интерес для мировой этнографии. Джошуа подобное поведение напарника крайне не понравилось.

— Что? — раздраженно спросил он. — Что еще? Я опять чего-то не знаю?

— Ты должен меня понять, — начал Миллс. — Таинственный храм в джунглях… Открытие, способное перевернуть все наши представления о лорнах… Оно должно было стать моим, и только моим. Это ты понимаешь? Кэт о нем умолчала, а Стромберг попросту ничего не понял… А значит, они не имеют на него никаких прав! Никаких! Абсолютно! И только благодаря мне… слышишь?.. мне!.. о нем узнает весь мир!

Ага, размечтался. Узнает, узнает… если долетим, конечно.

Сильнейший электрический разряд впился в крону высоченного дерева по левому борту, на мгновение ослепив и оглушив экипаж такой хрупкой и беззащитной перед разгулом стихии маленькой летающей машины.

Вот тебе и только над морем, подумал Джошуа, в очередной раз выравнивая вертолет. Что мы их, притягиваем, что ли?

Он мрачно посмотрел на Элисона.

— Если я правильно тебя понял, — сказал он, — о нашем маршруте ты никому ничего не сообщил. Так?

Миллс молча кивнул.

— Замечательно! Поздравляю! Мало того, что сам вляпался дальше некуда, так еще и меня прихватил за компанию!.. Нет, ну надо же быть таким кретином! Просто вершина идиотизма! Эверест! Десять баллов из десяти!

Джошуа даже задохнулся от переполнявшего его возмущения.

Спокойно, спокойно… дышим ровнее, подумал он. Если хотим выбраться из этой передряги живыми, голова должна быть холодной и ясной.

Он выдохнул и, немного успокоившись, продолжил:

— Итак, по всему выходит, что искать нас никто попросту не станет. По крайней мере здесь… Ты сам-то понимаешь хотя бы, к чему может привести твое непомерно развитое честолюбие?

Миллс так же молча отвернулся.

Хм… Понимает, надо полагать. Не поздновато ли?..

А, черт! Еще один разряд, и так близко… Опять повезло.

Сколько продлится столь невероятное везение? Джошуа этого не знал, и даже боялся делать какие-то прогнозы. Но что он знал абсолютно точно — оно не может продолжаться бесконечно. По спине пробежал весьма неприятный холодок. Внезапно возникло ощущение неотвратимо надвигающейся катастрофы. Подобное с ним случалось всего лишь однажды, во время невероятной по силе песчаной бури на Горгоне, когда в полный рост встала реальная перспектива оказаться похороненным в толще дюн. Бр-р-р… даже мурашки по коже. В тот раз, к счастью, все обошлось. Обойдется ли на сей раз, или его лимит удачи уже выбран до самого дна?.. Хотелось бы верить, что нет. Хотя у переменчивой фортуны на этот счет может быть особое мнение.

— Смотри, — вдруг сказал Миллс. — Что это там, справа?

Джошуа повернул голову, однако ничего необычного не увидел. Джунгли как джунгли… опять Миллсу что-то мерещится с перепугу. Джошуа уже успел благополучно забыть то обстоятельство, что странным образом почти все так называемые «видения» напарника неизменно находили свое подтверждение в реальности. Уж что-что, а в наблюдательности ему не откажешь. Однако, в той непростой ситуации, в которой они оказались в значительной степени даже не по вине, а попросту по разгильдяйству Элисона, подкрепленному непомерным желанием стяжать мировую известность и славу первооткрывателя, Джошуа было не до справедливости. Остались лишь злость и досада.

Он уже раскрыл было рот, чтобы обругать напарника последними словами, а также посоветовать ему заткнуться и не отвлекать внимание на всякую ерунду. Как тут же увидел.

Над черными кронами разливалось в воздухе крайне подозрительное дрожание, нечто почти неразличимое на фоне слепящих небес. Его нетрудно было принять за обычное колебание плотности воздуха, которое весьма часто можно наблюдать над перегретой на солнце песчаной или каменной поверхностью. Однако, при ближайшем рассмотрении все оказалось не столь просто. В дрожащем мареве отчетливо наблюдались яркие всполохи, непрерывно снующие во всех направлениях над черными кронами исполинских деревьев. Даже Маленькая Лора оказалась не в состоянии полностью скрыть их от внимательного взора. Словно призрачная огненная сеть…

Сеть…

— Этого нам еще не хватало, — сквозь зубы процедил Джошуа.

— Чего этого? — едва слышно, одними губами, спросил Элисон. Джошуа не мог видеть выражение его глаз, скрытых плотными черными очками, однако весьма явственная дрожь в голосе с головой выдавала овладевший напарником страх.

— Понятия не имею, — ответил он. — Но держаться предпочитаю как можно дальше. Ничего хорошего эти всполохи нам явно не сулят.

Вертолет накренился и стал забирать влево.

— Вот так, — удовлетворенно сказал Джошуа. — Будем надеяться, хотя бы от этой напасти мы избавились.

— Не похоже, — пробормотал Миллс. — Смотри, оно уже слева… вон там… впереди тоже… — Он наклонился к окну. — И прямо под нами… Везде… Вверх давай, вверх! Может быть, перепрыгнем! Ну, скорее же… давай!!

— А, черт! — Теперь Джошуа тоже увидел.

Элисон прав. Набор высоты — их единственный шанс. Проблема в одном — может не хватить времени. Внезапно Джошуа осознал, что собой представляет эта проклятая западня, куда они столь опрометчиво угодили, и это понимание заставило его на неуловимую долю мгновения буквально оцепенеть от ужаса, а затем столь же мгновенно бросить вертолет едва ли не вертикально в зенит.

Разряды… эти бледные разряды… тысячи, миллионы разрядов, соткавшие над черными кронами адскую ловчую сеть, выбраться из которой нет практически ни единого шанса. Электрические джунгли… совсем как та трава на поляне, только в сотни, если не тысячи раз мощней. Выше, нужно еще выше… Нет, не вытянуть… Ну же, давай, черт тебя подери!

Перегретые двигатели натужно ревели, вертолет с трудом набирал высоту.

Медленно, слишком медленно… Джошуа едва ли не всеми печенками ощущал, как дрожащая бледная сеть под днищем машины наливается совершенно непредставимой, воистину чудовищной мощью. Куда быстрее, чем того хотелось бы… Не успеть… жаль.

Невероятный по силе удар до основания сотряс маленькую машину, подбросил ее на десяток метров вверх и завалил набок. Джошуа рвануло из кресла с такой силой, что потемнело в глазах. Двигатель тут же заглох, и в наступившей жуткой тишине пару мгновений слышался лишь легкий шорох продолжавшего крутиться по инерции несущего винта, а затем сознания коснулся истошный, на грани ультразвука, вопль Миллса.

Вот и все, успел подумать Джошуа за секунду до того, как потерявшая управление машина камнем рухнула в объятые электрическим пламенем черные джунгли.

* * *

Сознание возвращалось медленно и мучительно.

Казалось, весь мир затопила непроглядная тьма, из глубин которой время от времени всплывали вроде бы никак не связанные друг с другом отрывочные видения, несколько секунд маячили перед внутренним взором, а затем неторопливо уплывали, чтобы тут же смениться новыми. Заросшая черной травой поляна… кипящее море и вертолет, в беспомощном падении крошащий ветви гигантских деревьев… ужасного вида монстр, словно явившийся прямиком из ночных кошмаров… чье-то перекошенное от ужаса лицо… раскрытый в беззвучном крике рот…

Чье лицо, чей рот? Кажется, когда-то я знал этого человека… Его зовут… зовут… Нет, не помню.

И стрелы… огненные стрелы, невероятно точно бьющие с небес прямо в цель, такую маленькую и беззащитную. И что самое ужасное, в этот раз роль мишени играю я сам.

Он мысленно рванулся в безумной надежде отыскать хотя бы какое-нибудь мало-мальски пригодное убежище, хотя твердо знал, что спрятаться нет никакой, ну совершенно никакой возможности. И тем не менее, сдаваться без борьбы не желал категорически.

Хотите поджарить меня, обратился он к огненным стрелам так, словно те реально обладали пусть и совершенно нечеловеческим, но все-таки сознанием. Что ж, в таком случае вам придется хорошо потрудиться, а уж я совершенно не намерен облегчать вашу задачу. Ну, что же вы? Давайте, поиграем… ваш ход. Кто знает, а вдруг мне еще раз повезет, и я все-таки успею?

Не успел… Упавшее с ясного неба безжалостное пламя настигло мечущуюся в панике фигурку и мгновенно охватило ее целиком, с головы до ног. В неописуемом ужасе он, не отрываясь, смотрел на живой факел, которым по милости фортуны вдруг стало его тело, смотрел до тех пор, пока оно не превратилось в скособоченную обугленную головешку и не завалилось набок во влажную черную траву, угаснув с противным жутким шипением. Страшное видение медленно растворилось в абсолютной тьме.

И тогда пришла боль. Невероятная, пронизывающая тело от макушки до самых пяток. Такая, словно не в бредовом видении, а в самой что ни на есть реальной реальности он заживо сгорал в жадно пожирающих его плоть языках неугасимого адского пламени.

— А-а-а-а!! — закричал он.

Ему казалось, что этот наполненный безумной болью вопль несомненно должен быть услышан в самых удаленных уголках необъятной вселенной. И те, чьих ушей он рано или поздно достигнет, конечно же не могут не отозваться на его призыв, немедленно бросят все свои самые неотложные дела и поспешат на помощь. Он был бы несказанно удивлен и разочарован, если бы кто-то вдруг стал уверять его, что на самом деле никакого крика нет, а есть всего лишь невнятные стоны и хрипы, издаваемые изломанным и израненным телом.

Боль накатывала волнами. Она яростно вгрызалась в обнаженные нервы, миллионами острых зубов впивалась прямо в мозг в попытке окончательно затуманить и погасить и без того едва тлеющий огонек сознания. Однако, странным образом она же вернула казалось бы окончательно утраченное чувство реальности. Он вдруг вспомнил, как его зовут и что на самом деле произошло.

Невероятным, почти запредельным усилием воли Джошуа заставил себя открыть глаза.

Мутные пятна, маячившие перед его взором, медленно, словно нехотя, наконец обрели форму. Черные листья и черные стебли… и ослепительные, бьющие по нервам, просветы между ними. Никаких полутонов, только черное и белое… белое и черное. Джошуа вдруг осознал, что, оказывается, лежит на спине и широко раскрытыми глазами смотрит прямо в небо… или в то место, где оно по всем законам должно было бы находиться. Однако, никакого неба над головой он не увидел, и это было хорошо. Хотя бы в этом неожиданно повезло. Склонившиеся над беспомощным человеком огромные, сильно изрезанные, черные листья надежно укрывали от убийственных обжигающих лучей Маленькой Лоры. Если бы не эта многоярусная защита, его кошмар определенно имел все шансы воплотиться в действительность.

Джошуа попробовал пошевелить левой рукой, и это простое движение тут же вызвало невероятный по силе всплеск боли в верхней части живота. На какое-то мгновение у него даже потемнело в глазах, и он изо всех сил стиснул зубы, чтобы не закричать.

Так… судя по всему, перелом ребер… Хм, скажем прямо — если список возможных повреждений ограничится исключительно ребрами, это будет случаем редчайшего, воистину сказочного везения. Что-то из области совершенно невозможного, такого, чего попросту никогда не бывает. Н-да… Вообще-то, крайне сомнительно, как бы ни хотелось поверить в чудо. Вот, кстати… Почему-то совершенно не ощущается нижняя часть тела, и это неприятное открытие начинает беспокоить все больше и больше.

Позвоночник?.. Не приведи Господь… Тогда из этой передряги наверняка не выпутаться. А впрочем, и со сломанными ребрами тоже. К тому же список явно может быть дополнен вполне вероятными травмами внутренних органов. Недаром же постоянно ощущается привкус крови, да и подташнивает непрерывно… Н-да, ситуация явно не из веселых…

Джошуа попробовал пошевелить пальцами правой руки, и был немало обрадован тем фактом, что это простое движение удалось сделать без ожидаемого взрыва неистовой боли. Тогда он судорожно начал ощупывать поверхность рядом с собой, и неожиданно с изумлением обнаружил, что его тело полупогружено в теплую неподвижную воду.

Речная заводь? А может быть, берег озера? Или просто большая лужа?

Он сжал пальцы и почувствовал в горсти что-то липкое. Ил, надо полагать. В ноздри ударил до одурения тошнотворный запах.

Та-ак, яснее ясного. Болото, вне всякого сомнения… А где болото, там тьма-тьмущая всяких прожорливых тварей. Уж об этом-то нам инструкторы все уши прожужжали.

Мол, не слишком надейтесь на то, что вы для них абсолютно несъедобны. Мало ли что белки вашего тела в корне отличаются от белков всех без исключения живых существ планеты Лорелея, а следовательно, являются для них смертельным ядом. Они-то этого не знают. Поэтому крепко-накрепко запомните: вечно голодные обитатели болот имеют весьма нехорошую привычку сначала попробовать вас на зуб, а уж потом разбираться. И при этом совершенно неважно, что вкусив вашей плоти, они тут же сдохнут. Поверьте, вам от этого будет ничуть не легче. А посему. Избегайте болот везде, где только возможно, не суйтесь в них без крайней на то необходимости.

Хм… будем считать, что в моем случае необходимость была именно крайней. Каковое обстоятельство, вообще-то говоря, никоим образом не отменяет другой, вытекающей из него необходимости — а именно, со всей возможной поспешностью покинуть гостеприимные воды упомянутого выше водоема.

Легко сказать. Если вам интересно мое мнение, то с превеликим, как говорится, удовольствием. Вот только неясно, смогу ли я вообще хотя бы пошевелиться, не говоря уж о том, чтобы что-то покинуть, да еще с поспешностью. Что ж, выяснять придется опытным путем. По крайней мере, одна рука у меня работает, а это уже немало.

Джошуа сделал попытку приподняться, опираясь на здоровую руку, и в конце концов это ему удалось. Правда, ценой неистовой боли в животе и левом боку. Ног он по-прежнему не чувствовал. Прижавшись спиной к мягкой кочке, он с трудом отдышался, пережидая момент, когда улягутся болезненные толчки в висках и рассеются цветные пятна перед глазами, а затем неторопливо огляделся.

Так и есть — болото. Что, собственно говоря, и ожидалось. Обширная поляна, усеянная невысокими, поросшими черной травой островками, раскинулась прямо перед его взором. В левой ее части у самого берега торчал из воды огромный полусгнивший ствол поваленного дерева, густо увитого тонкими высохшими лианами, а справа… Ровное, практически круглое окно черной воды, в самом центре которого трудно было не заметить покореженную, едва ли не закрученную в штопор лопасть несущего винта. Она возвышалась над маслянисто поблескивающей поверхностью словно обелиск, призванный увековечить память о том, кто нашел последнее успокоение в этих тяжелых, угрюмых водах. Об Элисоне Миллсе.

Никаких сомнений в печальной участи напарника у Джошуа не было. Последнее, что он запомнил перед падением, — страшной силы удар, который буквально вырвал его из пилотского кресла и бросил наружу, прямо сквозь остекление кабины. Ему посчастливилось уцелеть лишь благодаря тому, что во всей этой суматохе он забыл пристегнуться. Совершенно непростительная оплошность для бывшего десантника, которая тем не менее на этот раз спасла ему жизнь. А вот Миллс в этом смысле оказался куда более дисциплинирован, за что и поплатился. Камнем ушедшая на дно машина не оставила ему ни единого шанса.

Эх, Миллс, Миллс… Знал бы ты, чем закончатся твои поиски мировой славы и признания заслуг перед наукой. Неплохой ты был парень, хоть и не без загибов. А с другой стороны, у кого их нет? Вот то-то же. Все мы сходим с ума по-своему, и у каждого в голове свои тараканы. Так что покойся с миром, благодарное человечество тебя не забудет. Пусть даже исключительно в моем лице. Надеюсь, смерть твоя была быстрой и без особых мучений. В этом смысле еще неизвестно, кому из нас повезло больше. Пожалуй, я бы с тобой поменялся.

В самом деле, Джошуа прекрасно понимал, что шансов на спасение у него — ноль. Останки вертолета благополучно покоятся на самом дне лесного болота, а окружающая растительность прямо на глазах начинает расправлять иссеченные винтом огромные черные листья, напрочь скрывая от посторонних глаз малейшие признаки случившейся здесь катастрофы. Еще каких-то пара часов, и заметить что-либо с воздуха станет практически невозможно. Спрашивается, как можно найти то, чего нет? Даже если предположить гипотетический случай, что нас начнут искать и какая-то светлая голова додумается перенести поиски именно в этот квадрат, задача представляется абсолютно невыполнимой.

Что означает сложившаяся ситуация конкретно для него, Джошуа представлял себе очень даже отчетливо. Не может быть и речи о каком-либо перемещении по джунглям с его-то травмами. Со сломанными ребрами, без ног, без руки… опять же неясная ситуация с позвоночником, и что еще там внутри… В общем, вариантов просматривается всего лишь два, и оба никуда не годятся. Либо сам тихо-мирно отдашь богу душу, либо тобой закусит какая-нибудь мерзкая болотная тварь. Третьего не дано.

Ну вот. Что называется накаркал.

Краем глаза Джошуа вдруг заметил какое-то движение слева, у самого основания полузатопленного дерева. Сначала из воды показались два тонких стебелька с непонятными утолщениями на концах. Больше всего они почему-то напомнили ему перископ подводной лодки. Так же поворачиваются из стороны в сторону, словно осматриваются.

Хм… подводная лодка в глубинах лесного болота. Смешно. Если бы не было так грустно.

Несколько минут ничего не происходило, так что Джошуа даже начал надеяться, что на этот раз обойдется.

Увы. Водная гладь рядом с большой кочкой у самого дерева с шумом разверзлась и исторгла из себя существо, которого Джошуа никогда раньше не видел. Даже на картинках. На первый взгляд оно напомнило ему огромного, размером с хорошего теленка, слизня. Такая же влажно поблескивающая темная кожа, покрытая, надо полагать, какой-нибудь липкой, дурно пахнущей слизью. Однако, присмотревшись, он тут же изменил свое мнение. Нет, никакой это не слизень, а нечто вроде гигантской улитки, потому что сверху наблюдается весьма прочное на вид костяное образование по типу плоского панциря, увенчаного тремя острыми зазубренными гребнями. Как у краба. Хм… в самом деле, теперь эта тварь смахивает скорее на краба, чем на улитку. Только без ног. А впрочем, какая разница. Краб, слизень, улитка… один черт. Надо полагать, она заявилась сюда совсем не для того, чтобы предложить мне помощь.

Тем временем крабовидная улитка выбросила перед собой нечто вроде пары ложноножек и с шумом полезла на кочку.

Хм… не очень-то похоже на улитку, подумал Джошуа. Как это называется по-научному? Псевдоподии? Н-да, точно. Вот только одна загвоздка. Из школьного курса биологии хорошо известно, что псевдоподии бывают лишь у простейших, вроде амеб. А эта тварь на амебу ну никак не тянет. Да, судя по всему, тело под панцирем не имеет какой-то ярко выраженной формы, как у той же улитки, например. Зато неведомое существо с одинаковой эффективностью может перемещаться в любом направлении, каковую способность оно нам с успехом в данный момент и демонстрирует.

Обитатель болот неторопливо сполз с кочки, снова плюхнулся в воду, а затем столь же невозмутимо полез на соседнюю кочку. Существо двигалось к выбранной цели, явно не разбирая дороги, словно ему было в высшей степени наплевать на то, суша под ним или же наоборот, вода.

Внимательно понаблюдав пару минут за хозяином болота, Джошуа пришел к неутешительному для себя выводу: целью, вне всякого сомнения, является он сам. Тварь перемещалась от кочки к кочке, двигаясь по широкой дуге, и вроде бы не обращая на беспомощного человека никакого особенного внимания, однако совсем нетрудно оказалось заметить, что каждая новая кочка расположена ближе к нему, нежели предыдущая.

Сколько времени у меня осталось, подумал Джошуа. Скорее всего, десять-пятнадцать минут, не больше. А потом меня начнут есть.

Господи… противно-то как. И ведь ничего нельзя сделать. Абсолютно ничего. В моем нынешнем состоянии ни о каком сопротивлении не может быть и речи. Никогда не думал, что окончу свои дни в желудке мерзкого болотного чудовища. Если предположить, конечно, что у него есть желудок.

Тварь вовсе не выглядела ни особо опасной, ни слишком агрессивной. Она неспешно переползала с кочки на кочку с полнейшей невозмутимостью, так что в какой-то момент Джошуа даже подумал, что, возможно, ошибся и мерзкой улитке на него абсолютно наплевать. Вот сейчас она развернется и тихо-мирно уползет куда-то по своим улиточным делам, растворившись в глубине болотных вод так же неожиданно как и появилась. Однако, безумная надежда на благополучный исход умерла, даже не родившись. Не-ет. Тварь перла вперед словно танк, демонстрируя своей неторопливостью абсолютную уверенность в том, что вожделенная добыча никуда от нее не денется.

Вот и все. Осталось каких-то несколько метров. Сейчас начнется…

Джошуа закрыл глаза.

И в тот самый момент, когда он совсем уже приготовился распрощаться с жизнью, откуда-то сверху неожиданно раздался треск ломающихся сучьев, на голову посыпался древесный мусор в виде сломанных веток и разорванных листьев, а затем что-то тяжкое обрушилось в болото прямо между охотником и его жертвой. Уши заложил могучий рев, сопровождаемый звуком, поразительно напоминающим хлопанье гигантских крыльев. Внутри у Джошуа все сжалось. Хотелось кричать, но ком в горле не позволял выдавить из себя хотя бы один-единственный звук. В памяти тут же всплыло недавнее приключение в подземном храме… их с Миллсом поспешное бегство по бесконечной лестнице… и изваяние демона над входом в пещеру.

В ужасе Джошуа широко раскрыл глаза и, наконец, узрел наяву свой материализовавшийся кошмар.

Демон стоял по колено в воде, широко расставив ноги и поводя из стороны в сторону длинным шипастым хвостом. На Джошуа он даже не посмотрел, обратив все внимание на приближающегося охотника. Улитка, обнаружив перед собой неожиданное препятствие, затормозила, а затем и вовсе остановилась, словно размышляя, с какой стороны будет правильнее обойти досадную двуногую преграду, справа или слева. Наконец, выбрав направление, она снова двинулась к своей цели, но демон немедленно заступил ей дорогу.

Только теперь болотная тварь, видимо, сообразила, что перед ней не препятствие, а соперник, в последний момент нагло отобравший законную добычу. Она издала целую серию возмущенных звуков, напоминающих то ли журавлиное курлыканье, то ли лягушачью песню, и вдруг с потрясающей меткостью выбросила перед собой пару длинных псевдоподий, ухватив демона за запястья когтистых лап. Судя по всему, прикосновение было не из приятных, потому что демон немедленно взвыл дурным голосом и рванулся в сторону в тщетной попытке освободиться. Но не тут-то было, хватка у противника оказалась железной.

Джошуа смотрел на битву чудовищ в полном изумлении. Он на время даже забыл как о своем безнадежном положении, так и о том, что на самом деле кошмарные монстры дерутся не просто так, на потеху почтеннейшей публики, а за обладание его плотью, и победителю в схватке обеспечен приятный во всех отношениях ужин, в меню которого он, Джошуа, заявлен в качестве основного блюда. В его представлении улитка, завидев перед собой столь грозного противника, должна была в панике бежать с поля боя, оставив добычу победителю. Однако, она этого не сделала и явно не собиралась делать, очевидным образом рассчитывая на победу. Что, по мнению Джошуа, представлялось абсолютно невозможным. Соперник, несомненно, превосходил ее как в скорости перемещения, так и в физической силе.

Но болотный охотник, вероятно, полагал, что сумеет парировать столь явные преимущества. Он резко потянул на себя опутавшие лапы демона псевдоподии, в результате чего противник не смог устоять на ногах и с размаху повалился в черную воду. Над черным телом взметнулись еще несколько псевдоподий, упали на лапы и хвост, в результате чего могучая тварь оказалась спеленута, словно младенец, и по этой причине совершенно неспособна к сопротивлению. Джошуа совсем уж решил, что все кончено, и демон, несмотря на чудовищную силу, попросту захлебнется, обездвиженный коварным соперником. И снова ошибся.

Черная тварь отчаянно заработала крыльями и сумела-таки приподнять над поверхностью верхнюю часть туловища. В уши снова ворвался полный ярости оглушительный рев. А затем случилось и вовсе неожиданное. На кончиках загнутых вперед рогов, быстро разгораясь, заиграло бледное пламя, раздался сильный треск, и прямо в незащищенную плоть улитки ударили одна за другой две молнии, а следом еще две. Запахло озоном.

Улитка вдруг съежилась, моментально втянула под панцирь все опутывавшие демона псевдоподии, и тут же ретировалась с поля боя, канув куда-то в глубь болота. Победитель не стал преследовать позорно бежавшего противника, а, отдышавшись, медленно поднялся с колен и только теперь, наконец, развернулся лицом к лежащему в воде беспомощному человеку.

Вот теперь точно все, подумал Джошуа. Сразу начнет жрать, или сначала разорвет на кусочки? А впрочем, какая к черту разница, скорей бы все это кончилось… сил никаких уж нет. Ну, что же ты, давай… бон аппетит…

Демон неторопливо приблизился и склонился над неподвижным телом. Джошуа уставился прямо в горящие алым светом дьявольские глаза, стиснув зубы.

Думаешь, тварь, начну вопить, молить о пощаде? Как бы не так. Я знаю, что обречен, так что давай покончим с этим быстро и по-возможности без мучений. Ну же, не заставляй себя ждать… Надеюсь застрять у тебя поперек горла.

Однако, демон, похоже, никуда не торопился. Несколько долгих мгновений он выдерживал яростный взгляд Джошуа, словно наслаждался его отчаянием, а затем неожиданно отвел глаза в сторону, фыркнув при этом, как показалось, вполне даже одобрительно.

Джошуа опешил. Что еще за чудеса такие? Ты есть меня собираешься, или уже передумал? Я, конечно, не настаиваю, но все же хотелось бы какой-никакой определенности…

Демон снова склонился над Джошуа и принялся водить когтистыми лапами вдоль его тела. Глаза чудовища закрылись, сейчас черная бестия выглядела так, словно прислушивалась к чему-то неведомому, известному лишь ей одной.

Джошуа уже устал удивляться и теперь просто ждал, когда все закончится. За действиями кошмарной твари он наблюдал, словно со стороны.

Демон тем временем прекратил свои пассы, несколько мгновений пребывал в явном раздумье, а затем вдруг запустил лапы куда-то вниз, обхватив неподвижное тело с обеих сторон, и потянул на себя.

— Э… э!.. эй! Ты что делаешь? Прекрати! Мне же… А-а-а!!! — Джошуа заорал от невыносимой боли, прострелившей насквозь его истерзанное тело. Перед глазами побежали в стороны разноцветные круги и пятна.

— А-а-а!!! — орал он. — Не трогай меня, слышишь! А-а-а!!!

Однако тварь и не думала ничего прекращать. Она медленно вытащила человеческое тело из воды, не обращая на яростные вопли ровно никакого внимания, перехватила поудобнее, отчего Джошуа совершенно зашелся криком, и потащила куда-то прямо в джунгли.

— Оставь меня, слышишь ты, скотина бездушная! — молил Джошуа. — Хочешь сожрать, так жри прямо здесь! Зачем нам ненужные сложности! А-а-а!!!

Демон невозмутимо, крепко сжимая в лапах драгоценную ношу, со все возрастающей скоростью ломанулся в самую чащу. Джошуа совсем охрип от крика и теперь лишь тихо стонал. Невыносимая боль совершенно затуманила сознание, он перестал осознавать, куда его несут и зачем. Осталось всего одно желание — прекратить ужасные мучения тем или иным образом. Пусть уж съедят в конце-то концов, если уж иначе никак нельзя. Только скорее, скорее… невозможно больше терпеть эту пытку.

Очередной толчок вызвал настолько ужасающий приступ боли, что в голове у Джошуа словно разорвалась бомба, напрочь унося сознание и заполняя образовавшуюся пустоту долгожданным покоем, тишиной и ласковой тьмой.

Глава 4

Очнулся он от приятного ощущения, что по лицу стекает вода. Где-то на самой периферии сознания родилась мысль, что да, вот это и есть то самое, чего как раз в этот момент просто катастрофически не хватает.

Вода… Господи, действительно вода! Благодарю тебя, создатель! Воистину, невероятное блаженство…

Джошуа внезапно осознал, что испытывает прямо-таки смертельное чувство жажды. Казалось, если не утолить его прямо сейчас, жизнь в ту же секунду непременно закончится. Теплые струйки падали откуда-то сверху на подбородок, затекали за шиворот, увлажняли воспаленные губы, и тогда он широко раскрыл рот и начал ловить их с жадностью, стремясь не упустить ни единой столь драгоценной для него капли.

Еще, еще, еще… Он ловил и глотал, ловил и глотал… и все же никак не мог напиться.

Необычный вкус у этой воды, думал он, ни на секунду не отрываясь от живительного источника. Чуть сладковатый и немного терпкий одновременно. И запах, поразительно напоминающий запах ванили. Память услужливо подсказывала, что здесь кроется нечто очень и очень важное. К тому же хорошо знакомое. Вот только что?.. Нет, не вспомнить… Ну и пусть. Все это сейчас не имеет ровно никакого значения. Подумаешь, вкус не тот или запах… В моем положении явно не стоит быть слишком уж разборчивым или привередливым. Главное, пить, пить, пить…

Источник внезапно иссяк, и Джошуа с чувством легкого неудовольствия раслепил, наконец, крепко сомкнутые веки. Действительно, пора уже разобраться, что здесь на самом деле происходит и куда подевалась столь необходимая ему влага.

Однако, сходу разобраться попросту не получилось. Он увидел лишь нависшее над ним темное расплывчатое, совершенно бесформенное пятно, определить природу которого не представлялось возможным. Сфокусировать взгляд почему-то никак не удавалось. Зато практически мгновенно вспомнилась умопомрачительная скачка по джунглям в лапах у крылатого монстра и боль, невероятная боль, сопровождавшая этот абсолютно бредовый, прямо-таки сюрреалистический забег с препятствиями.

Странно, что я все еще жив. Что чудовищная, немыслимая боль в переломанных костях и отбитых внутренностях до сих пор окончательно со мной не покончила. Да и где она, эта боль? Ведь вот, только что, всего несколько мгновений назад, она тупо ныла в ребрах и животе, время от времени инициируя жестокие всплески в спине и эхом отдаваясь непосредственно в мозг… И где она теперь? Нет ее. Ну, конечно, не то чтобы совсем нет. Есть. Однако то, что испытываю я сейчас, ни в какое сравнение не идет с тем, что испытывал я во время скачки и сразу после нее.

А демон, где же он? Неужели передумал мной закусить? Или просто решил отложить деликатес до более подходящего времени? Может, вот это расплывчатое пятно надо мной и есть демон? Хм… как-то не очень похоже. Опять же, с какой стати он стал бы поить меня водой. Разве что во исполнение последнего предсмертного желания. Н-да… Однако, помнится, ни о чем подобном я его не просил. Странно… Если не демон, то кто же?

Он прищурился, вовсю стараясь рассмотреть, наконец, своего благодетеля. Поначалу ничего из этих попыток не получалось. Единственное, что достаточно уверенно смог определить Джошуа, — крыльев у расплывающейся перед глазами фигуры точно нет. Однако, через секунду он уже засомневался в достоверности своего открытия. А вдруг, они просто сложены за спиной, и по этой причине рассмотреть их никак не удается. Возможно? Хм… очень даже. А в остальном… фигура как фигура. Хотя как раз телосложение-то у всех практически одинаково, что у демона, что у лорна, что у человека…

Джошуа сморгнул, и внезапно картинка перед его взором стала абсолютно четкой. Он, наконец, смог во всех подробностях рассмотреть склонившееся над ним существо. И сразу же понял, что слово «существо» является по крайней мере неуместным.

Женщина. Молодая, красивая, с пышной гривой черных волос. Хм… без каких-либо признаков одежды. В руках держит плод неведомого растения, больше всего напоминающий среднего размера золотистую дыню со срезанной верхушкой, и с тревогой всматривается в лицо лежащего перед ней израненного человека.

Джошуа в полном изумлении переводил взгляд с ее лица на грудь, затем на бедра и обратно. Увидеть подобное зрелище здесь, в самом сердце джунглей, представлялось абсолютно немыслимым. Оно подействовало на него, словно удар молнии, словно те самые огненные стрелы, повергшие с небес на землю.

Женщина… Хм… несомненно, землянка, одна, без одежды, посреди леса… Такого просто не может быть. Кто она и откуда? И как тут оказалась?

Он разлепил запекшиеся губы и хриплым голосом произнес:

— Кто ты?

— Очнулся? Прекрасно. А то я уже почти перестала надеяться.

Ее голос показался Джошуа настолько мягким, обволакивающим сознание и умиротворяющим, что почему-то сразу возникло совершенно непреодолимое желание снова смежить веки и заснуть беспробудным сном. Хм… сирена, не иначе.

— Кто ты? — повторил он.

Легкая усмешка тронула ее тонкие губы.

— Сейчас это не имеет ровно никакого значения. А вот мне хотелось бы знать, кто ты такой и откуда здесь взялся.

Ага, как же, не имеет. Это для тебя, может быть, не имеет, а вот мне-то как раз далеко не все равно.

— Вообще-то, меня принес сюда демон, — сказал Джошуа и сразу же понял, что фраза прозвучала, мягко говоря, странно для неподготовленного человека.

Ну вот, подумал он, теперь эта лесная фея определенно решит, что я спятил.

— Демон? — Она удивленно вскинула брови. — А-а, понимаю… Так как же зовут тебя, принесенный демоном?

— Джошуа… — Он сглотнул, не в силах отвести от нее глаз. — Джошуа Харрис, пилот. Работал на Алана Стромберга, в этнографической экспедиции. Тебе известно это имя?

— Встречались. — Она снова усмехнулась, а затем, проследив за его взглядом, тут же нахмурилась.

— Ты прекратишь когда-нибудь на меня пялиться?

Джошуа совсем смутился и отвел глаза в сторону.

— И что вы за народ такой — мужчины? — сердито сказала она. — Казалось бы при смерти, а все туда же.

— Извини, — пробормотал Джошуа. — Это от неожиданности. Вообще-то я полагал, что увижу перед собой демона, а не… хм… Кстати, где он, ты его, случайно, не видела?

— Случайно видела, — съязвила она. — А что, уже соскучился? Не волнуйся, будет тебе демон. Обещаю.

Вот спасибо, подумал Джошуа. А то я совсем уж было расстроился.

— Ладно, хватит разговоров. Пора принимать лекарство. — Она снова склонилась над ним и поднесла к губам край своей золотой дыни. — Пей.

— Постой, — запротестовал Джошуа. — Я никак не могу этого сделать. Ты же землянка, если не ошибаюсь, а значит, должна понимать, что для меня твой напиток — смертельная отрава!

— Ничего. Думаю, выживешь. — Она откровенно потешалась над его испугом. — Могу сообщить, что ты только что заглотал примерно… э-э… поллитра этого сока, и ничего плохого с тобой пока еще не случилось. Вот скажи, у тебя что-нибудь болит?

Джошуа прислушался к своим ощущениям и с удивлением обнаружил, что действительно, боль в изломанном теле практически исчезла.

— Нет, — сказал он. — Вроде бы не болит…

— Вот видишь, — удовлетворенно произнесла она. — Ты все еще жив. Боль ушла, так что дело теперь за лечением. Поверь, ты должен выпить все до конца.

Джошуа очень хотелось поверить, однако, здравый смысл внушал ему, что принимать какое-то неведомое лекарство от таинственной незнакомки, явившейся на помощь неизвестно откуда, в самом сердце джунглей на далекой, во многом еще незнакомой планете, по крайней мере опрометчиво. Почему-то вспомнились детские сказки, которые он когда-то давно слышал от матери. Помнится, истории были самые разные, одни страшные, другие наоборот, веселые. И действовали в них как настоящие герои, так и ужасные злодеи, а также могущественные маги и колдуны. А еще ведьмы и феи. Так кто же ты на самом деле, таинственная незнакомка? Ведьма или фея?

Он взглянул ей прямо в глаза, словно только они могли дать ответ на невысказанный вопрос. Девушка, видимо, поняла состояние своего пациента, потому что встретила взгляд спокойно и без насмешек. И тут Джошуа осенило.

— Я знаю, кто ты, — сказал он. — Ты та самая Кэт.

Она вовсе не казалась удивленной.

— Ты прав, — просто ответила она. — Так меня тоже звали. Откуда тебе известно мое имя?

— От Элисона Миллса.

— А-а… понятно. Представляю, что он обо мне наговорил. Мой тебе совет: не стоит слишком уж прислушиваться к мнению коллег, особенно бывших. Ну да ладно, надеюсь, теперь ты мне доверяешь?

Он несколько мгновений помедлил, а затем прикрыл глаза в знак согласия.

— Вот и славно. — Она снова поднесла к его губам дыню и наклонила ее. — Нужно выпить все, до самого дна.

Джошуа вновь почувствовал на губах чуть сладковатую влагу с запахом ванили. Вот, значит, какой напиток я принял за обыкновенную воду, подумал он. Что ж, приходится верить словам этой дриады, в чьи сети, судя по всему, попался не только я напару со Стромбергом, но даже самый настоящий крылатый демон.

Джошуа глотал и глотал сок неведомого плода и постепенно начал ощущать, как по телу разливается невероятно приятная прохладная волна, что представлялось совсем уж невозможным под пологом жаркого и душного тропического леса. Силуэт склонившейся над ним девушки внезапно снова расплылся и стал медленно отдаляться, а его место столь же неторопливо заняла такая знакомая темная крылатая фигура. Демон. Вернулся, как и было обещано.

Непонятный, невероятно нежный и ласковый воздушный поток неожиданно поднял Джошуа над землей и понес куда-то вверх, вверх… над черными травами, над кронами исполинских деревьев… все выше и выше, прямо сквозь плотную завесу испарений, туда, к самому солнцу… Сознание начало медленно уплывать, пока, наконец, окончательно не растворилось в теплых заботливых струях.

Наверное, Кэт мне приснилась, подумал Джошуа. И это была последняя мысль, которую он сумел додумать до конца, прежде чем стремительно провалился в непонятный, наполненный яркими видениями сон.

* * *

Сначала Джошуа увидел своего знакомого демона, парящего на широко распахнутых крыльях в ослепляющих жгучих небесах Лорелеи. Над рогатой головой черной бестии сияла во всей красе Маленькая Лора, а за спиной половину небосвода заполнила собой плюющаяся во все стороны огненными протуберанцами Лора Большая. Картина представлялась исключительно абсурдной.

Не может подобная тварь здесь летать, хоть убейте, ну просто никак не может, подумал Джошуа. Это я вам как специалист говорю. Слишком уж массивна, никакие крылья не способны поднять подобное существо в воздух. Хотя… это же все-таки сон, а во сне чего только не бывает. И летучие демоны, вероятно, тоже. Поэтому, наверное, не стоит быть слишком уж привередливым, лучше принять весь этот сюрреализм как данность. Пусть себе летает, а мы на него полюбуемся.

Гораздо более необычным и странным ему представлялось то обстоятельство, что как же так, ведь на самом-то деле он крепко спит, однако при этом прекрасно осознает тот факт, что пейзаж с летающим демоном видит во сне. Не бывает такого, наверное… Или все-таки бывает? А может быть, он просто видит сон во сне? Н-да, удивительно, как ни крути…

Демон внезапно сделал могучий взмах крыльями и свечой взмыл вертикально вверх. И в ту же секунду с ясного неба над головой сорвалась ветвистая зигзагообразная молния и мгновенно унеслась куда-то вниз, туда, где в туманном мареве всего лишь угадывалась невидимая далекая земля. После чего мощнейшие разряды последовали один за другим.

«Стрелы. Не молнии, а стрелы… огненные стрелы», вспомнил Джошуа.

Электрическая завеса окружила зависшего в неподвижности демона сияющим частоколом, каковое обстоятельство, впрочем, никоим образом не обеспокоило летающую бестию. Демон беззвучно захохотал, а затем неожиданно схватил ближайшую молнию когтистой лапой и швырнул ее куда-то вниз, в только ему видимую цель. А потом еще и еще одну. Цепко ухватив новую пару огненных стрел, демон в крутом пике вдруг ринулся прямо к земле, остановив падение всего в нескольких десятках метров от поверхности. Снова разразившись неслышным дьявольским хохотом, крылатая тварь с размаху метнула свое оружие в самое сердце раскинувшегося под ней бескрайнего растительного моря. Черные джунгли мгновенно вспыхнули, а демон вовсю принялся работать крыльями, раздувая и без того взметнувшийся до самых небес неудержимый лесной пожар.

Последнее, что отчетливо сумел рассмотреть Джошуа, это зависшая в клубах густого жирного дыма беснующаяся черная тварь. А затем страшное видение поглотило настоящее море огня.

И тут он, Джошуа, внезапно осознал, что каким-то непостижимым образом оказался в самом эпицентре разбушевавшейся стихии. Волна невиданного жара накрыла его с головой, и он в панике метнулся сначала в одну сторону, потом в другую, но везде неизменно натыкался на сплошную стену бушующего пламени. Спасения не было. И тогда он в ужасе закричал. Кричал долго и страшно, до хрипа, по крайней мере так ему показалось. Однако, на самом деле крик был столь же беззвучен, как и хохот невидимого крылатого монстра над головой. В конце концов Джошуа упал лицом в горячий пепел, задыхаясь от разъедающего легкие едкого горького дыма. Ему показалось, что брови и волосы на голове полностью обгорели, а одежда уже вовсю дымится и тлеет. Жить оставалось пару минут, не больше.

Нежданная помощь пришла, когда иссякли последние надежды. Стена огня перед Джошуа вдруг раздалась в разные стороны, и в образовавшемся проходе он внезапно увидел нетронутые пожаром влажные джунгли и одинокую фигуру своего спасителя. Вернее, спасительницы.

Кэт стояла по колено в густой черной траве, и Джошуа с изумлением отметил, что трава эта явно имеет родственные отношения с той, что сплошным ковром покрывает поляну перед входом в храм то ли лорнов, то ли демонов. Острые черные иглы точно так же смотрят вертикально в зенит, и над ними точно так же дрожит бледное электрическое пламя. Однако, Кэт, судя по всему, это обстоятельство совершенно не беспокоит. Напротив, у Джошуа мгновенно сложилось полное впечатление того, что именно она повелевает охватившей джунгли электрической стихией.

Короткие бело-голубые разряды в великом множестве впивались прямо в колени и бедра казавшейся столь беззащитной девушки, алчными светящимися змеями карабкались по ее телу все выше и выше, сплошным огненным потоком стекали по раскинутым в стороны рукам и, наконец, срывались с кончиков пальцев, бесследно исчезая в бушующем яростном пламени.

Ведьма. Настоящая ведьма, какие тут могут быть сомнения. Хотя, в этот раз она, похоже, играет на моей стороне. Однако, чувствую, расслабляться по этой причине явно не следует. Как и всякая ведьма она только и ждет подходящего момента, чтобы нанести предательский удар в незащищенную спину. И тем не менее, ситуация такова, что выбора попросту нет. Хочешь не хочешь, а приходится доверять.

Джошуа понял, что у него появился один-единственный шанс. Он с великим трудом поднялся на ноги и, оскальзываясь и спотыкаясь на каждом шагу, побежал прямо к созданному стараниями Кэт безопасному коридору. И почти сразу же убедился в том, что безопасность эта оказалась в высшей степени иллюзорной. Вломившись в густые черные заросли, он испытал сильнейший электрический удар и с криком повалился прямо под ноги не обращающей на него ни малейшего внимания ведьмы. Из глаз чуть ли не в буквальном смысле слова посыпались искры. Последнее, что он успел заметить сквозь яркие всполохи электрических разрядов, — моментально захлопнувшийся за спиной проход, а также бесследное исчезновение своей спасительницы. И практически сразу же электрические джунгли принялись за него всерьез.

Жгучие огненные бичи абсолютно безжалостно хлестали со всех сторон, стоило Джошуа сделать хотя бы малейшее движение. Положение создалось просто отчаянное, тем более что на этот раз уповать на повторное появление Кэт совершенно определенно не приходилось. Она уже полностью выполнила свою миссию, вытащив Джошуа из огненного ада, так что теперь рассчитывать нужно исключительно на собственные силы. Молнии срывались уже не только с остриев вставшей дыбом травы, но и с окружающих кустарников и даже деревьев. Джошуа содрогался всем телом от жалящих прикосновений огненных змей, а каждая новая судорога немедленно влекла за собой новую и новую серию ударов. Реакция явно была цепной. В голове неожиданно зазвучали громкие неразборчивые голоса, смех, обрывки смутно знакомых мелодий на фоне все более и более явственно различимого колокольного звона. Что за колокола? Откуда здесь, в джунглях, возникли колокола? Джошуа чувствовал, что сознание начинает уплывать, сберегая разум от ужасающей действительности.

Это как же нужно постараться, чтобы потерять сознание во сне? Никогда не слышал ни о чем подобном. А вот у меня, похоже, вот-вот получится, несмотря на то, что я ничего такого себе не желаю и уж тем более никоим образом не собираюсь этот процесс форсировать.

Стоп! Да что это в самом-то деле? Разумеется, никакая это не действительность. Сон. Захочу, и проснусь. Тогда все это безобразие у меня в голове сразу же закончится. Ведь закончится, правда? Скорее, скорее, пока разнузданная дикая фантасмагория окончательно не свела меня с ума.

Джошуа предпринял поистине героическую попытку вынырнуть из омута фантастических сновидений и, похоже, ему это, наконец, удалось. Пытка электричеством внезапно прекратилась, колокола в голове умолкли, а голоса отдалились и стали практически неразличимы. За исключением одного, смутно знакомого.

— Джош! — орал этот голос где-то неподалеку. — Джош, просыпайся! Хватит бездельничать, есть работа! Джо-ош, открывай!

Слова сопровождались воистину неистовым грохотом. Словно кто-то, потеряв всякое терпение, ломился в запертую наглухо дверь.

Джошуа открыл глаза и осмотрелся.

Так и есть. Не куда-нибудь, а именно в дверь. Однако, где же я оказался на сей раз?

Он в недоумении повел глазами по сторонам.

Вот это да! Так это же моя собственная комната! Вон и календарь на стене висит, от прошлого жильца остался. Как, бишь его звали? Рональд, кажется… пилот, вроде меня. И плакат на двери с портретом Стромберга и надписью «Лорелея. Пятая этнографическая экспедиция».

Н-да… и все-таки… очень интересно, как же я сюда попал? Судя по всему, прямиком из электрических джунглей… Хм… приснится же такое. Хотя… А как же та болотная тварь, демон, Кэт в конце концов? Неужели они тоже всего лишь сон? Странный, небывалый, но все-таки сон? И сломанные ребра… позвоночник… боль… Вот! Уж она-то мне точно не приснилась, до сих пор в боку что-то ноет. Не может быть… не верю… настолько реальных снов не бывает. Храм… огненные стрелы… катастрофа… бедняга Миллс…

— Джош, открывай! — стонали под дверью.

Да это же и есть Миллс, вдруг понял Джошуа. Значит, все-таки сон…

Он встал с кушетки и распахнул дверь. Огромный, потный, красный, как вареный рак, Элисон с шумом ввалился в комнату.

— Ну ты и спать здоров! — провозгласил он. — Еле до тебя достучался. Собирайся, есть работа.

Какая сейчас может быть работа, тоскливо подумал Джошуа. Жара кругом просто запредельная. В такую жару не то что работать, а даже жить не хочется. А делать можно лишь одно — валяться под кондиционером с банкой ледяного пива в руке и предаваться сладостным несбыточным мечтам о скованных морозом водоемах и сугробах выше человеческого роста из невероятно мягкого пушистого белого снега… Н-да, почти не верится, что подобные пейзажи для кого-то могут быть самой настоящей реальной реальностью. Хотя, справедливости ради, нужно отметить, что здесь, под защитой деревьев, еще терпимо. Отдыхать — пожалуйста, очень даже возможно. Но работать… Техника у меня старенькая, поизносившаяся, может и заупрямиться. Стоит подняться над пологом леса… неизвестно, выдержат ли моторы. К тому же, куда лететь-то? Во-от… А лететь нам очевидным образом некуда, поскольку исчез сам предмет изучения, попросту растворился в окружающих джунглях. К тому же поселения лорнов все на одно лицо, копайся в любом, на выбор, результат абсолютно предсказуем. Все более-менее ценное лорны забрали с собой, оставив в брошенных городах лишь никому не нужную рухлядь, так называемые предметы материальной культуры. Каковые предметы дотошные сотрудники из команды Стромберга аккуратно собирают, наклеивают ярлычки, распихивают по ящикам и заносят в каталоги. И пилот им для этого категорически не нужен. А ты говоришь, работа… Нет ее, этой работы. Хорошо еще, Стромберг вообще не разогнал всю экспедицию, однако, чувствую, и такой вариант явно не за горами. Недаром же он неожиданно сорвался с места и улетел обратно в город. Не иначе как решать нашу судьбу. Но ничего, будем держаться, пока деньги капают на счет, а там будет видно. Чувствую, если Лорелея и дальше продолжит вести себя подобным образом, здесь вообще утвердится ад кромешный и оставшимся, весьма немногочисленным, кстати, землянам придется окончательно убираться с этой планеты, предоставив исчезнувших лорнов их собственной, не слишком-то завидной, участи. Кто как, а я только за. Не в смысле бросить несчастных аборигенов на произвол судьбы, а в смысле убраться.

— Что за работа? — хмуро спросил он, извлекая из холодильника две запотевшие банки пива.

— Обычная, — с каким-то неестественным оживлением в голосе произнес Миллс. — Прилетели, посмотрели и обратно. Только сделать все нужно очень и очень быстро.

— С чего вдруг такая спешка?

Джошуа вскрыл одну банку, а другую протянул Элисону. Тот в сомнении повертел ее в руках и, наконец, поставил на стол.

— Понимаешь, Стромберг… — начал он смущенно и вдруг надолго замолчал. Джошуа, с удовольствием потягивая ледяной напиток, терпеливо ждал продолжения. — Э-э… так вот, Стромберг может не вполне одобрить мою инициативу, поэтому нужно обернуться до его возвращения.

— Э, нет, — сказал Джошуа. — Так не пойдет. Я получаю приказы только от вышестоящего начальства, и всякая самодеятельность мне ни к чему. Распорядится Стромберг — пожалуйста, с великим, так сказать, удовольствием. А нет — извини. Договаривайтесь друг с другом сами.

— Э-э… — протянул Миллс и смутился окончательно. Он взял со стола банку, повертел ее в руках и поставил обратно. — Так сейчас я в некотором роде и есть твое начальство. Замещаю Стромберга на время его отсутствия. Поэтому, — добавил он едва ли не шепотом, — могу и приказать.

— Так бы сразу и сказал, — усмехнулся Джошуа. — Хорошо, давай приказ в письменном виде, и я весь к твоим услугам.

— Ладно, будет тебе приказ.

— Отлично. Куда летим?

— Не знаю, — пробормотал Миллс. Джошуа удивленно поднял брови, и Миллс торопливо добавил: — Пока не знаю. Сначала в направлении Долины Тысячи радуг, а дальше сориентируемся на местности.

— Ого, — сказал Джошуа. — А ближе никак нельзя? Что же ты позабыл там такое, чего нет здесь?

Миллс насупился и лишь молча поджал губы, так что Джошуа сразу понял, что ответа ему не дождаться.

Хм, босс называется… Вот сейчас он, наконец, вспомнит о своем начальственном статусе и сразу начнет кричать, что, мол, не твоего ума это дело, приказы, мол, нужно не обсуждать, а выполнять. Причем со всей возможной в сложившихся обстоятельствах поспешностью. И далее в том же духе… Все они, боссы, одинаковы, навидались уже… Особенно мелкие.

Снаружи вдруг донеслись громкие сухие хлопки, природу которых Джошуа определил сразу и безошибочно. Выстрелы. Вот это да! Кто, спрашивается, может стрелять здесь, в богом забытой экспедиции, весь контингент которой составляют вполне себе мирные этнографы с небольшой примесью не менее мирных археологов и лингвистов. И где любое оружие, кстати, находится под строжайшим запретом. Но, тем не менее, вот же, стреляют. И здесь главный вопрос, — в кого?

Он в недоумении посмотрел на Миллса.

— А-а, — Элисон безнадежно махнул рукой. — Не бери в голову. Есть у нас тут сладкая парочка — Пирсон и Горман. Развлекаются, кретины. Зальют глаза и начинают палить во все, что движется. В окрестных лесах целая груда подстреленной ими живности.

— Та-ак… Теперь понятно, откуда здесь этот мерзкий запах. И что, все молчат?

Миллс молча развел руками.

Снаружи снова хлопнуло раз, другой и третий, а затем раздалась длинная автоматная очередь. Послышались громкие пьяные крики.

Джошуа рванулся к двери.

— Постой! — Элисон смотрел на него в полном недоумении, ухватив за рукав рубашки. — Ты куда?

— Должен же их кто-то остановить.

Джошуа рывком высвободил руку, а затем выскочил в коридор и быстрым шагом направился к выходу из коттеджа.

— Брось, не связывайся! — крикнул вдогонку Миллс. — Себе же дороже станет!

Однако Джошуа его уже не слушал.

Это мы еще посмотрим, что и кому станет дороже, со злостью думал он. Какая-то пара пьяных мерзавцев ради забавы расстреливает местных животных, среди которых нет ни одного хотя бы мало-мальски опасного, а всем на это совершенно наплевать. Делают вид, будто все в порядке. Мол, ничего особенного не происходит. Подумаешь, одним представителем местной фауны больше, одним меньше, какая проблема. Жалко, конечно, но так, мол, и должно быть, судьба, мол, у них такая.

Ну уж нет! Пока я здесь, никакой бессмысленной охоты больше не будет! Хватит уже, настрелялись! На Земле в свое время тоже сначала методично истребляли целые виды, а потом спохватывались. Ах-ах, как же так, осталось всего несколько особей! И тут же тебе и почетное место в Красной книге, и усиленная охрана оставшейся в живых популяции. Спрашивается, а не проще ли было вообще не уничтожать? Вопрос, разумеется, риторический.

Нельзя допустить, чтобы на Лорелее повторилось что-либо подобное. Конечно, не исключено, что катастрофические климатические изменения переживут далеко не все представители местной фауны, но это совсем не повод для того, чтобы превращать убийство в забаву.

И кстати. Откуда все-таки у этих подонков оружие? И зачем оно здесь?

Джошуа скатился по заросшим черной травой ступенькам, покрутил головой, выбирая направление, и ринулся по дорожке налево. Позади пыхтел Миллс, не оставлявший безнадежных попыток его остановить.

Черта с два ты меня остановишь, думал Джошуа, отпихивая в сторону нависшие над тропой огромные резные листья. Возьму за грудки и набью морду. Даже две морды.

Пирсона и Гормана Джошуа обнаружил на краю вертолетной площадки. Оба так называемых охотника стояли над телом, судя по всему, только что подстреленной добычи и лениво переругивались. Джошуа подошел ближе.

— …вообще молчи, — услышал он. — Говорю, на той неделе был такой же. Не спорь со старшими.

Джошуа отметил высокий рост говорившего и его общий гориллообразный облик. Близко посаженные злые глазки и короткая стрижка ежиком. Не иначе, спортсмен, качок. Пожалуй, справиться с таким будет трудновато.

— И ничего не такой! — ответил другой, ростом пониже, но тоже плотный, с круглой как бильярдный шар лысой головой. — Вон, смотри, у этого три желтых полоски на спине, а у того было четыре! И уши круглые! Что, не так?.. Готов поспорить! На ящик пива, слабо, а? Ты того куда выбросил? А то пойдем, найдем, сам во всем убедишься. И нечего на меня наезжать, если ничего не помнишь! Совсем память пропил?

— Поговори у меня! На его место захотел?

— Ишь ты, какие мы нынче борзые! Ну давай, давай, попробуй. Это кто еще на его месте окажется…

— Что здесь происходит? — произнес Джошуа, подходя вплотную. — Развлекаетесь?

Лысый неторопливо повернулся и взглянул на него как на пустое место. При этом сильно покачнулся и чуть не упал. Вокруг мгновенно распространился запах дешевого виски.

— Это кто? — вопрос, судя по всему, был задан напарнику.

— А хрен его знает, — ответил гориллообразный. — Новый летун, кажется… А может, не летун… Вроде я тут всех знаю, а этот незнакомый какой-то… Наверное, летун все-таки.

— Вот что, летун, или кто ты там, — сказал лысый. В голосе отчетливо слышалась угроза. — Шел бы ты… А то огорчим ненароком.

— Огорчалка еще не выросла, — со злостью ответил Джошуа. — Ваша работа?

Он указал на лежащего в траве мертвого зверька размером с енота, покрытого короткой темно-коричневой шерстью с желтыми полосками вдоль спины. Густо измазанными изумрудного цвета кровью. Вывернутая набок большая круглая голова, сильно напоминавшая кошачью, и огромные неподвижные глаза, укоризненно вопрошавшие: за что?

— Наша! — с вызовом ответил лысый. — И что теперь?

Он откровенно усмехался, поигрывая автоматом так, чтобы наглому летуну было хорошо видно. Гориллообразный тоже ухмыльнулся, перекидывая свой автомат поудобнее, словно невзначай направив ствол в сторону Джошуа.

По морде, подумал Джошуа. Прямо по наглой лысой морде. Ну что ж, сами напросились.

Он вдруг мгновенно оказался рядом с лысым и, крепко ухватившись за ствол, одним точным движением вывернул автомат из потных ладоней, едва не сломав лысому пальцы. А затем, пока противник не до конца осознал, что происходит, левой рукой обхватил его сзади за горло, а правой направил автомат в сторону гориллообразного.

— Бросай оружие! — рявкнул он. — Я не шучу!

И в подтверждение своих слов выстрелил тому прямо под ноги. Гориллообразный неожиданно резво отпрыгнул в сторону и круглыми глазами посмотрел сначала на Джошуа, а затем на своего приятеля, явно не зная, что предпринять.

— Повторять не буду! — предупредил Джошуа и приподнял ствол автомата повыше.

— Стив! — прохрипел полупридушенный лысый. — Делай, что он говорит.

Гориллообразный Стив злобно взглянул Джошуа прямо в глаза, плюнул и бросил автомат себе под ноги.

— Вот так, хорошо. А теперь пять шагов назад. Живо!

— Ну, я тебе, гад… — сквозь зубы процедил Стив, однако приказ выполнил.

Джошуа резко толкнул в сторону своего пленника, отчего тот кубарем покатился в траву, а затем быстро подобрал брошенное оружие.

— Еще раз увижу что-то подобное, — пообещал он, вешая второй автомат на плечо, — пеняйте на себя. Так легко не отделаетесь.

— Это ты, гад, пеняй на себя, — мрачно пообещал Стив. — Теперь ходи и оглядывайся.

— Очень страшно, — усмехнулся Джошуа. — Может, мне у вас прощенья попросить?

Лысый тем временем поднялся на ноги и, пошатываясь, смотрел на Джошуа налитыми кровью глазами.

— Еще попросишь, — злобно прохрипел он. — Молить будешь… на коленях… А я тебя на кусочки буду резать.

— Хм… Попробовать, конечно, можно. Но для вашего же блага никак не советую. В общем, хватит, утомили уже… Я сказал, вы услышали. Так что лучше мне не попадайтесь.

Джошуа повернулся к противникам спиной и неторопливо пошел по тропинке к своему коттеджу.

Интересно, нападут или не нападут? Хорошо бы напали, вот тогда я отвел бы на них душу с чистой совестью. Нет, не рискнули… жаль. Слабаки оказались, честная драка явно не про них. Вот из-за угла, да в спину… это да. Как-то я с ними слишком ласково обошелся, осталась все-таки в душе некая неудовлетворенность. Словно не до конца выполнил порученное ответственное задание. Н-да… Хотя, с другой стороны, подождем, еще не вечер. Вряд ли они на этом успокоятся… А все-таки я молодец, не до конца растерял былые навыки. Хоть и обучали меня не в военной академии, однако подготовка у нас в космическом десанте тоже кое-чего стоит. А бывших десантников, как известно, не бывает.

Джошуа грустно вздохнул. Как ни хорохорься, а факт есть факт. Для него космический десант — далекое прошлое. Бурное, густо насыщенное как радостями ослепительных побед, так и горечью отчаянных поражений. А также потерями… Одну из которых он так и не смог пережить. Именно тогда он решил для себя — все, с него хватит. Так что теперь он… как они сказали?.. летун, вот. Ну да, летун и есть.

Джошуа остановился посреди дорожки, взял автомат за ствол и с размаху зашвырнул далеко в чащу. А следом за ним и второй.

У самого коттеджа его поджидал Миллс. Джошуа молча прошел мимо и поднялся по ступенькам, направляясь в свое жилище. Миллс уныло поплелся следом.

— Зря ты так, — сказал он, когда они, наконец, переступили порог комнаты. — Ты даже не подозреваешь, с кем связался.

Джошуа подошел к столу, взял банку пива и вопросительно посмотрел на Миллса. Тот отрицательно покачал головой. Тогда Джошуа открыл банку и сделал мощный глоток. Хорошо! Особенно после удушающей жары снаружи.

— Почему это не подозреваю, — осведомился он. — Всего лишь пара отъявленных мерзавцев.

— Если бы… Ситуация совсем не так проста, как ты думаешь.

— Ну что же, просвети, я весь внимание.

— Хорошо. Только не перебивай.

Картина, обрисованная Миллсом, получалась далеко не радостной. Джошуа мельком даже успел пожалеть, что вообще связался как с этой несчастной экспедицией в целом, так и с Аланом Стромбергом в частности. А все деньги, проклятые деньги… вернее, их отсутствие. Если бы не деньги, черта с два вы меня здесь увидели бы. Вот и предшественник мой, этот самый Рональд… видимо, разобрался что к чему, да и рванул отсюда, куда глаза глядят. И правильно сделал. Я бы тоже рванул, да некуда. К великому моему сожалению.

— Как ты думаешь, — говорил Миллс, — откуда у Стромберга средства на экспедицию? Не знаешь, правильно. И никто не знает, хотя многие догадываются. Как раз вот тут-то собака и зарыта, как мне теперь представляется. Ну сам посуди, планета сорвалась с орбиты и летит черт знает куда, климат меняется так, что жизнь становится просто невыносимой, поселенцы целыми толпами бегут на Землю, рейсовые звездолеты берут чуть ли не штурмом… И вдруг этнографическая экспедиция для изучения каких-то несчастных аборигенов, на которых в сложившейся ситуации всем по большому счету глубоко наплевать. Странно, не правда ли? Ни одна порядочная организация в таких условиях не возьмет на себя ответственность за подобного рода предприятие и уж тем более за судьбы вовлеченных в него людей. Получить финансирование при подобном раскладе становится воистину невыполнимой задачей. И тем не менее Стромбергу это удается. Вот и спрашивается, кто же на самом деле этот безумный спонсор?

Миллс замолчал и уставился на Джошуа так, словно рассчитывал, что именно Джошуа сейчас ему и объяснит, откуда Стромберг взял деньги.

Однако, тот лишь с невозмутимым видом пригубил пиво из банки и коротко произнес:

— Продолжай.

— Криминал, — почему-то шепотом поведал Миллс, с тревогой стреляя по углам бегающими глазками. — Бандиты, мафия… называй как хочешь. А Пирсон и Горман — их глаза и уши. Да и кроме этих двоих есть тут еще несколько… Ты думаешь, кто у нас здесь, в экспедиции, главный? Стромберг? Не-ет, всем заправляет эта парочка и им подобные. И оружие, как сам понимаешь, таким типам просто необходимо, без него они чувствуют себя голыми, словно в бане. Для поддержания авторитета, так сказать. Или для вразумления особо заупрямившихся. Вроде тебя.

— Это как раз понятно. Я другого не могу взять в толк: а для чего этим самым… э-э… бандитам какая-то богом забытая этнографическая экспедиция?

— Экий ты… непонятливый. Мы же все-таки здесь что-то находим… Ну, всякие так называемые предметы материальной культуры… некоторые из которых, кстати, весьма и весьма дорогие… серебряные и даже золотые… один медальон вообще платиновый, представляешь? А также записи, рисунки, книги, в конце концов, что в результате может оказаться даже куда более ценным… Многие музеи готовы хорошо оплачивать подобные находки. А уж теперь, когда все до смерти напуганы перспективой возможного уничтожения биосферы Лорелеи, включая самих лорнов, цены вообще могут взлететь просто до небес. Надеюсь, ты, наконец, понял, что здесь на самом деле происходит и с кем ты столь опрометчиво связался?

Джошуа задумчиво смотрел в потолок и молчал. Ситуация явно перестала ему нравиться. В его ближайшие планы очевидным образом никак не вписывалась возможность объявления войны всей организованной преступности на планете.

— Давай сделаем так, — не дождавшись ответа, произнес Миллс. — Вылетаем по моему маршруту, возвращаемся, а затем я отправляю тебя в город. Повезешь в музей наши находки за последний месяц, и останешься там до тех пор, пока здесь все не уляжется. Обещаю поговорить с Аланом, когда он вернется. Надеюсь, ему удастся разрулить эту неприятную во всех отношениях ситуацию. Что скажешь? Как тебе такой вариант?

Джошуа медленно перевел взгляд на Миллса, несколько долгих мгновений всматривался в его лицо, а затем одним мощным глотком допил пиво, смял в кулаке банку и точным броском отправил ее в мусорную корзину.

— Согласен, — сказал он. — Вылет через пятнадцать минут.

Элисон что-то ответил, однако Джошуа почему-то не смог разобрать ни слова.

Звуки пропали, а силуэт Миллса перед глазами внезапно расплылся и превратился в мутное бесформенное пятно. Стены комнаты покосились, изогнулись и начали медленно таять. Последним исчез из поля зрения плакат с портретом Стромберга, а затем вселенную затопила плотная белесая дымка. Джошуа плыл сквозь клубящуюся муть, поддерживаемый легчайшими, почти неощутимыми теплыми потоками, и с едва уловимым чувством досады думал о том, что реальность, кажется, опять уступает место сновидениям, и все начинается сначала. Сейчас снова вернется демон, потом Кэт…

Хотя… против нее я, пожалуй, не возражаю… Может быть, она все-таки сумеет объяснить мне, что все это означает и чем закончится.

Он закрыл глаза и стал ждать.

Джошуа не знал, сколько времени прошло до того момента, как он почувствовал, что воздушный поток сначала замедлил свое движение, а затем и вовсе остановился. Невесомое тело неторопливо начало обретать вес и медленно-медленно и крайне осторожно поплыло прямо вниз, туда, где судя по всему, должна была находиться земля. Наконец, движение прекратилось, и Джошуа всей спиной ощутил ровную твердую поверхность.

Тогда он собрался с духом и открыл глаза.

Глава 5

Сны закончились.

Прямо перед ним стояла Кэт. Не ведьма из бредового сновидения, повелевающая молниями и открывающая порталы, а самая обычная натуральная Кэт. В руках она держала знакомый золотистый плод со срезанной верхушкой. Джошуа отметил, что на сей раз ее грудь прикрывают густые пучки черной травы, завязанные на спине, а на бедрах красуется сплетенная из той же травы короткая черная юбка.

Н-да… немного досадно. Что касается меня, то, вне всякого сомнения, я предпочел бы ее предыдущий наряд.

А где же демон?

Джошуа повел глазами по сторонам и слегка успокоился, нигде не обнаружив проклятой твари.

Прекрасно. Вот уж без чьего общества я с удовольствием обойдусь…

— Как ты себя чувствуешь? — Кэт улыбалась слегка ироничной, все понимающей улыбкой.

— Хорошо, — машинально ответил Джошуа и только потом осознал, что да, действительно, хорошо. Боли не было. Совсем. Он ощущал себя практически здоровым.

— Сесть можешь?

Ты в своем уме, со злостью подумал Джошуа. Или просто издеваешься над калекой? Как я могу сидеть с перебитым позвоночником, парализованными ногами и сломанными ребрами?

Он совсем собрался было выдать этой ведьме, прикидывающейся целительницей, все, что думает о ней самой, ее матери и первобытных методах лечения, как тут же понял, что да, действительно может. Джошуа осторожно приподнялся на локтях, все время подсознательно ожидая пронизывающей насквозь боли, а затем, так и не дождавшись, подобрал под себя еще недавно совершенно бесчувственные ноги и рывком сел, прислонившись спиной к толстому шершавому стволу огромного дерева. Боли не было, только немного кружилась голова. И еще невероятная слабость во всем теле, словно это простое движение разом отняло последние оставшиеся силы.

— Отлично, — удовлетворенно сказала Кэт. — Гораздо лучше, чем я могла предположить.

Невероятно, подумал Джошуа. Я же давно должен был умереть. Как с такими травмами можно выжить здесь, в сердце джунглей, без какой бы то ни было мало-мальски квалифицированной медицинской помощи? Не понимаю.

— Что ты со мной сделала? — спросил он, взирая на Кэт почти со страхом.

Улыбка на ее лице медленно угасла.

— Единственное, что можно было сделать в твоей ситуации, — серьезно ответила она. Взгляд ее бездонных глаз неожиданно стал жестким и колючим. Вот теперь Кэт как никогда напоминала ведьму.

— Нужно продолжить лечение, — сказала она, протягивая ему дыню. — Пей. До дна, как и в прошлый раз. Надеюсь, ты больше не боишься?

Джошуа принял из ее рук загадочный плод, однако помедлил, прежде чем приложить его край к своим губам.

— Опять будут сны? — угрюмо спросил он. Заново окунаться в абсурдный мир таких реальных, но абсолютно бредовых видений ну просто никак не хотелось.

— Успокойся. На этот раз ничего не будет.

Джошуа с сомнением посмотрел на нее, а затем медленно поднес плод к губам. Кэт смотрела, как он пьет, и молчала. Серьезное выражение не сходило с ее лица.

Какая-то нерадостная ты сегодня, подумал Джошуа. Не случилось ли чего?

Он допил сок и отбросил в сторону пустую золотистую оболочку. По телу неторопливо разливалось невероятно приятное чувство прохлады.

Кэт внимательно следила за его действиями.

— Нам предстоит непростой разговор, Джош, — наконец, сказала она. — Не знаю, готов ли ты к нему, но поверь, это необходимо. Прежде всего для тебя.

— Пожалуй, я готов, — помедлив, ответил Джошуа, несмотря на то что внутренний голос настойчиво шептал в уши: «Брось. Не стоит. Зачем тебе это никому не нужное самокопание в поисках сомнительной истины? Может лучше оставаться в неведении?»

Наверное, лучше, подумал Джошуа, только я так не привык. Предпочитаю полную ясность.

— С одним условием, — сказал он. — Я хотел бы задать несколько вопросов, прежде чем мы начнем. И получить на них предельно ясные и честные ответы.

Кэт неожиданно легко согласилась. Лицо ее оставалось серьезным, и только в глазах вдруг почудилась некая чертовщинка с легким налетом неуверенности, словно тень сомнения в том, что полученное знание пойдет ему на пользу.

— Хорошо, задавай, — сказала она и присела под деревом напротив. — Времени у нас много. Обещаю говорить правду, только правду и ничего, кроме правды.

— Тогда… Где мы находимся и как я сюда попал?

Дурацкий вопрос, тут же с досадой подумал он. Сейчас наверняка скажет, что в джунглях, а принес меня демон. Больше некому.

— В джунглях, — ответила Кэт, а затем, заметив гримасу на его лице, с усмешкой добавила: — На полпути между Долиной Тысячи радуг и базовым лагерем экспедиции. А доставил тебя в это место, разумеется, демон. По моей просьбе.

— Ты и демонами повелеваешь?

— Скажем так — у нас с ним полное взаимопонимание.

— И где же он теперь?

— Здесь, совсем рядом с тобой. Но ты не беспокойся, он не появится, пока я этого не захочу.

— Вот как… А ты сама? Как ты здесь оказалась? Бежала за нами вдогонку?

— Хм… Нет, конечно. Как бы это выразиться… Будем считать, что меня тоже принес сюда демон. Ты удовлетворен?

— Не совсем… но ладно. Еще вопрос, думаю, последний. Для чего этот твой демон таскает меня взад-вперед через джунгли? Вам с ним больше заняться нечем?

— И это вместо благодарности, — Кэт поглядела на него с шутливой укоризной. — Мы спасли тебя на болоте, вылечили… не совсем, но почти… привели, можно сказать, в чувство, а ты… Ладно, не сердись, шучу. А если серьезно… Я… то есть демон наткнулся на лесное болото совершенно случайно, в самый критический момент, когда тебя, извини, чуть не съели… Ты имеешь хоть какое-то представление о своих травмах?

— Приблизительно. Ребра, левая рука… вероятно, позвоночник.

— Все верно. Три ребра плюс сломанный позвоночник… добавь сюда разрыв селезенки и какие-то неясные до конца проблемы с печенью. Как тебе такой расклад? Сколько времени, по-твоему, может прожить человек с подобными травмами?

— Странно, что я вообще не умер, — угрюмо сказал Джошуа.

— Вот именно. Поверь мне на слово, помочь могло одно-единственное лекарство, и тебе просто невероятно повезло, что оно оказалось в пределах досягаемости. Совсем рядом, в Долине Тысячи радуг.

— Вот эта золотая дыня?

— Да, именно дыня, — кивнула Кэт. — Демон принял абсолютно правильное решение — немедленно доставить тебя в Долину. Не оставлять же на съедение болотным тварям…

— Теперь я понял… Удивительная забота о моем благополучии со стороны подобного существа… А что было дальше?

— А дальше все очень просто. Рядом с тем местом ударила молния, и возник лесной пожар, так что пришлось спасаться бегством. Вот так мы и оказались здесь. Еще вопросы?

— Вопросов у меня масса, однако, думаю, они могут пока подождать. Надеюсь, ты в дальнейшем не откажешься удовлетворить мое любопытство?

— Не откажусь.

— Хорошо. Тогда твой черед.

— Хм, ладно. Приступим, — сказала Кэт. — Вопрос первый: как ты попал в джунгли?

Джошуа несколько секунд подумал, собираясь с мыслями, а затем начал рассказ. С того самого момента, как Миллс уговорил его на эту, с позволения сказать, авантюру и до самых последних мгновений перед падением. Он подробно, стараясь не упустить ни одной мало-мальски важной детали, описал полет над кипящим Рейнским морем, таинственный подземный храм, наводящие оторопь огненные стрелы, а также ужасную катастрофу над джунглями и трагическую гибель Миллса на дне лесного болота под обломками затонувшей машины.

Кэт слушала внимательно, не перебивая. Лишь однажды улыбнулась одними уголками губ, когда Джошуа в красках обрисовал ей паническое бегство по подземной лестнице от напугавшего их мифического демона. И сразу же посерьезнела, услышав о гибели Миллса.

— Бедняга, — сказала она. — Мне правда жаль, все-таки он был неплохой человек. Может быть, единственный нормальный в этом гадюшнике.

Она немного помолчала, видимо, вспоминая какие-то моменты, связанные с пребыванием в упомянутом гадюшнике, а затем сказала:

— И второй вопрос. Не удивляйся тому, что меня интересуют довольно интимные подробности твоей жизни, просто поверь на слово — твой ответ на него чрезвычайно важен. Причем ответ предельно честный. Итак, ты готов?

Джошуа кивнул. Интересно, подумал он, что еще может заинтересовать эту дриаду из моей, к слову сказать, не слишком-то праведной жизни. А главное — для чего?

— Твои взаимоотношения с торном, — просто сказала Кэт.

Джошуа от удивления едва не раскрыл рот. Такого вопроса он никак не ожидал.

Торн… грезы на заказ… Выкуриваешь сигарету, и весь мир у твоих ног. Любые мечты, самые невероятные желания… все исполняется так, словно наяву и даже куда четче, рельефнее, чем в натуре. И сразу же хочется повторить еще и еще раз… И еще… Невероятный по силе наркотик, который долгое время никто и за наркотик-то не считал… пока не разразился скандал с необъяснимыми смертями. Компанию «Celestial Food», производившую сигареты, немедленно прикрыли, готовую продукцию и сырье арестовали, а торн, наконец, окончательно запретили к употреблению.

Н-да, ну и вопрос… Что ж, попробуем предельно честно, как она и просила.

— Самые тесные, — ответил Джошуа, с вызовом глядя ей прямо в глаза. — Курильщик с четырехлетним стажем. Пытался бросить, не получилось. Последний раз курил около недели назад.

Кэт удивилась.

— А как же запрет? Компанию уже месяца три как прикрыли.

— А черный рынок на что? — усмехнулся Джошуа. — Если очень захотеть, достать можно все что угодно, не только какие-то несчастные сигареты.

— Да, ты прав, конечно, — ответила Кэт. — Об этом я и забыла.

— Может, объяснишь все-таки, для чего тебе, как ты сама выразилась, столь интимные подробности моей жизни?

— Объясню, не сомневайся. Но сначала еще вопрос. Скажи, тебе известно, что торн не выводится из организма курильщика, а накапливается в мышечных тканях?

— Да, было что-то такое… Но на уровне слухов, не более того. Кто-то что-то кому-то сказал, а тот другому, и так далее… И что с того? Какое отношение имеет какой-то там торн к моей теперешней ситуации?

— Самое непосредственное. В сигаретах — высушенные листья одного весьма экзотического растения, а золотая дыня — его плод.

— Вот оно что. То-то вкус сока показался мне таким знакомым. И все равно, не вижу в этом никакого смысла, хоть убей.

— Смысл простой. Сок по-разному действует на организм курильщика и на организм человека, никогда в жизни не употреблявшего торн.

— Ясно. Ну и как же он действует в моем случае?

Кэт замешкалась с ответом. Невооруженным глазом было заметно, как в глубинах ее души происходит нешуточная борьба между желанием скрыть правду от не совсем еще окрепшего, практически едва начавшего выздоравливать человека и жестокой необходимостью эту правду до него донести. Джошуа терпеливо ждал, хотя каждое истекшее мгновение лишь усиливало и усиливало тревожное предчувствие. Что-то будет, подумал он.

Наконец, Кэт решилась.

— Джош… — тихо сказала она. — Только не пугайся. Поверь, на самом деле все не так уж плохо… Демон, что принес тебя сюда… Помнишь, я сказала, что он здесь, рядом.

— Помню. И при чем же здесь демон? — спросил Джошуа, холодея от ужасной догадки, однако все еще не веря.

— А ты до сих пор не понял? Долго же до тебя доходит… Я и есть твой демон.

— Ты?!. Что за… Не-ет, не может быть. Не верю! — Он знал, что это правда, но разум категорически не готов был ее принять. — Бред какой-то… Ты все придумала! Зачем?..

Она грустно посмотрела на него.

— Нет, не придумала, и ты это знаешь. Прими как данность. Я оборотень. Так испокон веков называют подобных мне в древних сказках. Или метаморф, если придерживаться более современной терминологии.

— Все равно не верю! Оборотней не существует!

— Что ж, тогда смотри…

Кэт вытянула вперед руку. Обычную женскую руку с маленькой аккуратной ладошкой и тонкими изящными пальцами. Очень красивую. И вдруг прямо на глазах она стала удлиняться, кожа быстро почернела, словно обуглилась в невидимом жарком пламени, вздулись буграми могучие мышцы, а маленькие женские пальчики стремительно увеличились в размерах и обзавелись острыми, словно бритва, когтями. На месте женской руки как по мановению волшебной палочки возникла лапа демона.

Джошуа взирал на метаморфозу расширившимися от ужаса глазами. Кэт, поняв по его реакции, что была в достаточной степени убедительна, быстро вернула руку к нормальному виду.

— Теперь ты готов мне поверить?

Джошуа молчал, потрясенный увиденным. Кэт, не дождавшись никакой реакции с его стороны, произнесла:

— Трагизм ситуации заключается в том, что сейчас я показала вариант твоего собственного будущего.

— Мое?.. Будущее?.. Что ты хочешь этим сказать?

— Слушай внимательно и постарайся отбросить излишние эмоции. На самом деле все не столь безнадежно, как может показаться.

Джошуа смотрел на нее со смешанным чувством ужаса и отвращения. Теперь он никак не мог заставить себя увидеть в ней просто женщину. Казавшуюся такой привлекательной, даже желанной всего лишь какую-то минуту назад.

— Ты монстр, — с оттенком брезгливости произнес он. — Я не веду дела с монстрами.

Кэт помрачнела.

— Не думала, что человек, подобный тебе, может быть отъявленным ксенофобом, — сказала она. — Запомни, я — человек. В силу обстоятельств обретший некие уникальные способности, только и всего… — Джошуа плотно сжал губы и смотрел на нее, не мигая. — Ну хорошо, считай меня инопланетянкой. Пришельцем с Веги, Сириуса… из созвездия Большой Медведицы… Лорном. Так будет проще? Или лорнов ты тоже ненавидишь?

Повисла долгая пауза.

— Говори, я слушаю, — наконец, процедил он сквозь зубы. — Что за намеки на мое будущее?

Кэт выдохнула с явным облегчением, а затем сказала:

— Сок, который ты выпил, способен не только заживлять раны. Правильнее будет сказать, что это вообще не основное его свойство, хотя и крайне полезное, в чем ты имел случай убедиться на собственном опыте. А самое главное состоит в том, что он наделяет организм возможностью изменения формы, в довольно широких пределах, надо сказать. То есть превращает его в метаморфа или, попросту говоря, в оборотня. А необходимым условием обретения столь необычных способностей является присутствие в организме активных веществ, накапливаемых в результате курения торна. Что как раз и имеет место в твоем случае. И когда-то, к слову сказать, имело место в моем. Теперь понял?

— То есть твое лечение заключается в том, чтобы превратить меня в чудовище? — Джошуа смотрел на нее почти с ненавистью.

— А что мне оставалось делать? — парировала Кэт. — Может быть, дать тебе умереть? И потом, откуда мне было знать, употреблял ты торн или нет. Если бы не твое пристрастие к фальшивым удовольствиям, все свелось бы к обычному лечению.

Она сердито надула губы и замолчала. В течение нескольких минут они перебрасывались взглядами, способными, казалось, воспламенить сам воздух, а потом Джошуа, проглотив ком в горле, невероятным усилием воли заставил себя успокоиться, оценить положение по возможности более хладнокровно, отбросив излишние эмоции, и тихо произнес:

— Возможно, лучше было бы умереть. Жизнь в облике монстра не для меня.

Кэт отвернулась и стала смотреть куда-то в сторону, туда, где весело перепархивала с ветки на ветку стайка разноцветных летающих ящериц.

Джошуа проследил за ее взглядом, откашлялся и уже вполне миролюбиво добавил:

— Ты говорила, что это всего лишь вариант моего будущего. Значит, существуют и другие?

Кэт оторвалась от бездумного созерцания танцующих в воздухе ярко окрашенных пресмыкающихся и негромко сказала:

— Всего лишь один. Для завершения курса лечения, а также процесса инициации необходима еще одна, третья, порция сока. Только тогда изменения в организме приобретут необратимый характер.

— А если я откажусь?

— Постепенно все вернется к прежнему состоянию.

— То есть, к сломанным костям и разорванной селезенке?

— Именно так.

Джошуа глубоко задумался и думал долго, перебирая в голове эпизоды прожитой жизни и оценивая вероятность успешной реализации так и не сбывшихся планов на будущее. По всему выходило, что вероятность эта очевидным образом стремится к нулю.

Кэт вела себя на редкость тихо и не мешала течению его мыслей. Видимо, хорошо представляла, что сейчас творится у него в душе. Лишь изредка бросала на него осторожные взгляды и сразу же отворачивалась.

— Кэт, — позвал Джошуа.

Она повернулась к нему. Взгляды их встретились. Он заметил, что в глазах ее стояли слезы.

— Кэт, — повторил Джошуа. Несмотря ни на что ему было приятно произносить ее имя. — Расскажи о себе. Как ты стала… ну…

— Монстром, ты хочешь сказать, — она грустно усмехнулась. Джошуа сделал протестующий жест. — Не надо, не извиняйся. Наверное, такая оценка близка к истине. А как стала… Да так же, как и ты. Отправилась с лорнами в джунгли и очень неудачно упала со скалы. Перелом позвоночника… еще что-то… не помню. Помню только, что просила доставить меня в базовый лагерь экспедиции, требовала вызвать врача. Однако лорны рассудили по-своему. Привели какого-то шамана, а может, не шамана… кого-то вроде главы местной сверхсекретной масонской ложи, которого до того момента я ни разу не встречала… И он напоил меня вот этим самым соком… и раз, и другой, и третий… Как видишь, никто не спросил, хочу ли я становиться монстром. Просто поставили перед фактом. Поэтому можешь считать, что тебе крупно повезло. Все-таки есть выбор.

— Хорош выбор. Между плохим и очень плохим.

— Однако согласись, это лучше, чем никакого.

Джошуа помолчал, а затем произнес:

— Я хочу остаться человеком. Скажи, сможешь доставить меня в базовый лагерь?

— Значит, решил… Ты уверен?

— Да. Пусть вернутся мои переломы, если нельзя никак иначе. Возможно, врачи рано или поздно сумеют поставить меня на ноги. А если нет… Значит, судьба у меня такая.

— Что ж, ты выбрал. — Кэт не скрывала своего разочарования. — Конечно, я помогу. Но призываю, подумай еще раз. Поверь, быть монстром не так уж плохо. Особенно в свете того, о чем мне придется тебе рассказать.

Джошуа удивленно поднял брови.

— Как? Это еще не все?

— Нет. Мы лишь прикоснулись к вершине айсберга. А истина по-прежнему скрыта глубокими тяжелыми водами. Я не хотела сразу обрушивать на тебя настолько огромный поток информации, но, видимо, придется. Если бы ты принял другое решение, то постепенно узнал бы все сам, а так… В общем, дорога у нас неблизкая, времени будет достаточно. И на то, чтобы поговорить, и на то, чтобы передумать.

— Я не передумаю.

— Хм… посмотрим.

Глава 6

«…и тогда настал последний час этого мира.

Плачь, народ Великого Итсу, ибо разверзлись уже небеса, и падет небесный огонь на высокие горы и глубокие долины, на могучие леса и бескрайние поля, на быстрые реки и бездонные озера, и неминуемо во всепожирающем пламени исчезнет все сущее: и звери лесные, и гады морские, и даже народ твой, и не будет никому спасения.

Ибо взошла уже Каменная Звезда и простерла длань карающую до самых пределов.

Страшен и ужасен лик ее, и немного на свете тех, кто бестрепетным взором отважится взглянуть прямо в пылающие бледным огнем суровые очи.

Но нашлись среди народа Великого Итсу смельчаки, не убоявшиеся ее гнева. И отправились во все стороны в поисках спасения для твоего народа. И многие сгинули безвозвратно, и скорбит об их кончине народ Великого Итсу, а память о подвиге героев до последних дней всего сущего будет согревать наши сердца.

И был среди тех, кто бестрепетно вышел в путь, молодой охотник именем Тхар, и великую славу стяжал он, ибо привел тех, кто не убоялся гнева Каменной Звезды и отважился протянуть руку помощи страдающему народу Великого Итсу.

А было так, что долго плутал Тхар неведомыми лесными тропами, устал и прилег отдохнуть. И увидел во сне, как сам Великий Итсу взял его за руку и привел Красным вечером на высокий утес, что возвышается над вечно бушующими водами Мирового Моря. И сказал так:

«Велика власть Каменной звезды, и даже я не в силах преодолеть ее тяжкий гнев. Но я люблю свой народ, Тхар, и больно мне видеть его страдания. Сядь здесь и жди, и тогда, если будешь тверд в своей вере, сойдет с небес огненная колесница, и выйдут из нее те, кто облегчит вашу участь. Верь, ибо так сказал я, Великий Итсу».

И возвысился сердцем молодой Тхар, и пошел он на берег Мирового Моря, как и велел ему Великий Итсу. И нашел он тот самый утес, и взобрался на самую его вершину. Долго сидел Тхар и ждал, а когда наступил Красный вечер и Каменная Звезда скрыла ужасный лик свой в водах Мирового Моря, узрел он воочию то, о чем говорил ему Великий Итсу.

Разверзлись багровые небеса, и в ослепительном пламени и ужасающем грохоте спустилась с облака огненная колесница. И вид имела пугающий и странный, а более всего похожа была на высокую черную пирамиду. И пал тогда молодой Тхар ниц и возблагодарил Великого Итсу за милость его. И восславил силу и мощь его, ибо убедился в этом воочию.

И долго висела сия колесница недвижно над бурными водами Мирового Моря, и пучина морская не в силах была поглотить ее. Ибо так решил Великий Итсу. А потом раскрылась она и исторгла из себя сияющую лодку, и поплыла та лодка по воздуху прямо к застывшему в великом почтении Тхару. И остановилась прямо перед ним, и раскрылась, и увидел Тхар, что она пуста. Тогда понял он, что посланцы Великого Итсу приглашают его к себе, и взошел бестрепетно на лодку и приплыл на ней к колеснице. И ступил он внутрь, и закрылась она за ним.

И учили отважного Тхара посланцы Великого Итсу, и сами учились. И минул один Красный вечер, и минул другой, а когда настал третий, то раскрылась снова чудесная колесница, и вышел оттуда Тхар, и сопровождали его двое посланцев Великого Итсу. И облик их во всем подобен был облику молодого Тхара.

И привел их Тхар пред светлые очи Владык, и почтительно испросил позволения говорить. Владыки милостиво разрешили, и тогда Тхар рассказал им все, что с ним произошло. Удивились Владыки и не поверили, и сомнения овладели их сердцами.

Тогда выступили вперед посланцы Великого Итсу и подтвердили, что все сказанное Тхаром — истина. И призвали Владык прислушаться к их словам ради спасения своего народа. Ибо устами их говорил сам Великий Итсу. Тогда смирили свою гордыню Владыки и внимали посланцам с почтительностью.

И раскрыли посланцы Великого Итсу Владыкам все коварство и злобу Каменной Звезды, и предсказали великий зной и огонь, падающий с небес. Но не зной и не небесный огонь грозят народу Великого Итсу уничтожением. Коварство Каменной Звезды безгранично, и в своей лютой злобе нашлет она на народ Великого Итсу невиданную стужу. И погибнут тогда в великом множестве звери и птицы, особенно те, которые не сумеют спрятаться от ее всевидящего ока, и замерзнут реки и озера и даже само Мировое Море. И мало кому из ныне живущих удастся спастись.

Опечалились Владыки, и великое смятение овладело ими. И не знали они, и не ведали путей спасения.

Тогда снова выступили вперед посланцы, и сказали Владыкам: «Великий Итсу послал нас. Мы поможем вам спрятаться от гнева Каменной Звезды».

И возблагодарили Владыки силу и мудрость Великого Итсу, и приняли помощь его посланцев с великим почтением.

Поклонились Владыкам посланцы и вышли, исполняя волю Великого Итсу. И Тхар ушел с ними.

А когда настал Красный вечер, раскрылась вновь летающая колесница, и в великом множестве вышли оттуда облеченные в металл слуги посланцев Великого Итсу, и отправились они во все стороны, а прежде всего в горы. И стали рыть мягкую землю и грызть неприступные скалы в тех местах, на которые указал им отважный Тхар. И трудились они не переставая, и минул не один Красный вечер, и не два, и даже Каменная Звезда не могла им помешать и лишь взирала с небес в бессильной ярости. А когда закончили и вернулись на колесницу, перед Владыками вновь предстали посланцы Великого Итсу.

В великом почтении склонились они и молвили так:

«Великий Итсу в бесконечной мудрости своей велел приготовить для народа своего новые жилища, и воля его была нами исполнена. Народ Великого Итсу должен покинуть свои дома и идти за нами, и тогда гнев Каменной Звезды не настигнет его.»

И послушали Владыки, и призвали народ Великого Итсу бросить жилища свои и нажитое добро. И поднялся великий плач, и не хотели люди покидать родные места, и страшились они опасностей пути через лесную чащу.

Тогда вышел вперед отважный Тхар и сказал: «Я поведу вас».

И пошли за ним люди…"

* * *

— Что это было? — спросил Джошуа, когда они, наконец, остановились и устроили привал.

По всей видимости, даже демонам время от времени требуется отдых. Опустив Джошуа на землю, Кэт немедленно скрылась за стволом ближайшего дерева и появилась оттуда уже в человеческом обличье.

И это правильно, подумал Джошуа. Не испытываю никакого желания вновь лицезреть ужасные метаморфозы.

— «Песнь о Тхаре», — ответила Кэт, поправляя на бедрах только что сплетенную травяную юбку. — В моем вольном переводе. Это лишь малая часть, а вообще-то «Песнь» очень длинная. Нет смысла пересказывать ее целиком, самое главное содержится именно здесь, в этом отрывке. Надеюсь, ты слушал внимательно.

— Я старался, — скромно ответил Джошуа.

— Вот, значит, как, — Кэт в притворном гневе надула губки и сдвинула брови.

Черт меня побери, подумал Джошуа, не сводя с нее восхищенного взгляда. Все-таки Кэт просто дьявольски хороша, когда не демон.

— Я тут заливаюсь соловьем, а он, видите ли, всего лишь «старался»! — Она даже притопнула ногой для убедительности. — Ну что ты на меня уставился?

— Ладно, ладно, не сердись… Слушал я. Внимательно.

— И что услышал?

— Миф. Красивую сказку о добрых богах и великих героях.

— Вынуждена тебя разочаровать. Это не сказка и не миф, а облеченное в форму баллады отражение самых настоящих реальных событий, происходивших с лорнами в глубокой древности.

Джошуа в сомнении покачал головой.

— Уж не хочешь ли ты сказать, — произнес он, поглядывая на Кэт с неприкрытой иронией, — что выжить лорнам в те далекие времена помогли какие-то непонятные и таинственные пришельцы из космоса?

— Именно это я и утверждаю.

— А по-моему, ерунда все это. В большинстве земных священных и эзотерических книг тоже можно найти нечто подобное. Как добрые боги спускались с небес и наставляли неразумную паству на путь истинный. Но это вовсе не означает, что описываемые события имели место в действительности.

— В случае лорнов твои аналогии неуместны. Художественный вымысел им абсолютно чужд, они всегда описывают лишь то, что известно с абсолютной достоверностью.

— Ага. И этот твой Великий… как там его?.. Итсу, что ли. Уж он-то, безусловно, абсолютно достоверен! Не смеши меня.

Кэт присела рядом с ним под деревом и устало откинулась на шершавый черный ствол.

— Почему бы и нет? — сказала она, чуть прикрыв глаза. — Вполне можно допустить, что существовала в незапамятной древности некая выдающаяся личность, о деяниях которой лорны помнят даже спустя тысячелетия… Вот, скажем, Иисус. Кто возьмет на себя смелость утверждать, что это исключительно мифологический персонаж, и реальный прототип никогда не ходил по улицам Иерусалима?

— Хм… убедительно, — пряча улыбку, произнес Джошуа. — Хотя и с точностью до наоборот. Как раз миллионы верующих убеждены в реальности Иисуса и готовы порвать в клочья всех, кто думает иначе… Иисус — Итсу, Итсу — Иисус… Забавно, не находишь?

— Да не о том речь, — раздраженно произнесла Кэт. — В конце концов абсолютно не имеет никакого значения, реальный персонаж этот Итсу или нет. Главное совсем в другом. Пойми, на Лорелее в далеком прошлом в самом деле побывали космические пришельцы, и именно они оказали лорнам помощь при наступлении очередного Сезона Больших перемен. Уяснил, наконец?

— А доказательства где? — Джошуа чувствовал, что Кэт, вероятно, в чем-то права, но продолжал упорствовать, просто чтобы ее подзадорить. Уж очень забавно было наблюдать столь непритворное возмущение таким на редкость непонятливым собеседником.

— Хм… Доказательства вы с Миллсом видели собственными глазами. Подземный храм, каменная винтовая лестница, уходящая в глубь горы на добрую сотню метров… По-твоему, это естественное сооружение?

Джошуа задумался. Н-да, действительно… Еще во время спуска он, помнится, отметил необычайную гладкость стен, наводившую на весьма крамольные мысли о том, что туннель был не вырыт, не вырублен в скальных породах, а именно проплавлен. И только потом неведомые строители добавили в него ступени, кстати, весьма шероховатые на ощупь. Прикинув мощность горелки и температуру пламени, необходимые для подобных работ, он сразу же признал подобные мысли абсурдными. Откуда у бедных лорнов такие технологии? Немыслимо… И вообще, возможно, туннель — просто древняя лавовая труба…

Он сам не верил своим же собственным объяснениям. В то время как «Песнь о Тхаре» играюче разрешала загадку всего лишь одним, пусть и совершенно фантастическим, допущением. Н-да…

Возможно, причина недоверия кроется в том, что и на Земле тоже с завидной регулярностью появляются адепты палеоконтакта, весьма сомнительного вида, надо сказать, и столь же рьяно отстаивают свои измышления, ничем, кстати, не подтвержденные. Однако, сейчас случай особый. Здесь у нас далеко не Земля, а противникам контактов будет нелишне напомнить, что земляне на Лорелее тоже пришельцы.

Джошуа представил себе лица упомянутых адептов из тех, что постоянно мелькают в разного рода псевдонаучных телепередачах. Кэт почему-то категорически не желала вписываться в их стройные ряды. Наверное, потому, что действительно кое-что знала.

— А Каменная Звезда?.. — она настойчиво продолжала убеждать его в своей правоте. — Это же прямое указание на Наяду.

— Не такая уж она и каменная, — буркнул Джошуа. — Обычный газовый гигант…

— Да, гигант, — согласилась она. — Однако, лорны видели в небесах всего лишь огромный бледный шар, не светящийся самостоятельно, в отличие от обеих Лор. Поэтому совсем не удивительным выглядит предположение, будто он сделан из камня.

— Да бог с ним, с гигантом, — поморщившись, произнес Джошуа. — Лучше скажи… Храм на Кошачьей горе… Что там на самом деле?

— Убежище, конечно, — ответила Кэт. — Одно из многих, в балладе о Тхаре об этом прямо говорится.

— Выходит, я все-таки оказался прав.

— В споре с Миллсом? — Джошуа согласно кивнул. — Да, прав. Ушедшие из городов лорны укрылись именно там, на самых нижних ярусах.

— А демон, что нас напугал… случайно не ты?

Кэт улыбнулась одними уголками губ.

— Нет, не я. Скорее всего, Рон.

— Кто это? Еще один метаморф?

— Мой муж. А что касается остального… Да, он такой же, как я. Только выбрал подобную участь совершенно добровольно. Как говорится, в беде и в радости… муж и жена — одна сатана…

Упоминание о муже почему-то совсем не обрадовало Джошуа. Та часть рассказа Миллса, в которой говорилось о муже Кэт, почему-то напрочь выветрилась из его памяти. Настроение оказалось испорчено.

Кэт, конечно, сразу же заметила произошедшую с ним перемену и догадалась о ее причине, однако, видимо, решила не подавать вида и как ни в чем не бывало продолжила рассказ.

— В балладе о Тхаре много всего интересного, а подтверждение тому обнаружилось только сейчас, в разгар Сезона Огненных стрел. Помнишь, «…падет небесный огонь…»? Как раз по сезону.

— Тебе известно, что это за стрелы? — спросил Джошуа. — Никогда ничего подобного не видел.

Он вспомнил совершенно безнадежные попытки добиться от Миллса вразумительного ответа. Куда там, уж слишком Элисон был тогда напуган разгулом электрической стихии. Не без оснований, кстати говоря. Зато теперь рядом сидит всезнающая Кэт, к тому же не испуганная ни в малейшей степени. Так, может, удастся, наконец, узнать хоть что-нибудь от нее?

— Известно, — ответила она. — Что ж, попробую объяснить. Представь себе новую орбиту Лорелеи, хотя бы в общих чертах. Представил? Прекрасно. Так вот, именно сейчас планета находится практически между двумя Лорами. Такая ситуация уже имела место несколько месяцев назад, и тогда наступил Сезон Черных трав, который для Лорелеи в целом прошел в достаточной степени безболезненно. Можно даже сказать незаметно, за исключением жуткой жары и почерневшей растительности. Теперь же совсем иное дело. А причина отличий состоит в том, что на этот раз Лорелея зашла со стороны аккреционного потока.

Кэт перевела дух и покосилась на собеседника. Теперь никаких сомнений не было — Джошуа слушал очень внимательно. Тогда она продолжила:

— Верхние слои атмосферы Лорелеи буквально купаются в потоке плазмы, перетекающем с одной звезды на другую, хотя, конечно же, расстояние между потоком и планетой остается весьма значительным. В противном случае газовая оболочка неминуемо оказалась бы сдута напрочь, и мы с тобой сейчас не имели бы удовольствия наслаждаться столь приятной беседой. Подобная ситуация, естественно, не могла не отразиться на общем геофизическом состоянии дел на планете. Ионосфера Лорелеи из-за непрерывной накачки заряженными частицами накопила совершенно чудовищный электрический потенциал, в результате чего периодически происходит пробой между верхними слоями атмосферы и поверхностью. Как тебе такое объяснение огненных стрел, бьющих посреди ясного неба?

— Пробой ионосферы… — задумчиво произнес Джошуа. — Возможно, хотя еще недавно я и представить не смог бы ничего подобного. Буйная у тебя фантазия, однако, хотя и чрезвычайно похожая на правду…

— Вовсе не фантазия, — обиделась Кэт. — Именно так и обстоят дела. Скажешь тоже… По крайней мере гипотеза, но уж точно не фантазия.

— Как можно быть настолько категоричной? Ты же не астроном, — парировал Джошуа. — Если верить Миллсу, то художник, гуманитарий, а уж никак не технарь. Вот и спрашивается, откуда столь уверенные рассуждения об орбитах, аккреционных потоках и ионосферах?

— А Миллс не забыл сообщить, — язвительно сказала Кэт, — что Рон — бывший пилот? Не вертолета, не глайдера и даже не экскурсионного автобуса. Звездолета. А как говорится, с кем поведешься…

— Вероятно, забыл, — смутился Джошуа. — Поэтому не извиняюсь. Сама посуди, как можно доверять рассуждениям художника на столь далекие от его ремесла материи?

— Ладно, проехали, — Кэт примиряющим жестом коснулась его плеча. — Тогда слушай дальше, сейчас начнется самое интересное.

Если не станешь убирать руку, подумал Джошуа, я готов слушать вечно.

— Напряженность электрического поля в результате накачки ионосферы возросла совершенно немыслимым образом, многократно превысив фоновые значения. А это в свою очередь не могло не отразиться на состоянии биосферы Лорелеи. Вот, скажем, ты или я… или любой землянин. Мы даже ничего не почувствовали, потому что природа не предусмотрела в организме человека никаких органов, реагирующих на изменение электромагнитной обстановки на планете. Разве что тяжесть в голове или боль, да и то лишь у метеозависимых. Другое дело фауна Лорелеи. С увеличением напряженности поля некоторые из животных, совершенно безобидных и безопасных в обычном состоянии, стали чрезвычайно агрессивными, другие наоборот, впали в спячку. В одинаковой степени это касается и лорнов. В мощном электрическом поле они почти полностью теряют пространственную ориентацию и впадают в состояние, близкое к трансу. А следовательно, становятся уязвимыми, практически беззащитными. И тут на сцене появляются метаморфы — защитники, проводники, слуги…

— Постой, — пробормотал Джошуа. — При чем здесь метаморфы? Ничего не понимаю…

— Сейчас, — сказала Кэт. — Немного терпения. Снова напомню тебе «Песнь о Тхаре», тот момент, когда лорны впервые воочию встречаются с посланниками Великого Итсу… Помнишь? «…И облик их во всем подобен был облику молодого Тхара.»

— Что же это, по-твоему, означает?

— Только то, что пришельцы из космоса были метаморфами. Или же обладали соответствующими технологиями, что, впрочем, убедительно подтверждается дальнейшим повествованием. Именно «посланники Великого Итсу» становятся первыми проводниками и защитниками впавших в прострацию лорнов. А также слугами, обеспечивающими их безопасность в последовавший за Сезоном Огненных стрел период «невиданной стужи», когда укрывшиеся в глубоких пещерах лорны вошли в состояние, близкое к анабиозу.

— И где же теперь эти пришельцы?

— «Посланники Великого Итсу» покинули Лорелею, когда ее орбита вновь стабилизировалась и началось возрождение биосферы. Очнувшимся аборигенам их помощь была уже ни к чему. Однако, прежде чем покинуть планету, пришельцы оставили прощальный подарок — растение, способное превратить обычный организм в метаморфа, не подверженного губительному влиянию мощных электромагнитных полей. Тот самый источник торна и сока в золотистых плодах, целебные свойства которого ты уже испытал на себе.

Кэт вдруг замолчала, убрала руку с плеча Джошуа и неожиданно улыбнулась. Вероятно, каким-то приятным воспоминаниям.

— Один мой хороший друг, — сказала она, — назвал его Arbor fern riverine — папоротник древовидный приречный. Хотя истину в этом названии отражает лишь слово «древовидный». Естественно, никакой это не папоротник, и уж точно не приречный, поскольку произрастает практически по всей Долине Тысячи радуг. Единственная гарантия того, что с наступлением нового Сезона Больших перемен лорны не останутся беспомощными.

— Так значит, все аборигены теперь являются метаморфами? — осведомился Джошуа. — Хороша новость…

— К сожалению, нет, — ответила Кэт. Улыбка ее снова погасла. — Возможно, «посланники Великого Итсу» не учли особенностей биохимии лорнов, а может быть, так и было задумано изначально, однако так называемый «папоротник» для обычных аборигенов весьма ядовит. Что, несомненно, является мощным ограничительным фактором на количество метаморфов. Лишь немногие лорны способны преодолеть губительное воздействие яда и стать для своего народа полноценными защитниками и проводниками. В отличие от тех же землян. По этой причине каждый метаморф у нас буквально на счету. И именно поэтому я так настойчиво прошу тебя передумать. Скажи, что может быть благороднее цели помочь выживанию целой расы?

Джошуа глубоко задумался.

Конечно, миссия благородная, тут и спорить не о чем. Но распрощаться ради этого со своим человеческим «я»… Не уверен.

— Скажи, — обратился он к Кэт. — А почему ту же задачу не может выполнять самый обычный, рядовой человек? Разве при этом обязательно нужно превращаться в чудовище? Извини, ради бога…

— Ничего, — ответила Кэт. — Я уже почти привыкла к тому, что ты считаешь меня монстром… А ответ на твой вопрос довольно прост — физическая сила и продолжительность жизни, а также то, что со времен исхода «посланников» все свои проблемы лорны привыкли решать самостоятельно. Период «невиданной стужи», судя по всему, длится не меньше нескольких столетий. И все это время спящие лорны требуют самого пристального внимания, иначе погибнуть могут многие и многие. А метаморфы, в отличие от лорнов и людей практически бессмертны.

— Вот как… — произнес Джошуа. — Бессмертие, значит… Выглядит довольно заманчиво, не скрою. Дополнительный, так сказать, бонус…

— Не передумал?

Кэт поглядывала на него немного лукавым взглядом. Мол, что же ты, неужели даже бессмертие не соблазнит?

Джошуа покачал головой.

— Нет. Ты мне столько всего наговорила… пойми, это нужно как-то переварить. Сейчас я просто раздавлен обилием поразительных фактов и гипотез. Можно с уверенностью констатировать, что все мои прежние представления полетели к чертям, а новые пока не успели сформироваться. Нужно какое-то время…

— Что ж, переваривай, время у тебя пока еще есть. Но не слишком долго.

Кэт решительно встала на ноги и со вкусом потянулась, разминая затекшие мышцы. Джошуа, глядя на нее, гулко сглотнул.

— Я отдохнула, — бодро объявила она и развернулась к нему. — Можно продолжать путь, тем более что остался всего лишь один переход. Ты как, готов?

Джошуа тоже поднялся, стряхивая с одежды налипшие травинки.

— Готов, — сказал он.

* * *

Поляна ничем не отличалась от предыдущей. Та же густая трава по пояс и те же высоченные деревья по периметру, чьи огромные черные листья по-прежнему обеспечивали надежную многоярусную защиту от убийственных солнечных лучей.

Демон бережно опустил Джошуа на землю, и тут же отодвинулся чуть в сторону якобы для того, чтобы не смущать обычного смертного своим присутствием.

Неужели ты еще не поняла, подумал Джошуа, что давно уже не способна испугать меня ни одним из своих обличий.

Его тело еще помнило нежные прикосновения ее рук. Пусть черных, с длинными острыми когтями и вздувшимися буграми могучих мышц, но все-таки рук. Назвать их лапами у него теперь не повернулся бы язык.

Джошуа прошелся по поляне взад-вперед, наслаждаясь вновь обретенной свободой. Он прекрасно знал, что в это самое мгновение за его спиной происходит совершенно фантастическое действо: превращение крылатой бестии, словно вышедшей из самых мрачных его сновидений, обратно в прелестную девушку. Однако, отвернулся он вовсе не потому, что испытывал к этому процессу какую-то особенную неприязнь. Вовсе нет. Теперь его совсем не пугали происходившие с телом Кэт немыслимые метаморфозы, казавшиеся еще недавно попросту невозможными, он мог взирать на них без ощущения внутреннего протеста или брезгливости. Просто не хотелось доставлять прекрасной молодой девушке определенные моральные неудобства в тот самый момент, когда она окажется абсолютно голой посреди лесной поляны. Хотя он и испытывал сомнения в том, что подобные мелочи способны хоть как-то ее смутить. Скорее уж его.

Путешествие через джунгли воистину захватывало дух. Впервые за все время, проведенное в обществе Кэт, Джошуа предпринял его, находясь в полном сознании. Только теперь он убедился со всей несомненностью в одной очевидной истине: ни за что ему не удалось бы преодолеть этот путь в одиночку, даже пребывая в полном здравии.

Среди густых черных трав в великом множестве прятались приличных размеров валуны, высокие кочки и узловатые корни деревьев, споткнувшись о которые легко было вывихнуть и даже сломать ногу. А также глубокие ямы, выбраться из которых представлялось до крайности проблематичным, имей Джошуа неосторожность угодить в одну из них. Змеящиеся лианы мгновенно опутывали ноги и руки, не давая сделать и шагу и временами превращаясь в настоящую ловчую сеть. Совершенно неожиданно на пути возникали глубокие мрачные болота, кишащие крайне неприятной на вид живностью и пробуждающие в памяти совсем недавние еще более неприятные воспоминания.

Демон преодолевал препятствие за препятствием не то чтобы играючи, но и не особенно напрягаясь. По крайней мере, именно так Джошуа показалось. Кэт, бережно, но крепко удерживая драгоценную ношу в руках, то с немыслимой скоростью стлалась по земле, с легкостью перепрыгивая через торчащие корни и поваленные деревья, то неожиданно взмывала куда-то вверх прямо по толстым крепким стволам и густо увитым лианами ветвям, а однажды, когда путь преградила довольно широкая река, произошло и вовсе невозможное. По крайней мере то, что Джошуа считал абсолютно невозможным до того момента. Кэт, взобравшись на высокое дерево, внезапно оттолкнулась от прочной толстой ветви и полетела. С шелестом расправились огромные черные крылья, и демон, набирая скорость, стремительно понесся над скрытой клубами пара водной поверхностью. У Джошуа даже перехватило дыхание от неожиданности.

Вот это да! Что называется «не верь глазам своим». Как же она может здесь летать? Никаких мышечных усилий не хватит, чтобы удержать столь массивное существо в воздухе. По крайней мере так утверждают законы природы, а Джошуа почему-то привык им доверять. Но, тем не менее, факт остается фактом. Летим, действительно летим! А значит, одно из двух: либо законы природы врут, либо я чего-то не понимаю. Второе, конечно, более вероятно. Хм… И в самом деле, что мне известно о возможностях метаморфа?

Судя по всему, полет дался Кэт очень непросто, потому что, едва перебравшись на другой берег, она снова опустилась на землю и некоторое время отдыхала, застыв практически в полной неподвижности. А затем столь же стремительно, как и прежде, возобновила захватывающий дух марафонский забег с препятствиями, не останавливаясь больше ни на минуту до тех самых пор, пока они не очутились на этой поляне.

— Можешь оборачиваться, — раздался голос Кэт.

Поразительно, однако на ней уже было ставшее весьма привычным одеяние из пучков черной травы. Когда только успевает, подумал Джошуа. Он стоял и молча любовался каждой линией ее гибкого тела. Представить на месте этой хрупкой женщины рогатое и клыкастое существо с мощными когтистыми лапами и огромными кожистыми крыльями почему-то никак не удавалось.

— Что-то хочешь спросить? — осведомилась Кэт, подходя ближе.

Не иначе как его задумчиво-отрешенный взгляд сподвиг ее на подобные мысли. Ну конечно, ведь в наших отношениях прочно утвердилось нечто вроде игры в викторину типа «вопрос-ответ». Ты задаешь — я отвечаю. И наоборот.

— Нет… то есть да, — в замешательстве пробормотал Джошуа.

Что бы такое спросить? Ничего в голову не лезет, кроме ее сногсшибательных форм. Форма, формы… Ага… кажется, придумал.

— Скажи, — сказал он, — почему именно эта форма?

Кэт удивленно подняла брови.

— Нет, не так, — он собрался с мыслями и, тщательно обдумав вопрос, сформулировал по-другому. — Метаморфы способны превращаться исключительно в демонов или существуют какие-то иные варианты?

— А-а, вот ты о чем… — Кэт, вероятно, ожидала чего-то другого. В голосе ее послышалось разочарование. — Что ж… Вариантов много. Вернее будет сказать, что их бесконечно много. Каждый метаморф способен принимать форму любого существа или предмета, с которым он когда-либо так или иначе соприкоснулся.

— Тогда логично будет предположить, что реальные демоны где-то действительно существуют. Это правда?

— Никаких реальных демонов на Лорелее нет, это я знаю абсолютно точно. Форма демона для нас является базовой, основной, так сказать… Это первая форма, которую в состоянии освоить новоявленный метаморф сразу после инициации. Скажу сразу — причина мне неизвестна. Мы с Роном долго размышляли на эту тему, но ничего так и не придумали, кроме нескольких, весьма умозрительных гипотез. Одна из них, наиболее правдоподобная, заключается в том, что сок упомянутого папоротника содержит в себе некую программу, согласно которой и происходит первое превращение. Нам неизвестен истинный облик существ, подаривших лорнам столь замечательное растение, и вполне логичным является предположение, что именно так они и выглядят. Но, повторяю, это всего лишь гадание на кофейной гуще, практически ни на чем не основанное…

Кэт немного помолчала, а затем произнесла:

— Удивительно, но форма демона оказалась практически идеальной для существования в условиях джунглей. Надеюсь, в этом ты убедился на собственном опыте… Если именно так и было задумано, то нужно признать — гости из космоса потрудились на славу. Добавлю лишь, что с течением времени и при соответствующей практике любой метаморф приобретает возможность произвольного изменения своей формы… Я удовлетворила твое любопытство?

— Пожалуй, — задумчиво произнес Джошуа. — В какой-то степени.

Он вдруг ощутил огромную усталость. Хотелось закрыть глаза и забыть обо всем, что с ним приключилось. Равно как и то, о чем ему рассказала Кэт. Перегруженный информацией мозг настойчиво требовал отдыха.

— Давай сделаем небольшой привал, прежде чем отправимся дальше, — сказал Джошуа.

Он не хотел себе в этом признаться, но предстоящее расставание с Кэт начинало заметно его угнетать. Хотелось хотя бы ненадолго отсрочить неизбежное.

— Этого не требуется, — ответила Кэт. — До лагеря отсюда метров двести по прямой.

— Вот как… — с неудовольствием заметил он. — Тогда, наверное, не стоит с этим тянуть… Ну что, вперед?

Однако, Кэт нахмурилась и мрачно сказала:

— Дальше я не пойду.

Та-ак… Значит, возвращаться к людям мы категорически не желаем. М-да… интересно, чем это мы ей так насолили?

— Можно узнать, почему? — осведомился Джошуа. — Разве тебе не хотелось бы вернуться к той, прежней жизни, когда ты была еще обычным человеком?

— Нет, — коротко ответила Кэт.

— Не хочешь или не можешь? — продолжал настаивать Джошуа.

— Не могу. И уже не хочу.

— А можно поподробней?.. Да не дергайся ты так! Я же в самом деле хочу разобраться!

Кэт долго смотрела на него изучающим взглядом, в котором нетрудно было заметить как явное недовольство его бестактными вопросами, так и какую-то затаенную детскую обиду, потом тихо вздохнула и произнесла:

— А как ты себе это представляешь? Я, живая и невредимая, объявляюсь в лагере после почти двухмесячного отсутствия. Все от радости пляшут и поют, и никто не задает ни одного вопроса. Так, по-твоему?

Джошуа промолчал. Нарисованная Кэт картина выглядела совершенно неправдоподобной, тут даже и говорить нечего.

— Вот видишь, — сказала она с горечью. — Не получается. А вопросы непременно возникнут, и как отвечать на них, я так и не придумала. Вот, скажем один, самый простой, из тех, что приходят на ум в первую очередь: а чем ты, подруга, все это время питалась?

Да, подумал Джошуа. Действительно, проблема. Пища лорнов для людей не годится, а другой в джунглях попросту нет.

— Ну, и чем же ты питалась? — спросил он.

Кэт как-то неопределенно хмыкнула и сказала:

— Метаморфы в качестве источника энергии для организма могут использовать что угодно: электромагнитные поля, радиацию, солнечный свет…

— Понятно… Да-а, вариант явно не для человека. Слушай, объясни, может я чего-то не понимаю… Ты упала со скалы, потом лорны тебя… хм… скажем так, выхаживали… Существует ли какая-то веская причина, по которой ты предпочла остаться в джунглях, а не вернуться в лагерь еще тогда, сразу после… хм… излечения?

— Существует, естественно. Поверь, я много думала об этом, мечтала вернуться… но в конце концов поняла, что это никак невозможно. Сам посуди… К тому времени я отсутствовала уже около трех суток, поэтому расспросов с пристрастием все равно было никак не избежать. И хорошо, если бы это была просто обычная беседа. А вдруг им пришло бы в голову использовать какие-нибудь спецсредства? Гипноз или химию, не приведи господь… или что-то вроде полиграфа. А если они попросту взяли и засунули бы меня в медицинский бокс? В качестве рутинной проверки здоровья пациентки, чудом избежавшей гибели в страшных и коварных джунглях. Как думаешь, что показали бы анализы?.. Молчишь… Понятное дело, не знаешь. Вот и я не знаю.

Джошуа с сомнением покачал головой.

— Думаешь, Стромберг способен на такое?

— Я не могу этого исключать. И потом, почему обязательно Стромберг? Кроме него есть и другие… А мой секрет из разряда тех, что нельзя доверять никому. Это я тоже поняла практически сразу.

— Даже мне?

— Ты — исключение. Которое, впрочем, только подтверждает правило. Удивительно, но тебе я почему-то доверяю. И потом, сам же знаешь, выбора у меня попросту не было. А вот другие… Представь себе ситуацию, при которой способ превращения людей в метаморфов стал достоянием человечества. К кому он попадет в первую очередь? Правильно, в руки военных и всякого рода спецслужб. Добавим сюда политиков, бизнесменов и бандитов всех мастей, хотя бы тех, что опекают нашего обожаемого Стромберга. Страшно себе представить. Солдат-метаморф, шпион-метаморф, бандит-метаморф… бессмертный, практически неуязвимый и неуловимый… Становится абсолютно невозможным сохранить в тайне ни один секрет, даже из разряда тайн государственной важности. Кризис всей мировой политики… экономики, да фактически любой сферы человеческой деятельности… Взломщик-метаморф с легкостью проникнет в любой, самый охраняемый сейф любого банка. Как тебе подобная картина?.. А войны? Только представь себе сражающиеся на поле брани армии метаморфов… Тебе не кажется, что ситуация сильно смахивает на катастрофу для нашей до тошноты уверенной в себе цивилизации? Не-ет… такие знания людям доверять никак нельзя.

Она помолчала и добавила:

— Есть еще одна причина. Лорны. Те самые беззащитные несчастные лорны, которым так не хватает именно моей помощи. Можешь относиться к этому как угодно, но я так и не смогла их бросить… Теперь понял, почему я не вернулась?

Джошуа задумчиво смотрел себе под ноги. В таком разрезе проблему метаморфов он еще не рассматривал. Очень похоже на то, что в ближайшее время ему придется отвечать на те же вопросы.

Кэт, похоже, догадалась, о чем именно он размышляет, потому что сказала:

— Стоит серьезно подумать над тем, что и кому говорить и как избежать ненужного любопытства. Особенно в том случае, если все-таки не передумаешь и решишь остаться. Ситуацию, прямо скажем, не назовешь тривиальной. Представь, ты возвращаешься из джунглей здоровый и невредимый, а через некоторое, весьма непродолжительное, кстати, время коллеги видят тебя со сломанными ребрами, перебитым позвоночником и парализованными ногами. Что ты им скажешь?.. Поверь, медицинского бокса тебе никак не избежать. Как и допроса с пристрастием.

Джошуа долго молчал, не решаясь взглянуть ей в глаза. Ответа у него не было.

— Почему же в таком случае ты меня отпускаешь? — мрачно спросил он.

— А каким образом я могу тебя удержать? — усмехнулась Кэт. — Привязать к себе лианами?

Пожалуй, я бы не отказался, невольно подумал Джошуа.

— Ты должен решить сам, — убежденно сказала она. — И я верю, что ты сделаешь правильный выбор.

Н-да… Смотря что считать правильным выбором. Отрицание своей человеческой природы — это правильный выбор? А земная цивилизация в целом? Она-то без меня, конечно, проживет. А я? Ведь придется не только полностью отказаться от ее так называемых благ, но и покинуть всех, кого когда-то знал и любил… Правда, таких уже почти не осталось, и тем не менее. Это тоже правильно?

— Мне нужно идти, — не слишком уверенно сказал он, тоскливо глядя куда-то в сторону. Посмотреть ей прямо в глаза он так и не решился. — Мы еще увидимся?

— Это зависит только от тебя, — ответила Кэт. — Если все-таки передумаешь, возвращайся сюда, на эту поляну… Ну, давай, иди, раз решил. Тебе туда.

Она показала рукой.

Джошуа повернулся и сделал несколько шагов в указанном направлении. На краю поляны он обернулся, чтобы поблагодарить Кэт за все, что она для него сделала, однако никого не увидел. Кэт бесследно исчезла.

Глава 7

Джошуа вошел в лагерь со стороны вертолетной площадки. Под навесом, где еще недавно парковался его блаженной памяти старенький вертолет, теперь красовался вполне современного вида антиграв с мигалками на крыше и надписью через весь борт: «Полиция».

Та-ак… Не иначе как по мою душу, с неудовольствием подумал Джошуа. Н-да… не радует, и это еще мягко говоря. Что же я им все-таки скажу? Правду рассказывать не хочется, да и не поверят они. А лжи не поверят тем более… Я бы и сам не поверил.

За спиной в зарослях вдруг раздался шорох, и негромкий голос отчетливо произнес:

— Стоять. Руки за голову.

Голос показался смутно знакомым. Никаких особо угрожающих интонаций Джошуа в нем не обнаружил, однако очень четко представлял себе, насколько обманчивым может быть первое впечатление. Поэтому счел за лучшее подчиниться. А там посмотрим.

— Молодец, соображаешь, — донеслось из кустов. — Теперь повернулся. Медленно.

Джошуа выполнил и этот приказ. Кусты раздались в стороны, и из зарослей показался гориллообразный Стив с автоматом наперевес. Ствол смотрел аккуратно в живот Джошуа.

— Ба! Летун! — обрадовался Стив. — Какая встреча! Эй, Адам! Смотри, кто к нам пожаловал!

Из зарослей показался лысый Адам. Тоже с автоматом в руках.

— Ну надо же! — с показным весельем произнес он. — На ловца, как говорится, и зверь… А мы тут думали, гадали, уж не драпанул ли ты куда глаза глядят. С перепугу, так сказать… А ты, значит, вот он. Живой и здоровый. Ну, это ненадолго, правда, Стив?

Тот лишь коротко хохотнул.

Кажется, у меня большие неприятности, подумал Джошуа. К великому огорчению эти ублюдки сегодня трезвые как стекло. Да и не подходят близко, видно, запомнили, чем закончилась наша предыдущая встреча.

— Вы так всех встречаете? — спросил он, указывая глазами на оружие.

— Зачем всех? — произнес Адам. — Не-ет, только тебя, летун. Как особо почетного гостя. Ради тебя тут весь лагерь на уши поставили, а повезло, как видишь, нам… Есть в этом какая-то высшая справедливость, не находишь?

— Отведите меня к Стромбергу, — сказал Джошуа, стараясь, чтобы голос звучал твердо и убедительно.

Особой надежды на то, что они выполнят его просьбу, конечно, не было.

— Зачем нам Стромберг? — притворно удивился Адам. — Мы и сами можем поговорить. Ведь нам есть, о чем поговорить, а, летун?

— Не о чем мне с вами разговаривать. Повторяю, позовите Стромберга.

— Ишь, какие мы нынче борзые. Обижаешь, летун, обижаешь. Правда, Стив? На твоем месте я был бы немного повежливее.

— Можем поменяться, — сказал Джошуа. — Хочешь?

— Глянь-ка, Стив, — обратился Адам к сообщнику. — Он еще и издевается. Нехорошо-о… ох, как нехорошо.

Он горестно покачал головой.

— Дай мне, — Стиву, кажется, надоела эта бессмысленная игра словами. — Слышь, Адам… Дай я с ним поговорю как следует. От души, так сказать…

— Подожди, — остановил его более рассудительный Адам. — Не суетись. И не подходи близко, а то чересчур резвый он у нас, даром что летун… Есть вариант получше. Давай просто пристрелим его и оттащим подальше в джунгли, чтобы никто не нашел. Сгинул, мол, где-то там, и сгинул. Мир праху его.

— Тоже верно, — согласился Стив. — Вот только удовольствия от этого никакого. А так я бы его…

— А, может, я сам пойду? — предложил Джошуа. — Чего ради меня куда-то тащить, когда я могу и своим ходом… Вам же легче.

В джунглях у него появлялся пусть маленький, но все-таки шанс.

— Ишь ты, — восхитился Адам. — Заботливый какой. И хитрый. Не-ет, мы уж тебя здесь как-нибудь… так надежнее. Без сюрпризов, и наверняка. Эх, времени у нас нет, а то Стив с тобой точно позабавился бы… Ну что ж, молись, летун.

Он перехватил автомат поудобнее.

Сейчас, подумал Джошуа, закрывая глаза. Сейчас я услышу короткую очередь, и все для меня кончится. Может быть, это и к лучшему. По крайней мере, не придется никому ничего объяснять.

— Стоять! — внезапно раздался окрик у него за спиной. — Полиция!

— А, черт! Как некстати. Испортил все удовольствие, кретин… — сквозь зубы процедил Адам. — Повезло тебе сегодня, летун, крепко повезло. Ну ничего, встретимся еще. Дорожки здесь узкие.

Стив от досады лишь сплюнул.

— Опустить оружие!

Адам и Стив переглянулись, но команду выполнили. Видимо, связываться с полицией в их планы не входило.

Полицейский подошел ближе и встал неподалеку от Джошуа, держа в одной руке лазерный пистолет, а в другой служебное удостоверение.

— Сержант Роббинс, — отрекомендовался он. — Что здесь происходит?

Ох, и дурак же ты, Роббинс, подумал Джошуа. С пистолетиком против двух громил с автоматами, это же уметь надо. Да если бы они захотели, то положили бы тебя прямо здесь, и никакое удостоверение им не помешало бы и никакие лазеры. Зеленый ты еще, пороху, как говорится, не нюхал. И тем не менее, я тебе благодарен.

— Вот, задержали, — сказал Адам, всем видом демонстрируя полную готовность служить торжеству закона и справедливости. — Вышел из леса.

— Понятно. Разрешение на оружие имеется?

— А как же, — Адам осклабился во все тридцать два зуба и достал из кармана пластиковую карточку. — Пожалуйста.

Роббинс внимательно изучил документ, сверяя фотографию на нем с оригиналом, молча вернул карточку Адаму и повернулся к Стиву. Тот уже держал документы наготове.

— Что ж, все в порядке, — Роббинс отдал карточку Стиву, сунул пистолет в кобуру и, наконец, обратился к Джошуа. — Ваше имя?

— Джошуа Харрис.

— Тот самый Харрис? — удивился сержант. — Пилот?

Джошуа кивнул.

— Да, пилот.

— Вот это да! Просто с ума сойти. Мы вас уже третьи сутки разыскиваем… а тут сам объявился… Что ж, придется пройти со мной. Боюсь, у нас к вам очень много вопросов.

— Конечно, сержант, — ответил Джошуа, со злорадством глядя на кислые физиономии Стива и Адама. — С превеликим удовольствием. Куда прикажете?

Роббинс поглядел на него с некоторой долей удивления, смешанного с недоверием, но все же сказал:

— В административный корпус. Прямо по этой дорожке.

— Я знаю, — Джошуа сделал несколько шагов, однако внезапно остановился и обернулся. Пирсон и Горман смотрели ему в спину.

Интересно все-таки, кто из них кто, неожиданно подумал Джошуа. Как-то не представилось случая выяснить.

Он не смог отказать себе в маленькой радости, поэтому широко улыбнулся и с наигранной сердечностью произнес:

— Пока, парни. Еще увидимся.

— Не сомневайся, — ответил Адам и тоже улыбнулся. — Обязательно.

Стив угрюмо промолчал.

* * *

— Итак, вы утверждаете, что вертолет упал здесь? — инспектор Фергюсон ткнул пальцем в расстеленную на столе карту. Сержант Роббинс заглянул через его плечо и равнодушно отвернулся.

— Да, именно так, — Джошуа бросил мимолетный взгляд на карту и тяжело вздохнул. Он уже в третий раз за последние полчаса отвечал на этот вопрос. — Я же говорил. Попали в сильнейшую грозу… двигатель заглох от удара молнии, и мы рухнули в джунгли. Прямо вот сюда…

— Та-ак… Интересно… очень интересно. И случилось это, по вашим словам, пятьдесят один час назад. С минутами.

Фергюсон откинулся на спинку кресла и принялся разглядывать Джошуа словно какое-то редкое насекомое.

Что-то ты уже обнаружил, подумал Джошуа. Что-то такое, чему у тебя нет пока никакого разумного объяснения. Ну, давай, не темни, врежь мне со всей решительностью…

— Не получается, — наконец, произнес Фергюсон. В его взгляде Джошуа вдруг почудилось чувство явного морального превосходства. — Никак не получается. Судите сами, Харрис. От указанной точки до лагеря чуть больше двухсот километров по прямой. Как вам удалось преодолеть такое расстояние за столь короткий промежуток времени? Во-от… Это у нас будет раз. И не нужно, кстати, забывать, что здесь у нас все-таки джунгли. Скалистые обрывы и широкие реки… Это два. Что скажете? На мой взгляд, подобные подвиги выше сил человеческих.

Джошуа быстро прикинул в уме скорость передвижения.

Да-а, подумал он, тут ты меня подловил. Даже по ровной дороге такое не осилить, а что уж говорить про джунгли… Что бы такое тебе соврать, чтобы ты, наконец, от меня отстал? Как назло, ничего умного почему-то в голову не приходит.

— Э-э… видите ли… — начал он, совершенно не представляя себе, как закончить фразу.

В этот момент входная дверь распахнулась настежь, и на пороге появился Стромберг собственной персоной.

— Харрис! — воскликнул он. — Живой!.. Мне только что сказали. Я даже не поверил… А что с Миллсом? Где он?

— Погиб, — угрюмо произнес Джошуа. — Утонул в болоте.

Стромберг аккуратно прикрыл дверь, подошел к столу и встал рядом с Роббинсом.

— Погиб, значит, — задумчиво произнес он, помолчал и вдруг потребовал: — Рассказывай. Все, с самого начала.

— Так я уже… — начал Джошуа, бросив страдальческий взгляд на инспектора, — и неоднократно…

— Ничего, — вмешался Фергюсон. — Рассказывайте. А мы с удовольствием послушаем еще раз.

Сержант Роббинс украдкой вздохнул. Выслушивать заново историю злополучного полета ему явно не хотелось.

Как я тебя понимаю, подумал Джошуа. Как шарманка, по кругу… Э-эх!

Он набрал в грудь побольше воздуху и совсем уж собрался заново затянуть свою песню, как его снова прервал Стромберг.

— Стоп! — сказал он и развернулся к Фергюсону. — Вы его хотя бы покормили?

Тот отрицательно покачал головой.

— Так я и думал, — с неудовольствием произнес Стромберг. — Устраивать допрос голодного человека — как раз в стиле нашей доблестной полиции. Одну минуту, Харрис. Сейчас я распоряжусь…

— Не стоит беспокойства, — устало сказал Джошуа. — Я не голоден.

В помещении повисла мертвая тишина. И только тут Джошуа понял, какую глупость сморозил. Стромберг, Фергюсон и даже сержант Роббинс молча смотрели на него округлившимися глазами.

Черт! Это надо же так глупо проколоться! А ведь Кэт предупреждала… Ясное дело: трое суток в джунглях, и не голоден! Тут поневоле задумаешься… Странно, но ведь я и в самом деле не голоден…

— Э-э… Предлагаю вопрос с обедом немного отложить, — вымученно произнес он. — Давайте сначала закончим наши дела…

Прозвучало не слишком убедительно, он и сам это чувствовал. Однако, вопросов никто так и не задал, и тогда Джошуа торопливо начал рассказ. Пока они не опомнились.

Стромберг слушал очень внимательно, в отличие от того же сержанта Роббинса, который со скуки чуть ли не зевал, а затем спросил:

— Так что вы искали там, Харрис? Зачем вообще полетели в такую даль? Из вашего рассказа я так и не понял…

Джошуа только пожал плечами, что, по всей видимости, должно было означать: ничего не знаю, ни о чем не ведаю, о цели полета знал один лишь Миллс. По-видимому, Стромберг расценил его жест именно так, потому что, не дождавшись ответа, тут же спросил:

— Но вы хоть что-нибудь там нашли?

— Нет, — Джошуа покачал головой. — До цели мы так и не добрались.

Стромберг сдвинул брови к переносице и замолчал, задумчиво постукивая по столу костяшками пальцев. Тогда инициативу вновь перехватил инспектор Фергюсон.

— Вернемся к моменту падения вертолета, — сказал он. — Вот вы утверждаете, что при ударе вас выбросило наружу прямо сквозь остекление кабины. Тогда как вы объясните тот факт, что на вас, судя по всему, нет ни царапинки? Это раз… А после столь удачно пережитой вами катастрофы, если опять же верить вашему рассказу, был очень непростой путь через джунгли. Который вы также успешно преодолели, представ перед нами, прямо скажем, в самом благополучном виде. Это два… Говорите, я слушаю.

— Действительно, странно, — сказал Стромберг, перестал стучать и тоже уставился на Джошуа пристальным выжидательным взглядом.

Да-а, обложили со всех сторон. Права, тысячу раз права была Кэт, когда предупреждала… э-эх… Не рассказывать же им, в самом деле, про нее и про демонов с метаморфами… А уж про папоротник и тем более. Хорошо еще, до химии пока не дошло или, скажем, до полиграфа. Однако, чувствую, ненадолго… А, черт!

— Не знаю, — угрюмо сказал он. — Я не знаю, как это объяснить. И вообще, я уже все вам рассказал. Можете слетать туда и проверить, если хотите…

Джошуа прекрасно знал, что найти в море джунглей одно из бесчисленного множества болот ну никак невозможно. Во всяком случае, он бы точно не взялся.

— Надо будет — проверим, — равнодушно сказал Фергюсон. Судя по всему, он тоже знал, что задача невыполнима. — А пока отметим, что на указанный вопрос вы отвечать отказались.

— Я уже все рассказал, — устало повторил Джошуа. — Чего вам еще надо?

Фергюсон снова откинулся на спинку кресла и уставился на него. Маленькие немигающие серые глазки, абсолютно без всякого выражения.

— Чего мне надо? — медленно произнес он. — Правды, Харрис. Всего лишь правды. А ее-то я как раз и не услышал… Хотите, расскажу, что произошло на самом деле?

— Валяйте, — сказал Джошуа. — А мы послушаем.

Ему вдруг стало даже интересно, как именно эта история преломилась в голове полицейского инспектора.

Что ж, по крайней мере выясним, какого подвоха следует ожидать со стороны наших доблестных правоохранительных органов. В моей ситуации это может оказаться нелишним. Давай, давай, рассказывай, жду с нетерпением.

— Хорошо, — сказал Фергюсон. — Для начала пара умозаключений, которые я сделал на основании вашего рассказа. Во-первых, катастрофа вертолета, если она, конечно, вообще имела место, произошла вовсе не в указанной вами точке, а где-то в другой, куда более близкой к лагерю. Потому что оттуда вы никак не успели бы сюда добраться за имеющееся в вашем распоряжении время. Косвенное подтверждение тому — ваш весьма благополучный внешний вид, который, кстати, вызывает совершенно обоснованные сомнения в самом факте длительного пути через джунгли. Впрочем, как и в факте падения вертолета, а также ваших кульбитов через лобовое стекло. Не было этого, Харрис. Ничего этого не было, и вам это прекрасно известно.

Если Фергюсон ждал какой-то реакции со стороны Джошуа, то он ошибся. На лице полицейского инспектора мелькнула тень разочарования.

— Ладно, — сказал он. — Пойдем дальше. Только что мы услышали, как вы отказались от еды, заверив нас, что абсолютно не голодны. И это за неполных трое суток, истекших с момента вашего исчезновения. Спрашивается, как такое возможно? Прокололись вы с этим обедом, Харрис. Совершенно непростительным образом прокололись.

Это я и без тебя знаю, с досадой подумал Джошуа. Он уже начал догадываться, к чему клонит Фергюсон, и это ему явно не нравилось.

— А не голодны вы, Харрис, потому, — продолжал инспектор, — что в вертолете у вас, очевидно, были какие-то припасы, которыми вы вовсю и попользовались. Что опять же подтверждает версию о том, что никакой катастрофы попросту не было. Не было, Харрис, вот ведь оно как… А теперь о том, что было… Ничего не хотите мне сказать? Нет?.. Что ж, ваше право. Итак…

Версия Фергюсона была настолько же проста, насколько и очевидна. Да и что другое, спрашивается, могло прийти в голову рядовому полицейскому инспектору? Несомненно, профессия накладывает отпечаток на образ мыслей и даже, наверное, на внешность, думал Джошуа, разглядывая Фергюсона и слушая его негромкий голос. Молодец, ничего не скажешь. Выстроил свою версию достаточно быстро и, надо сказать, весьма убедительно. Будь я на его месте, вероятно, решил бы точно так же. А что? Весьма логично при полном отсутствии каких-либо нестыковок. И в этом ее несомненное преимущество перед реальностью…

— Два дня назад, — говорил Фергюсон, — к вам в коттедж зашел Элисон Миллс. Этот факт подтверждают многочисленные свидетели. Вероятно, для того, чтобы уговорить вас совершить полет в какое-то одному ему известное место. Что именно он рассчитывал там найти, я не знаю. Пока. Может быть, какой-то артефакт. А может, книги или предмет искусства. В любом случае, нечто весьма и весьма ценное. Неизвестно, что именно посулил вам Миллс, но вы в конце концов согласились. Так было, Харрис? Итак, вы прибыли в указанное место, благополучно совершили посадку и принялись за поиски. А когда нашли, началось самое для нас интересное. Скорее всего, узрев находку воочию, вы потребовали от Миллса большей доли, чем было оговорено ранее. Тот отказал, и тогда между вами завязалась ссора. Возможно, даже драка. В результате которой вы убили своего напарника и завладели находкой. Я прав, Харрис?.. Конечно, прав, зачем отрицать очевидное. Разве что какие-то детали… Ну, а дальше все просто. Вы решили представить произошедшее как несчастный случай, катастрофу. А находку припрятали где-то в джунглях. И ведь надо же, как ловко все просчитали! Вертолет якобы упал в болото и утонул, так что, как говорится, и концы в воду. Никаких следов. Выдумали правдоподобную, как вам показалось, историю и явились сюда в расчете, что вам поверят. Н-да… одного лишь не учли — деталей. А в них-то, как правило, и кроется истина… Ну, как вам мой рассказ, Харрис? Понравился?

— Бред, — ответил Джошуа. — Никогда не слышал ничего более нелепого.

— Скажите, Харрис, — угрюмо произнес Стромберг. — Неужели вы действительно убили беднягу Элисона?

— Конечно же нет. Больше слушайте этого маньяка. Никого я не убивал. Все это бред воспаленного полицейского воображения, не имеющий ничего общего с действительностью.

— Я понимаю так, что признаваться добровольно вы отказываетесь, — констатировал Фергюсон.

— Мне признаваться не в чем, — сказал Джошуа. — Не собираюсь даже комментировать эти ваши измышления. И вообще, я устал, мне нужен отдых.

— Хорошо, — неожиданно легко согласился Фергюсон. — Давайте отложим. Советую крепко подумать над своим положением. Скажем прямо, я вам не завидую. И кстати, явку с повинной пока никто не отменял…

— Да идите вы…

Фергюсон хмыкнул и встал с кресла.

— Скажите, Алан, — обратился он к Стромбергу, — у вас есть какое-нибудь изолированное помещение с крепкой запирающейся дверью?

— Найдется, — хмуро ответил Стромберг. — Есть склад…

— Подойдет. Сержант Роббинс! Берите этого, и смотрите у меня!

— Есть! — рявкнул Роббинс, выкатив глаза на начальство в приступе служебного рвения. — Ваши руки, Харрис.

Защелкнув наручники, он подтолкнул Джошуа к двери.

— Шагай! И чтобы без глупостей!

На пороге Джошуа остановился и посмотрел Фергюсону прямо в глаза.

— Вы ошибаетесь, инспектор, — сказал он. — Если бы вы знали, как ошибаетесь.

На губах полицейского играла самодовольная усмешка.

— Не думаю, Харрис. Не думаю.

* * *

Сержант Роббинс неторопливо осмотрел помещение склада, после чего освободил новоявленного арестанта от наручников и вышел, тщательно заперев массивную железную дверь. Джошуа мрачно выслушал клацанье дверного замка, а затем принялся нервно мерять шагами тесную каморку, растирая затекшие запястья. Два шага в одну сторону и три в другую — вот и все, что ему осталось. Свобода, мать ее… Хоть бы стул какой поставили, а то даже присесть негде. Он сплюнул от досады. На себя, на не в меру ретивого инспектора… даже на Роббинса. На весь этот чертов мир, в котором ему, похоже, не оставили места.

Ну надо же, как ловко Фергюсон все придумал! Даже придраться не к чему. Логика и здравый смысл здесь целиком и полностью на его стороне. Признаю. Глупо отрицать очевидное… А если плюнуть на все и рассказать правду?.. Хм… Нет, не поверит, в такое ни один нормальный человек не поверит. Расскажи мне кто-нибудь про общение с демонами и оборотнями здесь, на такой прекрасной и ласковой до недавнего времени Лорелее, я бы точно решил, что человек определенно не в себе и крайне нуждается в неотложной медицинской помощи… Так что даже не надейся, признают психом и наверняка изолируют от общества. Во избежание, так сказать… Или займутся лечением, что едва ли не хуже… Или и то и другое одновременно.

И потом… что я скажу Кэт? Если, конечно, мы когда-нибудь увидимся. Она-то доверяет мне… а что же я? Н-да… Отчего-то не хочется выглядеть в ее глазах предателем.

Джошуа вспомнил их совместное путешествие через джунгли, невероятный полет над окутанной паром рекой и у него сладко защемило сердце.

Ну уж нет! Будь что будет, но никакой правды они от меня не получат! Вот вам!

Он послал в сторону двери неприличный жест.

Эй ты, дерьмовый инспектор! Мечтаешь привлечь меня за убийство? Ну так давай, привлекай, я тебе только спасибо скажу! Хочешь явку с повинной? Будет тебе явка, не сомневайся. Ни за что тебе, твердолобому, не понять, что обвинение дает мне шанс. Шанс на то, чтобы уйти от твоих опасных вопросов, избежав при этом «сыворотки правды», полиграфа и совершенно ненужного мне медицинского освидетельствования… Шанс на то, чтобы вернуться к людям, хотя бы и после отбытия положенного наказания, и при этом не стать предателем. И может быть тогда я с чистой совестью смогу посмотреть в глаза Кэт…

От этой мысли он немного успокоился, перестал метаться из угла в угол и пристроился на одном из ящиков, освободив место от какого-то хлама.

Черт! Накидали тут всякого… не повернуться.

Итак, остается разобраться с еще одной, очень важной, но так и не решенной до сих пор проблемой. Что делать, когда начнут возвращаться мои переломы? Как себя вести? Какие объяснения следует предъявить дотошному инспектору, чтобы он поверил в то, что ничего необычного не происходит? А врачи? Пожалуй, их обмануть будет гораздо сложнее… Н-да, это вопрос. Наверное, самый трудный из всех…

Упасть со скалы?.. Так нет здесь поблизости никаких скал. Тогда что? Забраться на дерево и на глазах у изумленной публики рухнуть вниз?.. Чушь какая-то… Во-первых, совершенно неизвестно, в какой момент начнется процесс превращения здорового человека обратно в калеку и как именно он будет протекать — одним резким рывком или растянуто по времени… А во-вторых, наша доблестная полиция в лице инспектора Фергюсона ни за что не захочетпредоставить мне свободу маневра для осуществления любого из моих фантастических планов. Вот так-то… Думай, летун, думай…

Джошуа даже не заметил, как начали путаться мысли, сами собой закрылись внезапно отяжелевшие веки, и откуда-то сверху пал тяжелый, без каких-либо сновидений, сон. Видимо, измученный событиями последних дней организм сам решил, что ему пора отдохнуть.

Из забытья Джошуа вывел какой-то шум, доносившийся снаружи, из-за запертой наглухо железной двери.

Черт бы вас всех побрал, с раздражением подумал он, отдохнуть как следует, и то не дают. Интересно, сколько же времени я проспал…

Джошуа с трудом завозился на своем ящике, пытаясь умаститься так, чтобы торчащая в самом неудобном месте массивная железяка не упиралась прямо в ребра. Совсем недавно, кстати, излеченные незабвенной Кэт.

Еще полчаса… м-м-м… Ладно, согласен на пять минут… Хм… кто же все-таки так истошно орет? На ногу ему, что ли, наступили?.. Вот гады, из-за этих воплей теперь точно не заснешь! Чтоб им всем…

Он с трудом сел, растирая кулаком никак не желавшие раскрываться глаза. Крики не прекращались. Наоборот, они стали даже сильнее.

Черт, не разобрать ни слова… пожар у них там, что ли… Не приведи господь, еще сгоришь тут, взаперти, за просто так…

Он подошел к двери и несколько раз стукнул в нее кулаком.

— Эй! Есть там кто? Роббинс! — крикнул он.

Никто не отозвался. Судя по всему, никому не было никакого дела до несчастного арестанта. Джошуа прислушался, в надежде разобраться в происходящем по отдельным отрывочным воплям.

«… три!.. еон… еон!.. ам!.. наверху!» — донеслось до него.

Ничего не понять… Еон, еон… что такое еон? И почему наверху? Хм… еон наверху…

И тут с его глаз словно упала пелена.

Черт! Еон — это демон! Демон наверху… Кэт! Неужели она все-таки вернулась сюда за ним? Быть того не может… Зачем… ну зачем ты это сделала!

Крики резко усилились, а затем раздались выстрелы. Один, другой, третий… следом длинная автоматная очередь, после которой началась совсем уж беспорядочная хаотичная пальба.

Кэт! Это ведь они стреляют по ней! Жалкие, ничтожные людишки, все эти Горманы и Пирсоны пополам с Фергюсонами и Роббинсами… Да как вы смеете! Вы же все вместе взятые не стоите мизинца на ее руке…

Джошуа в ярости принялся биться в железную дверь. Никакого результата, преграда оказалась сработанной на совесть.

Кэт, бедная Кэт… Как же ей помочь… как? Ведь они же сейчас ее убьют…

Автоматные очереди не затихали ни на секунду. Впечатление складывалось такое, словно здесь, в сердце джунглей, неожиданно началась небольшая война. Джошуа прислонился лбом к двери и в отчаянии прикрыл глаза. Каждый выстрел, доносившийся снаружи, воспринимался так, словно мишенью в этом тире был он сам. Сейчас, вот сейчас кто-то из них попадет в десятку… Однако, стрельба продолжалась и продолжалась, и это вселяло слабую надежду на то, что Кэт пока еще жива.

Ксенофобы чертовы! Едва встретив на своем пути кого-то, отличающегося от вас по облику, образу жизни либо по уровню развития, вы сразу же классифицируете его как врага и моментально хватаетесь за оружие. Убить, стереть с лица планеты, чтобы и духу проклятой твари здесь больше не было! И как только она посмела ходить с вами по одной земле и дышать одним воздухом! Смерть чужакам! А если не так, то вам и жизнь будет не в жизнь. И при этом совершенно неважно, что так называемый враг вполне может оказаться гораздо цивилизованнее и умнее вас, столь уверенных в собственном превосходстве. Эх, люди, люди… как были дикарями с начала времен, так ими и остались. Только вместо дубины у вас в руках теперь автоматы и лазерные пистолеты. Про ядерные бомбы я вообще молчу…

Лорелее просто несказанно повезло в том смысле, что никто пока не сумел обнаружить на ней что-то особо ценное, такое, чего нет больше ни в одном другом уголке вселенной и без чего землянам ну просто никак не обойтись. В противном случае и здесь случилось бы пресловутое покорение природы, выразившееся в уничтожении лесов, отравлении рек и атмосферы. Не говоря уж о лорнах.

Права Кэт, ох как права! Как только земляне прознают о чудесных свойствах папоротника, катастрофы не избежать. Причем, как на Земле, так и здесь, на Лорелее. А лорны… что ж, лорны… Если вдруг они станут помехой на пути прогресса и цивилизации, то тем хуже для них.

Джошуа вдруг показалось, что автоматные очереди стали более короткими и редкими, к тому же звучали теперь довольно глухо, словно издалека.

Ну, конечно, так оно и есть. Теперь они преследуют Кэт в джунглях.

Проклятая дверь! Если бы не она, я показал бы вам, что значит настоящий, хорошо подготовленный противник!

Джошуа даже захлебнулся от переполнявших его ярости и отчаяния. Он изо всех сил зажмурился и представил себе, как в щепки разносит непреодолимую преграду, вставшую между ним и Кэт. Руки сами собой напряглись, буграми вздулись могучие мышцы… Ослепленный ненавистью, он даже не осознавал, что с ним происходит. Одежда внезапно затрещала по швам и опала на пол рваными лоскутами. Пальцы рук неожиданно удлинились и обзавелись внушительных размеров когтями, оставляющими на металлической поверхности глубокие сверкающие борозды.

И тогда Джошуа закричал. Это был крик не человека, а зверя. В бешенстве он ударился всем телом о проклятую дверь и мгновенно сорвал ее с петель. С ужасающим грохотом металлическая плита рухнула на пол. Джошуа вихрем пронесся по коридору, безо всяких усилий высадил наружную дверь и вывалился из коттеджа.

Свобода! Наконец-то, настоящая свобода! Ну теперь держитесь! Только посмейте встать у меня на пути! Я вам не какая-нибудь благородная девица, пусть и в непривычном для вас обличье, в которую можно безнаказанно стрелять и устраивать на нее облавы. Так что в случае чего церемониться точно не стану. Думаю, бывший десантник еще способен вас кое-чем удивить.

Джошуа каким-то незнакомым усилием расправил за спиной огромные черные крылья, ударил по земле длинным шипастым хвостом и рванул прямо в джунгли, на звук выстрелов. Ветви хлестали его по плечам и щекам, но Джошуа не замечал ничего.

Скорее, скорее… Еще немного, Кэт… держись, я сейчас…

Ноги сами принесли его на знакомую поляну. Черная крылатая фигура бессильно распласталась под огромным деревом, и с первого взгляда Джошуа понял, насколько крепко ей досталось. Одно крыло было вывернуто под каким-то неестественным углом, а другое безвольно свисало жалкими лохмотьями, на которые жутко было смотреть. Две страшные раны — в живот и плечо, из которых толчками вытекала кровь. Не зеленая. Красная. Обычная человеческая кровь.

Джошуа упал на колени.

— Кэт! — позвал он в безумной надежде, что еще не поздно, и она сможет его услышать. — Кэт, это я, Джош…

Кэт медленно подняла голову и открыла глаза. Взгляд постепенно стал осмысленным.

— Джош?.. — прохрипела она. — Не может быть…

— Может, Кэт, может. Это действительно я… Сейчас, подожди…

Он прикрыл глаза, сосредоточившись на мысли о своем нормальном человеческом облике, пока, наконец, не почувствовал, что да, метаморфоза закончена. Он снова человек.

— А теперь похож? — спросил он, открывая глаза.

Кэт слабо улыбнулась.

— Теперь похож… Правда, тогда на тебе была одежда… Но как? Никогда не видела ничего подобного… Ты же не завершил…

— Сам не знаю, как это вышло, — пожал плечами Джошуа. — Да и черт с ним… не обо мне речь. Кэт, скажи, чем я могу помочь?

Кэт с трудом сглотнула и едва слышно ответила:

— Ничем… Мне нужно только время…

Джошуа, закусив губу, смотрел и смотрел на истерзанное тело черного демона, еще недавно казавшегося таким могучим и непобедимым, однако видел перед собой никакое не крылатое чудовище, а прелестную молодую женщину, приложившую немало сил и умений лишь для того, чтобы спасти от смерти совершенно незнакомого ей человека. И пусть исцеление произошло совсем не так, как ему хотелось бы, все равно он был бесконечно ей благодарен. И вот теперь Кэт умирает у него на руках…

— Зачем… ну зачем ты вернулась? — простонал Джошуа.

Ему казалось, что он прошептал это одними губами, однако, Кэт все же услышала.

— Я… должна была… Вот, смотри… это тебе…

Она с усилием подняла левую руку, и Джошуа увидел зажатый в когтях золотистый плод.

— Третья порция… ты должен…

Силы оставили ее, взгляд затуманился, а плод выпал из руки и подкатился к ногам Джошуа.

— Кэт! — в отчаянии крикнул он.

Она очнулась и снова открыла глаза. Взгляды их встретились.

— Не бойся, — с трудом сказала она. — Все… будет хорошо.

Непонятно, что она имела в виду. Может быть, то, что раны ее не смертельны, и сил метаморфа достаточно для полного исцеления? А может быть, просто подталкивала Джошуа к тому, чтобы завершить инициацию? Кто знает? Джошуа даже и гадать не стал.

Он подобрал с земли золотую дыню и спросил, глядя ей прямо в глаза:

— Это поможет?

— Не нужно… — ответила Кэт. — Плод только для тебя… Я же говорю… со мной и так все будет хорошо. Вот увидишь… Сейчас… только соберусь с силами… ты должен мне верить…

Хотелось бы, подумал Джошуа, но, глядя на тебя, почему-то никак не получается.

В кустах на краю поляны внезапно раздался сильный шум, и оттуда, сопя и отдуваясь, вывалилась знакомая парочка — Пирсон и Горман, с автоматами наперевес. Джошуа резко вскочил, загораживая собой Кэт.

— О, летун… — просипел Стив. — Опять… Везет нам на тебя.

— Действительно, летун, — добавил Адам. — Голый… Эй, одежду-то где потерял? А говорили, под арестом, мол…

— А зачем ему одежда? У них тут любовь, наверное, — гаденько ухмыльнулся Стив.

Адам коротко хохотнул.

— Говорили тебе, летун, узкие в джунглях дорожки и трудно на них разойтись, — сказал он, отсмеявшись. — Удача сегодня на нашей стороне. Охотились за одним, а нашли сразу двоих. А ну-ка, подвинься, чтобы нам удобнее было…

Джошуа почувствовал, как кровь приливает к голове, а разум начинает наполняться неистовой злобой и ненавистью к этим хладнокровным убийцам, ставшим для него поистине воплощением вселенского зла.

— Убирайтесь, — сквозь зубы процедил он. — Пока еще можете.

Адам и Стив переглянулись и одновременно захохотали.

— Что ж, пеняйте на себя, — произнес Джошуа.

Уже знакомым мысленным усилием он вызвал в памяти образ демона и через всю поляну прыгнул навстречу своим врагам. Метаморфоза завершилась уже в полете.

Надо отдать должное — Пирсон и Горман, несомненно, были профессионалами. Неизвестно, какие чувства испытали уверенные в себе охотники за людьми, внезапно узрев перед собой не жалкого голого летуна, а разъяренную черную бестию: бесконечное удивление, страх, переходящий в ужас, мимолетное раскаяние… Однако, отреагировали они мгновенно.

— Фа-а-ак! — заорал Адам и открыл огонь. Стив отстал от него на какую-то долю секунды.

Смертоносный ливень настиг Джошуа еще в воздухе, однако остановить так и не сумел.

Одно попадание в плечо и превращенные в решето крылья… Черт! Не смертельно, хотя и весьма болезненно. Оказывается, метаморфы тоже ощущают боль… Бедная Кэт…

В считанные мгновения демон очутился рядом с убийцами. Адам округлившимися глазами смотрел на приближавшееся кошмарное чудовище и медленно, до невозможности медленно поднимал автомат. Стив трясущимися руками все пытался и пытался вставить новый магазин и никак не попадал…

Не успеть вам, ни за что не успеть… Поздно, теперь мое время…

Джошуа вырвал автомат из рук Адама, согнул в дугу горячий ствол и зашвырнул далеко в кусты. А затем схватил слабо барахтающегося бандита за горло и с размаху отправил следом. Истошный вопль оборвался на высокой ноте. Стив, отчаявшись справиться со своим оружием, бросил автомат на землю и метнулся в заросли, однако, уйти далеко так и не сумел. Джошуа настиг его через секунду. А мгновение спустя второго бандита постигла участь его напарника. Только тогда демон, нервно подрагивающий израненными крыльями, наконец, окончательно успокоился и, пошатываясь, вернулся на поляну.

Его встретила Кэт. Не черное истекающее кровью чудовище с переломанными крыльями, а самая обычная прекрасная девушка с роскошными черными волосами. Живая. Судя по всему, здоровая. Только до невозможности бледная. Джошуа заметил, что от страшных ран не осталось и следа. У него сразу отлегло от сердца.

Ну конечно! Процесс изменения формы и не должен предусматривать возвращение старых травм. Почему он раньше не догадался?

Кэт сидела под деревом, сжимая в руках золотую дыню, и с болью в глазах смотрела на его крылья, висящие рваными, густо окрашенными красным, лохмотьями, и ужасную кровавую рану в правом плече.

С Кэт, действительно, все в порядке, как она и говорила, подумал Джошуа. Что ж, самое время заняться собой.

Он мысленным усилием вернул себе человеческий облик. Рана исчезла, словно ее и не было, а вместе с ней исчезла и боль. Застрявшая в плече демона пуля, поблескивая, валялась в траве у самых ног.

Кэт встала, пошатываясь, подошла вплотную и провела ладонью по его щеке.

— Зря ты с ними так, — сказала она.

— Они заслужили.

— Возможно. И все равно зря. Они же люди, это слишком жестоко.

Джошуа скептически хмыкнул.

Тоже мне, мать Тереза… Можешь думать обо мне все что угодно, только идея всепрощения не для меня. И подставлять правую щеку не собираюсь, даже не надейся. Пирсон и Горман получили свое, и раскаиваться в содеянном я вовсе не намерен.

— Люди бывают разные, — сказал он. — Некоторых и людьми назвать трудно.

— Все равно, они — люди… Не забывай об этом.

Джошуа криво усмехнулся, всем видом демонстрируя несогласие с подобной точкой зрения. Недавно приобретенный опыт общения с отдельными представителями человеческой цивилизации основательно подорвал веру в ее светлое будущее.

— Ну что, больше не хочешь вернуться?

Джошуа немного помедлил, прежде чем ответить. Перед глазами промелькнуло все случившееся с ним за последние несколько суток. Стромберг, Миллс… инспектор Фергюсон и сержант Роббинс… Пирсон и Горман… Кэт… Сколько раз за истекшие часы он повторял себе, что Кэт была права?

— Нет, — сказал он. — Уже не хочу.

— Тогда держи, — она протянула ему золотистый плод.

Он взял его обеими руками, взглянул на Кэт и неожиданно рассмеялся. Девушка наблюдала за ним в полном недоумении.

— Все это так забавно, — наконец, сказал Джошуа. — Просто Ветхий Завет какой-то… Адам и Ева нового мира, нагие, не ведающие добра и зла… Только вместо яблока золотая дыня… И змея не хватает, хотя демон, наверное, тоже подойдет.

— Не обольщайся, — легкая улыбка тронула губы Кэт. — Ты вовсе не мой Адам.

Она быстро вырастила из пальца острый, словно бритва, коготь и срезала верхушку плода.

— Пей.

Джошуа внимательно посмотрел на нее, а затем поднес дыню к губам и сделал первый глоток.

Часть 3

Ночь ледяных львов

Глава 1

Коллинз расслабленно откинулся на спинку кресла и уставился на пейзаж за большим панорамным окном диспетчерской. Иллюзия того, что многослойные бронированные антибликовые стекла отсутствуют напрочь, была настолько полной, до такой степени обманывала разум и чувства, что даже местным старожилам, не говоря уж о новичках, абсолютно недвусмысленным образом представлялось, что здесь, всего в нескольких шагах от рабочих мест персонала, открывается широкий проход непосредственно в усыпанную яркими звездами бесконечность. Казалось, можно встать с кресла и пойти все дальше и дальше по усыпанной легчайшей пылью и мелкими камнями серой равнине к самому горизонту и даже за горизонт, туда, где возвышаются полуразрушенные метеоритной эрозией невидимые отсюда скалы — северная кромка кольцевого вала кратера Асари. Отсюда, с его южных склонов, где расположилась диспетчерская космопорта вместе с примыкающим к ней небольшим жилым куполом, эти скалы, разумеется, рассмотреть не представлялось возможным, и оттого создавалось совершенно ложное впечатление, что вся поверхность карликовой планеты такая же ровная и плоская, как и дно старого кратера. Насколько было известно Коллинзу, столь немаловажная особенность местного рельефа стала одной из причин размещения космопорта именно в этом месте, хотя на его, Коллинза, взгляд было бы куда логичнее соорудить стартовую площадку для космических кораблей где-нибудь поближе к экватору. Однако, проектировщики его мнения почему-то не спросили. Скорее всего просто потому, что в те далекие времена, когда строители закладывали камни в фундамент первой базы на Церере, его, Коллинза, еще не было даже в проекте.

Ясное дело, из-за чего же еще…

Другая причина представлялась куда менее очевидной. Вода. Местоположение кратера Асари вблизи северной макушки Цереры уверенно гарантировало новостройке практически бесперебойное водоснабжение. Учитывая тот факт, что солнце сюда никогда не заглядывает, и столь необходимый для жизни лед лежит здесь прямо на поверхности. Это сейчас хорошо известно, что лед на Церере вовсе не редкость, и воды на планете значительно больше, чем во всех океанах Земли. Причем даже искать ничего не надо, копай в любом месте и пользуйся в свое удовольствие. А тогда место для базы выбирали так, чтобы наверняка… Вон он, таинственно поблескивает в рассеянном звездном свете. Длинный белоснежный язык прекрасно различим через окно диспетчерской, особенно если знать, куда смотреть.

Коллинз вдруг улыбнулся, вспомнив, как поначалу, когда он только-только прибыл на Цереру, будучи всего лишь зеленым новичком-стажером, столь тесное соседство со смертельно опасной безвоздушной средой страшно пугало и наводило некоторую оторопь. И нисколько не утешал тот факт, что, оказывается, диспетчерская на Церере — единственное в солнечной системе сооружение подобного рода с настоящим окном, распахнутым прямо во вселенную. Нигде больше нет ничего подобного, повсеместно используют обычные стереоэкраны… Вот уж повезло так повезло…

Он старался держаться от окна как можно дальше, чтобы, упаси Господь, не зацепить локтем казавшееся таким хрупким стекло или же случайно, — абсолютно случайно, какие тут могут быть сомнения! — не двинуть в него чем-нибудь тяжелым… Конечно же, его маневры не остались незамеченными и немедленно вызвали ехидные реплики более опытных коллег. А сочувственные взгляды женской половины коллектива представлялись даже куда более обидными и ранили обостренное самолюбие куда сильнее откровенных насмешек. Особенно, если учесть, что была среди девушек-диспетчеров одна… Красавица из непонятной холодной России, где до сих пор, говорят, медведи бродят по улицам городов… Н-да. К великому сожалению, не обращавшая на молодого стажера абсолютно никакого внимания и державшая себя так, словно его и вовсе не существовало на свете. Ни разу взгляд прекрасных с томной поволокой глаз не остановился непосредственно на нем, практически всегда она смотрела либо мимо, либо прямо сквозь него. К величайшему, надо признаться, разочарованию.

Коллинз мечтательно воздел глаза к небу. Несмотря ни на что воспоминания были приятными.

Лю-да, Людми-ла, всплыло в памяти имя. Или Люся, как она предпочитала себя называть. Не Люси на английский манер, а именно Люся, по-русски. Где же ты теперь, Люся, по каким обращаешься орбитам? М-да… все именно так, как и должно было случиться. Ну конечно, зачем тебе сдался этот зеленый юнец-стажер, ничего толком не умеющий и ничего пока в этой жизни не добившийся?.. Так что все ты сделала правильно, хотя и досадно, конечно, чего скрывать. Вышла замуж за красавца-десантника и покинула Цереру в неизвестном направлении. А вот я так здесь и подзадержался…

Коллинз согнал улыбку с лица и обвел помещение строгим взглядом. Никто на него не смотрит, все заняты своим делом.

Это хорошо. Более того, это правильно. Руководитель полета, предающийся сентиментальным воспоминаниям и улыбающийся неизвестно чему за полтора часа до запуска — в этом есть что-то не совсем нормальное. Начальник должен быть серьезен, спокоен, строг. Иначе, какой он пример для подчиненных? Вот отправим «Ириду» к месту назначения, тогда и будем улыбаться.

Впрочем, уже не полтора, меньше. Только что прошла пятидесятиминутная готовность.

Коллинз бросил взгляд на экраны. Их у него аж целых четыре штуки. И на центральном она, красавица «Ирида», словно забытое кем-то неведомым до невозможности прекрасное ювелирное украшение, парящее среди звезд. Коллинз откровенно любовался стремительными обводами космического корабля, поразительно напоминавшими наконечник копья, нацеленного на невидимую для всех прочих цель.

Звездолеты этой серии отличаются от своих предшественников, способных передвигаться исключительно в открытом пространстве, прекрасной аэродинамикой, позволяющей с легкостью маневрировать в атмосферах планет. По сравнению с левиафанами недалекого прошлого «Ирида» кажется попросту крохотной, но Коллинзу как никому другому хорошо известно, что по грузоподъемности она даст сто очков вперед любому из прежних гигантов. А причиной тому — новая энергетика вкупе с гравитационным приводом, которые и позволили конструкторам резко уменьшить размеры звездных кораблей. Существует несколько модификаций — от пассажирского лайнера до исследовательского либо десантного корабля и даже грузового транспорта. Однако, предназначение никоим образом не оказывает ни малейшего влияния на внешний облик судна. Все «Ириды» похожи друг на друга, словно близнецы-братья. Вернее, близнецы-сестры.

Да-а, технический прогресс… Это как современный антиграв в сравнении с первыми автомобилями Генри Форда.

Картинка на экране радовала глаз удивительной четкостью и яркой цветовой гаммой, что могло бы вызвать некоторое удивление у несведующего человека, особенно учитывая то обстоятельство, что «Ирида» в настоящий момент пребывает на расстоянии в несколько тысяч километров от Цереры. Однако Коллинз давно уже числился старожилом и прекрасно знал, что изображение поступает с оптического телескопа обсерватории, находящейся где-то на вершине горы прямо над их головами.

Следует отдать должное нашей администрации, не самый последний астрономический инструмент в солнечной системе. Далеко не самый. Спасибо, не поскупились…

Коллинз украдкой вздохнул. Так, чтобы не заметили подчиненные.

Скоро, совсем скоро… Каких-то пятьдесят минут — и свобода. Сегодняшний запуск для него последний на ближайшие полгода. А дальше… О-о-о! Дальше — отпуск! Земля, солнечные пляжи с обжигающим белым песком и ласковое теплое море до самого горизонта. Или горнолыжный курорт где-нибудь в Альпах… Много ли надо смертельно уставшему труженику дальнего космоса? Ерунда, самую малость… Для начала всего лишь вкусить прелести живого человеческого общения, с головой окунувшись в людской поток в любом из земных мегаполисов. Затем затеряться в толпе таких же отдыхающих, как и он сам, где-нибудь на Мальдивах… Но лишь ненадолго, тут главное не переборщить. И, разумеется, женщины… Шампанское, легкий флирт… шелест прибоя и полная Луна над головой. Хм… не возбраняется, только без серьезных последствий. Зато потом пустынный атолл посреди океана, и чтобы ни одной живой души на тысячу километров вокруг… Лишь небо, океан и ты посередине… Рыбалка, подводная охота… И самое главное — никаких запусков. М-м-м… Какое все-таки прекрасное слово — отпуск!

Здесь, на Церере, тоже есть довольно обширный водоем, по здешним меркам — целое море. Инженерам, конечно, пришлось немало потрудиться, чтобы растопить совершенно безумное количество подповерхностного льда, заполнив образовавшейся водой одну из бесчисленных пещер. Художникам, несомненно, тоже досталось. Оживить абсолютно безрадостный пейзаж весьма реалистичными голограммами — задачка та еще… Однако, получилось, надо сказать, недурно, совсем недурно. Пользуется определенной популярностью, по большей части среди новичков. И туристов, когда те здесь еще были. Согласно всеобщему мнению море очень похоже на настоящее, особенно если не задумываться над тем, что на самом-то деле над головой вовсе не бесконечное голубое небо с легкими белыми облачками, а тысячи тонн льда и камня… а дальше только чернота открытого космоса, совсем в незначительной степени оживляемая яркими точками немигающих колючих звезд. Теперь-то поток отдыхающих изрядно поредел, в основном по причине постигшего Лорелею катаклизма, так что побережье практически опустело, и это, по мнению Коллинза, было только к лучшему. Несколько раз за последний год ему удалось провести уикэнд на сияющих под искусственным солнцем теплых песчаных пляжах и, следует признать, не без удовольствия. Главным образом из-за отсутствия вопящих и галдящих туристов, когда-то коротавших здесь время в ожидании своего рейса.

И тем не менее, разве может это рукотворное чудо идти в сравнение с любым из земных морей? Хм… вопрос, разумеется, риторический. Да простят меня неведомые дизайнеры и творцы. Впрочем, они и сами это знают.

Коллинз слегка поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

Все, хватит воспоминаний. Работа, работа и еще раз работа. Пока «Ирида» здесь, на орбите Цереры, все мы отвечаем за ее благополучный старт. И прежде всего именно я как руководитель бригады, обеспечивающей запуск. А следовательно, расслабляться еще не время. Вот отправим, тогда…

Он снова взглянул на висящую в пространстве «Ириду».

Да-а, в этот раз ты доставила нам столько хлопот, что многие и многие вздохнут с нескрываемым облегчением, когда ты наконец-то покинешь окрестности нашей гостеприимной планеты. В том числе я. Количество крупных и мелких неприятностей, свалившихся на наши головы по твоей вине, намного превысило некий средний уровень. Всякое, конечно, бывает, не ты первая и не ты последняя. Но чтобы вот так, все сразу и одновременно — такое на моей памяти впервые. И ведь не то чтобы рейс был каким-то особенным, вовсе нет. Самый обычный рядовой рейс по доставке строительной техники и всякого рода расходных материалов на Горгону. Что-то подобное мы готовим и отправляем чуть ли не ежемесячно. Казалось бы, никаких проблем, все процедуры давно отработаны до мелочей.

Так нет, не тут-то было.

Сначала пропал бульдозер. То есть, по документам он есть, а на самом деле — полное наличие отсутствия. Искали его по всей Церере, с ног сбились. Кран есть, экскаватор есть, бульдозера нет. И на фоне поднявшейся кутерьмы поставщики с Марса, в один голос твердящие с упрямством плохо отлаженных андроидов: отправили все, в том числе и пресловутый бульдозер. Ничего, мол, не знаем, ищите, мол, у себя. Хм… это сейчас всем смешно, а тогда, признаться, было не до смеха. Мало того, что исчезло ценное оборудование, так еще и график погрузки полетел ко всем чертям. Н-да… поневоле загрустишь.

Обнаружился проклятый механизм совершенно случайно, когда никто уже и не надеялся. Облеченное властью начальство приказало в конце концов плюнуть на досадную пропажу и отправить ее на Горгону следующим рейсом, если найдется, конечно. Грузчики с энтузиазмом взялись за погрузку, в глубине души лелея слабую надежду на премиальные. И вот тут-то и пришло сообщение с Весты, в котором директор металлургического комбината недоуменно и как-то робко вопрошал, для каких таких нужд ему сюда, на комбинат, прислали целый бульдозер. За заботу, конечно, спасибо, но хотелось бы все-таки понять…

Что тут началось… Ругань до неба и поиски виноватых… а затем угрюмое молчание и тоска в глазах, когда все немного успокоились, сели за стол и стали гадать, каким образом доставить ценную технику обратно. И совсем уж было решили не ждать и отправлять на Горгону то, что есть, как вдруг на только-только остывшие головы свалилась следующая напасть.

Во время тестирования полетела сверхпроводящая магнитная ловушка на одном из двух фотонных ускорителей «Ириды». А без ускорителей, как известно, никак не достичь скорости, необходимой для гиперперехода. Вот тут все окончательно загрустили, потому что про отправку корабля в назначенный срок теперь совершенно точно можно было забыть. Как и про премиальные.

Пока техники занимались демонтажом старой и монтажом новой ловушки как раз подоспел бульдозер с Весты. Бурной радости по этому поводу хватило ровно на полчаса. До того самого момента, когда выяснилось, что злосчастный контейнер теперь ни за что не желает влезать в уже заполненный грузовой отсек корабля. Грузчики, издав душераздирающий стон, дружно обложили и сам корабль и проклятый бульдозер и даже ни в чем не повинную Весту так, что дрогнули небеса, а затем угрюмо принялись за перепаковку.

В общем, когда «Ирида» наконец-то улетит, все только перекрестятся. А некоторые даже прочтут по этому поводу благодарственную молитву.

На звездном фоне за окном внезапно полыхнула яркая вспышка, мгновением спустя превратилась в ослепительный факел и сразу же угасла.

Наушники тут же ожили и сообщили приятным женским голосом:

— Буксир Belt-C-03 совершил посадку на площадку номер два. На подходе буксир Belt-C-08, расстояние три-пять. Подготовлена площадка номер три.

Сара Пэйн, подумал Коллинз. Самая молоденькая из его сотрудников, в недавнем прошлом стажер. Когда-то и он был точно таким же. Полным амбиций и бесконечно уверенным в себе. Хм… не знаю, можно ли то же самое сказать о Саре. Пожалуй, уверенности ей не занимать, а что касается амбиций… Плох тот стажер, который не мечтает стать руководителем полетов. А вот в чем сомневаться не приходится, так это в том, что Сара прекрасно знает свое дело и очень, очень старается не допустить ни малейшей оплошности, что, конечно, не может не радовать.

Рабочее место справа и чуть впереди, практически у самого окна, однако, столь тесное соседство с космическим вакуумом, похоже, ее совершенно не тревожит. Н-да… В этом вопросе она меня точно уела. А может, молодежь теперь такая пошла? Новая поросль, которой любые моря, в том числе и звездные, по колено?

Коллинз в задумчивости уставился в спину девушки, внимательно разглядывавшей экран радара, усеянный многочисленными яркими метками.

Хм… не знаю, не знаю. Пожалуй, к Саре это все-таки не относится. Даже отсюда заметно, как она волнуется, ведь сегодня ее первое по-настоящему самостоятельное дежурство.

Ничего, девочка, не тушуйся, а немного волнения еще никому не вредило. Жаль только, что тебе досталась эта чертова «Ирида». Н-да… Есть у наших грузчиков верная примета: уж если пришлось перезагружать корабль дважды за один рейс, ничего хорошего из этого не выйдет. Я, конечно, не грузчик и в приметы не верю, хотя… надо признать, были прецеденты. Впрочем, думаю, на сей раз обойдется, далеко не все дурные пророчества обязаны сбываться. Ведь может же такое случиться, что упомянутый межзвездный грузовик уже выбрал возможные неприятности на год вперед.

Над летным полем вспыхнул еще один яркий огонь и быстро угас.

— Буксир Belt-C-08 совершил посадку. Площадка номер три, — сообщил голос Сары Пэйн.

Отлично. Пока все идет точно по графику. Вернулись буксиры, обеспечившие вывод «Ириды» в стартовый сектор. Теперь дело за малым.

— Пространство по вектору запуска полностью очистится через двадцать три минуты и тридцать шесть секунд, — продолжала докладывать Сара. — В зоне фотонного выхлопа чисто. В зоне гиперперехода — прохождение автоматической лаборатории «Монитор-1732». К назначенному моменту сателлит уже выйдет из опасной зоны. Окончательная готовность к старту сорок минут.

Коллинз бросил взгляд на один из своих экранов, дублирующий информацию с экрана радара перед Сарой Пэйн.

Что ж, вроде бы, все верно. Ярких меток стало поменьше, и располагаются они на приличном расстоянии от готовой к старту «Ириды». Молодец, девочка, расчистила дорогу для нашей красавицы.

Стоп. А это что такое?

Коллинз удивленно рассматривал яркую отметку, неожиданно появившуюся у самого обреза экрана. Отметка быстро перемещалась по направлению к центру, оставляя за собой странный слабо мерцающий шлейф.

Что за чертовщина? Вот и не верь после этого в приметы.

— Сара, что происходит? — произнес он в микрофон. — Откуда свалилось это чудо?

— Н-не знаю… — в ее голосе явно читался испуг. — Сейчас выясню.

Еще бы не испугаться. Как говорится, всем проколам прокол. И судя по всему, именно по ее вине. Неужели я все-таки в ней ошибся? Не хотелось бы так думать, совсем не хотелось бы. Но как же можно было не заметить такую махину? Н-да… Хорошо, если эта штука не сорвет нам запуск. И кстати, что за странный шлейф тянется за ней по экрану? Никогда не видел ничего подобного.

— Это «Айова», — раздался в наушниках слегка дрожащий голос Сары, — грузовик, порт приписки Паллада. Следует с грузом руды на Весту. Сорок четыре минуты назад получил указание выйти на параболическую траекторию с перигеем сто семьдесят километров. Не понимаю, почему он нарушил предписание… «Айова», на связи пост управления полетами на Церере, диспетчер Сара Пэйн. Ответьте немедленно. «Айова»…

Отметка на экране неожиданно замигала и сменила цвет на красный. Коллинз не успел никак отреагировать, как тут же ожили динамики громкой связи:

— Мэйдэй, мэйдэй… Всем, кто нас слышит. Говорит рудовоз «Айова». Мэйдэй… Наши координаты…

А, черт! Вот только сигналов бедствия нам здесь еще не хватало!

Коллинз обвел глазами помещение диспетчерской.

Так и есть, все оторвались от экранов и уставились на него, даже Сара. Смотрят так, словно ждут, что он, Коллинз, прямо сейчас, не сходя со своего места, сходу разрешит возникшую проблему.

Ах, как все это некстати! Впрочем, кстати подобные случаи никогда не бывают. И все-таки, как нарочно, прямо к отпуску… подарочек…

Он поднялся со своего места и громко произнес:

— Спокойно! Все продолжают заниматься своими делами… Сара! Рассчитай предполагаемую траекторию этой посудины и обеспечь связь с «Иридой», поставь их в известность. Пусть не дергаются по поводу сигнала бедствия. А я пока выясню что и как.

После чего вернулся на свое место, пробежался пальцами по клавиатуре и сказал в микрофон:

— «Айова», говорит Коллинз, пост управления на Церере. Сообщите подробности происшествия.

В наушниках захрипело, затрещало, а затем сквозь шум помех пробился голос:

— Церера, говорит «Айова»… Потеряли ход в результате метеорной атаки… прямо в двигатель… И еще… корабль закрутило вокруг продольной оси, справиться не можем, двигатели ориентации не отзываются…

— Понятно, «Айова»… Еще один вопрос. Что за странный шлейф мы наблюдаем на радаре?

— Шлейф?.. — хрипы в наушниках усилились до такой степени, что голос говорившего различался на их фоне с большим трудом. — А, понял… Разбит контейнер с рудой. Судя по всему металлическая пыль высыпается через пробоины…

Вот черт, подумал Коллинз. Эдак они нам тут все пространство загадят.

Вслух же он произнес:

— Держитесь «Айова», помощь будет оказана в самое ближайшее время. Конец связи.

— Спасибо, Коллинз… Ждем.

Ждите, ждите… все, что могли, вы уже сделали, хоть и не по своей вине.

И как только вас угораздило попасть под метеорный ливень в довольно спокойных в этом отношении окрестностях Цереры? Ни о чем подобном наша метеослужба не сообщала. Выходит, прошляпили? Если так, то разогнать ко всем чертям этих бездельников, чтобы и духу их близко не было… Работнички, так их…

— Сара, — позвал он в микрофон. — Как там «Ирида»? Они в курсе?

— Сообщение отправлено, — в голосе Сары Коллинзу почему-то послышались нотки неуверенности. — Однако, нельзя сказать точно, получено оно или нет. Помехи… Автомат повторяет текст в непрерывном режиме. Подтверждения пока нет.

— Вот ведь… — сквозь зубы процедил Коллинз. — Ладно, вернемся к «Айове». Что там с траекторией? Может ли это дырявое корыто помешать запуску «Ириды»?

— К счастью, нет. Были определенные сомнения насчет того, что «Айова» может попасть под фотонный выхлоп. Однако, обошлось, она уже вышла из опасного сектора. Тем не менее, есть один очень неприятный момент. Траектория рудовоза проходит как раз между нами и «Иридой», из-за чего представляется более чем вероятным нарушение работы радаров, а также радиосвязи, что мы, кстати, и наблюдаем. Виной всему — огромное облако металлической пыли, которое увеличивается в размерах с каждой минутой. Похоже, струя из контейнеров «Айовы» бьет как из фонтана.

Коллинз скосил взгляд на радар.

Более апокалиптичной картины ему видеть еще не приходилось. Значительный сектор экрана сиял ровным, ничего не выражающим, светом, а отметки больших и малых судов, всего лишь несколько минут назад радовавшие глаз своей четкостью и недвусмысленностью, теперь гасли одна за другой, накрываемые неотвратимо наползавшей слабо мерцающей вуалью.

Отметка «Ириды» не стала исключением. Затаив дыхание, Коллинз в полном бессилии наблюдал, как она мигнула раз, другой, затем почему-то ярко вспыхнула и тут же пропала, словно стертая с экрана чьей-то невидимой рукой.

Он закатил глаза к небу, издав никому не слышный вопль отчаяния.

За что?! Скажите, ну за что нам такое наказание?!

— Спасибо, Сара, — наконец, произнес он, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Теперь слушай приказ. Переключаешься целиком на «Айову». Обеспечиваешь спасательную операцию: пару буксиров, катер с ремонтниками… в общем, все, что требуется. Доставить «Айову» к нам, на орбиту Цереры. И главное, пусть поскорее заделают пробоины в контейнере, пока этот проклятый рудовоз окончательно не загадил весь космос. А «Иридой» я займусь сам. Похоже, она сейчас меньшее из наших зол.

— Принято, — ответила Сара.

Коллинз откинулся на спинку кресла и некоторое время тупо разглядывал изображение «Ириды» на главном экране. В оптике корабль по-прежнему выглядел великолепно.

Господи, воззвал Коллинз. Если ты существуешь, сделай так, чтобы все обошлось.

Он снова склонился над пультом, выдохнул и нажал клавишу вызова.

— «Ирида», говорит Коллинз, космопорт Асари, Церера. Ответьте. Вызываю капитана Паркера.

Один из экранов немедленно ожил, продемонстрировав Коллинзу сплошной слой помех, сквозь которые с трудом можно было различить человеческое лицо.

Уф-ф… есть связь! Кажется, нам все-таки повезло.

— …орит… ан… акер… ида… — голос в наушниках перекрывался оглушительным треском и воем. — …шаю… оллин…

Черт! Еще немного, и разобрать ничего будет невозможно.

— Паркер! У нас проблема, но к вам она отношения не имеет. Продолжайте отсчет, старт по расписанию. Повторяю — по расписанию!

— А-а-а…. у-у… х-х-х-х… — отозвалось в наушниках.

Все! Ничего не разобрать. Интересно, понял он меня или нет? Надеюсь, понял. Все-таки Паркер — капитан опытный, будем надеяться на его выдержку. Тем более, что корабль в полном порядке, а перебой со связью… хм, бывает и не такое. Что ж, увидим через… ага, уже через восемь минут.

Коллинз откинулся в кресле и стал ждать. Никогда еще обычные восемь минут не казались такими долгими. А когда обратный отсчет завершился, и таймер показал сплошные нули, ничего не произошло. То есть, совсем ничего. «Ирида» осталась висеть там же, где и висела.

Почему-то Коллинз даже не удивился. Оказывается, подсознательно он все время ожидал чего-то в этом роде.

Итак, Паркер все-таки не рискнул, запуск сорван, прощай премиальные, прощай отпуск… Охо-хо-о… Кажется, насчет везения я все же немного поторопился.

Ну, и что же теперь делать, думал он, задумчиво разглядывая «Ириду». Залезть в челнок, выйти за пределы металлического облака и попытаться продолжить процедуру запуска? Хм… тоже вариант… Похоже, ничего другого попросту не остается. При условии, что у нас в порту еще есть свободный челнок… А может, запустить спутник связи?.. Так где ж его взять? Э-эх! Черт бы побрал эту «Айову»!

Ну, и сколько же времени мне потребуется на эту операцию? Хм… боюсь, в любом случае будет слишком поздно. «Ирида» займет такое положение на орбите, при котором никак не удастся избежать катастрофических последствий в случае запуска. Да и расчеты наверняка придется делать заново. А следовательно, старт безнадежно откладывается. Н-да, к сожалению, вариант с челноком отпадает, хотя все же будем держать его про запас, вдруг понадобится…

— Сара, — сказал он. — У нас найдется свободный челнок?

— Да. Belt-CS-04, стартовая площадка номер семь. Требуется заправка.

— Хорошо. Распорядись, пусть подготовят к запуску.

Та-ак… Еще предложения будут? Попробовать наладить связь через одно из множества судов, отправленных Сарой на дальние орбиты? Или через Весту? А что, это мысль… тем более, что крошечная планетка сейчас совсем рядом, а дальняя связь там ничуть не хуже нашей.

Склонившись над клавиатурой, Коллинз набрал адрес космопорта, находящегося на ближнем по космическим меркам астероиде.

— Космопорт Асари, Церера, вызывает Весту, — произнес он в микрофон. — Космопорт Корнелия, ответьте.

— Корнелия на связи, — отозвалось в наушниках. — Привет, Коллинз. Какие-то проблемы?

— Привет, Пауэлл. К сожалению, да. Нарушена связь с межзвездным грузовиком «Ирида-4». Поработаете немного ретранслятором?

— Не вопрос, всегда готов помочь старому другу, — слуха коснулся короткий смешок. — Вот уж никак не думал, что у самого Коллинза когда-нибудь могут возникнуть проблемы со связью. Что у тебя там стряслось?

— Да так, — поморщился Коллинз. — Напылил тут один… Слушай, Пауэлл, мне сейчас не до разговоров. Нужна связь, и чем быстрее, тем лучше.

— Понял. Молчу, молчу… Что ж, давай координаты.

— Высылаю. Так, так… лови.

— Есть, поймал, — ответил Пауэлл. — Сейчас, одну минуту… слегка развернемся, тарелочки у нас немаленькие… массивненькие… Во-от, готово, можете общаться.

Коллинз уже раскрыл было рот, чтобы вызвать «Ириду», но тут экран перед ним полыхнул белым огнем, несколько секунд ничего не было видно, а затем свечение медленно угасло, и на черном фоне снова проступили бесстрастные звезды. «Ирида» исчезла.

Коллинз даже поперхнулся.

Надо полагать, Паркер все-таки стартовал. Да-а, прямо гора с плеч… Странно, почему с задержкой… сколько там на таймере? Минус четырнадцать минут… Хм… В общем-то, не смертельно, подобный вариант расчеты должны предусматривать. Ну да ладно, улетела и улетела. Одной заботой меньше. Может, отпуск еще выгорит? А может, и премиальные тоже? Хорошо бы…

— Э-э… Пауэлл, — произнес он в микрофон. — Похоже, связь мне больше не понадобится. Вопрос отпал сам собой. Но все равно, спасибо за помощь.

— Не за что, — хмыкнул Пауэлл. — Всегда пожалуйста. Обращайтесь.

— Непременно, — ответил Коллинз.

Он совсем собрался было отключить связь, однако отделаться от любопытного Пауэлла оказалось не так-то просто.

— Э-э, послушай… Так все-таки, сознайся, кто у вас там напылил-то?

— А, — досадливо поморщился Коллинз. — Рудовоз тут один с несварением желудка. Метеоры, понимаешь, оказались несвежие, и по этой причине он решил вдруг избавиться от содержимого своих трюмов как раз у нас на орбите. В результате вырубил нам радары и связь с «Иридой». И как назло, точно перед запуском.

— Да-а, повезло, — снова короткий смешок. Похоже, Пауэлла ситуация на Церере забавляла неимоверно. — Выходит, теперь тебе еще и подметать за ним. Не завидую… н-да. Но все же, надеюсь, для тебя это не составит особой проблемы. Просто возьмешь метлу побольше… размахнешься и ка-ак…

— Ну ты посмотри, как развеселился, — хмуро сказал Коллинз. — А если бы у тебя на орбите? А? Наверное, по-другому запел бы?

— Да ты что, как можно! Вовсе и не думал смеяться. Просто радуюсь, что не случилось чего-нибудь похуже. А то вначале я уж совсем было решил, что прилетели какие-нибудь зеленые монстрообразные человечки и отгрызли тебе все антенны.

— Ишь ты, остряк-самоучка, — восхитился Коллинз. — Видно, совсем вас там тоска заела. А вот у нас тут, знаешь ли, люди делом занимаются. Мне еще с проклятым рудовозом разбираться. Так что все, конец связи.

— Давай-давай, разбирайся, — ответил Пауэлл. — Бог в помощь.

Коллинз потянулся к клавиатуре, чтобы отключить говорливого коллегу от эфира, но в тот же момент услышал в наушниках такое, отчего сердце его мгновенно провалилось куда-то вниз, а тело от макушки до пяток окатила обжигающе холодная ледяная волна.

— Мэйдэй, мэйдэй, — повторял в наушниках до ужаса знакомый голос. — Всем, кто нас слышит. Говорит Паркер, капитан космического грузовика «Ирида-4». Мэйдэй, мэйдэй…

Глава 2

Алекс Маккуин, не мигая, смотрел прямо в глаза собеседнику, расположившемуся в жестком кресле по другую сторону обширного стола. Тот встретил взгляд шефа безопасности спокойно, как и подобает человеку выдержанному, уверенному в себе, которому к тому же не в чем себя упрекнуть и которому явно нечего скрывать. На лице не дрогнул ни единый мускул.

Еще одно очко в его пользу, одобрительно подумал Маккуин. Что ж, умеют они в космофлоте подбирать людей, ничего не скажешь. Даже рядовых членов команды, не говоря уж о капитанах звездных кораблей, которыми, несомненно, так просто не становятся.

Несмотря на крайне непростую ситуацию ответный взгляд демонстрировал ледяное спокойствие, граничившее с полнейшим безразличием к собственной участи. И это при том, что его, Алекса, мнение вполне могло оказаться определяющим при принятии решения о дальнейшей судьбе и карьере казавшегося столь равнодушным собеседника. О чем тому, конечно же, прекрасно известно.

Интересно, а я бы так смог, подумал Маккуин, переводя взгляд в сторону большого стереоэкрана на стене, с максимальной степенью детализации демонстрировавшего летное поле космодрома Асари. После всего-то случившегося… Хм, не уверен, совсем не уверен. Хотя, надо признать без ложной скромности — шефами безопасности единственного в солнечной системе межзвездного космопорта, знаете ли, тоже так просто не становятся.

Молчание затянулось, тишина в кабинете сгустилась до такой степени, что казалась почти осязаемой.

— Спасибо, Паркер, — наконец, произнес Маккуин. — Я узнал все, что хотел. Вот только ничего не понимаю, к великому моему сожалению.

— Я тоже.

Хм… Сказал как отрубил.

Маккуин откинулся на спинку кресла и посмотрел на собеседника с каким-то новым, не до конца понятным интересом.

— Да-а… Такого на моей памяти еще не случалось… — начал он и тут же поймал себя на том, что произнесено это было тоном мальчишки, пытающегося оправдаться за разбитое мячом соседское окно. Словно признание ответственности за случившееся. Конечно, если рассуждать чисто формально, то какая-то доля его вины в этом деле несомненно присутствует. Ну как же… Недосмотрел, недоучел, не предвидел… Не предотвратил. Хотя… Хотел бы я взглянуть в глаза тому, кто смог бы что-то подобное предвидеть, учесть и тем более предотвратить. И все же…

Маккуин постарался придать своему голосу жесткость и продолжил уже совсем другим тоном:

— Насколько я могу судить, за всю историю космофлота не происходило ничего подобного, и не только здесь, на Церере, но и на Земле, Марсе… вообще нигде! Зачем… для чего? В голове не укладывается…

Капитан Паркер молча смотрел на Алекса. В его глазах явно читалось сочувствие. Безусловно, он все понимал.

А, черт, подумал Алекс. Вот только твоего сочувствия мне не хватает! Ясное дело… происшествие с «Иридой» теперь уже совершенно точно не твоя забота, а, как минимум, моя. Вот только внутренний голос мне подсказывает, что резонанс пойдет по всей системе, и плохо спать в ближайшее время придется не только вашему покорному слуге, но и сотням специалистов разного уровня на десятках обитаемых миров.

О-хо-хо… Да, «Ирида», натворила ты дел. Видимо, правы все-таки грузчики, не зря же тебя два раза перепаковывали. Верная примета, хочешь верь, хочешь не верь…

Тихо пропел селектор на столе. Алекс повернул голову и сказал:

— Да, Нина. Я слушаю.

— К вам Коллинз. Говорит, срочно, — раздался голос секретарши.

— Хорошо, пусть проходит. И сделайте нам кофе, пожалуйста.

Маккуин снова повернулся к Паркеру. Тот, как и прежде, казался абсолютно невозмутимым.

— Задержитесь еще ненадолго. Послушаем, что скажет Коллинз.

Паркер молча наклонил голову в знак согласия.

Еще бы ты не согласился, усмехнулся про себя Алекс. Шефу службы безопасности, знаете ли, не отказывают.

Стеклянные матовые двери с тихим шорохом разошлись в стороны, и на пороге возник Коллинз. Он повел глазами в сторону Паркера, и брови его приподнялись. Правда, всего лишь на мгновение.

— Привет, Алекс, — Коллинз слегка наклонил голову. — Капитан…

— Проходи, располагайся, — Маккуин жестом указал на кресло рядом с Паркером. — Чем порадуешь?

— Не знаю, насколько тебя обрадует моя информация. А может, наоборот, огорчит. Ты уж сам решай. Вот только я, похоже, окончательно перестал понимать, что же именно здесь происходит.

И в этом ты не одинок, подумал Алекс. Здесь нас таких уже трое.

Вошла Нина, молча расставила чашки с дымящимся кофе и взглянула на шефа. Маккуин одобрительно кивнул и сказал:

— Спасибо. Проследите, чтобы нам не мешали.

Нина повернулась и пошла к выходу. Коллинз и Паркер проводили ее глазами.

Когда стеклянные двери снова сомкнулись, Коллинз посмотрел на хозяина кабинета, стрельнул глазами на капитана «Ириды», а затем мрачно уставился на свои крепко сцепленные ладони, лежащие на столе. Маккуин и Паркер терпеливо ждали.

— Дело касается «Айовы», — наконец, произнес Коллинз. — Как известно, мы получили с нее сигнал бедствия примерно за сорок минут до запуска «Ириды». Из переговоров с экипажем выяснилось, что рудовоз на орбите Цереры подвергся метеорной атаке, в результате которой повреждения получили маршевые двигатели, двигатели ориентации и контейнеры с рудой. Высыпавшаяся из них металлическая пыль полностью экранировала «Ириду» от наших радаров, связь с кораблем в результате оказалась прервана.

Коллинз поднял голову и взглянул на Паркера. Тот кивком подтвердил, что все сказанное руководителем запуска соответствует действительности. Именно так все и было. Тогда Коллинз снова уставился в стол и продолжил:

— На помощь немедленно были высланы два буксира и челнок с ремонтной бригадой. Предполагалось заделать пробоины в контейнерах, пока «Айова» еще не окончательно зага… э-э… засорила пространство над Церерой, а затем доставить ее на круговую орбиту для полноценного ремонта. И вот тут-то и начинается самое странное…

Коллинз обвел глазами внимательно слушавших его собеседников.

— Аварийная команда догнала убегавшую «Айову», однако, никаких повреждений не обнаружила. Маршевые двигатели оказались в полном порядке, как и двигатели ориентации, впрочем. По крайней мере, со стороны все выглядело именно так. Да, корабль довольно быстро вращался вокруг продольной оси, щедро разбрасывая вокруг себя целые облака металлической пыли. Но происходило это вовсе не по причине повреждения контейнеров, а просто потому, что их створки оказались полуоткрыты. Попытки установить связь с экипажем успеха не имели, на все радиозапросы «Айова» отвечала гробовым молчанием… В конце концов аварийной бригаде удалось высадиться на бешено вращающийся корабль и проникнуть внутрь. Каково же было их удивление, когда на борту они не нашли ни единой живой души. Ни-ко-го. «Айова» оказалась абсолютно пуста…

Маккуин и Паркер пристально смотрели на него, не отрываясь. На столе остывал так и не тронутый кофе. Тогда Коллинз гулко сглотнул и продолжил:

— В процессе обследования выяснилось, что все системы корабля полностью работоспособны, а в ангаре отсутствует аварийная капсула. Создается впечатление, что экипаж отчего-то решил, будто дальнейшее пребывание людей на борту «Айовы» совершенно недопустимо, и единственный выход — срочно покинуть судно. Вот только непонятно, что же могло напугать опытных астронавтов до такой степени, что они рискнули бросить на произвол судьбы абсолютно исправный корабль и ринуться в неизвестность на хрупкой крошечной капсуле. Во всяком случае, это явно выше моего понимания… Кстати, пропавший экипаж до сих пор так и не обнаружен. Просто «Мария Целеста» какая-то…

Коллинз перевел дух и стрельнул глазами на Паркера.

— Плюс таинственное исчезновение «Ириды»… Может быть вы объясните мне, что все это означает? — с вызовом спросил он.

— Не сомневайся, мы, безусловно, разъяснили бы тебе все, если бы сами хоть что-то понимали, — ответил Маккуин и добавил, заметив кислую мину на лице Коллинза:

— Впрочем, утешься. Твоя информация очень ценна в плане воссоздания полной картины произошедшего. Более того, она полностью укладывается в русло того, о чем только что мне поведал капитан Паркер. Поэтому, полагаю, поиски пропавшего экипажа «Айовы» можно с чистой совестью прекратить. Кажется, мы знаем, где он пребывает в настоящее время. Вот только непонятно, с какой именно целью.

— Ты о чем? — встрепенулся Коллинз. — Если не секрет, конечно.

— Да какие уж тут секреты, — поморщился Маккуин. — Тем более от тебя. И так уже весь Пояс гудит по поводу происшествия с «Иридой». А представляешь, что здесь начнется, когда информация дойдет до Марса и Земли?.. Вот когда нам станет особенно весело. Так что готовься.

Он повернулся к Паркеру.

— Э-э… капитан. Повторите, пожалуйста, вашу историю еще раз. Коллинзу будет интересно, да и мне, признаться, тоже. Вдруг вспомнятся какие-нибудь детали. Хоть что-то, за что можно будет зацепиться. Так что начинайте, мы слушаем.

— Ну хорошо, — пожал плечами Паркер. — Пусть будет еще раз.

* * *

Тишину рубки нарушало лишь легкое пение вентиляторов. В полумраке слабо светились многочисленные экраны, свидетельствуя о том, что все системы готового к старту звездного корабля функционируют нормально. На вынесенном далеко вперед подковообразном пульте управления весело перемигивались многочисленные огоньки. Ни один из них не мерцал тревожным красным светом, и это было хорошо. И было бы еще лучше, если бы так продолжалось в течение всего полета. И ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.

С высоты командного мостика Паркер прекрасно мог наблюдать за всем, что происходит в нижней части довольно-таки тесного помещения. Впрочем, какой это мостик, так, одно название. Просто небольшое возвышение в хвостовой части рубки, созданное специально для того, чтобы предоставить капитану возможность полностью контролировать действия экипажа. И вмешаться, если ситуация по какой-то причине станет выходить из-под контроля.

Прямо перед пультом во внутренней части подковы возвышались два массивных противоперегрузочных кресла, в чьих мягких объятиях сейчас изнывала от безделья вся небольшая команда звездолета — пилот и астронавигатор Уолш в кресле справа и бортинженер Моррис слева. Оба в ожидании старта, который, согласно таймеру обратного отсчета, выведенному на один из экранов, состоится еще очень и очень нескоро. Сорок с лишним минут… и ничего нельзя сделать, несмотря на полную готовность корабля и экипажа.

Теоретически стартовать можно было бы прямо сейчас, достаточно всего лишь ввести небольшие изменения в программу запуска, и несомненно, Паркер именно так и поступил бы, если бы речь шла о любой другой звездной системе. Например, Горгоны или того же Радаманта… или Латоны. Но только не здесь, вблизи Солнца.

Пассажирские, грузовые и исследовательские корабли непрерывным потоком пересекают пространство над космопортом Асари во всех направлениях, поэтому вероятность того, что какой-то из них внезапно окажется на пути разгоняющегося звездного корабля, представляет собой весьма существенную величину, пренебрегать которой совершенно не следует. Не говоря уж о вспомогательных судах типа всевозможных буксиров и челноков, чьи траектории вообще предсказать заранее в подавляющем большинстве случаев оказывается попросту невозможно. А ведь существуют еще и сателлиты всех мастей…

Н-да… Поэтому скажем спасибо диспетчерской службе космопорта Асари и персонально ее руководителю Коллинзу, выполняющим адову работу по расчистке траектории как прямо по курсу «Ириды», так и позади нее.

Спрашивается, а позади-то зачем? Хм… На этот дилетантский вопрос можно ответить лишь другим вопросом: а как вы полагаете, что произойдет с любым судном, попавшим под выхлоп фотонных ускорителей «Ириды»? Не знаете? Тогда я вам отвечу. Если под ударом мощнейшего потока излучения, порождаемого реакцией аннигилляции, подобное судно и не распадется клубком радиоактивной пыли, то его экипажу уж точно не позавидуешь. Мучительная смерть от лучевой болезни либо, если повезет, длительное лечение с непредсказуемым результатом.

Так что возблагодарим небеса за то, что у нас есть Коллинз с его командой, и продолжим безропотно ожидать назначенного времени.

Паркер тихо вздохнул и слегка поерзал в кресле, устраиваясь поудобнее.

С трех сторон пульт охватывал огромный панорамный стереоэкран переднего обзора, верхний край которого терялся где-то над головами; в настоящий момент абсолютно пустой, если не считать россыпи ярких немигающих звезд всевозможных размеров. Самая яркая и колючая из них облюбовала место далеко слева, почти у самого края экрана, однако, неизменно притягивала к себе восхищенные взгляды всего экипажа. Юпитер… Изукрашенный яркими полосами газовый гигант, сравниться с которым по красоте не может ни одна из планет солнечной системы, за исключением Земли, конечно. И пускай отсюда, с орбиты Цереры, Юпитер выглядит всего лишь крупной яркой звездой, это обстоятельство ничуть не влияет на оценку большинства восхищенных зрителей. Звезда? Ну так что же! Зато какая красивая! Хотя, следует признать, в этом вопросе мнения ценителей космических пейзажей иногда кардинальным образом расходятся. Некоторые отдают пальму первенства Марсу, и, говоря по совести, они не так уж неправы. Для наблюдателя из Пояса астероидов Марс смотрится, пожалуй, не менее внушительно, нежели царь планет, особенно в моменты противостояний. Впрочем, искать Красную планету на главном экране абсолютно бессмысленно, именно сейчас она располагается где-то там, за кормой. А жаль. Однако, чего нет, того нет. С находящегося в стартовой позиции звездного корабля Марс на экране переднего обзора видно крайне редко, и с этим, хочешь не хочешь, приходится мириться.

Цереры, кстати, не видно тоже, но против этого Паркер ничуть не возражал. Скорее, наоборот. Никакого желания лицезреть изрытую оспинами кратеров унылую поверхность он не испытывал, и был абсолютно уверен в том, что в этом вопросе Уолш и Моррис полностью разделяют его чувства.

За последний месяц карликовая планета успела надоесть экипажу «Ириды» до самой крайней степени, хотя, справедливости ради, следует признать, что местные жители предприняли все возможное для того, чтобы скрасить их вынужденное безделье. Спортивные тренажеры, волейбол, баскетбол… а также незабываемые вечера в клубе самого шикарного отеля Цереры, полупустого по причине отсутствия транзитных туристов… Зато с настоящей живой музыкой. Гигантская коллекция видеофильмов и компьютерных игр с эффектом абсолютного погружения в виртуальную реальность… Помнится, поначалу Уолш зависал в них целыми сутками, но в конце концов и ему все приелось. Н-да… Аборигены Цереры пребывали в полном отчаянии, не в силах придумать, чем же еще занять изнывающий от скуки экипаж «Ириды». Даже на рукотворное море возили с завидной регулярностью. Вот только, к сожалению, все их усилия пропали втуне, безделье оказалось не просто утомительным, но и крайне нервным.

Сначала пропажа этого чертового бульдозера… затем авария на фотонном ускорителе, тьфу-тьфу, не ко времени будь помянут… Потом опять бульдозер, возвращение, часть вторая… А ты только и можешь, что слоняться по коридорам базы с потерянным видом и искательно заглядывать в глаза техникам, в глубине души проклинающим и саму «Ириду», и требующую замены проклятую ловушку, да что там скрывать, и тебя самого впридачу. А вслед за техниками в очередь, как оказалось, выстроились еще и грузчики. М-да…

А взгляды? Во всех без исключения, даже самых доброжелательных глазах Паркер читал лишь одно: избавьте, пожалуйста, наш маленький мирок от своего присутствия, причем чем скорее, тем лучше. Ну что вам стоит?

Э-эх… Да мы бы и сами рады…

— Кэп, — голос пилота оторвал Паркера от воспоминаний. — Взгляните на экран радара. Кажется, в задней полусфере что-то происходит.

Паркер поморщился.

Ну что там, спрашивается, может происходить? Пространство над Церерой находится в надежных руках Коллинза, которому в этом вопросе все без исключения капитаны звездных кораблей доверяют безгранично. Спросите любого. Если бы позади «Ириды» внезапно возникло нечто, препятствующее запуску, уж кто-кто, а Коллинз об этом знал бы наверняка. И, соответственно, предупредил бы нас. А поскольку ничего такого в реальности не наблюдается, то, следовательно, и беспокоиться не о чем. Сама мысль о том, что у Коллинза может случиться хоть что-то ему неподконтрольное, представляется попросту абсурдной.

Хотя, с другой стороны… чего в нашей жизни не бывает? Отметка на радаре, действительно, выглядит довольно странно. Объект, судя по всему, немаленький… а еще эта необычная мерцающая вуаль за ним… Никогда ничего подобного не видел.

Хм… А вот спросим-ка мы об этом самого Коллинза. Что он, право, все молчит и молчит.

— Моррис, — произнес капитан Паркер. — Дай связь с Церерой.

Ответить бортинженер не успел. Внезапно полумрак рубки озарился тревожными красными огнями, а тишину взорвал совершенно незнакомый голос, раз за разом монотонно повторявший:

— Мэйдэй, мэйдэй… Всем, кто нас слышит. Говорит рудовоз «Айова». Мэйдэй…

Та-ак… Вот, значит, какие у нас дела. Похоже, рейс в очередной раз под угрозой срыва. Ах, как все это некстати! Ну что бы этой «Айове» возникнуть на час познее! Так нет, именно сейчас…

Тревожные вспышки света внезапно прекратились, и рубку снова накрыл успокаивающий полумрак. Динамики громкой связи тоже умолкли.

Уолш, молодец, сообразил. И без ненужной иллюминации на душе кошки скребут.

— Моррис, так что там со связью?

Бортинженер немного помолчал, а потом угрюмо ответил:

— Нет связи. Сплошной треск и хрип. Ничего не понимаю… Солнце, вроде бы, у нас сегодня спокойное. Хотя, стоп… одну минуту… Есть связь! Церера сама вызывает нас. Ну конечно, у них передатчик не чета нашему… Переключаю.

Экран перед Паркером подернулся рябью, сверху вниз побежали косые полосы, сквозь которые проступило сильно искаженное лицо Коллинза. Губы его зашевелились, и послышался прерываемый хрипами и завываниями голос:

— …ида…и-и-инз…ываю…апита-а-а Паркера.

Треск и вой стали настолько невыносимыми, что Паркер скривился, как от зубной боли.

— Говорит капитан Паркер, «Ирида-4», — лицо Коллинза совершенно растворилось на фоне помех. — Я вас слушаю, Коллинз.

Экран несколько раз мигнул и покрылся сплошным слоем яркого мельтешащего «снега», а сквозь хрипы и вздохи мирового эфира Паркер с трудом разобрал лишь:

— …те-е…счет. Старт…х-х-х-х-х…

После чего связь с Церерой окончательно накрылась.

Хм, что бы это значило, подумал Паркер. «Продолжайте отсчет» или «прекратите отсчет»? И «старт» — что? — откладывается? Вот и гадай теперь, чего от нас хочет Церера в лице Коллинза… Да что же творится со связью, в конце-то концов?!

— Моррис, — обратился он к бортинженеру. — Что за бардак со связью? Возможно, наша аппаратура шалит?

— Нет, это не у нас. Мэйдэй с «Айовы» по-прежнему принимаем устойчиво.

— Хм… Уолш!

— Слушаю, кэп!

— Какова траектория «Айовы»? Корабль может попасть под фотонный выхлоп?

— Теперь нет. Четыре минуты назад он вышел из опасной зоны.

— Уже хорошо. Тогда так… Моррис! Мне нужна связь с экипажем «Айовы». Пора, наконец, выяснить, что там у них происходит.

— Переключаю… Готово.

Несколько мгновений Паркер молчал, приводя мысли в порядок, а затем произнес:

— Звездолет «Ирида-4» вызывает «Айову». Говорит капитан Паркер. Ответьте!

Наушники донесли неподдельный вздох облегчения.

— Паркер… слава Богу. А то мы уже начали было думать, что нас совсем никто не слышит.

— Что произошло? Доложите обстановку.

— Катастрофа… метеорная атака… угроза взрыва реактора, — снова тяжелый вздох. — Экипаж покинул корабль в аварийной капсуле. Нужна срочная медицинская помощь… капитан ранен, потерял много крови. Наши координаты…

— Понял, «Айова», — ответил Паркер. Он бросил взгляд в сторону Уолша и увидел, как тот продемонстрировал ему кулак с поднятым вверх большим пальцем. — Координаты получены. Сделаем все, что в наших силах. Ждите. Конец связи.

Капитан Паркер встал и подошел к пульту управления, остановившись между креслами пилота и бортинженера.

— Как вы уже, вероятно, поняли, ситуация складывается так, что наш старт снова отменяется, — хмуро сказал он.

— Кто бы сомневался, — буркнул Моррис. — Как с самого начала не задалось… Черт бы побрал эту «Айову» с Коллинзом и Церерой впридачу!

— Отставить разговоры! — Паркер добавил немного металла в голосе. — Моррис! Немедленно ступай в медицинский отсек и подготовь аппаратуру к приему тяжелого пациента.

Моррис встал и, не говоря ни слова, вышел из рубки.

Недоволен, надо полагать, подумал Паркер. Подобный тон, видите ли, не для него. Ну так ситуация такая, что по-другому никак не выходит. Терпи! Думаешь, мне самому приятно?

— Уолш! Стоп процедуре запуска.

— Есть.

Уолш тронул несколько клавиш на пульте управления, и цифры обратного отсчета сначала замерли, а затем и вовсе погасли.

— Хорошо, — продолжил Паркер. — Ты определил местонахождение капсулы?

— Да, вот она, — пилот ткнул пальцем в экран радара. — Настолько маленькая, что можно было и не заметить на фоне этого непонятного свечения от «Айовы». Тем не менее, удалось определить скорость и направление движения. Она уже на подлете, можно сказать, совсем рядом… Похоже, движется прямо на нас, поэтому не придется даже запускать челнок для перехвата. Затянем непосредственно в ангар с помощью гравитационных полей.

— Повезло им, — ответил Паркер. — И нам в каком-то смысле.

— Да, уж это точно, — Уолш криво усмехнулся. — Повезло, можно сказать, всем, а им даже дважды.

— Почему дважды?

— Потому что траектория полета аварийной капсулы практически совпадает с осью нашего выхлопа. Если бы мы их не услышали и не отменили запуск…

Да-а, дела… Действительно, можно сказать, в рубашке родились, подумал Паркер. Фотонные ускорители «Ириды» не оставили бы от маленькой шлюпки даже пыли. Без вариантов.

Уолш, не отрывавший взгляда от экрана радара, вдруг негромко произнес:

— Через несколько минут капсула пройдет по правому борту. Самое время начинать процедуру захвата.

— Хорошо, действуй, — ответил Паркер.

Пальцы пилота быстро-быстро забегали по клавиатуре.

Вошел Моррис.

— Медицинский отсек к приему пациента готов, — хмуро доложил он. — Диагностический центр и киберхирург запущены и находятся в режиме ожидания.

— Хм… Как думаешь, каталка нам понадобится? Может, доставить ее прямо к ангару?

— Уже.

— Отлично! — одобрил Паркер. — Тогда пошли встречать нежданных гостей, пока наш пилот занимается их отловом.

Вход в ангар уже оказался перекрыт массивной герметичной дверью с огромным прозрачным окном посередине. Паркер заглянул внутрь и увидел, что собственный челнок «Ириды» задвинут в самый дальний угол и покоится рядом с небольшим антигравом, используемым, как правило, на поверхности небесных тел, а внешние створки ангара распахнуты настежь и далеко наружу выдвинут пандус, специально предназначенный для стартов и посадок всевозможных малоразмерных судов типа челноков, буксиров, погрузчиков и всякой прочей мелочи. Аварийных капсул в том числе.

Да, Уолш, несомненно, знает свое дело, с удовлетворением отметил Паркер. Подготовился к приему гостей быстро и основательно. Профессионал… Других и не держим.

А вот, кстати, и гости.

На фоне черного проема внезапно откуда-то снизу плавно всплыла ярко освещенная Солнцем клинообразная аварийная капсула, несколько секунд повисела неподвижно, словно давая возможность рассмотреть себя во всей красе, а затем мягко опустилась на дальний край пандуса. «Ирида» при этом слегка вздрогнула.

Паркер и Моррис молча наблюдали за ювелирной работой своего коллеги.

Вот плавно втянулась внутрь корабля пойманная в гравитационные сети добыча, вот беззвучно закрылись наружные створки ангара и вслед за тем раздалось едва слышное шипение заполняющего помещение воздуха… И, наконец, сдвинулась в сторону преграждавшая путь внутренняя дверь.

Паркер и Моррис переглянулись и направились к капсуле.

Подойдя ближе, они остановились и стали ждать. Наконец, прямоугольный люк с полустертой надписью «USS Iowa» откинулся вниз, образовав трап, по которому неторопливо спустилась сначала одна фигура в космическом скафандре, а следом за ней другая.

Ну и расцветка, с удивлением подумал Паркер. Неужели ничего другого не нашлось?

Обе фигуры отливали черным металлом и больше всего напоминали чертей прямо из преисподней.

— Спецназ, — процедил сквозь зубы Моррис. — Или вояки. Только у них такая экипировка.

Какой еще спецназ, подумал Паркер. Не выдумывай ерунды. Откуда на обычном рудовозе спецназ?

Заметив встречающих, пришельцы все так же неторопливо направились прямо к ним. Никаких возгласов или приветствий, и уж тем более никаких призывов о помощи. Вместо этого гробовое молчание и ледяное спокойствие.

Странное поведение для людей, только что переживших катастрофу собственного корабля, подумал Паркер. Впечатление такое, что торопиться им некуда и незачем, и они прекрасно знают, что делают. Н-да… Почему-то никак не вяжется с недавними весьма эмоциональными, если не сказать паническими, просьбами о спасении. Странно и как-то тревожно… А как же раненый капитан? Неужели…

— Я капитан «Ириды» Паркер, — представился он, когда гости с «Айовы» приблизились вплотную. — Где раненый? Медицинский отсек готов к приему пострадавшего. По-моему, нам следует поторопиться… И кстати, скафандры можете снять, здесь они вам не понадобятся.

Черные фигуры даже не пошевелились.

Хм… Что-то я совсем перестал понимать, кто же здесь, в конце концов, терпит бедствие. Может, прав Моррис, и это действительно военные? Тогда что им от нас нужно? Н-да, подозрительно, если не сказать больше.

Паркер попытался было заглянуть за стекла шлемов, однако, они оказались затемнены настолько, что разобрать облик нежданных пришельцев не представлялось возможным.

Хм… очень подозрительно. Надо сказать, крайне неприятно беседовать с людьми, которые в момент разговора тщательно прячут свои лица. А может, вот эти неподвижные изваяния напротив вообще не homo sapiens, а, скажем, парочка сошедших с ума андроидов? Бред, конечно. Андроиды обошлись бы без скафандров. Хотя, сугубо по моему личному мнению, нормальные люди так себя не ведут.

Паркер покосился на бортинженера. Тот ответил ему встревоженным взглядом. Н-да, тоже, судя по всему, чувствует, что что-то здесь не так.

В проеме люка неожиданно появилась еще одна фигура в скафандре и начала спускаться по трапу. Глаза Паркера расширились.

Третий… Тот самый, которому в данный момент полагается лежать пластом и истекать кровью. Если, конечно, верить принятому сообщению.

По спине внезапно пробежал очень неприятный холодок. Паркеру вдруг стало окончательно ясно, что легенда о терпящем бедствие рудовозе не выдерживает никакой критики.

— Что происходит? — обратился он к незваным гостям. — Для чего этот обман?

Черные изваяния внезапно ожили и одинаковым движением выбросили вперед правые руки. Прямо в лоб Паркеру и Моррису уставились дула лазерных пистолетов. От неожиданности оба отшатнулись, глядя на пришельцев с испугом в ежесекундном ожидании смертельной вспышки. Каждый истекший миг вдруг стал представляться едва ли не вечностью.

Мелькнула мысль: вот сейчас, сейчас… еще мгновение, и все кончится. Однако, странно, одно мгновение по-прежнему плавно перетекало в другое, и, как и прежде, ничего трагического не происходило. Ситуация выглядела так, словно хотели не убить, а как следует напугать. Что ж, это им почти удалось.

За спиной вдруг раздалось тихое жужжание.

Ага, подумал Паркер. Уолш, наконец-то, увидел на мониторе, что происходит, и принял решение закрыть дверь ангара. В общем-то разумно, хотя, как мне представляется, полностью бесполезно. Судя по всему, эти… хм… «спецназовцы» подготовились основательно, и такой поворот событий их не остановит.

Рядом внезапно возник третий пришелец, однако, задерживаться не стал и прошел прямо к перекрытому выходу из ангара. Из динамика на груди вдруг донесся сильно искаженный электроникой голос:

— Я в рубку.

Паркеру почему-то показалось, что голос женский.

Интересно, злорадно подумал он, а как ты туда попадешь? Так тебя Уолш и пустит… размечталась.

— Капитан, — из динамика на груди застывшей напротив Паркера фигуры донесся электронный голос. На этот раз, безусловно, мужской. — На вашем месте я отдал бы приказ открыть дверь. И в рубку тоже.

— А если я откажусь? — осведомился Паркер. — Даже не подумаю выполнять неизвестно чьи приказы, тем более под дулом пистолета.

— Это неразумно. Понимаете, капитан, я человек спокойный, выдержанный, чего нельзя сказать о моем спутнике. Он нетерпелив и горяч, может и выстрелить. В таком случае у вашего подчиненного на голове станет одной дыркой больше. Вы этого хотите?

— Чего вы добиваетесь? Что вам нужно?

— А вы еще не догадались? Странно, я полагал вас человеком умным. Нам нужен ваш корабль, только и всего.

— Хм… И что же вы собираетесь с ним делать?

— А вот это, наверное, только наша забота. Итак… вы отдаете приказ, или…

Паркер взглянул в глаза Моррису.

— Не надо, капитан, — бортинженер облизнул внезапно пересохшие губы. — Хрен им, а не «Ириду»…

Паркер отвернулся и, глядя куда-то в пространство, громко произнес:

— Уолш! Приказываю… открыть двери в ангар и рубку.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем с тихим шорохом дверь ангара поползла в сторону. Черная фигура в скафандре быстро скользнула в образовавшуюся щель и пропала из виду.

— Правильный выбор, капитан… хм, бывший капитан. И кстати, Уолш, если не ошибаюсь… — террорист возвысил голос. — Приглашаю вас присоединиться к вашей команде здесь, в этом ангаре. Поторопитесь, времени у нас мало… Паркер, подтвердите своему подчиненному, что мы не шутим.

— Выполняй, Уолш, — хмуро сказал Паркер.

Когда через пару минут в ангаре объявился мрачный пилот, Паркер произнес:

— Итак, мы выполнили все ваши требования. Что дальше? Расстреляете? Или выбросите в космос?

— Была такая мысль, — динамик донес что-то отдаленно смахивающее на усмешку. — Но мы люди не кровожадные, бессмысленные жертвы нам не нужны. Поэтому… — не отрывая взгляда от Паркера, террорист повел левой рукой в сторону аварийной капсулы, — вы немедленно загружаетесь в этот кораблик и убираетесь отсюда к чертовой матери. Топлива на разгон должно хватить.

— А если мы откажемся? — с вызовом осведомился Уолш.

Вместо ответа террорист повел дулом пистолета в его сторону.

— Не нужно, — поморщился Паркер. — Мы уже идем.

И он подтолкнул вперед упиравшегося пилота. Тот нехотя, бросая вокруг свирепые взгляды, двинулся по направлению к капсуле.

— Быстрее! — вдруг потребовал второй, молчавший до того, «спецназовец». — А ну, шевелись!

— Он прав, капитан, советую поторопиться, — сказал первый. — В вашем распоряжении ровно пятнадцать минут, больше дать не могу. По истечении этого времени мы включим ускорители.

— Спасибо и на том, — мрачно ответил Паркер. — Как вы понимаете, удачного рейса я вам не желаю.

Динамик на груди террориста выдал лишь еще одну искаженную электроникой усмешку.

* * *

Капитан Паркер замолчал, переводя взгляд с Маккуина на Коллинза и обратно.

Алекс в течение всего рассказа задумчиво рассматривал изображение взлетного поля космопорта, явно размышляя о чем-то своем. Глядя на него, можно было подумать, что драматическое повествование о захвате неизвестными злоумышленниками звездного корабля не имеет для него абсолютно никакого значения. Однако, знающие люди сразу бы поняли, что подобное впечатление скорее всего обманчиво, и шеф службы безопасности на самом деле тщательно выискивает в словах Паркера некую зацепку, крючок, потянув за который можно будет распутать все дело. А остальное попросту пропускает мимо ушей.

В случае с Коллинзом все было с точностью до наоборот. Начальник диспетчерской службы уставился на капитана широко раскрытыми от изумления глазами. Разве что в рот не заглядывал. И неудивительно, ведь он-то, в отличие от Алекса, слышал историю захвата «Ириды» впервые.

— Едва за нами закрылся люк аварийной капсулы, — продолжал тем временем Паркер, — как началась откачка воздуха из ангара, распахнулись его внешние створки, и нас немедленно вышвырнули в пространство. Причем именно вышвырнули, судя по всему, простым ударом гравитационного поля. Как нечто абсолютно никому не нужное, как… — Паркер пошевелил в воздухе пальцами, — как мешок с мусором. Капсула тут же бешено закрутилась вокруг всех осей, и нам почему-то никак не удавалось это вращение остановить. А без этого, как сами понимаете, включать двигатели совершенно бесполезно. Так можно улететь куда угодно, в том числе прямиком под радиационный удар ускорителей «Ириды». Отпущенные нам минуты утекали и утекали, как вода, а вместе с ними столь же быстро таяла всякая надежда на спасение. Мы уже были на самой грани отчаяния, когда Уолшу все-таки удалось замедлить вращение, сориентировать наш кораблик и запустить двигатели на разгон. Н-да… Остается лишь возблагодарить всевышнего, что в нашей команде оказался пилот подобного класса. Удивляюсь, как он при этом не поседел. Расстояние между нами и «Иридой», наконец-то, начало увеличиваться, однако, полной уверенности в том, что в момент старта капсула окажется на безопасном удалении, по-прежнему не было никакой. Хм… Странно, но эти несколько минут между жизнью и смертью почему-то полностью выпали из моей памяти. Помню лишь яркую вспышку в задней полусфере, и медленное осознание того, что мы все еще живы… Н-да… Вот, пожалуй, и вся наша одиссея… Ну, а что было потом, вам прекрасно известно. Едва отдышавшись, мы сразу же дали в эфир сигнал бедствия, и примерно через час нас подобрал челнок с Цереры. Вот теперь, кажется, действительно все.

— Спасибо, капитан, — Алекс, наконец, оторвался от созерцания пейзажа на экране и вновь повернулся к собеседникам. — Ваши показания для нас крайне важны. И, кажется, повторное изложение событий все же принесло свои плоды.

Капитан Паркер удивленно поднял бровь.

— В прошлый раз вы не упомянули, что голос третьего из нападавших показался вам женским, — пояснил Алекс. — А как известно, среди экипажей звездных кораблей женщин не так уж много. Это дает нам шанс.

— Вы считаете, похитители имеют отношение к звездному флоту?

— Безусловно. Кто же еще, по-вашему, способен угнать корабль типа вашей «Ириды»? Это вам не несчастный рудовоз.

— Что ж, — ответил Паркер. — Возможно, вы правы. В любом случае рад был помочь.

Коллинз, похоже, до сих пор пребывал в состоянии тихого ошеломления.

— Не понимаю, — медленно сказал он. — Мы в каком с вами веке живем?

Он в полном недоумении переводил взгляд с одного из своих собеседников на другого. Так, словно действительно потерялся во времени и теперь судорожно пытался понять, как же ему жить дальше. А главное — когда.

— У нас что — вновь на дворе времена Генри Моргана, Флинта или капитана Черная Борода?.. Пиратский захват здесь и сейчас? Немыслимо… Глупость какая-то. Стивенсон пополам с Сабатини…

Он помотал головой из стороны в сторону, словно отгоняя дурные видения.

— И тем не менее, такова реальность, — философски заметил Маккуин. — Именно пиратский, и именно захват.

Паркер кивнул в знак согласия.

— Но зачем? Для чего? — Коллинз развел руками в стороны. — У них же топлива только на прыжок туда и обратно… хм, где бы это «туда» ни находилось. И что потом? Столь же безумный набег на завод по производству антивещества?.. Я же говорю — глупость!

— Хм… так-то оно так, — Маккуин смотрел на него задумчивым взглядом. — И тем не менее, один безумный набег все же сработал. — Коллинз смущенно отвел глаза в сторону. — А значит, может сработать и другой. Однако, в одном ты, несомненно, прав: рано или поздно у них возникнут проблемы с топливом для ускорителей. И все же, при всем моем к тебе уважении, ты не учел довольно-таки очевидный, но весьма немаловажный момент.

Алекс замолчал, выдерживая драматическую паузу.

— Какой? — наконец, не вытерпел Коллинз.

— Все очень просто, ты же сам только что сказал… Достаточно представить себе, что «Ирида» понадобилась похитителям всего лишь на один рейс. Туда и обратно.

— Н-да… наверное, ты прав, — Коллинз откинулся на спинку кресла и уставился на пейзаж на стереоэкране. — Возможно… очень даже возможно. Хм… И даже более того — скорее всего так и есть. Никак по-другому просто не получается… Даже странно, почему эта мысль не пришла в голову мне самому?

— Не расстраивайся, — утешил его Алекс. — Я и сам не сразу дошел. Уж слишком невероятно все это выглядит.

— Тогда почему именно «Ирида»? Объясните мне, пожалуйста, для чего понадобилась столь громоздкая схема захвата? На мой взгляд куда проще было бы угнать любую из частных яхт, а не разыгрывать перед нами дурной спектакль с рудовозами, метеорами, сигналами бедствия…

— Нет, не проще, — возразил Алекс. — Ты не учел того, что любая из частных посудин имеет имя и фамилию. В случае сговора с владельцами это все равно, что оставить на месте преступления отпечатки пальцев. А при отсутствии сговора подобная схема и подавно теряет всякий смысл, угнать безымянную «Ириду» становится куда безопаснее. Тем более что отпадает вопрос заправки фотонных ускорителей.

— Да, действительно, — задумчиво сказал Коллинз. — Ты безусловно прав… Нет, ну надо же, как все, оказывается, просто… Туда, а потом обратно… А куда это «туда»?

— А вот это нам и предстоит выяснить.

На столе тихо пропел селектор.

— Да, Нина, я слушаю.

— Через час вам нужно быть на совещании у главного, — раздался голос секретарши. — Вас, Коллинз, это тоже касается.

— Хорошо, спасибо, мы поняли, — ответил Маккуин, отключил связь и повернулся к своим собеседникам. — Извините, но я вынужден прервать наш разговор. Дела.

Паркер и Коллинз поднялись и направились к двери.

Алекс проводил их до порога, а когда они вышли, обратился к секретарше:

— Что там насчет моего запроса? Ответ получен?

— Да, только что. Сейчас перешлю на ваш терминал.

— Отлично! Тогда закодируйте запись беседы с Паркером и Коллинзом и немедленно отправьте в нашу штабквартиру на Марсе. Срочно!

— Я поняла, — Нина придвинула поближе сенсорный голографический экран и бодро задвигала по нему пальцами, сворачивая ненужные документы и вызывая необходимые в данный момент программы.

И как только не промахивается, в который раз удивился Алекс, с удовольствием наблюдая за ее отточенными внушительной практикой безупречными движениями. С таким-то маникюром…

Он вернулся на свое место, мановением руки зажег над столом голографический терминал и погрузился в изучение только что полученного ответа с Паллады.

Сообщение оказалось коротким, однако, исчерпывающим.

Начальник службы безопасности рудника в ответ на полученный запрос сообщал, что да, действительно, грузовик «Айова», загруженный рудой, что называется, под завязку, отбыл тогда-то и тогда-то, и не куда-нибудь, а именно на Весту. Претензий к техническому состоянию корабля не имеется. Однако, штатный экипаж в последний момент пришлось заменить по причине внезапного пищевого отравления.

Та-ак, подумал Маккуин. Что-то в этом роде я и предполагал. Ну-ка, посмотрим, что там дальше…

А дальше коллега поведал Алексу, что найти сменный экипаж на Палладе, оказывается, не так уж просто, поэтому директор рудника был на седьмом небе от счастья, когда свои услуги по доставке «Айовы» в порт назначения предложила совершенно случайно оказавшаяся под рукой команда, требуемый уровень квалификации которой убедительно подтверждался соответствующими документами. Предложенная незнакомцами помощь оказалась настолько кстати, что никто даже не стал разбираться, кто они такие и откуда взялись на столь узкоспециализированном предприятии. Просто составили заново полетное задание, вписав туда новые имена, и выпроводили с богом. Директора рудника, впрочем, понять нетрудно. За срыв графика поставки сырья на металлургический комбинат его наверняка по головке не погладили бы, а тут такая оказия. Любой на его месте сделал бы то же самое.

Алекс дочитал сообщение до конца и мельком просмотрел прилагавшиеся к нему личные дела новой команды «Айовы».

Наверняка липовые, поэтому какого-то особого внимания не заслуживают. Даже фотографий, и то нет. Э-эх, работнички… Безопасность, называется. Совсем разомлели там на казенных харчах. Ну что ж, получайте теперь по полной…

Снова ожил селектор. Алекс недовольно поморщился.

Голос секретарши был спокоен и невозмутим. Как и всегда, впрочем.

— Марс на связи, по экстренному каналу.

— Хорошо, переключайте.

Охо-хо-о… Быстро же распространяются новости по системе, в особенности плохие. И космические расстояния этому не помеха. Гиперпространственная связь стоит чертову уйму денег, и если уж контора на Марсе решила не обращать внимания на совершенно чудовищные энергетические и финансовые затраты, значит, ситуацию с «Иридой» там восприняли крайне серьезно, если не сказать болезненно. Еще бы, такой удар по престижу…

Сообщение с Паллады пару раз мигнуло и тут же исчезло, а вместо него откуда-то из глубин экрана всплыло лицо довольно-таки пожилого мужчины, прекрасно известного не только в узком кругу сотрудников служб безопасности солнечной системы, но и широкой общественности, не имеющей к охране правопорядка абсолютно никакого отношения. Темные с проседью аккуратно зачесанные волосы и короткая седая бородка… а также мощные брови, сурово сошедшиеся у самой переносицы. И пронзительный, проникающий в самую душу взгляд немигающих острых глаз.

Ого, подумал Маккуин. Дела, видимо, совсем плохи, если уж сам шеф соизволил…

— Начальник службы безопасности космопорта Асари Александр Маккуин на связи, — отрапортовал он.

Шеф некоторое время молча разглядывал его, словно некую невиданную диковину, а потом коротко произнес:

— Докладывайте.

Сейчас уволит, подумал Маккуин. Как пить дать уволит. Еще бы, за такой-то прокол… я бы и сам кого хочешь уволил. И мне еще повезет, если вообще не отдаст под трибунал.

Он собрался с духом и начал доклад. Коротко, емко, по-существу. По крайней мере, ему так казалось.

По мере изложения последовательности событий лицо шефа приобретало все более и более задумчивое выражение, и это обстоятельство немедленно зажгло в душе Алекса слабенький огонек надежды на благополучный исход. И действительно, если в самом начале доклада глаза начальства, что называется, метали громы и молнии, то теперь по-прежнему немигающий взгляд явно стал куда менее суровым.

Может, все еще как-нибудь обойдется.

Алекс закончил доклад и замолчал, ожидая начальственной реакции.

Шеф несколько секунд переваривал полученную информацию, а потом хмуро спросил:

— Объясните, почему о происшествии я узнаю не от вас, а… совсем из других источников?

Алекс сглотнул и ответил:

— Сначала необходимо было разобраться в сути произошедшего. К тому же не хотелось быть голословным. Только что вам отправлена запись моей беседы с капитаном «Ириды» Паркером и начальником диспетчерской службы Коллинзом.

Взгляд шефа еще немного помягчел. Алекс почувствовал, что да, гроза действительно миновала. Прошла, как говорится, стороной, задев его самым краешком.

— В следующий раз докладывать немедленно. Слышите? Не-мед-лен-но! А пока объявляю вам выговор. Устный.

— Понял, — ответил Алекс. — Немедленно.

— Хорошо. Итак, что вам нужно для успешного проведения дальнейшего расследования?

Все-таки не уволил, подумал Алекс. Повезло.

Он мысленно выдохнул и ответил:

— Необходима экстренная гиперпространственная связь с дальними колониями на предмет появления там «Ириды». Крайне маловероятно, что похитители направились в какие-то совсем уж неведомые нам миры. Хотя, конечно, подобный вариант не исключен.

Шеф смотрел на него хмурым взглядом.

— Вы хоть понимаете, во что это нам обойдется? — спросил он.

Гиперпространственная связь с десятком колоний в отдаленных звездных системах совершенно определенно влетит в кругленькую сумму. Уж это-то Алекс прекрасно понимал, не хуже самого шефа.

Вместо ответа он лишь пожал плечами. Мол, если вам нужен результат…

Брови шефа снова угрожающе сошлись к переносице. Однако, теперь Алекс был абсолютно уверен, что неудовольствие начальства совершенно точно не направлено конкретно на него. И без того причин для плохого настроения предостаточно.

— Хорошо, — наконец, сказал шеф. — Я распоряжусь. Результаты опроса колоний и поисковых отрядов немедленно поступят на ваш терминал. С этого момента вы персонально отвечаете за расследование инцидента. О ходе следствия регулярно докладывать мне, лично. Все, конец связи.

Изображение на терминале свернулось и угасло.

Уф-ф… Алекс перевел взгляд на часы. До совещания еще есть время. Подождем, вдруг успеют откликнуться хотя бы некоторые из колоний.

Он нисколько не сомневался в том, что распоряжение шефа безопасности насчет гиперпространственной связи будет исполнено немедленно и со всей возможной поспешностью. А уж ответы на запрос подобного уровня и подавно не заставят себя ждать.

Ага… я оказался прав, вот и первые отклики. Хм, все так ожидаемо и предсказуемо. «Нет, нет, не замечена… не появлялась…»

Горгона, естественно, отозвалась одной из первых. Кто бы сомневался, лицо, так сказать, заинтересованное.

Н-да, нескоро, судя по всему, вы получите теперь свою технику, очень нескоро. Тем более, что именно сейчас в солнечной системе наблюдается явный дефицит свободных кораблей, а строительные механизмы — определенно не груз первой срочности. Хорошо хотя бы то, что не предвидится никаких проблем с кислородом, водой и продовольствием. Завезенных на Горгону запасов совершенно точно должно хватить до прибытия следующей «Ириды». Если, конечно, ее опять кто-нибудь не угонит…

Вот еще порция сообщений. Все те же «нет, не видели, не объявлялась»…

Откуда-то вдруг пришла уверенность в том, что и немногие неотозвавшиеся пока звездные системы не порадуют ничем иным.

Так куда же ты все-таки улетела, черт бы тебя побрал! Куда?!

Медленно, но неуклонно нараставшее раздражение достигло, наконец, своего апогея. Казалось, возникни здесь, в его кабинете, неведомые угонщики — задушил бы собственными руками. Сжав кулаки, он тяжелым неподвижным взглядом уставился в слабо мерцающий экран.

Ну же, давай!

Нет… чуда так и не случилось.

Все, абсолютно все сообщения свидетельствовали с полной очевидностью: ни у одного из обитаемых миров проклятая «Ирида» не объявлялась. И теперь уже совершенно точно не объявится. В противном случае хотя бы один из множества звездных маяков давно выдал бы сигнал о завершении гиперпространственного перехода. А если ничего подобного не наблюдается…

Черт! Неужели кому-то все-таки удалось раскопать нечто чрезвычайно ценное где-то в одной из бесчисленных не изученных на сегодняшний момент систем? Но как, каким образом? И чтобы об этом никому ничего до сих пор не было известно? Невероятно… Новые звездные экспедиции готовятся годами, тем более что удовольствие это никак не отнесешь к разряду дешевых. Снабжение уже существующих поселений, и то пробивает в бюджете довольно значительную финансовую брешь. Тут уж не до удовлетворения научного любопытства за казенный счет. Из чего следует со всей определенностью: любая новая экспедиция — событие огромной важности, скрыть которое попросту невозможно.

Что-то не слышал я в последнее время о новых экспедициях. Хм… Действительно, невероятно. А с другой стороны сам по себе пиратский налет на «Ириду» не менее невероятен… Н-да. Невероятность на невероятности.

Так все-таки, где же ты находишься сейчас, чтобы тебе пусто было! Где?!

И почти сразу же Алекс вдруг понял — где. Есть лишь одно место в обитаемой части вселенной, куда могли направиться похитители без риска быть немедленно обнаруженными. Мир, долгое время считавшийся туристической Меккой, которую хотя бы раз в жизни просто обязан посетить любой мало-мальски обеспеченный житель Земли. Совсем недавно переживший одну за другой серию катастроф планетарного масштаба, а ныне абсолютно безжизненный, покинутый и забытый всеми, казалось, навсегда. За исключением тех, конечно, кто отдал ему существенную часть своей жизни. Таких, как он, Алекс Маккуин.

Части головоломки, скрипя, провернулись в его голове и встали на место. Теперь он совершенно точно знал, куда именно направилась угнанная «Ирида» и что именно планировали найти таинственные похитители. Для него, Алекса, все было очевидно.

И почему, спрашивается, он раньше не подумал о возможности осуществления подобного сценария?

Ну конечно, ведь отследить прибытие космического корабля в позабытую звездную систему попросту невозможно, поскольку местный звездный маяк давно прекратил свое существование, сгорев в аккреционном потоке. А установить новый так никто и не удосужился, потому что дорого и незачем. После исхода поселенцев всякое сообщение с бывшей колонией прервалось, разрушенный космическим катаклизмом мир отчего-то стал вдруг никому не интересен. Даже ученым, за исключением очень и очень немногих, чьих заслуг и регалий оказалось явно недостаточно для организации специальных экспедиций.

Заброшенный мир. Покинутый мир. Прочно забытый мир.

Однако, как понимал теперь Алекс, мир, до сих пор сохранивший в своих тайниках нечто такое, чего нет и никогда не было на Земле. Нечто, способное погубить с таким трудом возведенное целыми поколениями людей здание современной цивилизации. И одновременно средство для стремительного обогащения кучки мерзавцев, которым на эту самую цивилизацию по большому счету глубоко наплевать. Для которых главное — ничем не ограниченная власть и круглый счет в банке. Торн — вот как называется та сомнительная драгоценность, ради обретения которой сильные мира сего пойдут на любое преступление. И захват звездного корабля — далеко не самое страшное правонарушение в этом списке.

Если он, Алекс, не ошибается, то ради того, чтобы удовлетворить их волчьи аппетиты, и был затеян весь многоходовой спектакль с угоном «Ириды».

Конечно же, он ни на секунду не верил во всемирный заговор, в результате которого некая гипотетическая кучка негодяев замыслила погубить человечество, погрузив его в сладостный дурман наркотического бреда. Нет, оставьте сию конспирологию для наивных дурачков. Все, конечно, куда проще, и куда безнадежнее. Обычная экономика. Деловой подход, если можно так выразиться, не более того. Инопланетный наркотик, погружающий сознание любого человека в состояние беспредельного счастья, внушающий яркие, до невозможности реалистичные видения, в которых исполняются любые, самые заветные желания, конечно же, распространится по Земле мгновенно, с немыслимой скоростью захватывая страны и континенты и проливая нескончаемый золотой дождь на неведомых кукловодов.

Впрочем, почему же неведомых? Несколько лет назад Алексу уже довелось столкнуться с производителями так называемых «видений на заказ», и тогда он и его единомышленники одержали несомненную победу. Фирма «Celestial Food» — единственный легальный поставщик сигарет с торном, была объявлена вне закона, ее счета в местных банках и на Земле подверглись немедленному аресту, а готовая продукция и сырье — тотальному уничтожению. Казалось бы, что еще надо? Зло повержено, окончательно и бесповоротно, и мир теперь может вздохнуть спокойно.

Но.

Алекс располагал весьма достоверной информацией о том, что ни один из руководителей компании, включая генерального директора и всех совладельцев, так и не понес абсолютно никакого наказания. Вполне, кстати, ими заслуженного. Просто потому, что все суды самых разных уровней, куда рано или поздно попадало это дело, так и не сумели обнаружить в их действиях состава преступления.

Ну еще бы! Ведь фирма-то занималась на планете вполне легальным бизнесом, что убедительно подтверждалось целой кучей заверенных самыми важными печатями документов. Весьма дотошное изучение которых в ходе следствия, к сожалению, так и не дало ожидаемых результатов. Все оказалось в идеальном порядке: и печати, и подписи. Абсолютно никаких нарушений существующего законодательства. Как говорится, комар носа не подточит. Даже торн ни одна экспертиза долгое время не признавала за наркотик, а следовательно, какие могут быть претензии? И если бы не череда последовавших друг за другом загадочных смертей, все так и шло бы своим порядком: простаки продолжали бы губить свою психику и здоровье, в немеряных количествах поглощая сладкую отраву и наслаждаясь фальшивыми удовольствиями, а владельцы фирмы — набивать карманы добытыми прямо из воздуха деньгами.

Ах, черт! Неужели эти мерзавцы сумели-таки оставить где-то на планете заначку, для изъятия которой и предназначалась угнанная «Ирида»? Чувствую, так оно и есть. И немаленькая, видимо, заначка, раз спустя столько лет все еще не дает им покоя.

Единственный светлый момент во всей истории — это то, что вырастить единственное известное на сегодняшний день растение-источник торна за пределами его родного мира так и не удалось. А значит, насколько ни была бы велика гипотетическая заначка — она конечна. Что вселяет определенную надежду на благоприятный исход.

Однако, расслабляться ни в коем случае не следует. Груз торна, доставленный в солнечную систему, несомненно, должен быть перехвачен и уничтожен. А исполнители и организаторы этой беспрецедентной диверсии — понести неотвратимое наказание.

Алекс бросил взгляд на часы. Время…

Пора идти на совещание. Кажется, теперь ему есть что сказать.

Не имеет особого смысла гоняться за похищенной «Иридой» по всему дальнему космосу, даже при условии, что его умозаключения относительно местонахождения корабля верны на все сто процентов. Особенно учитывая имеющий место дефицит необходимых для подобной операции технических средств. Гораздо разумнее произвести серьезные подготовительные мероприятия здесь, в солнечной системе, чтобы перехватить захваченное судно при возвращении. А еще лучше в момент передачи груза заказчикам, чтобы, как говорится, взять всех с поличным… Сомнений в том, что похитители вернутся именно сюда, не было никаких. Порукой тому — ограниченный запас топлива для ускорителей корабля и единственное место в обитаемой вселенной, где этот запас, пусть даже чисто гипотетически, можно пополнить. Находящееся не где-нибудь, а именно здесь, на Церере, в нескольких минутах лету от космопорта Асари.

Хотя… Теоретически можно, конечно, представить себе попытку перепрятать драгоценный груз в одной из отдаленных колоний, откуда доставить его на Землю будет гораздо проще, чем с покинутой планеты, не имеющей никакого сообщения не только с метрополией, но даже ни с одним из внеземных поселений. Но только теоретически, потому что подобные действия со всех точек зрения выглядят полным безумием. А похитители корабля, следует заметить, вовсе не дилетанты и прекрасно осведомлены о том, что как только звездолет выйдет из гиперперехода, отчет об этом событии моментально уйдет на Землю с первого же действующего в системе звездного маяка. И еще одно немаловажное обстоятельство: ни одно из поселений землян у других звезд пока не стало в достаточной степени населенным для того, чтобы там могли затеряться следы трех весьма приметных нелегалов.

Поэтому, как ни крути, а возвращаться им придется именно сюда, к Солнцу. Так что, ждем-с…

А пока…

Алекс зажмурился и представил себе эту картину. В красках.

Именно сейчас похищенный звездолет уже приближается к цели своего путешествия. К планете, купающейся в лучах сразу двух солнц, к яркому миру, некогда цветущему, полному жизни и света.

Миру, на долгое время заменившему Алексу родную планету.

Миру под романтическим названием Лорелея.

Глава 3

Заснеженная равнина казалась бескрайней.

По сути, она и была воистину бескрайней. Чтобы убедиться в этом, достаточно всего лишь пойти по ней в любом из выбранных направлений.

Даже если предположить, что здесь может найтись хоть кто-то, возжелавший пересечь девственно чистое ровное белое поле в поисках невидимой отсюда границы, за которой заканчивается власть снега, льда и жестокого, невиданного холода, — его ожидает полное и окончательное разочарование. На всей планете не существует подобного места, хоть обойди ее по экватору. Или по меридиану, разницы никакой. Картина везде одна и та же: лед, снег и холод. Разнообразят безрадостный пейзаж разве что промерзшие насквозь скалы, которые повсеместно выглядят одинаково черными по контрасту с ослепительно белым снежным покрывалом, плотно укутавшим застывший в глубоком летаргическом сне мир. Сне, абсолютно неотличимом от смерти.

Если перевести взгляд на небо, сразу становится понятным, что никакие гипотетические землепроходцы существовать в этом мире попросту не могут. По причине полного отсутствия атмосферы, о чем со всей несомненностью свидетельствуют яркие немигающие звезды, плотно усеявшие угольно-черное небо. И это несмотря на то, что день, оказывается, в самом разгаре, а заснеженный пейзаж освещают даже не одно, а целых два солнца.

Вот они: тусклое, размером с теннисный мячик, красно-оранжевое пятно главного компонента двойной звездной системы — Лоры А, и совсем рядом ослепительная, пронзительно-яркая голубовато-белая точка его спутника — Лоры Б.

Если кто не в курсе, то вот так, сухо и официально, никто из нормальных людей их не называет. Разве что высоколобые умники, от которых за версту разит столичным снобизмом. А все прочие обходятся попросту, без церемоний. Так что, прошу любить и жаловать: Большая и Маленькая Лоры соответственно.

Еще совсем недавно оба светила, как и положено нормальным благовоспитанным звездам у всех без исключения населенных миров, несли на Лорелею свет, тепло и жизнь. Мириады существ самых разнообразных видов пребывали здесь в полной гармонии, пока космический катаклизм не сбросил планету с устоявшейся за тысячелетия круговой орбиты и в конце концов не швырнул на самую окраину системы во власть льда и холода. Со страшной скоростью Лорелея помчалась прямо в ночь, а все живое сначала замерло от ужаса перед неизбежным, а затем чуть ли не мгновенно съежилось до практически полной неразличимости. Хорошо, если не до окончательного исчезновения. Обе Лоры даже совместными усилиями оказались не в состоянии не то что обогреть совершенно закоченевшую планету, но и осветить ее в достаточной степени, отчего здесь на долгие годы воцарились нескончаемые сумерки, даже в полдень. А когда наступает ночь — хозяином этого мира становится мрак, и тогда единственными источниками света остаются лишь далекие звезды да тусклая лента Млечного пути, перечеркнувшая небосвод от горизонта до горизонта.

Совсем не похоже на некогда цветущий мир, считавшийся чуть ли не двойником далекой Земли, только с куда более чистым и прозрачным воздухом, незамутненными реками и искрящимися в лучах Лор водопадами, с теплым ласковым морем и бескрайними, наполненными жизнью зелеными джунглями…

Не правда ли?

Н-да… Завораживающие трели разноцветных летающих ящериц и сногсшибательные пьянящие ароматы цветущих равнин…

И где же все это теперь?.. Вопрос, разумеется, риторический. Конечно, здесь, погребено под тоннами льда и снега. И никакой уверенности в том, что угасший опустошенный мир сумеет когда-либо воскреснуть, словно феникс из пепла.

Катерина обвела внимательным взглядом застывший пейзаж. Отсюда, с высоты крутого скалистого утеса, увенчанного огромной шапкой незамутненно-чистого белого снега, панорама открывалась просто фантастическая.

От подножия утеса и до самого горизонта простиралась практически идеально ровная белоснежная поверхность — застывшее Рейнское море, некогда теплое и ласковое, обрамленное нескончаемой чередой песчаных пляжей и воистину поражающими воображение массивами самой разнообразной растительности, дарующей тень и прохладу уставшим от зноя и палящих солнечных лучей людям. Настоящий рай для туристов с Земли и выбравшихся на долгожданный уикэнд поселенцев из города.

Закатное небо над морем, костер и запах жареного на углях шашлыка… и рассказы дяди Леши о захватывающих дух приключениях на других планетах… и песни под гитару, на которые он оказался великий мастер… и смешные попрошайки — небольшие безобидные зверьки с коричневым мехом и желтыми полосками на спине… а также с круглой, похожей на кошачью, головой с огромными умными глазами… Я то и дело порывалась подкормить их кусочками жареного мяса, а дядя Леша притворно возмущался, хмурил брови, шутливо называя меня «отравительницей», и упорно пытался отогнать их длиннющей хворостиной…

Н-да… Когда это было. Впечатление такое, что в какой-то другой, прошлой жизни.

Катерина потянула носом в бессознательной надежде уловить давно исчезнувшие ароматы и тут же горько усмехнулась. Мысленно, конечно. По-другому здесь при всем желании не получится.

Ну какие, спрашивается, могут быть запахи в безвоздушной среде? Она, наверное, совсем сошла с ума…

Прочь! Долой расслабляющие и отнимающие волю и силы воспоминания! Она сама, по собственному желанию, сделала свой выбор, так что пенять, как говорится, не на кого. Разве что на проклятую судьбу, лишившую ее родного мира и самого близкого человека, заменившего погибших на Горгоне родителей… Дядя Леша уверен, что она пропала где-то в джунглях, и наверняка не питает никаких иллюзий насчет возможности ее чудесного спасения на умирающей планете. А реальность не может привидеться ему даже в самых фантастических снах. Уж в чем-в чем, а в этом Катерина не сомневалась ни единой секунды.

Хм… Хотелось бы мне знать, как он смог пережить очередную утрату. Не первую в его жизни, однако, надеюсь, последнюю. Возраст, конечно, возрастом, но не завидую тем, кто попробует удержать его вдали от настоящего дела. Скорее всего, по-прежнему мотается с одной неизученной планеты на другую в безнадежной попытке заглушить неприятные воспоминания непрерывной и опасной работой… Надеюсь, с ним все в порядке.

Все! Довольно. Сделанного не воротишь. Она — страж Лорелеи, одна из немногих, и гордится этим. А все прочее — не достойная внимания лирика, отвлекающая от выполнения взятой на себя миссии.

Катерина с силой тряхнула заиндевевшей гривой, отчего во все стороны полетели искрящиеся в лучах Лор снежинки, и снова взглянула на бывшее море.

Идеальность снежного поля не нарушали ни вставшие дыбом ледяные торосы, ни наполненные темной водой глубокие трещины, а означать это могло лишь одно — море промерзло до самого дна.

Каково-то пришлось населяющим его бесчисленным рыбам и, так сказать, прочим «гадам морским»? Судя по всему, очень и очень несладко. Одна надежда — они, подобно большинству живых существ на планете, включая ее разумных обитателей, за тысячи лет сумели-таки приспособиться к катастрофическим климатическим изменениям и теперь пережидают обрушившийся на них катаклизм в глубоком гипотермальном сне с тем, чтобы снова пробудиться к жизни, когда настанут лучшие времена.

Что ж, искренне желаю всем удачи.

Катерина оторвала взгляд от снежной равнины и посмотрела назад, туда, откуда только что пришла. Там по протоптанной в глубоком снегу тропе неторопливо карабкалась наверх пара невиданных существ, само появление которых здесь, на безвоздушной планете, любому здравомыслящему человеку показалось бы противоречащим логике и здравому смыслу.

Больше всего они напоминали двух покрытых густым серебристым мехом огромных кошек.

Массивная слегка удлиненная голова, увенчанная густой косматой гривой. Ушей нет, зато на их месте красуются два коротких отростка с маленькими шариками на конце, люминесцирующими неярким голубоватым светом. Морда, сильно смахивающая на львиную. И вообще, облик странных существ вызывает устойчивую ассоциацию именно с царем зверей, и нарушить ее не может даже покрывающая все тело длинная шерсть и массивные короткие лапы с широкими плоскими ступнями, позволяющими без труда передвигаться по глубокому снегу. Зато толстый у основания хвост с серебряной кисточкой очень даже львиный.

Помнится, Рон, придирчиво рассмотрев созданное Катериной скульптурное изображение, так и сказал: «Лев. Ледяной лев». Катя не возражала. Лев так лев, пусть будет ледяной, если ему так нравится. Слово мужа — закон, на то он и муж. Здесь ведь что главное? Поддерживать в нем непоколебимую уверенность в том, что он хоть что-то решает.

На самом же деле совершенно не важно, как назвать созданное фантазией Катерины неведомое существо. Проблема в другом: можно ли приспособить эту форму для своих нужд. Весьма, кстати, прозаических — преодолеть по-возможности без приключений весь трехсоткилометровый маршрут до города, не увязнув при этом в глубоком снегу, не замерзнув и не задохнувшись по дороге.

На создание организмов, способных переносить адский холод, отсутствие атмосферы и жесткую радиацию открытого космического пространства, у матушки-природы скорее всего попросту не хватило воображения. А вот у Катерины, как выяснилось, хватило. Хотя недооценивать изобретательность природы, пожалуй, все же не стоит.

Инопланетные биотехнологии, вырвавшие трех землян из лона цивилизации и поставившие перед жестокой необходимостью скрываться, дабы сохранить в секрете сам факт своего существования, могли многое. Очень многое, возможно даже все, наделив стражей Лорелеи доселе невиданным могуществом. Однако, и взамен потребовали немало.

Катерина и сама не знала теперь, человек она или нет. Думается, скорее нет, чем да. С одной стороны, она пребывала в твердом убеждении, что психологически ничуть не изменилась со времен произошедшей с ней метаморфозы. Она по-прежнему та же Катя, которая когда-то сидела у костра на берегу Рейнского моря и слушала дяди Лешины песни под гитару. А вот биологически… с этим все гораздо сложнее. Назвать себя человеком у нее почему-то язык не поворачивался. Тогда кто же она на самом деле? Хм… Метаморф, оборотень — вот кто, но только не человек. Поскольку обычным людям совершенно не свойственно нежданно полученное в дар умение по своему усмотрению менять форму и биохимию собственного тела, превращаясь порою в весьма необычных существ, как правило в максимальной степени приспособленных к обитанию в быстро меняющихся условиях окружающей среды. Вроде тех, что сейчас наблюдаются на несчастной Лорелее.

Кстати, Рона и Джошуа все вышесказанное касается в той же степени. Сказать по-правде, Катерина совершенно не знала, что они думают о своем теперешнем modus vivendi на самом деле. Не сейчас, под яркими звездами и светом двух Лор. А во тьме глубокой пещеры, в полном одиночестве, когда единственными живыми — условно живыми! — существами на сотни миль вокруг являются лишь тысячи спящих лорнов, бывших хозяев планеты.

Тогда, когда никто на тебя не смотрит, и ты остаешься наедине со своими мыслями.

Катя испытывала неловкость и легкую тень сожаления по поводу того, что именно она явилась тому причиной. С Роном-то все понятно, он бросился вслед за ней, очертя голову, просто потому, что влюблен по уши. А Джош… хм, вероятно, тоже. Однако, вины за сломанные человеческие судьбы это обстоятельство нисколько с нее не снимает. С этим грузом в душе ей придется жить теперь до скончания дней. Пусть даже сами пострадавшие так не считают.

Она продолжала задумчиво смотреть на взбирающихся по крутому склону спутников.

Н-да… Ледяные львы. Точно такие же, как она сама.

Надо признать, Рон придумал весьма удачное название для существующего лишь в воображении Катерины фантастического зверя. Однако, этим он и ограничился, не став вникать в причины, побудившие ее вырубить из камня столь впечатляющее, по его словам, произведение искусства. Скорее всего, он решил, что таким нетривиальным способом она просто-напросто пытается реализовать свой творческий потенциал. Либо разогнать скуку от вынужденного ничегонеделания, потому что, вопреки ожиданиям, пребывающим в анабиозе аборигенам требовался всего лишь самый минимальный уход.

Изредка то один лорн, то другой вдруг пробуждались к активности, внезапно поднимались со своего ложа и начинали бесцельно бродить по убежищу, всматриваясь в темноту ничего не выражающими незрячими глазами и то и дело натыкаясь на стены и своих спящих собратьев. Оскальзываясь на предательски подворачивающихся под ноги камнях и падая… И тогда их нужно было успокоить, вернуть на место и проследить, чтобы они снова мирно заснули, не успев причинить никакого вреда окружающим, а прежде всего — самим себе. Фактически это было все, что требовалось от оберегающих их сон и покой метаморфов.

Не слишком-то разнообразная жизнь… Далеко не. А если вспомнить, что впереди им светит как минимум пара столетий темноты и одиночества глубокой пещеры, можно завыть от безысходности. Как-то совсем не так представлялось добровольным стражам жертвенное служение спящим в анабиозе хозяевам планеты еще несколько лет назад, когда за их спинами впервые захлопнулись двери подземного убежища. А теперь… воистину, впору сойти с ума. И ничего удивительного в том, что желание выбраться из мрачного склепа очень быстро стало чуть ли не навязчивой идеей. Рон и Джошуа все чаще и чаще погружались в угрюмое молчание, и Кате удавалось расшевелить их все с большим и большим трудом. Поиск способов выбраться на простор и при этом уцелеть, не замерзнув и не задохнувшись, очень быстро перерос из чисто технической проблемы в проблему выживания. Просто Рон и Джошуа до сих пор так и не сумели ничего придумать. А вот она, похоже, догадалась, и рукотворный ледяной лев — не что иное как ключ к абсолютной свободе.

В отличие от Рона Джошуа, похоже, понял все сразу. Он медленно обошел изваяние по кругу, потрогал широкие лапы, провел рукой по каменной гриве, а затем с сомнением в голосе спросил, глядя Катерине прямо в глаза:

— А дальше что?

Катерина прекрасно понимала его скептицизм. Еще недавно она сама думала точно так же.

Метаморфы способны приобретать любую форму, с которой так или иначе когда-либо соприкоснулись. Будь то живое существо или неодушевленный предмет. Но для этого указанный образец обязательно должен существовать где-то в пределах досягаемости. Это, как говорится, аксиома их нынешнего образа жизни. А вот как быть, если условия требуют использования формы, созданием которой природа так никогда и не озаботилась? И возможно ли подобное преобразование в принципе? Катерина этого не знала, однако всерьез намеревалась попробовать. А в качестве модели для воспроизведения формы использовать вот эту самую скульптуру.

Она заранее продумала весь набор свойств, которыми должен обладать созданный с нуля организм, необходимый для осуществления поставленной цели: устойчивость к условиям глубокого вакуума, жесткой космической радиации и предельно низким температурам на поверхности планеты. Это, так сказать, самый минимум, основная программа, которой следует неукоснительно придерживаться. Ну и возможность общения посредством радиосвязи в качестве опции, для чего и предусмотрены смешные рожки на месте ушей, поскольку в условиях вакуума любые акустические приспособления становятся попросту бесполезными.

Рон так и не понял ничего до того самого момента, когда она начала превращение. Хм… пытался что-то крикнуть, предостеречь, но опоздал. Катерине просто невероятно повезло, что все окончилось благополучно, именно так, как и было задумано. Н-да… Помнится, Рон тогда не разговаривал с ней почти целую неделю. Пока не осознал, наконец, что Катерина не стала предупреждать его именно потому, что он никогда бы ей не позволил… Зато теперь в их арсенале появилась новая форма, весьма неплохо приспособленная для существования в самых экстремальных условиях. Ну а Рону и Джошуа освоить ее оказалось довольно просто, поскольку исходным образцом для метаморфозы послужила сама Катерина.

В последующие дни они много и упорно тренировались, пока новый облик не стал таким же привычным, как и базовая форма крылатого демона, заложенная в программу преобразований изначально. Все трое понимали, что только в случае успеха они смогут, наконец, покинуть мрачное подземелье и стать воистину свободными. Ну, а цель путешествия — город, даже не обсуждалась, до такой степени выглядела очевидной. Верхом глупости было бы не воспользоваться брошеными в спешке богатствами земной цивилизации.

Однако, прежде чем отправиться в путь, предстояло решить еще одну немаловажную проблему.

Спящие лорны. Мысль о том, что можно попросту предоставить их самим себе, никому даже в голову не приходила.

Строго говоря, в убежище под Кошачьей горой Катерина с товарищами были не совсем одиноки. Трое лорнов-метаморфов несли бессрочную вахту бок о бок с землянами, хотя по неведомой никому причине старательно избегали любых контактов. Просто молча уходили в глубь пещеры, едва рядом появлялась Катерина, не говоря уж о Роне или Джошуа. Подобное поведение ее весьма задевало, тем более что в общении с обычными лорнами никаких проблем никогда не возникало. Джошуа считал это следствием пренебрежительного высокомерия, с которым каста лорнов-метаморфов взирала на всех прочих смертных, и был, скорее всего, недалек от истины. Во всяком случае, Катерина все больше и больше склонялась к его точке зрения. Любые попытки наладить диалог неизменно разбивались о глухую стену молчания.

И вот теперь ее просто необходимо было разрушить. Без договора с лорнами весьма длительный поход в город очевидным образом состояться не мог, поскольку часть работы, которую до того выполняли земляне, теперь легла бы на их плечи. А просто взять и уйти тоже позволить себе оказалось невозможно. Обострение отношений, неизбежно возникавшее в подобном случае, совершенно точно никому не было нужно. Хотя, следует признать, контактов и так никаких…

Катерина отправилась на переговоры без особой надежды на успех. Хотя в глубине души весьма рассчитывала на особое внимание со стороны предводителя лорнов по причине того, что когда-то именно он занимался ее лечением после падения со скалы…

Как называли его лорны? Кажется, Флар… Ну что ж, Флар, вся надежда исключительно на твою память.

Ни Рон, ни Джошуа ни на секунду не верили в успех ее миссии. А когда Катерина вернулась и сообщила, что договоренность с Фларом достигнута, удивленно переглянулись и сразу же засобирались в дорогу, пока непомерная гордыня не заставила того передумать.

* * *

Ледяные львы взобрались, наконец, на вершину утеса и встали рядом, медленно поворачивая из стороны в сторону головами, украшенными блестящими от инея косматыми гривами.

«Ну и за какой такой надобностью нам понадобились упражнения в скалолазании?» — недовольно спросил Рон, отряхиваясь всем телом. — «Что мы, снега не видели?»

«Осторожнее,» — отозвался Джошуа. — «Козырек и так держится на честном слове. Можно и вниз улететь.»

«По крайней мере, не придется карабкаться по скалам при возвращении», — буркнул Рон, но тем не менее прекратил совершать резкие телодвижения. — «Быстро и с гарантией.»

Джошуа осторожно подошел к краю пропасти и заглянул вниз.

«Хм… не думаю, что тебе понравится. Судя по всему, у подножия весьма приличных размеров озеро из жидкого азота. Что-то мне подсказывает, что подобное купание вряд ли пойдет тебе на пользу.»

«Подумаешь, азот», — буркнул Рон, однако, от края отодвинулся. — «Что мы, азота не видели?»

«Смотрите,» — негромко произнесла Катерина. Тем не менее, ее услышали. — «Город. Справа, у самого горизонта.»

Разговоры прекратились сами собой, и вся троица молча уставилась на темные, скованные льдом и засыпанные снегом глыбы, маячившие на самой границе земли и неба. Любой другой принял бы их за обычные скалы, однако обмануть зрение ледяных львов оказалось невозможно. Действительно, город, вне всяких сомнений, и так близко. Только теперь стало окончательно ясно, что большая часть опасного путешествия уже позади, и осталась самая малость. Настроение стремительно поползло вверх, несмотря на то, что город производил весьма удручающее впечатление. Мертвый, застывший, брошеный всеми… взирающий на разрушенный мир пустыми глазницами разбитых окон, в которых никогда уже не мелькнет ни единого огонька.

«Хорошо бы найти там приличный компьютер,» — мечтательно произнес Рон. — «Или планшет на худой конец. Тогда я точно сказал бы вам, что произойдет дальше с Лорелеей.»

«Это я и так знаю,» — ухмыльнулся Джошуа. — «И компьютер мне для этого ни к чему. Хочешь, расскажу?»

«Попробуй. Посмотрим, какой из тебя пророк.»

«Хороший, даже не сомневайся. Тем более, что теперь я единственный действующий пророк на целой планете. А прорицаю я следующее: Лорелея и дальше будет мчаться куда глаза глядят, пока, наконец, окончательно не затеряется в межзвездном пространстве, превратившись в планету-шатуна. Возможно, через миллионы лет ее и приютит подле себя какая-нибудь сердобольная звездочка, однако, я бы надеяться на это не стал. Шансы подобного развития событий весьма призрачны. Вот такой мой прогноз, нравится тебе или нет.»

«Совсем не нравится. Орбита Лорелеи, как мне представляется, сильно эллиптическая, и рано или поздно планета вновь вернется к своим Лорам. А вот для того, чтобы понять, когда именно это произойдет, мне и нужен компьютер. В самом худшем варианте согласен даже на калькулятор.»

«А счеты не подойдут?» — ехидно осведомился Джошуа. — «Или абак?»

«Прекратите уже, наконец,» — не выдержала Катерина. — «Надоело.»

Мужчины то и дело затевали друг с другом пикировку, буквально по любому поводу, как говорится, на ровном месте, и Катерина не без оснований считала, что именно она является тому причиной. Нельзя сказать, чтобы подобное соперничество ее сильно радовало. Тем более, что свой выбор она сделала уже давно.

«Нужно идти,» — хмуро сказала она. — «Давайте спускаться.»

Рон тяжко вздохнул, однако тут же развернулся с явным намерением начать спуск, а вот Джошуа даже не шелохнулся. Он стоял на краю утеса, неподвижный, как изваяние, и пристально всматривался в заснеженный пейзаж.

«Ты идешь?» — окликнула его Катерина.

Джошуа вздрогнул, однако с места не двинулся.

«Был момент, когда именно вот так я и представлял себе рай,» — вместо ответа сказал он. — «Ледяные торосы и снежные поля до самого горизонта… Тысячи тонн льда и снега. И даже в самых буйных фантазиях не предполагал, что когда-нибудь наяву увижу на Лорелее что-либо подобное.»

Катя и Рон остановились и одновременно посмотрели на него. Причем Катя смотрела внимательно и задумчиво, словно вспоминая нечто давным-давно забытое, а вот Рон, похоже, решил, что Джош окончательно спятил.

Мол, что это за рай, доверху набитый льдом и снегом? Не бывает таких раев… и даже не пытайтесь убедить меня в обратном.

«Помнишь?» — обернулся к Катерине Джошуа. — «Сезон Огненных стрел… удушающая жара и палящие лучи Маленькой Лоры. Почему-то тогда подобное представление о рае вовсе не казалось безумием.»

«А-а…» — разочарованно заметил Рон. — «Понятно. А то я совсем уж было решил, что ты у нас… э-э… немного того.»

«Помню,» — ответила Катерина. — «Я много чего помню.»

* * *

Именно Сезон Огненных стрел ознаменовал собой начало целой серии катаклизмов планетарного масштаба, в конце концов приведших планету к ее теперешнему безрадостному существованию. Катя прекрасно помнила то воистину счастливое время, когда Лорелея только-только выбралась из глубокой гравитационной ямы между двумя Лорами и, набирая скорость, помчалась вокруг Лоры Большой. Немыслимая жара стремительно уступала свои позиции, температура воздуха быстро возвращалась к норме. Думается, не только метаморфы вздохнули тогда с нескрываемым облегчением, решив, что уж теперь-то самое худшее наверняка осталось позади. Даже отток с Лорелеи поселенцев практически прекратился, что само по себе стало весьма красноречивым показателем царивших в обществе настроений.

Однако, радость оказалась явно преждевременной.

Миллионы тонн воды, испарившейся с поверхности Рейнского моря и многочисленных озер в жаркий период, практически сразу же сконденсировались в сплошной облачный покров, накрывший плотным покрывалом всю планету. Температура упала еще сильнее, и начался нескончаемый дождь. Сезон Небесной воды по календарю лорнов.

Собственно, разгулявшуюся не на шутку стихию назвать обычным дождем ни у кого просто язык не повернулся бы. Ливень. Потоп. Может быть, даже Великий Потоп. Ничего подобного Катерина не видела за всю свою жизнь. Возникло устойчивое впечатление, что именно здесь, на Лорелее, обрел, наконец, реальное воплощение один из библейских мифов, когда воистину разверзлись хляби небесные, и из плотных черных туч на несчастную землю обрушился целый океан воды. Ливень не прекращался сутками напролет… тугие холодные струи хлестали нещадно и упорно норовили сбить с ног. И так день за днем, неделя за неделей… Джунгли мгновенно превратились в непролазное болото, вода быстро размывала почву под корнями гигантских деревьев, и те то и дело с жутким грохотом заваливались прямо в трясину.

Поселенцы снова кинулись в бега. Именно тогда эвакуация с Лорелеи приняла воистину массовый характер. Подобравшись к самому городу, Катерина, Рон и Джошуа угрюмо наблюдали, как на чавкающую и хлюпающую равнину, когда-то служившую посадочным полем космопорта, один за другим опускаются космические корабли, как в спешке по трапам поднимаются сотни грязных, вымокших до нитки, продрогших людей, как медленно закрываются наружные люки, и корабли сразу же устремляются в тяжелое мокрое небо, чтобы уступить место новым…

Самым мрачным моментом стал, несомненно, старт последнего корабля. Только когда на фоне низких туч окончательно растаял белый инверсионный след, Катерина в полной мере осознала, что вот теперь они точно остались абсолютно одни. Трое землян-метаморфов, единственное население когда-то цветущей, а ныне совершенно утонувшей планеты. Спящие в глубоких пещерах лорны, разумеется, не в счет. Точно так же как и немногочисленные лорны-метаморфы где-то в соседних убежищах, все контакты с которыми по не зависящим от землян причинам уже давно и прочно оборваны.

Рон и Джошуа в полной мере разделяли чувства Катерины. Они исподлобья смотрели в темное хмурое небо и молчали. Для всех троих это явно был далеко не самый лучший день в жизни. Пока хотя бы малая часть землян-поселенцев оставалась в городе, никто из метаморфов не чувствовал себя окончательно оторванным от цивилизации, присутствие рядом даже совершенно незначительного количества людей придавало сил и уверенности в себе. Зато теперь впереди просматривалась лишь абсолютно безрадостная перспектива полного и окончательного одиночества на умирающей планете.

Когда они мрачные и подавленные, наконец, вернулись к убежищу, и массивные каменные двери надежно отгородили их от окружающего мира, Джошуа угрюмо произнес:

— Самое время напиться.

Катерина и Рон промолчали, хотя в глубине души вполне разделяли чувства своего друга.

Сезон Небесной воды оказался на удивление коротким, что было очень даже кстати, поскольку Рон и Джошуа не на шутку начали беспокоиться за сохранность подземного убежища. Однако, как выяснилось довольно быстро, неведомые строители предусмотрели даже подобный вариант развития событий, снабдив пещеру весьма совершенной дренажной системой. А когда бурные потоки, стекающие по рукотворным каналам куда-то в бездонную черную пропасть, неожиданно иссякли, метаморфы сразу же поняли, что Сезон Небесной воды, наконец-то, пришел к своему завершению. Лорелея пережила очередной катаклизм и теперь полностью готова переживать следующий.

Катерина не питала никаких иллюзий по этому поводу. Мифы и легенды лорнов утверждали со всей определенностью: наступает эпоха невиданной стужи, и длится она будет долгие-долгие годы… Сезон Ледяного безмолвия… так говорят сказания.

Хм… А откуда аборигенам известно про лед? На планете вечного жаркого лета никакого снега и тем более льда никогда не существовало, даже на полюсах. По крайней мере в обозримой исторической ретроспективе, насчитывающей как минимум несколько тысяч лет. Тогда как могло возникнуть подобное название очередного сезона? Неужели осталось в памяти поколений со времен предыдущей катастрофы? Н-да… единственное разумное объяснение. И кстати, причем здесь безмолвие? Лорны никогда и ничего не называют просто так… Очередная загадка, вроде пресловутых огненных стрел…

Еще недавно Катерина ни за что не поверила бы ни во что подобное. Она скорее признала бы досадной ошибкой в сказаниях лорнов любое упоминание о застывших морях и бескрайних снежных просторах. Но только не теперь. Предыдущие сезоны продемонстрировали со всей наглядностью, что к любым, даже самым незначительным, казалось бы, намекам, разбросанным в местных легендах и сагах, следует относиться с предельной серьезностью. Достаточно вспомнить черные травы, невероятные огненные стрелы и, наконец, Великий Потоп. Как-то так получалось, что до сего момента лорны в своих предсказаниях не ошиблись ни разу. Вероятно, и упомянутое ледяное безмолвие не станет в этом ряду досадным исключением. Впрочем, последнее утверждение настоятельно требовало проверки.

Катерине не пришлось долго убеждать своих друзей в необходимости вылазки на поверхность. В конце-то концов, нужно же выяснить, какие новые сюрпризы подготовила для них прекрасная Лорелея. Рон и Джошуа поддержали идею с неподдельным энтузиазмом. Тишина и покой подземного убежища уже начали изрядно действовать всем на нервы, а тут какое-никакое, но все-таки приключение.

Когда метаморфы выбрались наружу, они не узнали Лорелею. Покрытые коркой льда обширные лужи перед входом и крупные снежные хлопья, в медленном танце кружащиеся над головой и неторопливо ложащиеся прямо под ноги…

Черные джунгли, полукругом охватывавшие обширную поляну перед входом, больше не были черными, как и сама поляна. Ничто не напоминало о том времени, когда заросли представлялись воистину непроходимыми, а гигантские деревья могучими. Теперь джунгли являли собой скорее жалкое зрелище. Покорно склонившиеся почти до земли кроны древесных гигантов, пожухлые черные листья, увядшие травы…

Преобладающим цветом открывшегося взорам унылого пейзажа, несомненно, стал белый. Вся влага, не успевшая пролиться дождем в Сезон Небесной воды, очевидным образом возвращалась на поверхность в виде снега. Снежинки падали на волосы, лица и плечи застывших в изумлении метаморфов, тут же таяли и холодными противными струйками стекали по щекам. Катя, Рон и Джошуа не замечали ничего, завороженные никогда не виданным на жаркой планете зрелищем. Не оставалось никаких сомнений, что в ближайшем будущем Лорелею накроют огромные сугробы в человеческий рост. Как минимум. И это уже надолго, если не навсегда.

— Невероятно, — тихо произнес Джошуа, не отрывая взгляда от накрытых белым саваном зарослей. — Кто-нибудь может объяснить мне, что здесь происходит?

— Взгляните на небо, — так же тихо ответил Рон. — Многое станет понятным.

Катерина и Джошуа, словно по команде, подняли головы вверх.

Мрачные тучи, еще недавно нависавшие над планетой сплошным тяжким покрывалом, практически исчезли. Небо очистилось, на темно-синем фоне у самого горизонта яркими огоньками сияли крупные звезды, и это казалось странным, причем странным вдвойне.

Снегопад посреди ясного неба — разве такое возможно? Хм… наверное, да, если речь идет о Лорелее. За последнее время она сумела продемонстрировать потрясенным зрителям столько невероятного, что снежинки на фоне звезд — явно не самое удивительное в ее арсенале. Куда более необычным представлялось другое.

— Лора, — одними губами произнесла Катерина. — Господи… даже представить себе не могла…

Такой Большую Лору наверняка не видел никто из обитателей планеты, во всяком случае на протяжении последних нескольких тысяч лет. Ни лорны, ни колонисты с Земли. Красный гигант, главный компонент двойной звездной системы, больше не выглядел столь хорошо знакомым Катерине и ее спутникам огромным косматым чудовищем, плюющимся во все стороны струями плазмы. Теперь Большая Лора вела себя куда более добропорядочно и уж наверняка не могла напугать своим видом даже самого пугливого туриста. Просто по причине того, что, судя по всему, находилась на огромном расстоянии от Лорелеи. Тусклый красно-оранжевый диск звезды, воцарившийся на небосводе практически в зените, лишь ненамного превышал размер Луны, видимой с Земли. А Маленькой Лоры вообще не наблюдалось. Вероятнее всего, в данный момент она пряталась где-то за спиной у своей старшей сестры.

— Как такое возможно? — спросил Джошуа, не отрывая взгляда от невиданного зрелища. — Что здесь, в конце-то концов, творится?

— Сезон Ледяного безмолвия… — тихо сказала Катерина. Так, словно боялась своим голосом нарушить это самое безмолвие.

— Можно подумать, это хоть что-нибудь объясняет, — пробурчал Джошуа.

— Думаю, виной всему гравитационный маневр, — задумчиво сказал Рон. — Во время Сезона Огненных стрел планета, скорее всего, сильно замедлила движение по орбите и, в конце концов, начала неуклонно падать на Большую Лору. В результате скорость существенно возросла, и орбита Лорелеи в очередной раз коренным образом изменилась. Большая Лора словно выстрелила несчастной планетой из рогатки. Или из пращи, как больше нравится. Кстати, подобным приемом часто пользовались на заре космонавтики, когда возникала необходимость скорректировать траекторию межпланетного корабля и направить его к новой цели. Заметьте, что немаловажно, — с одновременным набором скорости. Так что теперь Лорелея явно летит куда-то к самым окраинам системы. Это все, что я могу сказать по этому поводу. Нужны систематические наблюдения, чтобы правильно оценить ситуацию.

— И что же все это означает конкретно для нас?

— Ну-у… Снег мы уже наблюдаем… По мере удаления от светил температура начнет сильно падать. Сначала замерзнет углекислота, в результате чего полностью прекратится даже самый минимальный парниковый эффект, и тогда похолодает еще сильнее. В конце концов атмосфера вымерзнет полностью, образовав на поверхности реки и озера из жидкого азота и кислорода. Вот, что-то вроде того… А может, я слишком сгущаю краски, и газовая оболочка в каком-то виде все-таки уцелеет. Не знаю. Все зависит от степени удаления планеты от своих светил.

Все трое ощутили вдруг сильный холод, который почему-то совершенно не чувствовался до слов Рона. Словно сама Снежная королева вдруг взмахнула над их головами ледяным посохом. Словно дыхание самой смерти. Катерина зябко передернула плечами.

— Да-а, перспектива… — протянул Джошуа. — Хочешь сказать, мы здесь попросту задохнемся?

Рон только пожал плечами.

— Не думаю, — ответила Катерина. — Похоже, строители убежищ предусмотрели даже самые катастрофические варианты. Смотрите… — Она указала на распахнутые створки дверей, ведущих в убежище. — Я заметила еще на выходе, но не придала особого значения. Признаться, снег и лед впечатлили меня куда сильнее.

Рон и Джошуа подошли ближе и остановились, внимательно разглядывая украшенные орнаментом каменные плиты. До такой степени знакомые, что взгляд, как правило, скользил по ним, не задерживаясь. И, как выяснилось теперь, совершенно напрасно.

Торцы каменных створок, в обычном состоянии абсолютно ничем не отличающиеся от прочих поверхностей, теперь маслянисто поблескивали в неярком слегка красноватом свете Большой Лоры. Неведомая черная субстанция покрывала их сплошным ровным слоем, и слой этот претерпевал метаморфозу прямо на глазах. С каждой секундой он становился плотнее и толще, отчего складывалось полное впечатление того, что маслянистая черная жидкость сочится прямо из камня. Вполне вероятно, так оно и было на самом деле. А затем по гладкой черной поверхности пробежала едва уловимая глазом рябь, и она мгновенно покрылась тысячами мельчайших круглых шариков на тонких коротких стебельках. После чего все замерло.

Катерина протянула руку и коснулась черной субстанции пальцами. Никто не успел ее остановить.

— Стой! Ты что делаешь? — крикнул Рон. — Не смей!

Однако, было уже поздно. Катя всей ладонью коснулась поверхности, а затем медленно потянула руку на себя. Черные нити потянулись за ней, словно приклеенные. Впрочем, по мере того как Катерина убирала руку все дальше и дальше, нити быстро утоньшались, стекали с пальцев и мгновенно втягивались обратно, не оставляя на ладони видимых следов.

— Липкая, — сказала Катерина.

— Ты совсем с ума сошла? — закричал на нее Рон. — Трогать голыми руками неизвестно какую гадость! А если бы…

Он даже задохнулся от возмущения.

— Ладно, извини, — примирительно сказала Катерина. — Больше не буду. — Рон обиженно засопел. — Ну прости… ничего плохого ведь не случилось. Сам посуди, могут ли инопланетные биотехнологии нанести нам еще больший вред, чем тот, который они уже причинили? Мы и так перестали быть людьми… во всяком случае, в традиционном понимании этого слова. Куда уж больше.

Рон отвернулся.

— Что это за дрянь, как по-твоему? — спросил Джошуа.

— Всего-навсего обычный герметик, так мне представляется. Когда мы закроем каменные створки, он тут же заполнит собой все самые мельчайшие щели и не даст воздуху из убежища улетучиться в том случае, если Лорелея все-таки потеряет атмосферу.

— Хм… разумно. Держу пари, что похожая дрянь перекроет также всю дренажную систему. Если, конечно, ты не ошибаешься на ее счет.

— Мало просто герметизировать убежище, — буркнул Рон. — Для нормальной жизнедеятельности необходимо возобновление кислорода… поглощение углекислоты… поддержание комфортного температурного режима… А, да что говорить…

Он безнадежно махнул рукой.

— Не сомневаюсь, все эти вопросы тем или иным способом решены, — сказала Катерина. — Не забывай, что строители убежищ в совершенстве освоили биотехнологии и совершали межзвездные перелеты еще тогда, когда наши предки вовсю прыгали по деревьям.

— Всего лишь гипотеза, — фыркнул Рон. — Ничем, кстати, не подтвержденная. Кроме твоих любимых мифов и сказаний.

— А вот это тебя не убеждает? — немедленно ощетинилась Катерина, указывая на ворсистую слегка шевелящуюся черную субстанцию. — Или ты считаешь, что подобными технологиями владеют пребывающие на стадии общинно-родового строя лорны?

— Не знаю, — парировал Рон. — Возможно. Во всяком случае, пока не увижу твоих пришельцев воочию, не поверю.

Катерина надула губы и отвернулась.

— Э-э… — вмешался Джошуа. — Не могли бы мы продолжить дискуссию в более подходящем месте. А то я, признаться, совсем уже закоченел. Сейчас зубами начну лязгать…

Катерина не шелохнулась.

— Ну, как хотите, а я пошел.

Джошуа повернулся и скрылся в темном проеме пещеры. Рон постоял немного, бросая косые взгляды на неподвижную Катерину, а затем двинулся следом.

Катя осталась одна.

Она больше не сердилась на Рона. Подобные перепалки по поводу вмешательства неведомых пришельцев в судьбу разумных обитателей Лорелеи возникали неоднократно и заканчивались всегда одинаково — всеобщим примирением. Ну что тут поделаешь, если Рон у нас настоящий Фома неверующий? С Джошуа, помнится, все было гораздо проще.

Катя еще раз окинула взглядом унылые джунгли, полюбовалась на Большую Лору, а затем развернулась и тоже направилась внутрь.

В последний раз, думала она. Скорее всего, я вижу пейзажи Лорелеи в последний раз.

Двери убежища плавно сомкнулись за ее спиной.

* * *

Катерина тряхнула серебристой гривой, отгоняя прочь навязчивые воспоминания, и повторила:

«Нужно идти. До города осталось совсем немного. Джош, не спи, догоняй!»

«Сейчас…» — рассеянно ответил Джошуа, пристально всматриваясь в безжизненные черные руины на горизонте. — «Подождите, мне кажется, я что-то вижу… и оно движется.»

«Ну что ты можешь там видеть?» — недовольно проворчал Рон, но тем не менее подошел к Джошуа и встал рядом. — «На всей планете ни одной живой души, кроме нас с тобой, а ты все равно умудряешься найти здесь что-то помимо льда, скал и снега. Ну, давай, показывай, где…»

«Смотри… самая высокая башня… Вот же она, прямо перед тобой… а рядом другая, чуть пониже. Ну?..»

«Допустим. И что?»

«На три пальца левее… Яркая звезда. Она явно перемещается.»

Подошла Катерина и тоже уставилась на развалины города.

Рон несколько мгновений молчал, а затем задумчиво произнес:

«Действительно… Кажется, на этот раз ты все-таки прав. Я боюсь даже предположить…»

Они с Джошуа одновременно переглянулись, веря и не веря своей сумасшедшей догадке. Мысль выглядела до такой степени фантастично, что никто не решался первым ее озвучить.

«Корабль!» — наконец, выдохнул Джошуа. — «Разрази меня гром, это на самом деле корабль!»

«Какой еще корабль?» — возмутилась Катерина. — «Вы что, оба спятили?!»

«Да нет же,» — сказал Рон. — «Джош прав, смотри, вот же он… явно выбирает место для посадки. Ну, теперь-то ты видишь?»

Катерина пристальным взглядом уставилась на руины мертвого города и черное звездное небо над ними. Крупная яркая звезда, которой совсем недавно в небесах Лорелеи не было и в помине, бесспорно приковывала к себе внимание. И она совершенно определенно перемещалась. Никаких сомнений в ее рукотворном происхождении больше не оставалось.

«Теперь вижу.»

Корабль приблизился настолько, что даже невооруженным глазом стало возможно различить наиболее характерные особенности его конструкции. Слегка удлиненный корпус, сильно напоминающий наконечник копья, массивная корма и короткие, отливающие металлом крылья. Корабль шел на небольшой высоте, сканируя пространство перед собой лучами прожекторов. По заснеженной поверхности бывшего Рейнского моря навстречу застывшим в неподвижности метаморфам быстро бежало яркое световое пятно.

«Ирида»… — еле слышно прошептал Рон.

«Знакомая штучка?» — осведомился Джошуа.

Рон не ответил.

Корабль развернулся над Рейнским морем и направился в сторону города.

«Будет садиться на посадочном поле космопорта,» — сказал Рон. — «Правильно. Я бы и сам так сделал. Во избежание неожиданностей.»

Некоторое время метаморфы молча смотрели вслед удаляющемуся кораблю, пока тот снова не превратился в яркую сияющую точку у самого горизонта. Затем они увидели, как на фоне темного города взметнулось до самого неба огромное белое облако, совершенно загородив собою вид на заснеженные руины. Оно продержалось всего несколько минут, после чего распалось на отдельные снежные лоскуты и неторопливо упало обратно на поверхность. И все стало как прежде, словно ничего и не случилось.

«Сел», — сказал Рон.

Все трое переглянулись. Внезапное появление звездного корабля кардинальным образом изменило ситуацию. Поход в заброшенный город неожиданно приобрел новый смысл.

«Ну, и что же мы в этой связи намерены предпринять?» — деловито осведомился Джошуа. — «Предлагаю разведку. Должны же мы выяснить, кто это такие и что им здесь надо. Выдвигаю для этой цели собственную кандидатуру. Возражения есть?»

«Есть,» — немедленно отозвался Рон. — «Почему именно ты? У меня за плечами служба в космофлоте, а это кое-что значит.»

«Возможно,» — парировал Джошуа. — «Однако, пять лет на Горгоне, по моему глубокому убеждению, значат куда больше. Поверь бывшему десантнику.»

«Стоп!» — прикрикнула Катерина. — «Хватит уже меряться своими заслугами! Никто никуда не пойдет! Вернее, пойдем, но только все вместе. Тем более, что все равно намеревались идти в город, а крюк до космопорта совсем незначительный. Возражения есть? Нет. Тогда пошли.»

И она первая ступила на тропу, ведущую вниз. Рон и Джошуа удивленно переглянулись; нечасто Катерина позволяла себе подобный тон.

«Во-от,» — наставительно протянул Джошуа. — «Теперь понял, кто здесь командует?»

«Можно подумать, когда-то было иначе,» — ухмыльнулся Рон. — «Ладно, идем. А то как бы нам с тобой не схлопотать еще и за нерасторопность.»

В течение всего пути к подножию утеса больше никто не произнес ни слова. А когда крутой склон остался позади, Катерина неожиданно остановилась и спросила Джошуа:

«Так ты действительно бывший десантник? Работал на Горгоне?»

«Да, именно так. А что, есть какие-то вопросы?»

«Пожалуй…» — Катерина нерешительно переступила с ноги на ногу. — «Мои родители тоже когда-то были десантниками. И погибли именно на Горгоне.»

«Э-э… мои соболезнования…»

«Спасибо.»

Она продолжала топтаться на месте, глядя куда-то мимо Джошуа. Было заметно, что ей очень хочется что-то сказать или спросить, но она почему-то никак не соберется с духом, чтобы задать свой вопрос.

Рон отошел в сторонку и лишь изредка бросал на друзей любопытные взгляды. Каким-то шестым чувством он понял, что мешать им сейчас не следует.

«Хочешь что-то узнать?» — наконец, сказал Джошуа.

«Нет,» — торопливо ответила Катерина. — «То есть, да… Не знаю… понимаешь, это весьма давняя история. Маму я помню очень хорошо, я была тогда уже достаточно взрослой. А вот отца не знаю совершенно. Когда его не стало, мне исполнилось всего лишь три года.»

«Так ты хочешь спросить о своих родителях? Я правильно понял?»

Катя кивнула.

«Да… если, конечно, тебе что-то известно…»

«Что ж… В свое время я неплохо знал историю освоения Горгоны… специально интересовался. Был молод и восторжен… н-да… когда это было. А кажется, только вчера… Так как, говоришь, звали твоих родителей?»

«Павел и Наталья Решетниковы.»

Джошуа слегка нахмурился, вспоминая. Потом произнес:

«Да, Павел Решетников… Громкая была история, многие головы тогда полетели. При посадке потерпел аварию челнок, и твой отец участвовал в спасательной операции. В районе падения началась сильнейшая песчаная буря, риски возросли многократно, и руководство, не желая брать на себя ответственность, потребовало приостановить все работы. Члены экипажа челнока и сменная команда десантников фактически были обречены. И тогда часть спасателей, в числе которых был твой отец, приняла решение действовать на свой страх и риск. Наплевав на субординацию и нарушив прямые приказы начальства, в жутких условиях, рискуя навсегда быть похороненными в толще дюн, они сделали несколько ходок, в результате чего вывезли практически всех… Позднее участников „бунта“ с треском уволили из космофлота за нарушение дисциплины и неподчинение приказу. И даже спасенные ими жизни не смогли повлиять на решение руководства. Н-да… вот она, справедливость. Из четырех задействованных песчанок не вернулась одна, которой управлял твой отец. Его так и не нашли. Мне очень жаль…»

Катя некоторое время молчала, а затем глухо произнесла:

«Да, именно так мне и рассказывали. Спасибо. А мама? Почему-то никто никогда не говорил мне о маме. Даже дядя Леша, мой опекун. Сказал только, что погибла на Горгоне. Без всяких подробностей. Помню, он всегда отмалчивался, когда я задавала вопросы, или переводил разговор на другую тему. Только теперь я начинаю понимать, насколько все это выглядит странным… ведь он многие годы был ее командиром и просто обязан знать в точности, что там произошло.»

«Наталья… Наталья Решетникова…» — задумчиво сказал Джошуа. — «Я, конечно, покинул космофлот довольно давно… даже не помню, сколько лет с той поры улетело… Надо сказать, немало. И хочу заметить, с тех пор Горгона и все, что с ней связано, не интересовали меня ни в малейшей степени. По этой причине, как сама понимаешь, последней информацией оттуда я не располагаю. Однако, в данный момент речь идет о весьма давних событиях, не так ли? Лет пятнадцать назад, если не ошибаюсь?»

«Больше.»

«Что ж, попробую напрячь свои извилины,» — Джошуа снова нахмурился, глядя куда-то в пространство.

«Наталья Решетникова… Три или четыре успешных миссии на Горгону. Кажется, так… А вот что касается ее трагической гибели — такой информации у меня нет…»

Джошуа посмотрел на Катерину в полной растерянности.

«Уверенно могу сказать лишь одно,» — добавил он, — «Горгона здесь ни при чем.»

«Не может быть,» — сказала Катерина. — «Ты что-то напутал. Или забыл. Дядя Леша сказал вполне определенно…»

«Ничего я не напутал,» — возмутился Джошуа. Сама мысль о том, что кто-то может усомниться в достоверности его знаний о Горгоне, которой отдано столько сил и лет, казалась кощунственной. — «Знаешь, события того времени забыть попросту невозможно. Ведь именно тогда десантники делали на планете самые первые осторожные шаги. Имена первопроходцев были у всех на слуху, причем не только в среде специалистов. Медленное, но тем не менее, неуклонное завоевание жизненного пространства… осторожность помноженная на осторожность… Поэтому трагический список жертв Горгоны в то время, к счастью, был еще не слишком велик. Поверь, я совершенно убежден в том, что Наталья Решетникова в нем не значится.»

Катерина долго молчала, низко опустив голову. Затем повернулась и медленно, с усилием передвигая непослушные ноги, пошла по направлению к городу. Джошуа и Рон встревоженно переглянулись и двинулись вслед за ней.

Глава 4

— Хочешь сказать, вот это и есть Лорелея?

Жаклин в ответ лишь презрительно промолчала и покрепче стиснула зубы, изо всех сил стараясь не сорваться. Восседавший в кресле бортинженера «коллега» раздражал ее просто неимоверно, и, следует отметить, платил ей полной взаимностью. Их страстная «любовь» возникла, как говорится, с первого взгляда, а если быть более точным, то с того самого момента, как они впервые ступили на борт незабвенного раздобанного корыта под названием «Айова».

«Коллега», мать его…

Жаклин криво усмехнулась.

Да какой к черту коллега! Самоуверенный невежественный ублюдок с непомерно развитыми амбициями. Мнит себя главным в команде, позволяя делать резкие выпады не только в отношении нее, но и самого Каттнера, к мнению которого, надо сказать, прислушиваются даже таинственные наниматели.

«Коллега»…

Жаклин с досады едва не сплюнула прямо на пульт. Лишь врожденная аккуратность да полученное в детстве хорошее воспитание удержали ее от столь вызывающего действия. А еще уважение к кораблю, пилотом которого она имела честь состоять. Пусть даже совершенно незаконно.

Да-а, видно, совсем докатилась ты, Жаклин Уильямс, до самого дна, раз приходится общаться с подобными… хм… «коллегами».

Ненавистное слово намертво засело в мозгу, и от него почему-то никак не удавалось избавиться.

А если не «коллега», то кто тогда?.. Ага, кажется, придумала. «Соучастник», вот кто. Или как там трактует наши взаимоотношения международное право, если память мне, конечно, не изменяет: «член организованной преступной группы». Н-да… Все они здесь «члены», а если без политесов, то попросту бандиты, налетчики… хм… возможно, даже террористы.

Хотя нет, на террористов, пожалуй, наше преступное сообщество пока еще не тянет. Есть более верное слово — пираты. И уж наверняка изгои, как ни назови. Спецслужбы без сомнения очень быстро вычислят настоящие имена коварных похитителей «Ириды», так что теперь всю оставшуюся жизнь придется скрываться, если, конечно, не рассматривать заключение под стражу в качестве приемлемого варианта. И тут уже совершенно не важно, террористы мы или пираты… или кто-то еще.

Что там по закону полагается за пиратство? Хм… в общем-то, ничего хорошего. Во времена Моргана нас, не долго думая, повесили бы на рее. Сейчас времена погуманнее, так что до реи, скорее всего, дело не дойдет. Но срок явно светит немаленький, вплоть до пожизненного… Правда, это совсем уж крайность, вряд ли реально стоит опасаться столь экстремального наказания, ведь мы пока еще даже никого не убили… Хм… Хорошее слово «пока»…

Жаклин покосилась на самоуверенного «коллегу».

Да-а… соблазн велик.

Стоп… о чем это я? Какие к дьяволу сроки? Думаю, никакой суд нам вообще не светит. Даже не сомневаюсь, что наши неведомые заказчики об этом наверняка позаботятся, если, конечно, я понимаю ситуацию в достаточной степени адекватно, а это именно так и есть. Во-от… и это для нас, пожалуй, самое главное. До суда мы почти наверняка не доживем… И нам очень сильно повезет, если вообще сумеем уцелеть в этой передряге. Поскольку лишние свидетели, как правило, никому не нужны, от них положено избавляться. Причем, чем быстрее, тем выше уверенность в том, что никто ничего не разболтает. Как говорится, в лучших традициях жанра.

И какого черта я вообще влезла в это смертоубийственное предприятие? Где шансов на выживание — ноль целых, хрен десятых… Наверное, просто от безысходности.

Странно, если вдуматься, прошел-то всего лишь один несчастный год, а кажется, целая вечность. Я только-только получила назначение на пассажирскую «Ириду» и всерьез полагала, что уж теперь-то жизнь точно наладилась, мое положение и карьера находятся исключительно в моих собственных руках, а что касается профессиональных качеств, то я в них никогда и не сомневалась. Так же как и мои наставники. Будущее рисовалось исключительно в розовых тонах, а служба на звездолете представлялась сплошным праздником. Н-да… Красивая белоснежная форма и уважительное звание шеф-пилота одного из самых прекрасных звездных кораблей…

Думала ли я тогда, в кровь разбивая морду этому козлу-капитану, что дело кончится моей собственной отставкой и позорным изгнанием из рядов космофлота? Скорее всего, нет, вообще ни о чем не думала, просто в тот момент явно было не до того.

Когда эта сволочь пригласила меня в свою каюту, дабы обсудить какую-то неточность в программе возвращения, я ничего такого даже не заподозрила. Наивная дурочка! Я-то ведь действительно думала, что капитан обнаружил в расчетах некий неведомый мне косяк… Ну да, всего лишь косяк, подумаешь, чего такого… с кем не бывает. А уж когда он заблокировал дверь и накинулся на меня, хватая своими потными лапами за всякие места, я и подавно потеряла последнюю способность к здравым рассуждениям. Помнится, даже не пыталась взывать к его здравому смыслу, не старалась образумить уговорами… не отбивалась и не сопротивлялась, а просто схватила со стола что-то тяжелое и со всей силы врезала ему по физиономии. Кажется, это была стеклянная ваза…

Козел… Перетрахал на борту всех стюардесс, а потом, видимо, решил добраться и до пилота. Так ему и надо! Жаль, вообще не убила…

Вот только комиссия по расследованию инцидента почему-то долго разбираться не стала. Припаяли нападение на капитана и моментально вышибли из космофлота. Ясное дело, кому скорее поверят? Заслуженному капитану или молоденькой вертихвостке, которая к тому же имеет несчастье обладать весьма и весьма привлекательной внешностью? Вопрос, разумеется, риторический. Сама, мол, виновата. Хорошо, что вообще не посадили.

И подруги-стюардессы тоже хороши. Как только поняли, каким именно местом поворачивается ко мне это дело, мгновенно притихли и дружно, в один голос заявили: ничего, мол, не знаем, никто нас не домогался, а она, мол, сама на капитана кидалась, это все знают…

Вот вам и так называемая женская солидарность… Про дружбу я уже даже и не заикаюсь. В результате капитан у нас получился белый и пушистый, одна я кругом в дерьме.

Ну и черт с ними! Пусть этот козел и дальше имеет их всех по полной, если им так нравится!

А потом потянулись бесконечные дни, наполненные одиночеством и полнейшей беспросветностью. Безуспешные попытки устроиться пилотом на какую-нибудь частную посудину… и стандартные отговорки потенциальных работодателей: «Мы вам перезвоним…» Н-да, с моим-то послужным списком… ни одного сумасшедшего так и не нашлось. И долгие-долгие вечера напару с бутылкой скотча…

Поэтому, когда Каттнер предложил работу, пусть даже весьма сомнительного свойства, я не раздумывала ни единой секунды. А уж когда выяснилось, что за нее еще и хорошо платят…

Да провались пропадом все вокруг! Этот мир оказался ко мне не слишком-то добр, так почему я должна заботиться о его благополучии?

Жаклин вдруг обнаружила, что изо всех сил сжимает ладонями подлокотники кресла. Так, что побелели костяшки пальцев. Тогда она медленно выдохнула, разжала руки и расслабленно откинулась на спинку, прикрыв глаза.

Голос настырного «коллеги» вернул ее к действительности.

— Ну так что, Жак? Так и будешь в молчанку играть? Давай, объясняй, мать твою, куда же ты нас привезла? Если вот этот ледяной шар, по-твоему, похож на Лорелею, тогда я беременный кролик.

— Действительно? — Жаклин смерила «коллегу» взглядом, полным презрения. — Да, пожалуй, похож… Заметь, не я это сказала. И потом, заруби себе на носу: никогда не называй меня «Жак»…

— А как тогда? Может быть, мисс Уильямс? Или миссис Уильямс? Развей мои сомнения: ты у нас девушка или уже зрелая замужняя женщина?.. К сожалению, совершенно не в курсе интимных подробностей твоей биографии… И не стоит есть меня глазами, не страшно. Так чем же тебе не нравится «Жак», а? Скажи, Жак, поделись с друзьями, Жак. Чтобы мы были в курсе, Жак…

Жаклин в ярости поджала губы. Прозвище «Жак» стало для нее ненавистным именно потому, что так называл ее тот самый урод, по вине которого она в конце концов докатилась до преступления.

— Кэп, — сквозь зубы процедила она, уставившись в экран оцепеневшим взглядом. — Разрешите, я его пристрелю. Одной мразью на белом свете станет меньше.

— Разрешаю.

— Но-но, полегче! — подобной реакции капитана разговорчивый «коллега» все-таки не ожидал. — А то, знаете… Только от меня зависит, получите вы свои денежки или нет.

Капитан Эдвард Каттнер оторвал взгляд от экрана, на котором высвечивались параметры орбиты «Ириды» и, нахмурившись, произнес:

— Заткнись, наконец, Гюнтер. А не то я сам тебя пристрелю. Или позволю сделать это Жаклин.

— Но послушай, Эд…

— Я тебе не Эд. Обращайся, как положено.

Гюнтер удивленно задрал брови и сказал, переводя взгляд с Каттнера на Жаклин и обратно:

— Что вы… сговорились что ли. Подумаешь, не так сказал… Лучше сами посмотрите… э-э… капитан, куда эта красотка нас завела. Разве вот этот бледный гладкий шар похож на Лорелею?

— Похож, — ответил Каттнер. — Тем более, что это она и есть.

Гюнтер, шумно сопя, уставился в экран.

— Не-ет, вы, наверное, шутите, — сказал он. — Где вы видите Лорелею? Думаете, я не представляю себе, что такое Лорелея? О-о-о, — он мечтательно закатил глаза к потолку. — Если вы не в курсе, тогда послушайте знающего человека… Лорелея — это грезы наяву, сбывшиеся надежды и целое море разнообразных удовольствий… мягкий тропический климат, бесконечные песчаные пляжи, ласковый теплый прибой… стильные казино и ночные клубы… молоденькие девушки топлесс разносят ледяное шампанское в высоких запотевших бокалах… м-м-м… одним словом, беззаботная красивая жизнь, райский сад, в конце-то концов… А здесь у нас что? Ледяной ад какой-то, а не рай.

Жаклин смотрела на него, очень обидно усмехаясь самым неприкрытым образом.

Вот спасибо, просветил нас, грешных. И откуда ты такой только взялся со своим девственно чистым мозгом, явно нетронутым искрой интеллекта? Неужели ты в самом деле полагаешь, что без твоего высокоученого мнения двое бывших сотрудников космофлота так никогда и не догадались бы, как именно должна выглядеть цель их путешествия? Тогда ты еще глупее, чем я думала.

— Ты вообще слышал что-нибудь о Лорелее? — спросила Жаклин. — Читал хоть что-то помимо рекламных проспектов для туристов?

Гюнтер молчал, с угрюмым видом разглядывая покрытую льдом и снегом планету.

— Та-ак… понятно.

Жаклин не скрывала своего презрения.

И на кой черт, спрашивается, нам в команде вообще сдался этот Гюнтер? Прекрасно обошлись бы и без его участия. Хм… Мне в самом деле кажется или так оно и есть, что мнение капитана на его счет полностью совпадает с моим собственным? А может, я все-таки ошибаюсь?

Да нет… Насколько я знаю капитана Каттнера, такого кретина, как этот Гюнтер, он ни за что в свою команду не взял бы. Никогда и ни под каким видом. Конечно, с небольшой оговоркой — добровольно. Дилетант, невежа… Такое впечатление, что никогда в своей жизни не улетал дальше орбиты Цереры, да и то на приснопамятной «Айове»… Из всех достоинств — огромные кулаки и бычья шея. А вот содержимое черепной коробки — совершенно точно не повод для гордости.

Но тогда напрашивается очень простой вывод: эту скотину навязали Каттнеру наши глубокоуважаемые заказчики. В качестве контролера, соглядатая, стукача… Чего эта сволочь, в общем-то, почти не скрывает… Н-да. Пристрелить бы его, в самом деле… или устроить несчастный случай… Жаль, нельзя. Судя по всему, без его доклада мы действительно рискуем никогда не увидеть наших денег. А значит, придется терпеть его общество еще пару дней, как минимум… А потом все-таки пристрелить… Ведь вполне может статься, что эта мразь в конце концов может стать нашим собственным палачом… Будем надеяться, Каттнер учитывает подобную возможность… Э-эх, что за жизнь… Ну, так никто и не обещал, что будет просто. За обычную работу столько не платят…

— Внимание! — произнес капитан Каттнер. — Прекратить разговоры! Начинаем то, зачем сюда прибыли. Итак… Жаклин, примерно через полчаса начинаешь торможение. Гасишь параболическую скорость и выводишь корабль на круговую орбиту, параметры я тебе переслал… После чего начинаем внимательно изучать поверхность. Надеюсь, никому объяснять не нужно, почему старые карты для нас практически бесполезны?

— Мне не нужно, — отозвалась Жаклин.

Гюнтер угрюмо промолчал.

— Лорелея теперь засыпана снегом и льдом, — тем не менее, пустился в объяснения капитан. Видимо, специально для непонятливых. — Отчего ландшафт изменился самым непредсказуемым образом. К сожалению, невероятно трудно разобрать, где у нас холмы, а где равнины… где именно находится материк, а где море, поскольку все укрыто сплошным снежным покровом. Поэтому… прошу предельного внимания, от этого зависит успех всего предприятия. Гюнтер! К тебе это относится в первую очередь. Ищем город…

Гюнтер резко повернулся с явным намерением ответить чем-нибудь неприятным по поводу сомнений капитана в способностях его, Гюнтера, выполнять ответственную работу, однако, встретив тяжелый взгляд Каттнера, сразу сник и не стал развивать эту тему.

— К маневру готова, — сказала Жаклин, чуть помолчала и добавила: — Могу начать торможение прямо сейчас.

— Отставить, — капитан Каттнер встал со своего места и подошел к пульту управления, расположившись прямо за спиной пилота. — Начнешь в назначенное время. А сейчас у нас есть еще одно важное дело. Необходимо очистить грузовой отсек от ненужного груза, а сделать это в открытом пространстве гораздо проще, чем там, внизу, на планете.

Жаклин согласно кивнула.

— Освободите крепления, — сказала она, — и тогда я выброшу оттуда все лишнее простым ударом гравитационного поля. Когда будете готовы, дайте команду.

— Пойдем, Гюнтер, — сказал капитан. — Работа как раз для тебя.

Тот молча выбрался из кресла и направился к выходу из рубки. Каттнер последовал за ним.

Хороший человек наш капитан, подумала Жаклин. Несмотря на то, что возглавляет «преступное сообщество», повинное как минимум в пиратском налете на мирный корабль.

Ну так мало ли какие бывают обстоятельства! Можно придумать миллион причин, побудивших его поступить именно так, а не иначе. Я и сама вовсе не мечтала с самого детства стать нарушителем законности и правопорядка. Однако, жизнь, к сожалению, сложная штука и иногда настойчиво подталкивает к тому, чтобы ступить на скользкую тропу противостояния с обществом. Скорее всего, Каттнер просто не сумел найти иного выхода. Так же как и я.

Жаклин провела ладонью над пультом, вызывая из небытия призрачный голографический экран, а затем новым взмахом руки вывела на него изображение с камер, установленных в грузовом отсеке корабля. Рядом с контейнерами легко можно было заметить две деловито копошившиеся маленькие фигурки в черных скафандрах.

Интересно, сколько Каттнеру лет? На вид можно дать пятьдесят с небольшим, хотя не исключаю, что на самом деле он существенно старше.

Н-да… весьма и весьма примечательная на космофлоте личность. Герой, а также пример для подражания для очень и очень многих, особенно в среде молоденьких восторженных курсантов… Организатор знаменитой спасательной операции на Горгоне, один из легендарной четверки, вырвавшей из самого сердца нежданно разыгравшегося песчаного шторма пятерых десантников и экипаж потерпевшего аварию шаттла… и одновременно злостный нарушитель субординации и устава космофлота по версии руководства. Отправленный в позорную отставку еще в те времена, когда меня и на свете-то не было. И тем не менее, я абсолютно убеждена в том, что среди рядовых сотрудников космофлота нет такого человека, который не почел бы за честь пожать Каттнеру руку.

— Жаклин, мы готовы, — раздался голос капитана. — Действуй.

— Освободите отсек. Мне нужно закрыть внутреннюю переборку.

— Да, все в порядке. Мы уже уходим.

Жаклин бросила взгляд на пульт, убедилась, что никого живого в отсеке больше нет, и запустила откачку воздуха. После того, как датчики выдали на экран сплошные нули, она последовательной серией команд раскрыла внешние створки грузового отсека, опустила пандус и на полную мощность врубила генераторы гравитационных полей.

По отсеку пронесся невидимый ураган. Освобожденные от креплений контейнеры, подхваченные мощным вихрем, моментально вынесло в открытый космос, и они, кувыркаясь и сталкиваясь друг с другом, помчались прочь от корабля, словно гонимые ветром осенние листья.

После очередного столкновения один из контейнеров лопнул, словно орех, и из него посыпались какие-то пакеты, свертки, целые гроздья небольших по размеру цилиндрических предметов, в которых Жаклин безошибочно опознала баллоны с кислородом…

Неожиданно ее накрыл приступ запоздалого раскаяния.

Что же мы сделали? Для чего? Ведь очень может статься, что вот эти баллоны и пакеты означают чью-то жизнь или смерть там, на Горгоне… Господи, прости меня, грешную! Не хотела я такого, видит бог, не хотела…

И почти сразу же из темных глубин сознания всплыл другой голос, холодный и рассчетливый, мгновенно пресекший зарождавшееся покаяние в самом зародыше.

Ничего, выкарабкаются как-нибудь. Обо мне год назад почему-то никто не подумал, когда принимал решение, фактически лишившее подающего надежды пилота любимой профессии, а также средств к существованию. Никому до меня не было никакого дела, так почему сейчас я должна заботиться о ком-то, кого даже никогда не видела и кого никогда не знала? Пусть теперь деятели из космофлота ломают головы, если они у них, конечно, есть, насчет чего у меня почему-то возникают сильные сомнения. А вот я с недавних пор только за себя.

Вернувшиеся в рубку капитан Каттнер и Гюнтер некоторое время наблюдали на экране захватывающую картину вращающихся и сталкивающихся контейнеров, прямо на глазах превращавшихся в груду бесформенных обломков, после чего капитан негромко произнес:

— По местам. Начинаем торможение.

Несколькими точными импульсами двигателей ориентации Жаклин развернула корабль кормой вперед. При этом осуществила маневр кувырком вокруг хвоста, специально, чтобы «порадовать» коллегу Гюнтера. С каким-то неведомым прежде злорадством она наблюдала, как тот судорожно вцепился в подлокотники и сильно побледнел, когда кресло под ним неожиданно взмыло круто вверх, а Лорелея вдруг провалилась под нижнюю кромку экрана, и вслед за ней туда же посыпались многочисленные звезды, включая тусклую ленту Млечного пути. Откуда-то из-за спины неторопливо выплыл неяркий красновато-оранжевый шарик местного светила, замедлил движение, а затем и вовсе остановился, прочно утвердившись в центральной части экрана.

Жаклин покосилась на присмиревшего «коллегу», ухмыльнулась и произнесла:

— Начинаю обратный отсчет. Пять, четыре, три, два, один… Зажигание!

Если сравнивать «Ириду» с мчащейся во весь опор лошадью, то теперь она, похоже, уперлась в дорогу всеми четырьмя копытами, словно увидев перед собой нежданно возникшее препятствие. Перегрузка немедленно вдавила Жаклин в спинку кресла, а Гюнтер побледнел еще больше и выглядел как привидение, хотя, казалось, бледнеть сильнее уже просто некуда.

Как там капитан, подумала Жаклин. Все-таки возраст. Правда, Каттнер у нас десантник, хоть и бывший, поэтому подобные перегрузки и кульбиты для него так, тьфу… мелочь. И все же… не будем забывать, что десантником он был лет тридцать назад. А чем занимался долгие годы после отставки мне, к сожалению, неведомо. Тем не менее старт с Цереры он перенес вполне героически.

Ничего, всего лишь минута с небольшим, и веселье закончится. Правда, потом нас ожидает еще один кувырок через хвост. Очень хочется напоследок снова «порадовать» коллегу Гюнтера, так хочется, что удержаться нет ну совершенно никакой возможности. Надеюсь, капитан, вы простите мне эту маленькую слабость…

Так, отсечка двигателей… все в норме… а теперь на радость Гюнтеру наш любимый кувырок. Поехали…

Сильно увеличившаяся в размерах Лорелея плавно вплыла обратно на положенное ей место.

— Маневр закончен, — доложила Жаклин. — Мы на круговой орбите с апогеем триста сорок километров. Перигей — двести двадцать три километра, наклонение — тридцать шесть с половиной градусов…

— Отлично, — ответил капитан Каттнер. — Только эти твои перевороты… Можно было бы и полегче. Тебя этому учили?

— Да, — скромно ответила Жаклин. — Прошу прощения, если что…

Гюнтер, наконец, отдышался, лицо его приобрело нормальный человеческий оттенок, он, ворча под нос нечто невразумительное, выпутался из ремней безопасности и раздраженно произнес:

— Твою ж мать… Если ты и всех своих пассажиров кувыркала подобным образом, тогда я понимаю, почему тебя выперли из космофлота.

Жаклин ничего не ответила. Удовлетворение от ее маленькой мести было столь велико, что в настоящий момент никакие обидные замечания не могли испортить ей настроения.

— Внимание! — сказал капитан Каттнер. — Настраиваем все камеры, всю доступную оптику на сканирование поверхности. А также радары, металлоискатели, лезерные дальномеры… короче, все из имеющегося в наличии арсенала. Ищем любые характерные особенности рельефа, к которым можно привязать наши карты. Для справки — город находится на двадцать девятой параллели. Исходя из параметров орбиты, мы войдем в нужный сектор обзора через семнадцать минут.

— Принято, — ответила Жаклин.

— Принято, — эхом отозвался Гюнтер.

Над подковообразным пультом почти одновременно вспыхнули два голографических экрана, на каждом из которых отображался сильно увеличенный участок поверхности Лорелеи. Правда, смотреть там было решительно не на что. Сплошное ровное снежное поле, чью белизну лишь изредка нарушали весьма редкие темные вкрапления: то ли скалы, то ли озера из жидкого газа, вероятнее всего азота. Определить визуально, над каким именно районом планеты находится в данный момент «Ирида», не представлялось никакой возможности. Да этого, в общем-то, и не требовалось. Для подобной работы существует корабельный компьютер, которому вполне по силам сравнить поступающее с разнообразных датчиков и телескопов многослойное изображение с хранящимися в памяти контурными картами и выдать сообщение оператору в случае, если будет обнаружено соответствие.

Гюнтер несколько минут безнадежно всматривался в экран, затем явно заскучал и повернулся к Жаклин.

— Э-э… слушай, Жак… пардон, мисс Уильямс. Мне вот интересно, а что ты собираешься делать с деньгами, полученными за эту работенку? Нет, если не хочешь, не отвечай… дело, конечно, только твое. Но все-таки… а? Любопытно же…

Поначалу Жаклин вообще не собиралась реагировать на реплику Гюнтера. Мол, не его это собачье дело, куда она потратит заработанные нелегким трудом деньги. А потом, неожиданно для себя, вдруг сказала:

— Туристический бизнес. Куплю какую-нибудь более-менее подходящую посудину, и буду возить всех желающих полюбоваться на красоты солнечной системы. А может, и не только солнечной, если средств хватит. Например, Латона тоже подходит, учитывая, что конкуренции со стороны Лорелеи в ближайшем будущем не предвидится. Даже Горгона, специально для экстремалов… Вот, как-то так.

Если, конечно, раньше нас не сцапают спецслужбы, вдруг подумала она. Правда, заказчики обещали кардинальное изменение внешности и безупречные документы. А также полную легализацию полученных сумм. Однако, кто ж его знает, как все повернется на самом деле…

— Что ж, неплохо, неплохо… Вполне достойное занятие. Не уверен, что на этом можно разбогатеть, однако, попробовать стоит.

— А на чем же, по-твоему, можно сделать хорошие деньги? Во что вложишь их ты?

— Я?.. Хм, раскрою тебе маленький секрет, детка…

Жаклин поморщилась, но стерпела.

— В этом мире хороший доход приносят лишь шоу-бизнес, насилие, в широком понимании этого слова, и секс. Наркотики мы рассматривать не будем, потому что по возвращении я собираюсь стать примерным законопослушным налогоплательщиком. Да-да, не удивляйся! Никакие проблемы с законом мне не нужны. Поэтому, будучи человеком практичным, не обремененным старомодными предрассудками и общественной моралью, на заработанные здесь деньги я открою самый шикарный бордель в солнечной системе. Возможно, на той же самой Церере. А если дело пойдет, то и не только в солнечной системе, и не только на Церере… Ну, как тебе такая мысль, а? Пойдешь ко мне работать? Обещаю, спрос на тебя будет просто феноменальный. Формы у тебя что надо, да и мордашка тоже. Уверяю, клиенты будут в восторге.

Жаклин стрельнула на него глазами.

— Дурак ты, Гюнтер, — сказала она с жалостью. — Какой еще бордель, когда у меня к тому времени уже будет свое дело? Да и не пошла бы я к тебе никогда…

— А к кому бы пошла?

— Ни к кому. Лучше сдохнуть…

— Не скажи, не скажи… Вдруг твой туристический бизнес возьмет, и лопнет. Как воздушный шарик. Бах, и нет его… А бордель — дело верное, надежное, как гранитная скала… лопнуть не может просто по определению, такова уж человеческая натура. Так что милости просим, если вдруг возникнут проблемы… Можно ведь и просто танцевать стриптиз… и клиентов при этом обслуживать вовсе не обязательно. Разве что иногда и только в особых случаях.

— Ну, хватит, — Жаклин уже начали раздражать дурацкие планы Гюнтера на ее собственное будущее. — Ишь, размечтался. Слюни-то подбери… Неужели ты в самом деле полагаешь, что мне могут показаться соблазнительными подобные предложения?

Она презрительно фыркнула.

— Я всего лишь надеюсь на это, — скромно ответил Гюнтер.

Жаклин отвернулась и уставилась в экран, на котором так до сих пор и не появилось ничего, достойного какого-то особого внимания. Все то же белоснежное покрывало, те же оспины черных скал и редкие кляксы азотных озер.

Пусто, черт бы его побрал. И как здесь можно вообще найти хоть что-нибудь? А вдруг этот город попросту занесен снегом по самую макушку? Ведь может же такое случиться? Н-да… это стало бы фатальным невезением. В этом случае мы можем летать над ним хоть целую вечность, и не обнаружить при этом никогда. Остается надеяться лишь на то, что по крайней мере самые высокие здания все-таки сохранились и хотя бы частично выпирают из-под гладкого белого савана…

Рубку накрыла тишина. Все были заняты делом, даже Гюнтер приумолк и застыл в своем кресле, не отрывая взгляда от заснеженного пейзажа на экране.

А потом, неожиданно для себя, Жаклин вдруг повернулась, взглянула в упор на Каттнера и спросила:

— А вы, капитан? На что потратите деньги вы?

Каттнер долго молчал, задумчиво глядя куда-то в сторону, а потом глухо произнес:

— Раздам долги.

Вот те раз, подумала Жаклин. Так у нашего капитана, выходит, долги? Хотя, с другой стороны, почему бы и нет, всякое случается. Скажем, проигрался в рулетку… или взял непосильный кредит в банке… Впрочем, все это бессмысленные домыслы, не имеющие абсолютно никакого отношения к реальности. Подобный ответ вообще может оказаться лишь отговоркой, а на самом-то деле Каттнер просто не хочет озвучивать свои планы на будущее. Что ж, его право…

Экран перед ней неожиданно мигнул, и поверх снежной равнины с кучкой черных скал и большой разляпистой кляксой азотного озера неожиданно возникла яркая сетка контурной карты с четко различимой береговой линией, кучкой мелких островков и крупным горным массивом. Несколько мгновений карта поворачивалась под разными углами, то увеличиваясь, то уменьшаясь в размерах, а затем прочно утвердилась на белоснежной поверхности.

— Есть! — выдохнула Жаклин. — Есть привязка к карте. Компьютер идентифицировал район под нами как Долину Тысячи радуг.

— Отлично! — Каттнер стукнул ладонью по подлокотнику кресла. — Город находится всего лишь на расстоянии двухсот километров от Долины. Направление — восток-юго-восток… Всем приготовиться к посадке! Жаклин, начинаем немедленно! Только давай на этот раз обойдемся без акробатики…

— Принято, поехали… — Жаклин аккуратно развернула корабль в горизонтальной плоскости и легким нажатием клавиш выдала короткий тормозной импульс.

«Ирида» дернулась, а затем круто пошла на снижение, переходящее в простое падение. Еще один разворот, и на экране переднего обзора снова возникла заснеженная поверхность планеты. Даже невооруженным глазом стало заметно, как она все быстрее и быстрее побежала навстречу идущему на посадку кораблю. Выгнутый дугой край ледяного шара прямо на глазах неторопливо распрямился, в одно неуловимо краткое мгновение превратился в горизонт и медленно уплыл куда-то вверх. Теперь перед глазами маячила сплошная белая муть, оживляемая лишь ярко светящимися росчерками компьютерной карты.

По мере снижения эти ломаные линии со все возрастающей скоростью перемещались вверх по экрану, теряясь где-то высоко над головами, и вот настал тот самый, ожидаемый всем экипажем «Ириды», момент, когда они, наконец-то, замедлили свой бег, остановились и неторопливо двинулись в обратном направлении, а в поле зрения плавно вплыли контуры зданий. Город… вожделенная цель безумной преступной авантюры.

Различить что-либо невооруженным взглядом по-прежнему не представлялось возможным, и Жаклин мысленно возблагодарила компьютер корабля, в труднейших условиях все же сумевший дать им точную привязку к местности. Без его помощи вся затея несомненно была обречена на провал. Только теперь ей стало окончательно ясно, как же сильно им все-таки повезло, на какой тонкой ниточке висела судьба задуманного предприятия. Сложись ситуация по-другому — даже компьютер оказался бы не в состоянии выручить их маленькое криминальное сообщество.

Плакали тогда наши денежки, подумала Жаклин, выравнивая корабль. А по возвращении нам светила бы всего лишь одна прямая дорога — за решетку. Или еще дальше, на усмотрение наших нанимателей. Поскольку согласно договору оплата и защита предоставляются заказчиками лишь по конечному результату. А нет результата — крутись сама как знаешь… если сможешь, конечно, и если тебе вообще предоставят такую возможность.

Горизонт медленно вплыл на положенное ему место в центре экрана. «Ирида» перешла в горизонтальный полет.

Жаклин считала показания приборов и произнесла, обращаясь к капитану:

— Промахнемся. Километров на двести как минимум.

— Нечего было устраивать эту гонку, — буркнул Гюнтер. — Сели бы на следующем витке.

Нет, ну вы посмотрите на этого умника! Он еще и капитану с пилотом будет советы давать. А если на следующем витке компьютер не распознал бы вообще никаких деталей рельефа? Или потерял уже найденное? Что тогда прикажешь делать? Крутиться вокруг этого бильярдного шара до второго пришествия? Ну уж нет! Лучше промахнуться пусть даже на полтысячи километров.

— Не страшно, — ответил Каттнер. — Погасишь скорость, а там можно будет вернуться. Запас хода у нас достаточно велик для подобных маневров, сама знаешь.

Жаклин согласно кивнула.

Контуры города медленно уплыли за пределы экрана. Если верить карте, то теперь под кораблем простиралась обширная равнина, ограниченная с юго-востока длинной грядой невысоких холмов.

Хм… Возможно, так оно и есть, однако, чисто визуально новый ландшафт ничем не отличается от предыдущего. Все то же порядком осточертевшее ровное белое поле. Что ж, доверимся компьютеру, ему виднее…

Жаклин немного поиграла рулевыми двигателями, заставив «Ириду» прекратить снижение и значительно уменьшить скорость, а затем начала медленный разворот. Описав широкую дугу над заснеженной равниной, корабль лег на возвратный курс.

Город на экране переднего обзора возник неожиданно, несмотря на то, что корабельный компьютер с высокой точностью предсказал его появление именно в этот момент. Темные, без единого огонька в пустых безжизненных окнах, высокие башни внезапно проявились на фоне черного звездного неба слева по курсу и неторопливо поплыли назад, за пределы видимости экрана. Экипаж «Ириды» молча наблюдал далеко не радостную картину покинутого, отданного во власть снега и льда некогда могучего, казавшегося абсолютно несокрушимым, форпоста земной цивилизации на самом лучшем из миров во всей обитаемой части вселенной.

Вот тебе и воплощенный рай, подумала Жаклин, бросая быстрый взгляд на притихшего Гюнтера. «Коллега» уставился на останки города тяжелым угрюмым взглядом.

Н-да, девушек топлесс и бокалов с шампанским тебе здесь, пожалуй, все-таки не дождаться. Сочувствую…

Она еще больше снизила скорость полета, а затем задействовала гравитационную подушку, удерживающую корабль на высоте всего лишь нескольких десятков метров над поверхностью. Темноту прямо по курсу разорвало яркое световое пятно от носовых посадочных прожекторов.

Снег, один лишь снег… ничего, кроме снега… Как же все это грустно.

— Где будем садиться, капитан? — спросила Жаклин.

— Давай поближе к городу. Правее, на посадочное поле бывшего космодрома, — ответил Каттнер. — Думаю, вероятность неприятных сюрпризов там минимальна.

— Принято.

Жаклин еще раз развернула «Ириду» и направила ее прямиком к занесенным снегом руинам.

Когда увенчанные огромными белыми шапками небоскребы заняли большую часть экрана, она остановила корабль, заставив его на несколько неуловимо кратких мгновений зависнуть в полной неподвижности, а затем начала медленное снижение строго по вертикали. Гравитационная подушка, удерживающая «Ириду» от неминуемого падения, тут же принялась во все стороны выдувать снег из-под корабля, подняв вокруг места посадки огромную белоснежную тучу. Видимость упала до нуля. Наконец, опоры коснулись твердой поверхности, звездолет качнулся раз, другой, и все замерло. Мутная пелена на экране быстро рассеивалась.

— Есть посадка, — сказала Жаклин, расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Добро пожаловать на Лорелею.

Капитан Каттнер встал, подошел к пульту управления, некоторое время молча разглядывал мертвые руины пристальным неподвижным взглядом, а затем произнес:

— Всем отдыхать. Выход в город через два часа.

Глава 5

Глубокий котлован, опоясанный по периметру высоким снежным валом, возник из темноты совершенно внезапно.

Ледяные львы сразу же приостановили стремительный бег по пустынной равнине и, переглянувшись, начали приближаться к краю гигантской воронки крайне медленно и осторожно, чуть ли не ползком.

«Наконец-то», — выдохнул Рон, отряхивая заиндевевшую гриву. — «Слава всевышнему, эта безумная гонка все же закончилась. Я думал, у меня сердце выскочит.»

«У тебя же нет сердца, забыл?» — хмыкнул Джошуа. — «Как может выскочить то, чего нет?»

«Ты знаешь, теперь я думаю, что может. Ну, если не сердце, так что-нибудь еще.»

«Да-а?.. Боюсь даже представить, что.»

«Вот и не надо, крепче спать будешь.»

«Да замолчите уже», — рассердилась Катерина. — «Возможно, они сканируют радиодиапазоны и могут случайно наткнуться на весь тот бред, что вы тут несете.»

«Представляю себе их реакцию», — сказал Джошуа и подмигнул Рону. Оба рассмеялись.

«Мальчишки,» — недовольно буркнула Катерина, одарила обоих свирепым взглядом, а потом демонстративно отвернулась и осторожно, стелясь по самой поверхности, поползла к краю котлована. Рон и Джошуа переглянулись, а затем, вжавшись всем телом в сугробы, последовали за ней.

Торопиться было некуда. Даже если они и опоздали, то все равно изменить ситуацию уже невозможно. Хотя они и приложили максимум усилий к тому, чтобы успеть вовремя.

Надо сказать, скачка по укутанным ночным мраком заснеженным просторам получилась знатная. Подгонять никого не требовалось, все и так прекрасно понимали, что крайне желательно попасть к месту посадки корабля до того самого момента, как экипаж откроет люки и выйдет наружу. Почему? Да просто потому, что только тогда появится реальная возможность понять, кто же они такие, с какой целью сюда прибыли, а также правильно оценить их дальнейшие намерения. Осуществление подобного плана представлялось крайне проблематичным в случае, если бы таинственные пришельцы успели извлечь из корабля какие-то средства передвижения и исчезнуть на них в неизвестном направлении. Несмотря на то, что самым очевидным пунктом назначения мог стать лишь один. Город. А все потому, что других достопримечательностей на пустынной равнине попросту нет.

Главная же проблема заключалась в другом. Город велик, и бесследно затеряться в лабиринте промерзших небоскребов могла не только группа из двух-трех человек, но и куда больший по количеству разведотряд. А выискивать их на занесенных глубокими сугробами улицах — это задача, которая может стать непосильной даже для ледяных львов.

Поэтому они не жалели сил.

Однако, поначалу набрать нужный темп никак не удавалось. Виной всему стали бывшие джунгли, превратившиеся ныне в абсолютно непроходимый ледяной лабиринт. Создавалось совершенно недвусмысленное ощущение, будто какой-то чародей, невероятно могущественный и недобрый, специально потрудился здесь с целью максимально затруднить передвижение метаморфов. А все для того, чтобы они наверняка не успели…

Поваленные стволы гигантских деревьев, совершенно закоченевшие и укутанные мягкими снежными шапками… сверкающие в рассеянном звездном свете ледяные гроты и арки из торчащих во все стороны когда-то могучих ветвей и корней… спутанные клубки бывших лиан, словно по мановению волшебной палочки обернувшиеся сотканной из стеклянных волокон огромной, практически непреодолимой, паутиной… гигантские листья, встававшие на пути настоящими призрачными стенами… И, словно всего этого было мало, — засыпанные мягким пушистым снегом коварные ямы-ловушки, до зубов вооруженные острыми, словно бритва, ледяными иглами…

Нельзя сказать, что метаморфы столкнулись с чем-то особенно новым. За время долгого пути через замерзшие джунгли они видели и не такое и быстро научились преодолевать не только казавшиеся совершенно непреодолимыми препятствия, но и обходить стороной любые замаскированные сюрпризы. Разница между «тогда» и «теперь» заключалась лишь в одном: «тогда» у них было сколько угодно времени, а «теперь» его катастрофически не хватало. Приходилось спешить, а спешка, как известно, ни к чему хорошему привести не может…

На самой опушке, когда уже казалось, что все самые главные неприятности остались далеко позади, одна из предательских ловушек все же сработала.

Мягкий сугроб под лапами Джошуа внезапно осел и рассыпался белыми хлопьями, открыв взгляду скрывавшуюся под ним обширную темную лужу. Катерина и Рон тут же бросились на помощь и быстро выволокли товарища на безопасное место, однако, жидкий азот успел сильно обжечь обе задние лапы. Джош терпел боль стоически, пытался даже шутить и лишь изредка постанывал, когда накатывало совсем уж нестерпимо. Рон ругался черными словами и в конце концов спросил прямо, за каким таким чертом Катерина оставила ледяным львам чувство боли.

«Как раз на такой случай», — помедлив, ответила Катерина. — «Чтобы вовремя принять меры, а не ждать, пока начнут отваливаться лапы.»

И сразу же повернулась к пострадавшему.

«Слушай внимательно,» — сказала она. — «Сейчас тебе нужно будет сделать следующее…»

Под неусыпным контролем Кэт Джошуа в конце концов справился с ожогами, усилием воли притупив болезненные ощущения, а затем запустив программу регенерации поврежденных тканей.

Однако, из-за досадного происшествия было потеряно слишком много драгоценного времени. В конце концов метаморфы смогли продолжить путь, но скорость передвижения явно оставляла желать лучшего, несмотря на то, что теперь перед ними простиралась ровная как стол гладкая заснеженная равнина. Джошуа плелся в хвосте отряда и не прекращал безнадежных попыток уговорить товарищей бросить его прямо здесь, среди сугробов, а самим спешить к месту посадки.

«Ну что еще со мной может произойти?» — вопрошал он. — «Я буду предельно осторожен, обещаю… а вот вам точно стоит поторопиться.»

Рон ругался на него, обзывал эгоистом и в конце концов прямо спросил:

«А ты бы нас бросил?»

Джошуа угрюмо промолчал. А потом так же молча, отводя в сторону пристыженный взгляд, захромал вслед за друзьями.

Окончательная регенерация тканей потребовала по самым скромным оценкам не менее получаса, а вот потом и началась та самая сумасшедшая скачка по сугробам, окончание которой столь сильно обрадовало Рона. Ледяные львы мчались по равнине, словно вихрь, не забывая, впрочем, поглядывать по сторонам, дабы избежать новых неприятностей. И прекратили безумный бег, лишь достигнув намеченной цели.

Катерина, а следом за ней и ее спутники, наконец взобрались на самый гребень высокого снежного вала, окружающего котлован, и заглянули внутрь.

Красавец-корабль стоял в самом центре освобожденной от снега обширной круглой площадки, упираясь в стылый грунт массивными телескопическими опорами. Его правый борт был ярко освещен, и в нем зияла длинная щель распахнутого настежь ангара. На самом краю выдвинутого далеко в сторону пандуса покоился весьма приличных размеров антиграв, всем своим видом сразу же напомнивший Катерине самое обычное такси, только крупнее. Вроде того, на котором она когда-то давно, еще в прошлой жизни, летела к Рону из космопорта Лорелеи, переполненная мечтами и надеждами на долгую счастливую жизнь.

Н-да… Все, как говорится, сбылось, хотя и не совсем так, как тогда представлялось. Жизнь… Долгая-то она долгая, с этим даже не поспоришь. Настолько долгая, что расскажи кому — не поверят. А вот что там насчет счастья?..

Катерина украдкой покосилась на замершего в неподвижности Рона. Тот уставился на ярко освещенный звездолет и, казалось, не замечал ничего вокруг. Рядом, наполовину зарывшись в снег, лежал Джошуа и тоже, не отрываясь, следил за кораблем.

Хм… Народная мудрость гласит, что с милым и в шалаше возможен рай, подумала Катерина, глядя на своих спутников. Что ж, скорее всего, именно так и есть, хотя мне никогда и в голову не могло прийти, что наш шалаш окажется темным, вырубленным в скале, к тому же на глубине более трехсот метров от поверхности. И тем не менее да, наверное, я все-таки счастлива. Просто потому, что рядом со мною Рон…

А также Джошуа, тут же напомнил вкрадчивый внутренний голос.

Да, и Джошуа, сердито ответила Катерина. Ему я тоже рада. Так что оставь, пожалуйста, свои дурацкие намеки при себе. А что, кто-то против?

Вовсе нет, возразил внутренний голос. Я-то как раз только «за». А вот Рон…

А что Рон, с вызовом осведомилась Катерина. Внутренний голос промолчал.

«Вот они! Смотрите!» — неожиданно сказал Джошуа. — «Всего трое…»

Катерина заметила, как на фоне ярко освещенного ангара внезапно появились три фигурки в темных скафандрах, казавшиеся совсем крошечными по сравнению с громадой корабля. Ни на что не отвлекаясь и не задерживаясь, они ступили на пандус и неторопливо направились к ожидавшей их летающей машине.

«Всего трое,» — задумчиво повторила Катерина. — «Интересно, это лишь десантная группа, или же весь экипаж?»

«Трудно сказать,» — ответил Джошуа. — «Информации недостаточно. Кстати, вы не обратили внимания на их необычную экипировку?»

«А что в ней такого уж необычного?» — удивилась Катерина.

«Скафандры,» — пояснил Рон. — «Такие модели на космофлоте никто не использует. Это либо спецназ, либо военные.»

«Вот оно, значит, как,» — задумчиво сказала Катерина. — «Интересно, что понадобилось военным… или спецназу на этой богом забытой планете?»

Вопрос канул в пустоту. Разумеется, ответа на него не мог знать никто.

Потом Джошуа вдруг произнес, ни к кому особенно не обращаясь:

«Скафандры специальных моделей имеют встроенный экзоскелет. Любой из этой троицы в состоянии одной рукой отбросить в сторону что-нибудь вроде вон того антиграва или завязать в узел металлическую балку. По этой самой причине путаться у них под ногами я не посоветовал бы никому. Даже нам.»

«Итак, миссия, судя по всему, далеко не исследовательская,» — подвела итог Катерина, — «поскольку изучать в городе попросту нечего. Скорее всего им понадобилось здесь нечто вполне конкретное. Возможно, результаты деятельности какого-нибудь НИИ, хотя и трудно себе представить, чтобы все более-менее ценные материалы не оказались вывезены с Лорелеи во время эвакуации. А вот что именно им здесь нужно мы рискуем так и не узнать. Они сейчас улетят, и мы их ни за что не догоним. Есть предложения?»

Рон и Джошуа некоторое время молчали, а потом Рон вдруг сказал:

«Может, стоит попробовать засечь радиообмен?.. А что? Передатчики в скафандрах неслабые… частоты нам известны. По-моему, это реально.»

«Хорошая мысль,» — одобрил Джошуа. — «Только давайте действовать быстрее, пока они еще здесь. Иначе мы точно ничего не узнаем.»

«Ну, так вам и карты в руки,» — сказала Катерина. — «Вы же у нас специалисты по скафандрам и, кстати, бывшие сотрудники космофлота. Так что пробуйте.»

Рон и Джошуа переглянулись и замолчали, пребывая в явном затруднении по поводу того, каким же именно способом следует перестроить приемники у себя в головах, чтобы стало возможным подслушивать чужие разговоры. Потом по напряженным позам своих спутников Катерина поняла, что они все-таки придумали.

Хм… Замерли так, словно неживые. Пробуют, надо полагать.

Вдруг Катерине пришла в голову довольно-таки очевидная мысль.

Если у Рона и Джошуа все получится, то мы чужаков услышим. А они нас? Тоже?.. Ох, не хотелось бы… Да что я говорю, такого просто нельзя допустить! Помимо того, что тогда в полный рост встанет угроза раскрытия тщательно охраняемого секрета существования метаморфов, возникает и другой, не менее неприятный аспект. Абсолютно невозможно предсказать реакцию нежданных гостей на известие о том, что на планете кроме них присутствует кто-то еще. Судя по экипировке ребята к нам пожаловали решительные и готовые на многое ради успешного выполнения своей миссии. А в случае, если она проходит под грифом «совершенно секретно», нам вообще не позавидуешь. Пристрелят и глазом не моргнут.

Правда, пристрелить метаморфа — задача чертовски сложная, практически невыполнимая, но все равно неприятно. А главное, тайна… тайна… Если она рухнет, то нас начнут отлавливать по всей планете, и будьте уверены — не успокоятся, пока, наконец, не поймают.

Катерина уже повернулась было к друзьям, чтобы остановить эксперимент со столь далеко идущими последствиями, как тут же стало ясно, что ее предостережение, мягко говоря, запоздало.

«Есть!» — вдруг радостно объявил Джошуа. — «Я их слышу! Слышу!»

«Да не кричи ты так!» — поморщилась Катерина. — «И вообще, разговоры следует свести до минимума. Если мы их слышим, то, вполне вероятно, и они нас тоже.»

«Это вряд ли,» — ответил Рон. — «Передатчики у нас в головах ты соорудила, вообще-то говоря, так себе. Извини, конечно… я понимаю, что ты не специалист. К тому же мощный галактический фон… да и Лоры вносят свою лепту, весьма немаленькую, надо сказать. Так что метров на десять-пятнадцать хватает, а дальше все теряется на фоне шумов. Проверено.»

«Подтверждаю,» — сказал Джошуа. — «Если не будем приближаться к чужакам, то они нас почти наверняка не услышат.»

«Мне нравится это „почти“…» — скептически хмыкнула Катерина. — «Ну да ладно. Так что я должна сделать, чтобы тоже услышать?»

«Смотри,» — засуетился Джошуа. — «И ты тоже, Рон. На самом деле все предельно просто…»

С первого раза, разумеется, ничего не получилось. Однако, упорства Катерине было не занимать, и она даже не слишком удивилась, когда в голове неожиданно возник абсолютно незнакомый голос:

«…останешься здесь. Этот вариант даже не обсуждается.»

Голос умолк, а затем продолжил, уже совсем с другими интонациями:

«Послушай, Жаклин. Ты же все прекрасно понимаешь. Корабль нельзя оставлять без присмотра, а значит, так или иначе, кому-то из нас остаться здесь просто необходимо.»

Ага, подумала Катерина. Значит, как минимум один из пришельцев у нас женщина, и зовут ее Жаклин. Что ж, уже кое-что… Ну давайте, давайте, не тяните. Расскажите, зачем вы сюда прибыли, что именно забыли в покинутом городе…

«Нет, не понимаю,» — сказала Жаклин. — «Почему именно я? Почему не Гюнтер?.. Это вы меня послушайте, Каттнер. Вам не кажется, что бросать несчастную женщину в одиночестве на чужой планете — это как-то не по-мужски? А? Молчите… возразить нечего… А вдруг я просто боюсь? Ведь может же так случиться, что мне попросту страшно. Ну ответьте хоть что-нибудь!»

Вот и еще имена, подумала Катерина. Собеседника этой Жаклин зовут Каттнер, и, похоже, он в этой команде главный.

«Почему-то мне никак не верится, что тебя может так уж сильно напугать одиночество. Спрашивается, чего тогда стоит вся твоя подготовка? Ты же у нас в недавнем прошлом сотрудник космофлота, к тому же пилот, а значит, корабль — это твое хозяйство. Вот и присмотри за ним в наше отсутствие.»

«Капитан,» — в голосе Жаклин послышались умоляющие интонации. — «Ну почему мы не можем отправиться все вместе? А если вы так уж опасаетесь за корабль, то могу успокоить: с ним здесь совершенно точно ничего не случится, просто потому что не может случиться никогда. Планета пуста, тектоническая активность на нуле… Что еще?»

«Не стоит забывать, что еще совсем недавно Лорелея была весьма населенной планетой.»

«Вы имеете в виду аборигенов? Так они же давным-давно исчезли с лица планеты. Скорее всего, просто вымерли.»

«Вымерли, говоришь? Да нет, исчезли — гораздо более подходящее слово… Причем заметь, никто не знает, куда. И об этом тоже следует помнить.»

«Все равно,» — упрямо сказала Жаклин. — «Никто не сможет жить в вакууме.»

«Но мы-то можем.»

Жаклин промолчала.

«А погоня?» — вмешался в разговор кто-то третий, вероятно, тот самый Гюнтер. — «Если вдруг какой-нибудь умник вычислит, куда мы направились, и сюда заявятся безопасники, то нам даже убежать будет не на чем. Ты, конечно, как знаешь, но я почему-то за решетку не тороплюсь.»

Ледяные львы переглянулись.

Н-да, вот вам и спецназовцы… Просто-напросто беглые преступники, хотя и весьма экзотической породы. Пожалуй, никому до сего момента еще не удавалось использовать для побега звездный корабль. Решительные и явно не дураки, а потому очень и очень опасные. И еще неизвестно, какой из двух вариантов хуже: спецназовцы или бандиты. Но, тем не менее, есть и одна неплохая новость: судя по разговору, их всего лишь трое. А следовательно, силы примерно равны, несмотря на все их экзоскелеты…

«Погони не будет,» — ответил Каттнер. — «По крайней мере, в ближайшее время. В солнечной системе сейчас просто нет ни одного подготовленного к старту звездного корабля. Не-ет, они предпочтут ловить нас на выходе, в зоне гиперперехода вблизи Цереры. По крайней мере, так сделал бы я. Но на этот случай мы предусмотрели для них пару замечательных сюрпризов, не правда ли, Жаклин?»

«Думаю, да. Надеюсь, они сработают,» — ответил женский голос. — «Кажется, я все рассчитала верно.»

«Я в этом нисколько не сомневаюсь. И тем не менее, лишнего времени у нас нет. Успех операции зависит от точного исполнения графика. Поэтому все, дискуссия окончена. Итак… Жаклин! Ты остаешься на корабле, это приказ. Мне нужно, чтобы ты была на корабле,» — слово «нужно» Каттнер произнес с нажимом, явно намекая на некие крайне важные обстоятельства, понятные только ему одному. — «Мы постараемся поддерживать с тобой связь, насколько это окажется возможным. Гюнтер! Хватит глазеть по сторонам! Забирайся в машину, мы улетаем.»

«Да иду я, иду.»

Одна из черных фигурок исчезла в кабине антиграва.

«Ну, вот и все,» — произнес Джошуа. — «Так мы ничего толком и не узнали. За исключением имен этой троицы: Каттнер, Гюнтер и Жаклин. Хм… Жаклин… мне нравится это имя. И голос… Наверняка ей лет двадцать пять, не больше. И почему-то я даже не сомневаюсь, что она непременно должна быть красавицей. Хм… Жаклин…»

«Вот же старый ловелас,» — хмыкнул Рон. — «По одному лишь имени и звукам голоса уже готов нарисовать полный портрет. Жаклин, Жаклин…» — передразнил он.

Ответить Джошуа не успел.

«Капитан!» — вдруг крикнула Жаклин. — «Вы слышите?»

«Что?» — еще одна черная фигурка остановилась на подножке летающей машины. — «Что я должен слышать?»

«Только что…» — голос Жаклин слегка дрожал. — «Только что кто-то назвал меня по имени. Кто-то, мне незнакомый…»

«Ну вот,» — Гюнтер не считал нужным скрыть прямую насмешку. — «Теперь она разыгрывает из себя сумасшедшую.»

«Да нет же,» — убежденно сказала Жаклин. — «Я слышала не только свое имя, но и ваши… Правда, тогда я решила, что мне просто почудилось, но теперь совершенно убеждена… Голос очень тихий, однако вполне отчетливый.»

Наступила длинная пауза. Судя по всему, команда корабля чутко вслушивалась в стенания и вздохи мирового эфира.

Ледяные львы замерли, вжавшись в сугробы.

Потом голос Каттнера произнес:

«Скорее всего, тебе показалось. Не волнуйся, мы скоро вернемся.»

После чего черная фигурка скрылась в кабине. Машина приподнялась над пандусом, неторопливо развернулась и, набирая скорость, понеслась к городу.

Жаклин дождалась, пока в поднятом антигравом снежном вихре окончательно не затеряются красные габаритные огни, а затем, озираясь по сторонам, направилась в распахнутый настежь ангар. Спустя непродолжительное время плавно втянулся внутрь длинный пандус, створки ангара сомкнулись и внешнее освещение погасло. Теперь звездолет производил впечатление абсолютно мертвой гигантской глыбы полированного металла, едва заметно поблескивающей в тусклом свете невообразимо далекой ленты Млечного пути.

Ледяные львы перевели дух.

«Ну, и кто из вас уверял меня, что они ничего не услышат?» — осведомилась Катерина.

Рон и Джошуа смущенно молчали.

«Ладно,» — она, наконец, сменила гнев на милость. — «Все мы хороши. Но впредь следует быть осторожней. А то раскудахтались тут… Жаклин, Жаклин…»

«Ну подумай сама,» — ухмыльнулся Рон. — «Ведь не мог же наш Джош мечтать об этом… как его… э-э-э… Гюнтере. Или о том же Каттнере. Согласись, это звучало бы немного противоестественно. Правда, Джош?»

Джошуа никак не отреагировал на насмешку. Некоторое время он пребывал в очевидной задумчивости, а потом вдруг произнес:

«Каттнер, Каттнер… знакомое имя… Да нет, ерунда какая-то. Не может тот самый Каттнер оказаться главарем столь сомнительной компании.»

«Какой еще „тот самый“,» — осведомилась Катерина.

«Я рассказывал тебе про спасательную операцию на Горгоне. Ну, про ту песчаную бурю, когда твой отец… Так вот, командиром отряда десантников и инициатором открытого неповиновения космофлотовскому начальству был некий Эдвард Каттнер. Конечно, я не верю, что тот самый Каттнер вдруг оказался предводителем шайки преступников… и все же… совпадение. Н-да… Правда, ему сейчас должно быть около шестидесяти… но десантники — ребята крепкие… способны на многое даже в весьма зрелом возрасте. С другой стороны — мотив… не понимаю. Что могло бы подвигнуть такого человека… А вообще-то, глупость все это, выбросьте из головы.»

Катерина долго молчала, глядя в сторону, а потом сказала:

«В конце концов, совершенно неважно, кто у них за командира. Гораздо важнее другое: что мы собираемся предпринять в этой ситуации.»

«Это же очевидно,» — пожал плечами Джошуа. — «Нужно идти в город. Все разгадки находятся именно там.»

«Ну да,» — возразил Рон. — «Вот так пришли, и сразу все разузнали. Тогда ответь мне, пожалуйста, на один очень простой вопрос: как прикажешь искать среди занесенных снегом руин нашу обожаемую парочку? Этого Каттнера с Гюнтером? Учитывая то, что обшарить весь город мы просто не в состоянии.»

«Как раз это наименьшая из наших проблем.»

Рон и Катерина уставились на своего друга с немым удивлением.

«Еще не догадались?» — ухмыльнулся тот. — «Что ж, попробую объяснить… Корабельный антиграв — довольно устаревшая машинка, которую до сих пор не заменили чем-то более современным исключительно по чистому недоразумению. А также по причине очевидной ненужности. Так вот, она просто не в состоянии летать слишком уж высоко над поверхностью. Мощности не те. Как правило, метров пять-семь… в отдельных случаях до десяти. И удерживает ее от падения стандартная гравитационная подушка, вроде той, которую использует для посадки „Ирида“. Ну так что, никак?.. Хм… Рон, уж от тебя-то я совсем не ожидал… Ты что, не заметил, какую снежную тучу поднял антиграв, когда вылетел на равнину?»

«Да понял я, понял…» — ответил Рон. — «Можешь не продолжать.»

«Ну, если вам все ясно, то, может быть, объясните, наконец, и мне,» — сказала Катерина. — «Я, наверное, не такая умная, как вы…»

«Брось, не прибедняйся,» — сказал Рон. — «На самом деле все очень просто. Подушка антиграва выдувает снег из-под его днища, а значит, на равнине за машиной непременно должен остаться четкий след.»

«Теперь понятно. Так бы сразу и сказали.»

«Ну, так что? За ними?..» — Рон уставился на нее в ожидании окончательного решения.

Катерина заметила, что Джошуа тоже внимательно посматривает в ее сторону, высунув голову из своего сугроба.

Вот так дела, подумала она. С какой стати, спрашивается, решать должна именно я? Почему не Рон или Джош? И вообще, как получилось, что двое бывших сотрудников космофлота вдруг признали во мне лидера? Не нужно мне это… не хочу я этого… Хотя… Хм… Вынуждена сознаться, что быть лидером столь внушительной компании все-таки приятно…

Катерина обвела друзей внимательным взглядом и сказала:

«Решено. Мы с Роном идем в город. А тебе, Джош, я предлагаю остаться здесь.»

«Почему?» — вскинулся Джошуа.

«По той же самой причине, которую озвучил капитан Каттнер твоей незабвенной Жаклин: за кораблем необходимо присматривать.»

Она помолчала и добавила:

«К тому же ты потерял слишком много сил на восстановление после ожогов. А нам опять предстоит гонка.»

Джошуа отвернулся и после долгой паузы недовольно пробурчал:

«Хорошо, я согласен.»

«Да не расстраивайся ты так,» — Рон постарался подбодрить упавшего духом друга. — «Отдохнешь как следует… даже немного завидую. Нам-то опять светит скачка с препятствиями по глубоким сугробам. Э-э-эх… А потом, не забывай, ты здесь вовсе не одинок. Совсем рядом, всего лишь за тонкими металлокерамическими стенками корабля страдает от неразделенной любви луноликая Жаклин. Так что, если соскучишься…»

Джошуа выбрался из сугроба, встряхнулся всем телом и сказал, остановившись прямо напротив Рона:

«Знаете что?.. Да идите вы уже… в город.»

«Как скажешь,» — хмыкнул Рон. — «Уже идем.»

«Лишний раз не высовывайся,» — сказала Катерина. — «Просто наблюдай.»

Джошуа ничего не ответил.

* * *

Антиграв завис в полной неподвижности посреди утонувшей в глубоких сугробах улицы, а затем плавно опустился прямо на снег. Световое пятно от носовых прожекторов быстро побежало навстречу и, наконец, замерло всего в паре метров от машины, в то время как раскинувшееся перед ней длинное извилистое ущелье мгновенно кануло в непроглядную тьму.

— Дьявол! — произнес Гюнтер, разглядывая сквозь блистер наполовину занесенные снегом мрачные остовы зданий по обеим сторонам машины, всего лишь несколько лет назад сверкавшие в лучах двух солнц стеклом и полированным металлом. — Как здесь вообще можно хоть что-то найти?

— Есть одно средство, — ответил Каттнер. — Если, конечно, оно еще не окончательно скисло. И при условии, что твои хозяева меня не обманули. Правда, думаю, это совсем не в их интересах.

— Они такие же мои, как и ваши, — буркнул Гюнтер. — А что за средство?

— Вот, — капитан достал из нагрудного кармана и продемонстрировал ему тонкую прямоугольную пластину со слегка скругленными углами. — Смотри внимательно.

Он положил ее на приборную панель и провел рукой по гладкой черной поверхности.

Над пластиной тут же возник слабо мерцающий слегка голубоватый голографический экран, из глубин которого плавно выплыли контуры зданий.

— Схема нашего города, — пояснил Каттнер.

— Это и так понятно, — хмыкнул Гюнтер. — Не дурак. И это все?

Капитан ухмыльнулся и подвигал изображение вправо-влево, а затем ткнул пальцем в одну из улиц. Там сразу же замигал яркий белый кружок.

— Мы сейчас находимся здесь.

Гюнтер равнодушно смотрел на экран. Увиденное явно его не впечатлило.

— Навигатор — это, конечно, неплохо, — в конце концов сказал он. — Правда, никак не могу понять, что же в нем такого особенного и как именно он может облегчить нашу задачу. Вам что, известен какой-то конкретный адрес?

— Нет. А тебе?

— Откуда?

— Я почему-то полагал, что ты у нас доверенное лицо наших нанимателей. Разве не так?

— Не до такой степени. В мои обязанности, как вам должно быть хорошо известно, входит всего лишь контроль за тем, чтобы вы взяли на борт именно то, что нужно, и затем подтвердить, что не взяли то, чего не нужно. Не больше и не меньше. А поиски, доставка — исключительно ваша с Жаклин задача. Так что работайте, ищите, вам платят деньги в том числе и за это.

— Ну что ж, тогда самое время испробовать средство от наших уважаемых заказчиков…

Быстрым движением руки Каттнер вызвал на экран небольшую всплывающую панель с одним-единственным переключателем посередине и ткнул в него пальцем. Панель тут же свернулась и исчезла, а здания на экране неожиданно задвигались, побежали навстречу — вправо, влево и снова вперед, а затем вдруг остановились. На одном из фасадов разгорелся и ритмично замигал бледный слегка красноватый огонек.

— Вот, — удовлетворенно сказал капитан. — Радуйся, нам с тобой сильно повезло. Наша цель находится в прямой видимости, а значит, не придется блуждать среди развалин. И трижды повезло, что упомянутое средство все-таки не скисло, каковой факт, безусловно, не может нас не радовать.

— Что не скисло?

— Радиомаяк. Теперь у нас есть точный адрес. Так что давай, поднимай машину и двигай малым ходом прямо на эту точку. И поосторожней на улицах, слишком уж много здесь навалено всякого мусора и обломков.

Гюнтер приподнял машину и медленно и аккуратно направил ее прямо в мрачное ущелье между полуразрушенными зданиями. Во все стороны взметнулось облако снежной пыли. Лучи от фар антиграва мгновенно разорвали белесую пелену пополам, и далеко впереди заплясало по сугробам слепящее световое пятно, выхватывая из темноты то какие-то каменные глыбы, то скрученные и изломанные металлические конструкции, торчащие прямо посреди бывшей улицы.

— Держись подальше от зданий, — сказал Каттнер. — По возможности, конечно. А то рухнет еще что-нибудь сверху.

Несколько минут ехали молча, потом Гюнтер бросил взгляд на схему города, сверяясь с курсом, и вдруг произнес:

— Странный у вас навигатор, капитан. Мы давно уже снялись с места нашей последней стоянки, а вот эта точка на экране совсем не изменила позицию. Спрашивается, почему?

— Потому что это вовсе не навигатор, — хмыкнул капитан. — На орбите Лорелеи нет ни одного спутника, так что ни о какой навигации не может быть и речи. Сейчас это просто карта, на которой обозначены два пункта — откуда мы начали движение и куда должны в результате попасть.

— Что-то слишком мудрено у вас получается, — буркнул Гюнтер после минутного размышления. — А нельзя было узнать адрес еще там, на Земле? А то какие-то радиомаяки, мигающие точки… Сплошные шарады. Вот и петляй теперь по этим лабиринтам.

— Хм… На мой взгляд ты безусловно прав. Но таково было решение наших глубокоуважаемых заказчиков. Чтобы мы узнали точное местонахождение лаборатории лишь по прибытии на планету.

— Чертова секретность, — произнес Гюнтер сквозь зубы, отворачивая в сторону от здоровенной каменной глыбы, перегородившей полулицы. — По-моему, они немного переборщили.

Если бы наши наниматели соблаговолили узнать твое мнение, подумал Каттнер, то, несомненно, поступили бы по-другому. Однако, они почему-то не соблаговолили.

— Как знать, — ответил он. — Возможно, такой уровень секретности оправдан. Ведь нам даже неизвестно содержимое тех контейнеров, которые мы должны оттуда забрать. Ты что-нибудь знаешь об этом?

— Нет, — Гюнтер покачал головой. — Предпочитаю не вдаваться в подробности. К тому же, как мне кажется, я довольно детально разъяснил вам свои обязанности. И не собираюсь отступать от них ни на шаг. Меньше знаешь, крепче спишь, не правда ли, капитан?

Каттнер не ответил и молча уставился в темноту за окном кабины.

Разрушенный льдом и снегом город производил угнетающее впечатление. Казалось невозможным поверить в то, что всего лишь несколько лет назад по ярко освещенным улицам во всех направлениях перемещались тысячи и тысячи людей: веселых, загорелых, радостно улыбающихся друг другу… а по сторонам широких проспектов — устремленные в высокое безоблачное небо ярко сверкающие в солнечных лучах здания в сотни этажей… Теплые летние сумерки и оживленно перемигивающиеся огни бесчисленных реклам… а над головами, в несколько ярусов, стремительно проносящиеся летающие машины…

И вот к чему все пришло.

Занесенные глубоким снегом разбитые витрины былых супермаркетов, пустые глазницы окон и заваленные упавшими обломками зданий улицы, а также царящая над мрачной картиной всеобщего разрушения тьма, разогнать которую оказались не в состоянии ни тусклый шарик Большой Лоры, ни острая искорка Лоры Малой, и уж тем более слабый свет далеких холодных звезд…

Световое пятно впереди неожиданно качнулось и уперлось в гигантских размеров баррикаду из бетонных обломков и перекрученной стальной арматуры. Судя по всему, одно из зданий не выдержало неудержимого натиска льда и холода и рухнуло, напрочь перегородив всю улицу.

Гюнтер немедленно затормозил, и антиграв неподвижно завис в паре десятков метров от преграды.

— Приехали. Что будем делать, капитан?

Каттнер несколько долгих мгновений всматривался в ярко освещенную мусорную кучу впереди, а потом перевел взгляд на карту города.

— Ну-ка, посвети вон туда, налево, — наконец сказал он. — Судя по схеме там должен быть переулок. Если нам повезет, и он окажется свободен, тогда мы можем попробовать обогнуть этот затор.

Гюнтер тут же развернул прожектор на крыше машины в указанном направлении.

— Похоже, вы угадали, капитан, — сказал он. — Вот он, ваш переулок. Только те обломки у самого входа мне отчего-то совсем не нравятся. И узковат он, еще свалится что-нибудь на голову. А вдруг там тоже завал? Как тогда будем крутиться?

— Ты, безусловно, прав, — задумчиво сказал Каттнер. — Риск есть, и немалый. Но, с другой стороны, не возвращаться же обратно…

Он помолчал, а потом решительно произнес:

— Сделаем так. Я отправляюсь на разведку. Если найду проход, тогда считай, нам повезло… Сажай машину.

— Как знаете, капитан, — неуверенность в голосе Гюнтера с головой выдавала явное нежелание оставаться в полном одиночестве посреди мрачных развалин. — Только я бы поостерегся… мало ли что.

— Да ты не дрейфь, — усмехнулся Каттнер. — Прорвемся. И не в таких переделках бывали.

— Ну, вы-то, может быть, и бывали… — хмуро сказал Гюнтер, опуская антиграв на снег. — А мы люди простые… нам эти сложности ни к чему.

Капитан Каттнер коротко глянул на него, еще раз усмехнулся, а затем распахнул дверцу кабины и выбрался наружу, мгновенно утонув почти по колено в рыхлом снегу.

— Смотрите, не провалитесь там куда-нибудь, — напутствовал его Гюнтер.

— Постараюсь. Если не встречу непреодолимых препятствий, то пройду по переулку до следующего перекрестка. Проверю, что у нас на параллельной улице, и сразу же вернусь. Либо вызову тебя по радио, если получится.

— А вдруг вы… э-э-э… ну, не вернетесь. Что мне-то тогда делать?

— Хм… Такой аспект я почему-то даже не рассматривал. Ну что ж… Ты станешь здесь главным, и решения придется принимать только тебе. Однако, делать ставку на подобный вариант я бы на твоем месте все-таки не стал. Просто потому, что найти лабораторию без меня тебе скорее всего не удастся, даже располагая точным адресом о ее местонахождении. А значит, плакали тогда твои денежки. Так что я посоветовал бы тебе молиться за мое благополучное возвращение.

— Что вы, капитан, — растерянно произнес Гюнтер. — Я даже и не думал ни о чем подобном…

— Вот и хорошо, что не думал, — ответил Каттнер, захлопнул дверцу машины и побрел в сторону ярко освещенного входа в темный провал между зданиями.

Гюнтер остался в полном одиночестве.

И какого, спрашивается, черта Каттнер оставил меня одного, думал он, затравлено озираясь по сторонам. До него, похоже, совсем не доходит, что не все здесь такие же супермены, как и он сам, пусть даже бывшие. Ему-то что, ломится как танк сквозь сугробы, и хоть трава не расти. Еще бы, годы тренировок на выживание, на психическую устойчивость… одному богу известно, на что еще… а потом гигантский накопленный опыт тяжелой и опасной работы на множестве очень даже негостеприимных миров. И невдомек ему, каким непростым испытанием для обычного человека может стать одиночество посреди мрачных развалин на чужой планете. Словно в полночь на кладбище… И тишина, как в могиле…

Угольно-черные тени по левую сторону от входа в переулок сами собой вдруг сложились в силуэт фантастического дракона с раззявленной пастью и широкими крыльями.

Уф-ф… Вот же фантазия разыгралась, подумал Гюнтер. Так и спятить недолго. Спокойно, спокойно, дышим ровнее…

Однако, обуздать разбушевавшееся не на шутку воображение оказалось не так-то просто. Тени словно нарочно вдруг принялись являться ему то в виде каких-то глумливо ухмыляющихся горбатых карликов, то ужасного вида химер, протягивающих перед собой костлявые руки со скрюченными пальцами…

Сначала он изо всех сил бодрился, уговаривая самого себя не поддаваться паническим настроениям. Затем, осознав, что простые уговоры не помогают, принялся насвистывать под нос какую-то засевшую в мозгу мелодию из дешевого сериала, отчего стало лишь еще хуже. Паузы мгновенно заполнялись тягучей липкой тишиной, многократно усугублявшей нараставшую в душе волну животного ужаса, уже готовую захлестнуть с головой и безжалостно утопить последние остатки разума и воли. Ему вдруг стало казаться, что безглазые темные здания по сторонам улицы вдруг стронулись с места и начали медленно сближаться, лелея в глубине своих железобетонных душ мрачную надежду раздавить его вместе с машиной в тяжелых каменных объятиях.

Гюнтер в ужасе закричал и попытался вызвать по радио Каттнера, а когда тот не отозвался, задергался в кресле в бессознательном желании высвободиться из ремней безопасности, распахнуть дверцу и убежать куда глаза глядят из этого проклятого всеми богами города.

И тут его взгляд упал на приборную панель.

Вот, подумал он. Вот, что мне нужно. Зачем куда-то бежать, когда для этого есть антиграв. Сейчас… сейчас я запущу двигатель, развернусь… и прочь, прочь из этого жуткого места!

— А как же капитан, — пробился к его сознанию тихий, на грани слышимости, голос. — Ты готов бросить его здесь, на растерзание безжалостным каменным чудовищам? Трус…

— Возможно, — согласился Гюнтер. — Возможно, я трус. Ну и что? Лучше быть живым трусом, чем… чем…

— А деньги? — возразил тот же голос. — Твои деньги… и мечты о богатой сытой жизни, наполненной удовольствиями?

— К черту! Все к черту! Если я не выберусь отсюда, никакие деньги мне уже не понадобятся.

Гюнтер положил дрожащие руки на пульт и запустил двигатель. Антиграв слегка приподнялся над сугробами и быстро развернулся на 180 градусов. Световые пятна от фар и верхнего прожектора стремительно пробежали по разрушенным фасадам и, наконец, утвердились посреди улицы, высвечивая во всей красе длинную снежную борозду, пропаханную гравитационной подушкой. И прямо по центру борозды Гюнтер вдруг увидел такое, отчего его волосы непременно встали бы дыбом, если бы не были упрятаны под металлический шлем скафандра.

Невиданное доселе животное, покрытое длинным серебристым мехом, с огромной косматой гривой, вызывающей вполне однозначную ассоциацию с самым обычным земным львом. Вовсе не бестелесный наполненный тьмой контур существующей лишь в воображении неведомой кошмарной твари, а налитое силой и мощью подлинно объемное тело реального могучего зверя. Несколько мгновений животное стояло совершенно неподвижно, очевидно ослепленное ярким светом, а затем одним гигантским прыжком кануло куда-то в густую черную тень.

Явление настоящего живого монстра на безатмосферной планете стало последней каплей. Гюнтер бессильно уронил руки и закатил глаза. Вселенная вокруг него закружилась все быстрее и быстрее, сознание уплыло куда-то далеко-далеко, полностью растворяясь в бешено мчащемся потоке, и в конце концов отделилось от безвольно обмякшего тела, очевидно задумав начать самостоятельное существование.

Он видел себя словно со стороны. И почему-то никак не мог вспомнить, что же это за черная фигура с поникшей головой, опутанная крепкими привязными ремнями, восседает на его собственном месте.

— А ну, пошел прочь! — заорал он на обнаглевшего пришельца. — Убирайся, пока я не переломал тебе все кости!

Пришелец почему-то совсем не испугался и лишь повел низко опущенной головой из стороны в сторону.

— А ты? Ты сам-то кто такой? — казалось, будто голос доносится откуда-то с самого дна внезапно разверзнувшегося рядом с ним бездонного каменного колодца.

Вопрос озадачил. Отчего-то он никак не мог вспомнить собственного имени. А из наполненной мраком черной дыры вдруг донесся постепенно усиливающийся сатанинский хохот.

— Ты — это я! — гремело вокруг. — Ты — это я! Я! Я!..

— Не-е-ет! — заорал он. — Я помню… Меня зовут… меня зовут Гюнтер. Да, точно, Гюнтер. Гюнтер, слышишь ты!.. Я Гюнтер!

— Ты никто-о-о… — донеслось с другого края вселенной. — Это я Гюнтер… я Гюнтер… Гюн-тер-р-р… тер-р-р-р… э-э-э-р-р-р…

— Гюнтер!.. Гюнтер, очнись! Гюнтер… вот черт… — откуда-то издалека пробился к сознанию смутно знакомый голос. — Да очнись же ты, наконец!

Опутанная ремнями темная фигура вдруг потеряла четкость и расплылась бесформенной черной кляксой, а каменный колодец внезапно покосился и стремительно схлопнулся в неразличимую глазом точку. Звон в ушах постепенно утих, а сам Гюнтер неожиданно почувствовал, как кто-то изо всех сил трясет его за плечи. С невероятным трудом он разлепил глаза и сквозь стекло шлема увидел смутно знакомое встревоженное лицо склонившегося над ним человека.

Капитан, вдруг понял он. Вернулся…

— Каттнер… — прошептал он слабым, дрожащим голосом, по которому никто в целом мире не смог бы опознать еще недавно крайне самоуверенного и нагловатого «коллегу». — Я… я… Простите меня, капитан…

— Спокойно, Гюнтер, спокойно… все в порядке. Тебе вовсе не за что извиняться… на самом деле это я виноват. Забыл, что ты у нас не десантник… оставил одного. Давай, отдохни немного, приди в себя, а потом двинемся дальше. По тому переулку хоть и с трудом, но можно пройти…

— Кэп… подождите…

— Я слушаю тебя, Гюнтер.

— Я… я видел… вон там, прямо посреди улицы…

— Что ты видел?

— Не знаю… Какая-то покрытая серебристым мехом тварь… Похожа на огромную кошку, но с лохматой гривой… нет, не на кошку, а, скорее, на льва… вон там… а потом она исчезла…

Каттнер внимательно посмотрел на Гюнтера.

Только галлюцинаций мне здесь и не хватало, подумал он. Да, с напарником, что называется, повезло так повезло. Уж лучше бы я взял с собой Жаклин, проблем наверняка было бы меньше. Хотя, с другой стороны, оставлять Гюнтера одного в пустом корабле тоже, прямо скажем, не лучший вариант. Мало ли, что ему там может привидеться. И вообще… Н-да…

— Тебе наверняка показалось, — сказал он. — Сам подумай, ну какие могут быть кошки в вакууме?

— Не знаю, — хмуро ответил Гюнтер. — Только я видел.

— Ладно, — вздохнул Каттнер. — С кошками в вакууме потом будем разбираться, сейчас у нас есть дела поважнее. Ну как, тебе уже лучше?.. Вот и славно. Ты пока отдыхай, машину поведу я.

Он положил руки на пульт и тронул клавиши.

Антиграв развернулся, а затем, аккуратно протиснувшись между стеной и торчащей из сугроба, словно обелиск, внушительной железобетонной балкой, медленно втянулся в узкое темное ущелье бывшего переулка.

Несмотря на то, что мрачные остовы зданий подступили здесь совсем уж вплотную, Гюнтер почувствовал себя значительно лучше. Он больше не был одинок, само присутствие рядом уверенного в себе человека оказывало крайне благотворное воздействие. Гюнтер быстро приходил в норму. К его немалому облегчению, переулок оказался совсем коротким, антиграв быстро выбрался из него, развернулся и, слегка увеличив скорость, поплыл по широкому, свободному от упавших конструкций, проспекту. Еще несколько зигзагов по забитым снегом улицам, и машина, наконец, замерла в полной неподвижности, а затем мягко опустилась прямо на макушку огромного сугроба.

Каттнер выключил двигатель и, сверившись с картой, коротко сказал:

— Здесь.

Здание, возле которого они остановились, по внешнему виду совершенно не отличалось от всех прочих. Разве что выбитых окон немного поменьше, да снежная шапка на крыше побольше. Довольно высокое. Во всяком случае, существенно выше многих и многих. К сожалению, никаких признаков входа, который, судя по всему, скрыт где-то там, в толще гигантских сугробов.

Гюнтер сглотнул, внезапно в полной мере осознав, что вот сейчас ему придется встать с удобного безопасного кресла, окунуться в кажущийся таким мягким и пушистым, а на самом деле предательский вязкий снег и, наконец, сунуть голову, а следом и все остальное, прямо в черную разверстую дыру одного из мрачных безглазых окон.

Словно в пасть льва… или местной вакуумной кошки, подумал он.

Весь былой энтузиазм по поводу легких денег отчего-то сразу же угас. Как выясняется, не такие уж они и легкие, как ему представлялось.

Каттнер тем временем склонился над пультом, немного поколдовал над ним, а затем громко и четко сказал куда-то в пространство:

— Жаклин! Говорит Каттнер. Жаклин, ответь…

В наушниках вдруг захрипело, засвистело, и внезапно в кабине зазвучал голос далекой Жаклин:

— Капитан, наконец-то… слышу вас хорошо.

— Как ты там, справляешься? Одиночество еще не свело тебя с ума? — При этих словах Каттнер слегка покосился в сторону Гюнтера. Тот смущенно поерзал в кресле и отвернулся.

— Все в порядке, кэп, жду вашего возвращения. А у вас как дела?

— Нормально. Только что прибыли на место. Сейчас отправляемся на поиски лаборатории. Как только загрузимся, я дам тебе знать. Конец связи.

— Хорошо. Буду ждать. Конец связи.

Каттнер повернулся к Гюнтеру и сказал:

— Видишь, как повезло нам с этим местом? Здесь даже связь с кораблем есть, на что я, признаться, совсем не рассчитывал. Думал, что останки небоскребов полностью перекроют прямую видимость. Ан нет, и это, согласись, очень удачно. Так что давай держаться бодрее, на самом деле не все так плохо, как нам порою кажется.

Капитан открыл дверцу и выбрался наружу, держа в руках пластину навигатора, который вовсе не навигатор.

— Ну, что же ты? — сказал он замешкавшемуся Гюнтеру. — Смотри на жизнь веселее, напарник! Осталось-то всего ничего… так, ерунда, самая малость. Всего лишь пойти и забрать наши деньги. А там открывай свои бордели хоть по всей галактике… Ну же, вперед!

Гюнтер нехотя выбрался в рыхлый снег, захлопнул за собой дверцу антиграва и сказал:

— Я готов.

— Тогда пошли, — сказал Каттнер. — Я впереди, а ты сразу за мной. Смотри внимательно по сторонам и не отставай.

Он соскочил с подножки и принялся ломиться через сугробы, оставляя за собой глубокую развороченную борозду. Лишь на краткое мгновение Каттнер задержался у наполненного мраком разбитого окна, оглянулся на следующего по пятам Гюнтера, а затем без лишних слов канул во тьму.

Гюнтер судорожно сглотнул и со всей возможной поспешностью рванул вдогонку, отчаянно меся ногами осточертевшую разъезжавшуюся под подошвами снежную кашу. Вновь испытывать судьбу, оставшись в одиночестве на пустынной улице, ему почему-то совсем не улыбалось. Особенно учитывая то ли кажущееся, то ли реальное присутствие где-то неподалеку загадочных, а потому невероятно опасных вакуумных котов.

Пусть лучше меня с потрохами поглотят эти развалины, думал он. Зато там я снова буду вместе с Каттнером, а наш капитан ни за что не бросит напарника в беде, уж он-то наверняка выручит, если что.

Взобравшись, наконец, на гребень сугроба, Гюнтер сделал глубокий вдох и шагнул вперед, прямо внутрь темного оконного проема, в котором минуту назад бесследно исчез Каттнер. Результат оказался воистину ошеломляющим. Нога, не встретив никакой опоры, предательским образом провалилась в пустоту, в результате чего Гюнтер не сумел удержать равновесие и повалился набок, а затем почувствовал, как его со все возрастающей скоростью понесло по крутому склону куда-то в непроглядную тьму.

— А-а-а! — заорал он от ужаса, ежесекундно ожидая падения в наполненную острыми шипами бездонную пропасть.

Впрочем, скольжение по склону оказалось весьма коротким, всего через несколько мгновений он довольно чувствительно ударился пятками о какую-то преграду и остановился.

— Мать твою, — прошипел он и тяжко завозился, пытаясь встать на ноги. Отчего-то никак не получалось, подошвы скользили по гладкой поверхности и упорно не желали за нее цепляться, разъезжаясь в разные стороны.

— Что случилось? — раздался в наушниках голос капитана. — Тебе кто-то на ногу наступил?

Из беспросветной тьмы вдруг выплыло ослепительное световое пятно, обежало помещение по кругу и уперлось в барахтающуюся на полу фигуру.

— Упал, — сквозь зубы процедил Гюнтер, щурясь от яркого света и изо всех сил пытаясь собрать воедино непослушные ноги. — Предупреждать надо, мать твою…

— А фонарь на лбу тебе для чего дан? Я что, нянька, чтобы напоминать о таких элементарных вещах? Сам сообразить не можешь?

— Не могу, — злобно прошипел Гюнтер. — А тебе лишний раз напомнить, наверное, карма не позволяет?

— Не успел, — хмыкнул Каттнер. — Уж больно ты у нас шустрый. Я только-только отвернулся, а ты уже здесь… Ладно, давай, собирай скорее свои ноги, и двинули дальше. И, кстати, о карме… Вот еще один бесплатный совет — включи, наконец, шипы на ботинках. Уверен, поможет…

Гюнтер процедил сквозь зубы нечто невнятное, однако, совету, судя по всему, все же последовал. Поднявшись на ноги, он подошел к Каттнеру и принялся отряхиваться от налипшего снега, вовсю сияя ослепительной электрической звездой на шлеме.

— Ну вот, так значительно лучше, — сказал капитан, окидывая фигуру напарника оценивающим взглядом. — Что ж, не будем терять времени.

Он достал из кармана свою заветную черную пластину и уставился на нее так, словно увидел впервые. Гюнтер заглянул ему через плечо. К его немалому удивлению объемная карта города теперь отсутствовала напрочь. Вместо нее где-то в глубине под матовой темной поверхностью ритмично разгоралась и гасла неяркая бледно-розовая точка.

— Это должно что-то означать? — спросил он.

— Должно, — ответил капитан. — Я уже пытался втолковать тебе, что это вовсе не навигатор.

— А что же тогда?

— Что-то вроде радиопеленгатора. Помнишь увлекательную детскую игру в «горячо-холодно»?

— Вы шутите, капитан? Какие здесь могут быть игры? Да и не помню я никаких игр.

— Плохо, — покачал головой Каттнер. — Ты даже сам не понимаешь, насколько это плохо. Наверное, детство у тебя было очень тяжелым.

Гюнтер ничего не ответил, лишь громко засопел.

— Суть заключается в следующем, — продолжил капитан. — В комнате прячут какой-либо предмет, а водящий должен его найти, ориентируясь по указаниям прочих участников игры. «Горячо» — значит, ты приближаешься к предмету, «холодно» — удаляешься. Ну и всякие промежуточные варианты типа «теплее» или «холоднее». Так и у нас, все в точности так же. Вот эта точка на экране должна становиться ярче и насыщенней в случае, если мы будем приближаться к входу в лабораторию. И наоборот, более тусклой и бесцветной, если мы станем удаляться. Как видишь, все очень даже несложно.

— А схему здания вам, конечно же, никто не предоставил, — съязвил Гюнтер.

— Как ни странно, но ты оцениваешь ситуацию абсолютно верно. Не предоставил. Ну так что, мы, наконец, идем?

— Постойте, капитан. Если я правильно понимаю, то в вакууме радиообмен возможен лишь в пределах прямой видимости, не так ли? Тогда объясните мне, каким образом вы собираетесь запеленговать источник внутри здания со множеством стен и перекрытий?

— О-о-о… — Каттнер не смог скрыть своего удивления. — Ты даже это знаешь? С ума сойти… Так вот, на самом деле источник, конечно же не один. Я думаю, они должны быть на каждом этаже, в каждом коридоре… И каждый посылает сигнал своей интенсивности, в зависимости от степени удаления от цели. Какая-то часть из них, вероятно, давно вышла из строя, а у тех, что еще работают, скоро сдохнут источники питания. Поэтому нам следует поторопиться, а мы тут с тобой разговоры разговариваем.

— Можно последний вопрос?

— Только быстро.

— А для чего нашим хозяевам могла понадобиться такая сложная система? Все эти датчики… на каждом этаже… в каждом коридоре? За какой такой надобностью? Ведь, насколько я понимаю, в повседневной деятельности лаборатории все это попросту ни к чему.

— Н-да… здесь мы вступаем исключительно в область предположений. А вообще-то, похоже, ты сам ответил на свой вопрос. Как раз на самый крайний случай, вроде нашего. Когда необходимость заставляет обозначить путь к лаборатории для тех, кто не должен знать ничего лишнего, а следовательно, и разболтать никому ничего не может.

— Хм… ладно, показывайте дорогу.

— Хорошо. Тогда постарайся не отставать. И будь осторожен, здесь довольно-таки скользко. Поскольку о лифтах для нас почему-то никто не подумал, придется воспользоваться обычными лестницами. Надеюсь, они еще уцелели.

Капитан Каттнер и Гюнтер, преследующий его буквально по пятам, пересекли оказавшееся весьма обширным помещение и через чудом сохранившуюся стеклянную дверь неожиданно попали на широкий внутренний балкон с частично обвалившимися перилами. Балкон простирался далеко в обе стороны, края его терялись во мраке, который не в силах оказался рассеять слабый свет нашлемных фонарей. Впереди угадывалась глубокая темная пропасть без дна. Во всяком случае обнаружить его не смогли ни Гюнтер, ни Каттнер, не рискнувшие, впрочем, подойти к самому краю словно бы изъеденного коррозией балкона. Зато справа вдруг обнаружился ведущий прямо в мрачные глубины совершенно мертвый эскалатор, слегка припорошенный ослепительно сверкавшей снежной крошкой, а рядом — широкая каменная лестница, заваленная множеством обломков, к счастью, абсолютно целая.

— То, что нужно, — удовлетворенно сказал Каттнер. — Нам туда.

— Интересно, что это за здание? — задумчиво спросил Гюнтер, вращая головой в попытке рассмотреть еще что-нибудь интересное.

— Затрудняюсь сказать. Наверху может быть все, что угодно, а здесь, скорее всего, бывший торговый центр, — ответил Каттнер, направляясь прямиком к лестнице.

— Да, действительно, похоже… Однако, секретная лаборатория в торговом центре? — Гюнтер не скрывал своего сомнения. — Вы точно уверены, что это здесь?

— А почему бы и нет? — вопросом на вопрос ответил Каттнер. — Огромное количество людей, среди которых очень просто затеряться прибывающему на работу персоналу… складские помещения, транспорт. Все настолько обыденно, что наверняка не вызовет каких-либо подозрений. Наши с тобой наниматели явно знали, что делают.

Он еще раз сверился со своим пеленгатором и уверенно начал спуск. Гюнтер не отставал.

Довольно быстро выяснилось, что пропасть, казавшаяся с балкона попросту бездонной, на самом деле не так уж и глубока, и свет нашлемных фонарей без труда достигает основания каменной лестницы. По скользким, заваленным многочисленными обломками ступеням они без лишней спешки благополучно спустились на нижний этаж, а затем по точно такой же лестнице еще на один.

Гюнтер тяжело сопел в микрофон, однако помалкивал и лишь судорожно хватался руками за перила, очевидным образом опасаясь очередного падения. Спуск куда-то в беспросветную мглу представлялся ему дорогой в саму преисподнюю, однако, он, стиснув зубы, упорно продвигался вперед, изо всех сил стараясь не отставать от безмятежно вышагивающего впереди капитана. Обломков на ступенях уткнувшийся в пеленгатор Каттнер, судя по всему, просто не замечал, он обходил их совершенно машинально, руководствуясь, по-видимому, каким-то десятым чувством. По крайней мере, именно так представлялось происходящее Гюнтеру.

И, наконец, настал воистину счастливый момент, когда Каттнер остановился, повел головой вправо-влево и уверенно произнес:

— Вход в лабораторию где-то здесь.

Гюнтер обратил внимание, что точка на пеленгаторе налилась ярким красным светом да и мигала теперь гораздо чаще, чем это было в начале пути. Надо полагать, они действительно пришли.

Он осмотрелся по сторонам в попытке разобраться, что же представляет собой то помещение, в котором они оказались.

Судя по всему, подземная парковка. Если, конечно, верно предположение Каттнера насчет торгового центра.

Световое пятно выхватило из темноты целый ряд застывших навечно летательных машин, среди которых яркой окраской выделялись многочисленные такси, пробежало до дальней стены с широким проемом, полностью забитым льдом и снегом с торчащими во все стороны бетонными блоками и кусками арматуры, полностью перегородившими предполагаемый выход, а затем неторопливо проследовало по ближней стене, мельком зацепив невзрачную металлическую дверь с надписью «Для персонала».

— Стоп! — внезапно сказал Каттнер, уставившись на обозначенный казенной табличкой ярко освещенный вход в служебное помещение. — Что-то мне подсказывает, что нам именно туда.

Они подошли ближе и только тут неожиданно обнаружили, что нижняя часть двери завалена огромными бетонными балками, так что открыть ее не представлялось никакой возможности. В потолке над дверью зияла огромная рваная дыра с торчащими во все стороны металлическими прутьями, и выглядело все это просто до невозможности опасным.

— Ну, и что теперь? — спросил Гюнтер, окидывая взглядом нежданную преграду. — Может, поищем что-нибудь попроще? А вдруг там и не вход вовсе?..

— Вход, вход… — ответил Каттнер, убирая в карман пеленгатор. — Ну что, взяли?

С этими словами он ухватился за конец верхней балки, производившей впечатление абсолютно неподъемной.

— Вы шутите, капитан… Я пока еще не Супермен. И вам не советую. Надорветесь.

— Задействуй экзоскелет, Супермен, — Каттнер оторвал балку от пола. — Ну же! Долго тебя ждать? И смотри мне, держи крепче, не урони. А то имеем все шансы остаться без ног.

Гюнтер, наконец, разобрался со своим скафандром и торопливо ухватил балку с другого конца, все еще не веря в то, что из этого мероприятия хоть что-нибудь выйдет. К его крайнему удивлению, балка пошла на редкость легко, словно и не весила как целый антиграв. Они с Каттнером без особых усилий оттащили ее в сторону и аккуратно положили у стены, чтобы не дай бог не потревожить застывшие в неустойчивом равновесии руины, а затем вернулись за следующей.

Когда пространство перед дверью полностью очистилось, Гюнтер с молчаливого согласия капитана взялся за ручку и потянул на себя. Дверь даже не дрогнула.

— Ах, вот, значит, как, — сказал Гюнтер, со злостью взирая на оставшуюся в кулаке вырванную с корнем ручку, и потянул из кобуры лазерный пистолет. — Сейчас я тебя…

— Подожди, не суетись, — остановил его капитан, снова вытаскивая заветную черную пластину. — Здесь нужно не силой, а лаской…

— Какой еще лаской, — огрызнулся Гюнтер, отшвырнув бесполезную ручку куда-то в темноту, однако пистолет все-таки спрятал. — Разнести ее к такой-то матери… и вся ласка.

— Еще успеешь, если у меня ничего не выйдет.

Каттнер некоторое время колдовал над своим прибором, набирая что-то на виртуальной голографической клавиатуре, а потом вдруг сказал:

— Попробуй теперь.

Гюнтер громко хмыкнул, вовсю демонстрируя капитану свои сомнения, но тем не менее зацепил металлический край руками и потянул на себя. Тяжело, с явной неохотой, дверь все-таки открылась.

— Вот видишь, — произнес Каттнер, — что значит доброе слово.

— Ну да. И все же, не зря какой-то древний мудрец сказал, что добрым словом и пистолетом можно добиться куда большего.

Помещение за дверью оказалось очень небольшим по размеру, не больше кабины грузового лифта, и абсолютно пустым. Каттнера это обстоятельство, похоже, совсем не смутило. По всей видимости, он ожидал чего-то в этом роде. Он цепким взглядом окинул гладкие стены, а затем снова принялся что-то набирать на виртуальной клавиатуре.

Гюнтер терпеливо ждал результата. И, в общем-то, даже не слишком удивился, когда противоположная от входа стена вдруг стронулась с места и плавно поехала в сторону, открывая проход в наполненное мраком и тьмой пространство. В свете нашлемных фонарей блеснуло стекло.

— Лаборатория! — выдохнул Гюнтер.

— Лаборатория, — подтвердил капитан.

Стена неожиданно затормозила, дернулась раз-другой и остановилась на полпути.

— Все, — сказал Каттнер. — Сдохла. Похоже, мы пришли сюда на редкость вовремя.

— Что случилось?

— Энергия на нуле. Судя по всему, окончательно сели аварийные аккумуляторы. Знаешь что… — капитан некоторое время помолчал. — Давай-ка мы, прежде чем соваться внутрь, подопрем вход чем-нибудь тяжелым. Дабы не попасть в безвыходное положение. Вдруг эта стена решит, что ей пора закрыться, и… ну, ты сам понимаешь. Не хотелось бы окончить дни в каменной мышеловке.

Подобную тактику Гюнтер всецело одобрял, поэтому без лишних разговоров тут же притащил пару увесистых обломков, после чего самым тщательным образом заклинил обе двери, обеспечив таким образом путь к отступлению.

— Готово, — удовлетворенно сказал он, стряхивая пыль с перчаток. — Можем идти.

— Что ж, тогда пойдем и заберем наши деньги, — сказал Каттнер и первым шагнул в темный провал.

Внутри обнаружилось просто невероятное количество всякой мебели: лабораторные столы и высокие, под самый потолок, стеллажи и шкафы с чудом уцелевшими стеклянными дверцами, битком набитые какими-то баночками, горшочками и целыми рядами пробирок и колб, а также совершенно безумное количество валяющихся в проходах табуреток и стульев, то и дело цепляющихся за ноги в самые неподходящие моменты. Обычных столов тоже хватало, и на каждом из них громоздились внушительного размера пирамиды из аппаратуры абсолютно непонятного назначения. Мертвой или, вернее, пребывающей в затяжном летаргическом сне, чего, собственно, и следовало ожидать. А уж о компьютерах даже и говорить нечего… по две-три штуки на каждое рабочее место.

Центральное место в лаборатории занимал огромный стеклянный куб, и Гюнтер почему-то сразу понял, что именно туда и нацелено все окружающее его электронное изобилие. Над кубом и по сторонам свисали увесистые гирлянды разнообразных светильников, и отчего-то совсем нетрудно было представить, что когда-то они полыхали совершенно ослепительным блеском, не хуже самой Маленькой Лоры.

Световое пятно от нашлемного фонаря метнулось в сторону и выхватило из темноты застывшую рядом с кубом неподвижную темную фигуру. Капитан опирался о прозрачную грань рукой и задумчиво смотрел внутрь. Гюнтер подошел ближе.

Хм… ничего особенного, просто застывшая от холода земля. И много-много мелких и крупных горшочков все с той же землей, развешанных по боковым граням и свисающих с потолка на тонких цепочках. Только пустая земля, и ничего, кроме земли…

— Ну так что, капитан, — нарушил молчание Гюнтер, — так и будем здесь стоять? Подумаешь, заброшенный огород, и ничего больше… Что в нем такого?

— Теперь я понял… — глухо сказал Каттнер. — Им так и не удалось…

— Что вы поняли? Грядки как грядки…

— Я, наконец-то, понял, кто наши таинственные наниматели, и что именно могло им понадобиться в брошенной лаборатории.

— Будто вы раньше этого не знали, — сказал Гюнтер. — Не смешите меня.

— Ты, конечно, можешь верить или не верить, но действительно не знал. И вообще, меня этот вопрос тогда не слишком-то занимал. Я, вроде тебя, полагал, что чем меньше знаешь, тем крепче спишь. И для чего мне, спрашивается, могла бы понадобиться информация о том, кто именно предложил нам этот дьявольский контракт? За немаленькие, надо сказать деньги. Какого черта! Не все ли равно, лишь бы платили.

— А теперь? Что-то изменилось? Может, скажете, что больше не желаете в этом участвовать?

— Хм… пожалуй, все-таки нет. Деньги мне по-прежнему нужны. Да и поздновато что-либо менять, не находишь? Однако, ощущение на душе самое препоганое. Помнишь старый анекдот: «ложки нашлись, но осадок все-таки остался»? Вот и у меня… осадочек…

— Это всего лишь пустая лирика, капитан. Главное, что у нас все по-прежнему, а потому предлагаю двигаться дальше. Надеюсь, вам сообщили точное местонахождение контейнеров, и нам не придется обшаривать все помещение?

— Не придется, — ответил Каттнер. — Где-то здесь должна быть холодильная камера.

— Отлично! Тогда, как вы сами говорили, не будем терять времени.

Гюнтер решительно обошел стоявшего в неподвижности капитана и направил свет фонаря в глубь лаборатории. Взгляду неожиданно предстала целая стена из составленных друг на друга больших картонных коробок. Ими оказалась полностью забита вся оставшаяся часть помещения, отчего сразу же появилось ощущение того, будто находишься на каком-нибудь складе, а не в том месте, где когда-то велись научные исследования.

Гюнтер подошел к штабелям вплотную и похлопал рукой по одной из коробок.

— Знаете, что это такое, капитан? — спросил он, не скрывая радостного возбуждения.

— Догадываюсь, — мрачно ответил Каттнер.

— Скорее всего, вряд ли. Эти коробки, капитан, — тоже наши с вами деньги, и их просто необходимо погрузить на «Ириду». Господи… да здесь же целое состояние!

— Нет, — сказал Каттнер, подходя ближе. — Ничего мы грузить не будем. Договор предусматривает лишь поиск и доставку контейнеров и ничего кроме этого. Ни о каком дополнительном грузе в нем нет ни слова. Поэтому, забудь… и давай, наконец, найдем этот проклятый холодильник!

— Послушайте, Каттнер, — Гюнтер развернулся и теперь глядел на капитана прямо в упор. — Вы все-таки не понимаете… или понимаете не до конца. — Он, словно невзначай, положил руку на кобуру, что, конечно же, не могло укрыться от внимательных глаз бывшего десантника. — Так вот, считайте, что свою миссию вы уже фактически выполнили. Доставили нас на Лорелею, нашли эту лабораторию… Но на этом все, понимаете? Все. Теперь только я определяю, что должно быть загружено на борт корабля, а что нет. Контейнеры — безусловно, да, это главное. Но и эти коробки тоже. Вот так-то, капитан…

Обращение «капитан» прозвучало с явной издевкой.

Каттнер долго молчал, а потом, видимо, приняв решение все-таки не связываться со значительно более сильным и, главное, молодым противником, произнес:

— Я понимаю так, что должность капитана теперь твоя. Ладно, не возражаю. Тогда объясните мне, капитан, как вы намерены доставить к кораблю такое ненормально огромное количество довольно-таки габаритного груза? Напоминаю, что ни погрузчиков, ни грузовых платформ в нашем распоряжении нет.

— Бросьте, Каттнер, какой из меня капитан. Ни на что подобное я вовсе не претендую. Так что давайте обойдемся без обид. Поймите, наконец, что я всего лишь попытался в очередной раз напомнить вам о своих полномочиях. У вас свои инструкции, а у меня свои. И если я говорю, что груз должен быть взят на борт, значит, он должен быть взят. А каким именно образом, давайте подумаем вместе.

Каттнер еще немного помолчал.

— Ну, хорошо, — наконец, сказал он. — Думаю, для начала коробки следует поднять наверх, на улицу. И сделать это придется вручную. Ты как, готов? Перетаскать на себе всю эту груду?

— Вот так-то лучше, капитан, — произнес Гюнтер, убирая руку с кобуры. — Я рад, что мы друг друга все-таки поняли. А насчет перетаскать… да, готов. С вашей помощью, разумеется. Коробки легкие, и если связывать их по нескольку штук зараз… думаю, справимся. А главное при этом не забывать, что на самом-то деле каждая из них стоит денег, и немаленьких. Кстати, обещаю приложить максимум усилий к тому, чтобы этот груз вам оплатили отдельно…

— Готов, говоришь… — невесело усмехнулся Каттнер. — Н-да… наглядный пример того, что с людьми делает жажда наживы. Помани звонкой монетой, и они уже готовы целые горы свернуть… Ладно, черт с тобой. Попробуем, но лишь после того, как найдем контейнеры.

— Договорились, — ответил Гюнтер.

Долго искать не пришлось. Холодильная камера обнаружилась здесь же, совсем рядом с картонной стеной. С трудом открыв совершенно примерзшую дверь, Каттнер увидел на одной из полок внутри камеры три плотно закрытых металлических ящика размером с хороший чемодан. Контейнеры выглядели весьма солидно и производили впечатление совершенно неподъемных. На лицевых панелях каждого из них мигала маленькая красная лампочка, свидетельствующая о том, что контейнеры оборудованы встроенными источниками питания, которые, несмотря на истекшие годы, все еще не сдохли.

— Вот наши деньги, — сказал Каттнер, поворачиваясь к напарнику. — Ну что, взяли?

— Взяли, — ответил Гюнтер.

Глава 6

Рон осторожно высунул голову из прятавшегося в глубокой тени сугроба и повел глазами вдоль пустынной улицы. Отсюда, из облюбованного им убежища, открывался прекрасный вид как на высокое полуразрушенное здание, бесследно поглотившее так называемых «подопечных», так и на застывший в полной неподвижности антиграв на вершине снежного холма.

Сугроб по соседству вдруг зашевелился, и оттуда показалась голова Катерины.

«Что-то долго они там возятся,» — сказала она, окидывая взглядом пустынный пейзаж.

«Вот и я о том же,» — тут же воодушевился Рон. — «Нужно сходить на разведку. Мало ли что, вдруг их там завалило чем-нибудь…»

«Я тебе схожу,» — сердито сверкнула глазами Катерина. — «Хватит, сходил уже.»

«Ну, так кто же знал, что этот сумасшедший Гюнтер вдруг возьмет и развернет машину… А вообще-то, ты, конечно, права. Нельзя было вот так, с разбега, выскакивать прямо на середину улицы. Виноват, больше не повторится…»

«Вот-вот, именно что виноват. Зато благодаря тебе они теперь знают, что планета вовсе не так пустынна, как им представлялось.»

«Хм… Мне почему-то кажется, что не стоит так уж драматизировать ситуацию. Если ты помнишь, они сошлись на том, что Гюнтеру с перепугу просто померещилось. Так сказать, галлюцинация, мираж… сон разума…»

«Какой еще сон разума? Ты о чем, очнись! Гюнтер абсолютно убежден в реальности твоего существования. Видел, как он оглядывается на каждом шагу? Да и Каттнер, похоже, не очень-то верит во всякие миражи, просто ему сейчас не до нас с тобой. А вот когда они завершат здесь свои дела, может и вспомнить, причем не только видения Гюнтера, но и слуховые галлюцинации Жаклин. И если он тот самый Каттнер, которого имел в виду Джошуа, то, думаю, вполне способен сложить два и два.»

«Н-да… ты, вероятно, права. Черт, как-то нескладно все получилось… столько времени скрывались, а спалились, что называется, в одночасье.»

Они помолчали, думая каждый о своем. Потом Катерина сказала:

«Не будем расстраиваться раньше времени. Один обнадеживающий момент в этой истории все-таки есть. Судя по всему, у нашей троицы явные нелады с законом. Они сами вынуждены скрываться, а значит, болтать направо-налево о своих предположениях совершенно точно не станут. И вряд ли найдут благодарных слушателей в той среде, в которой им приходится вращаться. Это дает нам определенный шанс, хотя, надо прямо признать, весьма призрачный. Шанс на то, что им просто никто не поверит.»

«А ты бы поверила?»

«Я?.. Хм… Если ты имеешь в виду ту выпускницу художественного училища, с которой когда-то познакомился на Земле, то нет, скорее всего не поверила бы. Сочла бы за одну из тех баек, которыми бравые пилоты звездных кораблей пытаются вскружить головы доверчивым молоденьким дурочкам. А сейчас… сейчас совсем другое дело.»

Рон неожиданно завозился в сугробе и вдруг встал на ноги, отряхиваясь всем телом.

«Ты что?» — встревоженно спросила Катерина. — «Прячься немедленно! Заметят же.»

«Надоело,» — сказал Рон. — «Не заметят. Здесь тень, да и нет никого… а то лежишь тут, как бревно… Ну в самом-то деле, сколько можно их ждать?! Может, и впрямь что-то случилось? А вдруг им нужна наша помощь?»

«Ты в своем уме? Какая еще помощь? Думаешь, они сильно обрадуются, увидев, кто именно их откапывает? Покромсают из лазеров, и все дела… А уж наши секреты тогда и подавно псу под хвост…»

«Да понимаю я, понимаю,» — с досадой ответил Рон. — «Но не станем же мы безучастно наблюдать за их гибелью, зная, что могли помочь и не помогли… Я так не могу. Этого не стоят никакие секреты. Давай, я только сбегаю, взгляну, и сразу же обратно…»

«Тихо!» — громким шепотом вдруг произнесла Катерина. — «Смотри. Кажется, идут.»

Темный проем, бесследно поглотивший капитана «Ириды» и его спутника, неожиданно озарился изнутри яркими всполохами электрического огня.

«Точно идут. Ложись!»

Рон нерешительно потоптался на месте, однако, все-таки опустился обратно в сугроб.

Едва различимая на фоне темного провала фигура в черном скафандре внезапно возникла на гребне снежного вала и сразу же принялась осматриваться по сторонам, бросая вокруг себя яркие световые пятна от нашлемного фонаря. Катерина и Рон плотнее прижались к снежному склону.

«Не иначе как нас выискивает,» — шепнула Катерина.

Рон не ответил. Он справедливо полагал, что заметить их здесь, в глубокой тени, практически невозможно. По крайней мере с того места, где сейчас находится этот не в меру осторожный пришелец.

Тот, наконец, перестал крутить головой, очевидно, полностью успокоенный пустынным безжизненным пейзажем, и снова повернулся лицом к разбитому окну, из которого только что вылез.

«Ну что, готово?» — неожиданно послышался хорошо знакомый голос. — «Тогда тяну.»

Гюнтер попятился от проема и энергично задвигал руками, судя по всему, выбирая невидимую отсюда веревку. Из мрачного провала показалась целая связка больших прямоугольных коробок, вслед за которой наверх выбрался второй пришелец с большими металлическими на вид ящиками в обеих руках. Надо полагать, капитан Каттнер собственной персоной.

«Тащи туда, поближе к машине,» — раздался его голос. — «И развяжи, веревка нам еще понадобится. А я пока упакую контейнеры.»

Гюнтер шумно вздохнул, однако, безропотно поволок свою ношу к застывшему на вершине снежного холма антиграву.

«Бурлаки на Волге,» — пробормотала Катерина.

«Что?» — осведомился Рон.

«Ничего. Русский фольклор.»

Пока Гюнтер занимался тем, что сначала разматывал, а затем сматывал обратно длиннющую веревку, Каттнер открыл грузовой отсек антиграва и один за другим запихал в него оба контейнера, после чего вдруг выудил откуда-то из груды рассыпавшихся коробок еще один и отправил его туда же.

«Интересно,» — сказал Рон, задумчиво наблюдая за деловито суетящимися черными фигурами, — «куда они собираются грузить все остальное? Насколько мне известно, свободного места в машине уже практически нет.»

«А вот мне гораздо интереснее другое,» — ответила Катерина. — «Как ты думаешь, чем наполнены эти контейнеры?»

«Понятия не имею. А содержимое коробок тебя что, совсем не интересует?»

«Интересует. Но не в такой степени. Мне кажется, я знаю, что там может находиться. Правда, очень хотелось бы ошибиться.»

«И что же, по-твоему?»

Катерина многозначительно промолчала.

«Смотри,» — вместо ответа вдруг сказала она. — «Возвращаются.»

Каттнер тем временем захлопнул дверь машины и, действительно, направился обратно, сопровождаемый бодро семенящим по пятам Гюнтером. Ни тот, ни другой не произнесли больше ни слова.

Когда обе черные фигуры беззвучно растворились в проеме разбитого окна, Рон мгновенно вскочил на ноги и метнулся в сторону покинутого антиграва, не обращая никакого внимания на протестный окрик Катерины. Открыв лапой грузовой отсек, он долго рассматривал его содержимое, после чего захлопнул дверцу и вернулся назад к своему убежищу, попутно ухватив зубами одну из картонных коробок.

«Ты что творишь?!» — тут же зашипела на него Катерина. — «Не подумал, что им может быть доподлинно известно количество принесенных коробок? Что произойдет, если они одной недосчитаются?»

«Ничего,» — беспечно ответил Рон. — «Подумаешь, одной больше или меньше… Решат, что ошиблись или потеряли где-нибудь по дороге…»

«А следы? Твои следы рядом с машиной? Или ты считаешь, что они не способны вызвать у Каттнера ни малейших подозрений?»

Рон рассмеялся.

«Да они вдвоем наследили вокруг словно стадо бешеных слонов у водопоя. Так что на эту тему совершенно определенно можешь не волноваться. Давай-ка лучше посмотрим, что там внутри.»

«Я и так знаю.»

«Вот как?.. Хм… Что ж, думаю, самое время узнать и мне.»

С этими словами Рон полоснул лапой по картонному боку, разорвав его чуть ли не напополам. Оттуда мгновенно в большом количестве посыпались в снег небольшие по размеру запечатанные коробочки с хорошо знакомой яркой надписью поперек — «Celestial Food».

«Сигареты…» — растерянно произнес Рон.

«Торн,» — уточнила Катерина. — «Что и требовалось доказать.»

«Как ты догадалась?»

«По твоему, это трудно?»

«Ну, я-то не сумел.»

«Просто-напросто на Лорелее больше не существует ничего такого, что потребовало бы специально организованной — заметь, явно нелегальной! — экспедиции для доставки этого чего-то на Землю. Чего-то такого, что абсолютно невозможно оказалось вывезти отсюда обычным способом. Единственным кандидатом на роль подобной „драгоценности“, пусть даже насквозь фальшивой, может быть только торн. Мне неизвестно ничего другого, что могло бы оправдать затраченные усилия. Однако, сигареты с торном — это еще полбеды. Куда больше меня беспокоит содержимое контейнеров. Что ты увидел?»

«Ничего. Металлические ящики закрыты наглухо, на крышке каждого мигает красная лампочка. Вскрывать я не рискнул, во-первых, потому что любая попытка взлома сразу же обозначила бы наше с тобой присутствие… а во-вторых… во-вторых, просто потому что не рискнул. Это тебе не картонная коробка, мало ли что…»

«Понятно,» — задумчиво произнесла Катерина. — «Что ж, думаю, ты поступил разумно. Похоже, мы с тобой узнали все, что могли. И вряд ли узнаем больше. Поэтому, как мне кажется, нам пора возвращаться.»

Катерина выбралась из сугроба, отряхнулась и вопросительно взглянула на Рона. Тот некоторое время в раздумье рассматривал разбросанные вокруг сигаретные пачки, а потом вдруг, словно спохватившись, начал торопливо запихивать их обратно в коробку.

«Чтобы никто ничего не заметил,» — пояснил он и сунул ее куда-то под камень в глубокую черную щель.

Катерина с сомнением наблюдала за его действиями, а потом развернулась и пошла обратно по своим следам.

«Идем,» — сказала она через плечо. — «Джош наверняка уже заждался.»

* * *

Пейзаж на экране переднего обзора не баловал разнообразием. Покрытая коркой льда насквозь промерзшая почва непосредственно вблизи корабля, и порядком осточертевшие крутые снежные склоны вокруг. Абсолютно пустынные.

Жаклин всматривалась в них до рези в глазах в попытке обнаружить хоть что-то живое, хотя прекрасно отдавала себе отчет в том, что ни одно из существ, населявших еще недавно цветущую планету, просто не могло существовать в условиях вакуума и жесткой космической радиации. Включая неведомо куда исчезнувших лорнов. Чтобы выжить здесь, необходимы соответствующие технологии, вроде тех, что оберегают в настоящее время саму Жаклин и ее спутников. А откуда им, спрашивается, взяться у несчастных аборигенов? Вот то-то же…

И тем не менее…

Жаклин никак не давал покоя внезапно прозвучавший в наушниках незнакомый голос. Ведь не сошла же она с ума в самом-то деле! Голос был настолько реальным, насколько это вообще возможно, и никто никогда не сможет убедить ее в обратном. Несмотря на насмешки Гюнтера и очевидное недоверие капитана.

А может, действительно, призрачные голоса существуют лишь в ее собственной голове? Скажем, как результат могучего, как минимум полугодового, запоя? Белая горячка или что-то в этом роде…

Полная чушь, конечно. Причем здесь спиртное? Тем более, что печальная привычка решать все проблемы с помощью бутылки ушла в невозвратное прошлое, и надеюсь, теперь уже навсегда. Спасибо Каттнеру…

К тому же ни на «Айове», ни в окрестностях Лорелеи никаких слуховых галлюцинаций почему-то не наблюдалось. Как и всяких других, впрочем. Вот! И это очень важно! А проявились они лишь здесь, на поверхности планеты. Что, надо сказать, весьма и весьма необычно и, мягко говоря, неожиданно. Н-да, столь странная избирательность в локализации психических нарушений явно наводит на определенные размышления.

Если признать за аксиому абсолютную реальность прозвучавших в наушниках радиоголосов… то что же тогда получается? Лорны никак не могли этого сделать просто потому, что не могли никогда. Это твердо установленный факт. Не их уровень. А значит… значит, есть на планете кто-то еще, использующий технологии, доступные до сего дня лишь землянам, и этот кто-то скорее всего не человек… Н-да… Тоже чушь.

О, Боже! Вот до чего может довести несчастную женщину полное одиночество в пустом замкнутом помещении и целая бездна свободного времени для размышлений. А также практически полная тишина, нарушаемая лишь монотонным пением работающих вентиляторов. Так и до инопланетных зеленых человечков недалеко, и никакое спиртное для этого не понадобится.

Стоп! А это что такое?

Краем глаза Жаклин уловила какое-то движение на самом гребне высокого снежного вала, окружающего корабль. Она тут же уставилась в экран неподвижным пристальным взглядом в надежде, что вот сейчас-то… сейчас она совершенно точно увидит нечто такое… такое, после чего ни Гюнтер, ни Каттнер уже никогда не смогут обвинить ее в сумасшествии.

Однако, нет. Снежный гребень по-прежнему пуст и недвижим. По-видимому, показалось. Жаль. А может, оно и к лучшему. Черт его знает, чего можно ожидать от коварных зеленых человечков… или прочих кошмарных чудовищ. Вдруг им взбредет в голову… — или куда там еще может что-то взбрести всяким разным, до невозможности хищным, тварям, — и они дружно примутся ломиться в нашу дорогую «Ириду». Что тогда прикажете с ними делать? Лазерный пистолет против инопланетных монстров выглядит как-то не слишком убедительно.

Жаклин вдруг ощутила на спине очень неприятный холодок. Ей показалось, будто кто-то уставился на нее изучающим холодным взглядом, от которого по всему телу вдруг побежали крупные и мелкие мурашки. Она передернула плечами, прогоняя прочь неприятные ощущения, и решительно встала с кресла.

Все, с нее хватит. Так и в самом деле недолго спятить. А вот что точно следует сделать, так это полностью заблокировать входной люк. Безопасности для. Иначе чувствуешь себя как в квартире с распахнутой настежь дверью. Заходи, кто угодно, и делай здесь, что хочешь… даже без разрешения.

Жаклин быстро набрала на пульте соответствующую комбинацию клавиш.

Вот так. Позволения войти все-таки придется спрашивать. А я еще подумаю…

Она бросила взгляд на часы.

Что-то давно нет сообщений от капитана.

Во время единственного сеанса радиосвязи он сказал, что здание, в котором располагалась лаборатория, найдено, и они с Гюнтером отправляются за контейнерами. Обещал также сообщить, когда все погрузят, и вот молчит уже целую вечность… Кажется, что за это время всю Лорелею можно было бы обойти по экватору.

Черт! А вдруг там с ними что-нибудь случилось? А она прохлаждается здесь в полном неведении, вместо того, чтобы спешить на помощь!

Черт, черт, черт!..

Жаклин совершенно не представляла, как она сможет хоть чем-то помочь попавшим в беду спутникам, тем более, что на корабле больше нет абсолютно никаких средств передвижения. Не пешком же, в самом-то деле… по этим безумным сугробам. Да и местонахождение лаборатории неизвестно…

Хотя… Есть шаттл. Правда, эта машинка скорее для открытого космоса, а не для поездок в город. Тем не менее, если выбора не останется, придется использовать то, что есть, хотя и совершенно непонятно, каким именно образом.

Она снова взглянула на часы.

Тут главная проблема — правильно определить временную границу, за которой заканчивается простое ожидание и начинается спасательная операция.

Что там у них с кислородом? Хм… часа на два хватит, вне всякого сомнения. А это в свою очередь означает, что если в ближайшие тридцать минут от Каттнера не поступит никаких сообщений, настанет пора действовать. Ладно, полчаса можно и подождать…

Жаклин вдруг ощутила буквально зверский голод.

Сразу после посадки есть почему-то совершенно не хотелось. Тем более в компании назойливого «коллеги»… Какое же это было блаженство, когда после слов капитана об отдыхе Гюнтер сразу же скрылся в кают-компании, и появилась возможность хотя бы несколько минут отдохнуть от его набившей оскомину физиономии. Правда, голос, в превосходных степенях нахваливающий какой-то невероятный паштет, прекрасно был слышен даже здесь, в рубке. Но это тот минус, с которым Жаклин вполне готова была мириться.

Хм… Надеюсь, он там не все сожрал, и мне хоть что-нибудь да осталось.

Мысли о еде отодвинули все прочее на второй план.

Столько переживаний… «Айова» с ее аварийной капсулой… захват «Ириды» и посадка на Лорелею… дурацкие голоса в голове и, наконец, томительное ожидание неизвестно чего… Тут у кого хочешь разыграется аппетит.

Интересно, что там Паркер припас на камбузе для своей команды, до чего еще не успел дотянуться прожорливый Гюнтер? Хотя бы кофе-то у него найдется? И, скажем, парочка бутербродов?.. С сыром и ветчиной. А лучше три… Два с сыром и один с ветчиной… или два с сыром и два с ветчиной. Хм… А вот мы сейчас пойдем и проверим.

Жаклин развернулась и пошла прочь из рубки. Пропустить радиовызов она не боялась. Если Каттнер все-таки объявится, она услышит его через наушники скафандра.

Длинный ярко освещенный коридор был наполнен тишиной и спокойствием. Даже пения невидимых вентиляторов совершенно не слышно, и лишь звонко клацают по полу металлические подковы на ботинках. Слева от входа в рубку — лестница, ведущая в грузовой отсек, а справа — каюты экипажа. Все в точности так же, как и на той «Ириде», где год назад столь бесславно оборвалась ее карьера. За исключением того, что там на месте грузового отсека располагались сплошные ряды противоперегрузочных кресел с предвкушающими заслуженный отдых туристами.

Как сейчас помню, рейс «Церера — Латона»… Далеко не Лорелея в пору расцвета, однако, вполне сносно, особенно если не сравнивать.

Черт! Бессчетное число раз давала себе слово забыть эту историю раз и навсегда, и вот, поди ж ты, малейший толчок — и память упорно возвращает обратно. Наверное, просто потому, что назначение пилотом на звездный корабль стало воистину самым ярким событием в моей пока еще не слишком-то долгой жизни.

Жаклин неожиданно обнаружила, что стоит прямо напротив закрытой двери и в который уже раз перечитывает надпись на табличке: «Уолш. Пилот». Постепенно пришло осознатие того, что на той «Ириде» именно здесь находилась ее собственная каюта.

Она испытала вдруг безотчетное желание войти и даже взялась за дверную ручку… однако, сразу же отпустила, решительно развернулась и пошла, вернее сказать, почти побежала по коридору прямиком в кают-компанию, ругая себя последними словами.

Размазня, мямля… сентиментальная дура! Пора бы уже понять, наконец, что те дни ушли безвозвратно, и я теперь совершенно другой человек!.. Да, бандитка… да, пиратка… одним словом, абсолютно криминальный элемент, место которому за решеткой, а не в пилотском кресле звездного корабля. Ну и что с того? Не я выбирала себе такую судьбу, год назад меня почему-то никто не спросил. Вот и пожинайте плоды своих собственных усилий! А если кого-то что-то не устраивает, он может катиться, куда подальше…

В кают-компании Жаклин некоторое время постояла неподвижно, прислонившись к дверному косяку, а когда, наконец, почувствовала, что приступ ярости окончательно прошел, подошла к холодильнику и открыла дверцу.

Ну что ж, сыр и ветчина на месте, проглотистого Гюнтера они почему-то не заинтересовали. Будем считать, хотя бы в этом отношении мне повезло.

Она быстро соорудила несколько бутербродов, а затем осмотрелась в поисках кофе.

Хм… ничего похожего, даже странно. Хотя с другой стороны… может же такое случиться, что бывший капитан «Ириды» Паркер — убежденный противник сего ароматного напитка? Причем, вместе со всей своей командой… Или все же последние остатки употребил наш ненасытный в своей прожорливости «коллега»? А что? Это только на первый взгляд представляется невероятным. Насмотрелась уже… на той же «Айове».

Она открыла один шкафчик, затем другой, третий… Ничего.

О! А это у нас что такое?

Жаклин потянула на себя очередную дверцу, и та вдруг откинулась вниз, образовав нечто вроде висячего столика. А в глубине… Ряды бутылок и прозрачных тонкостенных бокалов.

Та-ак… похоже, нашему Паркеру ничто человеческое не чуждо.

Жаклин взяла одну из бутылок и взглянула на этикетку.

Французский коньяк… Что ж, красиво жить не запретишь. Правда, лично я коньяк все-таки недолюбливаю, особенно французский. Запах у него, что ли, какой-то такой… ну, специфический. Прямо скажем, на любителя. Что же касается меня, то я не сторонница подобных изысков, а потому предпочитаю старое доброе виски…

Жаклин сунула бутылку обратно.

Ну-ка, посмотрим, что у нас здесь еще… Хм… целый набор всяческих вин… ну, это тем более не для меня. О-о, даже русская водка есть!.. Да Паркер у нас просто гурман…

Виски тоже нашлось, по соседству с коньяком.

Жаклин долго глядела на хорошо знакомую этикетку, затем аккуратно поставила бутылку на середину стола, а сама фактически упала в кресло напротив, не отрывая от источающей невероятный соблазн добычи тяжелого угрюмого взгляда. После чего нашарила рукой бутерброд, поднесла ко рту и начала механически пережевывать, не чувствуя вкуса.

* * *

Джошуа осторожно приподнял голову над кромкой снежного вала и в очередной раз взглянул на корабль.

Все та же застывшая глыба металла без каких бы то ни было признаков жизни.

Скучно! Хоть волком вой… хоть тем же ледяным львом.

Правда, как именно воют ледяные львы, Джошуа не знал, однако, вполне созрел для того, чтобы попробовать. А там, как получится… Вдруг удастся изобрести новый канон?

Как там распорядилась Кэт перед началом авантюрного похода по следам наших уголовных пришельцев? Не высовывайся, мол, и наблюдай.

Ну да, сказать-то легко! Да за чем здесь можно наблюдать, если звездолет полностью недвижим, словно какая-нибудь скала! На Большую Лору смотреть и то веселей. Тусклый красно-рыжий огненный шар все-таки перемещается по небосводу, хоть и крайне медленно. Однако, в немалой степени разбавляет мертвую неподвижность окружающего пейзажа, и за это ему огромное спасибо. А тут… Достаточно всего лишь нескольких минут, чтобы понять одну простую истину: корабль давно и безнадежно мертв, и на его борту совершенно определенно нет ни единой живой души. Н-да… поверить в такое совсем нетрудно.

И безусловно, при других обстоятельствах я именно так и подумал бы, если бы своими глазами не видел, как маленькая черная фигурка заходит внутрь.

Жаклин спряталась за металлокерамическими стенами, словно в крепости, и никакого желания высовывать наружу свой нос явно не демонстрирует. Что, следует признать, весьма и весьма прискорбно.

Не-ет, не стоит думать, что она меня так уж сильно интересует. Вовсе нет, давайте оставим эти домыслы Рону… Пусть порезвится, если ему так хочется. Однако, нельзя не признать, что присутствие Жаклин весьма оживило бы окружающий пейзаж и сделало бы мою задачу куда более интересной. Во всяком случае, наверняка избавило бы от желания повыть…

А может, действительно, взять и наведаться к ней в гости? А что такого, в самом-то деле? Посидим, поговорим, попьем чаю, наконец… Сто лет уже не пил чаю, даже забыл, как это делается. И вообще, имеет право один одинокий человек навестить другого столь же одинокого человека, или все-таки не имеет? Хм… думаю, имеет, да только беда в том, что из нас двоих человек здесь всего лишь один, и это наверняка не я.

Джошуа закрыл глаза и представил, как спускается в котлован по крутому снежному склону, неторопливо огибает высокую корму звездолета и, наконец, останавливается прямо под закрытым люком… Что нужно сделать, чтобы корабельный компьютер впустил тебя в шлюзовую камеру? Правильно, поднять над головой левую руку. Хм… пожалуй, для ледяного льва задача непосильная, да и не впустит компьютер подобную тварь… Никогда и ни за что. Только и исключительно человека, и это правильно. А то начнут гулять по кораблю всякие разные… кто сумеет поднять вверх левую конечность… Непорядок.

Что ж, человек так человек, не вопрос. Правда, совсем без одежды, но ведь это не повод для того, чтобы отказать во входе, разве нет?

Итак, люк медленно открывается, оттуда спускается подъемник, я ступаю на борт и в коридоре нос к носу сталкиваюсь с Жаклин…

Хм… а дальше возможны варианты.

Первый: Жаклин видит перед собой голого неизвестного мужчину, издает оглушительный крик, закатывает глаза и падает в обморок.

Возможно? Вряд ли. Пилотов звездных кораблей тренируют на совесть, не хуже десантников, так что никаких воплей и заламываний рук совершенно точно не будет. Психологический портрет сотрудника космофлота подобному поведению ну просто категорически не соответствует.

А что же будет в таком случае?

И тут мы плавно переходим к следующему варианту, наиболее вероятному с моей точки зрения. Жаклин мгновенно достает лазерный пистолет и начинает палить в неизвестного, а потому невероятно опасного чужака. Ведь она-то абсолютно убеждена, что на Лорелее кроме экипажа «Ириды» никого нет и быть не может. Результат для обычного человека наверняка фатальный, да и метаморфу, скорее всего, сильно не поздоровится. Если и не убьет наповал, то уж точно ранит и совершенно определенно попытается скрутить. Нужно же выяснить, кто такой этот чужак и откуда взялся на пустынной планете.

Правда, скрутить метаморфа вряд ли кому удастся, если уж говорить начистоту. Но она-то об этом не догадывается…

В любом случае, попьем, что называется, чайку…

А вообще-то, конечно, бред это все. Мечты, мечты… не имеющие под собой ровно никаких реальных оснований. Не более того.

Справедливости ради следует признать, что проникнуть на звездолет не проблема. Вот только спрашивается, зачем? Хм… Разве что из чистого любопытства. Хотя бы для того, чтобы узнать, как она выглядит, эта Жаклин…

Джошуа высунул голову из сугроба и снова взглянул на застывший в неподвижности корабль. Вдруг он представил себе, что как раз в это самое мгновение Жаклин сидит в рубке перед экраном и пристально всматривается в окружающие снежные стены, и тут же спрятался обратно.

Хм… Пожалуй, может и заметить, особенно если настроила компьютер на сканирование окрестностей и фиксацию движений. Тем более, что она наверняка насторожена прозвучавшими в голове незнакомыми голосами…

Абсолютно невозможно предсказать, как Жаклин поведет себя, если действительно сумеет обнаружить неведомую живую тварь на гребне снежного вала. А вот что тогда сделает со мной Кэт, я могу сказать совершенно определенно. Попросту убьет…

Кстати, о Кэт… Что-то давно их с Роном нет, пора бы уже и вернуться. И антиграв с Каттнером и Гюнтером тоже куда-то запропастился. Вроде бы пообещали, что как только загрузятся, так сразу же и обратно, и вот молчат уже невесть сколько времени. Кажется, можно было бы загрузить полгорода… конечно, если удалось бы запихать полгорода в грузовой отсек антиграва.

Джошуа обвел глазами окрестности. По-прежнему пусто…

И вот, к слову сказать, живое свидетельство весьма длительного отсутствия обоих поисковых отрядов: Большая Лора снова успела показаться из-за горизонта, а их даже близко не видно… Не случилось ли чего, в самом-то деле?

Следует признать, что судьба Гюнтера меня как-то не особенно волнует, я никогда не знал его и знать не хочу. Хотя и приложил бы все свои силы и умения, чтобы вытащить его из какой угодно передряги. А вот Каттнер — совсем другое дело. Если он действительно тот самый Каттнер, о котором я думаю, то вне всяких сомнений, я почел бы своей святой обязанностью выручить его из любой беды. Впрочем, успокаивает одно: где-то поблизости должен быть Рон, а уж он-то наверняка не бросит в опасности ни того, ни другого. В этом плане я могу надеяться на него как на самого себя. Космофлотовская закваска дорогого стоит, и это не пустые слова. Не сомневаюсь, что Каттнер сделал бы для меня то же самое, как бы ни относиться к его теперешнему статусу.

«Жаклин, ответь! Говорит Каттнер,» — внезапно раздался в голове громкий голос.

Джошуа даже вздрогнул от неожиданности.

Легок на помине, подумал он.

«Жаклин… Жаклин… отвечай… Мы возвращаемся. Жаклин…»

Тишина.

Странно, почему она молчит? Неужели не слышит? Да нет, не может такого быть, я же их слышу отчетливо.

Голос Каттнера вдруг куда-то уплыл, раздалось неясное бормотание, прерываемое громкими тресками и хрипами, а затем в эфир ворвался кто-то новый, незамедлительно продолживший безуспешные попытки связаться с дежурившей в корабле Жаклин. Надо полагать, Гюнтер…

А вдруг с ней действительно что-то случилось, подумал Джошуа, вслушиваясь в монотонный радиоголос. Может быть, именно сейчас ей нужна чья-то помощь, а рядом, как назло, никого…

Кроме меня.

Он испытал почти непреодолимое желание прямо в этот самый момент, немедленно, покинуть свое убежище, наплевав на возможные последствия и гнев Кэт, скатиться вниз по крутому снежному склону и сломя голову бежать к кораблю в слепой надежде на то, что еще не слишком поздно… Он даже вскочил на ноги, гоня прочь навязчивую мысль о том, что уж теперь-то его наверняка прекрасно видно на любом из многочисленных экранов, если, конечно, предположить, что они до сих пор функционируют. Ведь доподлинно неизвестно, что же именно там произошло… Взрыв, пожар… да что угодно…

Джошуа в замешательстве топтался на краю котлована, не в силах разрешить вставшую перед ним дилемму: то ли бежать и спасать Жаклин от возможной, но все-таки в значительной степени гипотетической опасности, то ли…

Не зная, что предпринять, он тоскливым взглядом обвел горизонт и вдруг заметил приближающееся со стороны города маленькое снежное облако.

Антиграв… Разрази меня гром, это действительно антиграв! Ничем другим это просто быть не может. Правда, совсем не с той стороны, куда он вылетел в самом начале путешествия… да не все ли равно, в конце-то концов! Главное — всего через несколько минут команда корабля будет здесь… вот пусть сами и решают свои проблемы.

«Жаклин, Жаклин, ответь…» — продолжал взывать в пустоту полный безнадежности голос Гюнтера.

Джошуа снова спрятался в сугроб и стал ждать.

Антиграв на большой скорости пронесся вдоль снежного вала, перевалил через край и стремительно скатился вниз по склону, лихо затормозив у входного люка по левому борту. Из него мгновенно выскочила маленькая черная фигурка и побежала к кораблю, подняв над головой левую руку.

И ровно ничего не произошло. Фигурка в замешательстве взмахнула раз, другой, третий… однако, очевидным образом все попытки проникнуть внутрь оказались абсолютно безуспешными.

«Дьявол!» — раздался голос Каттнера.

«Что там?» — Гюнтер тоже выбрался из машины и встал рядом.

«Компьютер скафандра утверждает, что люк заблокирован.»

«Твою ж мать… А я предупреждал, что она сумасшедшая. Сумасшедшая и есть… Всякие голоса в голове… а может, и не только голоса.»

«Кто бы говорил. Вакуумных кошек напомнить?»

Гюнтер в ответ лишь тяжело засопел, а потом произнес:

«Ну и как же мы теперь попадем на корабль?»

«Не знаю,» — ответил Каттнер. — «И кстати, проверь расход кислорода в скафандре. У меня осталось минут на двадцать.»

«У меня тоже,» — растерянно сказал Гюнтер после недолгого молчания. — «А должно быть гораздо больше… В чем дело, капитан?»

«Много потратили на то, чтобы извлечь наружу твои коробки.»

«Наши,» — уточнил Гюнтер. — «Наши коробки. И не забывайте, что каждая из них стоит кучу денег.»

«Кто о чем… Очнись! Причем здесь деньги, когда всей жизни у нас осталось на двадцать минут…» — Каттнер помедлил, а затем снова взмахнул рукой. С тем же результатом.

«Бесполезно. Она нас не видит и не слышит.»

«Вот же тварь!» — Гюнтер длинно и витиевато выругался. — «Так что же получается, капитан? Мы можем сдохнуть тут за просто так по милости какой-то сумасшедшей мадам? Не-ет, я на такое не согласен… Слушай, а может, она специально решила уморить нас здесь, а все денежки забрать себе… А, Каттнер? Что молчишь? Ну точно, так и есть…» — Он повернулся и тоже поднял левую руку. — «Эй, там, на корабле! Ты меня слышишь? Знаю, что слышишь… Так вот, не на того напала! Ни хрена ты без меня не получишь! Ни единого цента! А ну открывай немедленно!.. Вот же, сука… Ну подожди, дай только до тебя добраться. Уж я тебе тогда все припомню…»

Он шумно засопел, видимо, в предвкушении того, как именно будет припоминать.

«Ну что, излил душу?» — в голосе Каттнера прозвучала насмешка. — «Лучше подумай о том, как будем выбираться из этого дерьма.»

«Убью суку,» — упрямо сказал Гюнтер.

Воцарилось долгое молчание, время от времени прерываемое безуспешными попытками Каттнера наладить связь с кораблем.

Эдак они действительно здесь задохнутся, подумал Джошуа, стряхивая снег с головы. Этот Гюнтер, судя по всему, полный профан, не имеющий ни малейшего представления об особенностях конструкции «Ириды». Даже непонятно, каким загадочным образом он сумел попасть в команду Каттнера. Разве что чисто случайно. Но сам-то Каттнер… — если, конечно, он действительно тот самый Каттнер, — мог бы и знать о существовании технического люка на корме корабля. Специально для персонала, обслуживающего фотонные ускорители, и открывающегося, кстати, исключительно вручную. Хотя… В те годы, когда Эдвард Каттнер служил на космофлоте, ни о каких «Иридах» никто еще и слыхом не слыхивал. Поэтому подобная оплошность представляется вполне простительной. Вот только она действительно может стоить им жизни.

Однако, что же все-таки случилось с Жаклин? Что если она на самом деле просто-напросто решила расправиться с подельниками? Ведь может же такое случиться, что образ молоденькой симпатичной девушки, который я нарисовал в своем воображении, категорически не соответствует действительности, и мы имеем дело с хладнокровной и рассчетливой безжалостной убийцей? Н-да, не хотелось бы подобных разочарований, совсем не хотелось бы… Однако, чего только в нашей жизни не бывает.

Джошуа снова бросил взгляд на маленькие черные фигурки рядом с кораблем, превратившемся воистину в неприступную крепость. Капитан Каттнер по-прежнему стоял под люком и скучным голосом монотонно повторял: «Жаклин… Жаклин… Говорит Каттнер… Отвечай… Жаклин…» Гюнтер с унылым видом сидел на подножке антиграва и бессмысленно ковырял носком ботинка ледяную корку.

Нет, подумал Джошуа. Ничего они не придумают. Но мне-то что прикажете делать? Им осталось минут десять, не больше. Не могу же я просто лежать тут в сугробе и безучастно ожидать их конца! А, черт!.. Была не была… Кэт меня действительно убьет…

Джошуа приподнял голову над гребнем снежного вала и что есть мочи крикнул:

«Люк на корме!!!»

И тут же спрятался обратно.

Гюнтер перестал ковырять ботинком лед и поднял голову.

«Это вы сказали, капитан?» — неуверенно спросил он. — «Про какой-то люк на корме.»

Каттнер сначала замер с поднятой рукой, а затем медленно опустил ее и повернулся к напарнику.

«Нет, не я,» — ответил он. — «Но я тоже слышал…»

Они переглянулись. Потом Каттнер задумчиво произнес:

«Слуховые галлюцинации. Опять…»

«Кэп,» — встрепенулся Гюнтер. «Да какая к черту разница, галлюцинации это или нет! У нас появился шанс! Нужно пойти и проверить.»

Он вскочил с подножки и сделал несколько шагов в сторону кормы.

И тут случилось непредвиденное. Мембрана люка над головой Каттнера внезапно раскрылась, из круглого проема во все стороны брызнули показавшиеся ослепительными световые лучи, а затем оттуда выдвинулась кабина подъемника и неторопливо опустилась прямо на стылый грунт. Двери кабины разошлись в стороны, и на пороге показалась фигура в черном скафандре. Она ступила на лед, сделала несколько шагов и остановилась рядом с капитаном.

«Жаклин…» — выдохнул Каттнер. Гюнтер застыл на месте, после чего медленно развернулся, не в силах поверить в происходящее.

«Кэп…» — голос Жаклин отчего-то прозвучал тихо и неуверенно. Джошуа даже почудились в нем какие-то виноватые интонации.

«Жаклин,» — повторил Каттнер. — «Ты почему не отвечала?»

«Я… я заснула и не слышала вызов. Извините…»

«Извините?!» — заорал вдруг Гюнтер. — «Извините?! И это все, что ты можешь сказать?! Ах ты… с-с-сука! Да я тебя… Убью-у-у!!!»

И он, словно бык, ринулся напролом, на ходу вытаскивая из кобуры лазерный пистолет.

Капитан перехватил его на полпути.

«Стоя-а-ать!!!» — гаркнул он, заламывая руку с уже занесенным для выстрела оружием. Гюнтер взвыл от боли и выпустил пистолет из непроизвольно разжавшихся пальцев. Тот упал на лед, и капитан немедленно отшвырнул его в сторону ударом ноги.

«Ты… ты…» — казалось, Гюнтер напрочь потерял способность связно выражать свои мысли. — «Ты… Какого черта! П-пристрелить тварь…»

«Стоять!» — повторил Каттнер. — «Тихо, тихо… разбушевался… А звездолет на Землю, наверное, ты поведешь?»

Довод капитана оказался весьма убедительным. Гюнтер перестал вырываться, шумно засопел в микрофон, а потом, наконец, произнес куда более спокойным тоном:

«С-сука… Все-равно я до тебя доберусь.»

«Ага,» — сказала Жаклин. — «Один такой уже пытался…»

«Молчать!» — сказал Каттнер. — «Все на борт. Разбираться будем после, а сейчас у нас на это нет времени. Гюнтер, ты первый…»

Гюнтер, не говоря больше ни слова, шагнул в кабину подъемника, придерживая на весу правую руку. Следом за ним вошли Каттнер и Жаклин. Двери сомкнулись, и подъемник пошел вверх.

* * *

Да-а, подумал Джошуа, устраиваясь поудобнее в мягком сугробе. Просто шекспировские страсти какие-то. Хотя, говоря по совести, понять того же Гюнтера очень даже несложно. Еще неизвестно, как я сам повел бы себя в подобной ситуации. Вполне допускаю, что тоже захотел бы кого-нибудь убить.

Неужели, Жаклин на самом деле задумала избавиться от своих спутников, а затем в последний момент почему-то передумала? Хм… ну и команда. Пауки в банке…

Ну и черт с ними, в конце-то концов! Да пусть они передушат друг друга, мне-то какое дело! Судя по всему, добычу к кораблю они доставили, теперь самое время приступать к дележу… Все в лучших традициях, как по писаному… Криминальные наклонности этой троицы так или иначе просто обязаны взять верх… Каждый исключительно за себя и против всех. Э-эх… Но Каттнера почему-то все-таки жаль… да и Жаклин тоже. Правда, совсем немного, ведь я ее даже ни разу не видел.

«Джош,» — внезапно прошелестело у него в голове. — «Джош, ты где?»

Рон, подумал Джошуа и вздохнул с облегчением. Наконец-то, вернулись…

«На гребне вала со стороны кормы. Поднимайтесь,» — ответил он. — «С возвращением.»

«Ну, рассказывай,» — сказал Рон, умащиваясь в сугробе рядом с Джошуа. Катерина зарылась в снег неподалеку от Рона и тут же молча принялась разглядывать ледяную площадку рядом с кораблем и сиротливо пристроившийся в глубокой тени покинутый антиграв. — «Как Жаклин? Уже познакомился?..»

Джошуа ответил свирепым взглядом.

«Молчу, молчу, не надо так страшно сверкать на меня глазами. Не хочешь, не говори, я же не настаиваю. А лучше давай, обрисуй нам, что здесь вообще происходит? Как обстановка, так сказать?»

«А-а…» — с досадой ответил Джошуа. — «Сплошной цирк. С конями.»

«Так-так,» — оживился Рон. — «А если поподробней?»

«Можно и поподробней. Только что наша глубокоуважаемая Жаклин едва не угробила своих коллег.»

«Как это?» — удивился Рон. Даже Катерина оторвалась от созерцания посадочной площадки и повернулась к Джошуа.

Тот в подробностях рассказал, как.

«Н-да…» — задумчиво сказал Рон. — «Вот вам и луноликая красавица. Как бы они ее действительно не убили… Ну, а ты что?»

«А я…» — начал Джошуа, но вдруг смущенно замолчал и бросил быстрый взгляд на внимательно наблюдавшую за ним Катерину. — «В общем, делайте со мной, что хотите, но теперь у них на одну слуховую галлюцинацию больше.»

«Черт!» — сказал Рон, выслушав объяснения про люк на корме. — «Я так и думал. Наверное, потому, что сам поступил бы точно так же.»

Вопреки ожиданиям Катерина восприняла новость относительно спокойно. Она лишь укоризненно покачала головой и тихо произнесла:

«Рон у нас тоже отличился. Думаю, теперь уже не играет никакой роли, одной галлюцинацией больше или меньше… Так или иначе, но Каттнер непременно сделает из случившегося правильные выводы.»

«А что произошло?» — спросил Джошуа.

Катерина не ответила, а Рон неохотно выдавил из себя:

«Гюнтер видел меня… так уж получилось.»

После чего тоже замолчал.

«Н-да…» — Джошуа, наконец, нарушил повисшую в эфире тягостную тишину. — «Что называется, отличились мы с тобой. По полной… Ну хорошо, а узнать-то вам что-нибудь удалось? Для чего все-таки наши друзья прибыли на Лорелею? Ведь не на экскурсию же…»

«Торн. Там, в городе, они вытащили на поверхность целую кучу коробок с сигаретами. Даже не представляю, каким образом они собираются доставить их на корабль. Антиграв для подобных действий очевидным образом не приспособлен. Сколько в него войдет? Ну две, три коробки… максимум четыре. А их там, полагаю, несколько сотен, если не целая тысяча. Таскали и таскали, одну связку за другой… Мы с Кэт даже не стали дожидаться, пока они достанут все…»

«Сигареты не главное,» — прервала его Катерина. — «Даже если они сумеют доставить их на Землю, запас кончится довольно быстро. Так что, думаю, они объявились здесь совсем по другому поводу, а сигареты — это так, попутно. Не зря же в первую очередь притащили сюда эти контейнеры… Вот что меня беспокоит куда сильнее, чем какие-то сигареты. Хотя и они, конечно, тоже.»

«Что за контейнеры?» — осведомился Джошуа.

«Вон там, в грузовом отсеке антиграва,» — ответил Рон, мотнув серебристой гривой. — «Три запертых наглухо металлических ящика.»

«И что в них?»

«Неизвестно. Вскрыть я не рискнул.»

«Ну, тогда пойдем и заберем их оттуда,» — Джошуа переводил взгляд с Катерины на Рона и обратно. — «Пока никого нет. Ну, что же вы?..»

Он даже привстал в полной готовности скатиться по снежному склону внутрь котлована, чтобы утащить из-под самого носа Каттнера и его команды доставшуюся с таким трудом законную добычу.

«Нельзя,» — охладила его порыв Катерина. — «Сейчас у Каттнера в голове одни лишь сомнения да всякого рода фантастические предположения, а так он будет совершенно точно знать, что Лорелея вовсе не полностью безжизненна, как ему того хотелось бы. Контейнеры, несомненно, представляют огромную ценность как непосредственно для команды звездолета, так и для их хозяев. Если груз пропадет, нас начнут искать по всей планете, даже не сомневайся, а следы на снежной поверхности, к сожалению, довольно четкие и останутся таковыми по крайней мере еще пару столетий. Пока, согласно легендам лорнов, не завершится Сезон Ледяного безмолвия и не настанет Сезон Обретенного солнца…»

«Вот видишь,» — сказал Рон, поглядывая на Джошуа с неприкрытой ухмылкой. — «Даже лорны утверждают, что свет и тепло вновь вернутся на планету, а значит, орбита Лорелеи все же сильно эллиптическая, и ни о каких „шатунах“ не может быть и речи. Вот так-то. Всего каких-нибудь двести лет… так, мелочь на часах Вечности, и мы снова увидим воскресший из небытия мир. Хоть я и не очень верю во все эти легенды и сказания, но надеяться почему-то очень хочется. Или лорны тебе тоже не указ, а, Джош?.. А вообще-то, быть скептиком, наверное, не так уж плохо. Никаких разочарований… Совсем даже наоборот, сплошные положительные эмоции, в основном из-за несбывшихся пророчеств.»

«Ну, так присоединяйся,» — буркнул Джошуа. — «Будем радоваться вместе.»

«Хм… пожалуй, стоит подумать.»

«Смотрите!» — вдруг сказала Катерина. — «Что-то происходит.»

На корме звездолета, прямо под темными соплами мирно спящих фотонных ускорителей, неожиданно образовалась узкая вертикальная щель, откуда немедленно во все стороны брызнули яркие световые блики, мгновенно оживившие абсолютно безжизненный пейзаж импровизированной посадочной площадки. Казавшиеся ослепительными пятна упали на массивные металлические опоры, дотянулись до застывшего в неподвижности антиграва, тут же отразились от стеклянного блистера и весело заиграли на ледяной корке и белоснежных стенках рукотворного котлована. Щель росла, ширилась, прямо на глазах превращаясь в широкий проход, ведущий куда-то в недра пробудившегося к жизни звездного корабля.

«Открывают грузовой отсек,» — прокомментировал Рон. — «Шоу продолжается.»

Из прохода неторопливо выдвинулся широкий пандус, наклонился и свободным концом ткнулся в ледяную поверхность между опорами. Несколько мгновений ничего не происходило, а затем из глубин отсека показался экипаж «Ириды» в полном составе. Все трое.

Джошуа мысленно выдохнул.

«Не убили,» — констатировал Рон.

«Тише,» — шикнула на него Катерина. — «Прекращаем разговоры. И так уже… наследили.»

Ледяные львы умолкли и поглубже зарылись в сугробы, стараясь не выпускать пришельцев из виду.

Маленькие черные фигурки ступили на лед и остановились. Джошуа мог бы поклясться, что в настоящий момент они предельно внимательно осматривают гребень снежного вала и гладкие стенки котлована. Не оставалось никаких сомнений в том, что теперь они начали воспринимать свои галлюцинации крайне серьезно.

«Гюнтер, загоняй машину внутрь,» — раздался голос Каттнера.

Одна из черных фигурок тут же отделилась от компании и, не говоря ни слова, направилась к антиграву. Машина приподнялась, развернулась, затем осторожно забралась на пандус и, наконец, скрылась в глубине отсека. Каттнер и Жаклин последовали за ней.

"И это все?«— разочарованно прошептал Рон. — «Я надеялся на большее.»

«Подождем,» — ответил Джошуа. — «Отсек они все-таки не закрыли, а значит…»

Довольно долго ничего не происходило. А потом все повторилось в обратном порядке: сначала возникли две черные фигурки, спустились по пандусу и остановились, озираясь по сторонам, а затем показался антиграв, пятясь, кормой вперед, аккуратно выбрался из отсека, плавно опустился на лед и замер, сияя огнями. Водитель выбрался из машины и встал рядом с ней, держась за поручень и не выказывая никакого желания присоединиться к коллегам.

«Жаклин,» — раздался голос Каттнера. — «Ты остаешься на корабле, как и договаривались. Отсек не закрывай, мы скоро вернемся.»

«Кэп!» — Гюнтер не скрывал своего возмущения. — «Вы что?! Как можно оставлять ее здесь? И это после всего, что случилось! Да она же алкоголичка, к тому же сумасшедшая! Вы хоть видели бутылку на столе? Видели?.. Она же опять напьется и позакрывает все люки! Или угонит корабль к такой-то матери! Вместе с нашими контейнерами. А нам что, подыхать здесь по ее милости?.. Не-ет, давайте уж лучше я останусь, а она пусть коробки таскает. Ей полезно.»

«Сволочь!» — послышался полный ненависти голос Жаклин.

«Да, я сволочь. Пусть. Однако, запомни, красотка, — без меня, живого и здорового, никаких денег вам не видать. Ни единого паршивого цента… И как только капитану взбрела в голову мысль довериться такой… такой… Алкоголичка!»

«Прекратить!» — рявкнул Каттнер. — «Гюнтер, заткнись, наконец! По-моему, мы уже все выяснили, разве нет? И если бы ты поменьше орал и размахивал руками, то без труда заметил бы, что бутылка на столе нераспечатана…»

«Она могла быть не одна,» — упрямо заявил Гюнтер.

«Все! Довольно! Я доверяю Жаклин, поэтому дежурить на корабле будет она, это не обсуждается.»

«Я не согласен.»

«А тебя никто и не спрашивает. Твое дело — грузить коробки и помалкивать…» — Гюнтер обиженно засопел. — «Жаклин! Не вздумай снова блокировать люки и ничего не бойся. Поверь моей интуиции, здесь тебе ничто не угрожает. В конце концов, наша с Гюнтером галлюцинация всего лишь хотела нас спасти…»

«Я поняла, кэп. Все будет в порядке, не сомневайтесь.»

«Надеюсь.»

Каттнер подошел к антиграву, еще раз оглянулся на оставшуюся в одиночестве Жаклин и сказал, обращаясь к Гюнтеру:

«Поехали. Чем быстрее загрузимся, тем быстрее уберемся с этой проклятой планеты.»

Когда антиграв исчез в облаке снежной пыли, Жаклин развернулась и скрылась в глубине корабля.

* * *

«Ну что ж,» — сказала Катерина, выбираясь из сугроба. — «Самое время обсудить, как именно мы намерены действовать дальше.»

«А что тут обсуждать?» — спросил Рон, отряхиваясь всем телом. — «Разве мы можем хоть как-то повлиять на ход событий? Сейчас они притащат сюда свои коробки — правда, совершенно не представляю, как, — загрузятся и благополучно улетят на Землю… или куда там они собираются улетать… И на этом все кончится.»

«А тебя совершенно не волнует, что в результате торн попадет на улицы земных городов?» — внезапно рассердилась Катерина. — «Что сотни мальчишек и девчонок будут предаваться сладостным мечтаниям в облаках воплощающего любые желания сигаретного дыма вместо того чтобы становиться инженерами, учителями, художниками… Неуклонно погружаясь в пучину безволия и апатии и полностью разрушая свою не до конца устоявшуюся психику. Да ты и сам все прекрасно знаешь, не так ли? И что же? Будем утешать себя мыслью о том, что ничего не могли сделать?»

«Ну, допустим, волнует,» — угрюмо ответил Рон. — «И что дальше? Все равно помешать команде Каттнера мы не в состоянии. К тому же… Ну сколько там этого торна? В масштабах Земли — тьфу, мелочь, не достойная внимания. Сама же знаешь, что закончится он моментально, а восполнить запас невозможно. Ну и пусть все идет своим чередом.»

«Ты так спокойно говоришь об этом,» — сверкнула глазами Катерина. — «Вспомни, давно ли мы сами избавились от этой проклятой зависимости? И навсегда ли?.. Что молчишь? Неужели ни разу не возникало совершенно неуправляемое желание вновь зажечь сигарету и погрузиться в мир таких реальных иллюзий?.. Где все подчиняется лишь одному твоему желанию, где без труда можно стать красивым и могучим, любить и быть любимым. А? И не надо мне ни твоих, Рон, ни твоих, Джош, заверений в том, что нет, мол, не возникало, даже и в мыслях такого не держали. Не поверю. Потому что по себе знаю — возникало, и не раз, и не два. И это несмотря на то, что мой срок воздержания куда больше вашего.»

Рон опустил голову и глядел куда-то в сторону, а Джошуа вообще замер в сугробе, стараясь не подавать признаков жизни. И это виноватое молчание лишь подтверждало правоту слов Катерины. Она, наконец, озвучила то, о чем все они предпочитали лишний раз не упоминать, но о чем каждый из них не забывал никогда.

Зависимость от торна никуда не делась, и не играло никакой роли то, что была она чисто психологической, а не на уровне физиологии. Будь это так, метаморфы разделались бы с ней в два счета. Однако, справиться с собственной психикой оказалось практически невозможно. Вкусив торн единожды, ты оставался его рабом навсегда.

«Мне жаль этих неизвестных нам мальчишек и девчонок,» — тихо сказала Катерина. — «Воспоминания о торне будут мучить их до конца жизни. А если нашей обожаемой компании „Celestial Food“ все же удастся пересадить папоротник на чужую почву, тогда и вовсе все полетит к черту… Вы не задавались таким вопросом? Что если содержимое контейнеров — ключ к решению этой безумной затеи? В случае успеха поток отравы станет воистину неиссякаем, и тогда уж точно в жизни этих несчастных не останется ничего, кроме сладкого дурмана с легким запахом ванили… Если, конечно, мы не сумеем этому помешать. Здесь и сейчас.»

«Но как?!» — воскликнул Рон. — «Как помешать?! Ты что, предлагаешь расправиться с Каттнером и его командой?! Ну, знаешь…»

«Я этого не сказала.»

«Но наверняка подумала.»

Он остановился напротив Катерины и уставился на нее свирепым взглядом. Та не выдержала и отвела глаза в сторону.

«Я против убийства,» — подал голос Джошуа. — «Не думал, что мы с вами когда-нибудь будем обсуждать нечто подобное.»

«Вы думаете, мне это нравится?» — спросила Катерина. — «Я тоже не думала… Тогда предложите какой-то иной вариант. И побыстрее. Времени у нас ровно до их возвращения. Главное — груз корабля не должен попасть на Землю. Ни при каких обстоятельствах.»

Наступило долгое молчание.

«Можно, например, угнать звездолет,» — сказал, наконец, Рон. — После того, как они его полностью загрузят. Это нетрудно.«

«Да?» — отозвалась Катерина. — «И как ты себе это представляешь?»

«Ну, скажем, можно использовать форму крылатого демона. А что? Пробраться на корабль и продемонстрировать парочку бестий во всей красе. Думаю, они там все в штаны наделают. Особенно, если учесть эффект неожиданности. А уж увести корабль — работа как раз по моей специальности.»

«Прекрасно,» — сказал Джошуа. — «А экипаж? Что ты намерен сделать с экипажем? Выкинуть на лед и забыть? Это то же убийство, только растянутое во времени. И даже более жестокое, чем просто свернуть им шеи.»

«Ну, я не знаю…» — смутился Рон. — «Можно доставить их к нам в убежище.»

«Это почти то же самое,» — вмешалась Катерина. — «В нашем подземелье они попросту обречены на мучительную смерть от голода. Сами знаете, никаких запасов еды, пригодной для человека, в убежище нет и никогда не было, а превратить команду „Ириды“ в метаморфов тоже абсолютно невозможно. Просто по причине отсутствия необходимых ингредиентов. Даже не учитывая то обстоятельство, что я никогда этого делать не стану. Но если хоть на миг поверить в реальность подобной процедуры, — все равно это не выход. Они, в силу своего характера, никогда не смирятся со столь чудовищным надругательством над своей человеческой природой, а более всего с положением пленников, не имеющих ровно никаких шансов покинуть наш скованный ледяными оковами мир. И наверняка попробуют взять ситуацию под контроль. А значит, столкновение между ними и нами представляется попросту неизбежным. Вот и подумайте, нужна нам здесь, на Лорелее, война метаморфов?»

«Согласен,» — смущенно сказал Рон, глядя себе под ноги. — «Вариант с угоном отпадает. А жаль. Это было бы красиво.»

«Есть еще одна, не менее красивая возможность,» — произнес Джошуа. — «Отобрать у них груз, разоружить, а самих отпустить на все четыре стороны.»

«Это уже кое-что,» — задумчиво сказала Катерина. — «Я бы даже согласилась с подобным планом, если бы не одно но.»

Джошуа смотрел на нее внимательным взглядом, требуя разъяснений, и даже Рон поднял голову.

«Заказчики наверняка потребуют от Каттнера и его команды отчет о причинах провала столь тщательно спланированной операции. И мне совсем не нравится то обстоятельство, что информация о нас неизбежно попадет в руки владельцев „Celestial Food“ и им подобных типов. Для них это может оказаться куда важнее потерянного груза. А для нас скорее всего обернется полной катастрофой.»

«Да, наверное, ты права,» — сказал Джошуа. — «Об этом я не подумал.»

«Так что же получается?» — Рон замер, переводя взгляд с Катерины на Джошуа и обратно. — «Задача не имеет приемлемого решения?»

«Думайте, метаморфы, думайте,» — ответила Катерина. — «У нас еще есть время, хоть и немного. Если ничего не придумаем, будем действовать по плану Джоша.»

Некоторое время все молчали, отчаянно пытаясь найти решение головоломки, в одинаковой степени удовлетворительное как для команды Каттнера, так и для команды Катерины. Никаких новых вариантов совершенно не просматривалось. Исход получался либо в пользу экипажа «Ириды», либо в пользу метаморфов, но никак не одновременно. Наконец, Рон, чертыхнувшись от бессилия, развернулся и полез на гребень снежного вала, чтобы осмотреть горизонт.

«Все,» — помолчав, сказал он, — «время вышло. По-моему, они возвращаются.»

Джошуа и Катерина быстро вскарабкались по склону и осторожно выглянули наружу. Приближавшаяся со стороны города снежная туча показалась им непомерно огромной. Как правило антиграв поднимал за собой облако куда меньших размеров. Ледяные львы в недоумении переглянулись.

Все разрешилось, едва машина приблизилась настолько, что стали заметны малейшие детали предпринятой Каттнером транспортной операции.

«Да-а-а,» — восхищенно протянул Рон. — «Я даже представить себе не мог… Как ты сказала?» — Он повернулся к Катерине. — «Ну, эти… на Волге?»

«Бурлаки,» — машинально ответила Катерина. — «Вот уж действительно…»

«Н-да,» — сказал Джошуа. — «Судя по всему, это тот самый Каттнер. Изобретательный человек… А кто такие… э-э-э… бурлаки?»

Катерина не ответила.

Антиграв перемещался крайне медленно, стелясь над самой поверхностью, и на буксире прямо по ровному белоснежному полю тащил за собой гигантскую веревочную сеть, обычно используемую для удержания груза внутри отсека корабля, а теперь битком набитую уже знакомыми Рону и Катерине картонными коробками. Словно рыболовное судно с тралом, наполненным свежепойманной рыбой. Сверкающая в лучах Большой Лоры пыль летела во все стороны, вздымаемая не только гравитационной подушкой, но в немалой степени волочившимся за машиной широким и плотным мелкоячеистым хвостом. Снежный покров на равнине между местом посадки корабля и городом оказался настолько ровным и гладким, что никак не мог нарушить целостность казавшейся такой ломкой и хрупкой упаковки. Чем в полной мере и воспользовался находчивый капитан «Ириды».

В изумлении смотрели ледяные львы на невиданную процессию.

Антиграв натужно перевалил через гребень котлована, мгновенно провалился вниз по склону и лихо стянул свой улов, подтащив его точно к грузовому люку. Машина плавно опустилась на лед, дверцы открылись, и наружу неторопливо выбрался ее экипаж.

«Ну, капитан, я до самого конца не верил, что все обойдется,» — раздался знакомый голос. — «Вы даже не представляете себе, сколько в этой сети спрятано денег. Наших с вами денег. Уверяю, вы не пожалеете.»

«Очень хорошо,» — ответил Каттнер. — «Я рад за нас.»

Однако, радости в его голосе почему-то не чувствовалось.

«Сделай буксир покороче,» — распорядился он. — «И прямо антигравом затаскивай все это хозяйство внутрь. Нечего заниматься ненужной перепаковкой. Как только закончишь, сразу же улетаем… Жаклин!»

«Я слушаю, капитан.»

«Приготовься к старту.»

С этими словами Каттнер, не оглядываясь взошел на пандус и скрылся в глубине грузового отсека. Гюнтер, оставшись в одиночестве, тут же принялся возиться с буксировочным тросом. Видимо, и ему не терпелось закончить дела побыстрее и убраться с этой планеты куда подальше.

«Ну что?» — прошептал Рон. — «Начинаем? По-моему, самое время.»

«Точно,» — поддержал его Джошуа. — «Пока он тут один… да еще безоружный… и веревок вокруг навалом. Скрутим в два счета, и никакой экзоскелет не поможет.»

«Все равно успеет предупредить своих,» — с досадой сказал Рон. — «Глотку-то ему не заткнешь. Но если делать, то сейчас… Ну что, вперед?»

И он приподнялся в полной готовности спрыгнуть вниз с гребня снежного вала.

«Стойте!» — вдруг крикнула Катерина.

Рон замер на месте, а потом неохотно опустился обратно в сугроб.

«Ну, что еще?» — недовольно пробурчал он.

Гюнтер неожиданно насторожился и принялся озираться по сторонам. Ледяные львы мгновенно, как по команде, зарылись еще глубже в снег. Гюнтер некоторое время постоял неподвижно, а потом с остервенением продолжил бурную деятельность по завязыванию узлов. Даже через скафандр было заметно, что ему не терпится поскорее закончить работу и спрятаться за несокрушимыми стенами корабля.

«Стойте,» — шепотом повторила Катерина. — «Есть еще один вариант.»

Она замолчала, вероятно, обдумывая детали своего плана, и молчала так долго, что Джошуа, наконец, не выдержал:

«Кэт, думай быстрее. Он уже покончил с веревками и направляется в кабину. Сейчас затащит сеть внутрь отсека, и только мы его и видели.»

«Пусть,» — ответила Катерина. — «Именно это мне и нужно.»

Джошуа и Рон уставились на нее в недоумении. Катерина еще немного помолчала, наблюдая, как антиграв медленно вползает внутрь грузового отсека, волоча за собой набитую картонными коробками сеть, а затем сказала:

«Простите меня, ребята, но дальше я буду действовать одна.»

В ее голосе послышались виноватые нотки.

«Что значит одна?» — возмутился Рон. — «Тебе не кажется, что мы делаем общее дело?»

«Одна — значит, одна,» — ответила Катерина. — «Корабль сейчас улетит. И я вместе с ним. А вопрос с преступным грузом придется решать уже там, в солнечной системе. Или в том месте, куда Каттнер намеревается его доставить.»

«Ты с ума сошла!» — крикнул Рон. — «Какого черта!»

«Ты хотя бы отдаешь себе отчет в том, что скорее всего не вернешься?» — добавил Джошуа.

«Отдаю,» — ответила Катерина, не отрывая взгляда от ярко освещенного входа в корабль, только что окончательно поглотившего набитую сладкой отравой сеть. — «Поверьте, это единственная возможность уничтожить груз и одновременно сохранить жизнь экипажу. Только я вернусь, обещаю. Тем или иным способом, но обязательно вернусь. Так что не воображайте, будто я решила вас бросить.»

«А выглядит очень похоже. Ну, конечно… Земля… цивилизация… не то, что у нас.»

«Джош…» — Катерина укоризненно покачала головой. — «Что ты такое говоришь? Причем здесь цивилизация? Дело вовсе не в этом…»

«А в чем?»

Катерина промолчала.

«И почему именно ты?» — вмешался Рон. Одному Богу известно, какими усилиями ему удалось сохранить спокойный тон. — «С таким же успехом это могу быть я… или Джош…»

«Ребята…» — голос Катерины слегка дрожал. — «Это должна быть я. Прошу… не думайте обо мне плохо. Да, существует особая причина для того, чтобы именно я завершила эту рискованную операцию… Просто есть на Земле одно неоконченное дело… и касается оно только меня. Простите… и поверьте, я действительно вернусь!..»

Рон и Джошуа угрюмо молчали. До них, наконец, окончательно дошло, что она вовсе не шутит и перубедить ее, пожалуй, уже не удастся. Катерина, не отрываясь, глядела на сияющий огнями грузовой отсек корабля, а затем торопливо произнесла:

«Все, пошел пандус, сейчас закроют створки. Пора! Не поминайте лихом! И помните — я вернусь!»

После чего спрыгнула вниз и понеслась по крутому склону прямо к кораблю.

«Кэт!!!» — заорал Рон и прыгнул следом.

Джошуа вскочил на ноги, совершенно не заботясь о том, что уж теперь-то наверняка отображается на экранах готовящейся к отлету «Ириды».

Не имеет никакого смысла и дальше играть в прятки, мелькнула запоздалая мысль. Вот они, все трое, как на ладони. Надежда лишь на то, что экипаж корабля занят предстартовыми делами и просто не имеет времени на внимательное изучение окрестностей. Тем более здесь, за кормой. Хотя вполне может статься, что кто-то из команды все-таки наблюдает за окончательным завершением погрузочных работ. Тут одно из двух — либо повезет, либо нет…

Створки грузового отсека начали смыкаться. Ледяные львы мчались к кораблю во весь дух, но были еще так далеко… а под ногами предательский лед…

Нет, не успеют, подумал Джошуа. Или все-таки… Вот, черт, опять поскользнулся! Кэт, возможно, и удастся проскочить, но Рон… Э-эх! И какого дьявола его туда понесло! Наверняка не успеет… Черт, черт!!!.. Главное, чтобы уцелел при старте. Надеюсь, они не сразу врубят форсаж… Давай, Кэт, поднажми еще чуть-чуть! Рон!

Люк уже практически закрылся, когда в полыхавшую ярким электрическим светом узкую щель метнулась сначала одна серебристая молния, а следом за ней другая. Джошуа облегченно перевел дух.

Успели.

Правда, Рон едва не остался без кисточки на хвосте, но это уже не достойная внимания мелочь.

Створки окончательно сомкнулись, и посадочную площадку снова накрыла ночь. Бесконечная солнечная ночь планеты Лорелея.

Звездолет внезапно зажег огни на кончиках крыльев и прожектор где-то под брюхом, а затем вздрогнул и плавно пошел вертикально вверх, убирая на ходу посадочные опоры. Гравитационное поле мягко, но сильно толкнуло Джошуа, и он, не удержавшись на ногах, упал и покатился вниз по снежному склону прочь от места старта. Вокруг сразу же закружился плотный искрящийся вихрь, а когда он, наконец, рассеялся, корабль исчез.

Джошуа поднялся на ноги, отряхнулся и поднял голову к небу.

Нет, ничего различить уже невозможно. Лишь неяркий огненно-рыжий шар Большой Лоры, знакомые до отвращения острые иглы крупных звезд и тусклая бесконечная лента Млечного пути.

Только теперь Джошуа окончательно осознал, что остался один. Один на целой планете. Если не считать, конечно, Флара и его компанию. И совершенно непонятно, когда закончится это одиночество и закончится ли оно вообще.

Он грустно наклонил голову, повернулся спиной к руинам города, до которого ему так и не суждено было добраться, и медленно отправился в обратный путь по укутанной снегом равнине.

Глава 7

Алекс Маккуин завершил очередную порцию доклада и перевел дух.

Скорей бы все закончилось, а то голова болит совершенно уж нестерпимо.

Судя по всему, шеф воспринял информацию вполне благосклонно, о чем со всей несомненностью свидетельствовали знаменитые кустистые брови. Если бы что-то пошло не так, то они сошлись бы вместе у переносицы, и тогда лицо шефа приняло бы угрожающее выражение, не сулящее собеседнику ничего хорошего. А так… Явно не самый худший из возможных вариантов.

— Хорошо, — наконец, сказал шеф. По экрану пробежала мгновенная рябь, отчего сразу же создалось впечатление, что знаменитый на всю солнечную систему лик неожиданно выдал целую серию смешных гримас. Алекс едва сдержал улыбку.

Вот вам и гиперсвязь по самому защищенному из всех возможных каналов. Видимо, совершенство в нашем мире все-таки недостижимо.

— Личности угонщиков установлены? — спросил шеф, не переставая гримасничать.

— С уверенностью можно говорить лишь о двоих, — ответил Алекс, изо всех сил стараясь не глядеть на экран. — Один из них — Эдвард Каттнер. Бывший десантник, 63 года, вдовец, имеет дочь. Опознан службой безопасности рудника на Палладе как новый капитан рудовоза «Айова».

— Это какой Каттнер, — перебил шеф. — Тот самый герой с Горгоны?

— Да. Только руководство космофлота так не считает. Уволен за отказ подчиниться прямому приказу.

— Помню, помню… действительно. Похоже, склонность к нарушению дисциплины у него в крови. Продолжайте.

— Есть основания полагать, что именно он руководил захватом «Ириды».

— Вот как… И что же побудило его пойти на преступление? Есть данные? Карьера, деньги, женщины…

— Только косвенные, — сказал Алекс. — После увольнения из космофлота ни о какой карьере, конечно, не может быть и речи. Некоторое время был пилотом на частной яхте, регулярно совершал рейсы по маршрутам «Земля — Лорелея» и «Земля — Латона», а также на внутрисистемных трассах. Уже пять лет как уволен с последнего места работы. Что касается женщин… Никаких данных о более-менее продолжительных связях нет. Так что обе эти версии скорее всего отпадают. Другое дело — материальное положение. На текущий момент рассматривается в качестве одной из основных побудительных причин. Есть непогашенный кредит в одном из банков, под залог недвижимости. Ну а как его выплачивать, если уже много лет отсутствует постоянный источник дохода? Так что все очевидно до банальности. Деньги, и только деньги…

— Н-да… деньги, — задумчиво повторил шеф. — Что они делают с людьми. Причем одинаково, как их избыток, так и отсутствие… Ну, а второй?

— Вернее, вторая, — ответил Алекс. — Жаклин Уильямс. Бывший пилот пассажирской «Ириды», 25 лет, не замужем. Год назад уволена из космофлота. Также опознана службой безопасности Паллады в качестве пилота «Айовы».

— Что можете сказать о ней?

— Отличный специалист, грамотный и знающий. Пилот, как говорится, от Бога. Закончила Академию два года назад, отзывы исключительно положительные. Причина увольнения — нападение на капитана с причинением телесных повреждений.

— Вот как? Я почему-то всегда считал, что пилоты звездных кораблей — эталон выдержки и спокойствия.

— Все не так просто. На дисциплинарной комиссии она заявила о сексуальном насилии со стороны капитана, а также о том, что действовала в рамках необходимой самообороны. Однако, никаких свидетельств в пользу своей версии не предоставила. Более того, остальные члены команды встали на защиту капитана. В результате было принято решение о лишении мисс Уильямс офицерского звания и увольнении из рядов космофлота.

— Странно. Никак не могу поверить в то, что она осуществила нападение просто так, безо всякой причины.

— Подруги Жаклин Уильямс на суде утверждали, что она буквально измучила капитана своими домогательствами, а когда он, наконец, дал ей решительный отпор, ударила, нанеся целый ряд увечий.

— Это как? — удивился шеф.

— Стеклянной вазой по лицу. Вдребезги. И то, и другое.

— Ого. Теперь я понимаю, за что ее уволили… Что-то еще?

— Совсем немного, — ответил Алекс. — Работу она так и не нашла, стала испытывать материальные затруднения. И еще… последние полгода начались проблемы с алкоголем. Однако, самое интересное впереди…

Алекс сделал театральную паузу. Просто не мог удержаться. Шеф молча смотрел с экрана, ожидая продолжения.

— Примерно два месяца назад, — сказал Алекс, — вновь разразился сексуальный скандал вокруг капитана, под началом которого служила Жаклин. На сей раз с печальными для него последствиями. Чисто формально дело мисс Уильямс требовало пересмотра в свете вновь открывшихся обстоятельств. При этом не исключено восстановление в должности и в звании. Однако, в известность ее почему-то никто не поставил и пересматривать, естественно, ничего не стал… Все в ее судьбе могло бы повернуться иначе, а в результате вышло так, что ее подобрал Каттнер.

— Хм… — недовольно заметил шеф. — Что же мы имеем в итоге? Двое бывших сотрудников космофлота, люди, во всех отношениях положительные, — а один так вообще герой! — оказались вынуждены пойти на преступление… Вам не кажется, Алекс, что что-то у нас не так именно в руководстве космофлота? А может, и не только там… Впрочем, вопрос риторический, не берите в голову, это точно не ваша забота. Итак, вернемся к нашим баранам… Что по третьему?

Алекс развел руками.

— Пока ничего, — сказал он. — В базе данных космофлота не значится, по нашему ведомству тоже не проходил. Я направил запрос на Землю, ответа пока нет. Есть подозрение, что он может быть связан с руководством бывшей компании «Celestial Food», информация проверяется.

— Что ж, — шеф уставился на Алекса знаменитым немигающим взглядом. — По фигурантам, насколько я понимаю, все. Теперь мне нужен отчет по всему комплексу мер, предпринятых вами для перехвата и поимки преступников.

Алекс украдкой вздохнул, пережидая болезненные толчки в самое темя, от которых даже потемнело в глазах, а потом вывел в уголок экрана заранее подготовленную шпаргалку и начал доклад.

Он долго и нудно перечислял номера задействованных в операции подразделений, имена командиров и названия кораблей, после чего перешел к описанию разработанных штабом процедур перехвата пиратского корабля и действий штурмовых и десантных групп. Ему казалось, что в тщательно продуманных мероприятиях практически отсутствуют какие-либо изъяны, и потому немало настораживал и вселял тревогу тот факт, что по мере изложения лицо шефа на экране мрачнело все больше и больше. Знаменитые брови неуклонно сближались друг с другом, и Алекс поспешил завершить доклад словами:

— Все вышеизложенное подробно описано в докладной записке, отправленной на ваше имя два часа назад.

Шеф окинул Алекса угрюмым взглядом и произнес:

— Я правильно понял, что вы предлагаете поставить под ружье половину солнечной системы? Вы хоть понимаете, сколько материальных, людских и финансовых ресурсов потребуется на поддержание в постоянной готовности такого количества техники и личного состава?

Алекс пожал плечами.

— Меньшими затратами тут, к сожалению, не обойтись. Сейчас поясню.

Он набрал в грудь побольше воздуха и начал:

— Дело в том, что невозможно заранее предсказать точку возврата «Ириды» в солнечную систему. Все стандартные программы разработаны таким образом, чтобы звездолет выходил из гиперперехода в заранее обозначенной области пространства вблизи Цереры. Однако, вообще-то говоря, это совсем не обязательно, так делается исключительно в целях безопасности. Теоретически корабль может возникнуть буквально в любом месте, достаточно лишь изменить соответствующие параметры. Как я уже упоминал, Жаклин Уильямс — специалист грамотный, общавшийся с подобным программным обеспечением самым тесным образом, а следовательно, ей вполне по силам внести в программу возвращения самые кардинальные изменения, которые позволят сместить стандартную точку возврата. И тем не менее, полностью исключать Цереру мы не можем, а значит, силы безопасности космопорта поставить под ружье все-таки придется. Теперь дальше… Наши специалисты просчитали возможные варианты и пришли к выводу, что есть еще два наиболее вероятных места в солнечной системе, куда могут направить «Ириду» похитители. Самое очевидное — Земля.

Шеф слушал внимательно. Алекс заметил, что теперь одна бровь поднялась выше другой, отчего начальственный лик сразу же потерял всю свою агрессивность. Это было хорошим признаком, и Алекс поспешил закрепить успех:

— Однако, на мой взгляд возвращение корабля непосредственно на Землю практически исключено. Для этого планета слишком населена. Средства слежения несомненно засекут приближающийся звездолет задолго до входа в атмосферу, поэтому спрятать его от посторонних глаз совершенно определенно не получится. К месту посадки моментально слетятся разнобразные спецслужбы, включая самую обычную полицию, и у похитителей просто не останется ни единого шанса на то, чтобы разгрузить корабль и успеть скрыться. Они явно не дураки, а значит, соваться в столь очевидную западню, конечно не станут. Но это всего лишь мое личное мнение, наши эксперты считают иначе. Поэтому мы обязаны учитывать малейшую возможность того, что преступники станут действовать именно по этой схеме. Что неминуемо приводит нас к очевидному выводу: силы безопасности земного сектора также должны находиться в состоянии полной готовности к перехвату. И, наконец, наиболее вероятный с моей точки зрения вариант. Марс.

Лицо шефа разгладилось, брови разошлись в стороны, и теперь с экрана на Алекса грустно смотрел всего лишь пожилой, смертельно уставший человек, мечтающий только об одном: побыстрее скинуть с плеч это дело и забыть «Ириду» и все с ней связанное как страшный сон. Алексу даже стало его немного жаль. Еще бы. Нести на своих плечах подобную ответственность, наверное, ох как непросто…

Однако, судя по всему, это была лишь минутная слабость, и мгновением спустя наваждение исчезло без следа. Шеф снова воззрился на Алекса уже привычным строгим взглядом, ожидая продолжения. Судя по всему, он почти смирился с тем, что его подчиненный опять оказался прав, и избежать огромных затрат совершенно точно не получится.

Алекс налил в стакан воды, сделал пару глотков, немедленно отдавшихся болезненными толчками в висках, и продолжил:

— Марс предпочтителен по многим соображениям. Во-первых, диспетчерская служба на Фобосе далеко не столь современна и оснащена чисто технически, как, например, на той же Церере. Есть, правда, аналогичная служба в Маринер-сити, однако, она контролирует лишь вполне определенную часть пространства над городом. Исходя из этого, легко представить себе гипотетический вариант, когда возвращающийся корабль окажется вне зоны действия любых средств слежения. Во-вторых, огромная площадь абсолютно пустынных земель, где можно спрятать «Ириду» так, что ее сам черт не найдет. Простите… И в-третьих, население Маринер-сити достаточно велико, чтобы появление трех новых колонистов не вызвало ненужных подозрений. Добавьте сюда регулярные челночные рейсы к Земле, Луне, Церере… В общем, я голосую за Марс. А значит, повышенная степень готовности всех сил безопасности марсианского сектора представляется абсолютно неизбежной. В любом случае, затраты на операцию будут немаленькие.

Алекс замолчал, ожидая реакции начальства на только что обрисованную картину возможного развития событий. Шеф несколько секунд молчал, а затем произнес, глядя на него в упор:

— Церера, Земля, Марс… Я правильно понял?

— Да, все верно, — Алекс согласно кивнул. — Базы на спутниках Юпитера, Сатурна и внешних планет мы всерьез не рассматриваем по причине малого количества обслуживающего персонала. Скрыться там явно не удастся. Хотя, естественно, все они получили подробные предписания. Есть еще ничтожная вероятность того, что «Ирида» объявится вблизи одной из дальних колоний. На этот счет также разосланы специальные предупреждения. Как только звездный маяк зафиксирует завершение гиперперехода, нам придет соответствующее сообщение. Так что, думаю, шансов скрыться у них абсолютно никаких.

— Хм… Вы хорошо поработали, Алекс, я доволен. Рад, что я в вас не ошибся. Итак, осталось немного — взять эту шайку с поличным. Когда, по вашему мнению, следует ожидать их появления?

— День-два, не больше, — ответил Алекс. — Если они действительно на Лорелее, то задерживаться им совершенно незачем.

— Хотелось бы верить. Что ж, работайте, Алекс, я на вас надеюсь.

Изображение на экране свернулось и угасло. Алекс долго смотрел перед собой остановившимся взглядом, потом потянулся к селектору и сказал:

— Нина! Соедините меня с Коллинзом… И принесите что-нибудь от головы…

Только не гильотину, мрачно подумал он, скривившись от боли. Еще рано.

* * *

— Какого черта?! — Катерина не скрывала своего раздражения. — Я же ясно выразилась, что намерена действовать в одиночку.

Все-таки она прекрасна, подумал Рон. Даже в гневе. А то в последнее время я уже начал забывать, как она выглядит на самом деле, без ставшей давно привычной маски ледяного льва. Человеческий облик ей явно к лицу.

Он долго переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать, а потом все же выдавил из себя:

— Не мог же я оставить тебя одну?

И сразу понял, что произнесено это было жалким извиняющимся тоном, каким мог ответить только человек, действительно признающий свою вину. Катерина мгновенно почувствовала дрожь в его голосе и немедленно ощетинилась.

— Да? — сердито произнесла она. — А Джоша, значит, смог?

Рон смущенно отвернулся и уставился на корму антиграва, заякоренного стальными тросами у самого выхода из отсека.

Да, наверное, я виноват, подумал он. И я это знаю, и ты это знаешь. Но теперь все равно изменить ничего невозможно, так, может, перестанем уже играть друг у друга на нервах?

Однако, Катерина не унималась. Судя по всему, судьба Джошуа занимала ее сейчас гораздо больше, чем собственная. Да и судьба Рона впридачу.

— Мог бы представить себе, какие чувства должен испытывать человек, оказавшийся в полном одиночестве на чужой планете, — продолжала она. — Это, пожалуй, похлеще Робинзона. У того хотя бы был Пятница.

Рон неожиданно для себя вдруг разозлился. Да что она, в самом-то деле… Как мальчишку.

— Хочешь сказать, в твоем плане мне была уготована роль Пятницы при нашем уважаемом Джоше? — ехидно осведомился он. — Ну, спасибо тебе, обрадовала. А меня спросить — об этом ты не подумала? Или недосуг было?

— Недосуг, — отрезала Катерина. — Сам-то долго думал, прежде чем кидаться вслед за мной?

— Долго, — парировал Рон. — Я всю жизнь только об этом и думаю.

Оба замолчали, перебрасываясь свирепыми взглядами.

Семейная ссора, думал Рон. Обычное дело, не первая и, вероятно, не последняя. Но как же мне все-таки повезло, что под рукой у Катерины нет сковородки! И посуду совершенно точно никто бить не станет по причине полного ее отсутствия. Какое, наверное, разочарование для рассерженной жены. Ну, просто ничего нельзя сделать из того, что сделать просто необходимо! Иначе, какая же это ссора. Ни сковородки, ни посуды… Остается одно — мириться.

Катерина, видимо, подумала о том же, потому что отвела взгляд в сторону и сказала примиряющим тоном:

— Ладно, сделанного не воротишь. Давай думать о том, каким образом пережить ускорение при гиперпереходе.

Однако, Рон еще не остыл окончательно.

— В конце-то концов, у Джоша есть Флар с его жрецами, — хмуро заметил он, не в силах сразу отстроиться от поднятой темы. — Не Пятница, конечно, но тоже может сгодиться.

— Сам знаешь, как договариваться с Фларом…

— Как-нибудь… Надоест одиночество — с чертом договоришься.

— Все, хватит, — снова сверкнула глазами Катерина. — Закрыли тему. Философ… Лучше придумай что-нибудь насчет гиперперехода…

— Да думаю я, думаю… дай собраться с мыслями.

— Собирайся быстрее. Времени у нас, как мне кажется, совсем немного… И найди, в конце-то концов, какую-нибудь одежду. А то ходишь тут голышом, еще увидит кто…

— Именно сейчас не увидит, все камеры отключены. Смотри… там, там и там. Но если кто-то решит взглянуть, что делается в отсеке — будут большие неприятности. А уж голышом мы или нет — дело десятое.

— Это тебе так кажется, — фыркнула Катерина. — А для женщины очень важно, как она выглядит в глазах окружающих.

— По-моему, ты и так выглядишь превосходно.

— Ты давай, ищи… И не спорь со мной.

Да я вроде бы и не спорю, подумал Рон. Далась ей эта одежда… Да что ее искать? Должна быть в шкафу у входа. Насколько мне известно, на грузовых «Иридах» обязательно предусмотрены запасные комплекты рабочих комбинезонов. Мало ли. Вдруг кто-то порвет что-нибудь при погрузке…

Он послушно пошлепал босыми ногами по холодному металлическому полу.

Вот с обувью может возникнуть проблема… Не слишком большая, но крайне неприятная.

— Рон, пошевеливайся, — сказала ему вслед Катерина. — Они в любой момент могут запустить ускорители.

Что верно, то верно, подумал Рон. Перегрузку на старте мы с Кэт перенесли довольно спокойно. Да и какая там перегрузка, смех один… А вот гиперпереход — это серьезно. Размажет по стенке, и весь разговор. Не смертельно для метаморфа, однако, следует признать, крайне неприятно.

— Забирайся в антиграв, — сказал он. — Одно из кресел твое.

Конечно, до специально оборудованного противоперегрузочного ложемента ему как до Луны пешком, но все-таки лучше, чем ничего. По крайней мере кости останутся целы.

Он услышал, как за спиной хлопнула дверца.

Надо полагать, Кэт последовала совету. Что ж, разумно. Пожалуй, и мне следует прислушаться к ее словам.

Он заторопился к входу, перекрытому массивной металлической переборкой с большим прозрачным окном посередине.

Черт! Приспичила ей эта одежда, самое время… Но где же этот проклятый шкаф? Должен быть где-то слева от входа… а может, наоборот, справа. И освещение, как назло, отсутствует. Лишь слабые блики через окно в переборке. Не слишком сильная помеха для зрения метаморфа, но тем не менее…

А, дьявол!

Рон едва не растянулся на полу, споткнувшись о низко натянутую металлическую цепь.

Понаставили тут! Пройти негде…

Наконец, он добрался до шкафа и распахнул дверцу. На полках в великом множестве лежали прозрачные пластиковые пакеты.

То, что нужно, подумал Рон, выбирая пару, для себя и для Кэт. Еще бы обувь найти, но чего нет, того нет. К сожалению.

После чего захлопнул дверцу и заторопился назад к антиграву.

— На, примерь, — сказал он, забираясь в свободное кресло и протягивая Катерине один из пакетов. — Надеюсь, подойдет.

Она взяла пакет, с сомнением повертела его в руках, но ответить ничего не успела.

«Ирида» запустила ускорители.

Рон испытал ощущение, будто на грудь ему уселся слон. А потом еще один. Однако, сознания он все-таки не потерял, сказались годы тренировок в учебном центре и солидный опыт полетов по межзвездным трассам. Ни рукой, ни ногой пошевелить не представлялось никакой возможности, но он все же нашел в себе силы и скосил глаза в сторону, чтобы посмотреть, как там Кэт.

Катерина лежала в кресле, не подавая признаков жизни и плотно прикрыв веки, а пакет с одеждой, которым она так и не успела воспользоваться, покоился прямо на груди.

Лишний груз, подумал Рон. Сколько он сейчас весит? Центнер, два? И помочь ничем невозможно…

Он по опыту знал, что подобные ускорения не могут продолжаться слишком долго, никакой организм такого не выдержит даже в противоперегрузочном кресле. Но секунды тянулись и тянулись… и отчего-то казалось, будто каждая из них превратилась в целую вечность. Чувство времени явно давало сбой.

Ну, когда же, когда?.. Нет сил даже вздохнуть. Бедная Кэт, ей-то каково… Если пытка ускорением продлится еще хотя бы несколько секунд, «Ирида» доставит к Земле лишь наши бездыханные тела… Ну же! Давай!.. А-а-а-а!..

А потом все сразу кончилось.

Слоны соскочили с груди и, оглушительно топоча, убрались куда-то по своим слоновьим делам. Рон, наконец-то, сумел набрать в легкие воздух и с трудом пошевелился, прислушиваясь к реакции организма.

Вроде бы все на месте. Надо полагать, обошлось.

Тело болело так, словно кто-то долго и усердно бил по нему палками. Рон приподнялся в кресле, скривился от боли и повернулся к Кэт.

Судя по всему, она пребывала без сознания. Ее поза не изменилась, и глаза по-прежнему оставались закрыты, только пакет с одеждой сполз с груди и теперь валялся на полу под ногами. Рон протянул руку и потряс Катерину за плечо.

— Кэт… — прохрипел он. — Кэт… ты меня слышишь?

Никакой реакции. Тогда он похлопал ее по щекам. Она внезапно поперхнулась и закашлялась.

Жива… и, насколько можно судить, тоже цела. Слава всевышнему…

Катерина, наконец, перестала кашлять, открыла глаза и уставилась на Рона мутным взглядом.

— Все кончилось, — сказал он. — Ты как?

— Как видишь, — глухо ответила она и поморщилась от боли. Взгляд стал куда более осмысленным. — Переломов, кажется, нет.

Рон распахнул дверцу антиграва и попробовал выбраться наружу. Не с первой попытки, но ему это, наконец, удалось, и он даже сумел выпрямиться в полный рост, изрядно пошатываясь и придерживаясь руками за поручень. После чего выволок из кабины пакет с одеждой с явным намерением разорвать пластиковую оболочку и воспользоваться содержимым.

— Подожди, — остановила его Катерина. — Сейчас не время.

Да что же это такое, подумал Рон. То вынь да положь сюда одежду, то подожди… Пора бы уже определиться…

— В чем дело? — спросил он.

Катерина с трудом выбралась из машины, обошла ее, придерживаясь руками за корпус и остановилась напротив Рона.

— Нужно поговорить.

— Хорошо, — сказал Рон. — Давай. Я тебя слушаю.

Катерина собралась с силами, тяжело вздохнула и начала:

— Гиперпереход завершен, а значит, «Ирида» практически прибыла в пункт назначения. Я права?

Рон кивнул.

— И в этой связи нам следует обсудить план дальнейших действий. Тем более что времени у нас практически нет. Подожди, не перебивай… Первоначально я предполагала поступить так…

Рон слушал Катерину со все возрастающим изумлением.

Когда? Ну когда, спрашивается, она успела выдумать столь сложную многоходовку? В которую четко вписались как полное отсутствие угрозы жизни экипажа «Ириды», так и проблема преступного груза. Правда, не без определенных шероховатостей, вполне способных перерасти в серьезные препятствия, но тем не менее. Во всяком случае, тайна существования метаморфов еще какое-то время может остаться неприкосновенной… Н-да… Судя по всему, Кэт начала размышлять на эту тему еще там, в покинутом городе, едва в поле зрения возникли пресловутые коробки… А вот я тогда видел перед собой лишь сигареты…

— Ты меня слушаешь? — спросила Катерина, заметив, что мысли Рона витают где-то очень далеко от обсуждаемой темы.

— Да, конечно, — торопливо ответил Рон. — Признаться, ты меня ошеломила.

— Но ты согласен?

— Еще бы! Однако, нужно решить пару технических проблем, иначе все может пойти прахом…

— Хорошо. Излагай, только побыстрее.

Рон взглянул на пластиковый пакет, который по-прежнему мял в руках, так, словно увидел его впервые, и решительно сунул обратно в машину, резонно рассудив, что в ближайшем будущем одежда ему точно не понадобится.

* * *

— Ты что творишь?! — брызгая слюной, орал Гюнтер, судорожно пытаясь высвободиться из ремней безопасности и постоянно промахиваясь трясущимися пальцами. — Самоубийца! Ты куда нас опять затащила?!

Жаклин полностью игнорировала истеричные вопли «коллеги», безошибочно свидетельствующие о крайней степени испуга, и сосредоточилась на управлении кораблем.

Страх Гюнтера вполне можно было понять. Еще никто не пробовал завершать гиперпереход в непосредственной близости от поверхности небесного тела. Жаклин с гордостью могла бы назвать себя первооткрывателем. Вот только желающих последовать ее примеру вряд ли когда-либо возможно будет найти. В чем Гюнтер, несомненно, прав, так это в том, что подобные маневры могут позволить себе исключительно самоубийцы.

К сожалению, современные методы рассчетов не позволяют установить место выхода корабля из гиперпространства с абсолютной точностью. Всегда есть какая-то погрешность. А это означает, что звездолет может завершить гиперпрыжок как в километре над поверхностью, так и в километре под ней.

Жаклин прекрасно понимала причины, побудившие Каттнера принять до такой степени рискованное решение. И всецело его поддержала, выполнив все необходимые рассчеты. В случае неудачи они об этом даже не узнали бы. Подземный ядерный взрыв — и нет «Ириды». Зато и выигрыш представлялся немаленьким. Вряд ли кто в здравом уме мог бы предположить, что экипаж угнанного корабля способен пойти на столь отчаянный шаг, а значит, угроза попасть в лапы безопасников отодвигалась на весьма неопределенное время. К тому же засечь низко летящий над поверхностью объект практически невозможно, особенно учитывая состояние технических средств на Фобосе и в Маринер-сити.

Гюнтеру они ничего говорить не стали и правильно сделали. Иначе истерика началась бы гораздо раньше.

— Алкоголичка! — продолжал орать морально травмированный «коллега». — С суицидальными наклонностями!

Жаклин лишь усмехалась про себя, удивляясь, почему эти вопли ее больше не трогают.

Экран переднего обзора демонстрировал бескрайнюю каменистую равнину красно-рыжего цвета, близкий изломанный горизонт и узкую светлую полоску атмосферы, переходящую в густую синеву где-то над головой. Повинуясь указаниям пилота, «Ирида» летела всего в какой-то полусотне метров над поверхностью, послушно огибая препятствия в виде невысоких, наполовину занесенных песком, острых холмов.

— Это Марс, — сказал капитан Каттнер. — И хватит орать, надоел уже.

— Марс?! — Гюнтер аж захлебнулся от возмущения. — Марс?! Какой еще Марс, так вашу и разэтак?! Вы что, совсем охренели?! Или вам неизвестно, куда именно полагается доставить груз? Напомнить? А наши заказчики вам теперь совсем не указ? Вы… вы… пара сумасшедших кретинов! Ну надо же?! Прямо в логово безопасников, с доставкой на дом! Еще сложите все прямо у двери их поганой конторы!

— Заткнись, я сказал! — рявкнул Каттнер. — Или я прямо сейчас запру тебя в одной из кают.

— Попробуй! — злобно сказал Гюнтер, однако, тон поубавил. — Запер один такой! Хрен вам тогда, а не денежки! Вот! Съели?

И он продемонстрировал средний палец так, чтобы всем было видно.

— Кэп, — усмехнувшись, сказала Жаклин. — Может, все-таки пристрелим его? По-моему, такое удовольствие стоит всех наших денег.

— Сука, — сквозь зубы процедил Гюнтер. — Не забывай, что ты жива лишь до момента посадки. А там…

— Размечтался…

— Прекратить свару! — Каттнер оторвался от экрана, на котором на фоне карты Марса ритмично разгоралось и гасло яркое световое пятно. — Я не шучу…

Гюнтер откинулся на спинку кресла и произнес, указывая рукой на Жаклин:

— Я сказал, ты услышала…

После чего окончательно умолк. Жаклин лишь покачала головой, не отрывая взгляда от курсографа.

Подонок, он и есть подонок…

— Прошу предельного внимания! — вдруг объявил Каттнер. — Успех операции зависит от быстроты и слаженности наших действий. Поэтому предлагаю все ваши взаимные претензии отложить на более подходящее время. Итак… Гюнтер! Наши заказчики, вероятно, не поставили тебя в известность, однако, в качестве окончательного пункта передачи груза назывался именно Марс. А если быть более точным, то вот эта самая точка в так называемом Лабиринте Ночи. Куда мы сейчас и направляемся… Жаклин! Доложи наше местоположение.

— Оставили позади горы Фарсида. Видите купол справа? Гора Арсия… Осталось несколько минут.

— Хорошо, — продолжил Каттнер. — Лабиринт Ночи — крайняя оконечность Долины Маринера, хорошо известная своими каньонами и глубокими пещерами. В одну из них нам и предстоит переправить груз «Ириды». Там же нас ожидают комплекты новых документов, банковские карты с небольшими суммами на непредвиденные расходы, а также квадроциклы с запасами кислорода. На них мы отправимся в Маринер-сити. Да, кстати… Скафандры перед поездкой придется сменить на штатные из арсенала «Ириды». Мы же не хотим, чтобы на нас глазело все население города? И повторяю, действовать нужно предельно быстро, пока место посадки не засекли безопасники. Вопросы есть?

— Есть, — немедленно отозвался Гюнтер. — Я правильно понял, что корабль нам придется бросить прямо здесь?

— Да, ты абсолютно прав.

— Но, капитан, это же нелогично. «Ирида» — такая заметная мишень, промахнуться мимо которой просто невозможно, безопасники обнаружат ее в два счета. И уж наверняка обшарят все укромные уголки вокруг места посадки. Так какой же смысл перепрятывать груз в какие-то дурацкие пещеры, когда мы оставляем властям столь очевидную подсказку?

Каттнер хитро ухмыльнулся.

— Хороший вопрос, — сказал он. — Но на этот случай мы припасли еще один замечательный сюрприз.

— Опять? — скривился Гюнтер. — Может, хватит уже сюрпризов? Что за день сегодня такой!

Каттнер откинулся на спинку кресла и посмотрел на Гюнтера с прекрасно различимым оттенком превосходства.

— Как только мы закончим работу, — пояснил он, — «Ирида» стартует с поверхности Марса. Без нас, в автоматическом режиме. И на полной скорости направится… хм… куда ты направила ее, Жаклин?

— К Земле.

— Вот видишь? — сказал Каттнер. — К Земле. А безопасники, несомненно, рванут вслед за ней… Поэтому я и говорю, что сделать все нужно настолько быстро, чтобы никто даже не понял, что «Ирида» вообще совершала посадку.

— Ну, вы даете, капитан… И как такое приходит вам в голову… Я и не думал, что «Ирида» способна летать в автоматическом режиме.

— Раньше не могла, а теперь может. Жаклин написала соответствующую программу.

— Ах, Жаклин… — с сомнением в голосе произнес Гюнтер. — Наш нетрезвый гений… Тогда конечно. На такое способен только полный псих…

— Ты опять? — нахмурился Каттнер.

— Капитан, — сказала Жаклин, не обращая внимания на реплику «коллеги». — Лабиринт Ночи. Мы прибыли.

Каменистая равнина на экране переднего обзора незаметно сменилась глубоким извилистым ущельем с отвесными стенами из острого темного камня. Корабль практически полностью погасил горизонтальную скорость и теперь медленно втягивался в узкий и до крайности опасный проход. Гравитационные поля надежно предохраняли его как от падения, так и от ударов о скалы.

Жаклин вела «Ириду», стиснув зубы от напряжения. Даже Гюнтер притих, резонно рассудив, что мешать ей сейчас явно не следует.

Наконец, черные стены разошлись в стороны, и взгляду предстала обширная, практически круглая, площадка, сплошь засыпанная мелким красновато-коричневым песком.

— Здесь! — сказал Каттнер, сверившись с картой.

Жаклин слегка развернула корабль, а затем медленно и осторожно повела его на посадку.

И в тот самый момент, когда опоры уже готовы были зарыться в сыпучий марсианский песок, пульт неожиданно озарился тревожными аварийными огнями.

* * *

— Долго еще? — осведомилась Катерина, с тревогой наблюдая за действиями Рона, уцепившегося когтями за невидимый снизу выступ где-то под самым потолком. Огромные полураспахнутые кожистые крылья практически полностью загораживали обзор, не давая никакой возможности оценить, насколько работа близка к завершению.

— Сейчас… разберусь с последней камерой… Заела. А может, просто взять и снести ее к чертовой матери? Ага… кажется, пошла… испугалась, наверное. Ну, еще чуть-чуть. Вот так…

Рон отцепился от стены и спланировал на пол.

— Готово, — объявил он, складывая крылья за спиной. — Теперь они увидят только стены.

И для них это благо, подумал он. Представляю, что началось бы в рубке, если бы они имели возможность полюбоваться на наше с Кэт новое обличье. Каково это — неожиданно обнаружить на безобидной картинке из грузового отсека парочку хвостатых и до невозможности зубастых тварей, словно извергнутых самой преисподней? С гладкой блестящей черной кожей. Хм… хотел бы я на это посмотреть. Нисколько не сомневаюсь в том, что парочка крылатых демонов на борту вполне способна довести до сердечного приступа самого тренированного сотрудника космофлота. Не говоря уж о Гюнтере.

Правда, следует отметить, что я ползал по потолку и разворачивал камеры слежения объективами в стены вовсе не ради спокойствия Каттнера и его команды. Просто ни к чему им видеть то, что начнет происходить здесь в тот самый миг, когда «Ирида», наконец, прибудет в пункт своего назначения.

— Камеры — это хорошо, — сказала Катерина, нервно постукивая длинным шипастым хвостом по металлическому полу. — А как насчет остального?

— В лучшем виде, — отрапортовал Рон. — Сломал все, что только можно было сломать. Так что сигнал от датчиков они получат, но не более того.

— Ты уверен?

Рон хмыкнул. Мол, как можно высказывать даже тень сомнения в способностях к разрушительной деятельности у того, кто знаком с устройством корабля не хуже самих господ конструкторов.

— Осталось сломать дистанционное управление переборкой, — сказал он. — Но это совсем просто.

— Ну, так ломай быстрее, — раздраженно произнесла Катерина. — Веселье может начаться в любой момент.

— Да не переживай ты так, — успокоил ее Рон. — Время у нас еще есть. Чувствуешь? Корабль маневрирует… А это означает, что в назначенную точку он пока еще не прибыл.

Действительно, пол под ногами слегка подрагивал, и время от времени создавалось полное впечатление того, что скрытые в полумраке стены вдруг начинали смещаться куда-то вбок. Вероятно, в тот самый момент, когда «Ирида» осуществляла очередной поворот.

— Чем ближе начало операции, тем волнительней, — неожиданно пожаловалась Катерина. — Вдруг что-то пойдет не так?

— Брось, даже не думай. Ну что, спрашивается, может случиться? Уверяю, твой план практически безупречен, можешь собой гордиться.

— Хотелось бы верить… Ладно уж, ломай свою переборку. А сигнал о неполадках у них на пульте не сработает раньше времени?

— Обижаешь… — ответил Рон, поддевая когтем панель с механизмом управления. — Здесь всего-то один проводок. Вот этот, беленький…

Он хитро поглядел на внимательно наблюдавшую за его действиями Катерину.

— Или не этот… А может, другой, рядом? Красненький…

— Прекрати издеваться, — сердито сказала Катерина. — Рви, давай! Хоть беленький, хоть красненький… хоть оба сразу. Главное, чтобы эти бандиты ничего не заподозрили раньше времени.

Рон без лишних разговоров поддел когтем один из проводков и решительно оборвал. Катерина даже не заметила, какой именно. Да и не особенно приглядывалась.

Для чего, спрашивается, ей знать, как именно Рон это сделал? Важен лишь конечный результат.

— Открывай, — сказала она.

Рон послушно набрал что-то на сенсорной панели, и переборка медленно, с тихим шорохом, поползла в сторону.

— Готово, — сообщил он. — Можешь пользоваться.

Катерина молча подхватила когтистыми лапами пару картонных коробок, вытащила наружу и аккуратно поставила рядом с лестницей, ведущей на второй ярус, где располагалась рубка и каюты экипажа.

— Помни, — сказала она. — Использовать только в крайнем случае. Если все-таки что-то пойдет не так… Ну что, начинаем?

— Подожди… — Рон замер в неподвижности, чутко вслушиваясь в готовую вот-вот взорваться тишину корабельных коридоров. — Чувствуешь? Корабль практически остановился… Да, думаю, пора.

Он мгновенно взлетел по лестнице вверх и замер, прислонившись к стене рядом с дверью, ведущей в рубку. Катерина, убедившись что Рон занял исходную позицию, развернулась и пошла внутрь грузового отсека, остановившись в нескольких шагах от наполненной картонными коробками веревочной сетки. Тяжело вздохнув, она тихо произнесла в пространство: «Ну, начали…» — и послала прямо в наполненную сладкой отравой сеть две ветвистые молнии.

Картонные коробки вспыхнули, словно порох, и отсек начал быстро наполняться клубами плотного белесоватого дыма. Огонь взметнулся к самому потолку, яркие красноватые отблески играли на стенах и отражались от стеклянного блистера прикованного к металлическому полу антиграва, высвечивая апокалиптическую картину полного разрушения.

Однако, Катерине этого показалось мало. С загнутых чуть вперед рогов сорвались еще две молнии и ударили в самое сердце бушующего пожара. Во все стороны полетели жгучие искры, но замершего возле гигантского костра демона они ничуть не взволновали. Катерина расправила за спиной гигантские черные крылья и мощными взмахами принялась раздувать и без того полыхавшее яростное пламя, одновременно стараясь выгнать наружу ставшую на редкость плотной дымную завесу. Лестница, коридор и спрятавшийся рядом с рубкой Рон стали окончательно неразличимы.

Пожарные датчики в грузовом отсеке, видимо, все-таки сработали, потому-то внезапно раздался оглушительный вой сирены, а затем замигали едва заметные в дыму красные аварийные лампы на потолке и бесстрастный компьютерный голос принялся вещать, раз за разом повторяя одну и ту же фразу: «Пожар в грузовом отсеке! Пожар в грузовом отсеке!..»

Пока все идет по плану, подумала Катерина, опуская крылья. Сработали только датчики, а вот система пожаротушения абсолютно бездействует. Что ж, сломано качественно, как Рон и обещал. Н-да… Приходится признать, что в одиночку, без его помощи, я бы все-таки не справилась.

Но где же господа бандиты? Почтенная публика ждет, можно сказать скучает. Пора бы вам уже выйти на сцену. И Рон наверху, наверное, совсем извелся…

Катерина, бросив последний взгляд на затухающий костер, извергающий плотные клубы белесого дыма, осторожно пошла к выходу из отсека. Сквозь густую завесу ничего нельзя было разобрать уже на расстоянии вытянутой руки. Аварийные лампы в коридоре мигали по-прежнему, сирена стихла, а тревожный голос корабельного компьютера внезапно поперхнулся на полуслове и окончательно умолк. Судя по всему, господам бандитам слушать душераздирающую симфонию тоже надоело до крайней степени.

Ну, что же вы медлите? Сколько можно ждать? Еще немного, и вентиляция выгонит весь дым из коридора…

Ага, наконец-то…

Дымную пелену наверху внезапно прорезала яркая щель, расширявшаяся с каждой секундой.

Дверь в рубку… Все-таки открыли. Ну что ж, пеняйте теперь на себя.

На фоне дверного проема неожиданно проявилась высокая темная фигура. Несколько мгновений пришелец стоял неподвижно, пытаясь рассмотреть что-либо в густом клубящемся мареве, а потом решительно сделал несколько шагов по направлению к лестнице, ведущей в грузовой отсек.

Черт, подумала Катерина. Как это может быть? Ведь он давно уже должен был упасть… Достаточно сделать всего-то пару глубоких вдохов… Как чувствовала, обязательно хоть что-нибудь, но пойдет не так.

Однако, ступить на лестницу пришельцу было не суждено. От стены внезапно отделилась огромная мрачная тень и черной молнией обрушилась на него, сбив с ног и придавив к полу когтистыми лапами. Пришелец успел лишь коротко вякнуть, судорожно дернул ногами и окончательно затих.

Рон! Молодец, чисто сработано! Надеюсь, он его не убил. А теперь вперед, вперед, пока двое других не успели опомниться!

Катерина подхватила стоявшие у подножия лестницы картонные коробки и мгновенно взлетела на верхний ярус, присоединившись к Рону, склонившемуся над неподвижным телом. Рон увидел ее, поднялся и указал на голову незадачливого пришельца. Только теперь Катерина заметила отливающий черным металлом шлем с поднятым забралом.

Судя по всему это Гюнтер, Каттнер должен выглядеть намного старше.

Рот перекошен, в глазах застыл ужас… Вероятно, последнее, что он увидел перед тем как Рон откинул забрало, была усеянная острыми зубами раззявленная пасть крылатого демона, специально явившегося сюда из самых мрачных глубин ада только для того, чтобы пожрать его, Гюнтера, плоть либо утащить в преисподнюю отягощенную многочисленными грехами душу.

Почему-то я всегда считала, что торн способен доставлять одни лишь удовольствия… Видимо, я ошибалась, и бедняга Гюнтер теперь надолго обеспечен самыми натуральными кошмарами.

Катерина сунула коробки Рону и указала на дверь в рубку. Безумная атака на экипаж «Ириды» настоятельно требовала своего завершения.

Сквозь дымную завесу ничего определенного видно не было, и существовала немаленькая вероятность того, что Жаклин и Каттнер давно вырубились, наглотавшись торна. Если, конечно, не успели надеть шлемы. Что, вообще-то говоря, представлялось довольно сомнительным. Если бы они пребывали в полном сознании, то уж наверняка позаботились бы о том, чтобы закрыть дверь в рубку, сквозь которую из коридора по-прежнему валили плотные клубы ядовитого дыма.

Тем не менее, Рон рисковать не стал. Он подхватил одну из коробок с сигаретами и швырнул ее в дверной проем, послав вслед ветвистую молнию. А следом за ней и вторую. Яркие вспышки в глубине рубки и упавшие на стены отблески пляшущих языков пламени, перекрываемые густыми дымными струями, с несомненностью подтвердили, что его действия завершились полным успехом.

Рон переглянулся с Катериной и шагнул за порог.

Разобрать что-либо в дыму оказалось весьма проблематично. Сначала Рон обнаружил Каттнера. Без шлема. Капитан захваченного корабля полулежал в кресле, закрыв глаза и пребывая, судя по всему, во власти видений. Нельзя сказать, что особенно приятных, о чем свидетельствовали нахмуренные брови и нервно подрагивающие уголки губ.

Прекрасно, подумал Рон. Еще одним противником меньше. А где же наша луноликая Жаклин?

Пилот «Ириды» обнаружился очень быстро. Жаклин лежала на полу и широко раскрытыми глазами смотрела в скрытый белесой пеленой потолок. В правой руке она держала шлем, надеть который так и не успела.

Рон стоял и смотрел на нее, совершенно забыв о том, что сделать им предстоит еще очень и очень многое. Очередной захват «Ириды» можно было считать состоявшимся, и теперь предстояло воспользоваться плодами одержанной победы.

Хм… Молодая и красивая, Джош не ошибся. Даже жаль, что она влезла во всю эту передрягу.

Подошла Катерина, равнодушно взглянула на распростертое на полу тело и тронула Рона за руку.

Пора, время не терпит. В любой момент могут объявиться безопасники, а встречаться с ними в наши планы совершенно определенно не входит.

Рон решительно развернулся и пошел к выходу из рубки. Рядом с капитаном Каттнером он задержался и бросил взгляд на светящийся экран с равномерно мигающей яркой точкой.

Ну-ка, ну-ка, что у нас здесь? Оч-чень интересно. Так значит, мы сейчас находимся на Марсе? Весьма неожиданно… рисковые вы, однако, ребята. И наглые. Прямо под носом у Службы безопасности… А что означает эта точка на фоне скал? Уж не то ли место, где ваши друзья из «Celestial Food» ожидают прибытия преступного груза? А вот и сопроводительный текст, надо признать, весьма любопытный…

Катерина снова дернула его за руку, но Рон лишь отмахнулся и когтистым пальцем указал на экран. Катерина подошла ближе и наклонилась, заинтересованная не менее своего спутника. А затем, закончив чтение, еще более настойчиво потянула его к выходу. Рон больше не сопротивлялся.

В коридоре Катерина остановилась около капитанской каюты и решительно открыла дверь.

Контейнеры стояли на полу, и на крышке каждого из них по-прежнему мигали красные огоньки.

Рон мягко отодвинул Катерину в сторону и вошел первым. Не раздумывая ни минуты, он положил один из контейнеров набок, несколько мгновений поколдовал с замками, а затем откинул в сторону массивную металлическую крышку. Катерина заглянула ему через плечо.

Н-да, сюрприза не случилось, все абсолютно ожидаемо и предсказуемо. Вот большая прозрачная емкость, доверху наполненная сморщенными сушеными листьями… собственно, то, что и получило в просторечии столь широко известное наименование «торн». Пища богов по версии компании…

А вот еще одна, поменьше, веселого золотистого цвета. Хм… пыльца. Гремучая смесь в сочетании с торном, зачастую даже смертельная для курильщиков со стажем. Не разбить бы ее ненароком. Чур меня, чур… Непонятно, для чего она могла понадобиться дельцам из «Celestial Food», разве что в качестве весьма избирательного в своем действии оружия…

Та-ак, а это у нас семена. Судя по всему, владельцы компании до сих пор не оставляют надежд вырастить растение, приносящее баснословные барыши, где-нибудь в Иллинойсе… или во Флориде. Или в какой-нибудь Колумбии… Что ж, я безумно рада тому, что мы с Роном все-таки сумели нарушить столь далеко идущие планы. Мерзавцы… можете теперь удавиться с горя, плакать совершенно точно никто не станет…

А это что? Хм, странно, такого я еще не видела. И это тоже продукт нашего папоротника? Невероятно… Черного цвета жидкость, густая, маслянисто поблескивающая. Всем своим видом напоминающая обычную нефть… или нет, скорее, мазут. До невозможности похожа на тот герметик, что в свое время сочился из камня в дверях нашего убежища на Кошачьей горе. Даже непонятно, каким именно образом черная жидкость может сочетаться с прочим содержимым контейнера. Но, тем не менее, какая-то связь несомненно присутствует, иначе этот… хм… мазут никогда не попал бы в контейнер. Н-да, выходит, чего-то мы еще не знаем о нашем замечательном папоротнике, чего-то очень и очень важного… О чем, кстати, были прекрасно осведомлены так называемые ученые из лабораторий компании… Весьма тревожное открытие, надо сказать. Еще какая-то неведомая нам пакость…

Рон обменялся с Катериной понимающим взглядом, затем захлопнул крышку контейнера, отодвинул его в сторону и принялся за второй.

Его содержимое не баловало разнообразием. Все пространство внутри занимали уложенные в мягкие глубокие ячейки хорошо знакомые золотистые овальные плоды. Дыни, как называл их Джошуа. Два ряда, по три штуки в каждом. И рядом, отдельно, большой прозрачный сосуд, доверху наполненный бесцветной жидкостью, больше всего напоминавшей обычную воду. Катерина ни секунды не сомневалась, что в емкости находится извлеченный из плодов папоротника сок.

Она встретилась глазами с Роном и сразу же поняла, что ему пришла в голову та же мысль: оба контейнера содержат все необходимое для создания метаморфов.

Черт! Этого нам еще не хватало! Неужели кто-то в лаборатории все-таки додумался… Не может такого быть, не верю… хотя процедура и проста до изумления. Если они научатся делать метаморфов… Господи, спаси нас, грешных, от подобной напасти!

Третий контейнер оказался доверху набит образцами почвы и, самое главное, весело зеленевшей рассадой. Катерина смотрела на молодую поросль остановившимся взглядом. Мысли в голове крутились самые мрачные.

Вот она, погибель человечества. Растет себе и в ус не дует. Значит, им все-таки удалось…

Невозможность вырастить папоротник где-то еще помимо Долины Тысячи радуг до сих пор являлась надежной гарантией нераспространения торна за пределы Лорелеи. Теперь, судя по всему, последнее препятствие устранено. Вот оно, реальное тому доказательство… Несчастные люди, несчастная Земля… Единственная надежда остается лишь на то, что теперь контейнеры никогда уже не попадут в руки своих прежних владельцев. Мы этого точно не допустим. А также на то, что содержащиеся в них биоматериалы уникальны и неповторимы.

А может, взять и уничтожить все это к чертовой матери? Прямо здесь и сейчас.

Катерина с сомнением глядела на страшный груз пиратского корабля.

Пожалуй, все-таки нет, подумала она. Это стало бы воистину необратимым действием. А содержимое контейнеров вполне еще может пригодиться нам самим, в особенности исцеляющий сок золотистых плодов. Да и с таинственным «мазутом» неплохо было бы разобраться… Остается одно — спрятать все так, чтобы сам дьявол никогда ничего не нашел.

Катерина и Рон закрыли контейнеры, вынесли их из капитанской каюты и потащили по коридору в сторону шлюза. Работа, следует признать, нелегкая даже для крылатых демонов. И как только Каттнер таскал их по две штуки зараз? Правда, у него в скафандре был экзоскелет…

Перед дверью шлюзовой камеры Катерина остановилась, опустила тяжеленный ящик на пол и сделала знак Рону, чтобы он ожидал ее здесь. Тот без лишних пререканий и с видимым облегчением освободился от обременительного груза и немедленно уселся на один из контейнеров. Катерина вернулась назад по утопающему в дыму коридору, спустилась по лестнице в грузовой отсек и быстро вернулась обратно, зажав в когтистых лапах два пакета с одеждой. Рон понимающе кивнул, прикосновением к светящейся панели на стене открыл дверь и мгновенно затолкал все три контейнера в шлюз. После чего вошел сам, дождался, пока войдет Катерина и тут же захлопнул дверь, полностью отгородившись от наполненных ядовитым дымом прочих помещений корабля.

— Уф-ф-ф! — сказал он, набирая полную грудь воздуха с легким запахом ванили. — Наконец-то можно спокойно вздохнуть!

— Ты не поторопился? — с тревогой спросила Катерина. — Нужно было как следует очистить здесь атмосферу.

— Нормально. Видишь, ничего страшного со мной не случилось. И с тобой, кстати, тоже. Итак, наши дальнейшие действия? Надеваем скафандры, и вперед?

Катерина согласно кивнула и без лишних слов начала метаморфозу, всего через несколько мгновений превратившись из кошмарного чудовища обратно в симпатичную молодую женщину с огромной копной длинных черных волос. Рон тут же последовал ее примеру.

Катерина с удовольствием потянулась, а затем подняла с пола упавший пластиковый пакет с одеждой и бросила его Рону.

— Держи, — сказала она. — Теперь самое время. Быстро надеваем и сматываемся отсюда, пока не нагрянули безопасники.

— Куда? — спросил Рон.

— В Маринер-сити. Насколько я поняла, здесь не слишком далеко. А если информация о квадроциклах и документах правдива, то, считай, нам вообще повезло. Но сначала спрячем контейнеры.

— Вот это разумно, — согласился Рон, вскрывая пластиковую упаковку и доставая оттуда стандартный рабочий комбинезон густого темно синего цвета.

Что ж, для Марса вполне сойдет, решил он. В любом случае лучше, чем ничего. Что-то мне подсказывает, что ходить голым по улицам Маринер-сити как-то не принято.

Он хмыкнул и быстро натянул на себя одежду, застегнув молнию до самого горла. Катерина уже придирчиво осматривала себя со всех сторон в большом, вполстены, зеркале. Комбинезон сидел на ней как влитой, с размером Рон явно не ошибся.

Вот только с обувью небольшая проблема, хотя и решаемая. По крайней мере, ожидающие в пещере банковские карты вне всякого сомнения найдут весьма полезное для нас применение.

Катерина и Рон быстро надели скафандры и затащили в подъемник массивные контейнеры.

— Прощай, «Ирида», — грустно сказал Рон, нажимая на кнопку открытия люка. Мембрана беззвучно разошлась в стороны, и кабина плавно пошла вниз.

Катерина вполне понимала чувства своего спутника. Долгое время подобный корабль служил ему родным домом.

Марс встретил их непогодой. Довольно сильный ветер поднял вверх огромное количество мелкого, словно пыль, песка, который непрерывно обвивался вокруг скафандра и настойчиво бился в забрало, весьма затрудняя обзор.

— Начинается буря, — констатировал Рон. — Не слишком опасно в здешней разряженной атмосфере, однако, может доставить массу неудобств.

— Буря — это хорошо, — задумчиво произнесла Катерина. — Сотрет все следы от квадроциклов.

— Если они действительно существуют. Пока не увижу в реальности, не поверю.

— Что ж, есть только один способ узнать. Пошли?

— Пошли.

Пещера нашлась быстро благодаря подсказке из компьютера Каттнера. И обещанные квадроциклы оказались на месте, все три. На рулевой стойке каждого из них болтался пакет с документами и банковскими картами. Заказчики скрупулезно выполняли свои обещания.

Рон вскрыл один из пакетов. С пластикового удостоверения личности на него смотрело знакомое лицо Эдварда Каттнера.

— Сайрус Грин, — прочитал Рон. — Хм… А у тебя кто?

Он повернулся к Катерине, изучавшей содержимое другого пакета.

— Жаклин. Которая теперь стала Самантой.

— Н-да… Саманта и Сайрус. Не забыть бы… Черт! Самое главное! А внешность-то?..

— И то верно, — сказала Катерина и повернулась к Рону. — Ну, как тебе?

Из-под прозрачного забрала шлема на него смотрело лицо Жаклин.

— Э-э-э… Впечатляет, — Рон вызвал в памяти образ Каттнера и тоже изменил свой облик. — А обо мне что скажешь?

Катерина критически оглядела то, что у него в результате получилось, после чего коротко произнесла:

— Похож.

Они вывели квадроциклы из пещеры и осторожно подвели их к кораблю, едва различая его контуры в бешено летящих навстречу песчаных струях. Ветер еще усилился, и пыль окончательно заволокла окружающие место посадки черные скалы и темно-синее небо над головой. Все вокруг стало одинакового ржавого цвета.

Рон выволок из подъемника контейнеры и по очереди примотал их к багажникам квадроциклов. А когда уже заканчивал работу, ему в голову вдруг пришла неожиданная мысль. Он даже хлопнул себя по шлему рукой в перчатке.

— Черт! — сказал он. — Об этом мы совсем не подумали!

— О чем? — осведомилась Катерина.

— О компьютере Каттнера. Безопасники увидят информацию на экране и сразу же найдут нашу пещеру. А там один квадроцикл вместо трех. Понимаешь? Получается, два других кто-то угнал!

— Верно, — Катерина на мгновение задумалась, а потом сказала: — Сделаем так. Я постараюсь спрятать третий квадроцикл так, чтобы его сам черт не нашел… А ты возвращайся на борт и сделай с компьютером все, что сочтешь нужным.

— Сотру все к чертовой матери, — пообещал Рон.

— И еще, — продолжила Катерина. — Включи сигнал СОС. Меня очень беспокоит состояние наших подопечных, поэтому будет лучше, если безопасники прибудут сюда как можно скорее. Давай, только быстро…

— Сделаю, — ответил Рон. — Что верно, то верно. Косяк у них, действительно, небывалый…

Когда через несколько минут он снова ступил на поверхность Марса, Катерина уже ждала его возле квадроцикла. Без лишних слов они оседлали свои маленькие юркие машинки и помчались прямо навстречу бушующему ветру. А когда отъехали от места посадки на довольно приличное расстояние, и круглая долина вместе с громадой корабля окончательно растворились в пыльном мареве, Рон вдруг сказал:

— Здесь мы сделали все, что могли и должны были сделать. А теперь нужно подумать о том, как вернуться на Лорелею.

— Нет, — ответила Катерина. — Лорелея еще немного подождет. Мне нужно на Землю.

Часть 4

Черные крылья Афродиты

Глава 1

Капитан Джереми Хокинс пребывал в отвратительном настроении.

Оно не покидало его уже целых полторы недели, с того самого момента, как «Феникс», скрипя всеми шпангоутами, с весьма ощутимым усилием оторвался от засыпанной мелким рыжевато-красным песком поверхности Марса и взял курс на Землю. И чем дальше корабль удалялся от Красной планеты, тем градус настроения лишь понижался, достигнув исторического минимума именно здесь, на орбите Венеры.

Впрочем, старому капитану до сих пор было неизвестно, самый это минимум или все-таки нет. До Земли целых две недели полета, а за это время всякое может произойти. И отчего-то представлялось, что любое, даже самое дрянное настроение вполне способно пробить дно и уйти в такой глубокий минус, что Господи помилуй…

Капитан Хокинс слегка поерзал в кресле и мрачно покосился на напарника, неподвижно восседавшего в кресле пилота.

Интересно, подумал он, а как обстоят дела с настроением у Дима? Точно так же, или все-таки чуть получше?

Хм… как-то непохоже, чтобы сильно по-другому. Ишь, уставился в экран, даже головы не повернет. И молчит… а раньше никакого спасения не было от его шуточек. Охо-хо…

Теперь я совершенно точно знаю, что не нужно было соглашаться на эту дурацкую авантюру. Ни за какие деньги. Жизнь, она, знаете ли, дороже. Покойнику, как известно, деньги ни к чему, а у нас, судя по всему, очень и очень немаленькие шансы стать клиентами загробного мира. И что самое неприятное, — со временем они только возрастают.

Когда безопасники предложили нам эту сделку, я, признаться, никакого подвоха даже не заподозрил. Международная организация все-таки, не какая-нибудь контора из подворотни… Подумаешь, самый обычный рейс по доставке на Землю двух пассажиров с эскортом, пусть даже вооруженным. Да еще за хорошую плату. Нужно быть полным идиотом, чтобы отказаться.

Вот-вот, тут-то и скрывается самый корень зла. Деньги. Они-то нас с Димом и сгубили. Признаться, давно уже никто не предлагал нашему старенькому потрепанному жизнью «Фениксу» более выгодного контракта. А вот бы нам тогда взять и подумать, чего это ради служба безопасности вдруг решила зафрахтовать какую-то дряхлую посудину вместо того чтобы доставить столь драгоценных пассажиров быстро и с максимальным комфортом на одном из своих быстроходных, сверкающих полированным металлом кораблей?

Так нет же. Предвкушение легкого заработка задвинуло в дальний угол последние остатки разума. Перед глазами непрерывно маячили лишь новенькие хрустящие купюры, а в воображении рисовались захватывающие дух ослепительные перспективы покончить, наконец, с полунищенским существованием и начать новую жизнь преуспевающих бизнесменов.

И только через неделю полета меня словно молнией поразило. Разгадка невероятной щедрости наших нанимателей, оказывается, все это время лежала на самой поверхности. Теперь-то стало ясно как божий день, что никто, включая большую часть сотрудников самой конторы, не должен был даже заподозрить, что таинственные пассажиры вообще покинули Марс. А в особенности те, кто, по мнению безопасников, обладал достаточной властью и возможностями для того, чтобы отследить маршруты принадлежащих службе суперсовременных кораблей. А вот наш дряхлый «Феникс» по расчетам все тех же нанимателей подходил для выполнения сверхсекретной операции как нельзя лучше. И действительно, выглядело достаточно правдоподобным предположение о том, что гипотетические соглядатаи обратят на него какое-то особенное внимание лишь в самом исключительном случае. Ну кому, спрашивается могла прийти в голову дурная мысль, что неких важных персон станут эвакуировать с Марса на подобной посудине? Полный абсурд…

Хотелось бы верить… А если все-таки кто-то додумается и захочет вмешаться? Охо-хо… Вот тогда нам станет особенно весело. Так весело, аж прямо до слез.

Короче, чувствую, вляпались мы с этими пассажирами по самую макушку. И всем нам очень сильно повезет, если удастся сохранить жизнь и здоровье до окончания этого проклятого рейса. Остается лишь возносить молитвы Всевышнему, хоть мы с Димом и неверующие.

Бедный старый «Феникс», мрачно думал капитан Хокинс, отрешенно уставившись в экран переднего обзора. Посадку на Землю он совершенно точно не выдержит. Корабль просто развалится в атмосфере и сгорит ко всем чертям вместе с нами. И, в отличие от легендарной птицы, давшей ему название, уже никогда не возродится для новой жизни.

А этот наниматель из конторы, похоже, вообще ничего в нашей жизни не понимает. Даром, что какая-то шишка, да и в космосе, судя по всему, далеко не новичок. Черт… совершенно вылетело из головы, как же его все-таки зовут? То ли Маккензи, то ли МакДак… Да какая, в сущности, разница? Век бы не знать их обоих…

Ну как можно было даже заикаться о посадке на Землю, когда бедняга «Феникс» еле-еле сумел оторваться от крохотного Марса? Я ему так прямо и сказал. Хочешь доставить пассажиров в целости и сохранности — изволь согласиться на Луну. В противном случае снимаю с себя всякую ответственность. В крайнем случае — на околоземную орбиту, там много чего летает. Только выбирай. Тут вам и международный «Заоблачный город», и огромная китайская станция, как бишь ее название… язык сломаешь. Те же индусы с японцами… А можно и к русским, тоже не запрещается, хотя и странные они какие-то. Правда, здесь, в пространстве, с ними еще можно иметь дело. Но там, на Земле… Никто в целом мире их не понимает.

Взять, скажем, Дима — яркий тому пример. Несмотря на то, что мы знакомы уже целую вечность и, как он сам утверждает, съели вместе не один пуд соли, некоторые из его поступков и высказываний до сих пор ставят меня в тупик.

Что такое «пуд»? Неизвестно. Скорее всего, какая-то мера веса, хотя вариант с особого рода посудой тоже не исключен. Отчего-то воображение при упоминании этого самого «пуда» услужливо рисует огромных размеров котел… или, скажем, чан, по самую кромку наполненный солью. А вот для чего нам могло бы понадобиться этот самый пуд есть — вообще загадка. Ничего не помню о столь экстравагантной трапезе. Никакую соль никогда не ел, даже не притрагивался. А когда время от времени напоминаю Диму об этом, то моментально превращаюсь в объект весьма едких шуточек и насмешек.

И тем не менее, он все равно остается замечательным человеком и моим другом. Дмитрий Константинович Смирнов, бессменный и единственный в своем роде пилот грузопассажирского лайнера «Феникс», красы и гордости всех хоженных и нехоженных трасс солнечной системы. Правда, сам Дмитрий предпочитает называться просто Димом. И слава Богу! Даже у меня ушла целая пропасть времени на то, чтобы научиться правильно выговаривать его полное имя.

И хотя, казалось бы, за столько лет я должен был узнать его куда лучше, чем он сам воображает, так нет же — все равно умудряется иногда выдать что-нибудь этакое, от чего у окружающих происходит сплошное недоумение и душевный ступор. Вроде этого пресловутого «пуда». Или вот еще — «собаку съел»… Н-да… Ну, меня-то озадачить у него теперь вряд ли получится, к подобным сюрпризам я за долгие годы слегка попривык и по возможности стараюсь никак на них не реагировать, но на свежего человека они могут произвести крайне неоднозначное впечатление. Если он, конечно, не русский.

Удивительно, но наш МакДак сразу же нашел с ним общий язык, словно общался с русскими всю свою сознательную жизнь. И на Луну согласился без особенных возражений, особенно когда Дим в красках, используя довольно рискованную на мой взгляд лексику, разъяснил ему истинное положение дел с нашим «Фениксом». Лишь покачал головой и грустно усмехнулся, но тем не менее, даже заплатил вперед, что по нынешним временам дело вообще невиданное.

А я-то, дурак, только обрадовался. Ну как же, сумма оказалась такой, что Дим от изумления лишь выпучил глаза и страшно на меня заморгал, беззвучно вопия: «Соглашайся, старый болван! Сам подумай, ну кто еще тебе столько предложит?! Похоже, лишь на Марсе сохранились подобные лохи, в других местах они уже лет сто как перевелись. И даже не вздумай отказываться, а то уйду от тебя к чертовой матери, и ищи тогда пилота где хочешь. И еще не факт, что тебе повезет. Ставлю сто к одному, что другого такого идиота, вроде меня, ты не найдешь даже с фонарем при ярком солнечном свете, они теперь штучный товар. Сам подумай: много ли на свете осталось недоумков, которые согласятся пахать, словно лошадь, и при этом не получать жалованье по полгода. А? Вот то-то… Да не тяни же ты, а то передумает!»

Ну, и я, конечно, согласился.

И вовсе не потому, что так уж испугался потерять неплохого пилота.

Ну куда же ты, Дим, от меня денешься? За долгие совместные вахты и намотанные по солнечной системе миллиарды километров мы давно уже приросли друг к другу так, что любые попытки разрушить нашу дружбу представляются попросту смехотворными. В этом смысле мы с тобой как сиамские близнецы. Ты, конечно, можешь возразить, не спорю. Мол, разделить сиамских близнецов давно уже не проблема. Что ж, верно. Но только хирургическим путем.

Ручаюсь своей седой головой, что ты, Дим, никогда не бросишь нас со стариной «Фениксом», что бы там ни случилось. Даже если тебе предложат место пилота на какой-нибудь «Ириде». Ну сам подумай, может ли самая распрекрасная «Ирида» сравниться с заслуженным ветераном солнечной системы грузо-пассажирским транспортником «Феникс»?.. Да ни в жизнь. Тут даже и говорить не о чем.

И если есть хотя бы малейший шанс благополучно дотянуть до Луны, то устроим-ка мы нашему старичку настоящий капитальный ремонт. А что? Мастерские на Луне — одни из лучших в солнечной системе, хотя и не из самых дешевых, надо признать. Зато никаких нареканий по поводу качества работ.

Значит, шпангоуты перебрать — это в первую очередь… Обшивку подлатать кое-где, а то местами совсем уж стала напоминать старое ржавое ведро… да и подтекает безбожно, заплатки ставить не успеваем… Хорошо бы еще реактор почистить, но это совсем уж в идеале… Э-эх! Мечтать так мечтать! Заменить к чертовой матери всю электронику, чтобы не приходилось каждые два дня заниматься ремонтом главной антенны, да и рубку привести, наконец, в человеческий вид…

А деньги? Что ж… Деньги на счет уже поступили, и у меня нет даже тени сомнения, что ты, Дим, тоже не пожалеешь своей доли на столь благое начинание. И пусть наших совместных накоплений хватит лишь на половину задуманного. Пусть! Зато потом… хочешь на Марс, хочешь на Землю, я уж не говорю про спутники всяких там Юпитеров и прочих Сатурнов…

Капитан Хокинс откинулся на спинку кресла и мечтательно закатил глаза к небу. Настроение начало стремительно улучшаться. Происки службы безопасности в лице ее отдельных представителей как-то незаметно отодвинулись на второй план.

Ничего! Мы еще поборемся за место под Солнцем! А то я совсем уж было решил, что пришла пора бедняге «Фениксу» становиться на последний прикол.

И мне вместе с ним…

Голос пилота внезапно прервал сладкие мечты на самом приятном месте.

— «Венера-Орбитальная» напоминает, что коррекция орбиты для выполнения гравитационного маневра к Земле через двадцать шесть с половиной минут.

— Э-э… принято, — ответил Хокинс, с трудом прогоняя маячившее перед глазами видение обновленного «Феникса». — Как у нас с готовностью?

— Пятьдесят на пятьдесят, — хмуро ответил Дим. — Маневровые двигатели либо сработают, либо нет. Может получиться как тогда над Титаном…

Не приведи Господь, подумал Хокинс. В тот раз бедняга «Феникс» едва не увяз в плотной ядовитой атмосфере самого крупного спутника Сатурна, и если бы двигатели в последний момент все-таки не включились… Охо-хо… Ничего хорошего нам тогда совершенно определенно не светило бы. В самом благополучном варианте мы испытали бы на себе все прелести купания в море жидких углеводородов. А вот в противном случае… хм… об этом лучше даже и не думать. Вряд ли корабль пережил бы аварийный спуск в густой метановой атмосфере, а наши сегодняшние наниматели совершенно точно не имели бы теперь исключительного удовольствия путешествовать на Землю в нашей с Димом компании.

Жаль, что загадочные пассажиры никак не могут прочувствовать в полной мере, как же им все-таки повезло. По причине того, что первую половину пути они проделали, лежа в гипотермальных камерах. А если вторая половина окажется похожей на первую, то проснутся они уже на околоземной орбите, и это будет просто чудесно.

Вообще-то наш МакДак принял абсолютно верное решение, погрузив своих спутников в долгий сон на время перелета. Это же страшно подумать, до чего может довести пышущих здоровьем и прямо-таки излучающих неуемную энергию десантников вынужденное безделье и избыток фантазии. Причем, в условиях крайне ограниченного пространства. Не стану скрывать, с комфортом у нас на борту как-то не очень, это вам не круизный лайнер и даже не «Ирида». А потому признаю и каюсь, слово «пассажирский» в названии нашего корабля присутствует чисто номинально. В конце концов даже сам МакДак, промаявшись пару дней, все-таки не выдержал и последовал примеру своих коллег, предварительно уведомив о необходимости немедленного пробуждения в случае любой мало-мальски нестандартной ситуации.

Остается лишь пожелать, чтобы до самого конца рейса никакие крайние меры нам не понадобились, и ваш покой так и остался бы не потревожен ничьими злобными происками. И вот тогда, скажу без ложной скромности, шансы на крепкий сон и спокойное пробуждение у вас достаточно велики. Уж если что на «Фениксе» и работает нормально, так это камеры гиперсна. Поэтому приятных всем сновидений.

Капитан Хокинс с усилием приподнял тяжелые веки и снова взглянул на экран.

Примерно половину видимого пространства занимало темное мрачное пятно, ограниченное по правому краю ослепительно сверкавшей полукруглой полосой. «Феникс» медленно проплывал над ночной стороной Венеры.

Тьму внезапно разорвала целая серия ярких вспышек.

Грозы, подумал Хокинс. Совершенно чудовищные венерианские грозы, на Земле таких не бывает. Разве что в атмосферах планет-гигантов… да и то… Не дай бог попасть в такую. Охо-хо… скорей бы оставить сию гостеприимную планету далеко позади, а еще лучше — вообще забыть о ее существовании. Но ничего, терпеть опасное соседство нам осталось совсем недолго… Еще двадцать с небольшим минут, и мы выйдем на дневную сторону. И вот тогда настанет момент истины. Если маневровые двигатели сработают, то мы направимся прямо к Земле. А если нет…

В горле внезапно запершило, и Хокинс громко откашлялся. А затем снова покосился на напарника. Однако, Дим даже ухом не повел. Он, похоже, вообще забыл о существовании на борту капитана и лишь пристально всматривался в немногочисленные отметки на экране радара.

Интересно, что он там нашел? Пространство над Венерой пусто, почти как у меня в кармане, где случайно завалялись лишь несколько мелких монет, которых не хватит даже на покупку приличной выпивки. Это вам не Марс и уж тем более не Церера, движения тут никакого. Только мы да пара каких-то бедолаг, которые не придумали ничего лучше, чем проложить курс вблизи этой поганой планеты.

До чего же я не люблю Венеру! И если бы не суровая необходимость, ни за что не стал бы даже приближаться к ней на расстояние, меньшее нескольких миллионов километров. В особенности на старом дряхлом «Фениксе». Однако, судьба распорядилась так, что на момент отлета из Маринер-сити Земля оказалась по другую сторону от Солнца, и в этих условиях самой разумной представлялась траектория, проходящая вблизи чудовищной планеты.

По моему глубокому убеждению, нормальному человеку здесь вообще делать нечего. Нет на Венере ничего такого, что могло бы понадобиться хоть кому-нибудь более-менее здравомыслящему. Лишь густая ядовитая атмосфера, сумасшедшее давление у поверхности да температура в полтысячи градусов… Правда, большая часть человечества, судя по всему, мои чувства совершенно не разделяет. Иначе, как объяснить существование той же «Венеры-Орбитальной» и нескольких атмосферных станций с персоналом из горстки ученых-энтузиастов. Тоже мне, любители-экстремалы. А вот меня туда никаким калачом не заманишь.

Ну что, спрашивается, там можно найти такого, чего нет больше ни на одной из приличных, заслуживающих уважение планет? Ни на Земле, ни на Луне, Марсе… или где-то еще. Кому нужен этот ничем не оправданный героизм? Можно подумать, что венерианские базальты хоть чем-то кардинально отличаются от тех же базальтов на Земле или Марсе. А кроме упомянутых базальтов там просто ничего нет…

Светящийся нимб по краю венерианского диска тем временем существенно расширился, так что планета на экране в одно неуловимо краткое мгновение вдруг приобрела объем, перестав быть безликой плоской черной дырой. В песочного цвета полосе как-то сразу стали прекрасно различимы несущиеся с огромной скоростью клубящиеся плотные облака.

Сколько там, подумал Хокинс. Сто… двести метров в секунду? Или больше? Не позавидую никому, попавшему в подобный поток. Интересно, как себя при этом чувствуют те самые экстремалы на плавающих в атмосфере аэростатах? Хотя… скорее всего, ничего не чувствуют, ведь станции расположены гораздо выше, в более спокойных слоях. Что-то иное даже трудно себе представить…

Кипящий ад, плотно укутанный облаками из серной и соляной кислот… лучше держаться от него как можно дальше.

Вот только не всегда удается последовать столь благим пожеланиям, к огромному моему сожалению. Странная все-таки вещь небесная механика. Лететь с четвертой планеты на третью, посетив предварительно вторую… Осознать сразу, что в наших условиях путь через Венеру — самый что ни на есть оптимальный, почему-то никак не получается. Хоть я и проделал самолично все необходимые расчеты. А Дим их несколько раз перепроверил.

— Джерри, взгляни на радар, — внезапно раздался голос пилота. — Тебе ничего не кажется странным?

Капитан Хокинс оторвал взгляд от красующегося прямо перед ним лика жаркой планеты и скосил глаза на висящий справа голографический экран.

По-прежнему, пусто, если не брать в расчет все ту же пару неярких отметок. Судя по всему, что-то не слишком крупное, скорее всего нечто вроде заблудившихся челноков или буксиров… Ничего особенного, идут параллельным курсом на весьма приличном от нас расстоянии. Даже непонятно, чего ради Дим всполошился.

— Что ты имеешь в виду? — после продолжительной паузы, наконец, спросил Хокинс. — Вот этих попутчиков?

— Да.

— Не бери в голову. Всего лишь парочка каких-то вспомогательных посудин. Челноки или буксиры… а, может, вообще заправщики. Мало ли, кто здесь летает…

— Вот именно, — угрюмо ответил Дим.

— Ну хорошо, — со вздохом сказал Хокинс. — Тогда объясни, что именно тебя смущает.

— Для начала, сам факт наличия здесь неких буксиров или челноков, — ответил Дим и уставился на капитана в полной уверенности, что предоставил тому самые исчерпывающие доказательства возникших подозрений. Убедившись, что произвести должного впечатления не удалось, он торопливо добавил: — Ну сам подумай. Пространство над Венерой абсолютно пусто, кроме нас здесь вообще никого. Тогда возникает резонный вопрос: а куда, спрашивается, летят эти самые челноки? И кого собираются буксировать эти долбаные буксиры? Я уж не говорю о заправщиках, потому что кроме нас заправлять здесь вообще некого, а мы об этом никого не просили…

— Та-ак, — нахмурился Хокинс. — Что-то еще?

Ситуация неожиданно перестала ему нравиться. От слова «совсем».

— За последние сорок минут оба судна довольно значительно приблизились к «Фениксу», хотя на первый взгляд это и выглядит весьма безобидно. Однако, подобные маневры означают, что они целенаправленно меняют орбиту, а следовательно, наш корабль представляет для них определенный интерес. Я боюсь даже представить, какой, особенно учитывая характер деятельности наших пассажиров. Скажу прямо, наводит на размышления.

— Да уж, хорошего мало, — Хокинс на мгновение задумался. — А давай-ка мы запросим «Венеру-Орбитальную». Пусть они разъяснят нам все про загадочных попутчиков.

— Уже, — хмуро ответил Дим.

— И что?

— Молчат. С тех самых пор, как предупредили нас о начале маневра.

— Может, антенна?

Дим отрицательно покачал головой:

— Это не у нас.

Хокинс вдруг почувствовал, как у него засосало под ложечкой. Неожиданно возникло ощущение неотвратимо надвигающейся беды.

Вот оно, то самое, чего он, оказывается, подсознательно ожидал с самого начала этого необычного рейса. Но, тем не менее, в глубине души лелеял слабую надежду на то, что все как-нибудь обойдется. Черт! Судя по всему, надежды не оправдались… Чтобы им всем провалиться в какую-нибудь черную дыру, а прежде всего — нашим нанимателям вместе со своей хитромудрой службой безопасности! Расхлебывать-то нам с Димом, и не просто так, а, что называется, полной ложкой…

— Я разбужу этого МакДака, — внезапно севшим голосом произнес он и поднялся с кресла. — Пусть сам разбирается, кому он здесь мог перейти дорогу.

— Его зовут Алекс, — отозвался Дим. — Алекс Маккуин.

* * *

Вначале возник свет.

Алекс почувствовал его появление даже сквозь плотно сомкнутые веки. Два розоватых, не слишком ярких пятна. Тем не менее ощущение такое, словно в лицо уставилась пара самых натуральных прожекторов, безжалостно бьющих прямо по обнаженным нервам. Он недовольно поморщился и попытался зажмуриться еще сильнее, чтобы раз и навсегда избавиться от раздражающих жгучих лучей, совершенно разрушающих царящее в душе спокойствие и гармонию. А когда, наконец, осознал, что от подобных действий результата нет никакого, беспокойно завозился на мягком ложе и даже попытался поднять руку в неосознанной попытке все-таки обрести долгожданную защиту.

Однако, добился лишь того, что к свету добавился еще и звук.

Кто-то неизвестный глухим голосом надоедливо повторял в самое ухо:

— Мистер Маккуин… мистер Маккуин…

Кто такой этот Маккуин, раздраженно подумал Алекс, и что он делает в моем сне? Было бы куда лучше, если бы он оставил меня в покое.

— Мистер Маккуин…

Вот же привязался. Чувствую, назревает необходимость принять какие-то меры. Ну, я ему…

Стоп! Так это же я Маккуин… ну и дела. Придется все-таки взглянуть, кто здесь у нас такой настырный, и за каким чертом я ему понадобился. И вообще, где это — здесь…

Алекс с трудом разлепил глаза и увидел прямо над собой смутно знакомое лицо, сплошь заросшее длинным седым волосом.

Ага, вспомнил он. Капитан Хокинс и его знаменитая борода. А нахожусь я, стало быть, на «Фениксе». Уже кое-что… Надо полагать, путешествие подошло к концу, и мы, наконец-то, прибыли в окрестности Луны.

Он попытался сесть и с некотором удивлением убедился в том, что ему это удалось, причем без особых на то усилий. Просто кушетка, на которой он со всеми удобствами возлежал, неожиданно сама решила прийти на помощь, словно прочитав невысказанное вслух желание. Она вдруг зашевелилась, задвигалась и практически мгновенно трансформировалась в глубокое мягкое кресло с подлокотниками. Алекс почувствовал легкое головокружение, которое, впрочем, тут же прошло. Что-то весьма чувствительно кольнуло в предплечье, отчего он недовольно поморщился.

— Тоник, — пояснил капитан Хокинс. — Через минуту будете в порядке.

— Я уже в порядке, — ответил Алекс и сам поразился тому, насколько глухо прозвучал его голос.

Хокинс молча протянул ему стакан с водой. Алекс напился и сразу же почувствовал себя значительно лучше. Он бросил быстрый взгляд по сторонам и сразу же обнаружил, что его спутники по-прежнему спят безмятежным сном. По какой-то неведомой причине разбудили только его одного. Тогда он снова повернулся к капитану и, стараясь скрыть тревогу и недоумение, спросил:

— Где мы? Это околоземная орбита?

— Не совсем так, — ответил капитан Хокинс. — Мы проделали всего лишь половину пути. «Феникс» на орбите Венеры.

— Что-то случилось?

— Пока нет. Но, по нашему мнению, может. Вам нужно на это взглянуть.

— Хорошо. Тогда не будем терять времени, — сказал Алекс и предпринял безуспешную попытку выбраться из кресла. — Помогите…

Поддерживаемый капитаном Хокинсом Алекс, пошатываясь, сделал несколько шагов по направлению к рубке. Впрочем, каждый последующий шаг становился все более уверенным, и в рубку он ступил уже совершенно самостоятельно.

— Привет, Дим, — сказал он, подходя к пилоту и обеими руками цепляясь за высокую спинку кресла. Обретя таким образом надежную опору, он перевел дух и продолжил: — Ну давай, показывай, что у тебя здесь происходит.

— Боюсь, не только у меня, а у всех нас, — буркнул Дмитрий. — Привет, Алекс. Я думаю, ничего хорошего. Смотри сам… Вот эти два кораблика преследуют нас уже около часа. И за это время они приблизились к нам практически вплотную. Тебе это ни о чем не говорит? — Алекс молча рассматривал отметки на экране радара. Не дождавшись никакой реакции, Дмитрий хмуро продолжил: — Хотелось бы все-таки понять, чего им от нас надо? Или они явились сюда по вашу душу? Ты можешь хоть как-то прокомментировать подобную назойливость?

Вместо ответа Алекс повернулся к Хокинсу и сказал:

— Капитан! Немедленно будите остальных. Похоже, скоро нам понадобится каждый из них.

Хокинс не тронулся с места. Он лишь сунул руки в карманы своего старенького, местами сильно потертого, комбинезона и уставился на Алекса, покачиваясь с пятки на носок и обратно.

— Вот что, умник, — наконец, произнес он, окидывая своего визави с ног до головы недобрым взглядом. — Мистер МакДак… или как тебя… Приказывать будешь там, у себя… на Марсе, или где-то еще… если, конечно, у тебя есть на то соответствующие полномочия. Но только не на «Фениксе». Здесь я капитан, понял? И приказы могу отдавать только я. Поэтому, пока ты не объяснишь нам с Димом, что здесь, в конце концов, происходит, я даже пальцем не пошевелю. Уяснил?

Алекс выслушал эту тираду, хмуро уставившись в пол, а затем бросил косой взгляд в сторону удивленного пилота и развернулся к Хокинсу. Несколько секунд они молча разглядывали друг друга в упор, после чего Алекс негромко произнес:

— Я нисколько не оспариваю ваших прав, капитан. Но поверьте, сейчас не самый подходящий момент для выяснения размеров ваших, моих или чьих-то еще полномочий. Давайте сделаем так. Вы немедленно запускаете программу пробуждения, а я со своей стороны, попытаюсь изложить соображения по поводу складывающейся ситуации. Идет?

Хокинс прекратил раскачиваться и задрал бороду в потолок. Алекс терпеливо ожидал хоть какой-нибудь реакции. Наконец, капитан, в полной мере ощущая как недоумение Дима, так и тревогу хитромудрого МакДака, полностью капитулировал. Он обошел неподвижную, по-прежнему цепляющуюся за спинку кресла фигуру, молча занял капитанское место и быстро набрал несколько команд на клавиатуре.

— Итак, — произнес он, закончив манипуляции, — я весь внимание. Излагай.

Алекс тяжко вздохнул и начал, не отрывая взгляда от отметок на экране радара:

— Надеюсь, вы в курсе истории с угоном «Ириды»?

Хокинс с Димом переглянулись, а затем капитан сказал:

— Допустим. Только это-то здесь при чем? Какое отношение мы имеем к тому, что кучка каких-то негодяев пару месяцев назад угнала звездолет с орбиты Цереры?

— Самое прямое. Дело в том, что один из этих, как вы говорите, негодяев сейчас здесь, на борту «Феникса».

Дим тихонько присвистнул.

— Продолжай, — угрюмо сказал капитан Хокинс. — Кто именно?

— Капитан пиратской команды Эдвард Каттнер.

— Какой Каттнер, — вскинулся Хокинс. — Бывший командир десантников с Горгоны?

— Он самый, — подтвердил Алекс.

Хокинс покачал седой головой и невидящим взглядом уставился на лик Венеры на главном экране.

— Надо же, — наконец, сказал он. — Чтобы такой человек… Никогда бы не поверил…

— Как вы сами можете догадаться, — продолжал Алекс, — за спиной Каттнера и его команды стоит некто в достаточной степени могущественный, чтобы организовать захват звездного корабля и обеспечить успешное завершение операции. Мы подозреваем владельцев некогда преуспевающей компании «Celestial Food», потерявшей весьма доходный бизнес на планете Лорелея. Каттнер в этом деле является для нас не просто заурядным преступником, но, — что куда более существенно, — весьма важным свидетелем. Ведь именно он осуществлял переговоры с заказчиками преступления и, вероятно, даже мог бы опознать кое-кого в лицо. По этой причине следствие потребовало его личного присутствия на Земле. Судя по всему, задействованы оказались такие рычаги влияния, что даже нашему руководству в конце концов пришлось подчиниться. Мы уже были полностью готовы к отправке Каттнера на одном из наших кораблей, когда случилось непредвиденное. Служба внутренней безопасности неожиданно уведомила нас о том, что операция вовсе не является тайной для упомянутой выше компании. Риск того, что во время транспортировки Каттнера могут захватить либо попросту ликвидировать, оказался слишком велик. И тогда было принято решение об использовании для этих целей заурядного транспортника, который не способен вызвать ни малейших подозрений у заинтересованных в исчезновении Каттнера лиц. Вышло так, что в порту Маринер-сити подобного типа кораблей оказалось не слишком много, и мой выбор пал на «Феникс».

— Спасибо тебе за это огромное, — сказал капитан Хокинс, вложив в интонацию весь сарказм, на который был способен. — Я правильно понял, что эта твоя компания готова стереть Каттнера в порошок, лишь бы встреча со следователями не состоялась? Так или не так? А вот эти отметки на радаре — это и есть погоня? Ну, и чего теперь стоит вся твоя долбаная суперсекретность? Скажи, мне только кажется или так оно и есть, что ваша хваленая контора течет не хуже, чем дырявая обшивка нашего «Феникса»?

Алекс пожал плечами.

— Похоже, ты абсолютно прав, — спокойно признал он. — Что-то вроде этого мы и подозревали.

— И, тем не менее, с легкостью подставили нас с Димом под удар? — Казалось, Хокинс готов задушить Алекса голыми руками. — Чего нам теперь ожидать вот от этих?.. — он ткнул пальцем в экран. — Ракетной атаки? Или сожгут лазерами, как только расстояние позволит?

— Вряд ли, — Алекс сглотнул, и отчего-то вдруг сразу стало понятно, что его спокойствие в немалой степени оказалось наигранным. — Не думаю, что на столь мелких корабликах есть подобное вооружение. Более вероятна высадка десанта. Скорее всего, живой Каттнер для них более ценен, ведь груз «Ириды», привезенный на Марс с Лорелеи, был уничтожен, то ли случайно, то ли намеренно. Наверняка заказчики захотят узнать, что же в точности произошло на борту корабля и по какой причине их надежды на весьма существенную прибыль в буквальном смысле развеялись словно дым. А также не исключено, что они могут попытаться тем или иным способом добиться от капитана возмещения ущерба. Так что придется готовиться к абордажу. Но тут нам есть что противопоставить…

— Да? Собираешься устроить здесь побоище? — Хокинс, прищурившись, сверлил Алекса недобрым взглядом. — А знаешь, что мы сейчас сделаем?

Алекс молчал.

— Мы свяжемся с этими твоими… десантниками и пообещаем им выдать вас с Каттнером в целости и сохранности. В обмен на нашу неприкосновенность. Как тебе такой вариант?

— Не получится. Не хотелось бы прибегать к грубой силе, но у меня тоже есть десантники, и ты их только что разбудил.

Хокинсу сообщение явно не понравилось. До него, наконец-то, дошло, что контроль над ситуацией давно находится в чужих руках и переломить ход событий он, к сожалению, уже не в силах. Более того, вполне вероятно, что ничего изменить уже вообще невозможно, теперь этого не сможет сделать даже подлый мерзавец МакДак. Похоже, судьбу «Феникса» и его экипажа решать будет кто-то другой.

Алекс молча смотрел на постепенно терявшего воинственный пыл Хокинса. Он прекрасно понимал, что в эту минуту творится на душе у старого капитана, и испытывал подлинные муки растревоженной совести. Поэтому он отвел взгляд в сторону и тихо произнес:

— Поверьте, мне действительно жаль, что вы оказались втянуты в эту неприятную историю. Но другого выхода у нас попросту не было. И потом… вы же все-таки взяли деньги. И лишних вопросов тогда почему-то предпочли не задавать…

Столь весомый аргумент опровергнуть было попросту невозможно. Хокинс и не стал этого делать, лишь пробормотал в бороду нечто неразборчивое и, судя по всему, не слишком приятное. Правда, непонятно, в чей именно адрес.

Наступила долгая пауза, которую неожиданно прервал молчавший до сих пор Дим.

— Капитан! — сказал он. — Пора начинать маневр. Я так и не понял, мы все-таки летим к Земле, или уже нет?

Хокинс безмолвствовал, не отрывая полного презрения взгляда от застывшего в неподвижности Алекса.

— Капитан… — повторил Дим.

— Летим, — процедил сквозь зубы Хокинс, уставившись на Алекса в упор. — Пассажирам рекомендую занять места в креслах. Даю ровно две минуты…

Алекс, не говоря больше ни слова, повернулся и вышел из рубки.

В пассажирском салоне он буквально нос к носу столкнулся с сержантом, внимательно наблюдавшим за пробуждением своих подчиненных. Тот, завидя входящего офицера службы безопасности, тут же вытянулся в струнку.

— Смирно! — рявкнул он, поедая глазами начальство. Четверо спецназовцев сразу же прекратили всякие шевеления и замерли в креслах, устремив взгляд на своего командира.

— Вольно… — махнул рукой Алекс. — Сержант, займите положенное вам место, через минуту корабль начнет маневр. И пристегнитесь как следует.

Сержант посторонился, пропуская Алекса в узком проходе между креслами.

— Э-э… разрешите вопрос, сэр?

Алекс кивнул.

— Мы уже прибыли в пункт назначения? Это Земля?

— Нет. Всего лишь Венера, — ответил Алекс, пробираясь к своему месту. — Все инструкции получите после окончания маневра.

— Есть… — ответил сержант тоном, в котором Алекс безошибочно уловил смесь любопытства и неуверенности. Командир отряда явно понимал, что столь раннее пробуждение почти наверняка связано с какими-то экстраординарными обстоятельствами, однако, судя по всему, не до конца представлял себе, к чему именно следует готовиться. То ли к обычной операции по конвоированию заключенного, то ли к драке… то ли и к тому и к другому одновременно. А начальство отчего-то предпочло томить неизвестностью.

Алекс занял свое место и покосился на сидящего в соседнем кресле Каттнера.

— Что-то случилось? — спросил тот, с любопытством глядя на своего тюремщика. — Почему Венера?

— Нас преследуют, — хмуро отозвался Алекс.

— Кто?

— Скорее всего твои дружки из «Celestial Food». Уж очень им не терпится с тобой побеседовать. Так не терпится, что даже не стали дожидаться окончания рейса.

— Ах, вот как… — протянул Каттнер и отвернулся.

Несколько секунд истекли в полной тишине. Только легкое жужжание вентиляторов где-то под потолком.

— А ты уверен в том, что это именно они? — внезапно спросил Каттнер, прекратив рассматривать обивку салона и снова поворачиваясь к Алексу.

— А кто же еще? Есть какие-то иные варианты?

Тот ничего не ответил, только неопределенно хмыкнул, пожал плечами и снова уставился в стену.

Алекс почувствовал, как корабль дернулся раз, другой, а затем грудь сдавила легкая перегрузка.

«Феникс» начал маневр.

* * *

— Чем порадуешь, Дим? — спросил Алекс, остановившись рядом с креслом пилота.

Сзади подошел капитан Хокинс в компании невозмутимого сержанта, и все трое молча уставились в экран радара, на котором по-прежнему маячили лишь две одинокие неяркие отметки.

— Не отстают, — сквозь зубы процедил Дмитрий. — Правда, расстояние до одного из них слегка увеличилось, хотя и незначительно. Зато другой пристроился фактически у нас в кильватере. Что будем делать?

— Ваше мнение, сержант, — сказал Алекс.

— Судя по отметкам, суда небольшие, по всей видимости, действительно, вспомогательные. Поэтому наличие тяжелого вооружения маловероятно. Скорее всего, проломят корпус где-нибудь в районе пассажирского отсека и высадят группу захвата. Или, если угодно, зачистки.

— Что-о?! — взревел капитан Хокинс. — Дырявить мой «Феникс»?!

— Это наиболее вероятный сценарий, если, конечно, у них на борту и в самом деле профи. По крайней мере, я стал бы действовать именно так.

— Сволочи… — плечи Хокинса внезапно поникли, он покачнулся, оперся рукой о спинку кресла и уставился в пол с выражением полной безнадежности на лице. — Какие же вы все сволочи…

Алекс, хмуро взирая на совсем павшего духом капитана, наконец, решился нарушить тяжкую паузу.

— Спасибо, сержант. Примерно так я себе и представлял. Что реально мы можем им противопоставить?

Сержант окинул экран радара быстрым взглядом и сказал:

— Для начала я запустил бы маршевые двигатели.

— Думаете, удастся оторваться?

— Возможно… Но я имел в виду совсем другое. Вот этот кораблик у нас на хвосте. Уверен, что на таком расстоянии выхлоп основных двигателей «Феникса» он вряд ли переживет. А значит, одним противником сразу станет меньше.

— Что ж… — Алекс нахмурил лоб. — Убедительно. А второй?

— Со вторым ничего сделать не получится, он висит у нас практически над головой. Учитывая, что «Феникс» не боевой корабль… полагаю, лучшей стратегией стало бы бегство. Если мы, конечно, хотим избежать настоящей драки. Но, так или иначе, двигатели все равно придется запускать.

Воцарилась настолько глубокая тишина, что, казалось, только пошевелись, и она тут же зазвенит. Все ждали, что скажет Алекс. Даже капитан Хокинс поднял седую голову и исподлобья смотрел на негодяя МакДака со страдальческим выражением на лице. Только теперь он окончательно понял, кто же на самом деле командует его кораблем.

А облеченный властью офицер службы безопасности стоял неподвижно и не знал, что предпринять. В душе бушевал настоящий ураган, и Маккуин изо всех сил старался, чтобы его признаки ни за что не вырвались наружу. Нет ничего хуже командира, который предается сомнениям в решающий момент.

С одной стороны, в доводах сержанта содержался определенный резон. Нанести упреждающий удар, ослабив противника ровно наполовину. Ни один стратег от такого не откажется в канун решающего сражения. Но можно взглянуть на ситуацию и с другой стороны… До сих пор нет абсолютно никакой уверенности в том, что нападение на «Феникс» вообще имеет место. А пугающие маневры двух крохотных суденышек — не более, чем досадное совпадение и игра воображения. И в этом случае приказ на включение маршевых двигателей неминуемо приведет к гибели ни в чем не повинных людей.

Алекс не знал, готов ли он принять на душу столь тяжкий груз, который ему, возможно, придется нести до самых последних дней своей жизни.

И опять же… Если подозрения все-таки справедливы, то промедление вполне может привести к тому, что эта самая жизнь окажется не настолько длинной, как хотелось бы. Дилемма, черт бы ее побрал…

Наконец, он принял решение, проклиная в глубине души свою судьбу, которая поставила его перед необходимостью делать подобный выбор.

— Слушай мою команду, — сказал он. — Всем немедленно надеть скафандры и быть готовыми к отражению атаки. Сержант! Займите позицию в пассажирском салоне. Дим! По моему приказу запускаешь маршевые двигатели. Капитан Хокинс! Перед началом маневра задраить все внутренние переборки. Выполняй!

— Сэр! Один вопрос, сэр!

— Слушаю вас, сержант.

— Какие будут распоряжения насчет заключенного?

— Насчет заключенного… — повторил Алекс и задумчиво посмотрел в сторону капитана Хокинса. Тот уже вполне взял себя в руки, по всей видимости, полностью смирившись с неизбежным. При этом ненависти по отношению к негодяю МакДаку в его взгляде ничуть не убавилось. — Капитан! Мне нужно полностью изолированное помещение. Безопасное, насколько это возможно в нашей ситуации. Ваши предложения?

— Противорадиационная камера, — сквозь зубы процедил Хокинс.

Алекс задрал брови и в недоумении посмотрел сначала на капитана, а затем перевел взгляд в сторону сержанта. Ни на одном корабле из тех, на которых ему приходилось летать, никогда не встречалось ничего даже отдаленно похожего на какие-то особые камеры.

— Капитан прав, — подтвердил сержант. — Противорадиационные камеры на кораблях давно уже не устанавливают, однако, на старых моделях они до сих пор кое-где встречаются. Бронированный корпус, многослойная изоляция… думаю, то, что надо. Сэр!

— Хорошо. Наденьте на заключенного наручники и немедленно переведите его в эту вашу камеру… Что-то еще?

— Сэр! При всем уважении, сэр… — сержант слегка запнулся, но тут же продолжил: — Полагаю, вы поступите весьма разумно, если займете место в камере рядом с Каттнером. Ради успешного выполнения миссии и обеспечения вашей безопасности. Сэр!

Алекс окинул сержанта внимательным взглядом. Он прекрасно понял, что его подчиненный на самом деле имел в виду. В случае столкновения с абордажной командой противника толку от Алекса, скорее всего, не будет никакого. А вот хлопот его присутствие на поле боя может доставить очень и очень немало. Хочешь не хочешь, но сержанту и его бойцам придется не столько сражаться с противником, сколько заботиться о целостности его драгоценной шкуры…

— Возможно, именно так я и поступлю, — сказал Алекс. — Все, довольно! Приказ отдан, жду доклада о выполнении.

Сержант повернулся и быстрым шагом покинул рубку. Алекс бросил последний взгляд на экран радара и вознамерился направиться следом.

— Подожди… — неожиданно остановил его капитан Хокинс. Алекс обернулся. — Ты действительно готов пойти на убийство? А вдруг там ни в чем не повинные люди, ты об этом подумал?

Подумал, еще как подумал. Не дай бог тебе принимать подобные решения.

— Есть какие-то конкретные предложения? — хмуро осведомился он.

— Да, есть. Почему бы не связаться с ними и не прояснить ситуацию до конца? Может, я чего-то не понимаю, но ты по какой-то необъяснимой для меня причине даже не попытался этого сделать. Наверное, проще убить их, чем попробовать разобраться во всем по-хорошему?

Ошибаешься, подумал Алекс. Ничуть не проще. Просто я абсолютно уверен в полном отсутствии хоть какого-нибудь результата. Если это те, о ком я думаю, — а это именно так и есть, — то ни на какие переговоры они совершенно точно не пойдут. Зачем договариваться с заведомо более слабым противником, когда и так можно безнаказанно взять все, что требуется, не тратя времени на никому не нужные разговоры. Да и светиться на камеру лишний раз ни к чему.

— Что ж, пробуйте, я не возражаю, — он скептически пожал плечами. — Только не слишком огорчайтесь в случае, если вам никто не ответит.

— Начинай, Дим, — сказал капитан Хокинс. — Может, нам еще удастся спасти несколько невинных душ от этого троглодита.

Дмитрий бросил косой взгляд на Алекса, быстро пробежался пальцами по клавиатуре, а затем громко и отчетливо произнес:

— Грузопассажирский транспортник «Феникс» вызывает неизвестные корабли. Фиксируем опасное сближение… повторяю, опасное сближение. Возможно причинение ущерба в момент включения маршевых двигателей. Опасное сближение… Ответьте… вызывает транспортник «Феникс»…

Несколько секунд истекли практически в полной тишине. Лишь слышалось легкое шуршание несущей частоты.

— Вот так, — констатировал Алекс. — У вас еще остались какие-то сомнения?

Капитан Хокинс ответил угрюмым молчанием.

— …на связи транспортник «Феникс». Опасное сближение… — продолжал взывать Дмитрий.

Хокинс безнадежно махнул рукой, уселся в капитанское кресло и отвернулся, чтобы не лицезреть ненавистную физиономию подлеца МакДака.

— Смотрите! — внезапно крикнул Дмитрий, прервав на полуслове бесполезные попытки вызвать таинственных попутчиков на диалог. — Смотрите! Что они делают…

Экран радара со всей несомненностью свидетельствовал о том, что незнакомцы, наконец, решились на конкретные действия, явно не сулившие экипажу «Феникса» ничего хорошего. Корабль, следовавший в кильватере транспортника, внезапно выдал целую серию импульсов маневровыми двигателями и за несколько мгновений сократил расстояние до самого минимума, зависнув буквально в нескольких метрах от молчащих черных дюз корабля, по-видимому, совершенно не опасаясь весьма вероятного удара ядерным пламенем. Словно пребывал в абсолютной уверенности, что ничего подобного наверняка не последует. А его напарник, до сего момента благоразумно державшийся на весьма приличном удалении от маневрирующего «Феникса», вдруг круто изменил траекторию и быстро пошел на сближение.

— Ну, вот вам и ответ, — процедил сквозь зубы Алекс. — Началось… Дим! Двигатели на полную! Немедленно! Прямо сейчас!

Дмитрий взглянул на Алекса совершенно округлившимися глазами и тут же быстро-быстро забегал пальцами по клавиатуре. Взгляд безопасника, полный решимости и непреклонности, граничащей с обыкновенной жестокостью, его откровенно испугал.

— Давай! — закричал Алекс. — Быстрее! Ну же… Какого черта!?

Освещение в рубке мигнуло раз, другой и внезапно погасло. Под потолком зловещим багровым светом неторопливо разгорелись тусклые аварийные лампы, мгновенно смахнувшие в небытие все краски и полутона, оставив лишь красное и черное. Экран переднего обзора отображал густой разноцветный «снег», бесследно поглотивший такую близкую и такую опасную в своей близости чудовищную жаркую планету, а локатор демонстрировал лишь ровное, ничего не означающее, бледно-голубое сияние.

— Не запускаются… — безнадежно пробормотал Дим, с остервенением терзая ни в чем не повинную клавиатуру. — Ну же! Вот черт!..

Капитан Хокинс взирал на происходящее совершенно безумным взглядом.

— Опоздали… — констатировал Алекс. — Нужно было сразу… а не разговоры разговаривать. Гуманисты, дьявол вас побери…

Он стукнул кулаком по спинке кресла, а затем повернулся и быстрым шагом пошел прочь из рубки. На пороге он остановился и бросил через плечо:

— Закройтесь в рубке. Может быть, вас не тронут. И наденьте все-таки скафандры.

После чего, не оглядываясь, вышел. Дверь за его спиной с тихим шелестом закрылась.

В пассажирском салоне ему навстречу шагнул сержант, уже облаченный в скафандр, с автоматом наперевес.

— Началось, — сказал Алекс, пробираясь по узкому проходу. — Где заключенный?

— Согласно вашему приказу переведен в спецкамеру, — ответил сержант. — Разрешите проводить, сэр?

— Лучше готовьтесь отразить нападение, — хмуро сказал Алекс. — И дайте сюда ключи от наручников. Где находится эта ваша камера?

— Следующий отсек, большой круглый люк слева. Ваши скафандры я перенес прямо туда, сэр.

— Спасибо, сержант. Командуйте обороной, дальше я сам.

Алекс торопливо пошел к дальнему выходу. У самой переборки он заметил двух спецназовцев в скафандрах с автоматами в руках. Оба, не отрываясь, смотрели куда-то в потолок пассажирского салона и не обратили на Алекса ровно никакого внимания.

Противорадиационная камера отыскалась довольно быстро. Собственно, ее и искать-то не нужно было, Алекс проходил мимо нее не один десяток раз перед стартом с космодрома Маринер-сити и сразу же после. Просто тогда он даже помыслить не мог о том, что за этой ровной выпуклой металлической стеной без единого окошка, оказывается, может прятаться очень даже немаленькое жилое помещение.

Люков в стене обнаружилось целых два: один совсем рядом с переборкой, а другой в дальнем конце отсека, — и по внешнему виду они весьма сильно напоминали соответствующие устройства на древних подводных лодках. По крайней мере, именно так они рисовались в воображении Алекса. Он уже взялся за ближнюю к нему массивную круглую крышку и с натугой отвалил ее в сторону, когда неожиданно ощутил сильный удар по корпусу корабля, от которого едва устоял на ногах.

Пристыковались, подумал он. Сейчас взрежут обшивку и начнут штурм.

Он захлопнул за собой люк и задвинул засовы, не позволяющие открыть его снаружи.

Вот так! Пускай теперь попробуют вломиться. А мы на них с удовольствием посмотрим.

К немалому удивлению Алекса освещение внутри камеры работало вполне удовлетворительно. Направленные в потолок лампы на стенах давали неяркий рассеянный свет, оставляя пространство под ногами в глубокой тени. Появилась надежда, что общекорабельные проблемы никоим образом не коснулись функционирования столь глубоко изолированного помещения. Однако, Алексу отчего-то показалось куда более правдоподобным предположение о том, что убежище имеет собственную, абсолютно автономную, систему жизнеобеспечения, питающуюся от каких-то внутренних источников энергии. Освещение было ровным, успокаивающим, не создающим ненужную нагрузку для глаз.

Что ж, это очень даже неплохо, подумал Алекс. Если есть электропитание, значит, поглотители углекислоты, скорее всего, работают, и в ближайшем будущем нам наверняка не грозит смерть от удушья. Что, впрочем, не мешает проверить… Но это потом, потом… когда ситуация станет более-менее определенной. А если нам повезет, никакие проверки могут вообще не понадобиться.

Алекс осмотрелся.

Справа наблюдалась массивная переборка с круглым люком посередине, точной копией входного. Люк оказался заперт, и Алекс даже гадать не стал о том, что может находиться в изолированной части помещения. Зато слева просматривалось нечто вроде небольшого пульта управления, перед которым словно вросли в пол два массивных противоперегрузочных кресла. В одном из них Алекс углядел фигуру своего арестанта.

— Проходи, не стесняйся, — произнес вдруг Эдвард Каттнер, не поворачивая головы. — А то я совсем затосковал здесь в одиночестве. Согласись, коротать время предпочтительнее все-таки в компании, пусть даже не самой лучшей. Надеюсь, я тебя не обидел?

Алекс промолчал и шагнул было в сторону кресел, но тут же запутался в чем-то ногами и чуть не упал. Тогда он вгляделся в укутанный густыми тенями пол и только тут обнаружил, что проходу мешают сваленные друг на друга скафандры.

Сержант, черт бы его побрал! Не мог сложить поаккуратнее!

Впрочем, справедливости ради, следует признать, что, скорее всего, да, не мог. Просто по причине нехватки времени. А потому следует не чертыхаться и не поминать его предков по материнской линии до четвертого колена, а совсем даже наоборот, поблагодарить за заботу и предусмотрительность. Что я непременно и сделаю, когда эта история так или иначе закончится.

Алекс пробрался, наконец, через груду торчащих во все стороны коленных суставов, массивных ботинок с рубчатыми подошвами и гофрированных рукавов с растопыренными перчатками и рухнул в свободное кресло рядом с Каттнером.

— Пристегнись, — сказал он, нащупывая ремни безопасности. — Вдруг Диму все-таки удастся запустить двигатели…

— Да я как бы уже… спасибо сержанту.

И он громко погремел чем-то металлическим. Алекс повернулся и только тут увидел, что левая рука Каттнера прикована наручниками к подлокотнику кресла.

— А, черт… — он порылся в карманах, нашел ключ и снял с арестанта коротко звякнувшие браслеты.

— Спасибо, — поблагодарил Каттнер, растирая покрасневшее запястье. — Надо признать, весьма неудобно… Да и ни к чему все это, тут даже сбежать некуда.

Алекс не ответил, внимательно разглядывая панель с мельтешащими разноцветными огоньками. Каттнер, заметив его интерес, тут же сменил тему:

— Так называемый резервный пульт управления. Функционально ограничен, но основные операции осуществлять позволяет. Двигатели, связь… Впрочем, ничего не работает, хотя все под напряжением. Видимо, проблемы следует искать за пределами этой камеры.

— Ты что… пробовал?! — вскинулся Алекс.

— Пробовал, — кивнул Каттнер. — Скучно же. Хотелось выяснить, что вообще происходит на «Фениксе», оценить ситуацию, так сказать…

— Ну и как — выяснил?

— Говорю же — безрезультатно.

— Жаль, сержант не пристегнул тебе и вторую руку.

Каттнер молча пожал плечами, а потом вдруг резко повернулся и спросил:

— А ты не боишься, что я сейчас возьму и шарахну тебя чем-нибудь по голове? А потом спокойно отдамся в руки своих спасителей?

Алекс взглянул на него с откровенной усмешкой.

— Нет, не боюсь, — сказал он. — Если бы хотел, то наверняка не стал бы вот так откровенно сообщать мне о своих намерениях. Просто взял бы, и ударил. А потом… Ты же сам далеко не уверен в том, что кто-то рвется тебя спасать. Что скажешь, я прав или нет?.. Молчишь… Ну что ж, молчи. Я и так вижу, что прав.

Каттнер угрюмо смотрел прямо перед собой. Алекс откинулся на спинку кресла и тихо добавил:

— Мне известно, что ты прекрасный аналитик… когда-то командовал отрядом десантников… и в недалеком прошлом даже «Иридой». Так скажи сам, кто находится на этих кораблях — твои спасители или твои палачи?

Ответить Каттнер не успел, да Алекс, собственно, и не ждал никакого ответа. Вопрос был риторический.

Внезапный удар сотряс «Феникс» до основания.

Проломили обшивку, подумал Алекс. Сейчас попытаются высадить штурмовой отряд, и тут вся надежда на сержанта с его ребятами. Сейчас, сейчас… Интересно, выстрелы мы здесь услышим или все-таки нет?

Алекс замер в кресле, чутко вслушиваясь в звенящую тишину.

Ничего… даже странно. Ни выстрелов, ни звуков боя… и экран как назло не работает…

Корабль снова несколько раз тряхнуло, и неожиданно Алекс ощутил на своих плечах перегрузку, усиливающуюся с каждым мгновением. Тишина наполнилась далеким приглушенным ревом. Все тело пронзила нарастающая вибрация.

Двигатели, подумал он. Неужели Диму все-таки удалось? Невероятно…

— Здесь что-то не так, — внезапно произнес Каттнер, неподвижным взглядом уставившись на мигающий бессмысленными огоньками пульт прямо перед собой. — Не понимаю…

— Здесь все не так, — ответил Алекс, с трудом поворачивая голову в сторону соседнего кресла. — Просто Дим, наконец-то, запустил двигатели «Феникса». К сожалению, поздно и полностью бесполезно. Твои дружки с присущей им хваткой уже успели сесть нам на шею и теперь старательно и деловито пытаются ее свернуть.

— Не-ет, тут другое… — Каттнер совершенно проигнорировал замечание насчет «дружков». — Чувствуешь?.. «Феникс» тормозится, а не ускоряется.

— Какого… — Алекс, наконец, осознал, что Каттнер, оказывается, абсолютно прав. — Дьявол! Что происходит?

Далекий рев работающих двигателей неожиданно смолк, и наступила тишина, показавшаяся оглушительной. Однако, перегрузка по какой-то неведомой причине никуда не исчезла, да и вибрация по-прежнему продолжала сотрясать несчастный корабль.

Алекс чутко прислушивался, пытаясь уловить хоть какие-то звуки с другой стороны запертого люка.

Тщетно. Полная и абсолютная тишина, черт бы ее побрал. Совершенно невозможно понять, что же там, в конце концов, происходит.

Внезапно Каттнер захохотал. Он смеялся долго и мучительно, и громкие ахающие и охающие звуки звучали дико и жутко в абсолютном безмолвии полностью изолированного помещения. Алексу даже пришла в голову совершенно невозможная мысль о том, уж не повредился ли его спутник умом, не выдержав полного неизвестности напряженного ожидания. Правда, почти сразу же до него дошло, что сошедший с ума десантник, пусть даже бывший, — это явный нонсенс. Такого в природе не бывает. Тогда откуда, спрашивается, столь буйное веселье?

— В чем дело? — осведомился Алекс, когда Каттнер, наконец-то, с протяжным стоном умолк. Ворочать языком стало совсем непросто, сказывалась ставшая далеко нешуточной перегрузка. — Я что-то пропустил?

— А ты еще не понял? — отозвался Каттнер.

— Что, по-твоему, я должен понять?

— Не будет никакого штурма. Он, вероятно, вообще не был запланирован.

— А что же будет? — растерянно спросил Алекс, ощущая, как где-то глубоко внутри вдруг зародилась и мгновенно набрала силу совершенно безумная догадка.

Ближайшее будущее внезапно предстало во всей своей неприглядной очевидности. И было оно настолько страшным, что разум категорически отвергал подобный вариант развития событий. Хотя логика и здравый смысл утверждали совершенно определенно: избежать предначертанного чьей-то безжалостной рукой пути не удастся ни при каких обстоятельствах. Судьба Каттнера, десантников во главе с сержантом и команды «Феникса» — все это теперь не имело ровно никакого значения. Их всех, включая самого Алекса, уже смело можно было вычеркивать из списка живых. Страх близкой смерти целиком овладел разумом, цепкими ледяными когтями сжал сердце и холодной, мертвящей волной прокатился от макушки до самых пяток.

Словно с другой планеты до Алекса донесся до странности спокойный голос Каттнера:

— Ничего. Больше не будет абсолютно ничего. Нас только что сбросили на Венеру.

Глава 2

Николай Соловьев, заместитель командира атмосферной станции «Афродита-2», а по совместительству разработчик и главный исполнитель программы дистанционных исследований на поверхности Венеры, угрюмо взирал на клубящиеся за большим панорамным окном грязно-оранжевые облака и тихо страдал. Тщательно выверенная и с невероятным трудом утвержденная у самого высокого начальства программа геологических изысканий в восточной части плато Афродиты вот-вот готова была пойти прахом. Или, говоря по-русски, накрыться медным тазом, что на практике означает ровно то же самое. Можете выбирать сами, кому как больше нравится.

При этом вовсе не исключено, что за компанию с погубленной программой прекратит существование и сама станция. В самом деле, зачем, спрашивается, тратить немалые средства на поддержание работоспособности весьма сомнительного объекта, который, к тому же, давно перестал выдавать хотя бы мало-мальски значимый научный результат. И хотя сам Николай с подобным утверждением был категорически не согласен, но для функционеров из Управления планетарных исследований все представлялось предельно очевидным. Тем более что зуб на сектор Венеры они точат далеко не первый год.

А причина стремительно надвигающейся катастрофы вот она — спокойно восседает себе в операторском кресле и даже в ус не дует. Вернее, целых две причины. И название им — стажеры…

* * *

А как хорошо все начиналось!

Когда красотка Мариночка с «Венеры-Орбитальной», задорно постреливая на экипаж «Афродиты» великолепными карими глазками, вдруг объявила о неожиданном, вне всякого графика, прибытии транспорта с Земли с грузом продовольствия, никто не смог скрыть буйной радости. Даже командир заулыбался и сделал объявление насчет праздничного ужина, а третий член нашего маленького экипажа — инженер по системам жизнеобеспечения и холодильным установкам Марк Аверин, всеми без исключения называемый исключительно Аврелием, и вовсе не удержался и сплясал по этому поводу зажигательную джигу. Конечно, так, как он ее понимает.

Ну еще бы! Я бы и сам сплясал, да только в тот самый момент оказался всецело поглощен невероятно сложной и совсем нетривиальной задачей удержания станции на заданном курсе. Отвлекись я хотя бы на мгновение, и очередная порция проб с поверхности плато Афродиты бесследно затерялась бы в плотных рыжих облаках, а допустить подобное безобразие я не мог себе позволить. Хотя в душе и ликовал вместе со всеми.

Причина для столь бурного выражения всеобщего восторга, несомненно, была весьма значительной. Дело в том, что вот уже целый месяц мы питались исключительно гречкой. На завтрак, обед и ужин. Вероятно, какие-то умные головы то ли на Земле, то ли где-то еще все перепутали, а в результате предыдущий груз продовольствия практически на сто процентов оказался состоящим из этого замечательного и, несомненно, очень вкусного и питательного продукта.

Может быть, кто-то воображает, что ничего страшного не произошло. Подумаешь, мол, какая ерунда — всего лишь гречневая диета. Не на всю же оставшуюся жизнь, а только на месяц. Что ж, в таком случае рекомендую попробовать, не пожалеете.

Вот и Аврелий наш, помнится, лишь слегка пнул ногой один из целой кучи одинаковых пластиковых пакетов, а затем пожал плечами и спокойно произнес: «Ничего, переживем. И не такое переживали.» После чего сразу же удалился в свою келью. Признаться, я и сам тогда не смог по достоинству оценить весь масштаб постигшей нас трагедии. И только командир смотрел на развороченные коробки крайне задумчивым и слегка встревоженным взглядом. Что ж, ему положено, поскольку из нас троих он самый опытный.

Спустя неделю смотреть на гречку не мог уже никто. Даже Марк ковырял ложкой с унылым видом, демонстрируя полную покорность судьбе. Даже командир… А уж через две недели…

Но не будем о плохом, рано или поздно оно все-таки заканчивается. Как, впрочем, и хорошее.

Вот и наше испытание гречкой, судя по всему, подошло к концу. Ну как же не радоваться столь знаменательному событию! Воображение сразу же принялось рисовать упоительные картины наполненных супами и борщами глубоких тарелок, наваленных грудой на металлическом блюде кусках жареного мяса, источающих сногсшибательные ароматы… самые разнообразные салаты и гарниры… э-эх, да что там… картошку во всех видах…

И главное, никакой гречки.

И вот тут-то не на шутку разыгравшиеся гастрономические фантазии оказались безнадежно порушены самым негуманным образом. Мариночка буквально огорошила нас сообщением, что вместе с продуктами нашу станцию намерены осчастливить своим присутствием целых два стажера.

Сначала мы просто ничего не поняли.

Какие стажеры? Откуда? Сто лет как на станцию «Афродита-2» не ступала нога ни одного стажера. Ну ладно, не сто, чуть меньше… Судя по всему, последним стажером здесь много лет назад был я сам… И что теперь прикажете с ними делать?

Я в замешательстве смотрел на командира, не без оснований полагая, что все счастье от общения с новоприбывшими обрушится исключительно на мои хрупкие плечи. И, конечно же, не ошибся. Не у Аврелия же им стажироваться…

— Да не расстраивайся ты так, — сказал командир, по-отечески обнимая меня и заглядывая в глаза. — Может, они не такие уж и страшные. Вспомни себя… Ну, покажешь им своего Федота… научишь работе с ловушками… еще что-нибудь этакое. Много ли им надо? Получить приличную оценку и забыть Венеру как страшный сон.

Успокоил… А то, что моя собственная программа при этом полетит ко всем чертям, — про это ты, конечно, не подумал. Как и про то, что упомянутая программа — единственный весомый аргумент для нашего обожаемого Управления планетарных исследований в пользу самого существования станции «Афродита-2».

Ну почему страдать должны именно мы? Если уж на то пошло, то чем хуже та же «Афродита-1» всего в паре тысяч километров к западу от нас? Так нет же, как нарочно…

Встречать их я не пошел. В конце концов, в мои обязанности подобная демонстрация вежливости определенно не входит. Можно гарантировать, что до окончания курса стажировки мы еще успеем как следует надоесть друг другу. И потом, должен же кто-то обеспечить захват капсулы гравитационными полями и ее мягкую посадку точно в жерло приемного колодца. Правда, обычно эта процедура выполняется автоматически, но только не в этот раз. В сложившихся обстоятельствах груз продовольствия представлял для экипажа «Афродиты» такую ценность, что не проследить за его сохранностью было выше сил человеческих. В самом деле, нужно же убедиться в том, что контролирующие спуск автоматы не дали сбой, и наши долгожданные продукты не канули в огненную пучину под нами, а доставлены точно по адресу в целости и сохранности. А что касается пассажиров… да что с ними сделается. К тому же их ценность по сравнению с продуктами — величина, определенно стремящаяся к нулю. По крайней мере для меня. Шутка.

Любой сторонний наблюдатель сразу же отметит чрезвычайную схожесть нашей станции с самым обыкновенным поплавком, которым по сути она и является. Правда, плаваем мы не по поверхности какого-то неведомого водоема, а над облаками, на высоте порядка пятидесяти километров, где температура и давление близки к земным и не слишком сильно досаждают кислотные осадки. Однако, конструктивные особенности станции позволяют ей совершать нырки прямо в глубь сернокислых облаков, снижаясь до высоты тридцати километров над поверхностью, хотя и на весьма непродолжительное время. Например, когда возникает необходимость принять очередную посылку от работающего на поверхности Федота.

Действительно поплавок…

Непомерно раздутый верхний ярус с командным пунктом и жилыми помещениями, рассчитанными на экипаж из пятнадцати человек. Затем значительно более узкая средняя часть с ангарами, мастерскими, системами жизнеобеспечения, а главное — баллонами с гелием, обеспечивающими положительную плавучесть. И наконец, длинная, уходящая далеко вниз, сужающаяся штанга с противовесом на конце, в качестве которого выступает компактный ядерный реактор, питающий энергией весь комплекс.

А на самой макушке жилого яруса, прямо по центру, — жерло приемного колодца, в обычном состоянии закрытое глухим мембранным затвором, но по случаю прибытия гостей распахнутое прямо в неласковые грязно-оранжевые небеса. Чем-то неуловимым напоминающее разверстую алчную пасть, готовую вот-вот бесследно поглотить ничего не подозревающую невинную жертву. И моя задача как оператора — проследить, чтобы жертва не смогла избежать своей участи ни при каких обстоятельствах.

Так… посмотрим, что у нас на радаре. Ага, вот она, капсула, стремительно приближается с юго-запада. Высота, скорость… в пределах допустимого и продолжает снижаться. А о чем говорит курсограф?.. Что ж, похоже, все в порядке, наши траектории пересекутся уже через пять… нет, даже четыре с половиной минуты. Самое время начать перехват.

Есть! Включился контролирующий автомат, теперь капсула наверняка никуда не денется, придет по направляющему радиолучу как миленькая. Окончательно погасим скорость, а затем спеленаем гравитационными полями как младенца и аккуратно уложим прямо в пасть… э-э-э… в колыбель приемного колодца. Вот так…

Мягкий толчок, и плавное раскачивание станции из стороны в сторону. Очень неприятное ощущение, надо сказать. Словно и в самом деле находишься внутри поплавка, неожиданно угодившего в водоворот… Или нет, скорее, поплавка, который непрерывно теребит нахальный прожорливый малек. Каждый раз у нас такое, и все равно, привыкнуть невозможно. Остается лишь утешаться мыслью о том, что обычно болтанка заканчивается довольно быстро… Ну вот, так и есть, штатно отработали гасители качки и, наконец, можно снова почувствовать себя крепко стоящим на ногах человеком.

* * *

Стажеры мне не понравились сразу. Самоуверенность наружу так и прет, да и физиономии, надо сказать, исключительно нахальные. Озираются по сторонам с таким видом, словно имеют на то полное право. Ни следа смущения или, хотя бы, элементарного уважения к хозяевам.

Впрочем, возможно я к ним не совсем справедлив. Возможно. Но посудите сами, как можно относиться к тем, кто вольно или невольно стал причиной приостановки, если не полного срыва, твоей собственной, тщательно продуманной программы? Средства на которую пришлось выбивать буквально с боем. А?.. Вот то-то и оно.

— Знакомьтесь, — натужно улыбаясь, произнес командир, Михаил наш Александрович, пропуская новоприбывших стажеров в центральный пост. — Николай Соловьев, руководитель научной программы. Поступаете в полное его распоряжение.

И тут же перевел ставший вдруг исключительно строгим взгляд на меня. Мол, задвинь куда подальше свои личные проблемы и прими гостей как положено по законам гостеприимства.

Ага, сейчас, только шнурки поглажу…

— Майкл Джекман, — четко отрекомендовался тот, что повыше. И протянул для пожатия руку, которую я высокомерно проигнорировал. Подержал на весу и убрал с легким оттенком недоумения.

А второй… Хм… молчит, только пялится на меня огромными рыбьими глазами. Так, словно я ему денег должен.

Ну что ты на меня уставился? Даже если и должен, хрен ты что-нибудь получишь, даже не мечтай. Смотри, дыру взглядом не просверли.

Майкл, судя по всему, слегка озадаченный затянувшейся паузой, тихонько подтолкнул приятеля в бок, и тогда тот, запинаясь, наконец, выдавил из себя:

— Сэм… Э-э-э… Сэмюэль Х-харди…

Экий ты, Сэмюэль, заторможенный. Судя по всему, натура ты у нас чересчур впечатлительная, никак не можешь переварить только что завершившийся перелет в тесной неуправляемой капсуле. Или дошло, наконец, куда же ты на самом деле попал, и накрыла тебя по такому случаю совершенно неодолимая грусть-печаль. Что ж… могу обрадовать, капсула и все с ней связанное — это еще цветочки. А уж ягодками я постараюсь обеспечить тебя по полной, даже не сомневайся. Как, впрочем, и твоего приятеля. Так что удачной всем стажировки.

Нет, ну вы посмотрите на него!.. Теперь уставился на что-то за моей спиной, аж рот раскрыл.

Я обернулся. А-а, вот оно что!

Причина необычного поведения стажера Харди отыскалась сразу: прямо посреди стены красовалась репродукция картины Брейгеля «Охотники на снегу»… очень хорошая репродукция. А прямо под ней — самая обычная акустическая гитара, закрепленная так, чтобы никакие кульбиты станции не смогли сдвинуть ее в сторону ни на один миллиметр. Как, впрочем, и картину. Командир потрудился над этим самолично, и ревностно следил за тем, чтобы никто… ни единым пальцем… Судя по всему, и то и другое представляло для него какую-то немыслимую ценность, понять которую другим просто не дано.

Так что, парень, об этом даже не думай, это, брат, не про тебя. Да, если уж на то пошло, то и не про нас с Аврелием.

Вошел Марк, обвел собравшуюся компанию угрюмым взглядом и сказал:

— Оболочки для зондов опять не прислали. Вот и крутись теперь, как знаешь.

— Печально, — ответил командир, — но, думаю, не смертельно. Точнее надо работать, тогда и зонды целее будут. Правда, Ник?

— Не совсем. Даже имеющихся в наличии оболочек для завершения программы скорее всего не хватит.

— Тогда используйте старые. Марк, ты ведь у нас на все руки… подлатай там что-нибудь, чтобы Ник совсем уж не расстраивался.

Марк хмыкнул с большим сомнением. Стало окончательно ясно, что на заштопанные стараниями нашего инженера оболочки лучше все-таки особо не надеяться.

— Ладно, придумаем что-нибудь, — командир вдруг решил перевести разговор в другую плоскость. — А с продовольствием что?

— Тут у нас полный порядок, — оживился Марк. — На любой, как говорится, вкус.

— Вот и давайте радоваться жизни, пока есть такая возможность, — подвел итог командир. — В любом случае проблемы лучше решать на сытый желудок.

Ничего не понимающие стажеры смотрели на экипаж «Афродиты» с полным недоумением.

Какие там, спрашивается, оболочки? Это вообще о чем? Хотя против сытного ужина никто, судя по всему, ничего не имел.

Э-эх… зелень вы, зелень непроходимая, ничего-то о нашей жизни не знаете. Но это дело поправимое, хотя и, признаю, весьма трудоемкое.

— Значит, так, Майкл и Сэм… — я обвел их взглядом сержанта, под команду которого только что поступила очередная партия абсолютно необученных новобранцев. Майкл встретил его с полнейшим, надо сказать, равнодушием, а Сэм снова принялся есть меня глазами. Когда же ему надоест, в конце-то концов! — Сейчас все дружно отправляемся на разгрузку капсулы, а затем можете отдыхать. Занимайте любые каюты, начиная с четвертой. А завтра с утра пораньше помолясь и начнем.

* * *

Начинать, как водится, пришлось самому.

Стажеры пристроились за спинкой операторского кресла и, тщательно скрывая полнейшее равнодушие, наблюдали за моими манипуляциями.

— Смотрите внимательно, — строго говорил я, указывая на зависший над пультом голографический экран, на котором красовался некий многоногий механизм, поразительно напоминавший майского жука, а, возможно, даже жука-короеда или бронзовку. Насекомое, одним словом. — Это и есть наш Федот. Роботизированный исследовательский самопрограммируемый комплекс, сокращенно КРИС-1500 или «Скарабей». Основной рабочий инструмент, без которого мы как без рук. Предназначен для выполнения изыскательских работ на поверхности Венеры, для чего снабжен целым арсеналом всяческих буров, сверл и пробоотборников. Устойчив к высоким температурам и давлению, а также к возможным кислотным осадкам. Хотя до сих пор прецедентов не было, кислота до поверхности все-таки не долетает, испаряется на полпути. И тем не менее, как говорится, береженого бог бережет.

Краем глаза я заметил, как Сэм вдруг душераздирающе зевнул и отвернулся от экрана.

Неинтересно ему, видите ли! На сон потянуло. А получить зачет по практике тебе тоже неинтересно? Тогда так и скажи, потому что мне возиться с тобой не интересно тем более.

Малохольный он какой-то, этот Сэмюэль. Интересно, как с таким отношением к жизни он вообще затесался в ряды курсантов Космической Академии? Я бы такого точно не взял. Никогда и ни за что. Правда, говорят, у них там, в северо-атлантическом филиале, и не такое бывает…

— Стажер Харди! — рявкнул я, чтобы привести его в чувство. — Повтори! Полное название и предназначение механизма, который ты видишь на экране.

— Дурак.

Майкл аж согнулся пополам, с невероятным трудом сдерживая рвущийся наружу хохот. Я, признаться, слегка опешил, тем более что сказано было на чистейшем русском.

— Что-о? Объяснитесь, курсант.

— Дистанционо-управляемый роботизированный автономный комплекс. Сокращенно — ДУРАК. Официальное наименование КРИС-1500 «Скарабей», но ДУРАК мне нравится больше.

Та-ак… Значит, шутки шутить вздумали… А не такой ты и малохольный, как я погляжу. Что ж, посмотрим, кому из нас веселее будет в финале.

— Еще раз пошутишь, останешься без зачета, — тихим зловещим шепотом сказал я. Дабы нагнать на шутников страху. Кажется, подействовало.

— Можно вопрос? — спросил окончательно успокоившийся Майкл. Я милостиво разрешил. — Почему вы называете его Федотом, а не «Скарабеем» или КРИСом на худой конец?

— Что ж, — ухмыльнулся я. — Все очень просто. Есть в русском фольклоре такая сказка про удачливого стрельца Федота — «Пойди туда не знаю куда…»

— «…принеси то не знаю что», — неожиданно продолжил Сэм, чем удивил меня несказанно.

— Верно… Достаточно точно описывает суть нашей деятельности… А кстати, откуда такие познания? — осведомился я. — Немногие представители так называемой северо-атлантической цивилизации способны похвастать подобной эрудицией. В лучшем случае про Колобка да про Курочку Рябу.

— Был случай ознакомиться, — буркнул Сэм и замолк.

Ладно, не хочешь — не говори, дело твое. Вольному, как говорится, воля.

Дальше дело пошло веселее, даже Сэм, наконец-то, заинтересовался и перестал зевать.

— Собственно, «Скарабей» или Федот — лишь часть комплекса КРИС, — продолжал вещать я. — Хотя и весьма немаловажная. По сути представляет собой обычный подвижный манипулятор. Другими словами, вот это членистоногое насекомое — наши глаза, уши и руки, причем, не могу не отметить, довольно длинные. Федот способен пролезть туда, куда весь комплекс ни за что не пройдет.

— А мозги-то у него есть? — осведомился Сэм и уставился на меня в ожидании, что я подтвержу его самые худшие опасения: Федот — тварь абсолютно безмозглая, не способная ни на какие самостоятельные действия. Майкл тоже с интересом ожидал ответа, посматривая на приятеля с легкой ироничной усмешкой.

— Вынужден вас разочаровать, — не без злорадства сказал я. — Есть, только отдельно от туловища.

— Это как?

— Основная часть комплекса КРИС — своего рода док-станция, куда упрятаны электронные компоненты, крайне чувствительные к экстремальным условиям, царящим на поверхности Венеры. В том числе и мозги нашего Федота. Станция снабжена довольно мощной энергетической установкой, а также весьма эффективным холодильным оборудованием, средствами связи и передвижения в виде малогабаритного гравитационного двигателя. Не слишком мощного, но подходящего для наших целей. В конце концов, КРИС — это вам не антиграв, для небольших расстояний сойдет.

— А Федот, значит, бегает за ним вприпрыжку? Так что ли? — не унимался Сэм. И куда только подевалась его так называемая заторможенность? Удивительны дела твои, Господи…

— И опять не угадал. Док-станция имеет специальный герметичный ангар для «Скарабея». Он прячется туда в случае перегрева либо для подзарядки аккумуляторов. Либо вот как сейчас, когда возникает необходимость переезда на новое место.

— А что, есть такая необходимость?

Тьфу ты, черт! Вот же привязался… Ну никак не хотелось мне пускаться в рассуждения о разрушительности для нашей программы самого появления на станции парочки ничему не обученных стажеров. С которыми теперь придется возиться, отложив в сторону собственные дела… вопреки здравому смыслу, настоятельно требующему завершения начатых экспериментов. Однако, видимо, все-таки придется.

— Понимаете, — проникновенно начал я. — Вот уже несколько месяцев, вплоть до вашего прибытия, мы проводили глубинные бурения с отбором проб в нескольких близкорасположенных и сравнительно молодых арахнидах… Знаете, что это такое?

Стажеры переглянулись и дружно качнули головами из стороны в сторону. Мол, нет, не знаем и даже не догадываемся.

Ну еще бы, откуда вам… Кому сейчас, спрашивается, интересна какая-то Венера?

Я вздохнул и пояснил:

— Венера — геологически активная планета, на поверхности которой существует довольно много действующих вулканов, заливающих лавой огромные пространства. Однако, из-за чудовищного давления извержения иногда носят весьма специфический характер. Представьте себе огромный, вспухающий на ровном месте лавовый пузырь. Представили? Прекрасно… Лава не успевает растечься и покрывается быстро застывающей коркой. А теперь представьте, что по каким-то неизвестным причинам приток расплавленной породы внезапно прекращается. Даже более того, лава быстро уходит из-под затвердевшего купола… возможно, потому, что находит выход на поверхность где-то в другом месте, не знаю… вариантов много. Что в этом случае происходит с куполом?

Вопрос, естественно, канул в пустоту. Ну никак не желает нынешняя молодежь шевелить мозгами, и поделать с этим ничего невозможно. Ждут готовых ответов. Э-эх! Придется отдуваться самому, иначе так и простоим тут до самого обеда.

— Правильно, — сам себе ответил я. — Покрывается трещинами и обрушивается. В результате на этом месте остается неглубокий абсолютно круглый кратер — арахнид. Откуда название? Хм… могли бы и сами догадаться. При наблюдении с высоты проломы и трещины в центральной части кратера складываются в рисунок, отдаленно напоминающий паука.

— Ну и что с того? — упрямо заявил Сэм. — Почему мы должны отсюда уходить?

— Мы же можем просто продолжить ваши исследования, — добавил Майкл.

Я только грустно вздохнул. Возможно, они и неплохие ребята, все-таки сообразили, насколько некстати оказался их незапланированный визит. И великодушно предлагают свою посильную помощь. Вот только воспользоваться ей, к сожалению, никак невозможно.

— Бурение внутри арахнида, — проникновенно сказал я, — вещь чрезвычайно опасная по многим причинам. Самая вероятная из них — можно угодить в лавовый или газовый карман, и тогда прощай, наш Федот. Сами понимаете, допустить такого я никак не могу. А значит, обучаться будем где-нибудь подальше отсюда… скажем, на той же равнине… А вот когда вы наберетесь опыта… тогда и поглядим.

Я и сам в это не верил.

Наступила долгая пауза. Даже Сэм не нашел, что возразить.

Потом вдруг Майкл неожиданно спросил:

— А изучение добытых проб? Как вы его проводите? Прямо на месте?

Я ухмыльнулся. Какие же они все-таки еще зеленые! Ничего не соображают. Ну как, спрашивается, можно осуществить более-менее приличный анализ в тех воистину нечеловеческих условиях, что царят там, внизу?

— Естественно, нет. Все добытые пробы изучаются исключительно здесь, на борту станции «Афродита».

— Но как же…

— Очень просто. На док-станции имеется небольшой запас специальных жаростойких оболочек для воздушных шаров и компрессор для их накачки. А внутри каждой оболочки — химический патрон для быстрого разогрева небольшого замкнутого объема газа. Градусов, эдак, до шестисот-семисот… для подъема достаточно. Помните вчерашний разговор? Вот-вот… об этих-то оболочках и шла речь. Как вы сами, наверное, поняли, они у нас в огромном дефиците, поэтому расходовать их придется крайне экономно.

— Я, наконец, понял, — сказал Майкл. — Что ж, оригинально… Но какая же нужна точность! Попасть таким шаром в станцию… немыслимо. А атмосферные возмущения? Скажем, самый обычный ветер?

— Ты абсолютно прав, это целое искусство, которое вам также предстоит освоить. Итак… Пробы, добытые нашим Федотом, загружаются в специальный контейнер, после чего КРИС запускает их в атмосферу. Одновременно станция снижается до высоты чуть менее тридцати километров и располагается точно по ветру, так, чтобы поднимающийся шар сносило прямо на нее. Естественно, особой точности при этом достичь никак невозможно, и если бы мы полагались только на маневры самой станции, то выловить из атмосферы нам наверняка ничего бы не удалось. Но тут в дело вступают гравитационные ловушки, нечто вроде раскинутой вокруг нашего поплавка обширной рыболовной сети. Вот с ее-то помощью мы и направляем добычу точно в ангар, так что нам остается только пойти и получить посылку.

— Ловко, — сказал Майкл.

— А не проще ли использовать вместо шаров что-нибудь этакое… с двигателем и крыльями, какой-нибудь дрон… — задумчиво проговорил Сэм. — Тогда о прицеливании целой станцией можно было бы с чистой совестью забыть.

Ну вы посмотрите, какой умный выискался! Можно подумать, до тебя никто и никогда подобных вариантов не рассматривал.

— Сами посудите, — вздохнул я. — Существует ли что-нибудь более надежное, чем самый обычный воздушный шар? Особенно в условиях огромных давлений и температур.

— Пожалуй, — согласился Майкл.

— Вот то-то и оно. Так что о крыльях можете даже не мечтать. Венера еще долго останется планетой воздухоплавателей. Недаром даже в древней мифологии Венера, она же Афродита, — божество абсолютно бескрылое.

— Протестую, — неожиданно заявил Сэм. — Венера, она же Афродита, — богиня любви, а бескрылая любовь — полная чушь. Оксюморон. Настоящая любовь крылата, иначе это и не любовь вовсе. «На крыльях любви» — слышали о таком?

— Однако, древние почему-то считали совсем иначе, — не слишком уверенно возразил я.

Сэм только презрительно фыркнул, всем видом показывая, куда эти самые древние могут засунуть свое мнение.

Признаться, столь мощный напор в довольно спорном вопросе меня несколько удивил.

Это надо же, как неожиданно возбудился! Не иначе как осталась у тебя где-нибудь на оклахомщине неразделенная любовь. А по мне, так будь упомянутая богиня хоть трижды крылатой или столько же раз бескрылой, все равно на способах ведения планетарных исследований это никак не отразится. Как летали на аэростатах, так и будем.

Ладно, спишем на Сэмову дурацкую манеру противоречить всему и вся. Видно, натура у него такая… требует, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним. Ничего, с возрастом пройдет. А если не пройдет, тем хуже для него.

— Итак, — я решил, наконец, подвести итог нашему первому занятию, — будем считать, что весь положенный инструктаж вы от меня получили. Пора от теории переходить к практике. Сэм, Майкл… занимайте места в операторских креслах, будем готовить комплекс к перемещению…

* * *

— Михаил Александрович! Я так больше не могу!

— В чем дело? — командир с неудовольствием оторвал взгляд от монитора и уставился на бесцеремонно вломившегося в кабинет Николая.

Надо сказать, заместитель командира по научной работе выглядел далеко не лучшим образом. Весь всклокоченный и с нервно бегающими по сторонам глазами.

— Что случилось? Только спокойно, внятно, без эмоций…

— Эти с-стажеры…

Слово «стажеры» Николай выговорил так, словно оно означало некое крайне неприличное ругательство, произносить которое в нормальном цивилизованном обществе как-то не принято.

— Что стажеры?

— За три дня умудрились сломать оба бура и потерять две оболочки из восьми оставшихся… Теперь их только шесть. Это же полная катастрофа! Мы не сможем продолжать работу даже после того, как они, наконец-то, уберутся с нашей станции. Говорил же, нужно было сразу поставить им зачет и выпроводить с песнями, причем чем скорее, тем лучше… А теперь? Что мы будем делать теперь?

— Спокойно, Ник, спокойно… Не забывай, это просто стажеры. Должны же мы хоть чему-нибудь их научить…

— Да какие они стажеры! — возмутился Николай. — Тьфу! Торнадо пополам с цунами…

Он поднял глаза на командира и, встретив спокойный уверенный, немного ироничный взгляд, вдруг осознал, что тот, вероятно, как всегда прав, истерикой горю не поможешь. А потому постарался взять себя в руки и добавил с горечью:

— Надо полагать, нам достались не самые успевающие на курсе… отличников на Венеру, конечно же, не пошлют.

И то верно… Нечего отличникам делать на Венере, никаких особо полезных навыков они здесь не приобретут. А вот троечникам тут самое место… надо же их пристроить к какому-нибудь хотя бы мало-мальски полезному делу. Глядишь, чему-нибудь и научатся…

— Может быть, может быть… — хитро поглядывая на заместителя, проговорил командир. — Но из любого правила, как известно, бывают исключения. — Николай внезапно смутился и отвел взгляд. В свое время он-то как раз был отличником. — А вообще-то, неплохо было бы организовать запрос. Заодно и узнали бы, каким ветром их вообще занесло на Венеру… Ладно, этим я займусь сам.

Николай слегка приободрился. Командир все-таки проникся его проблемами, хоть и в самой малой степени.

Слегка подостыв от распиравшего его возмущения, он пробурчал под нос уже довольно миролюбиво:

— Михаил Александрович, объясните мне только одно: при чем здесь мы? Вот уж точно, повезло так повезло, никому до сих пор еще так не везло. Всего можно было ожидать, но такого… Ну почему? Почему это должно делаться за наш счет? Чем та же первая «Афродита» их не устроила, за какие грехи нам привалило этакое счастье?

Михаил Александрович философски пожал плечами.

Потрясающее спокойствие, восхитился Николай. Мне бы такое.

Он с трудом сдержал готовую вырваться наружу кривую, полную горечи усмешку.

С-стажеры… И откуда их нанесло на наши головы! Жили себе и горя не знали… так нет же. Вот вам, получите и распишитесь…

Командир с сочувственной улыбкой молча глядел на постепенно терявшего воинственный пыл Николая, а затем, кряхтя, выбрался из кресла, подошел к нему вплотную и ободряюще похлопал по плечу.

— Ничего, ничего… смотри на ситуацию проще. А лучше всего с иронией. Вот увидишь, жизнь сразу же заиграет совсем другими красками, поверь моему опыту. Как говорит Марк наш Аврелий: «и не такое переживали».

— Ему-то легко говорить… К воспитанию стажеров он полностью непричастен.

Тем не менее Николай вдруг почувствовал, что удивительным образом практически успокоился. Верно говорят, выскажись, и сразу полегчает.

— Вот и ступай, воспитывай, — сказал командир, подталкивая его к выходу. — Все равно, больше некому.

— Это меня и угнетает, — вздохнул Николай.

* * *

Процесс воспитания происходил с большим скрипом.

Абсолютно не подозревавшие о бушующих вокруг них страстях стажеры пребывали в самом замечательном расположении духа, в отличие от их наставника. Никаких угрызений совести по поводу загубленной техники они явно не испытывали.

Я смотрел на них и только диву давался.

Вон, даже улыбаются чему-то… и шуточками перебрасываются. Ну конечно, какое им дело до наших забот. У них же просто на лбу написано неистовое желание получить положительный отзыв о прохождении стажировки, а там хоть трава не расти. Э-эх… да будь моя воля, я бы хоть сегодня накатал им самые лучшие рекомендации и спровадил отсюда с глаз долой. Если бы не командир и его наводящая изумление снисходительность…

А если уж совсем по-честному, то воспитательному воздействию пока что поддаюсь исключительно я сам. Не сразу, но пришлось, наконец, приучить себя взирать на происходящее так, словно оно ни в какой мере меня не касается.

Загублена еще одна оболочка? Плевать, все равно программа приказала долго жить. Или вот-вот прикажет.

Я мрачно наблюдал за абсолютно бесплодными попытками Сэма заставить Федота упаковать очередную порцию грунта в специальный контейнер для доставки на станцию. Совершенно бесполезную и никому не нужную пробу. Однако, даже с этой простейшей операцией нашему шутнику справиться было не дано. Несчастный Федот лишь вовсю размахивал манипуляторами, по всей видимости, окончательно одурев от непрерывного потока взаимоисключающих команд и тоже, как и я, потеряв всякую надежду на благополучный исход.

У Майкла дела шли куда лучше. Если уж судить абсолютно непредвзято, что, вообще-то говоря, требовало от меня немалого душевного напряжения и, прямо скажем, запредельных волевых усилий, то, в отличие от Сэма, он со своей задачей справлялся весьма и весьма неплохо. Под его управлением станция плавно нырнула под слой плотных кислотных облаков и прочно обосновалась на высоте двадцати восьми километров. Что, в общем-то, вполне приемлемо для приема посылки. Которую стажер Харди почему-то никак не может не только отправить, но даже упаковать.

Вошел Марк Аврелий, взглянул на натужные попытки Сэма поладить, наконец, с нашим Федотом, покачал головой и одними губами произнес в мою сторону: «Безнадега».

В чем-в чем, а в этом я был с ним полностью солидарен.

— Ну что ты творишь? — все-таки не выдержал я, когда Сэм в очередной раз промахнулся мимо контейнера. — Из какого места у тебя руки растут?

Сэм раздраженно бросил бесполезные попытки и отвалился от пульта. Мол, сам пробуй, если такой умный, покажи класс.

Федот замер.

— Пусти, — я протиснулся ближе к клавиатуре.

Сэм молча освободил операторское кресло. Я быстро затолкал первый попавшийся камень в контейнер и выдал команду КРИСу на запуск воздушного шара.

— Вот так, — сказал я, не глядя в сторону притихших стажеров. — Майкл! Вылавливай посылку, и на сегодня хватит. Продолжим завтра.

— Есть, — ответил Майкл.

Сэм угрюмо молчал, поглядывая на меня исподлобья. Видимо, спинным мозгом почувствовал, что с получением зачета назревают определенные осложнения.

Внезапно я ощутил смутные угрызения совести. Не то чтобы очень уж сильные, но тем не менее…

Наверное, все-таки не стоит столь уж явно демонстрировать свое отношение к их способностям. Тем более что когда-то и сам был таким же… зеленым и ни на что полезное не пригодным. Поэтому остается лишь позавидовать педагогическому таланту и безграничному терпению моего тогдашнего наставника, которым по счастью оказался не кто иной как сам Михаил Александрович, командир. Вообще-то, мы с Марком Аврелием за глаза называем его Мих-Михом, а вот с чьей легкой руки он приобрел это прозвище мне до сих пор неведомо.

Впрочем, на этот счет у меня есть своя теория. Очень уж наш Михаил свет Александрович напоминает незабвенного Винни Пуха. И комплекцией, и повадками, и спокойным, доброжелательным отношением к окружающим. Вот некий неведомый мне насмешник подумал-подумал, да по аналогии и окрестил его. Винни Пух… Мих-Мих… нечто общее, несомненно, присутствует. Однако, прошу отметить, версия эта исключительно моя, ни в коей мере не претендующая на истину в последней инстанции. И забывать об этом, конечно же, не стоит. Вполне допускаю, что сходство нашего Михаила Александровича с Винни Пухом существует лишь в моем воспаленном воображении.

Глядя на Мих-Миха никому даже в голову не может прийти, что нынешний командир атмосферной станции «Афродита-2» когда-то, оказывается, был десантником и совершил не один десяток рейдов на самые тяжелые планеты, включая Горгону и Радамант. Уж я-то знаю об этой стороне жизни своего командира и наставника не понаслышке, хотя поначалу и сам верил с трудом, учитывая его склонную к полноте комплекцию и мягкий покладистый характер. Ну никак не вяжется облик Мих-Миха со сложившимся стереотипом сурового покорителя космических просторов и неутомимого исследователя самых смертоубийственных планет! Настоящих миров смерти, вроде того же Радаманта с Горгоной. И тем не менее, факт есть факт, а факты, как говорится, вещь упрямая.

Но что же заставило бывшего десантника променять пусть жестокие, но тем не менее завораживающие дикой первозданной красотой миры, омываемые светом чужих разноцветных солнц, на прекрасно всем известную и такую скучную Венеру? О-о… сие есть тайна, покрытая мраком, не известная никому, даже мне.

Возможно, накопилась самая обычная усталость. Еще бы, ежеминутный риск и постоянно висящая над головой, словно дамоклов меч, прекрасно осознаваемая даже на уровне подсознания непрерывная угроза собственной жизни и жизни своих товарищей…

А возможно, просто возраст… хотя нет, совсем не похоже. Прожитые годы здесь вовсе не при чем, мог бы еще работать и работать, было бы желание. Сам Мих-Мих в разговоре как-то упоминал о коллегах, до сих пор мотающихся с одной планеты на другую, так и не уставших от кочевой, полной опасностей жизни десантников…

Тогда что? Проблемы со здоровьем? Тоже невероятно, в противном случае ни одна медкомиссия не допустила бы его даже до Венеры. Впрочем, почему даже? Наша Венера тоже не сахар, вполне достойна встать в один ряд с той же Горгоной…

Не-ет, дело здесь совсем в другом. Думаю, причина увольнения Мих-Миха носит сугубо личный характер. Дошли до меня некие неопределенные слухи о давнем и трагическом событии, каковое и побудило его написать рапорт об увольнении из космического десанта. Однако, жизнь отставника, судя по всему, оказалась не настолько привлекательной, как ему в то время представлялось, поэтому спустя непродолжительное время он все-таки вернулся в пространство, хотя и несколько в ином качестве. Так что теперь он надолго, если не навсегда, осел на станции «Афродита», став воистину ее бессменным командиром. Некоторые даже называют его венерианским отшельником. Создается полное впечатление того, что люди ему попросту надоели и общаться он предпочитает лишь с узким кругом таких же как он фанатиков своего дела. Вроде меня и Марка нашего Аврелия.

Но даже эта гипотеза выглядит крайне недостоверной и неубедительной. Так, на уровне слухов и досужих домыслов. Хотя есть, есть тому некие, правда, весьма косвенные подтверждения. Неосторожно брошенная фраза, оборванный на полуслове рассказ… упорное нежелание делиться воспоминаниями о былых походах… как и столь же явное нежелание общаться с коллегами по прежней работе… Очень и очень настораживающе, но здесь мы снова вступаем в область совсем уж шатких гипотез. Что нам известно о его личной жизни? Ничего.

Внезапно ожили динамики громкой связи, и многократно усиленный голос Мих-Миха проревел где-то над головой:

— Внимание! Тревога! Всему персоналу станции собраться в командном пункте. Повторяю, тревога!

Стажеры от неожиданности даже втянули головы в плечи, а Сэм так и вообще, чуть ли не присел там, где стоял. Мы с Марком обменялись мгновенными взглядами. Ничего подобного в стенах станции «Афродита-2» нам слышать еще не приходилось. Инженер быстро окинул взглядом пульт управления, облегченно вздохнул, а на мой безмолвный вопрос лишь пожал плечами и отрицательно покачал головой.

Слава Богу, со станцией все в порядке! А то, каюсь, мелькнула у меня совсем уж шальная мысль, что нашему Майклу удалось-таки сотворить нечто совсем уж несообразное… Например, впилиться реактором в какую-нибудь гору. Правда, в этом случае последствия мы ощутили бы незамедлительно… да и нет на Венере гор высотой в тридцать километров. Хоть и не сразу, но это я все-таки сообразил.

— Что происходит? — Майкл встревоженно смотрел на меня в упор. Так, словно я обладал какой-то скрытой от всех прочих информацией и по каким-то никому не ведомым причинам ни за что не желал делиться своим знанием с окружающими.

— Это… уч-чебная тревога? — добавил Сэм, едва не лязгая зубами от страха. А может, мне просто показалось, и страх тут вовсе не при чем. — Ведь правда?..

— У нас не бывает учебных тревог, — хмуро ответил Марк. — Командир ненавидит любые симуляции. Не-ет, что-то на самом деле происходит…

— Со станцией? — немедленно спросил Майкл.

— Вряд ли. Проблемы явно не у нас.

— А у кого?

Вот же настырный! Неужели непонятно, что мы и сами пребываем в полном неведении. Так нет же, вынь да положь… С-стажер, одно слово…

— Сейчас придет командир и все разъяснит, — недовольно сказал я. — Наберитесь терпения.

Мих-Мих ворвался в командный пункт словно метеор. И откуда только подобная резвость взялась, в его-то годы. Впрочем, не стоит забывать о прошлых походах, в которых молодому тогда Михаилу Богданову довелось принимать участие, а, как всем хорошо известно, бывших десантников не бывает.

Командир обвел глазами замерший в ожидании экипаж станции «Афродита» вкупе с примкнувшими к нему стажерами, пошевелил в воздухе ладонью, а затем, безнадежно махнув рукой, стремительно рванулся к комплексу связи и быстро, скороговоркой, произнес, одновременно бегая пальцами по клавиатуре:

— Только что «Венера-Орбитальная» передала для нас тревожное сообщение. На орбите потерпел катастрофу грузо-пассажирский транспортник «Феникс». В точности неизвестно, что именно там произошло, только по каким-то неясным до конца причинам он внезапно сошел с орбиты и теперь падает на Венеру.

Над пультом перед Мих-Михом зажегся голографический экран, из глубин которого тут же всплыло встревоженное лицо девушки-диспетчера с «Венеры-Орбитальной». Прекрасно знакомое и вызывающее у всего экипажа «Афродиты» исключительно положительные эмоции. Очень даже симпатичное, и даже строгий взгляд и сдвинутые брови ни в малейшей степени не способны испортить впечатление. Скорее наоборот… Марина… Мариночка…

— Ну и дела, — Марк сгреб в охапку собственный подбородок и неподвижным взглядом уставился прямо в грязно-рыжую муть за окном.

— Экипаж? — быстро спросил я.

— Штатно на борту должны находиться два человека — капитан и пилот. А вот есть ли там пассажиры… — командир покосился на Марка и продолжил: — Ситуация сама по себе ужасающая, однако это далеко не все. «Венера-Орбитальная» выдала предупреждение именно для нас еще и потому, что неуправляемый корабль падает буквально на наши головы. Да-да, как это ни прискорбно… И будет он здесь уже… уже через три с небольшим минуты. Вот такие наши дела… Ник! Быстро к радару!

Мгновенно все пришло в движение.

Сам Мих-Мих окончательно развернулся к комплексу связи и сразу же забормотал в микрофон нечто неслышное в общем шуме. Вероятно, пытался выяснить какие-нибудь подробности катастрофы у «Венеры-Орбитальной».

Не медля ни секунды я бросился вперед, бесцеремонно оттолкнув в сторону оказавшегося на пути Сэма.

— Майкл! — крикнул я, падая в мягкие объятия кресла перед пультом и взмахом руки зажигая над ним голографический экран. До недавнего времени абсолютно пустой, а потому не интересовавший никого ни в малейшей степени и отключенный за ненадобностью. — Готовь станцию к маневру уклонения! И немедленно выруби ловушку, быстро!

Вот что значит профессионализм! Сам не пойму, как я про нее вспомнил, совершенно автоматически. Иначе мы определенно имели бы все шансы поймать в гравитационные сети совсем не ту добычу, которую ожидали.

Неожиданно обнаружилось, что Майкл, оказывается, уже давно восседает в операторском кресле в полной готовности к выполнению любых моих указаний.

— Ловушка отключена, — доложил он.

Вот это реакция! Молодец, стажер!

Марк исчез, я даже не заметил, когда. Скорее всего, бросился в инженерный отсек, поближе к драгоценным баллонам с гелием. И это правильно. Если мы потеряем плавучесть…

Даже Сэм, оказывается, уже успел занять свое место перед пультом и теперь о чем-то оживленно переговаривался с Майклом. Вид при этом у обоих встревоженный. Еще бы!

Вспыхнул экран радара, и на нем внезапно проявилась яркая, быстро перемещающаяся отметка.

— Есть! Я его засек! Идет практически точно в направлении запад-восток!

Мих-Мих тут же оторвался от микрофона и крикнул:

— Высота! Скорость! Что на курсографе? Информацию мне на экран! Да не тяни же ты!

И ничего я не тяну. Не моя вина, что события разворачиваются настолько стремительно. Я продублировал экран радара для Мих-Миха, а от себя добавил:

— Непосредственной опасности для станции нет. Согласно курсографу, корабль пройдет к северо-западу от нас на расстоянии два-два с половиной километра. Скорее всего, мы его даже увидим.

— Не расслабляйся! — строго предупредил командир. — Могут возникнуть всякие неожиданности.

И тут же, словно подслушав его слова, фортуна подбросила нам одну из них.

Отметка падающего корабля на экране радара внезапно разделилась на две, а спустя пару секунд еще на две.

— Командир! — крикнул я.

— Вижу, — стиснув зубы, ответил Мих-Мих.

— Что это?

Командир промолчал, не отрывая вгляда от экрана. Вместо него неожиданно ответил Майкл:

— Разваливается на куски… Смотрите, вот он!

Ослепительно сияющий болид внезапно разорвал облака по левому борту, в мгновение ока промелькнул за окном и столь же стремительно канул в пучину, оставив в оранжевых небесах клубящийся дымный след.

— Держись! — крикнул командир.

Через секунду станцию настигла ударная волна. «Афродита», несмотря на всю свою огромную массу, подпрыгнула на несколько десятков метров, словно обычный поплавок, а затем камнем ухнула вниз, прямо в скрытую плотной белесовато-рыжей дымкой раскаленную пропасть. После чего снова вынырнула и снова нырнула… и принялась раскачиваться вверх-вниз… вверх-вниз… и так до бесконечности.

Ощущения я испытывал при этом, надо сказать, самые препоганые. От перегрузки до полной невесомости. Желудок подкатил, казалось, к самому горлу, и я прилагал воистину героические усилия к тому, чтобы он не выскочил наружу. Не думаю, что остальные чувствовали себя намного лучше. Обеими руками я вцепился в подлокотники кресла и молил небеса только об одном, как бы не вывалиться из него в момент очередного падения и не рухнуть всей массой прямо на пульт. О том, чтобы пристегнуться, никто, конечно, даже не подумал.

Внезапный сильный толчок в левый борт, и к болтанке добавилось еще и вращение вокруг продольной оси.

Что это было? Попадание?.. Как-то не похоже. Скорее всего, поблизости пролетел еще один обломок, и нас крутанула еще одна набежавшая ударная волна… Как волчок… да вдобавок выматывающая душу прецессия… Господи, ну когда-нибудь это безобразие закончится? И почему бездействуют гасители качки? Черт! Похоже, они просто сошли с ума и отключились…

Краем глаза я заметил, как Майкл, мертвой хваткой вцепившийся в кресло левой рукой, правой медленно потянулся к пульту перед собой.

— Стой! — попытался крикнуть я, изо всех сил борясь с подступающей тошнотой. — Не смей!

Даже страшно подумать, что может натворить со станцией в подобных обстоятельствах зеленый неопытный стажер. Если «Афродита» нырнет хотя бы до высоты в двадцать километров, нас просто раздавит.

Однако, Майкл то ли не услышал, то ли просто решил проигнорировать мой приказ. Его правая рука медленно и неотвратимо опустилась на пульт. Я зажмурился в ожидании непоправимого.

Тем не менее, ничего страшного так и не произошло. Скорее, наоборот. Бешеное вращение станции постепенно замедлилось, а затем и вовсе сошло на нет. Изматывающие нырки вверх-вниз также прекратились. Станция стабилизировалась.

Я открыл глаза и в изумлении уставился на Майкла. Тот с самым невозмутимым видом откинулся на спинку кресла и безо всякого интереса рассматривал расплывающийся за окном дымный след от упавшего в бездну корабля. Судя по виду, он даже не подозревал о том, что несколько минут назад для нас сделал, либо не придавал этому никакого особенного значения.

Уф-ф-ф… кажется, обошлось. Ай-да, стажер… Подобным самообладанием могут похвастать разве что пилоты звездных кораблей, да и то, наверняка, далеко не все. А тут какая-то зелень необученная… кто бы мог подумать.

В кресле слева от меня Мих-Мих невозмутимо продолжал что-то вещать в микрофон, изредка прерываясь для того, чтобы выслушать ответ. Да-а, вот что значит десант… Справа Сэмюэль Харди очумело вращал головой в попытке взять под контроль собственный вестибулярный аппарат. Судя по всему, никаких физических повреждений он тоже не претерпел.

Я с трудом выбрался из кресла, пошатываясь, подошел к Майклу и остановился, сурово взирая на него сверху вниз. Тот даже и не подумал встать, лишь слегка повернул голову в мою сторону.

— Стажер Джекман! — нахмурившись, произнес я. — Почему не выполнил мой приказ?

— Приказ? — он удивленно поднял на меня глаза. — Какой приказ? Не было никакого приказа.

— Я запретил тебе прикасаться к пульту управления, и ты не мог этого не слышать. Повторяю вопрос…

Во взгляде стажера неожиданно для себя я уловил явную и недвусмысленную издевку. Непринужденно развалившись в кресле, он рассматривал стоящего перед ним начальника так, словно мы внезапно поменялись местами, и это я теперь зеленый, вынужденный оправдываться, совершенно необученный юнец, а он — мой умудренный опытом наставник.

— Если бы приказ был разумным, я бы его наверняка услышал, — нагло ухмыляясь, ответил он. — А так… Вы же сами усадили меня за пульт управления движением, а значит, я единственный, кто мог хоть что-то сделать. Разве нет?.. Вот видите, я так и подумал. А что касается приказа… Отчего-то мне представляется, что иногда бывает полезнее притвориться глухим.

Я даже задохнулся от возмущения.

Да как ты посмел!.. Разговаривать подобным тоном с заместителем командира и своим непосредственным начальником! Да я тебя!..

Но тут сзади неслышно возник Мих-Мих и опустил руку мне на плечо. Странное дело, но весь мой запал неожиданно куда-то исчез. Сдулся. Растворился в мировом эфире. Желание крушить и карать полностью пропало. Я вдруг осознал, что где-то глубоко во мне, оказывается, зародился и расцвел пышным цветом тот самый, люто ненавидимый всеми нами, синдром оскорбленного начальства, чей приказ, пусть даже не совсем разумный, так и не был выполнен куда более рассудительным подчиненным.

Ну как же… «Я начальник — ты дурак…» И наоборот.

А стажер-то действительно прав, он на самом деле оказался единственным из нас, кто в данной ситуации мог взять станцию под контроль. Что блестяще и продемонстрировал. Так что нечего теперь на зеркало пенять…

— Ладно, — остывая, сказал я. — Извини. Наверное, по-другому действительно было нельзя… В общем… свой высший балл за стажировку ты честно заработал, можешь не сомневаться. Как и мой положительный отзыв.

Мих-Мих одобрительно хлопнул меня по плечу и молча вернулся на свое место. Надел наушники и снова тихо забормотал что-то в микрофон. Я заметил, что Марина уже исчезла с экрана, а вместо нее там отсвечивает огненно-рыжей шевелюрой сам командир «Венеры-Орбитальной» Роджер О’Нил. Веселый Роджер, если пользоваться нашей терминологией.

В командный пункт внезапно ввалился Марк наш Аврелий, обвел всех бешеными глазами и хрипло осведомился:

— Все целы? Что это было?

— Расслабься, все нормально, — ответил я. — За исключением того, что падающий корабль едва нас не утопил… Майклу, вон, скажи спасибо, молодец, не растерялся… а то так и крутились бы, как на взбесившейся карусели. Сам-то как? Что-то ты, братец, неважно выглядишь.

— Еще бы, — произнес Марк, прислоняясь к косяку и всей пятерней приглаживая растрепавшиеся волосы. — Тут как вдарит… меня сразу же бросило на пол… а потом началась эта круговерть. Чуть по стене не размазало…

— Внимание! — командир снял наушники и повернулся к нам. Веселый Роджер некоторое время пялился на нас с экрана, потом кивнул Мих-Миху и растворился. — По данным «Венеры-Орбитальной» корабль упал где-то в районе горы Маат, к востоку от нас. Получен приказ выдвинуться в район падения и исследовать обломки с помощью комплекса КРИС…

— Но как же… — растерянно сказал я, мгновенно вспомнив о своей программе. Только сейчас я вдруг понял, что в глубине души все-таки не считал ее окончательно погубленной. Теплилась, теплилась у меня, оказывается, слабенькая надежда… а новый приказ командира готов похоронить ее бесповоротно и окончательно.

— Никак, — ответил Мих-Мих, без труда догадавшись, что именно я имел в виду. — Ник, Сэм! Готовьте Федота… Майкл, на тебе перемещение станции по заданным координатам, сейчас перешлю их на твой терминал. Марк, что там с успокоителями качки?

— Сразу после первого удара дружно выдали критическую ошибку и отрубились, — мрачно ответил Марк.

— Как ты уже, наверное, понял, тебе есть чем заняться. Чтобы подобное больше не повторялось.

Марк согласно кивнул, а затем, чуть помедлив и с тревогой покосившись на опустевший экран, спросил:.

— Михаил Александрович! А эти… с орбиты… ничего не говорят о причинах катастрофы?

— Говорят, — командир обвел замерший в ожидании ответа экипаж хмурым взглядом. — По их данным, непосредственно рядом с «Фениксом» потерял ориентацию беспилотный буксир. Неожиданно для всех он запустил маршевые двигатели и ударил корабль в борт, буквально столкнув его на Венеру. Экипаж ничего не успел предпринять… связаться с ними так и не удалось. Такова основная версия, и нам предстоит либо подтвердить ее, либо опровергнуть. А потому… Приказ отдан, все по местам!

Уже усаживаясь в кресло, я бросил взгляд в сторону Майкла. Тот, полагая что никто на него не смотрит, скептически покачал головой, явным образом сомневаясь в достоверности информации, полученной от капитана. Судя по всему, озвученная версия катастрофы по какой-то неведомой причине его категорически не устроила.

Ох, и непрост ты, оказывается, стажер Джекман. Похоже, знаешь и умеешь гораздо больше того, чем стараешься показать. Но ничего, я теперь с тебя глаз не спущу, можешь быть уверен. И обязательно докопаюсь до причин столь необычного поведения, в чем можешь даже не сомневаться.

Не подозревавший о моем коварстве Майкл уверенно положил руки на пульт.

Станция медленно начала подъем на рабочую высоту с одновременным разворотом на восток.

Глава 3

Алекс очнулся от увесистой оплеухи. С размаху по правой щеке.

Какого черта! Больно же… И кто у нас здесь такой драчливый выискался?

Он с усилием поднял буквально налитые свинцом веки, однако, ничего не увидел. Тьма кромешная, хоть глаз выколи.

Невидимый драчун упорно не отставал. Теперь он мертвой хваткой вцепился в отозвавшееся ужасной болью правое плечо и начал трясти безвольное тело, словно грушу. Садист…

— Эй, — услышал Алекс где-то над собой. — Ты там живой, или как?

Подожди… сейчас, сейчас… Вот только соберусь с силами, и тогда ты у меня попляшешь… Горько пожалеешь о своих издевательствах…

Ох, дьявол!.. Бедное плечо…

Еще одна оплеуха, теперь уже слева.

Да что же это такое?!

Алекс закашлялся и попытался пошевелиться.

— Прекрати, — хрипло ответил он в темноту. — Или как.

— Ага, — голос показался смутно знакомым. Жаль только, никак не вспомнить, кому же он принадлежит. — Стало быть, живой.

Плечо отпустили, и Алекс сразу почувствовал себя куда лучше. Тело невыносимо болело, от макушки до самых пяток, но от переломов, судя по всему, судьба все-таки уберегла.

— Ты кто? — спросил он в темноту. — И что все это значит? Где мы?

Невидимый собеседник лишь громко фыркнул.

— Однако, — сказал он. — Видно, хорошо тебя приложило… Будем знакомы, архангел Гавриил. Нет, лучше святой Петр. А находимся мы с тобой в чистилище, в ожидании той прекрасной минуты, когда нас поглотит геенна огненная.

Каттнер, вспомнил Алекс. Подконвойный Эдвард Каттнер. Издевается, зараза…

Жутко ныло растревоженное плечо.

Ну, я тебе это припомню, мстительно подумал Алекс. И оплеухи тоже.

— Кости целы? — услышал он.

А черт его знает, вроде бы целы. Вот только голова…

Алекс, скривившись от боли, приподнял руку и прикоснулся к макушке. Пальцы нащупали что-то липкое.

Он вдруг вспомнил невероятной силы удар, лопнувшие ремни безопасности и самого себя, словно со стороны, медленно-медленно летящего головой вперед прямо на пульт… Искры из глаз и мгновенный провал в полное беспамятство… А затем увесистую оплеуху и кромешную тьму перед глазами.

Дьявол! Что если тьма существует исключительно в моей голове? А снаружи все залито пусть не слишком ярким, но все-таки светом?.. Охо-хо… Не хватало только ослепнуть…

От этой пугающей мысли Алекса пробрала крупная дрожь.

— Каттнер! — позвал он.

— Да.

— Скажи, что ты видишь? — сердце тревожно замерло в ожидании неизбежного, а потом несколько раз стукнуло с явными перебоями.

— Ничего, — спокойно ответил Каттнер. — Темно, как у негра в ж… э-э… в желудке.

Алекс с облегчением перевел дух. Судя по всему, самого страшного все-таки не случилось. Вполне вероятно, что кое-кто с ним категорически не согласится и сходу перечислит с десяток куда более трагичных ситуаций. Подумаешь, ничего не видно… главное, все остальное цело. Однако Алекс пребывал в твердом убеждении, что хуже слепоты ничего быть не может. Перед этим бледнеют даже переломы, даже рваные раны…

Алекс протянул в сторону руку и нащупал кресло. Только теперь он вдруг осознал, что, оказывается, лежит на полу, головой к проклятому пульту.

Он снова вспомнил свой вынужденный полет, жесткую металлическую поверхность и буквально вышибающий дух удар. Словно дубиной по голове…

Черт! Как же мне все-таки не повезло! Если выживу, обязательно подам в суд на производителей ремней безопасности. Что они, в самом-то деле…

Алекс с трудом приподнялся и зашипел от боли. Ощущение такое, словно каждая кость и каждая мышца избитого тела считала прямым долгом напомнить ему о своем существовании. А тут еще голова… Редкие болезненные толчки отдавались в самое темя, и безбожно саднила рана на макушке.

О-ох!.. Точно, засужу гадов…

Он, наконец, взобрался в кресло и блаженно распластался в его мягких объятиях.

Рядом неожиданно завозился невидимый Каттнер, прошипел сквозь зубы нечто неразборчивое, и вдруг что-то упало с жутким металлическим грохотом, отдавшись сводящей с ума пульсацией в больной голове.

— Каттнер! — поморщившись, позвал Алекс. — Ты там жив? Что случилось?

— Ничего. Просто снял с пульта панель и уронил. Прямо на ногу, так ее и разэтак… Тяжелая, зараза… и не видно ни зги.

— На кой ляд тебе сдалась эта панель? — удивился Алекс. — Надеешься починить? Брось, бессмысленно и бесполезно. Не в наших условиях.

— А ты что предлагаешь? Просто сидеть и тупо ждать конца? Не-ет, я так не могу. Извините, не так воспитан.

Алекс мгновенно вспомнил ставшую знаменитой спасательную операцию на Горгоне, которой в незапамятные, давно уже ставшие легендарными, времена командовал его нынешний подконвойный. Операцию успешную, но тем не менее погубившую жизнь и карьеру старого десантника.

Да, пожалуй, Эдвард Каттнер, действительно, не тот человек, который в критической ситуации станет ужасаться и в бессилии заламывать руки, оправдываясь тем, что ничего нельзя было сделать. Нет. Он просто пойдет и сделает, и неважно, какие последствия это будет иметь для него самого. В этом смысле со спутником мне повезло.

— Возможно, ты и прав, — сказал Алекс. — Извини, что-то голова плохо соображает.

— Заметно…

— Подожди. Сейчас немного приду в себя и помогу, если, конечно, не возражаешь. Сейчас… сейчас…

Алекс блаженно развалился в кресле, мысленно отсчитывая последние секунды до того неприятного момента, когда нужно будет встать и начать что-то делать.

— Каттнер! — снова позвал он. — Мы правда на Венере?

— Нет, в чистилище, — раздраженно отозвался Каттнер. — Извини, конечно, но вопросы ты задаешь дурацкие. Где, по-твоему, еще мы можем находиться?

— Подожди… но это же абсолютно невозможно! Пусть я и ударенный головой, но не до такой же степени… «Феникс» падал совершенно неуправляемым образом, это факт. А значит, мы просто обязаны были сгореть в атмосфере! Ну, или в крайнем случае, разбиться в лепешку при ударе о поверхность… Так почему же мы все-таки живы?

— Не радуйся, это ненадолго.

— Да я и не радуюсь. Просто хочу понять…

— А с какого перепугу ты вдруг решил, что я знаю ответы на твои вопросы?

— Отчего-то мне представляется, что у тебя есть свои варианты, не может не быть. Ты же бывший десантник… а десантников наверняка готовят ко всяким подобным неожиданностям. Во всяком случае, моя подготовка явно не чета твоей.

— Я давно уже не десантник… Тебе напомнить, кто я теперь? Презренный пират, а в настоящее время еще и подконвойный, этапируемый в следственный изолятор на Землю.

— Брось, — поморщился Алекс. — Мы с тобой в одной лодке, не находишь? И до следственного изолятора, похоже, вряд ли вообще доберемся… Так что? Можешь сказать хоть что-нибудь по-существу?

Каттнер долго молчал, в темноте было слышно лишь его частое дыхание. А потом сказал:

— Наш с тобой отсек — по сути корабль в корабле, к тому же бронированный и снабженный многослойной изоляцией. Да, во время падения внешняя обшивка «Феникса» скорее всего прогорела и разрушилась. Однако, она же сыграла для нас роль своего рода теплозащитного экрана, принявшего на себя основной удар. Подобные вещи случались даже на Земле, когда падающие с орбиты спутники иногда долетали до поверхности в относительно целом виде. А что уж говорить о Венере! Атмосфера здесь имеет настолько высокую плотность, что для плавного спуска не нужен даже парашют. Кстати, первые зонды, достигшие поверхности Венеры, спускались именно так, используя для уменьшения скорости всего лишь специальные тормозные щитки. Думаю, полуразрушенный корпус «Феникса» в нашем с тобой случае сыграл ровно такую же роль… Тем не менее, удар был сильнейший, уж это ты, как мне кажется, ощутил на себе в полной мере. А если захочешь спросить, почему нас не расплющило о поверхность, то на ответ можешь даже не надеяться. Не знаю.

— Ясно… Значит, капитан Хокинс, Дим… мои ребята…

— Несомненно, мертвы… и кто знает, возможно, у нас с тобой еще будет шанс им позавидовать.

— С чего вдруг?

— Их смерть была быстрой и безболезненной. А вот мы с тобой проживем хотя и не слишком долго, зато умирать нам придется в крайних мучениях. Либо от удушья, если не сумеем запустить поглотители углекислоты, либо изжаримся заживо, как в муфельной печи. Изоляция отсека наверняка протянет не дольше двух, максимум трех часов. А потом температура поднимется до забортной полутысячи градусов. Но мы с тобой этого уже не почувствуем, нам хватит и куда меньших величин. Как тебе такая перспектива? Если честно, я бы предпочел как они…

В наступившей тишине вдруг отчетливо послышалось, как Каттнер тяжело вздохнул.

Да-а, наше ближайшее будущее светлым уж никак не назовешь… И так нехорошо, и этак. И ни единого, даже самого микроскопического шанса.

Алекс гулко сглотнул.

— Если нам так или иначе подыхать, — хрипло сказал он, — тогда какого черта ты корежишь этот треклятый пульт? Просто из страсти к разрушению?

— И это тоже, — ухмыльнулся невидимый Каттнер. — Закоренелым злодеям вроде меня вообще-то свойственны подобные черты характера. Нам только дай волю… Безнаказанность, она, знаешь ли, провоцирует. Если уж подыхать, так хоть с музыкой… дорваться напоследок и разнести здесь все к такой-то матери… Попробуешь остановить?

— Н-не знаю, — неуверенно произнес Алекс. Перспектива пребывания запертым в одном помещении с крушащим все вокруг буйнопомешанным отчего-то не радовала. Даже сбежать некуда, при всем желании.

Алекс вдруг вспомнил про болтающиеся где-то на поясе наручники и почти всерьез начал обдумывать варианты их использования по прямому назначению. Правда, скрутить здоровенного десантника — задача воистину непосильная, даже учитывая все издержки, накладываемые возрастом. Но если он и вправду спятил… проблему придется как-то решать.

Каттнер словно прочитал роившиеся в больной голове Алекса сумбурные мысли, потому что вдруг хмыкнул и произнес:

— Ладно, не напрягайся ты так… Это был сарказм, если ты еще не понял. Не собираюсь я ничего крушить, можешь расслабиться. А если серьезно, то пытаюсь разобраться, существует ли возможность восстановить электропитание. Тогда мы сможем запустить поглотители углекислоты, и у нас появится какое-то время. Те самые два-три часа…

Алекс мысленно выдохнул. Похоже, драться со спятившим десантником все-таки не придется.

— Ну и для чего они тебе? — спросил он. — Продлить агонию?

— Какой же ты все-таки… м-м-м… категоричный. Торопишься умереть? Так вот, поверь моему опыту, поспешность в этом деле совсем ни к чему. Всегда может что-нибудь произойти… Представляешь? Оно вдруг случилось, а ты не дождался… нехорошо.

— Да что?! Что здесь может случиться?! Очнись! Что можно сделать за какие-то несчастные пару часов?! Особенно, если учесть сто атмосфер за бортом и льющуюся с неба кислоту… А я тебе скажу… Ничего! Только умереть. По возможности, не теряя человеческого достоинства.

— Вот тут ты абсолютно прав, — ответил Каттнер. — Можно. Можно умереть красиво, даже героически. Правда, не совсем представляю, как… Столько раз уже предоставлялась возможность умереть, но вот героически — почему-то ни разу. Пожалуй, стоит попробовать, как думаешь?.. А еще можно починить передатчик и отправить сигнал бедствия.

— Сигнал… — Алекс даже растерялся. — Подожди, какой сигнал… Кому?

— Тому, кто услышит, — ответил Каттнер.

Да-а… вот что значит настоящий десантник, хотя и с приставкой «бывший». Ни при каких обстоятельствах не готов склониться даже перед самыми непреодолимыми обстоятельствами. И пусть он один против целой Вселенной, но и тогда ни на секунду не усомнится в грядущей победе.

Алексу вдруг стало стыдно. Кому как не ему следовало искать и находить любые, самые малейшие возможности для спасения. Многие годы он посвятил работе в аварийной службе на Лорелее, и без малейших сомнений сразу же бросался на помощь, вытаскивая людей из самых, казалось бы, безвыходных ситуаций. Вроде той группы туристов, угодивших в каменный мешок в горах Шиллера. Тогда никто не верил, что их удастся достать оттуда живыми. Кроме него. А тут…

Так что же случилось с ним теперь? Почему он готов сдаться фактически без борьбы там, где старый десантник буквально зубами цепляется за жизнь и не может допустить даже мысли о позорной капитуляции?

Стыдно, спасатель… Будем считать, что пораженческие настроения — результат могучего удара о пульт, справиться с последствиями которого удалось далеко не сразу… Да и удалось ли, это еще вопрос.

— Что нужно делать? — сказал он в темноту. — Я готов.

Каттнер ответил после долгой и томительной паузы. Видно, никак не мог решить, чем же озадачить больного на голову напарника. Наконец, громко вздохнув, произнес:

— У нас за спиной находится агрегатный отсек. Видел люк?.. Вот-вот. Хорошо бы пробраться туда и прояснить обстановку. Возможно, и даже скорее всего, причина отсутствия электропитания кроется именно там. И вообще… хотя бы будем знать, на что можно рассчитывать…

Алекс подумал немного и сказал:

— А если отсек поврежден и там те самые сто атмосфер?

— Да… такое тоже возможно. Кстати, если ты заметил, люк открывается внутрь. А это в свою очередь означает, что при попытке вскрыть его нас может просто размазать по стенке. Конечно, в том случае, если ты прав, и отсек разгерметизирован.

— Так, может, не стоит испытывать судьбу? Пропади он пропадом, этот отсек.

— К сожалению, не получится. Именно там находятся баллоны с воздухом, а также крайне интересующие нас поглотители углекислоты… не говоря уж об аккумуляторных батареях. Чувствуешь? Дышать стало труднее и голова тяжелая, как гиря… Так что, хочешь не хочешь, а идти все-таки придется… Да ты не расстраивайся! Если что, для нас все кончится практически мгновенно. Не самый худший вариант…

— Понял, иду…

Алекс, кряхтя, выбрался из кресла, сморщился от боли в ударенной голове и решительно шагнул в темноту.

Однако, далеко уйти не удалось. Почти сразу же он запутался в чем-то ногами и с громкими проклятьями повалился на заваленный непонятным хламом пол.

— Что случилось? — немедленно осведомился Каттнер. — Ты в порядке?

— Кажется… Вот, дьявол! Совсем вылетело из головы…

— Да-а-а?.. А у тебя там что-то было?.. Ладно-ладно, не обижайся. Так что вылетело?

— Скафандры. Сержант, упокой, Господи, его душу… свалил в проходе наши с тобой скафандры. Ну, я и влетел… темно же, как сам знаешь где…

— Скафандры? — в голосе Каттнера Алексу послышалось неподдельное волнение. Впервые с момента катастрофы. — Постой… что ж ты молчал-то?

— Забыл. Веришь, как-то не до того было… А что? Выйти наружу все равно не получится, не выдержат ни давления, ни температуры. Теперь это просто бесполезный хлам.

— Хлам, говоришь? Ты что, в самом деле так считаешь? — голос Каттнера вдруг показался Алексу каким-то колючим и крайне неприятным.

Мгновенно возникло ощущение того, что бывший десантник считает своего напарника полным идиотом. Кретином, который не способен не только сложить два и два, но даже взять простейший интеграл по контуру. И ударенная голова в данном случае не являлась достаточным оправданием.

Нельзя сказать, чтобы Алексу очень уж понравилось подобное отношение к своей персоне. Его личная самооценка всегда пребывала на достаточно высоком уровне. И чтобы какой-то, извините, арестант…

В порыве возмущения он совсем упустил из виду, кем на самом деле был подконвойный Эдвард Каттнер еще до того, как стал арестантом.

— Ну, и какая нам от них польза? — с вызовом осведомился он.

Каттнер, очевидно, уже взял себя в руки, потому что ответил достаточно спокойным и негромким голосом, в котором Алексу послышались поучающие интонации, мгновенно вызвавшие внутренний протест.

— Смотри сам… Нашлемные фонари — раз, запас воздуха в заплечных ранцах — два… ну и, наконец, рация — три… Пусть не слишком мощная, однако, вполне работоспособная. А ты говоришь, хлам…

Да-а, подумал Алекс. А ведь, действительно, дурак дураком. Не сообразить таких элементарных вещей… Все-таки удар о пульт явно не прошел даром.

Он потянул ближайший скафандр за гофрированный рукав, и тянул до тех пор, пока не ощутил в руках тяжелый металлический шлем.

— Внимание, включаю, — сказал он в темноту и зажмурился.

Даже сквозь сомкнутые веки яркий свет нашлемного фонаря буквально ослепил его. Алекс отвернулся в сторону и осторожно открыл наполнившиеся влагой глаза.

— Отлично! — сказал Каттнер. — Согласись, работать при свете куда приятнее.

Еще бы, подумал Алекс, размазывая по щекам катившиеся градом слезы. Сплошное удовольствие.

Он молча перешагнул через один скафандр, затем через другой и, наконец, остановился перед закрытым люком.

— Я на месте. Открывать?

Каттнер выбрался из-за своего кресла, аккуратно обошел валяющиеся на полу скафандры и встал рядом. Коротко взглянул на Алекса и решительно произнес:

— Давай. Надеюсь, нам повезет.

Алекс слегка подрагивающей рукой взялся за запорный механизм. Ладонь была мокрой, и он вытер ее прямо о штанину.

Что ж, вот сейчас все и кончится, подумал он. Ворвавшаяся внутрь сотня атмосфер мгновенно расплющит нас с Каттнером в лепешку. Может, оно и к лучшему… хотя и не совсем героически. Но тут уж как получится… тем более, оценить все равно некому.

Он зажмурился и изо всех сил потянул рукоять на себя. Замок коротко лязгнул… и ничего страшного не произошло.

Алекс открыл глаза. Тяжелая крышка плавно отвалилась в сторону, и из открытого, наполненного тьмой прохода прямо в лицо неожиданно пахнула струя чистого свежего воздуха.

— Ну вот, а ты боялся, — сказал Каттнер и, не дожидаясь ответа, полез прямо в скрытую темнотой неизвестность. — Посвети…

Алекс молча нагнулся, отсоединил шлем от второго скафандра и щелкнул выключателем. Полумрак вспорол еще один яркий луч. Крепко сжимая шлем обеими руками, Алекс шагнул вслед за Каттнером.

Агрегатный отсек оказался довольно просторным, значительно превосходя размерами жилую часть.

Луч фонаря быстро обежал помещение по кругу, ненадолго задержался на безжизненном прямоугольном блоке заветных поглотителей углекислоты, затем отразился от целого ряда намертво прикрепленных к стене баллонов с воздухом и, наконец, уперся в еще один круглый люк, ведущий, судя по всему, наружу. Надежно запертый прочным засовом, полностью аналогичным тому, с которым Алекс так героически сражался всего лишь несколько минут тому назад.

— Посвети сюда, — неожиданно произнес Каттнер откуда-то снизу. — Похоже, та самая аккумуляторная батарея.

Алекс сразу же развернулся на голос.

— Ага, — удовлетворенно сказал Каттнер. — Так и есть… хотя на самом-то деле никакие это не аккумуляторы, а топливные элементы. Собственно, разницы для нас никакой, лишь бы работали… Охо-хо-о… Однако, крепко же им досталось, почти как твоей голове…

— Но какой-то шанс все-таки есть? — с надеждой спросил Алекс.

— Если ты о голове, то не знаю, не знаю… — Каттнер что-то с натугой потянул на себя, с силой рванул и отшвырнул прямо под ноги Алексу блеснувшие металлом обломки. — А вообще-то, всегда считал и считаю, что безвыходных ситуаций в природе не бывает.

Алекс только скептически хмыкнул, твердо решив не обращать внимания на ехидное замечание по поводу своей головы.

— Шанс всегда есть, — наставительно продолжил Каттнер, переводя дух, — хотя бы один на тысячу. Думаю, в нашем случае гораздо выше… скажем один из ста. Не настолько велик, как хотелось бы, это верно… но ведь и не нулевой.

— Не слишком-то оптимистично, — нахмурившись, заметил Алекс.

— В нашем с тобой положении вообще сложно быть оптимистом.

Каттнер обеими руками вцепился в какой-то сильно покореженный металлический лист с явным намерением оторвать его к чертовой матери. Тщетно.

Тогда он прекратил безрезультатные попытки, слегка отдышался и, повернувшись к напарнику, устало произнес:

— Лучше прекрати донимать меня дурацкими вопросами и просто помоги.

— Сейчас, — засуетился Алекс, окончательно укрепившись в намерении не обижаться на затрагивающие самолюбие реплики.

Он пристроил шлем с фонарем так, чтобы рабочее поле оказалось в достаточной степени освещено, и повернулся к Каттнеру:

— Давай, показывай…

— Держи… вот здесь. Крепче… вот так. А я ее сейчас…

Он снова рванул проклятый лист на себя, и на этот раз попытка удалась. Лист, на самом деле представлявший собой сильно помятую крышку энергетического отсека, с жутким лязгом и дребезгом загремел по металлическому настилу.

— Отлично, — прокомментировал Каттнер. — Вот что значит совместные усилия… А теперь посмотрим, что там у нас внутри…

На взгляд Алекса внутри была полная каша. Он совершенно не представлял себе, как из этой груды совершенно непонятного назначения деталей можно соорудить хотя бы что-то более-менее работоспособное. Однако, Каттнер, видимо, представлял.

Он энергично копался в сплошной мешанине трубок и проводов, негромко бормоча под нос какие-то ни о чем не говорящие Алексу фразы:

— Та-ак… а что у нас здесь? Ага, обрыв… Ну, это мы сейчас исправим, этим нас не напугаешь… Еще обрыв… из той же серии. А это что за трубопровод? Ну-ка, ну-ка… ага, правильно, водород, и, судя по всему, все цело… Уже неплохо. А теперь посмотрим, что у нас с кислородом… Э-эх… Все-таки везучие мы с тобой, что ни говори, потому что в момент удара все это хозяйство очень даже просто могло взлететь на воздух… Вместе с нами.

Алекс слушал вполуха, выполняя по просьбе Каттнера чисто механическую работу: где-то что-то подержать, откуда-то что-то выдернуть… или наоборот, куда-то что-то вставить… Он абсолютно не разбирался в топливных элементах, ничего подобного уже черт знает сколько времени не применялось ни на одном из известных ему космических аппаратов… и не только космических. По сути, это устройство представляло собой самый настоящий антиквариат, отремонтировать который мог только не менее древний выходец из канувшего в пучину лет славного прошлого. Вроде того же Каттнера.

В конце концов Алексу окончательно осточертело слушать занудный монолог поглощенного делом напарника, и он, не в силах больше выносить это насилие над разумом, решил наплевать на все и задать, наконец, мучивший его вопрос.

— Послушай, Каттнер, — сказал он, придерживая руками очередную железяку. — Как по-твоему… что на самом деле произошло там, на орбите? «Феникс» подвергся нападению или же мы упали на Венеру всего лишь в результате крайне несчастливого стечения обстоятельств?

Каттнер прекратил выдавать загадочные комментарии к своим действиям и надолго замолк, не переставая работать руками, а потом все-таки ответил:

— Нападение. Абсолютно никаких сомнений. Они решили любой ценой устранить меня, и своего добились. Как это ни прискорбно.

— Они — это кто? «Celestial Food»?

— Возможно. А может, не только они… или совсем не они.

— А кто же тогда? — удивился Алекс. По его мнению, лишь упомянутая компания могла быть заинтересована в устранении столь важного свидетеля. Или его смерть выгодна кому-то еще?

Каттнер невесело усмехнулся.

— Ну сам посуди, — произнес он, ни на секунду не отрываясь от работы. — Управляющие системы «Феникса» явно были подвергнуты целенаправленному воздействию мощного электромагнитного излучения, в результате чего полностью утратили всякую способность к нормальному функционированию. Надеюсь, это для тебя очевидно? Средства радиоэлектронной борьбы, слышал? Во-от… чувствую, слышал. А уж спихнуть с орбиты полностью обездвиженный кусок металла — задача не из самых трудных. Пристыковали беспилотник и дали тормозной импульс… А теперь подумай, кто у нас обладает подобными возможностями? Уж, конечно, не жалкая полуразорившаяся компания по производству сигарет…

— Военные? — с сомнением произнес Алекс. — Не-ет… Не может того быть.

— Вот видишь, — ухмыльнулся Каттнер. — Все-таки осталось у тебя кое-что в голове, не до конца расплескал. Не совсем еще потерял способность делать правильные выводы, особенно, если захочешь… Как это ни прискорбно, но именно так и обстоят наши дела. Даже не сомневаюсь, что к катастрофе «Феникса» приложило руку какое-то из многочисленных подразделений военного ведомства нашего незабвенного Союза Государств Северной Атлантики. Какое именно, не могу сказать, не знаю. Я и сам понял это только на Лорелее, а до того момента искренне полагал, что веду переговоры всего лишь с «Celestial Food».

— Постой, постой… — Алекс с трудом пытался переварить обрушившуюся на него информацию. — Почему военные? И причем здесь СГСА, а не, скажем… та же Россия, например? Или Китай, чем не вариант?.. У тебя есть какие-то конкретные доказательства?

Каттнер покачал головой.

— Вспомни наши скафандры, — сказал он. — Те самые, в которых нас взяли. Кто использует скафандры подобных моделей?.. Правильно, спецназ или военные, и именно СГСА. Вот тебе и ответ. Вряд ли компания смогла бы самостоятельно разжиться подобного рода спецсредствами, даже ей это не по зубам. А значит, либо «Celestial Food» заключила с нашими военными весьма сомнительную на мой взгляд сделку, либо ее попросту отстранили от дел. Вот так-то… А доказательства? Нет у меня никаких доказательств, разве что опознаю парочку физиономий. Правда, с учетом обстоятельств, теперь уже вряд ли…

Алекс надолго задумался, совершенно машинально продолжая оказывать Каттнеру посильную помощь в деле восстановления электропитания. История с угоном «Ириды» неожиданно предстала перед ним совсем в другом свете. Если пиратский налет на звездный корабль организован не какой-то заурядной, пусть даже очень богатой и влиятельной в недалеком прошлом сигаретной компанией, а военным ведомством СГСА… то переосмыслить придется очень и очень многое. Если не все. Правда, на подобные размышления вполне может не хватить отпущенного времени.

— Все равно не понимаю, — наконец, произнес он. — За каким чертом военным могло понадобиться вообще влезать в это дело? «Celestial Food» — монополист и крупнейший производитель сигарет с торном, который в конце концов был признан наркотиком и запрещен на всех обитаемых мирах, в том числе и на Лорелее. В результате чего компания потерпела крах и фактически прекратила существование, хотя ни накопленные капиталы, ни стоявшие у руля люди, разумеется, не растворились в пространстве. В то, что ее руководство, потеряв фактически неиссякаемый источник сверхприбыли, вдруг вознамерилось вернуть себе утраченное, я еще готов поверить. Скажем, доставить с Лорелеи припрятанную заначку… в конце концов, организовать производство торна здесь, на Земле, хотя сам я ни на секунду не верю в то, что такое возможно… Ради этого и звездолет угнать не жалко. Перспективы тут светят такие, что сорвать ограничители может у кого угодно. Это понятно и объяснимо… Но скажи мне, каким боком сюда могли примазаться военные, если, конечно, принять на веру твою теорию? Получается, они просто-напросто задумали поучаствовать в самой обычной наркоторговле, так что ли? Ты сам-то в это веришь? По-моему, так полный бред… хотя, вполне допускаю, что отдельные представители нашей военной элиты совсем не возражали бы против того, чтобы слегка поправить свое финансовое положение. Но ведомство в целом… Как-то не вяжется, не находишь?

Каттнер молча и сосредоточенно продолжал копаться в недрах энергетического отсека.

— Подержи, — сказал он. — Вот здесь. Крепче.

Алекс подержал.

Он не торопил напарника с ответом, тем более что любое давление на подобного человека заранее обречено на полный провал. Тут главное — не спугнуть, иначе он замкнется, и вообще ничего не скажет. А в том, что подконвойному Каттнеру есть что сказать, Алекс почти не сомневался. Об этом буквально кричал весь его немаленький опыт работы сначала на посту начальника службы безопасности космопорта Асари на Церере, а затем в качестве руководителя отдела специальных операций в центральной штабквартире на Марсе.

Придется набраться терпения, а там, глядишь, он и соизволит… Может быть.

Каттнер вдруг шумно вздохнул и выпрямился, вытирая руки неведомо откуда взявшимся куском ткани.

— Все, — сказал он. — Ну что, будем пробовать?

Вопрос явно был риторическим, поэтому Алекс ответил на него демонстративным молчанием.

Мол, не стоит держать меня совсем уж за идиота. Если не пробовать, то стоило ли тогда огород городить? И потом… можно подумать, у нас есть хоть какой-нибудь выбор.

Каттнер усмехнулся, бросил на Алекса косой взгляд, а затем запустил руку внутрь отсека с топливными элементами и чем-то там пощелкал.

Помещение немедленно залил неяркий, однако показавшийся воистину ослепительным свет, а ушей тут же достиг монотонный гул пробудившейся к жизни вентиляции. На панели с поглотителями углекислоты весело замигали огоньки, сначала ярко-оранжевые, но уже через несколько секунд сменившиеся радующими глаз зелеными.

Каттнер встал, ласково похлопал ожившую панель ладонью и сказал, поглядывая на Алекса:

— Вот так. Думаю, два часа жизни нам обеспечены. Пошли, здесь нам делать больше нечего. Самое время разобраться со связью.

— Постой, — сказал Алекс. — Мы не договорили. Так что там насчет военных?

Он вдруг понял, что Каттнер по каким-то причинам не слишком-то расположен развивать эту тему, и потому решил пойти ва-банк. Ощущение было такое, что если не сейчас, то уже никогда.

Может, все-таки повезет, и напарника удастся разговорить вопреки собственному решению не торопить события… Тогда появится воистину уникальная возможность узнать, наконец, что-то новое. Либо окончательно прояснить уже сказанное. Конечно, есть… есть немалый риск того, что подконвойный Каттнер вдруг вспомнит о своем арестантском статусе и наотрез откажется сотрудничать со следствием в его, Алекса, лице. Однако, это будет совсем уж фатальным невезением, и Алекс искренне надеялся, что бывший десантник все-таки не пойдет на принцип. Почему бы и не рассказать все, что знаешь, или о чем только догадываешься, если шансы на то, что твои слова умрут в этих стенах, достаточно велики. Девяносто девять из ста, как утверждает все тот же Каттнер…

А с другой стороны, Алекс совершенно не представлял, для чего ему могло бы понадобиться это знание. Никакого практического применения в сложившихся обстоятельствах оно явно найти не могло. Разве что потешить собственное любопытство.

Видимо, какая-то тень сомнения все-таки отразилась на его лице, и Каттнер, несомненно, сумел ее уловить. Потому что усмехнулся, взял в руки шлем и выключил ставший ненужным фонарь, а затем мягко подтолкнул Алекса к выходу из отсека.

— Пойдем, пойдем, — сказал он. — У нас еще целая куча дел. Там и поговорим.

Выбравшись в жилую половину убежища, он сразу же ухватил руками ближайший скафандр и потащил его прямо к развороченному, абсолютно безжизненному пульту. Алекс погасил бесполезный фонарь на другом скафандре и молча принялся помогать. Он больше не надеялся на то, что Каттнер вернется к интересующей его теме.

Однако, ошибся.

С трудом протиснувшись между креслом и пультом, Каттнер, кряхтя, присел на корточки и принялся вытаскивать одну электронную плату за другой, внимательно осматривая каждую и водружая обратно на положенное ей место.

А затем заговорил.

— Хочу рассказать занятную байку, которую в порыве откровения поведал мне один из бывших сотрудников «Celestial Food». Дело, помнится, происходило в баре, и, надо признать, набрались мы тогда весьма и весьма изрядно. А в таком состоянии, сам понимаешь, зачастую просто неудержимо тянет огорошить собутыльника какой-нибудь совершенно невероятной историей. Вот и на этот раз…

Алекс слушал вполуха, особенно поначалу… ну, мало ли кто что болтает под действием алкогольных паров, ведь нельзя же всему верить. Однако, уже через пару минут рассказ его заинтересовал, а еще через пару минут он вдруг понял, что выдумать такое попросту невозможно.

— По словам моего собеседника… — продолжал Каттнер, — назовем его, скажем, Джоном… несколько лет назад, как раз перед самым началом планетарной катастрофы, он работал на Лорелее в одной из секретных лабораторий компании. Обычным лаборантом, не имеющим к научной деятельности совершенно никакого отношения. Типа прими-подай-помой-проследи чтобы не убежало… Лаборатория была многопрофильной, хотя большая часть высоколобых интеллектуалов занималась самым обычным разведением рассады. На разных почвах, при разном освещении… ну, и тому подобные огородные премудрости. Надо сказать, с нулевым результатом. Никак не желал пресловутый папоротник — источник торна — произрастать где-то помимо Долины Тысячи радуг, каковое обстоятельство просто неимоверно раздражало руководство компании, давно уже мечтавшее распространить свою деятельность за пределы Лорелеи.

Но не это самое интересное. В конце концов, какое мне дело до того, что кучка окончательно сбрендивших от жажды наживы негодяев мечтает вывести свой людоедский бизнес на межзвездный уровень? Пускай их волчьи аппетиты укорачивают те, кому это положено по роду деятельности. Я о другом.

Меньшая часть интеллектуальной элиты лаборатории занималась изучением механизма действия торна и его влияния на человеческий организм. Для чего к работам привлекались добровольцы, как правило, из числа обслуживающего персонала. Вроде тех же лаборантов. Соглашались многие, поскольку плата за риск была воистину фантастической. Джон тоже мечтал о том, чтобы заработать, и в конце концов, его пригласили для проведения очередного эксперимента. Вкололи что-то внутривенно и затем долго пытались выявить возможные последствия как с помощью самой современной аппаратуры, так и путем отбора многочисленных анализов. Судя по всему, никаких существенных отклонений от нормы не обнаружили и отпустили с миром.

А вот одному из коллег Джона повезло значительно меньше. В точности неизвестно, что же именно сотворили с очередным подопытным высоколобые вивисекторы, однако тот, прямо на глазах у всех, неожиданно трансформировался в кошмарное крылатое чудовище, немедленно принявшееся крушить все, до чего могло дотянуться. И первыми жертвами, конечно же, стали сами незадачливые экспериментаторы. Разгром лаборатории и гибель большей части сотрудников удалось предотвратить лишь вмешательством охраны, буквально спалившей дьявольскую бестию лазерами.

Каттнер замолчал, невидящим взглядом уставившись на очередной извлеченный из пульта блок.

Алекс смотрел на него в полном ошеломлении. Поверить в рассказ какого-то полупьяного Джона было никак невозможно. Но, зная Каттнера и его солидную репутацию, не поверить было невозможно тем более.

— Не верю, — тем не менее, сказал он. — Ни единому слову твоего бывшего собутыльника. Слишком фантастично, чтобы быть правдой.

Каттнер оторвался от созерцания печатной платы в своей руке и медленно, словно бы с трудом, перевел взгляд на Алекса.

— Можешь верить или не верить — дело твое, — тихо, но весомо сказал он. — Я и сам себе иногда не верю. Однако, другого, более вменяемого объяснения причины вмешательства военных в ситуацию вокруг «Celestial Food» у меня нет. Сам посуди… разве может любое военное ведомство — хоть наше, хоть восточного блока, — пройти мимо пусть даже крайне призрачной возможности превратить обычного рядового бойца в настоящее порождение дьявола?

На подобный аргумент ответить Алексу было решительно нечем. Действительно, не может… Утверждать обратное стало бы верхом глупости.

— Но если верить подобным россказням… — Алекс пожал плечами. — Как? Как могла какая-то заурядная сигаретная компания… Полный бред.

— Обычная случайность, каких полно в нашем мире. Сделали открытие, не ведая что творят… Жизнь любого из нас состоит из таких вот случайностей. Случайно спас экипаж потерпевшего аварию шаттла… случайно вместо награды получил позорную отставку… случайно стал пиратом… случайно выжил, упав на Венеру… Интересно, это последняя случайность в моей жизни или судьба припасла что-то еще? Я бы не отказался от еще одной, но только счастливой, случайности.

— Я тоже, — машинально пробормотал Алекс. Немного помолчал и добавил:

— Крылатый монстр из обычного человека?.. Тебе не кажется, что этот самый Джон тебя попросту разыграл, и жуткий кровожадный мутант — не более чем пьяная байка, почерпнутая из дешевого комикса?

— Не думаю, — задумчивосказал Каттнер. — Для чего ему этот розыгрыш? И потом… мне показалось, что к концу рассказа Джон явно успел пожалеть о своих откровениях. Выглядел испуганным, все время оглядывался… даже протрезвел, по-моему. Обычные байки так не рассказывают. Тут ведь главное — как следует напугать собеседника, заставить поверить во всякую чушь, чтобы затем во всеуслышание посмеяться над его легковерием. А не пугаться самому… Поэтому я склонен полагать, что нечто необычное действительно имело место. Причем настолько необычное, что сумело сподвигнуть наших военных на крайние меры.

— Все равно не верю, — упрямо заявил Алекс. — Чтобы случайным образом наткнуться на открытие, способное перевернуть весь мир?.. Полная чушь. Тем более, какие-то несчастные наркодельцы, озабоченные исключительно культивированием источника своих баснословных барышей… вдруг взяли — и нашли способ превращения человека в монстра. — Алекс презрительно фыркнул. — Ты правда в такое веришь?.. Н-да, я был о тебе лучшего мнения. Ну сам посуди, возможно ли такое в принципе? Сказки, навеянные дурацкими комиксами и усиленно насаждаемые нашей убогой киноиндустрией… Да, не спорю, в боевиках и ужастиках возможно все. Однако, реальная жизнь очень сильно отличается от придуманной… Насколько мне известно, Земля даже близко не располагает подобными технологиями и, скорее всего, никогда располагать ими не будет. Превращение прекрасной принцессы в болотную жабу и обратно обречено остаться всего лишь сказочкой для простаков. Преимущественно малолетних.

— Никогда не говори никогда, — возразил Каттнер, пристраивая на место очередную плату. — И потом… кто здесь говорит о земных технологиях? Ты можешь поручиться за то, что нам известно о Лорелее абсолютно все?

— Ну… не все, конечно, но очень многое. Однако, вполне достаточно для того, чтобы отбросить заведомо бредовые гипотезы.

— Наивный ты человек, Алекс Маккуин, — сказал Каттнер, усмехаясь самым обидным образом. — Сколько, говоришь, лет ты отдал работе на Лорелее?

— Достаточно, — раздраженно буркнул Алекс.

Все-таки этот чертов Каттнер, несмотря на все уважение к его славному прошлому, может достать кого угодно.

— Достаточно для чего?

— Для того, чтобы научиться отличать правду от вымысла и не верить во всякие дурацкие сказки о свирепых чудовищах. Добавлю, что за долгие годы работы в аварийно спасательной службе мне ни разу не приходилось слышать ни о чем подобном.

— Что ж, судя по всему, в этом смысле мне повезло куда больше. Странностей в нашем последнем рейсе на Лорелею хватало с преизбытком. Правда, до чудовищ дело все-таки не дошло… Хотя, утверждать категорично я, пожалуй, не стал бы…

— Вот как? Может, поделишься?

Каттнер слегка задумался, а потом ответил:

— Начнем с того, что сразу же после посадки на Лорелею наш пилот, Жаклин Уильямс, услышала в наушниках, как кто-то окликнул ее по имени.

— Ну, это не факт, — разочарованно сказал Алекс. — Кстати, ты в курсе того, что у мисс Уильямс проблемы с алкоголем?

— Алкоголь здесь совершенно не при чем, — раздраженно заметил Каттнер. — Ну хорошо, я согласен исключить из рассмотрения данный эпизод. Допустим… что-то показалось… слуховые галлюцинации… пусть. Но спустя несколько часов мы с Гюнтером тоже услышали нечто подобное. Как по-твоему, могут ли одинаковые галлюцинации возникнуть одновременно у двух членов экипажа?

Алекс пожал плечами.

— Не знаю… наверное, нет. А что вы услышали?

— Незнакомый голос сообщил нам об аварийном люке на корме «Ириды», о существовании которого мы даже не подозревали. Речь шла о нашей жизни, и кто-то явно намеревался нас спасти. Кстати, когда ситуация разрешилась, я тут же проверил, люк действительно существует. Ты можешь дать этому разумное объяснение? А-а… вот то-то…

Алекс с сомнением покачал головой, а потом сказал:

— Звуки… слуховые галлюцинации… это ничего не доказывает. Вполне можно допустить, что они существовали исключительно в вашей голове.

— У нас с Гюнтером одновременно? — Каттнер смотрел на Алекса чуть прищурившись и не скрывая своего скепсиса.

Однако, Алекс упорно не сдавался.

— Как бы там ни было, акустические миражи — это тебе не крылатые чудовища. Так что там насчет чудовищ, Каттнер?

— Будут тебе и чудовища.

Каттнер склонился над полуразобранным пультом, явно высматривая в мешанине проводов и микросхем что-то крайне важное, а затем выпрямился и, глядя на Алекса сверху вниз, продолжил:

— Гюнтер наблюдал в городе какую-то живую тварь, очень похожую на большую кошку… или, скорее, на льва. И это, заметь, на замерзшей безвоздушной планете. Правда, мой коллега был слишком напуган, чтобы запомнить детали. Тем не менее, я ему верю. Уж в чем в чем, а в наблюдательности ему не откажешь… И после, уже на Марсе… перед тем, как окончательно вырубиться, он лицезрел нависшего над собой черного крылатого демона с шипастым хвостом и острыми, словно бритва, когтями. Точь-в-точь как в рассказе Джона…

— Мало ли что может привидеться человеку, наглотавшемуся торна, — возразил Алекс. — Я знаю эту историю из первых рук. Гюнтер поведал мне ее лично, в… э-э… приватной, так сказать, беседе. Однако, следует иметь в виду, что человек под действием торна способен нафантазировать что угодно, вплоть до огнедышащих драконов и гномов с эльфами. Так что неубедительно.

— А поврежденная сигнализация и пожар в грузовом отсеке? — спросил Каттнер. — Думаешь, мы сами это устроили?

— Возможно, — ответил Алекс. — Скажем, не поделили захваченные богатства. Чем не версия?

— Так ты считаешь, что груз сигарет с торном — это все, что мы доставили с Лорелеи?

— А было что-то еще? — Алекс уставился на своего подопечного в полном недоумении. До сего момента он искренне полагал, что дело обстоит именно так. Поэтому слова Каттнера оказались для него абсолютным откровением.

— Было, — хмуро сказал Каттнер. — Три металлических контейнера с терморегуляцией.

— Но мы на корабле ничего подобного не обнаружили…

— Вот видишь… Значит, на борту находился кто-то еще. Тот, кто успел раньше вас… и тот, кого вы должны благодарить за то, что вообще сумели нас захватить. Может, это и есть тот самый привидевшийся Гюнтеру монстр?

Алекс глубоко задумался. А затем спросил:

— А что было в тех контейнерах?

— Не знаю. Я заглянул лишь в один.

— Ну и?

— Рассада. Ничего, кроме рассады.

Наступила длинная пауза. Алекс пытался переварить обрушившийся на него поток совершенно невероятной информации.

Так значит, целью преступной экспедиции на Лорелею были вовсе не набитые инопланетным наркотиком коробки с сигаретами, а некие таинственные контейнеры. Если, конечно, верить словам Каттнера. Да-а, на «Celestial Food» совсем не похоже, они-то наверняка не упустили бы такой уникальный шанс добавить к своим миллионам очередную кругленькую сумму. Тогда что же получается — это действительно военные?

Каттнер несколько мгновений молча смотрел на застывшего в неподвижности Алекса, а затем отвернулся и принялся деловито копаться в недрах развороченного пульта. Несколько минут истекли в полной тишине, а потом Каттнер вдруг сказал:

— Видишь вон тот жгут?

— Вижу, — ответил слегка оторопевший от резкой смены темы Алекс.

— Рви его к такой-то матери. Мне понадобятся провода.

Алекс обеими руками уцепился за жгут и остервенело рванул на себя что было сил. Однако толстая тугая связка из разноцветных проводов пошла неожиданно легко, чему Алекс, уже настроившийся на нешуточное сопротивление, удивился чрезвычайно. Причина оказалась проста: с одного конца жгут оканчивался плоской полуразрушенной колодкой, а другой был начисто срезан, словно бритвой, и поблескивал чистым металлом.

Алекс протянул свою добычу Каттнеру.

— Этого хватит? — хмуро осведомился он.

— Вполне.

Каттнер одной рукой ухватил провода, а другой подтянул поближе к себе валяющийся на полу скафандр. После чего забрался в его распахнутое чрево и принялся сосредоточенно там возиться, бурча под нос нечто неразборчивое.

Алекс терпеливо ждал.

Наконец, Каттнер вылез наружу, держа в руках связку проводов со сломанной колодкой на конце. Другой конец жгута явно был закреплен где-то в недрах раскрытого скафандра. Каттнер удовлетворенно хмыкнул и снова уткнулся в развороченный пульт, очевидным образом вознамерившись воткнуть свободный конец жгута куда-то внутрь.

— Зачем это? — осведомился Алекс, отстраненно наблюдая за непонятными манипуляциями напарника.

— Рация скафандра не настолько мощная, чтобы сигнал мог пробиться сквозь бронированный металлический корпус нашего убежища, — серьезно ответил Каттнер. — Поэтому нужна внешняя антенна… которую, как мне кажется, я обнаружил. Сейчас… сейчас… еще немного… Кажется, готово. Ну, как говорится, с Богом…

Он подобрал валяющийся на полу шлем, подсоединил его к металлическому воротнику скафандра, откинул забрало и включил питание. Под шлемом тут же загорелись слабые огни внутренней подсветки. Каттнер наклонился и громко и отчетливо произнес в микрофон:

— Мэйдэй, мэйдэй… Всем, кто нас слышит… На связи выжившие в катастрофе космического транспортника «Феникс». Мэйдэй, мэйдэй…

Он несколько раз повторил эту фразу, после чего переключил аппаратуру скафандра на автоматическую подачу аварийного сигнала и уселся в кресло, устало откинувшись на мягкую спинку.

— Вот и все. Теперь остается уповать лишь на то, что нас хоть кто-то услышит.

— Бесполезно, — вдруг сказал Алекс. — Даже если услышат… достать нас отсюда все равно никому не под силу. Тем более, за оставшиеся часы… если не минуты. Чувствуешь? Становится жарковато…

— Да, ты прав… — Каттнер смахнул ладонью со лба крупные капли пота. — Изоляция потихоньку сдает, и со временем процесс будет только ускоряться. Однако, как я уже говорил, и готов повторить снова: никогда не говори никогда. По крайней мере до того момента, пока нас не припечет окончательно.

Алекс с сомнением хмыкнул и тоже откинулся на спинку кресла. Пот градом катился по щекам и противными струйками заползал прямо за шиворот.

Несколько секунд истекли в томительной тишине, нарушаемой лишь тонким попискиванием аварийного сигнала в передатчике скафандра. Звук, всего лишь несколькими мгновениями ранее олицетворявший собой безумную надежду на спасение, теперь внушал одно сплошное уныние. Эфир абсолютно безмолвствовал, и этот факт вольно или невольно навевал невеселые мысли о том, что нет, никто их не слышит и наверняка не придет на помощь. Просто потому, что никого нет поблизости на этой поганой планете. А если даже и есть, то кому, спрашивается, может прийти в голову совершенно безумная мысль о том, что в подобной катастрофе способен уцелеть хоть кто-нибудь. В особенности, учитывая убийственные условия на поверхности. А может, Каттнер что-нибудь перепутал со своими проводами, и никакой сигнал бедствия вообще никуда не уходит…

Видимо, подобная мысль пришла в голову не только Алексу, потому что Каттнер внезапно поднялся, склонился над развороченным пультом и начал внимательно разглядывать его обнаженные внутренности. Не обнаружив ничего криминального, он присел на корточки над скафандром и снова монотонно забубнил в микрофон:

— Мэйдэй… мэйдэй… Всем, кто нас слышит…

Да никто нас не слышит! И никогда не услышит! Потому что нет никого на этой сволочной планете! И затея с посылкой радиосигнала была исключительно идиотской с самого начала. Глупо хвататься за несуществующую соломинку…

Каттнер, наконец, прекратил бесполезные попытки возвестить о себе окружающему миру и снова уселся в кресло. Впервые с момента катастрофы Алекс уловил во взгляде напарника признаки безнадежности.

Вот это да! Неужели наш железный десантник все-таки сдался и вот-вот готов окончательно потерять веру в благополучный исход самого смертоубийственного из всех приключений, в которых ему довелось побывать? Никогда бы не подумал. Но если это действительно так, тогда нам точно крышка…

— Послушай, Каттнер, — Алекс постарался не подавать виду, что заметил изменение в настроении напарника. — Давно хотел спросить… Какого черта ты вообще ввязался в сомнительную историю с угоном «Ириды»? Неужели только деньги?

Каттнер даже не пошевелился, неподвижным взглядом уставившись в стену над развороченным пультом. А когда Алекс уже потерял всякую надежду на ответ, вдруг заговорил, не поворачивая головы:

— Да, деньги… что же еще?.. Только деньги, и ничего более. Когда весь мир вокруг тебя построен исключительно на деньгах, то их наличие или отсутствие мгновенно перерастает в проблему выживания. Хочешь поспорить?

— Нет, не хочу. Все это, конечно, верно, пусть и звучит немного цинично. Вот только не верю я, что ты пошел на преступление исключительно ради денег. Не верю, и все тут.

— Значит, не веришь… — Каттнер так и не повернул головы. — Ну, хорошо, тогда слушай… Чуть больше года назад на одной из трасс в швейцарских Альпах произошла автокатастрофа. Одна из многих, что ежедневно случаются по всему миру. Беспилотный грузовик внезапно потерял управление, самопроизвольно сменил эшелон и на полной скорости влетел прямо в борт туристического автобуса. Одиннадцать человек погибли на месте… и среди них моя жена. Дочь выжила просто чудом, однако, получила серьезные ранения и в крайне тяжелом состоянии была доставлена в клинику. Врачи собирали ее буквально по частям… но настоящего чуда так и не случилось. Почти восемь месяцев она провела в коме, а когда очнулась, то лечащий врач сообщил, что моя дочь рискует навсегда остаться прикованной к больничной койке. Лечение возможно, но, во-первых, довольно рискованное и без каких бы то ни было гарантий, а во-вторых, потребует весьма длительного времени и значительных материальных затрат. То есть тех самых проклятых денег, которых почему-то никогда не бывает много. Все мои невеликие накопления к тому времени уже ушли на оплату содержания дочери в клинике… а нужно было много, много больше. Пришлось взять кредит в банке под залог нашего дома, потому что никаких других источников столь значительных средств не просматривалось даже в отдаленной перспективе.

Каттнер внезапно замолчал, явно пытаясь справиться с волнением, вызванным трагическими воспоминаниями. Он по-прежнему сидел в своем кресле, неподвижный, словно сфинкс, и лишь побелевшие костяшки пальцев, стискивающих подлокотники, выдавали бушевавшие в душе чувства. Алекс затаил дыхание, боясь пошевелиться.

Наконец, Каттнер произнес:

— Ну, а дальше все на редкость банально. Деньги за дом ушли, как в песок… затем неизбежные просрочки по платежам банку и, наконец, постановление суда о выселении. Плюс сумасшедшие счета за реабилитацию дочери, оплачивать которые я уже был не в состоянии… Вот тогда-то и возникла уникальная возможность поправить дела, совершив один-единственный рейс на Лорелею. Пусть даже абсолютно незаконный. Похоже, те, кто предложил эту сделку, явно были в курсе моих семейных обстоятельств… Так что деньги, исключительно деньги! Ну что, до сих пор не веришь?

— Извини, я не знал, — пробормотал Алекс.

Бывший капитан пиратской команды Эдвард Каттнер неожиданно предстал перед ним абсолютно в новом свете. Нет, конечно же, Алекс нисколько не оправдывал бандитский налет на мирный корабль и попытку доставки в солнечную систему совершенно незаконного груза… И все же. Мотивы, побудившие бывшего десантника преступить закон, стали немного понятнее.

Каттнер, наконец, повернул голову и посмотрел на Алекса взглядом, в котором странным образом смешивались смертная тоска и угрюмая решимость идти до конца.

— Понимаешь теперь, почему мне необходимо вернуться?

Еще как понимаю, подумал Алекс. Тем более, что мечтаю вернуться ничуть не менее твоего.

— А ты не пробовал обратиться за помощью к друзьям… знакомым… Не может такого быть, чтобы не отозвался хоть кто-нибудь.

— У меня нет друзей, — глухо отозвался Каттнер. — После вынужденной отставки половина из них разбежалась сразу же… словно крысы с тонущего корабля. А другая половина с каждым ушедшим годом вспоминала обо мне все реже и реже, пока не забыла окончательно.

— Думаю, ты не совсем прав. На космофлоте до сих пор помнят, кто такой Эдвард Каттнер. По крайней мере, рядовые десантники и пилоты звездных кораблей. И поверь, даже твоя последняя выходка с угоном «Ириды» на мой взгляд не способна так уж сильно поколебать их уважение к человеку, который ни при каких обстоятельствах не бросает своих в беде. Но даже если дела обстоят именно так, как ты говоришь… В любом случае, можешь считать, что по крайней мере один друг у тебя теперь есть.

— Это кто? Ты что ли? — Каттнер повернул голову и принялся рассматривать Алекса так, словно увидел его в первый раз. — Не смеши… Ты мой конвоир, если не сказать тюремщик… Какая уж тут дружба.

— Можешь думать что угодно, — ответил Алекс. — Но если мы все-таки выберемся из этой передряги, обещаю, что приложу все усилия к тому, чтобы тебе помочь. В конце концов, брошу клич по всему космофлоту… и поверь, найдется немало тех, кто не останется равнодушным.

Каттнер отвернулся, а затем встал с кресла и снова склонился над лежащим на полу скафандром.

— Мэйдэй, мэйдэй… — раздался его голос, и в нем больше не чувствовалось обреченности, так поразившей Алекса всего несколько минут тому назад.

Внезапно из шлемофона донеслись какие-то новые звуки: шорохи, потрескивания, неясные хрипы и вздохи…

Каттнер оборвал фразу на полуслове и замер, прислушиваясь. Алекс боялся даже вздохнуть, чтобы лишним движением не спугнуть замаячившую на далеком горизонте безумную надежду на чудо. Сердце оглушительно стучало где-то у самого горла.

Неужели… неужели нас все-таки кто-то услышал? Нет, не верю… не могу поверить… такого просто не может быть… обычные атмосферные помехи…

Тонкий оглушительный свист пронесся по замершему в ожидании невероятного тесному помещению, оборвался на высокой ноте, и тут же в наушниках скафандра раздался негромкий голос:

— Слышу вас, «Феникс»… На связи автоматический исследовательский комплекс КРИС-1500. Сообщите точное количество выживших… Ответьте, «Феникс»…

— Робот, — разочарованно произнес Алекс пересохшими от волнения губами. — Всего лишь чертов робот…

— Где робот, там и люди, — возразил ему Каттнер и, склонившись к микрофону, громко сказал:

— На связи «Феникс». КРИС, слышу вас хорошо. Выживших двое: офицер службы безопасности Алекс Маккуин и подконвойный Эдвард Каттнер. Повторяю, выживших двое… КРИС, можешь обеспечить нам связь с людьми? Требуется немедленная эвакуация…

— Вас понял, «Феникс»… выживших двое, нужна эвакуация. Немедленно передам информацию на станцию «Афродита-2». Ждите ответа. Конец связи.

Каттнер поднял голову и взглянул на Алекса.

— Вот видишь, — сказал он. — Выходит, не зря мы с тобой упирались… Верно говорят: надежда умирает последней.

Уж это точно, подумал Алекс, стряхивая со лба крупные капли пота. Мы с тобой умрем куда раньше.

Глава 4

Сообщение КРИСа повергло экипаж «Афродиты» в состояние, близкое к шоку.

Причем, не только стажеров, что представлялось, в общем-то, вполне естественным и объяснимым. Ну что с них, спрашивается, взять, совершенно зеленые экземпляры, ни в малейшей степени не представлявшие всю степень невероятности произошедшего буквально у них на глазах события.

И если бы только стажеры! Ник с Марком Аврелием почти на целую минуту потеряли дар речи, и даже командир, Михаил свет Александрович, выглядел донельзя удивленным и растерянным, даром что бывший десантник.

Целых двое выживших в катастрофе «Феникса» — уму непостижимо… Уцелеть во время неуправляемого падения сквозь атмосферу, когда плавятся и горят самые тугоплавкие металлы — само по себе нечто из ряда вон выходящее. Но пережить после этого чудовищный удар о твердую каменную поверхность негостеприимной планеты!.. Невероятно! Все равно, что выиграть в покер у карточного шулера, шансы ровно такие же. Событие из разряда тех, которых попросту не может быть никогда.

Тишину командного пункта неожиданно нарушил негромкий голос Майкла, облекшего в словесную форму всеобщую растерянность и недоумение:

— Не понимаю… Чудес не бывает. Они просто обязаны были сгореть в атмосфере.

Все-то ты у нас знаешь, раздраженно подумал Николай. Во всем-то ты у нас разбираешься… Даже непонятно, отчего такой на редкость умный и знающий курсант до сих пор ходит всего лишь в стажерах. Будь моя воля — не глядя доверил бы тебе место пилота на межзвездной «Ириде». Лишь бы никогда больше не слышать твоих исключительно мудрых умозаключений. И не хвататься за сердце от непредсказуемых поступков.

— Не знаю, как насчет сгореть, — вмешался Марк. — Но, может быть, кто-нибудь объяснит мне, почему они не разбились насмерть?

Вопрос канул в пустоту. Естественно, никто ничего определенного по этому поводу сказать не мог. Даже командир. Даже всезнающие стажеры.

КРИС между тем вещал:

— … выживших двое: Алекс Маккуин и Эдвард Каттнер. Требуется срочная эвакуация…«

— Алекс?.. Маккуин?..

Николай обернулся. Сэмюэль Харди застыл в полной неподвижности и округлившимися от ужаса глазами смотрел на висящий над пультом экран, на котором разворачивалась панорама северо-западного склона горы Маат, транслируемая телекамерами КРИСа. Правда, Ник готов был поклясться головой, что на месте залитых застывшей лавой каменных склонов Сэм видит нечто совсем-совсем иное.

— Твой родственник? — как можно более спокойным голосом осведомился он. — Или знакомый?

Сэм не ответил. Судя по всему, вопроса он даже не слышал. И только когда Майкл слегка тронул его за рукав, внезапно очнулся и торопливо пробормотал:

— А?.. Нет… просто представил, каково ему там…

Экий ты у нас впечатлительный, подумал Николай, не сводя со стажера внимательного взгляда. Впрочем, не такая это и новость. Видели уже, знаем…

— Не отвлекайся, — строго сказал Мих-Мих. Николай послушно развернулся и снова положил руки на пульт управления КРИСом. — Долго еще?

— Минут десять. Если верить полученным координатам.

— Работай, — Мих-Мих коротко глянул в сторону замершего в нервном ожидании экипажа и, не говоря больше ни слова, отошел к пульту связи, на экране которого уже некоторое время маячил томимый неизвестностью Веселый Роджер. Узрев, наконец, командира «Афродиты», мистер О’Нил оживился было, затряс своей знаменитой огненной шевелюрой и вдруг замер, раскрыв от удивления рот. Брови его совершенно неуправляемым образом поползли вверх. Надо полагать, в тот самый момент, когда Мих-Мих озвучил последние новости от КРИСа.

— Смотрите! — внезапно воскликнул Майкл, весь подавшись вперед так, словно всерьез вознамерился впрыгнуть прямо в зависшее над пультом объемное изображение. — Вон там, на десять градусов левее…

Все дружно уставились на заваленный щебнем пологий склон горы Маат.

Экий ты у нас глазастый, поразился Николай. Это надо же, разглядеть такую песчинку посреди навевающего тоску унылого однообразного ландшафта. Черт меня побери, но ведь прав же ты, как есть прав! Чрезвычайно похоже на цель наших поисков, и я буду сильно разочарован, если вот эта ярко поблескивающая соринка окажется всего лишь необычного вида валуном… Да, Майкл, не перестаешь ты меня удивлять…

Спустя несколько минут КРИС приблизился к загадочной находке настолько, что ни у кого никаких сомнений не осталось — Майкл не ошибся. Большой изогнутый дугой металлический лист с оплавленными краями и кусок массивной балки посередине, весь в потеках расплавленного металла.

— Часть внешней обшивки, — негромко прокомментировал Майкл. — Со шпангоутом. Нужно двигаться дальше.

Николай уже устал удивляться, а потому просто дал команду КРИСу продолжить движение в указанном направлении.

Главное сейчас — отыскать людей. А с Майклом разбираться будем потом. Чувствую, разговор у нас пойдет на редкость интересный.

КРИС резво скатился вниз по пологому склону и с натугой начал долгий и нудный подъем на противоположную сторону длинной и узкой ложбины. Ник даже закусил губу, всеми печенками ощущая неслышимый миру стон перегретого двигателя и моля лишь об одном — чтобы тот не сдох прямо здесь же, на склоне. Все-таки КРИС — не какой-то там антиграв, на длительные маршброски никоим образом не рассчитан. И так уже…

Судя по всему, небеса услышали его молитву, позволив несчастному КРИСу без потерь взобраться на гребень. Николай облегченно выдохнул и тут же замер, пораженный невиданным зрелищем. У него за спиной Марк Аврелий и стажеры, казалось, перестали даже дышать.

— Вот он… — почему-то шепотом произнес Николай. — Нашли…

Телекамеры КРИСа бесстрастно демонстрировали совершенно фантастическую картину.

Ровный пологий склон горы Маат чуть выше подножия оказался обезображен длинной прямой бороздой с мощными отвалами измельченной породы по краям. Казалось, какой-то сумасшедший великан размахнулся здесь богатырским мечом-кладенцом да и влепил со всей дури прямо по каменной поверхности, оставив на теле планеты глубокий развороченный шрам. Ближайшие окрестности места катастрофы густо усеивали металлические обломки самых разных форм и размеров. Борозда плавно спускалась вниз и оканчивалась огромной, жуткого вида грудой покореженного металла. Представить себе, что где-то там, в ее недрах, могут находиться живые люди, было никак невозможно. Сама мысль об этом казалась абсурдной, и если не знать наверняка…

— Теперь понятно, почему они не разбились, — тихо сказал Майкл.

Николай бросил быстрый взгляд за спину.

Всезнающий Майкл, не отрываясь, смотрел на экран, и, судя по виду, ему было окончательно наплевать, какое мнение о его персоне сложится у непосредственного начальника. А Сэм, между тем, снова впал в ступор, уставившись на место катастрофы круглыми рыбьими глазами. Не видя и не слыша ничего вокруг.

Интересно, он каждый раз собирается реагировать таким образом, или все-таки через один? Непонятно, как курсант Харди вообще представляет себе дальнейшую карьеру в космофлоте. Чересчур впечатлительные здесь не задерживаются, поскольку ситуации — они ведь разные бывают…

— Ну и почему же? — осведомился Марк Аврелий.

— Удар был скользящий, — с готовностью объяснил Майкл. — Видишь? Первый контакт с поверхностью пришелся вот сюда… они слегка чиркнули по склону, если, конечно, это можно так назвать, а затем просто съехали вниз.

— Да, похоже на то, — согласился Марк и глубоко задумался.

Сзади неслышно возник Мих-Мих, несколько мгновений разглядывал разбросанные по равнине останки «Феникса», а затем сказал:

— Ник, придвинь КРИСа вплотную, насколько сможешь… а потом будем задействовать твоего Федота. Может, и разглядим что-нибудь интересное. И кстати, переведи связь с ними на меня… Попробуем уяснить, сколько у нас времени.

Николай провел рукой над пультом и доложил:

— Готово. Только связь по какой-то непонятной причине идет исключительно через КРИСа. Напрямую мы их не слышим.

Мих-Мих нахмурился, буркнул: «Разберусь», и вернулся на свое место. Веселый Роджер на экране сказал что-то неслышное, махнул рукой и куда-то исчез, а на его месте сразу же возникла панорама горы Маат с местом катастрофы.

Николай очередным прикосновением ладоней заставил КРИС стронуться с места и осторожно повел его через лабиринт крупных и мелких обломков. Каменистая равнина на экране медленно поплыла навстречу.

Только бы ничего не зацепить, думал Николай, стиснув зубы. Только бы не зацепить… КРИС — натура нежная, грубого обращения не потерпит, может и обидеться. Ну, давай, еще чуть-чуть… не подведи. Вот сюда, вправо… та-ак, хорошо, умница, КРИС… а теперь левее…

Марк Аврелий и стажеры за спиной притихли, мудро рассудив, что именно сейчас говорить под руку, наверное, все-таки не стоит. И только негромкий голос Мих-Миха за комплексом связи нарушал тревожную тишину, воцарившуюся на командном посту станции.

Осторожно продвигавшийся к дальнему краю борозды КРИС наконец уперся в непреодолимое препятствие. Путь преграждали наваленные друг на друга растерзанные, оплавленные по краям, куски обшивки несчастного «Феникса» и торчащие во все стороны скрученные металлические балки пополам с разорванными на мелкие части шпангоутами. Не считая прочего, не поддающего никакой визуальной идентификации, мусора. Для неповоротливого КРИСа шансов продвинуться вперед не было никаких. И где-то там, в самой глубине металлического хаоса, скрывалось неведомое убежище, сохранившее жизнь двум членам экипажа аварийного корабля.

Николай неожиданно заметил валяющееся чуть в стороне пассажирское кресло, практически целое, удивительным образом сумевшее сохранить свой первозданный вид. У него подступил комок к горлу, когда он вдруг представил себе, что в нем вполне мог находиться кто-то из обреченных на огненную смерть пассажиров, и торопливо отвел глаза в сторону.

Ну вот, сердито подумал он. Только что упрекал Сэма в излишней чувствительности, а сам… Может, и не было там никаких пассажиров, и все это сплошная игра воображения. Даже наверняка, иначе нам уже давно сообщили бы…

Однако, справиться с накатившими чувствами оказалось почти невозможно.

Николай выдохнул и попытался сосредоточиться на управлении КРИСом. Неповоротливая машина слегка отвалила в сторону от преграды и мягко опустилась на грунт.

— Все, приехали, — сказал Николай. — Дальше только Федот. Правда, сильно сомневаюсь, что даже ему будет под силу преодолеть подобные завалы.

— Вопрос даже не в том, чтобы преодолеть, — произнес Майкл. — А в том, что мы собираемся предпринять для спасения людей. У кого-нибудь есть даже не план, а хотя бы самая фантастическая идея насчет того, каким именно способом мы будем доставать их оттуда? Нет?.. В этом-то и проблема.

Ай-да стажер! Так и сыпет ценными указаниями! На станции без году неделя, а уже вполне созрел для того, чтобы потеснить с места командира нашего уважаемого Мих-Миха. Только не выйдет у тебя ничего, даже не надейся. Слишком зелен, чтобы командовать, тем более здесь, на станции «Афродита». И против Михаила Александровича ты просто никто, даже меньше, чем дырка от бублика. Но, чувствую, окоротить тебя все же придется. Чтобы не слишком заносился.

Николай совсем уж собрался прочитать суровую отповедь нахальному стажеру и даже специально по этому поводу развернулся в кресле, но в этот момент подошел Мих-Мих, обвел подчиненных строгим, совершенно ему не свойственным, взглядом, и вот-вот готовые сорваться слова сами собой умерли, даже не родившись. Командир предстал перед своим экипажем собранным, целиком сосредоточенным на поисках решения головоломной задачи по спасению попавших в безвыходную ситуацию людей и теперь, как никогда прежде, соответствовал представлениям Николая о том, как должен выглядеть настоящий космический десантник. И даже весьма внушительная комплекция ничуть не была тому помехой.

— Все в сборе, — сказал Михаил Александрович. — Очень хорошо. Потому что прямо сейчас нам с вами предстоит выработать стратегию и тактику спасательной операции. Времени катастрофически мало, на все про все не более пятнадцати минут.

Марк тихонечко присвистнул и покачал головой. Было заметно, что он считает затею абсолютно утопической. И Николай полностью разделял его сомнения. За считанные минуты придумать реализуемый план того, как именно достать людей из огненной бездны… и не просто из бездны, а из бездны под давлением около сотни атмосфер… Нет, нереально! Такая задача им явно не по зубам.

— Я и сам знаю, что нереально, — сказал командир, и Николай даже вздрогнул от неожиданности, вдруг решив, что Михаил Александрович каким-то неведомым образом прочитал его мысли. — Но мы не можем не попытаться, кроме нас просто некому. Так вышло, что у тех, кто там, внизу, вся надежда исключительно на наши с вами умения и профессионализм. Мы их последний шанс. Поэтому давайте думать. Предлагаю высказывать любые, самые бредовые идеи… глядишь, в процессе обсуждения и родится что-нибудь стоящее… Ник! Выводи Федота, нужно осмотреть там все поближе.

Вот это верно! Без знания реальной обстановки любые варианты спасательной операции обречены остаться пустыми прожектами.

Николай развернулся лицом к экрану и положил руки на пульт. Спустя несколько секунд голографическая картинка перед ним ожила, и в поле зрения показался прекрасно знакомый всему экипажу многоногий механизм. Он быстро преодолел свободное от обломков пространство и без колебаний нырнул в густую мешанину изломанных металлических конструкций. Николай снова провел рукой над пультом, отчего изображение на экране дрогнуло и исчезло, сменившись сплошным нагромождением рваного металла — пошла трансляция с телекамер Федота. Еще одно касание пульта — и тьму впереди разорвал яркий луч света от включенного прожектора. Видимость существенно улучшилась.

— Нужны исходные данные, — заметил Майкл, не отрывая взгляда от быстро меняющейся обстановки на экране. — Где именно они укрылись… запасы воздуха, температура… и вообще, сколько у нас времени на всю операцию…

Внимательно наблюдавший за действиями Николая командир отозвался, не поворачивая головы:

— По словам Эдварда Каттнера они находятся внутри противорадиационного убежища. С запасами воздуха проблем нет, а вот температура растет гораздо быстрее, чем предполагалось. Уже сейчас там что-то вроде сауны… и будет только хуже. Что касается оставшегося времени… По оценкам того же Каттнера — не больше часа.

— Что такое противорадиационное убежище? — осведомился Майкл. — Впервые слышу.

— Я скажу, — неожиданно вмешался Марк, и все взгляды тут же обратились на него. За исключением Николая, который полностью сосредоточился на управлении продирающимся через завалы Федотом. — Это большое цилиндрическое абсолютно автономное помещение с многослойной изоляцией. Использовалось на космических пилотируемых аппаратах устаревшей конструкции и предназначалось для сохранения жизни экипажа в случае непредвиденной радиационной атаки. Вроде вспышек на Солнце или мощного потока космического излучения. Уже несколько десятилетий подобные устройства не применяются за ненадобностью, поскольку развитие технологии радиационной защиты позволило решить проблему другими средствами. Внутри, как правило, разделено на два изолированных отсека — жилой и агрегатный. Вот, собственно, и все…

— Я и не предполагал, что в солнечной системе сохранился подобный антиквариат, — заметил Майкл. — Этот «Феникс» надлежало списать в утиль еще лет тридцать назад.

— И тем не менее лишь давно забытая технология оказалась в состоянии сохранить людям жизнь, — возразил командир. — Не думаю, чтобы на такое был способен любой из наших суперсовременных кораблей… Итак, время идет. Ваши предложения?

С конкретными предложениями очевидным образом было туго. Марк задумчиво уставился в спину Николая и лишь вовсю хмурил брови, а Майкл наклонил голову и сосредоточенно разглядывал носки собственных ботинок. Воцарилась напряженная тишина.

— Э-э-э… — вдруг протянул Марк, и все головы тут же повернулись в его сторону. — Вообще-то, у нас есть скафандры…

— Не поможет, — немедленно отозвался Майкл. — Внизу давление под сотню атмосфер… и температура…

— Так это же не обычные скафандры, — уточнил Марк, — а венерианские. Они выдержат.

— Ага… — Майкл взглянул на инженера с каким-то новым интересом. — И сколько таких скафандров на станции?

— Три… Хотя нет, на самом деле два. Третий наполовину разобран по причине ремонта системы жизнеобеспечения.

— Та-ак. Значит, два, — сказал Майкл и бросил быстрый взгляд на Сэма. — Уже кое-что…

— Постойте. При чем здесь скафандры? — вмешался Мих-Мих. — Какой от них прок, если нет абсолютно никакой реальной возможности передать их запертым в металлической бочке людям?

— И к тому же остается открытым вопрос об их доставке в район катастрофы, — добавил Майкл. — И обратно.

— Вот это как раз совсем не проблема, — парировал Марк. — Скафандры оборудованы парашютной и двигательной системами, поэтому доставка их в заданный район — задача решаемая. А для подъема на станцию используются надувные воздушные шары в заплечных ранцах. Поэтому можно просто сбросить их на поверхность, а дальше в дело вступит наш Федот. Как думаешь, Ник, он справится?

— В смысле дотащить скафандры до убежища? Не знаю, возможно. А может быть, и нет. Сам видишь, какие здесь завалы.

— Да, действительно.

Марк задумчиво уставился на экран. Мих-Мих перевел взгляд с замершего в неподвижности инженера на Майкла и обратно, а затем повторил:

— Все, что вы тут наговорили, не имеет никакого практического смысла до тех пор, пока мы не придумаем, каким образом переправить скафандры внутрь убежища.

Да-а, несомненно, это был вопрос вопросов. Ответа на который не знал никто.

В командном пункте снова наступила звенящая тишина.

Михаил Александрович украдкой взглянул на часы и тяжко вздохнул. Время уходит, а решения как не было, так и нет. Мысль об использовании скафандров, конечно, довольно многообещающа… однако, полностью разбивается о последнее, воистину непреодолимое, препятствие.

На экране непрерывно мелькали какие-то непонятного вида гнутые, в крупную и мелкую дырочку поверхности вкупе с едва ли не завязанными в узел металлическими конструкциями. Управляемый Ником Федот упорно пробивался к эпицентру.

Наконец, впереди в лучах прожектора возникла уходящая круто вверх выпуклая стена с большим круглым люком посередине. Закрытым наглухо.

— Стоп! — тут же скомандовал Мих-Мих, и Федот послушно замер, даже не успев опустить правую переднюю ногу. Реакция у Николая, как всегда, была отменная. — Вот оно, убежище.

Экипаж «Афродиты» дружно уставился на экран.

— Возьми правее, — сказал Мих-Мих. — На торце должен быть второй люк.

Федот послушно опустил ногу, развернулся и направился вдоль стены, благо мешающих продвижению аппарата обломков здесь было не так уж много.

Второй люк отыскался довольно быстро и оказался в полном порядке, как и первый.

— Отлично, — подвел итог поисковой операции Мих-Мих. — Оба входа в убежище свободны от обломков, и это в любом случае хорошо. И что еще лучше — теперь мы, наконец, представляем в реальности, с чем имеем дело. Федоту стоп. А мы продолжаем наш мозговой штурм.

Марк и Майкл угрюмо переминались с ноги на ногу, не отводя взглядов от экрана. Вариант со скафандрами полностью разбивался об эту, казавшуюся такой несокрушимой, металлическую стену.

— А может… — неожиданно произнес сохранявший до сего момента абсолютное молчание Сэм.

Все с надеждой повернулись в его сторону. Чем черт не шутит, а вдруг не блистающему никакими особенными знаниями и умениями стажеру неожиданно удастся решить воистину неразрешимую задачу?

— Да нет, я не о том, — сказал Сэм, и по замершему в тревожном ожидании помещению пронесся дружный вздох разочарования. Сэм смущенно замолчал и стал смотреть куда-то в сторону, время от времени бросая короткие взгляды на командира.

— Говори, — сказал Мих-Мих.

Тогда Сэм слегка приободрился и произнес:

— Что если поднять сюда не людей в скафандрах, а целиком все убежище?

— Это как? — осведомился Майкл.

— Примерно так, как мы доставляли пробы с поверхности. Привязать к нему кучу воздушных шаров… надуть их компрессором КРИСа…

Майкл разочарованно покачал головой.

— Не получится, — сказал Марк. — Сам прикинь, какова должна быть грузоподъемность. У нас нет и, заметь, никогда не было такого количества оболочек. А если бы даже и было… Убежище завалено металлическими обломками, и высвободить его из плена попросту нереально. Уж извини. А потом… Давай рассмотрим самый гипотетический вариант. Предположим, поднимешь ты это убежище над поверхностью. А дальше что?

— Дальше? — Сэм обвел экипаж «Афродиты» растерянным взглядом. — Ну… я не знаю… Включить ловушки, затащить в ангар…

Майкл снова покачал головой и отвернулся, а Марк продолжил:

— Ты хоть представляешь, сколько эта штука весит? Она же нас просто утопит. Да и не факт, что убежище вообще пройдет в ангар по габаритам… Нет, ты уж извини, но твой вариант явно никуда не годится.

— А если не затаскивать его в ангар, а подвесить рядом со станцией? Тогда они могли бы выбраться наружу даже в обычных скафандрах. Ведь у них есть скафандры? — Сэм с надеждой взглянул на командира.

— Не знаю, — ответил тот. — Разговора о скафандрах не было.

— Да нет, ерунда все это, — с досадой сказал Майкл. — Что мы здесь обсуждаем? Все равно поднять убежище невозможно.

— Мы договорились обсуждать любые варианты, — возразил Мих-Мих. — Тем более что ничего реального до сих пор никто из вас не предложил. Так что план Сэма ничуть не хуже и не лучше вашего. Невыполним ровно в той же самой степени… Ник, что скажешь? Какие-то предложения будут?

Николай угрюмо покачал головой:

— Без вариантов. Абсолютно нереально.

— Это я и без тебя знаю, — лицо командира перекосилось, словно от сильной зубной боли. — Но людей все равно нужно спасать.

Внезапно замерший в неподвижности Марк вскинул вверх руку, очевидным образом призывая всех к молчанию. В ответ на полный безмолвного удивления взгляд Николая Михаил Александрович только философски пожал плечами. Мол, кто ж его знает, что еще такого гениального могло прийти в голову нашему Аврелию. Сейчас дозреет, и сам скажет. Либо признает полным бредом, одно из двух.

— Что? — не выдержал Майкл.

Марк раздраженно потряс ладонью, а потом вдруг сорвался с места и со словами: «Сейчас, сейчас…», торопливо покинул командный пункт.

— Что это было? — осведомился Николай. — Кто-то хоть что-нибудь понял?

— Судя по всему, — ответил командир, — на нашего инженера снизошло очередное гениальное озарение. Дай бог, чтобы это было именно так, потому что времени на раздумья у нас практически не осталось.

Воцарилась напряженная тишина. Николай почти физически ощущал, как уходят в небытие ставшие отчего-то на редкость быстрыми секунды. Секунды жизни застрявших в огненной ловушке людей.

Наконец, в коридоре раздались быстрые шаги, и в командный пункт буквально ворвался сияющий ослепительной улыбкой Марк. В руке он держал какую-то непонятного назначения железяку.

— Вот, — он торжествующе грохнул свою ношу прямо на стол и окинул экипаж «Афродиты» взглядом победителя.

— Ну и что это? — в полном недоумении спросил Николай.

— То, что всех нас спасет. Двунаправленный клапан.

— Что? Какой еще клапан?

— Обычный, — пояснил Марк. — Двунаправленный. Вот и переключатель, либо в ту сторону, либо обратно… Ну? Еще не поняли?

Николай коротко взглянул на Михаила Александровича, быстро перевел взгляд на недоумевающих стажеров, а затем откинулся на спинку кресла и уставился на Марка в упор.

— Стоп-стоп-стоп, — сказал Мих-Мих. — Ничего не понял. Марк, давай, излагай, только покороче. Не тяни кота за хвост, времени на разгадывание загадок у нас нет.

— Значит, так, — произнес враз посерьезневший инженер. — Как уже обсуждалось, сбрасываем в район катастрофы наши скафандры. Федот подбирает их и подтаскивает вплотную к убежищу. Надеюсь, такая работа ему окажется по силам. А далее самое интересное… Как вы помните, внутри убежище состоит из двух отсеков, разделенных мощной переборкой с люком посередине. Вроде вот этого, — Марк указал на экран. — Таким образом, нам ничто не мешает превратить один из них в кессон.

Он снова обвел экипаж станции торжествующим взглядом. Все молчали, ожидая продолжения.

— Итак, все тот же Федот высверливает в одном из отсеков сквозное отверстие, куда затем вставляется вот этот клапан. Соединив его специальным шлангом с компрессором нашего КРИСа, мы получаем возможность менять давление в отсеке по своему усмотрению. От ста атмосфер практически до нуля и обратно. Остается самая малость — заставить Федота затащить скафандры в отсек. Он справится с такой задачей?

Николай криво усмехнулся и неопределенно пожал плечами. Мол, кто ж его знает.

— Надо, других вариантов попросту нет… А сверло такого диаметра у него найдется? — Марк показал, какого именно.

— Вообще-то было. Разве что наши стажеры его угробили, — без особого энтузиазма сказал Николай. Если следовать только что изложенному плану, то нагрузка на бедного Федота предполагалась нешуточная, что вызывало определенные, весьма обоснованные сомнения.

— Проверь, — приказал командир и тут же снова повернулся к Марку. — Давай всю процедуру еще раз и поподробнее.

— Сначала сверлим отверстие, — заново начал Марк. — Давление в отсеке выравнивается с забортным, в результате чего становится возможным открыть внешний люк.

— Это понятно, — прокомментировал Майкл. — Пока внутри обычное давление, люк оторвать не удастся. Никаких сил не хватит.

Марк согласно кивнул и продолжил:

— Затем Федот затаскивает скафандры внутрь. Люк закрываем и снижаем давление до одной атмосферы. Каттнер и Маккуин открывают внутренний люк, переходят в кессон и облачаются в скафандры. Снова выравниваем давление с забортным, открываем внешний люк и выбираемся наружу. Вот, как-то так…

— Все это прекрасно, — заметил Николай. — И, возможно, даже осуществимо. А что мы станем делать, если один из отсеков негерметичен? Ну, скажем, в боку у него дыра или трещина?..

— Нет-нет, — командир поспешил заверить своего подчиненного в обратном. — На этот счет можешь не волноваться. Каттнер совершенно определенно заверил меня, что оба отсека в полном порядке.

— Ну, раз так… — Николай развел руками, признавая, что с его стороны возражений больше не последует.

Майкл некоторое время с сомнением разглядывал лежащий на столе клапан, а затем вдруг спросил:

— А как ты собираешься обеспечить герметичность соединения?

Однако, сбить с толку опытного инженера ему не удалось. Ответ на этот вопрос явно был готов заранее.

— Для этого у меня есть специальная прокладка, — Марк сунул руку в карман и вытащил оттуда широкое кольцо, блеснувшее желтым металлом. — А Федот для прочности приварит ее лазером. Он может?

Николай утвердительно кивнул.

— Что это? Латунь? Бронза?

Марк ухмыльнулся:

— Бери выше. Золото.

Майкл удивленно присвистнул.

— Для условий на поверхности Венеры ничего лучше не сыщешь, — пояснил инженер. — Там, внизу, оно становится мягким и податливым, лучше любой резины. Которая, кстати, сгорит просто в один момент.

Михаил Александрович несколько секунд смотрел на инженера неподвижным взглядом, а затем положил руку ему на плечо и произнес:

— Марк, ты велик…

— Я знаю, — инженер скромно потупил взгляд.

— Итак, — командир возвысил голос. — Приступаем. Марк! Быстро в ангар! Готовь скафандры, шланги… и не забудь свой драгоценный клапан. Сэм, помоги ему…

Марк кивнул и поспешно пошел к выходу, потянув Сэма за рукав.

— Майкл! Берешь на себя пульт управления движением. Снижаемся до двадцати пяти километров. Надеюсь, нам повезет, и станция выйдет из облаков… Ник! Чем порадуешь?

— Есть сверло! — ответил Николай. — Не загубили его стажеры…

— Отлично! Значит, так… Запускай своего Федота и попытайся максимально расчистить проход к убежищу. Только аккуратно! А затем выводи его наружу и жди посылку. А я пока свяжусь с нашими пленниками и введу их в курс дела.

Николай кивнул и положил руки на пульт. Федот задвигался, засеменил своими многочисленными ногами, развернулся и осторожно двинулся в обратный путь. Изображение на экране запрыгало, заплясало так, что оставалось лишь удивляться, как оператору вообще удается ориентироваться в наступившем хаосе.

В мгновение ока все оказались заняты делом. Слева раздавался монотонный голос командира, вызывавший на связь терпящий бедствие экипаж «Феникса». Справа восседавший за пультом управления движением Майкл начал медленный и осторожный спуск прямо в раскинувшийся под ногами сплошной слой сернокислых облаков. А в невидимом из командного пункта ангаре — Марк с Сэмом… надо полагать, тоже не бездельничали.

Николай аккуратно подвел Федота к первому завалу и остановился, размышляя, что предпринять. Собственно, впереди даже не завал, а так, небольшое сужение прохода, и тем не менее ясно как божий день, что скафандр в него не пройдет.

Камера Федота задвигалась, неторопливо обежала лаз по периметру, обеспечивая оператору максимально детализированный обзор. Николай пристально всматривался в сплошную мешанину скрученных и оплавленных конструкций.

Кажется, здесь все будет довольно просто, решил он. Проход перегораживает главным образом вот этот здоровенный металлический лист, и если его убрать… Ну-ка, рассмотрим поближе… Кажется, повезло, не слишком толстый. А вот мы его сейчас лазером…

Яркое световое пятно зажглось посреди изглоданной и изорванной по краям поверхности, во все стороны полетели яркие искры, а пятно быстро задвигалось вверх-вниз, словно вырисовывая на металле ровную, пылающую красным огнем, черту. Черта удлинялась и углублялась, прямо на глазах превращаясь в сквозной разрез. Наконец, огромный кусок металла накренился, на секунду завис буквально на одной ниточке и оторвался, с жутким грохотом рухнув на заваленный непонятным мусором пол.

Интересно, подумал Николай, как восприняли внезапный акустический удар наши пленники? Наверняка сейчас гадают, что бы это могло означать. И не угрожает ли каким-либо образом подобное событие их безопасности, пусть даже весьма сомнительной? Я бы на их месте точно напрягся… А может, они вообще ничего не услышали? Хотя, нет, вряд ли, атмосфера внизу настолько плотная, что звуки должны разноситься на редкость хорошо, практически как в воде. Даже здесь, в моих выкрученных на самый минимум динамиках, звук был еще тот…

— Ник! — вдруг произнес командир. — Каттнер интересуется, что происходит? Какой-то жуткий грохот.

— Все нормально. Расчищаю проход.

— Ага… я так и понял.

Николай снова покрутил камерами Федота и с удовлетворением отметил, что теперь да, скафандры, несомненно, пройдут. Что ж, продвигаемся дальше, и дай бог, чтобы все препятствия были вроде этого.

Федот дробно простучал лапками по отрезанной части металлического листа и без колебаний сунулся внутрь расчищенного прохода.

Так… так… здесь все нормально, только кусок шпангоута высунулся немного некстати… Ну да ничего, обойти можно, главное, не забыть про вот этот металлический штырь на правой стене. Срезать бы его, но не хочется тратить на подобную ерунду драгоценное время, да и аккумуляторы Федота хотелось бы поберечь, мало ли что… Черт с ним, с этим штырем, главное не забыть, что на пути обратно он окажется слева… Та-ак… А вот это уже серьезней…

Николай тормознул Федота и с озабоченным видом уставился на застывшее в неподвижности изображение.

Напрочь перегородившие проход мощные металлические балки… раз, два… аж целых три штуки, практически перед самым выходом. Черт, как же не повезло… Что ж, применим наш испытанный и на редкость эффективный метод.

Лазерный луч принялся яростно кромсать ближнюю, торчащую под небольшим углом к вертикали, балку. Ослепительные искры полились вниз ярким огненным дождем. Зрелище завораживало.

Сзади неслышно подошел Мих-Мих, несколько секунд молча наблюдал за разрушительной деятельностью Федота, а потом негромко сказал:

— Я передал им наш план.

— Ну и как? Что говорят?

— Сомневаются. То ли не хотят спугнуть удачу, то ли на самом деле считают его нереализуемым… я, честно говоря, так и не понял. Но главное, что удалось узнать, — внутренняя переборка с люком действительно существует, и она достаточно прочна для того, чтобы выдержать внешнее давление. Поэтому продолжаем осуществлять план Марка, как и договорились.

Николай согласно кивнул. Все равно других вариантов нет и не предвидится.

Разрезанная пополам балка с грохотом обрушилась в проход.

Отлично, осталось еще две… Ну-ка, посмотрим… Черт, вот незадача! Отсюда прицелиться никак невозможно, а потому придется продвинуться чуть вперед. Опасно это, ох как опасно! Но ничего не поделаешь, надо… Осторожненько…та-ак… та-ак… стоп! Ну, давай, Федот, не подведи.

Экран снова озарился сплошным, плюющимся гроздьями искр, слепящим пламенем.

В командный пункт вошли Марк с Сэмом, остановились рядом с командиром и тоже уставились на экран, наблюдая за работой Федота.

— У нас все готово, — доложил Марк. — Оба скафандра и оборудование находятся в ожидании сброса.

— Отлично, — ответил Мих-Мих. — Сейчас Ник здесь закончит, и сразу же можно начинать… Майкл! Что у нас с высотой?

— Двадцать семь… только что вышли из облаков.

— Прекратить спуск! Не стоит лишний раз рисковать. Думаю, этого вполне достаточно.

— Принято, — ответил Майкл.

Белесая муть за панорамным окном станции постепенно рассеялась и вскоре стало окончательно понятно, что да, наполненные серной кислотой облака остались далеко наверху. Однако, несмотря на это, поверхность разглядеть так и не удавалось, видимость не превышала какой-то жалкой пары километров, а дальше взгляд безнадежно тонул в плотной грязно-рыжей дымке. Справа, практически у неразличимого отсюда горизонта, клубилась огромная черная туча, в глубине которой периодически вспыхивали и тут же гасли мощные электрические разряды. Судя по всему, она направлялась прямиком в сторону станции. Не сказать, чтобы очень быстро, но тем не менее…

Михаил Александрович нахмурился и спросил у Марка:

— Успеем?

Тот неопределенно пожал плечами:

— Должны успеть, другого выхода попросту нет… А туча, действительно, препоганая…

Неожиданный донесшийся из динамиков грохот заставил всех вздрогнуть и перевести взгляды на экран. Огненный фейерверк угас, словно по мановению волшебной палочки, и теперь поле зрения занимала какая-то неведомая металлическая стена в мелкую круглую дырочку.

— Дьявол! — громко воскликнул Николай и быстро-быстро забегал руками над пультом.

— Что?! — страшным голосом крикнул командир. — Не молчи!

— Федот… — сквозь зубы процедил Николай, не прекращая своих пассов. Судя по всему, абсолютно бесполезных. — Кажется, его завалило…

— Твою ж мать… — проникновенно сказал Марк и отвернулся.

Сэм побелел и покачнулся, так что Майклу пришлось поддержать его под локоть.

Командир подался вперед, сверля изображение на экране яростным взглядом.

— Шанс есть? — наконец, спросил он.

Николай, стиснув зубы, снова и снова пробовал высвободить несчастного Федота из металлического плена. Картинка на экране даже не дрогнула. Николай опустил руки и глухо сказал:

— Нет. Безнадежно. Без посторонней помощи никак.

После чего последним мановением ладоней погасил ставший абсолютно бесполезным прожектор и устало откинулся на спинку кресла.

Командир медленно выпрямился и обвел озабоченным взглядом притихший экипаж «Афродиты».

— Та-ак, — сказал он. — Что называется, влипли. Насколько я понимаю, план Б у нас даже не предусмотрен.

— План Б у меня есть, — угрюмо возразил Марк. — Но, боюсь, он никому не понравится.

Все молча уставились на него, ожидая продолжения.

— Все остается по-прежнему, — пояснил Марк. — Только в одном из скафандров спускаюсь я и освобождаю Федота. Ну и, конечно, придется сделать две ходки, поднимая пленников на станцию по одному. Проблема в том, что длительность операции возрастает более чем в два раза, и если у первого из спасаемых еще есть какие-то шансы, то у второго… — Он безнадежно покачал головой. — Ускоряющийся рост температуры внутри убежища может не оставить ему времени.

— Ясно, — Михаил Александрович некоторое время что-то сосредоточенно обдумывал, а потом с досадой стукнул кулаком по спинке кресла. — Готовься к спуску… Черт! Придется им сказать.

Он повернулся и, ни на кого не глядя, направился к комплексу связи. Усевшись в кресло, он принялся вызывать экипаж «Феникса», и его негромкий монотонный голос навевал на всех тоску и уныние.

Николай замер перед пультом, не решаясь поднять взгляд на товарищей. В катастрофе, постигшей Федота, он винил исключительно себя. А если учесть, что в результате его не слишком продуманных действий может погибнуть как минимум один из спасаемых… на душе становилось совсем уж отвратно. Так отвратно, что невозможно было даже представить, как теперь жить дальше. Где-то глубоко внутри возник и стал набирать силу совершенно неуправляемый позыв вот прямо сейчас выскочить из командного пункта, чтобы не ощущать более немой укор своих товарищей… раскрыть створки ангара и броситься головой вниз в пылающую кислотную бездну…

Марк, видимо, почувствовал что-то такое, потому что подошел и ободряюще положил руку ему на плечо. Мол, не казнись, парень. Нет здесь никакой твоей вины, а есть лишь сплошное стечение крайне несчастливых обстоятельств.

И это было именно то, что Николаю в этот момент оказалось необходимо. Он почувствовал, как дикое, неуправляемое отчаяние куда-то отступает, оставляя за собой тупую сосущую боль в сердце.

Он повернул голову, чтобы поблагодарить друга за поддержку, однако, неожиданно для себя отвлекся на Майкла и Сэма, которые стояли в сторонке и о чем-то вполголоса яростно спорили. Причем, к неописуемому удивлению Николая, нападающей стороной явно был Сэм, а Майкл лишь изредка огрызался в ответ, да и то не слишком уверенно.

Ну вот, нашли время выяснять отношения, отрешенно подумал Николай. Одно слово — с-стажеры…

Подошел командир и негромко произнес, глядя на клубящуюся тучу за окном:

— Сообщил. Не могу сказать, что они обрадовались… Так что, Марк, вся надежда на тебя.

Марк кивнул и развернулся в сторону выхода, однако, неожиданно путь ему преградил Майкл.

— Подожди, — сказал он, и Марк в недоумении остановился. — Михаил Александрович! У нас с Сэмом есть предложение.

— Какое еще предложение? — недовольно сказал командир. — Сейчас не самое лучшее время, чтобы в корне менять принятые решения. Что-то предлагать будешь, когда все кончится, а на обсуждение новых планов у нас нет времени. Марк…

Инженер снова двинулся было к выходу, однако, Майкл снова заступил дорогу.

— Я знаю, как спасти одновременно обоих, — сказал он. — Мы с Сэмом все сделаем сами, доверьтесь нам…

На редкость решительный вид стажера, очевидно, все-таки сумел поколебать мнение командира. В конце концов, чем черт не шутит… а вдруг… Михаил Александрович взглянул прямо в наполненные уверенностью серые с прозеленью глаза и произнес:

— У тебя ровно одна минута. Излагай.

Майкл отрицательно помотал головой.

— Невозможно, — сказал он. — Вы просто не поверите, а времени на объяснения у нас действительно нет.

— Тогда прочь с дороги! Марк, действуй.

Инженер обошел неподвижного стажера и направился к выходу. Майкл тут же развернулся и направился следом.

В ангар они вошли одновременно.

Едва Марк взглянул на готовые к сбросу скафандры, как тут же застыл на месте, пораженный воистину невероятной картиной. Один из скафандров был настежь раскрыт, а другой оказался занят деловито суетящимся Сэмом, именно в этот момент пристраивающим у себя на плечах тяжеленный шлем. Марк вытаращил глаза, не в силах поверить в происходящее.

— Что… Какого черта! Вылезай немедленно! Людей погубишь, дурак!

— Извини, Марк, — сказал Майкл и с разворота ударил его в лицо. Марк отлетел к стене, медленно сполз по ней на пол и закатил глаза.

Стажер виновато развел руками, а потом вошел в ангар и нажал на кнопку закрытия шлюза. Выдвинувшаяся из стены дверь с большим прямоугольным окном посередине неторопливо перекрыла проход. Майкл быстро облачился во второй скафандр и, не теряя ни секунды, выдал команду на открытие внешних створок. Когда в проеме показалось грязно-рыжее небо, закованные в несокрушимую броню стажеры подошли к краю платформы и, переглянувшись, одновременно шагнули прямо в разверзшуюся под ногами раскаленную пропасть.

Глава 5

— Ты им веришь? — Алекс с трудом повернул голову и взглянул в сторону сидящего прямо на полу Каттнера.

Тот расположился рядом с распахнутым настежь скафандром, обеспечивающим связь с далекой полумифической станцией «Афродита», и смотрел куда-то в потолок совершенно отсутствующим взглядом. На вопрос напарника он никак не отреагировал, что показалось Алексу крайне нехорошим признаком. Если бы существовала хоть малейшая надежда на успех безумной спасательной операции, Каттнер наверняка не упустил бы возможности сказать что-либо ободряющее. А так…

Алекс вытер со лба градом катившийся пот.

Он и сам догадывался, что план, предложенный парящими где-то в поднебесье высоколобыми аборигенами, выглядел абсолютно нереальным. Несмотря на то, что всегда считал себя оптимистом. Сплошные беспочвенные фантазии. Ну разве можно всерьез воспринимать уверения в том, что некий управляемый дистанционно механизм может выполнить чертову уйму работы, требующей не только огромных физических усилий, но и совершенно невероятной точности в действиях? Вроде того, чтобы врезать в борт бронированного убежища некую неведомую конструкцию… или протащить тяжелые громоздкие скафандры через игольное ушко наружного люка… Натуральные прожекты…

В бытность спасателем на Лорелее, мрачно подумал он, любому, кто предложил бы мне подобный вариант операции, я с чистой совестью посоветовал обратиться к психиатру. А здесь… Сижу, обливаюсь потом и надеюсь неизвестно на что. Я, конечно, оптимист, но не до такой же степени…

— Эй, — снова позвал он. — Ты живой там? Ответь хоть что-нибудь. Или так и будем в молчанку играть?

Сидящий на полу Каттнер внезапно пошевелился, подобрал под себя ноги и оперся спиной о стену.

Живой… Неужели ему там достаточно комфортно? Быть того не может. Даже здесь, в кресле, и то дышать нечем от раскаленного сухого воздуха, так и норовившего обжечь бедные натруженные легкие. А там, внизу, вообще должно быть настоящее пекло. Металлический пол просто пышет жаром, превратившись в натуральную адскую сковородку. Я бы и пяти минут там не высидел, а вот Каттнер терпит, неизвестно зачем. Только лишь ради того, чтобы услышать очередной завиральный прожект?

— Так все-таки, — повторил Алекс, — ты им веришь или нет? Есть у нас хоть малейший шанс обмануть безносую?

— Нет, — глухо сказал Каттнер. — Ни одного.

Алекс снова смахнул со лба горячий пот и нервно облизнул сухие соленые губы.

Попить бы… К сожалению, тот невеликий запас воды, который удалось обнаружить, они прикончили чуть ли не сразу же. Несмотря на то, что пить горячую безвкусную воду было на редкость противно.

— Оптимистично… — сказал Алекс. — Совсем недавно кто-то здесь призывал не поддаваться панике и надеяться до последнего. А теперь? Когда помощь так близка, ты вдруг начинаешь уверять меня в том, что все безнадежно?

— Сам подумай. В теории — да, подобный вариант выглядит почти безупречно. Но… Никогда ни один план не осуществляется именно так, как и было задумано. Тебе ли не знать, спасатель… Просто потому, что учесть все случайности просто невозможно. А здесь… миллион событий с фатальными для нас последствиями, о которых никто даже не подозревает.

— Например?

— Ну, хотя бы… не сумели правильно оценить длину шланга, который они намерены протянуть от этого своего КРИСа до нашего с тобой убежища. И все. Смерть на раскаленной сковородке обеспечена. А если шланг все-таки окажется нужного размера, им может просто не хватить времени. Думаешь, мы с тобой высидим здесь именно столько, сколько потребуется?

— Черт… Должны же они были предусмотреть…

— Вероятно. Я назвал тебе то, что возможно предугадать и, искренне надеюсь, они так и сделали. А сколько на самом деле существует вообще непредвиденного, такого, чего даже представить себе нельзя? Ты об этом подумал? Вот то-то… Малейший сбой или заминка — и все, пиши пропало. Поэтому даже смешно в наших условиях говорить о каких-то мифических шансах. Нет их. А если и есть, то представляют из себя величину исчезающе малую, в пределах статистической погрешности.

— Ну, спасибо тебе, успокоил.

— Не стоит благодарности. Предпочитаю смотреть в лицо реальности, сколь бы неприглядной она ни казалась, а не заниматься самоуспокоением.

Повисла гнетущая тишина. Говорить явно было не о чем.

Алекс откинулся на спинку кресла, жадно хватая обжигающий воздух широко раскрытым ртом. Ни одной стоящей мысли в налитой свинцом голове больше не появлялось. За исключением того, что если спасатели не вытащат их с Каттнером в самое ближайшее время, то рискуют найти здесь лишь пару обугленных трупов.

Тяжкий удар прервал его размышления на самом невеселом месте. Убежище вздрогнуло до основания, так что Алексу на какое-то неуловимо краткое мгновение даже показалось, будто оно вдруг стронулось с места и поехало куда-то вбок. Что, конечно же, оказалось всего лишь иллюзией. Болезненной фантазией вот-вот готового вскипеть мозга.

— Что это? — произнес Алекс в пространство, не слишком-то надеясь на ответ. Так, скорее для порядка, нужно же было хоть как-то отреагировать.

Каттнер, казалось, не обратил на реплику напарника абсолютно никакого внимания, но затем вдруг зашевелился, склонился над микрофоном и устало заговорил:

— Михаил, ответь… Каттнер на связи.

— Слушаю тебя, Эд, — донесся из шлема далекий голос.

— У нас тут какой-то грохот… Вы там в курсе, что происходит?

— Расчищаем завалы, дабы обеспечить роботу беспрепятственный доступ к вашему убежищу.

— А-а… хорошо, а то мы тут гадаем. Я, конечно, понимаю… вы делаете все возможное… И тем не менее, думаю, что вам не мешало бы немного поторопиться.

— Все так плохо?.. Как температура? Сильно растет?

— Быстрее, чем хотелось бы. По сравнению с нами любая сауна выглядит Антарктидой.

Командир станции «Афродита» ничего не сказал, из наушников доносилось лишь его тяжелое дыхание. Да и что тут скажешь, все и без того предельно ясно. Наконец, после длинной паузы он произнес:

— Не сомневайся. Никаких задержек не будет.

— Хотелось бы верить. Правда, эта самая вера с ростом температуры отчего-то тает все быстрее и быстрее. Еще немного, и обнаружить ее станет проблемой.

Казалось, Богданов рассердился.

— Эй! Что за дурные настроения? — строго сказал он. — А ну отставить! Вы обязаны нас дождаться! Слышишь? Обязаны!.. Эд, ты меня знаешь. Если я обещал, что мы вас вытащим, значит, вытащим!

Каттнер грустно усмехнулся, покосился на замершего в кресле напарника и сказал:

— Да, Мих-Мих… я тебя слышу. Как был ты у нас мечтателем, так им и остался… Помнишь Горгону? Ядовитая атмосфера, раскаленные пески и до невозможности агрессивная фауна, ежесекундно мечтавшая всех нас сожрать… А мы были молоды и самоуверенны, отчего постоянную угрозу своей жизни воспринимали с немалой толикой юмора, самонадеянно полагая, что принимаем участие всего лишь в веселом приключении… Наверное, жаль, что сейчас мы уже не те…

— Помню, Эд. Конечно, помню. Ты еще сказал тогда, что худшее место во Вселенной даже трудно себе представить.

— Да, в самом деле… сказал. Потому что, повторяю, — был молод и худших мест к тому времени действительно не видел. Так вот, проведя сравнительный анализ нашего нынешнего положения и условий на той замечательной планете, хочу ответственно заявить, что я ошибался.

Командир станции «Афродита» в ответ промолчал.

— Ладно, — сказал Каттнер. — Хватит о грустном. Ждем и надеемся на вас. Все, конец связи.

Он встал с колен, потянулся, разминая затекшие мышцы, а затем ухватил руками второй скафандр, подтащил его поближе к первому и уселся на него сверху, опершись спиной о стену убежища. Свое кресло он по-прежнему категорически игнорировал.

— Так вы с Богдановым, оказывается, друзья? — спросил заинтригованный диалогом Алекс.

— Не то чтобы друзья, — ответил Каттнер, устраиваясь на скафандре поудобнее, — но несколько раз пересекались. Я знаю его по работе на Горгоне. Надо сказать, неплохой десантник… Правда, давно это было. Так давно, что и самому уже не верится.

— Странно. Если он, как ты утверждаешь, и в самом деле хороший десантник… то что он тогда делает здесь, на Венере?

— Не знаю. Вот выберемся отсюда, сам у него и спросишь.

Откуда-то из-за пределов убежища внезапно донесся еще один сильный удар, так что Алекс даже вздрогнул от неожиданности.

— Они там что, собираются разгребать все, что осталось от нашего бедного «Феникса»? — с неудовольствием заметил он. — А еще обещали поторопиться.

Каттнер неопределенно пожал плечами.

— Скорее всего, наши скафандры до сих пор не прибыли, — ответил он. — Поэтому время на расчистку у них пока есть. Я тут подумал…

Алекс так и не узнал, о чем подумал его напарник, потому что в ту же секунду раздался совершенно ужасающий грохот, сопровождаемый настолько мощным ударом, что убежище ощутимо тряхнуло, и оно медленно-медленно поползло куда-то вниз. На этот раз без всяких иллюзий.

— Дьявол! — заорал Алекс, вцепившись руками в обжигающие подлокотники.

Лежащий на полу Каттнер изо всех сил уперся ногами в кресло в попытке удержаться на своем излюбленном месте, одновременно мертвой хваткой вцепившись в скафандр, обеспечивающий связь с далекой «Афродитой».

Сотрясение продолжалось всего несколько секунд, после чего все затихло, и убежище замерло в полной неподвижности. Наступила оглушительная тишина.

— Что это было? — наконец, спросил Алекс. — Разбор завалов, по-моему, выглядит как-то не так.

— Не знаю, — отозвался Каттнер, снова усаживаясь верхом на скафандр. — Похоже на катастрофу.

— Та самая непредвиденная случайность, — пробормотал Алекс. — Судя по всему, ты был прав.

В наушниках внезапно зашуршало, запело, а затем послышался голос Богданова:

— Эд! Ответь, Эд! Говорит Богданов…

— Да, Михаил, — слегка наклонившись произнес Каттнер. — Я тебя слушаю.

— У меня плохие новости, — командир станции «Афродита» чуть помедлил, прежде чем продолжить. — Наш робот попал под завал. И освободить его отсюда мы не можем.

— Ясно… Чего-то в этом роде я и ожидал, — Каттнер невесело усмехнулся и покосился на Алекса. — Наше спасение отменяется, я верно понял?

— Нет! Абсолютно неверно! — голос Богданова дрожал от волнения. — Я обещал, что мы вас вытащим, и мы вас вытащим!

— Не стоит давать невыполнимых обещаний, — грустно сказал Каттнер. — Спасибо, что хотя бы попытались. Но теперь это даже более чем нереально.

— Послушай… Да, ситуация с роботом совершенно неопределенная. Мы даже не знаем, в каком он состоянии. Однако, это ничего не отменяет, спасательная операция продолжает идти по намеченному плану. Правда, с небольшими изменениями… В одном из скафандров на Венеру спустится наш инженер и выполнит ту работу, которую должен был сделать робот. Свободным останется только один скафандр, поэтому поднимать вас наверх мы будем вынуждены по очереди. Сначала одного, потом другого.

— Вот, значит, как… — задумчиво сказал Каттнер и уставился на Алекса изучающим взглядом. Тот неподвижно замер в кресле, стараясь не пропустить ни слова. — Правильно ли я понимаю, что длительность операции увеличивается вдвое и тому, кто пойдет вторым, может просто не хватить времени?

— Да, — мрачно ответил Богданов. — Решайте сами, кто из вас первый, а кто…

— Что ж, все предельно ясно. В лучшем случае выживет только один… Ладно, делайте свое дело, а мы… мы будем решать. Конец связи.

Каттнер оперся спиной о стену убежища и поднял тяжелый взгляд на замершего в неподвижности Алекса.

— Слышал? — спросил он.

Алекс молча кивнул.

— Ну и что ты об этом думаешь? Как собираешься решать нашу с тобой проблему?

Алекс по-прежнему молчал, сосредоточенно разглядывая рубчатые подошвы ботинок валяющегося на полу скафандра. Тон Каттнера ему отчего-то совсем не понравился. Возникло странное ощущение, что старый десантник то ли испытывает его, Алекса, на прочность, то ли просто издевается. Ни то, ни другое оптимизма не добавляло.

— Может, попробуешь воспользоваться наручниками? — глаза Каттнера буравили Алекса, стараясь проникнуть в самую душу. — А что? Очень удобно. Избавиться от конкурента, попросту приковав его к креслу. Даже гуманно… в какой-то степени. Или, может быть, бросим жребий? Тоже вариант. А наручники можно приберечь на тот случай, если не повезет…

— Прекрати! — Алекс брезгливо поморщился. — Ты в самом деле считаешь меня последней сволочью?

Он сорвал проклятые браслеты с пояса и бросил на пол.

— Можешь забрать их себе, — сказал он, отворачиваясь. Смотреть на бывшего арестанта, ставшего сначала просто собратом по несчастью, а затем товарищем и даже другом ему стало окончательно неприятно.

— Извини, — вдруг тихо сказал Каттнер совершенно другим тоном. — Я должен был убедиться, ведь я тебя совершенно не знаю.

— Ну и как, убедился? — зло спросил Алекс.

— Да. И потому еще раз прошу прощения за столь жестокий экзамен.

— Тоже мне, учитель. А мог бы и по морде схлопотать…

— Но ведь не схлопотал же, — Каттнер неожиданно рассмеялся. — Ладно, не дуйся… что ты, как красна девица.

Алекс невольно ухмыльнулся, и тут же почувствовал, что, оказывается, больше не сердится. Все-таки было в его спутнике что-то такое… располагающее к себе даже помимо воли.

— Пойдешь ты, — вдруг сказал Каттнер.

— С какой стати, — опешил Алекс, не ожидавший от напарника ничего подобного.

— Ты молод, тебе еще жить и жить. А что касается меня… Во-первых, я уже слишком задержался на этом свете, так что хватит, пора и честь знать. А во-вторых… Что меня ждет в том случае, если я уцелею в этой передряге? Скорее всего, длительное заключение, возможно, даже пожизненное. Либо пристукнут по-тихому, и весь разговор. Думаешь, мои доброжелатели не в состоянии повторить неудавшуюся попытку? Так что там, — он указал пальцем в потолок, — мне совершенно определенно ничего не светит.

— Постой… но у тебя же дочь. Кто позаботится о ней, если не ты?

— Вот ты и позаботишься. Тем более, что сделать это, находясь в заключении, для меня так или иначе будет проблематично. Обещай, что выполнишь мою просьбу.

— Обещаю, — машинально ответил Алекс, а потом вдруг, спохватившись, добавил: — Сам позаботишься. Потому что никуда я не пойду. Только после тебя.

— Ну вот, — с досадой произнес Каттнер. — Я тут что, зря перед тобой распинался? Ты представлялся мне весьма здравомыслящим, не лишенном логики человеком. А потому просто обязан согласиться с тем, что я абсолютно прав.

— Возможно, — упрямо возразил Алекс. — Но далеко не во всем. Не забывай, я все-таки спасатель, хоть и бывший. И обязанность оказывать помощь попавшим в беду людям у меня просто в крови, на уровне инстинкта. Поэтому никак не могу бросить тебя даже ради спасения своей драгоценной шкуры. К тому же… я один на всем белом свете, а у тебя дочь. Так что извини, воспользуюсь столь великодушным предложением как-нибудь в другой раз.

— Ну, ты у нас и упертый, — покачал головой Каттнер. — Значит, на уровне инстинкта, говоришь?.. Хорошо, тогда поступим так.

Он поднялся с насиженного места и неторопливо подошел к своему креслу, отодвинув ногой в сторону валяющийся в проходе скафандр.

— Самое сложное в жизни — проблема выбора, — наставительно сказал он, нагнувшись, чтобы убрать в сторону зацепившийся за кресло башмак.

Алекс внимательно следил за его действиями. Он до самого последнего момента не догадывался о том, что намерен предпринять старый десантник. А когда догадался, стало уже поздно.

В руке Каттнера блеснул металл. Одним точным движением десантник защелкнул наручник на своем левом запястье, а другим тут же пристегнул себя к массивному подлокотнику.

— Вот так, — удовлетворенно сказал он, откидываясь на спинку кресла. — Я решил эту проблему за тебя. И не пытайся меня освобождать. Предупреждаю — буду драться.

— Ну ты и кретин, — только и смог сказать Алекс.

* * *

Гвалт на командном посту станции «Афродита-2» стоял невообразимый. Даже сложно себе представить, что всего лишь трое взрослых, умудренных опытом сотрудников космофлота, прошедших огни и воды всевозможных курсов специальной и психологической подготовки, могут производить столько шума. Несмотря, казалось бы, на несомненную готовность с открытым забралом встретить любую неожиданность. Орали все, причем, как на окончательно слетевших с катушек стажеров, так и друг на друга, что было совсем уж удивительно. Поминая при этом всех родственников упомянутых стажеров до седьмого колена…

Майкл криво усмехался и лишь страдальчески морщился, когда звон в наушниках становился совсем уж нестерпимым.

Ничего, ничего, пусть выговорятся… это полезно в смысле борьбы со стрессом. Зато потом общаться с ними станет куда легче. Думаю, пара минут у нас еще есть… должны же они когда-нибудь иссякнуть.

Он повернул голову в сторону Сэма. Тот держался практически рядом и планировал, раскинув в стороны руки и ноги, чтобы максимально увеличить сопротивление. Согласно полученным инструкциям.

Все правильно. Еще полминуты, и настанет пора задействовать парашют. Рывок должен быть что надо, а значит, к тому моменту скорость падения желательно уменьшить, насколько это будет возможно.

Что ни говори, а Сэм молодец, хотя это первый в его жизни прыжок. Тем более затяжной и на столь негостеприимной планете. Да еще в громоздком скафандре… Повезло ему, не всякий новичок может похвастать подобным набором. Но ничего, думаю, справится… и не с таким справлялись, как сказал бы по этому поводу незабвенный Марк наш Аврелий. Кстати, интересно, как он там?.. Надеюсь, я его не слишком…

Вообще-то, если уж совсем по-честному, то зря Сэм ввязался в это дело. Сидел бы себе тихо-мирно на станции… и мне было бы спокойней. По крайней мере, отпала бы необходимость контролировать каждый его шаг. Не говоря уж о запредельных рисках всего предприятия. Ну по какой такой необходимости нужно подвергать опасности двоих, когда всю работу прекрасно можно выполнить в одиночку?

Как ни пытался я убедить его не путаться под ногами и не лезть, куда не просят, ничего не помогло. Уперся, и ни в какую. Мол, только вдвоем… А вдруг ты не справишься и тебе понадобится помощь как раз в тот момент, когда изменить что-либо станет уже невозможно? Что тогда будешь делать?..

И ведь настоял на своем! Да-а… чего-чего, а упрямства ему точно не занимать. Столько лет уже вместе, пора бы привыкнуть.

Майкл отвернулся и перевел взгляд строго вниз, хотя смотреть там было совершенно не на что. Поверхность Венеры скрывала сплошная белесая, с легким рыжеватым оттенком, дымка, так что абсолютно неразличимой оказалась не только относительно плоская поверхность плато Афродиты, но даже вершина не самой маленькой на планете горы Маат. У подножия которой где-то там валялся разбитый вдребезги «Феникс».

Интересно, сколько километров мы уже преодолели? А главное, сколько осталось?.. Где-то здесь должен быть альтиметр, не может не быть… тем более на скафандре, специально приспособленном для подобных прыжков… Ага, кажется, нашел… что-то вроде пульта на левом запястье. А вот, похоже, и нужная кнопочка. Ну, и чем он нас порадует?..

На внутренней поверхности прозрачного забрала мгновенно появились ярко светящиеся быстро сменявшие друг друга числа.

Та-ак, осталось чуть больше пятнадцати километров, если он, конечно, не врет.

Время еще есть… Главное, чтобы не снесло ветром совсем уж в сторону или вообще не забросило куда-нибудь на вершину горы, а то пешком здесь точно не находишься. К тому же, можно просто не успеть…

Крики в наушниках неожиданно достигли какой-то совершенно фантастической высоты.

И чего они там сцепились? Неужели все еще по нашему поводу?.. С ума сойти… Вообще-то, пора было бы и смириться с тем, на что уже никак не можешь ни повлиять, ни, тем более, изменить.

Разобрать слова оказалось абсолютно невозможно, так что Майкл окончательно перестал понимать, кто кому что доказывает и кто кого в чем обвиняет. И тут, покрывая весь этот шум и гвалт, раздался голос командира:

— Молчать!! Всем!! Так вашу и разэтак!

Вот уж рявкнул так рявкнул, ничего не скажешь. Даже здесь, в скафандре, слегка заложило уши. Представляю, каково там Нику с Аврелием…

На несколько мгновений наступила благословенная тишина. Причем настолько глубокая, что у Майкла даже создалось мимолетное ощущение того, что шлем неожиданно до самых краев оказался заполнен ватой. Вероятно, по контрасту с только что пережитым акустическим воздействием.

А потом в наушниках возник негромкий и в меру спокойный голос. Точно такой же, как и всегда:

— Майкл! Говорит Богданов. Ответь.

Даже трудно себе представить, каких моральных усилий стоила Мих-Миху эта самая обычная фраза.

— Я вас слушаю, Михаил Александрович.

Командир слегка откашлялся и продолжил:

— Я не стану выяснять мотивы, которыми ты руководствовался в своих действиях. Полагаю, хотел сделать как лучше. Но об этом поговорим, когда вернешься. А сейчас скажи мне только одно: шанс действительно есть или ты все придумал? Ну, хорошо, пусть не придумал, но, может быть, просто ошибся?

— Нет, Михаил Александрович, не ошибся. Шанс действительно есть и немаленький. Во всяком случае, куда больше, чем в первоначальном варианте, когда Марк предлагал использовать одного лишь Федота. Поверьте, мы с Сэмом все просчитали.

— С-стажеры, — донесся словно бы издалека приглушенный голос Ника. До самых краев наполненный презрением. — Просчитали они…

Майкл лишь усмехнулся.

— Как там Марк? — спросил он. — Не слишком я его?.. Прошу прощения, на уговоры не было времени.

— Вроде бы живой, — ответил командир. — Хотя и не могу сказать, что совсем уж не пострадавший.

— Пусть только вернутся, — послышался голос Марка. — Собственноручно вышвырну за борт, даже без скафандров.

— Согласен, — ответил Майкл. — Но для этого сначала надо вернуться.

— Марк! Хватит уже! — командир слегка повысил голос. — Успокойся… Майкл! Полагаю вам с Сэмом понадобится наша помощь. Я прав?

— Совершенно верно, Михаил Александрович. Мы летим практически вслепую, поэтому очень велика вероятность промаха. Мы с Сэмом были бы крайне признательны, если бы вы взяли на себя задачу точного наведения на цель. Согласно альтиметру наша высота сейчас составляет чуть меньше восьми километров.

— Хорошо, вас понял, — ответил командир и добавил куда-то в сторону: — Ник! Возьми управление на себя.

— Принято, — угрюмо ответил Николай.

В наушниках раздались какие-то стуки и хрипы, а затем Майкл услышал чистый громкий голос:

— Майкл! На связи Николай Соловьев. Как слышишь?

— Хорошо. Жду указаний по коррекции курса.

— Не суетись, — ответил Ник. — Просто включи внешнее управление, остальное я сделаю дистанционно… Пульт на левом предплечье. Нашел?

— Нашел.

— Жми кнопку с надписью «Авто».

— Есть, нажал.

Майкл оглянулся.

— Сэм! — позвал он.

Тишина в наушниках. Майкл даже забеспокоился, уж не случилось ли чего? Вдруг он там без сознания? Не приведи, Господь…

— Сэм! — снова позвал он. — Ответь!

Однако, отозвался почему-то Николай.

— Прекрасно, — сказал он. — Управление принял. У обоих, — добавил он явно для Майкла. — Вижу вас на радаре. Идете хорошо, отклонение от курса не более километра. Но это поправимо… Сейчас… сейчас… Так. Пора выпускать парашюты. Не дергайтесь, я все сделаю сам. Готовы? По счету три… Раз, два… три!

Майкл почувствовал ужасный рывок, от которого на мгновение даже потемнело в глазах, а затем ощутил плавное покачивание, словно на качелях. Он повернул голову и чуть поодаль увидел большой белоснежный купол над скафандром Сэма.

— Парашюты вышли, — сказал он в микрофон.

— Вижу, — отозвался Николай. — Теперь можете расслабиться до самого окончания спуска. Осталось около пяти километров. Коррекцию я проведу дистанционно.

— Принято, — отозвался Майкл.

Прямо по курсу неожиданно возникло размытое темное пятно. Оно медленно всплывало откуда-то из глубин застилающей обзор грязно-оранжевой дымки, постепенно приобретая более-менее четкие очертания, чем-то напоминающие рубку поднимающейся из пучины подводной лодки.

Гора Маат, подумал Майкл. Хоть какой-то ориентир, а то ощущаешь себя подвешенным чуть ли не в центре вселенной, отчего в голове происходит лишь сводящее с ума кружение и потеря ориентации.

Интересно, как там Сэм, встревоженно подумал он. Что он все молчит и молчит… Как выпрыгнули из ангара, так с тех пор словно воды в рот набрал.

— Сэм! — позвал он. — Ты как там, живой? У тебя все в порядке?

— Да, — раздалось в наушниках, и Майкл с облегчением увидел, как фигурка в скафандре взмахнула рукой с поднятым вверх большим пальцем. — В порядке.

— А почему молчишь?

После небольшой заминки Сэм ответил:

— Это бесконечное падение… Было очень неприятно.

Согласен, подумал Майкл. Тем более, даже не видно, куда…

Внезапно он услышал где-то за спиной громкое шипение… и раз, и другой, и третий… и тут же почувствовал легкое изменение направления движения. Стропы парашюта за спиной неожиданно ожили и задвигались вверх-вниз… Майкла ощутимо потащило куда-то вправо. Вершина горы Маат плавно всплыла вверх и исчезла над головой, и лишь темнеющий по правую руку склон свидетельствовал о том, что новоявленные десантники пока еще не сбились с нужного курса.

— Небольшая коррекция, — сообщил Николай. — Теперь выйдете точно к цели. Время посадки — тридцать пять плюс-минус пять секунд.

— Принято, — ответил Майкл. — Сэм!

— Все в порядке, я готов…

Однако, голос выдавал волнение и даже страх перед неизбежной встречей с каменистой поверхностью плато Афродиты.

Я бы сильно удивился, если бы оказалось иначе, подумал Майкл. И все равно Сэм молодец, для первого раза держится просто идеально.

— В момент посадки сгруппируйся и спружинь ногами, — посоветовал он.

Сэм промолчал.

Дымка внизу неожиданно рассеялась, и в поле зрения, наконец, возникла долгожданная поверхность планеты. Прямо перед собой Майкл увидел глубокую борозду на склоне горы, пропаханную упавшим кораблем. Теперь стало окончательно ясно, что Николай не ошибся и вывел их точно к цели. Полоса быстро приближалась. Майкл оценил расстояние — не больше километра. Отлично! Утомительный пеший поход очевидным образом отменяется, каковое обстоятельство, естественно, не может не радовать.

Каменистая равнина неожиданно быстро надвинулась вплотную и вдруг сильно ударила по ногам. Майкл пробежал несколько шагов вперед и остановился. Волочившийся и цеплявшийся за что попало парашют неожиданно отстрелился, освободив Майкла от весьма нелегкого бремени, а затем большим белоснежным лоскутом плавно опал на поверхность.

Майкл оглянулся. Сэм спустился в целом благополучно, если не считать того, что при посадке он все-таки упал, и не успевший отделиться парашют несколько метров протащил его по камням. Он тут же принялся тяжело ворочаться с боку на бок в безуспешной попытке встать на ноги и, вероятно, крутился бы еще довольно долго, если бы Майкл не пришел ему на помощь.

— С прибытием на Венеру! — сказал он, с трудом наклоняясь к другу, чтобы помочь ему обрести, наконец, твердую опору под ногами.

— Пошла она знаешь куда! — раздраженно ответил Сэм. — Лучше держи меня как следует…

Очень может быть, что замечательные венерианские скафандры прекрасно защищали своих владельцев от чудовищного давления и температуры, однако, для исполнения даже простейших гимнастических упражнений оказались явным образом не приспособлены. А в результате запыхались оба, и понадобилось несколько минут, чтобы отдышаться.

— Николай, ответь! — позвал Майкл.

В наушниках захрипело, закашляло, а затем послышался еле слышный далекий голос. Словно с другого края вселенной, никак не меньше. Или, по крайней мере, с другой планеты…

— Слу… аю…айк…

— Что со связью? Почему такая плохая слышимость?

— Гро… ой фронт, — ответил Николай. — Идет пря… ас…

— Гроза, — подтвердил Сэм. — Взгляни на небо. Вот она…

Далеко на западе, прямо из белесо-рыжего марева, вырастала широкая темная клубящаяся полоса, время от времени разрываемая яркими всполохами электрических разрядов.

— Вот черт… — пробормотал Майкл. — Нужно спешить, пока не накрыла… Ник! Мы метрах в двухстах от корабля. Сообщи… э-э-э… нашим пленникам, что мы идем. Может, это их приободрит… хотя бы немного.

— …о-о… у-у-у… х-х-х-х… и-и!..

— Все, связь со станцией, похоже, накрылась, — констатировал Майкл. — Надеюсь, не окончательно… Ладно. Где тут наши шланги?.. Ага, вот они. А драгоценный клапан?

— У меня, — ответил Сэм и хлопнул рукой по карману.

— Инструмент?

— Здесь.

— Замечательно. Тогда пошли. Без суеты, потихоньку…

Двести метров. Вроде бы недалеко, но на Венере их еще нужно суметь пройти. А все почему? Атмосфера… У поверхности она настолько плотная, что ощущения испытываешь как на километровой глубине под водой. Поэтому расходовать силы нужно по возможности экономно. Вот так…

Две металлические фигурки медленно побрели по каменистой равнине. Чуть наклонившись вперед и раскинув в стороны руки, словно инстинктивно пытаясь оттолкнуться от окружающей их на редкость плотной газовой оболочки. Будто продирались сквозь тугую и вязкую субстанцию, нарочно созданную природой, чтобы всеми силами помешать им добраться до такой близкой и одновременно такой далекой цели.

Наушники доносили до Майкла тяжелое прерывистое дыхание Сэма, который следовал за ним след в след, передвигая ноги чисто механически, как андроид. Пошатываясь и постоянно оскальзываясь на так и норовивших вывернуться из-под подошвы каменных обломках.

Майкл облизнул пересохшие губы. Горячий едкий пот заливал глаза. Он вдруг поймал себя на мысли о том, что тоже, вроде Сэма, движется словно на автопилоте, давно потеряв направление и напрочь забыв о цели безумного предприятия. Просто потому что так надо.

А может, они вообще идут совершенно в другую сторону?.. Кажется, все-таки нет, вот она, борозда… по правую руку… Черт! Там, на станции, все казалось таким несложным… А здесь… Даже предположить не мог…

Майкл резко остановился, и бредущий позади Сэм едва не налетел на него.

— Стоп! — хрипло сказал Майкл. — Нужен отдых!

Он поднял взгляд, высматривая впереди обломки корабля, в глубине которых затерялись двое людей и абсолютно необходимый для их спасения дистанционно-управляемый механизм. Груда покореженного металла маячила где-то далеко впереди. Казалось, чуть ли не у самого горизонта. И отчего-то никак не удавалось сфокусировать на ней взгляд. Дрожание сжатой до невероятной плотности газовой оболочки непрерывно искажало и размывало контуры вожделенной цели.

— Похоже, за половину пути мы все-таки перевалили, — прищурившись, добавил он. Металлические обломки, наконец, обрели четкость, оказавшись вовсе не так далеко, как ему только что представлялось.

— Н-х… н-ет… — задыхаясь, произнес Сэм. — Н-х… н-адо идти… Если я сейчас ос… тановлюсь, то уже н-х…икуда отсюда не дв…инусь.

— А ты дойдешь? — с сомнением спросил Майкл.

— Д-да.

— Ладно. Тогда пошли.

И снова началось безумное «плавание» в вязкой среде.

Оставшиеся несколько десятков метров показались воистину бесконечностью, которая просто по определению не может завершиться ни за что и никогда. Поэтому неожиданное появление впереди высокого куполообразного корпуса КРИСа Майкл воспринял как настоящий подарок небес. Подлинное чудо, из разряда тех, которые, по-видимому, иногда все-таки имеют место в нашей жизни.

Сэм, раскинув руки, просто упал на белоснежный металлокерамический бок ставшей едва ли не родной автоматической станции и, похоже, тихо молился.

— Дошли, — отдышавшись, сказал Майкл.

Сэм не отозвался, лишь в наушниках слышалось его хриплое прерывистое дыхание.

Майкл бросил под ноги давно осточертевшую, казавшуюся теперь совершенно неподъемной связку из шлангов и сказал:

— Нужно освободить Федота. Эту работу я беру на себя. А ты все-таки попробуй установить связь с Ником, его консультации нам жизненно необходимы. Потому что самостоятельно мы вряд ли сумеем оживить нашего полузадавленного членистоногого друга. И второе… самое время выяснить, куда же следует подсоединять вот эти долбаные шланги. Пока я не вижу на КРИСе ни одной подходящей дырки.

— Понятно, — отозвался Сэм. — Попробую.

Майкл повернулся и решительно направился к внушающей благоговейный страх куче покореженного металла, которая совсем недавно носила гордое название «Феникс».

— Осторожно там, — добавил Сэм ему в спину. — А то, не дай бог, получишь еще балкой по голове… Тьфу-тьфу…

Майкл в ответ только махнул рукой. Мол, не беспокойся, все под контролем.

После короткой паузы послышался голос Сэма:

— Станция «Афродита», ответьте… станция «Афродита»… На связи Сэм Харди…

В наушниках немедленно засипело, заскворчало и, наконец, донесся далекий, однако, прекрасно различимый голос:

— Слышу тебя, Сэм. Доложи обстановку.

Сэм тут же принялся подробно описывать нелегкий путь через каменную пустыню. В красках.

Майкл особенно не вслушивался в переговоры Сэма со станцией, ему явно было не до того.

Есть связь — и хорошо, просто прекрасно! Пусть Сэм этим и занимается, раз уж напросился в напарники. А у меня ближайшая задача — отыскать этого чертова Федота и вытащить его задницу из дурацкого капкана, так некстати поставившего под угрозу всю спасательную операцию. Только бы его там не раскатало в тонкий блин… иначе все усилия могут оказаться напрасны.

Майкл через узкий лаз протиснулся внутрь разрушенного корабля и остановился, осматривая пол под ногами.

Ну, и где эта насекомообразная тварь? Ни черта не видно… даже нашлемные фонари не спасают. А если его не просто придавило упавшей сверху балкой, а на самом деле завалило самым что ни на есть капитальным образом… тогда я могу искать его здесь хоть до второго пришествия.

— Сэм! — позвал он, дождавшись, когда в переговорах напарника со станцией наступит долгожданная пауза.

— На связи!

— Попроси Ника зажечь прожектор Федота.

— Я тоже слышу тебя, Майкл, — неожиданно вмешался далекий Ник. — Включаю.

Майкл вырубил нашлемные фонари и принялся озираться по сторонам в надежде заметить хотя бы отблеск на рваном металле…

Ничего, как говорится, от слова совсем. Впечатление такое, словно и не включали. А ведь, помнится, прожектор у Федота очень даже неслабый… должен быть заметен издалека. Правда, в этих металлических джунглях всякое может быть… накрыло сверху листом, и никакой прожектор не поможет… А вдруг он вообще разбит? Очень это было бы некстати, очень…

— Вижу! — вдруг крикнул Сэм. — Вижу отблеск!

— Где? — немедленно спросил Майкл.

— Метрах в пятнадцати от того места, где ты вошел. Влево… Там сплошная каша из металла.

— Хорошо, понял. Попытаюсь добраться.

Что ж, влево так влево.

Майкл осторожно, тщательно обходя многочисленные препятствия в виде разорванных трубопроводов и свисающих с потолка спутанных гирлянд из разнокалиберных проводов и толстых змееподобных кабелей, прошел влево по заваленному мусором коридору примерно с десяток метров и, наконец, тоже увидел.

— Кажется, я его нашел, — сообщил он. — Сейчас подойду поближе и посмотрю, что тут можно сделать.

Открывшаяся взгляду картина его совсем не обрадовала. Бедный Федот лежал на полу, прочно придавленный большой металлической плитой в мелкую круглую дырочку. Плюс две перекрещенные массивные балки сверху.

Да-а, подумал Майкл, это серьезно. Хорошо хоть плита оказалась в дырочку, а то черта с два мы разглядели бы даже самый мощный прожектор.

— Ник! — позвал он. — Попробуй подвигать Федота, а я посмотрю.

Мгновением спустя придавленный тяжкой ношей аппарат ожил, заскреб лапами по полу, однако, сдвинуть лежащую на нем груду металла так и не смог.

— Стоп! — скомандовал Майкл, и Федот сразу же затих.

Майкл осмотрел завал со всех сторон и, наконец, произнес:

— Ник! Ситуация непростая, но, думаю, справлюсь. Нужно только найти что-нибудь вроде рычага… Ага! Обломок трубы… кажется, то, что надо. Итак!.. Я попытаюсь слегка разгрести эту кучу, а ты по моей команде, запускаешь Федота. Направление движения — вперед, метра три максимум.

— Понял, — ответил Ник. — Командуй.

Майкл с помощью рычага одну за другой сдвинул в сторону обе балки, отдышался, а затем подсунул трубу под придавившую Федота неподъемную ношу и, сказав в микрофон: «Готов? По счету три… Раз, два… три!» — изо всех сил рванул проклятую плиту вверх. Федот со страшной скоростью заскреб по полу всеми лапами, с трудом вырвался из плена и сразу же резко затормозил, едва не врезавшись в сплошное переплетение покореженного металла. Импровизированный рычаг мгновенно вырвался из рук Майкла, так что тот едва успел отскочить, а плита со страшным грохотом обрушилась на пол.

— Майкл! — закричал Сэм.

— Все в порядке, — ответил Майкл. — Я жив. Федот на свободе.

Он с трудом унял бешено колотившееся сердце, сделал глубокий вдох и спросил:

— Ты разобрался со шлангами?

— Да. Даже подсоединил. Тут всего-то… оторвать штатный шланг от системы надува воздушных шаров и подсоединить наш. Марк объяснил, как…

— Прекрасно. Видишь свет от прожектора Федота?

— Да.

— Тогда суй сюда свободный конец шланга, а я попытаюсь его вытянуть.

Сэм тяжело задышал, засопел в наушниках, а потом Майкл вдруг заметил движение внутри перегородивших выход металлических джунглей. Словно извивающаяся в смертельном танце змея.

— Вижу конец шланга, — сказал он. — Пытаюсь до него дотянуться… А, черт! Сэм! Постарайся продвинуть его еще хотя бы на метр…

Змея закрутилась, забила по стенам свободным концом и вдруг рванулась вперед, да так, что Майкл едва успел посторониться.

— Есть! — крикнул он, хватая ее за голову. — Тащу!

Внезапно в наушниках раздался голос, который Майкл меньше всего ожидал услышать.

— Говорит Алекс Маккуин! Ответьте! Что у вас там происходит? А то мы здесь ощутили нечто вроде землетрясения.

— Алекс! — немедленно крикнул Сэм.

— Алекс! — одновременно с ним отозвался Майкл, вытягивая последние метры шланга и укладывая его ровными кольцами у своих ног. — Говорит Майкл Джекман. Все в порядке. Мы уже здесь и только что высвободили из плена нашего Федота.

— Кого?

— Робота, — пояснил Майкл. — Робота по имени Федот.

— Понял. А кто это — мы?

— Мы — это я и Сэмюэль Харди, стажеры со станции «Афродита».

— Стажеры? — сказать, что Алекс удивился, значит не сказать вообще ничего. — Этого нам еще не хватало…

— Не волнуйтесь, — сказал Майкл. — Мы вас точно вытащим, я вам обещаю. Тем более, что Сэм очень за вас переживает и если что — точно мне голову открутит.

— Не сомневайся, — сказал Сэм. — Откручу, безо всяких шуток.

— Э-э-э… — Алекс пребывал в явном затруднении. Бодрый тон каких-то неведомых ему стажеров определенно настораживал, не позволяя относиться к их словам со всей серьезностью. — А мы что — знакомы?

— Вы с Сэмом — нет, — ответил Майкл. — А вот он с вами — да.

— Ничего не понимаю, — пробормотал озадаченный Алекс.

— Полагаю, сейчас это абсолютно неважно, поскольку не имеет никакого отношения к делу.

— Майкл! — неожиданно вмешался в разговор парящий где-то в небесах Николай. — Прекрати морочить людям голову!.. Алекс! Почему на связи вы, а не Каттнер? С ним все в порядке?

— Да, — после секундной заминки ответил Алекс. — Он здесь, рядом со мной. Просто подойти сейчас никак не может.

Ник озадаченно промолчал, гадая, какое занятие может оказаться для Каттнера настолько важным, что не позволяет ему подойти к микрофону.

— Поскольку все в сборе, — решительным тоном заявил Майкл, — нам следует кое-что обсудить. Шутки в сторону, прошу отнестись к моим словам с предельной серьезностью.

Наступившая в эфире тишина подтвердила, что его призыв воспринят участниками беседы именно так, как должно. Как-то незаметно получилось, что все нити по координации спасательной операции оказались в руках Майкла. И что гораздо удивительнее — его главенство никем из участников не оспаривалось.

— Операция вступает в решающую фазу, — строго сказал Майкл. — Поэтому прежде всего нам следует договориться о взаимодействии… Сэм! Быстро идешь сюда. Помнишь расщелину, где я входил?.. Вот-вот. Давай, только осторожно.

— Понял, иду.

— Николай! Заводи Федота и двигайся к убежищу. Пусть прихватит с собой шланг. А мы с Сэмом догоним.

— Ясно.

Стоявший в сторонке неподвижный Федот вдруг засеменил ножками, круто развернулся, подцепил манипулятором свободный конец шланга и, набирая скорость, деловито прошествовал мимо Майкла. Световое пятно от прожектора лихо заплясало по покосившимся и изломанным стенам, полу и потолку. Шланг тянулся за роботом, извиваясь, словно живой.

— Алекс! Мне нужно точно знать, в какой половине убежища находитесь вы с Каттнером. Я могу определить это визуально?

— Да. Мы в командном отсеке, у него люк сбоку. А в агрегатный ведет люк на торце.

— Хорошо, — ответил Майкл. — Я понял. Как следует задрайте внутреннюю переборку. Прямо сейчас.

В наушниках раздались какие-то стуки и шуршания, быстро сменившиеся коротким металлическим лязгом. А потом после новой порции стуков и хрипов снова раздался голос Алекса:

— Готово. Внутренний люк закрыт.

— Принято, — сказал Майкл. — Будьте готовы, мы начинаем… Ник! Как дела у Федота?

— Мы практически на месте.

— Как достигнете убежища, начинай сверлить стену как можно ближе к торцевому люку. Представляешь, где именно?

— Да. Я слышал ваш разговор с Алексом. Начинаю…

Майкл замолчал, развернувшись лицом в ту сторону, откуда должен был появиться Сэм, и уставился в темноту заваленного обломками коридора.

Ну, и где его носит, раздраженно думал он. Здесь идти всего каких-то два шага, а его до сих пор нет и нет. Как бы не заблудился, ищи его тогда в этих джунглях. Ага, наконец-то…

В конце темного коридора появились яркие отблески от нашлемного фонаря. Сэм, спотыкаясь и оскальзываясь, подошел к Майклу и встал рядом.

— Идем, — сказал Майкл. — Что так долго? Там Федот уже, наверное, продырявил борт убежища и с нетерпением бьет копытом в ожидании прибытия твоего клапана.

— Здесь тебе не проспект, — недовольно буркнул Сэм. — Указатели поставить не удосужились.

Так и есть, заблудился, подумал Майкл. В трех соснах… уметь надо.

Он молча подтолкнул Сэма вперед, и они двинулись по бывшему коридору через густую мешанину скрученных балок и покореженных изорванных листов металла, используя валяющийся на полу шланг в качестве нити Ариадны.

Федот и в самом деле уже завершил свою часть работы и теперь скромно стоял в сторонке в полной неподвижности, словно любуясь делом рук своих. Или что там у него вместо рук… В боку убежища почти у самого пола зияло идеально круглое ровное отверстие.

— Отсек разгерметизирован, — сообщил Алексу Майкл. — Поэтому без моей команды внутренний люк ни в коем случае не открывать.

— Это и так ясно, — ответил Алекс. — А вот чего я никак не могу понять — каким образом вы собираетесь нас отсюда извлекать? Ведь скафандров, насколько мне известно, всего лишь два, и в настоящее время они оба заняты.

— Действительно, — вмешался в разговор Николай. — Мы здесь тоже ничего не понимаем.

Майкл не стал торопиться с ответом. Он молча повернулся к Сэму, забрал у него из рук драгоценный клапан и начал прилаживать его к борту убежища. После чего произнес, правда, совсем не то, чего от него ожидали:

— Ник! Нужно приварить вот это кольцо к корпусу. Запускай Федота.

Кто-то в наушниках недовольно хмыкнул, однако настаивать на немедленном ответе все же не стал.

Робот внезапно ожил, придвинулся вплотную к металлической стене и ухватился манипулятором за болтающийся в отверстии клапан. После чего плотно прижал его и включил лазер.

Майкл и Сэм молча наблюдали за ювелирной работой парящего высоко в поднебесье коллеги. Казалось невероятным, что нечто подобное вообще можно выполнить дистанционно с расстояния в десятки километров, а потому стажеров переполняло искреннее восхищение мастерством Ника.

Лазер внезапно погас. Федот вдруг смешно засеменил ногами, зашел к закрепленному клапану с одной стороны, затем с другой и, наконец, отбежал в сторону.

— Готово, — послышался далекий голос Ника.

— Отлично! — сказал Майкл. — Сэм, давай сюда шланг!

Вдвоем они подтащили свободный конец шланга к борту убежища и без особых усилий закрепили его на положенном месте. Спасибо Марку, предусмотрел все необходимые разъемы.

Майкл критически осмотрел собранную конструкцию и удовлетворенно кивнул. Судя по всему, проделанная работа его полностью устроила. После чего обошел убежище с торца и взялся руками за рукоятку открытия люка.

Момент истины, подумал он. Если откроется, то, считай, полдела сделано. А если, не дай бог, заклинило… или приварился… Об этом лучше даже не думать.

Он решительно потянул рукоятку на себя. Что-то коротко лязгнуло, и между крышкой и корпусом появилась расширяющаяся с каждой секундой щель. Майкл мысленно вытер со лба трудовой пот.

— Вот теперь, кажется, действительно, все, — сказал он. — Люк открыт. Приступаем к операции, готовность две минуты.

— Ты так и не ответил на наш вопрос, — напомнил ему Ник. — О количестве свободных скафандров.

— Знаю, — ответил Майкл. — Но сейчас нам куда важнее условиться о взаимодействии, без этого ничего не получится. Именно для этого мне и нужны эти две минуты…

— Но как же… — начал Ник, однако Майкл его полностью проигнорировал.

— Алекс, ты нас слышишь? — спросил он.

— Да, — ответил Алекс, после чего в эфире наступила абсолютная тишина, лишь потрескивал и шуршал чем-то неведомым приближающийся грозовой фронт.

Убедившись в том, что все находятся в ожидании дальнейших инструкций, Майкл начал:

— Итак… Мы с Сэмом заходим внутрь и закрываем за собой люк. У меня есть довольно сильное подозрение, что после этого связь прервется, хотя, возможно, я ошибаюсь. Тем не менее, предлагаю условиться о системе звуковых сигналов… Ник! Запоминай. Один удар изнутри в крышку люка — запускаешь компрессор КРИСа на понижение давления в отсеке. Второй удар — останавливаешь. Третий — снова запускаешь, и так далее. Три удара подряд с равными интервалами — выравниваешь давление с забортным. Все ясно?

— Да, — ответил далекий Ник, но тон его голоса выдавал с головой, что куда с большим интересом он выслушал бы рассуждения Майкла по поводу отсутствия свободных скафандров.

— Теперь Алекс, — сказал Майкл, демонстративно не обращая никакого внимания на недовольство своего непосредственного начальника. — Открываешь внутренний люк только в том случае, если услышишь два удара подряд.

— Принято, — ответил Алекс.

Недовольства в голосе Алекса было куда меньше. Видимо, он принял решение полностью довериться компетенции спасателей.

— Теперь главное… — продолжал Майкл. — Алекс, внимание! Когда войдете в агрегатный отсек, то увидите приготовленные для вас скафандры. Их ДВА. Повторяю — ДВА. Поэтому выводить вас будем одновременно. Как поняли?

Голос Алекса, прозвучавший в наушниках, выдавал крайнюю степень растерянности и недоумения:

— Ничего не понял… Как — два? Откуда — два?

— Вы там что, совсем с ума посходили? — вдруг заорал Николай. Судя по всему, до него, наконец-то, дошло, что именно задумали его бывшие подчиненные. Или ему показалось, что он раскусил саму суть задуманного плана. — С-стажеры, мать вашу!.. Чем вы вообще думали, когда затевали эту глупость?! У вас на плечах голова или кусок дерьма?.. Я-то решил, что вы на самом деле сумели разработать некий вменяемый план, до которого мы почему-то так и не смогли додуматься! А что в результате? Захотелось поиграть в героев, да? Посмертная слава не дает покоя? Ну как же… кричащие заголовки во всех завтрашних СМИ: «Отважные стажеры пожертвовали собственной жизнью ради спасения оказавшихся в ловушке астронавтов»… «Два скафандра на четверых»… Кретины! Пара рехнувшихся идиотов!.. Вы хоть понимаете, что натворили?!

— Спокойно, Ник! — Майкл возвысил голос. — Давай без истерик! На это просто нет времени. Обещаю, поговорим, когда вернемся. А пока от тебя требуется лишь точное исполнение тех инструкций, о которых мы только что договорились. Ты готов следовать нашему плану или стоит поискать кого-то с более крепкими нервами?

— Наглец, — сквозь зубы процедил Николай. — Да готов я, готов… а что еще остается? Только попробуйте, вернитесь, я вам устрою… — мрачно пообещал он. После чего в наушниках раздалось лишь его возмущенное сопение.

Ну как же… Какой-то, извините за резкость, сопливый стажер будет указывать заместителю командира станции «Афродита» и своему научному руководителю, как тому следует себя вести и что делать. Да еще в столь оскорбительной форме. Нужно быть воистину ангелом во плоти, чтобы стерпеть подобное унижение.

— Договорились, — ответил Майкл, после чего произнес: — Алекс! Ты все правильно понял, скафандров именно два. И еще, хочу предупредить… В отсеке вы увидите нечто весьма неожиданное и, возможно, даже пугающее. Уверяю со всей ответственностью — вашей жизни ничто не угрожает. Поэтому ничего не бойтесь, а лучше всего вообще не обращайте внимания на окружающее. Ведите себя так, словно в отсеке кроме вас нет абсолютно никого и ничего. Ваша с Каттнером задача — как можно быстрее упаковаться в скафандры. И только. Это ясно?

— Ясно… Только я по-прежнему не понимаю…

— Вот и хорошо, — ответил Майкл. — А понимать ничего и не нужно. Мы начинаем.

Майкл, а следом за ним Сэм по очереди протиснулись в оказавшийся довольно узким люк и задвинули за собой тяжелую крышку. Коротко лязгнул металлом запирающий механизм. Стажеры оказались полностью отрезаны от внешнего мира. Освещение внутри отсека не работало, лишь лучи нашлемных фонарей разрывали беспросветный мрак ставшего вдруг необычайно тесным помещения. И вообще, ни один из приборов агрегатного отсека не подавал никаких признаков жизни. Причина была очевидна — ворвавшаяся внутрь невероятно плотная горячая атмосфера. Сумасшедшее давление разрушило в пыль хрупкую аппаратуру, никоим образом не рассчитанную на подобные условия.

— Алекс… Ник… — позвал Майкл.

Тишина. Как и предполагалось, слабенькие рации скафандров оказались не в силах преодолеть бронированные стены убежища.

Майкл огляделся по сторонам, подобрал с пола какую-то железяку и с силой ударил по внешнему люку.

— Посмотрим, — сказал он, — насколько Ник усвоил свои обязанности.

Одинаковым движением они с Сэмом набрали нужные команды на закрепленных на левом предплечье пультах управления скафандрами. На внутренней поверхности остекления шлема немедленно появилась проградуированная в атмосферах шкала, отображающая давление окружающей среды.

— У меня восемьдесят пять… — сказал Сэм. — И продолжает снижаться. Восемьдесят три… восемьдесят два…

— Работает, — с удовлетворением констатировал Майкл. — И Ник, хоть и сильно возмущен нашим с тобой безответственным поведением, свое дело знает.

— Ничего, переживет, — заметил Сэм. — То ли еще начнется, когда мы вернемся.

— И не говори… До сих пор не пойму, как мы все-таки решились на эту авантюру. Боюсь, нас ожидает открытие сезона охоты, где нам с тобой уготована почетная роль дичи.

— Командир на это ни за что не пойдет, даже не сомневаюсь. Да и Ник тоже… все-таки когда-то вместе учились. А Марк… Что ж, придется его убедить.

— И тем не менее. Столь оберегаемая тайна нашего существования очевидным образом приказала долго жить.

— Это уже неважно. Алекс — мой друг, — строго сказал Сэм. — Да и Каттнер… в какой-то степени. Бросить их погибать — выше моих сил… А ты сам? Способен обречь на верную смерть не только друзей, но даже совершенно незнакомых тебе людей? Зная, что мог спасти и не спас? А-а-а, вот то-то же… Можешь не отвечать, и так знаю, что вывернулся бы наизнанку ради того, чтобы вытащить их хоть со дна морского… хоть из самой преисподней, где мы сейчас, кстати, и пребываем.

Майкл понимающе усмехнулся.

— Наизнанку, говоришь?.. Именно это нам с тобой и предстоит. Представляю себе их реакцию.

— Да, ситуация может оказаться совершенно непредсказуемой, несмотря на то, что оба — люди подготовленные. Надеюсь, им не придет в голову нас убивать, — буркнул Сэм.

— Не хотелось бы, — ответил Майкл. — Тем не менее, нужно быть готовыми даже к самому неблагоприятному повороту событий.

Сэм кивнул, соглашаясь.

— Давление уже около двух атмосфер, — тихо сказал он. — Приготовься дать сигнал Нику, чтобы остановил компрессор.

— Скорее всего в этом нет необходимости, — заметил Майкл. — На КРИСе должен быть свой манометр.

Они подождали, наблюдая за плавным изменением давления в отсеке. Наконец, показания барометра прочно установились на значении в одну атмосферу, очевидным образом прекратив дальнейшее снижение.

— Отлично! — констатировал Сэм. — Ну что, поехали?

С этими словами он поднял руки и обхватил пальцами шлем с явным намерением отсоединить его от скафандра.

— Стой! — внезапный окрик Майкла остановил Сэма на полпути. — Подожди.

— Что случилось?

— Мы упустили один очень важный момент. Давление мы снизили, это факт. Но атмосфера внутри отсека от этого не стала ни менее горячей, ни менее ядовитой. Боюсь, наши пленники могут этого не пережить. При неработающей вентиляции у них с воздухом уже проблемы, а открыв люк, они лишь добавят немалую порцию раскаленной углекислоты и угарного газа. Мало того, что дышать станет абсолютно невозможно, так еще представь, что в лицо тебе полыхнет огнем плавильная печь. Эффект приблизительно тот же.

— Черт! — сказал Сэм, опуская руки. — И что же делать?

— Сейчас, сейчас, — забормотал Майкл, озираясь по сторонам. Луч нашлемного фонаря метался от одной стены до другой. — Есть! Нашел!

Световое пятно вырвало из темноты целый ряд больших металлических цилиндров, прочно закрепленных на правой стене.

— Что это? — спросил Сэм.

— Баллоны с воздухом, — Майкл придирчиво осматривал свою драгоценную находку. — Будем надеяться, израсходованы не до конца.

— И что ты собираешься с ними делать?

— Нужно, чтобы Ник выбрал отсюда всю углекислоту, в идеале до состояния вакуума. Или насколько это окажется возможным. А затем я открою вентили и выпущу воздух из баллонов. Надеюсь, на одну атмосферу их содержимого хватит. К тому же резко расширяющийся газ способен хоть ненамного понизить температуру в отсеке.

— Уверен? — с сомнением спросил Сэм.

— Нет, — честно ответил Майкл. — Но это единственный шанс.

— Тогда действуй.

Майкл, так и не выпустивший из рук подобранную железяку, подошел к внешнему люку и с размаху ударил по отозвавшемуся пронзительным звоном металлу.

— Надеюсь, Ник поймет сигнал именно так, как должен, — сказал он.

Несколько мгновений ничего не происходило. Майкл и Сэм до рези в глазах с надеждой всматривались в шкалу барометра, ежесекундно ожидая, что вот сейчас… сейчас… заветный указатель, застывший на цифре «один», вдруг дрогнет и сначала медленно, а затем все быстрее и быстрее поползет вниз… Ну же… давай, давай…

Наконец, указатель как-то нерешительно дернулся и тут же неторопливо поехал к заветной цифре «ноль».

— Есть! — крикнул Майкл. — Молодец, Ник!

Неожиданно, когда давление в отсеке уже перевалило за отметку в треть атмосферы, из темноты донесся громкий треск… и даже не треск, а внушающий тревогу хруст, словно кто-то невидимый вдруг вознамерился заняться колкой орехов.

Сэм озабоченно повернулся к напарнику.

— Вероятно, внешнее давление, — проговорил Майкл, уставившись в темноту неподвижным взглядом. — Похоже, Венере просто не терпится нас раздавить.

— Убежище выдержит? Может, хватит?

Хруст усилился.

— Ты прав, — Майкл с силой ударил железякой в люк. — Не стоит испытывать судьбу.

Ник, как и в прошлый раз, воспринял поданный сигнал абсолютно правильно, и дальнейшее снижение давления немедленно прекратилось. Отметка на барометре замерла на значении в две десятых атмосферы.

Майкл подошел к ближайшему баллону и крутанул вентиль. Громкое шипение подтвердило, что запасы воздуха в нем далеко не иссякли. Тогда Майкл продолжил ту же операцию, переходя от одного баллона к другому. Указатель барометра снова вздрогнул и пополз в обратную сторону. Когда он прочно утвердился на цифре «один», Майкл по очереди завернул все вентили и повернулся к Сэму.

— Вот теперь поехали, — сказал он и взялся руками за шлем.

* * *

— Каттнер!

Молчание.

— Ты там живой?

Алекс, восседавший на полу на разложенном посверх раскаленного металлического настила скафандре, никак не мог разглядеть лица напарника в неярком свете нашлемного фонаря. Верхнее освещение вырубилось сразу же, как только Майкл объявил о разгерметизации агрегатного отсека, поэтому, как и в самом начале, приходилось довольствоваться малым. Очевидно, хрупкие приборы не сумели выдержать сумасшедших условий, царящих на планете, по недоразумению названной в честь богини любви и красоты. И самым неприятным во всей этой ситуации представлялось то, что в перечне порушенной аппаратуры оказались не только оживленные стараниями Каттнера топливные элементы, но также система вентиляции и заветные поглотители углекислоты. Так что теперь волей-неволей приходилось мириться с тем обстоятельством, что воздуха в их распоряжении ровно столько, сколько содержится в объеме тесного командного отсека. И с каждым вдохом количество кислорода уменьшается, а количество углекислого газа неумолимо растет.

Да-а-а, подумал Алекс. Хорошо бы научиться дышать хотя бы через раз. А то ведь спасателей можно и не дождаться.

Скрытая тенями фигура в кресле вдруг зашевелилась, меняя позу, и Алекс с облегчением понял, что с его напарником все в порядке. По крайней мере жив.

— Ты слышал, что сказал этот Майкл? — спросил он в темноту. — Скафандров два, а значит, нам больше нет нужды демонстрировать друг другу самопожертвование и героизм. Позволь мне освободить тебя от наручников. Ну? Давай же… Кому теперь нужна твоя клоунада?

— Не знаю… — Каттнер с трудом выдавил из себя несколько слов, и Алекс вдруг услышал, что дышит он часто-часто, с огромным трудом прогоняя горячий воздух через натруженные легкие. — Наверное, мне… и тебе…

Нечеловеческое напряжение последних двух часов явно брало свое. Да и возраст, несомненно, тоже.

Как бы не случился сердечный приступ, с тревогой подумал Алекс. Слишком резко он сдал за последние несколько минут. И что в этом случае прикажете делать? Я, конечно, спасатель… обучен оказывать первую помощь… но при отсутствии подручных средств исход может быть только один…

— Держись, Эд, — сказал он. — Я иду.

Каттнер не нашел в себе сил даже на самый слабый протест. А может быть, осознал, что никакого смысла в нем больше нет. Алекс подошел, отомкнул ключом наручники и, не глядя, швырнул их в темноту.

— Держись, — повторил он. — Скоро Майкл подаст сигнал, и мы, наконец-то, сможем покинуть нашу тюрьму.

— Не верю, — тихо пробормотал Каттнер. — Ни единому слову этого стажера.

— Почему?

— Потому что вся так называемая спасательная операция — сплошной блеф. Обман ради нашего спокойствия. Яркий пример того, чего можно ожидать, если руководство берут на себя какие-то неопытные юнцы… Сам посуди, как можно разделить два скафандра на четверых? Накормить пятью хлебами пять тысяч человек куда проще.

— А я ему верю, — заявил Алекс. — Ради того, чтобы ввести нас в заблуждение, совсем не требовалось рисковать своей жизнью, спускаясь сюда, в раскаленный ад. И вообще, прилагать столько усилий. Все что для этого необходимо — имитация бурной деятельности в течение каких-то пары часов. А затем простая констатация трагического исхода с разведением рук в стороны. Мол, не смогли… не додумались… не рискнули… да и кто бы смог… Но нет, они все-таки здесь, вот за этой стеной… Слышишь? Подает сигнал… Один удар… А нам нужно два…

— Может, ты и прав, — с трудом произнес Каттнер. — Только я все равно не понимаю…

— Я тоже. А может, и не нужно ничего понимать? Предлагаю просто поверить.

— Вера — категория скорее религиозная, а я атеист. Предпочитаю знать.

Алекс хмыкнул с большим сомнением.

— Думаю, ты не прав. Если не верить в успех задуманного предприятия, тогда точно ничего не выйдет… Я тоже человек далеко не религиозный. Но сейчас готов вознести молитву любым богам… за избавление от огненного кошмара. А ты разве нет?

Каттнер промолчал.

Наступившую тишину внезапно нарушил какой-то непонятный то ли треск, то ли хруст. Алекс нахмурился, гадая, какой еще неведомой напасти следует ожидать на этот раз. Однако, подозрительный звук быстро стих. И тут же вместо него раздались два громких удара в крышку люка. Таких долгожданных, что даже не верилось…

Два, действительно, два… я не ошибся. А значит…

— Эд! — закричал Алекс. — Ты слышишь? Мы спасены! На самом деле спасены! Ну же, вставай, быстрее!..

Каттнер с трудом завозился в кресле, сделал попытку подняться, однако, так и не сумел. Лицо исказила страдальческая гримаса. Очевидным образом силы оставили его в самый неподходящий момент.

Не на шутку встревоженный Алекс быстро пробормотал: «Сейчас, сейчас… подожди…» — и бросился к люку. Схватившись руками за раскаленную металлическую рукоятку, он рванул ее на себя, закричав от боли в обожженных ладонях. Тяжелая крышка медленно откинулась в сторону. Изнутри пахнуло нестерпимым жаром. Алекс отшатнулся. В глубине открывшегося круглого проема он вдруг заметил яркие отблески электрического света, играющие на металлических кирасах разложенных на полу агрегатного отсека тяжелых скафандров. Нашлемные фонари. Стажеры все-таки не обманули…

— Каттнер! — Алекс бросился обратно к креслу. — Держись! Совсем немного осталось! Ну же, обопрись на меня… вот так…

С великим трудом ему удалось поднять на ноги почти бесчувственного напарника и подтащить его к спасительному люку. Каттнер мешком висел у него на плече и переставлял ноги чисто механически. Алекс и сам до конца не понял, каким образом ему все-таки удалось протащить потерявшего сознание товарища сквозь узкую горловину люка. Обливаясь потом и горячими злыми слезами он дотащил обмякшее тело до ближайшего скафандра и только тут внезапно осознал, что, оказывается, все усилия были напрасны. Просто потому, что засунуть в распростертую на полу металлическую оболочку абсолютно безвольное тело друга ему ни за что не удастся.

Алекс держал голову Каттнера на коленях и мысленно проклинал судьбу и всех известных ему богов за подлую шутку, устроенную именно тогда, когда спасение, казалось, уже находится рядом, всего лишь на расстоянии вытянутой руки. Окончить свои дни прямо сейчас, распавшись невесомым серым пеплом, казалось ему верхом несправедливости. Кремация в железной бочке на дне углекислого океана — ничего более нелепого он представить себе не мог. А уйти в одиночку, предоставив бесчувственного Каттнера собственной участи, — такая мысль даже не приходила ему в голову. Да и не могла прийти.

Внезапно Алексу почудилось в темноте какое-то шевеление, сопровождаемое негромким шорохом, тихими вздохами и непонятным шуршанием. Словно там, в глубине отсека, у самого люка, притаился кто-то невидимый, до поры до времени ничем себя не проявлявший, но тем не менее следивший за каждым движением невольных узников.

Алекс повернул голову, осматривая тесное помещение глазами, залитыми слезами и едким горячим потом.

Сгусток тьмы неожиданно выдвинулся вперед и обрел форму.

Алекс задохнулся от ужаса. Даже слезы мгновенно высохли, отчего картина, представшая взору, сразу же обрела невероятную четкость и глубину. Прямо в лицо ему уставилось настоящее порождение ада.

Демон.

В точности такой, какими их принято изображать во всякого рода оккультной литературе. С клыками, рогами, длинным шипастым хвостом и воистину необъятными кожистыми крыльями, в настоящий момент аккуратно сложенными за спиной.

Мгновенно вспомнился рассказ Каттнера о самозародившейся в одной из лабораторий компании «Celestial Food» кошмарной твари. Судя по описанию, в точности такой, что сейчас неожиданно возникла из темноты отсека. Отчего-то Алекс никак не мог сообразить, то ли адская бестия действительно реальна, то ли является всего лишь порождением воспаленного мозга, отравленного углекислотой и угарным газом.

Да и какая, в сущности, разница, вдруг подумал он, и сам поразился полнейшему безразличию к собственной участи. Даже если это порождение дьявола и в самом деле существует… Быть разорванным в клочья или поджариться на адской сковородке… вариантов не слишком много. И еще неизвестно, какой из них хуже. Демон в этом смысле выглядит даже привлекательней…

Тварь наклонилась, и Алекс инстинктивно отшатнулся, прикрывая собой бесчувственное тело Каттнера. Не осталось никаких сомнений — чудовище абсолютно реально.

Демон вытянул вперед кошмарного вида лапу с огромными острыми, словно бритва, когтями и аккуратно отодвинул Алекса в сторону. Движение явно не несло в себе никакой агрессии, а напротив, было мягким, хотя и весьма настойчивым. Несколько секунд демон всматривался в лежащего на полу неподвижного человека, а потом выпрямился и перевел взгляд на Алекса. После чего осторожно прикоснулся к его локтю длинным когтистым пальцем и указал на разложенный на полу скафандр.

И тут в голове Алекса словно разорвалась бомба. Он, наконец-то, понял.

Никто не собирался рвать их с Каттнером на кусочки. Более того, совершенно очевидно, что явившаяся прямо из преисподней жуткого вида тварь предлагала свою посильную помощь.

Тогда Алекс без дальнейших колебаний отодвинулся в сторону, позволив демону поднять неподвижное тело Каттнера с пола, а сам тут же бросился к скафандру. Вдвоем им удалось запихнуть бесчувственного десантника внутрь спасительной оболочки, после чего Алекс завершил дело, водрузив на голову Каттнера показавшийся невероятно тяжелым металлический шлем. Оставив друга в когтях неведомого чудовища, он немедленно рванулся к другому скафандру и принялся упаковываться в него со всей возможной поспешностью. При этом заметил в глубине отсека у самого люка еще одного демона, однако теперь это открытие почему-то не слишком его обеспокоило. Он вдруг вспомнил слова Майкла насчет отсутствия какой бы то ни было угрозы их с Каттнером жизни, и, наконец, осознал, что они полностью соответствуют действительности.

Наличие в отсеке двух кошмарного вида монстров не поддавалось никакому разумному объяснению, однако, Алекс даже и не пытался его отыскать. Удивительным образом ему было абсолютно наплевать на любые чудеса за исключением одного: судя по всему, им с Каттнером действительно удалось обмануть смерть, и пройдет совсем немного времени, как они окажутся на свободе. А там и до станции «Афродита» недалеко… И уже не так важно, стоит ли благодарить за возвращение к жизни неких неведомых чудовищ… или они всего лишь одна сплошная галлюцинация, а благодарности достоин кто-то совсем другой.

Алекс, наконец, нацепил на голову массивный шлем и сразу же поднял вверх большой палец, подавая сигнал о полной готовности к выходу.

Стоявший у люка монстр немедленно размахнулся зажатым в лапе металлическим прутом и трижды ударил им в крышку люка. После чего взял Алекса за левую руку, поддел когтем крышку закрепленного на предплечье пульта и, тщательно прицелившись, нажал на какую-то кнопку. На внутренней поверхности шлема тут же возникла светящаяся шкала, и, всмотревшись, Алекс понял, что это барометр. Указатель быстро перемещался в сторону увеличения давления, и оставалось лишь поражаться тому, что, оказывается, можно выжить и при таких сумасшедших значениях. А когда барометр показал долгожданные восемьдесят пять атмосфер, и указатель, дернувшись в последний раз, замер в полной неподвижности, Алекс подал знак, по которому демон взялся за рукоятку и рванул ее на себя. Крышка люка неторопливо отошла в сторону.

Свобода! На самом деле свобода!

Алекс чуть не заплакал, осознав, что, оказывается, до самого последнего момента не верил в реальность спасения из цепких жарких объятий богини любви и красоты, упрятавшей их с Каттнером в бронированное убежище, поначалу действительно сохранившее жизнь, однако быстро обернувшееся тюрьмой и едва не ставшее крематорием.

Впрочем, ничего еще не закончилось, с трудом сдерживая ликование, думал он. Вот поднимемся на станцию «Афродита», тогда и будем радоваться. Ох, чувствую, и напьемся же мы тогда с нашими спасителями… и с Каттнером. До потери человеческого облика. Если, конечно, у них найдется, что выпить… и если с Каттнером все будет в порядке. Надеюсь, ничего страшного не случилось, и все, что ему необходимо — это спокойный мирный сон без сновидений… правда, будет лучше, если под наблюдением врача. А насчет того, чтобы как следует поспать, я и сам был бы не против. Очень утомительное это дело — борьба за выживание.

Алекс выбрался из тесного люка и остановился, наблюдая за тем, как оба демона крайне бережно и осторожно вытаскивают наружу громоздкий скафандр с бесчувственным Каттнером внутри. Помогать он даже не пытался, понимая, что в малоприспособленном для подобных операций снаряжении вероятнее всего станет просто помехой. Стараясь не путаться под ногами, он отошел в сторонку и только тут заметил рядом с собой некий многоногий механизм.

Вероятно, тот самый робот, подумал Алекс. Что ж, спасибо тебе робот Федот. Если бы не ты, нас бы здесь не было.

Демоны, наконец, извлекли Каттнера из люка и, не задерживаясь ни на секунду, потащили его по коридору. Судя по всему, к выходу на поверхность. Федот тут же развернулся и резво побежал следом.

Любопытные картинки наблюдает сейчас Ник на своем экране, думал Алекс, шагая по заваленному мусором проходу. Даже интересно, он тоже видит перед собой крылатых черных чудовищ? Или это только моя привилегия? А на самом деле здесь всего-то лишь парочка хитроумных стажеров, умудрившихся разделить два скафандра на четверых… Надо будет спросить…

Однако, Ник не стал дожидаться и задал вопрос первым:

— Майкл… Алекс… ответьте. Вызывает станция «Афродита»… Майкл…

Алекс слегка откашлялся и ответил:

— Слышу тебя, Ник. На связи Алекс.

— Наконец-то! — в наушниках послышался дружный вздох облегчения. Судя по всему, не одного лишь Ника. — Что происходит? Мы тут ничего не понимаем… Наблюдаем на экране каких-то чудовищ, которые тащат в лапах скафандр… Где Каттнер?

— Каттнер внутри того самого скафандра, без сознания. Нужна медицинская помощь.

— А что за чудовища? Откуда они здесь взялись? И куда они тащат Каттнера?.. Если нужно, Федот может пугануть их лазером.

— Нет! — решительно заявил Алекс. — Если бы не они…

— Хм… ладно. А стажеры? Где находятся стажеры?

— Не знаю. Кроме нас с Каттнером и парочки демонов здесь никого.

— Черт!.. Говорил же я… от них одни лишь сплошные неприятности. Что ж, если что, пусть пеняют исключительно на себя. Искать их нет ни времени, ни возможности.

— Не видел никаких стажеров. Повторяю, нас только четверо — два демона и мы с Каттнером.

— Четверо… — задумчиво сказал Ник и вдруг замолчал.

— Ладно, — после длинной паузы продолжил он. — Сейчас главное — поднять вас на борт. А со стажерами разбираться будем потом. Так же как и с демонами… если они к тому времени не уберутся туда же, откуда взялись… Алекс! Имей в виду, у нас тут здорово испортилась погода. Станция нестабильна, ветер раскачивает ее довольно ощутимо. Плюс грозовые разряды. Так что приготовься, операция по подъему обещает быть очень нервной.

— Принято.

Алекс только сейчас осознал, что, оказывается, уже давно слышит несомненные свидетельства бушующей снаружи стихии: громкий треск, сопровождаемый воистину артиллерийской канонадой, и не смолкающий ни на секунду тонкий свист, временами переходящий в заунывный протяжный вой.

Чертова планета, подумал Алекс. Никак не желает смириться с поражением, непременно ей нужно нас здесь угробить. Ума не приложу, чем мы ей так насолили?.. Можно, конечно, вовсю хорохориться, утверждая, что уж теперь-то нам любое море по колено, однако, в складывающихся обстоятельствах станция «Афродита» действительно рискует нас не дождаться. И тем не менее, мы еще посмотрим, кто кого…

Алекс криво усмехнулся и произнес:

— Думаешь, после всего, что нам удалось пережить, меня хоть что-нибудь испугает? Уж наверняка не какая-то паршивая буря.

— Не думаю, — согласился Ник. — Просто прими к сведению. От вас теперь практически ничего не зависит. А пугаться, скорее всего, придется мне самому, в конце концов вылавливать вас среди облаков — исключительно моя привилегия.

Алекс с трудом одолел последнее препятствие в виде перекрученных металлических балок и, тяжело дыша, выбрался на поверхность. Оба демона, держа под руки скафандр с Каттнером, стояли неподалеку, уставившись в низкое мрачное небо, сплошь затянутое практически черными клубящимися облаками. Тучи, время от времени разрываемые яркими огненными всполохами, стелились совсем невысоко над поверхностью и уносились вдаль с совершенно невероятной скоростью. Алекс даже представить себе не мог, что разразившийся прямо у них над головами ураган способен достигать такой силы. Однако, удивительным образом здесь, на поверхности, ветер практически не ощущался. Так, всего лишь то, что вполне можно назвать легким дуновением.

Внезапно раздался ужасающий грохот, и Алекс увидел, как сорвавшаяся с небес огромная огненная змея жадно впилась в ближний склон горы Маат. Чудовищный разряд продержался несколько секунд, выжигая дотла все, до чего смог дотянуться. Хотя кроме песка и щебня жечь там было абсолютно нечего. Наконец, молния угасла, оставив на склоне хорошо различимую темную проплешину из спекшегося песка и камней.

Разноцветные круги перед глазами медленно рассеялись, и стало видно, что застывшие в неподвижности демоны даже не повернули головы в сторону катаклизма. Один из них продолжал цепко удерживать в когтистых лапах так и не пришедшего в себя Каттнера, а другой внимательно разглядывал пульт управления скафандром.

Ну и выдержка, с уважением подумал Алекс. Хотя, что я знаю о демонах? Может, такая погода для них в самый раз…

Он нахмурился, уяснив, наконец, всю сложность задачи по доставке их с Каттнером на станцию. До сего момента он даже не забивал себе голову этим вопросом, искренне полагая главной целью обеспечение выхода на поверхность. А поскольку шансы на то, что им удастся покинуть убежище целыми и невредимыми, практически равнялись нулю, то размышления на тему вознесения к парящей где-то в облаках полумифической станции представлялись пустой тратой времени и сил.

Зато теперь проблема встала, что называется, в полный рост.

Интересно, что он там разглядывает, думал Алекс, не отрывая взгляда от неподвижных крылатых монстров. Не дай бог учудят еще что-нибудь этакое…

— Ник! — позвал он. — Мы на поверхности. Каковы будут дальнейшие инструкции?

В наушниках раздались громкие скрипы и скрежет, и Алекс буквально облился холодным потом, представив себе воистину фатальные последствия нарушения радиосвязи со станцией «Афродита».

Однако, нет, Ник все-таки отозвался, и его голос, хотя и с большим трудом, оказался вполне различим на фоне чудовищных помех.

— Жми на пульте на кнопку «Авто», — сказал он. — Остальное предоставь мне.

— А Каттнер?

— Там все в порядке. Его скафандр уже взят под контроль.

Ай-да демоны, восхитился Алекс. Времени зря не теряют.

— Начинаю операцию, — уведомил Ник. — Сначала Каттнер, а ты следующий.

— Хорошо, — отозвался Алекс, нажимая на кнопку. — Я готов.

Он увидел, как верхняя часть ранца за плечами Каттнера вдруг откинулась вниз, и оттуда показалась распрямляющаяся прямо на глазах белоснежная оболочка. Воздушный шар неудержимо рос вверх и вширь, быстро достигнув совершенно невероятных на взгляд Алекса размеров. Поддерживающие Каттнера под руки черные бестии неожиданно засуетились, отпрянули в стороны, а скафандр медленно, словно нехотя, оторвался от поверхности и, набирая скорость, устремился прямо в низкие, полыхающие электрическим огнем, темные тучи. Один из демонов немедленно расправил свои необъятные кожистые крылья, взмахнул раз, другой, взмыл над раскаленной пустыней и направился вдогонку за прекрасно различимым белым пятном.

Вознесение в небеса, подумал Алекс. Что-то мне эта ситуация сильно напоминает… что-то этакое, из давно позабытых уроков в воскресной школе. Только вместо белокрылых ангелов здесь почему-то черные, словно явившиеся из глубин преисподней, адские твари… Впрочем, абсолютно неважно, кто именно будет сопровождать тебя на этой последней, самой важной для тебя дороге. Лишь бы доставил куда надо в целости и сохранности.

Второй демон тем временем развернулся и выжидающе уставился на оставшегося в одиночестве следующего кандидата на полет.

Можешь смотреть сколько угодно, подумал Алекс, ответив бестии не менее пристальным взглядом. Только от меня теперь уже ничего не зависит. Все мы в руках Ника…

— Внимание! — раздалось в наушниках. — Теперь ты…

И сразу же Алекс ощутил некое движение за спиной, сопровождаемое отчетливо различимыми шорохами, шуршаниями и громким противным шипением. Он не имел возможности наблюдать за тем, что именно происходит в задней полусфере, однако, представлял себе процедуру во всех подробностях. Поэтому не слишком удивился, когда поверхность планеты под ногами внезапно дрогнула и стремительно провалилась куда-то вниз, а сам он, непрерывно ускоряясь, понесся навстречу мрачным клубящимся облакам. Томившийся в ожидании старта демон немедленно устремился следом. Несколькими резкими взмахами черных крыльев он быстро набрал высоту и пристроился сбоку, не обгоняя, но и не отставая.

Демон-хранитель…

Отчего-то Алексу даже стало спокойней, когда он углядел крылатую бестию рядом с собой. Надежда на то, что безумный полет окончится благополучно, существенно окрепла.

Надо же, думал он. Такая большая тварь, и может здесь летать… Впрочем, особо удивляться не приходится. В столь плотной атмосфере еще и не то полетит… даже без крыльев. Только взмахни руками…

Ветер усиливается… неудержимо несет прямо во тьму, даже не видно, куда… И Каттнера разглядеть никак не удается… Как бы нам не промахнуться мимо станции, а то до конца жизни так и придется изображать из себя незабвенного Винни-Пуха… пока не кончится воздух или не лопнет шар. Тьфу-тьфу, не накликать бы на свою голову…

Вокруг сгустилась почти непроницаемая мгла, так что Алекс даже не сумел отследить тот самый, давно ожидаемый и внушающий трепет момент, когда стремительно поднимающийся воздушный шар влетел, наконец, в клубящиеся черные тучи. Ветер, мгновенно набравший воистину ураганную мощь, пронзительно завыл, засвистел и со страшной скоростью понес болтающегося на стропах Алекса прямо в скрытую тьмой неизвестность.

Бедный Ник, мелькнула и мгновенно унеслась прочь тревожная мысль. Как он собирается нас вылавливать? Бедный Каттнер… и бедный я…

Где-то над головой ослепительным огнем полыхнул очередной электрический разряд. И тут же уши заложило от совершенно невероятного по силе грохота. А следом еще и еще…

Алекс закрыл слезящиеся глаза и лишь непроизвольно вздрагивал от воистину оглушительных ударов.

Мимо, думал он, отмечая сквозь сомкнутые веки очередную вспышку. И эта мимо…

Спокойно, спокойно, уговаривал он себя, стараясь унять бешено бьющееся сердце. Если попадет, то я этого даже не увижу.

Связь со станцией «Афродита» полностью пропала. То ли из-за бушующего вокруг электрического безумия, то ли Нику сейчас было просто не до того… Сам Алекс тоже не пытался выйти на переговоры, понимая, что может оказаться на редкость некстати… тем более, что по существу сказать ему абсолютно нечего. Разве что посетовать на неудавшуюся жизнь.

Грохот в ушах неожиданно почти стих, и огненные всполохи практически перестали тревожить слезящиеся глаза. Алекс с трудом разомкнул веки.

Его по-прежнему со страшной скоростью несло куда-то в непроницаемую тьму. Со всех сторон тяжелыми глыбами нависали черные тучи, так что взгляду даже не за что было зацепиться. С удивившим его самого облегчением он вдруг заметил чуть ниже и правее крылатую черную фигурку. Демон отчаянно боролся с ураганом и, надо сказать, ему это удавалось. Поединок с разбушевавшейся стихией он определенно выигрывал.

Неожиданно Алекс почувствовал, как шар над головой дернулся, словно налетел на препятствие, а затем его с силой потащило почти вертикально вверх.

Это что еще за напасть, с тревогой подумал он. Не хватало только столкнуться здесь с чем-то… или с кем-то… А что, подобная буря вполне могла поднять с поверхности изрядное количество песка или камней. Как бы они не разорвали в клочья мой шар… этакая гримаса судьбы напоследок… А может, я просто догнал Каттнера… или того, другого, демона… Вот, черт… не повезло.

Однако, подъем по-прежнему продолжался, и Алекс понемногу успокоился. Если бы что-то случилось с шаром, он наверняка сейчас летел бы совсем в противоположном направлении.

Поначалу Алекс решил, что всего лишь попал в восходящий воздушный поток… что возникший в бешеной атмосфере чудовищный водоворот сейчас покрутит-покрутит его, и выплюнет куда-то в сторону… туда, где никакой Ник наверняка не сможет его отыскать. Но нет, не слишком похоже… Никакими водоворотами здесь и не пахнет, подъем происходит плавно, хотя и на совершенно сумасшедшей скорости. Что ж, будем надеяться, рано или поздно это безобразие так или иначе закончится, а Ник все-таки не потеряет меня среди туч и сумеет доставить на запланированную пирушку в относительно неповрежденном состоянии.

Прямо по курсу и чуть выше Алекс вдруг заметил яркую вспышку. Возможно, он и не обратил бы на нее какого-то особого внимания, — мало ли, что может вспыхивать в перенасыщенных электричеством облаках, — однако, вспышка повторилась еще раз… и еще… ровно на том же самом месте. А спустя несколько мгновений Алекс сумел разглядеть в клубящейся мгле большой темный силуэт, почему-то напомнивший ему изящный фужер на длинной тонкой ножке, и сразу же понял, что Ник не подвел. В негостеприимных небесах коварной планеты парила долгожданная станция «Афродита», и на самой ее макушке равномерно разгорался и гас мощный световой маяк. Шар вместе с болтающимся на стропах Алексом влекло к ней самым неудержимым образом.

Молодчина, Ник! С меня причитается, успел подумать Алекс перед тем как на довольно приличной скорости влетел внутрь ярко освещенного ангара. Дома, вот я и дома…

Стропы за спиной мгновенно отстрелились, и освобожденный от груза воздушный шар белой молнией унесся в непроглядную тьму.

Алекс заметил лежащего на металлическом полу Каттнера и застывшего рядом черного демона, с явной тревогой высматривавшего что-то в клубящихся за пределами ангара мрачных тучах. Или кого-то.

Мой демон-хранитель, вдруг вспомнил Алекс. Я совсем забыл про него… Будет даже жаль, если мы больше не встретимся. Хотелось бы пожать его когтистую лапу.

Створки ангара начали медленно смыкаться, и тут в створе мелькнула черная молния, и прямо на Алекса неожиданно обрушилось нечто крылатое, бьющее во все стороны длинным шипастым хвостом.

Демон-хранитель… все-таки успел, буквально в самый последний момент.

Алекса сбило с ног и протащило по металлическому полу. Он лишь успел заметить, как створки окончательно сошлись, полностью изолировав помещение от внешней среды, и сразу же услышал, как тонко запели насосы, вытягивающие прочь ядовитую атмосферу и замещающие ее обычным земным воздухом.

Вот теперь я точно дома, подумал Алекс, лежа на спине и яростно скручивая с плеч ставший вдруг совершенно неподъемным шлем.

Справившись, наконец, с этой нелегкой задачей, он повернул голову и увидел воистину жуткую картину. Оба демона нависли над неподвижным Каттнером и были без остатка поглощены тем, что чуть ли не выдирали бесчувственное тело из металлической оболочки. Зрелище наводило оторопь. Создавалось полное впечатление того, что чудовища попросту рвут несчастного на части.

Не может того быть, устало подумал Алекс. Не для того они нас спасали.

Он закрыл глаза, а когда снова открыл, то увидел, что один из демонов держит освобожденного от скафандра Каттнера в вооруженных острыми когтями лапах, в то время как другой возится у переборки с явным намерением взломать внутреннюю дверь. В расположенном по ее центру большом прозрачном окне Алекс успел заметить чью-то искаженную ужасом физиономию, левый глаз которой украшал устрашающего вида огромный лиловый синяк.

Дверь плавно отъехала в сторону, и демон с Каттнером на руках немедленно ринулся в открывшийся проход, по пути сбив с ног совершенно оцепеневшего от страха обладателя побитой физиономии, судя по всему так и не сообразившего, что же именно здесь происходит. Черная бестия мгновенно взлетела по лестнице куда-то вверх и исчезла из виду. Второй демон быстро подошел к вжавшемуся в стену несчастному члену экипажа станции, явно ожидавшему самого худшего, очень по-человечески развел руками, — мол, извини, так уж вышло, — и стремительно последовал за первым.

Лежащий на полу Алекс повернул голову и расслабленно уставился в темный потолок. Что происходило дальше, он не запомнил.

Глава 6

Больше всего командный пункт станции «Афродита-2» напоминал зал суда.

Все необходимые признаки приближающегося разбирательства, как говорится, имелись в наличии: неподвижно застывший в кресле за обширным круглым столом командир в непривычной для себя роли строгого, но справедливого судьи; возмущенная действиями «подсудимых» общественность в лице Ника, вольготно расположившегося в соседнем кресле и нетерпеливо поглядывающего на Михаила Александровича в ожидании сурового приговора; замерший у дверного проема Марк, добровольно взваливший на себя обязанности охраны и мрачно взирающий на «подсудимых» подбитым в неравном бою глазом.

Михаил Александрович Богданов восседал хмурый и сосредоточенный, положив руки на столешницу и глядя куда угодно, только не на виновников торжества. Предстоящее разбирательство совершенно очевидным образом не вызывало у него никакого энтузиазма. Совсем даже наоборот, почти физиологическое отвращение. Однако, деваться, как говорится, некуда. Слишком уж много непонятного и даже загадочного накручено вокруг только что завершившейся спасательной операции, так что оставлять возникшие вопросы без вразумительных ответов попросту не представлялось возможным. Как бы ни хотелось избежать столь неприятной во всех отношениях процедуры.

Николай, напротив, ожидал начала допроса с прекрасно различимым нетерпением, переходящим в довольно нервное предвкушение весьма скорого разоблачения наглых обманщиков. Вопросов к так называемым стажерам накопилось столько, что он никак не мог решить, с какого же именно начинать. Хотелось разобраться во всем и сразу.

А Марк… Что ж, его-то как раз совсем нетрудно понять. Жажда справедливости и показательная порка обидчиков. Плюс некоторая толика любопытства: а что же это все-таки было? Дважды Марк предпринял попытку встать на пути нарушителей порядка, и оба раза потерпел сокрушительное поражение. Причем один раз даже с ущербом для здоровья, о чем мгновенно напоминали даже легчайшие прикосновения к заплывшему синевой глазу. В душе инженера горела свирепая решимость не допустить подобного в третий раз.

Он несокрушимой преградой встал в дверном проеме, угрожающе скрестив руки на груди и мрачно уставившись в спины обидчикам. Вся его поза просто кричала о том, что тот, кто незаконным образом вдруг возжелает вырваться из зала суда, пусть имеет в виду — на этом направлении коварному врагу ни за что не пройти, нечего даже и мечтать. Марк наш Аврелий выглядел так, словно у него спиной и в самом деле уже замерли выстроенные в боевые порядки сверкающие легионы, готовые отразить любую, даже самую массированную атаку.

Решительный вид инженера свидетельствовал о том, что он жаждет крови ненавистных стажеров не менее, а скорее всего даже более Ника.

И, наконец, сами подсудимые.

Майкл и Сэм стояли перед уважаемым собранием, понурив головы, что, по всей видимости, должно было означать полную готовность принять любую, даже самую суровую, кару. Правда, при ближайшем рассмотрении любому незаинтересованному лицу сразу же стало бы ясно, что, если кто и чувствовал за собой хоть какую-то вину, так только Сэм. А вот его напарник явно не испытывал ни малейшего раскаяния и взирал на происходящее действо с немалой долей иронии.

Что, конечно же, немедленно было замечено и квалифицировано в качестве отягчающего обстоятельства.

— Майкл… Сэм… — командир нарушил, наконец, тяжелую тишину, сгустившуюся на командном пункте. — Нам необходимо кое-что выяснить.

— Мы готовы, Михаил Александрович, — немедленно отреагировал Майкл, бросив косой взгляд на Сэма. — Спрашивайте. Правда, совершенно не понимаю, чем же именно мы перед вами провинились.

— Не понимают они, — раздраженно буркнул Николай. — Мы тоже, знаете ли, много чего не понимаем. И очень хотим понять.

— Спокойно, Ник. Спокойно, — произнес командир. — Не торопись. Думаю, сейчас они нам все расскажут и все объяснят, — он поднял хмурый взгляд на стажеров. — Успокойтесь, речь не идет о чьей-либо вине или невиновности. Никто вас ни в чем не обвиняет. Просто нужно прояснить некоторые довольно сомнительные моменты.

Марк на своем посту при этих словах хмыкнул весьма красноречиво. Ему-то как раз было что предъявить.

— Пока не обвиняет, — уточнил Богданов специально для инженера. — Тем более, что операция завершилась очевидным успехом: люди спасены и находятся в полном здравии. Речь не о том… Обстоятельства, при которых состоялось вызволение бывших пассажиров «Феникса» из ловушки и подъем их на станцию таковы, что не могут не вызвать законных вопросов. Надеюсь, вы и сами все понимаете. А если это действительно так, то ответьте нам на один-единственный вопрос: как удалось доставить сюда, на станцию, Каттнера и Маккуина, имея в наличии всего два пригодных к употреблению скафандра?

— Никого мы никуда не доставляли, — затряс головой Майкл. — Это все Ник… насколько мне известно.

— Ну ты дурака-то здесь не включай! — возмутился Ник. — Прекрасно ведь понимаешь, о чем идет речь!

— Послушай! — Майкл постарался быть убедительным. — Мы не имеем к этому абсолютно никакого отношения, сам знаешь. Вот скажи, откуда ты только что вытащил нас с Сэмом?.. Правильно, из наших собственных кают. А что мы там делали?.. Ну же, Ник!.. Правильно, отдыхали. По этой причине ни к какому подъему пострадавших на станцию мы совершенно непричастны.

Николай сверлил наглого обманщика свирепым взглядом. В его голове никак не укладывалось, как человек может так беззастенчиво врать, когда обстоятельства дела настолько очевидны. Ему вдруг даже стало интересно, до какого градуса неправдоподобия способен дойти бывший стажер, чтобы объяснить воистину необъяснимое.

А Майкл тем временем неожиданно решил перейти в наступление:

— Михаил Александрович! Сами посудите… Даже если предположения Ника действительно верны, и мы в самом деле приложили к этому руки — с каких пор у нас спасение жизни считается преступлением?

Вопрос застал Богданова врасплох. Справедливость слов Майкла оспорить оказалось абсолютно невозможно. Правда, дело очевидным образом было не в самом факте спасения терпящих бедствие пассажиров «Феникса», а в совершенно фантастическом способе, примененном хитроумными спасателями. Командир отвел взгляд в сторону и уставился в окно, за которым клубилась привычная бледно-оранжевая муть.

— Врешь! — возмущенный до глубины души Ник повернулся к командиру. — Ведь врет же, Михаил Александрович! Ясно как божий день. Это кем же надо быть, чтобы спать в такой момент?! Мы все как на иголках… работаем как проклятые… переживаем… не то что спать — кусок в горло не лезет! А они, видите ли, отдыхают!.. Ни за что не поверю!

— Да, пожалуй, неубедительно, — согласился Богданов, снова поворачиваясь к стажерам. — Еще версии будут?

Майкл неопределенно пожал плечами, а потом вдруг спросил:

— Что там с пострадавшими? Как они?

— Уже нормально. Пока в медотсеке, спят. У Каттнера случился сердечный приступ на фоне общего перегрева организма, однако, по-видимому, обошлось. Алекс держался из последних сил, но тем не менее на последнем этапе все же потерял сознание. Сейчас физическое здоровье обоих пострадавших не вызывает у нас никаких опасений. Маккуин перенес перегрев значительно легче Каттнера просто в силу возраста. Вы их вовремя вытащили.

Майкл попытался было изобразить возмущение, — мол, никого мы ниоткуда не вытаскивали, — однако, лицедейство получилось настолько фальшивым, что это стало очевидно даже ему самому.

— Продолжим, — сказал Богданов.

Взгляд его опять посуровел.

— Версия о вашем отдыхе в момент проведения спасательной операции несостоятельна по многим причинам. И тому есть многочисленные документальные свидетельства: показания Марка, подкрепленные полученными травмами… похищенные из ангара скафандры и контролируемый Ником спуск в атмосфере… весь процесс проникновения в убежище, превосходно зафиксированный телекамерами Федота… Кстати, Майкл, имей в виду — радиообмен также целиком и полностью записан регистрирующей аппаратурой станции. Будем продолжать?

Майкл угрюмо рассматривал носки собственных ботинок, время от времени бросая быстрые взгляды в сторону притихшего Сэма.

— Ну хорошо, — разочарованно сказал командир, так и не дождавшись вразумительного ответа. — Чувствую, придется предъявить конкретные доказательства. Ник, покажи им…

Николай встал, подошел к пульту и быстро набрал несколько команд. Над столешницей тут же возникла голографическая картинка, во всех подробностях демонстрировавшая процесс извлечения из круглой горловины узкого люка скафандра с бесчувственным Каттнером внутри. А самое главное, зафиксировавшая тех, кто непосредственно и занимался этой нелегкой работой.

— А вот еще, — сказал Николай, взмахом руки вызывая новое изображение.

Два крылатых демона, буквально на руках выносящие Каттнера под неласковые венерианские небеса. Следует отдать должное конструкторам Федота — картинка получилась отменного качества, черные бестии на фоне мрачных, озаряемых электрическим огнем, туч выглядели воистину апокалиптично.

— Продолжать? — Ник смотрел на насупившихся стажеров взглядом с едва уловимым оттенком злорадства.

Мол, уж теперь-то вам ни за что не отвертеться. Против таких фактов не попрешь.

При этом он, судя по всему, совершенно не отдавал себе отчета в том, что истина может оказаться такой, которую лучше и не знать вовсе.

— Не надо, — вдруг сказал молчавший до того момента Сэм. — Мы расскажем вам все.

Майкл взглянул на напарника с легким оттенком недоумения. Похоже, пускаться в откровения никак не входило в его планы.

— Только не нужно больше никакого вранья, — произнес Ник, возвращаясь на свое место. — Хватит уже…

— Согласен. Правду, и ничего, кроме правды, — заверил его Сэм. — А правда состоит в том, что мы прибыли сюда, на станцию «Афродита», с одной-единственной целью — поговорить с ее командиром.

— Что-о?.. — Николай даже задохнулся от возмущения. — Вот так просто — «всего лишь поговорить»? И что значит «мы прибыли»? Может, скажете, что осчастливили нас своим появлением?!

— Подожди, Ник, — поморщился Богданов. — Дай им возможность объясниться.

— Да кто они такие?! — возмутился Николай. — «Прибыли» они… говоруны хреновы…

— Ты прав, — неожиданно заявил Сэм. — Ключевой вопрос во всей этой истории — кто мы. И как вы уже успели, по-моему, догадаться, вовсе мы с Майклом не стажеры и к космофлоту не имеем никакого отношения. Почти.

— А кто же тогда? — не унимался Ник. — Секретные суперагенты? Или обычные самозванцы, новоявленные Лжедимитрии, решившие вкусить инопланетной романтики? А может, вообще пришельцы с Туманности Андромеды?

— Почти угадал, — ухмыльнулся Сэм. — Только чуть ближе. Не с Туманности Андромеды, а всего лишь с Лорелеи.

Он с интересом уставился на своего бывшего научного руководителя в ожидании, какая именно реакция последует на столь неожиданное заявление. Майкл также с любопытством взирал на уважаемое собрание со своей обычной ироничной усмешкой. Впрочем, все оказалось довольно предсказуемо.

— Обещали же больше не врать, — укоризненно покачал головой Ник. — Вот и верь вам на слово.

— Не торопись, — нахмурился Богданов. — Что-то мне подсказывает, что все не так просто… Так о чем вы хотели со мной поговорить?

— Подождите, Михаил Александрович, — решительно вмешался Ник. — По-моему, нужно все-таки выяснить до конца, кто же они такие. Без всяких шуток. Иначе никакого разговора не будет.

— Что ж, это справедливо, — согласился Сэм. — Мое настоящее имя — Катя, а фамилия — Решетникова.

На командном пункте воцарилась мертвая тишина. Услышать заявление молодого парня о том, что, оказывается, его зовут Катя, — несомненно, в этом присутствовало нечто противоестественное. Экипаж «Афродиты» явно оказался не готов к восприятию подобного рода откровений.

Богданов подался вперед, крепко сжав губы и сверля бывшего стажера взглядом, не предвещавшим тому ничего хорошего. Даже Марк Аврелий в полном недоумении бросил свой пост и зашел сбоку, чтобы получше рассмотреть больного на всю голову парня, который ни с того, ни с сего вдруг решил назваться женским именем. Так, словно никогда до этого никакого Сэмюэля Харди и в глаза не видел.

— Ты что, издеваться над нами вздумал? — зловеще прошипел Ник. — Какая еще Катя? Совсем с катушек слетел?

— Решетникова, — спокойно повторил Сэм. — Когда-то, много лет назад, я училась в одном классе с неким Колей Соловьевым, там, на Лорелее. Не знаешь такого?.. Странно… И меня совсем-совсем не помнишь? Какая жалость…

Николай обвел присутствующих возмущенным взглядом. Стажер Харди явным образом издевался, в этом не оставалось абсолютно никаких сомнений. И объектом своего неподобающего поведения отчего-то избрал именно его, Ника.

— Решетникову Катю я прекрасно помню, — процедил он сквозь зубы. — Вот только выглядела она совсем по-другому.

— Ой! Я и забыла, — сказал Сэм. — Одну минуту, сейчас все исправлю.

С телом бывшего стажера неожиданно начала происходить совершенно немыслимая метаморфоза: бедра раздались и слегка округлились, а талия стала существенно тоньше, словно ее со всех сторон обжали каким-то невидимым корсетом, в то время как грудь налилась и начала выпирать под комбинезоном самым вызывающим образом. Черты лица словно бы поплыли, разгладились… тяжелый сэмов подбородок чуть заострился, рыбьи глаза упрятались поглубже в глазницы и украсились изящными черточками бровей, а соломенного цвета волосы внезапно окрасились в густой черный цвет и удлинились, спадая на плечи широкими волнами. На месте неуклюжего стажера совершенно необъяснимым образом возникла красивая молодая девушка, рассматривавшая потрясенно умолкнувшее собрание с едва заметной иронической улыбкой.

Глаза Ника округлились, он, раскрыв рот, с ужасом взирал на изменения в облике бывшего стажера. Марк Аврелий сильно побледнел и отшатнулся, а потом бочком-бочком начал пробираться вдоль стены поближе к выходу с явным желанием спрятаться куда-нибудь подальше. Так, чтобы не нашли. А командир, уставившись неподвижным взглядом на того, кого они совсем недавно принимали за Сэмюэля Харди, — не выделявшегося особыми знаниями или умениями курсанта Космической Академии, — лишь крепче сжал кулаки, так что костяшки пальцев приобрели почти безупречный белый оттенок.

— А теперь? — спросила девушка, заглядывая Нику в глаза. — Похожа?

Даже голос бывшего Сэма изменился самым кардинальным образом, став значительно выше и приобретя ту тембральную окраску, которая безошибочно позволяет отличить женский голос от мужского.

Потрясенный Ник машинально кивнул, не в силах вымолвить ни слова.

— А вы что скажете, Михаил Александрович?

— Кто ты? — глухо спросил Богданов.

— Дядя Миша… это же я, ваша Катя. Неужели я так изменилась?

— Катя погибла на Лорелее… потерялась в джунглях… А кто ты — мне неведомо. Возможно, даже инопланетный диверсант, не знаю… Может, киношники правы, и они все-таки существуют… Но кто бы ты ни был… слишком жестоко принимать облик той, кого я считал чуть ли не своей дочерью.

Катя закусила губу и отвернулась. А потом вдруг решительно пододвинула свободное кресло и уселась прямо напротив Богданова. Николай испуганно отодвинулся.

— Этот облик мой собственный, — твердым голосом заявила она. — И я такой же человек, как и вы. Да, — взгляд ее темных глубоких глаз перемещался с Богданова на Николая и обратно, — понимаю, в это трудно поверить, но тем не менее точно такой же. За исключением отдельных нюансов…

— А это кто? — Богданов кивнул в сторону Майкла.

— Мой муж Рональд, — ответила Катя. — Знакомьтесь. Бывший пилот межзвездной «Ириды». Тоже, между прочим, самый обычный человек.

Майкл изобразил галантный поклон, прижав правую руку к груди. Непонятно было, то ли всерьез, то ли в насмешку.

Николай с сомнением покачал головой. Он уже начал понемногу приходить в себя от пережитого потрясения.

«Теперь-то понятно, — мелькнула у него совершенно посторонняя мысль, — откуда у заурядного стажера подобная хватка…»

— Ник! — Катя, наконец, посмотрела ему прямо в глаза. — Помнишь Лорелею, Центральный парк… Я сидела на скамейке и читала книгу, а потом подошли незнакомые ребята и начали надо мной куражиться… По-моему, они были в подпитии… совали бутылку, а когда им надоело — вырвали книгу и потребовали, чтобы я пошла с ними… И тут появился ты и сходу полез в драку. Тебе тогда здорово досталось, но моих обидчиков ты все-таки прогнал… А потом мы долго гуляли по парку, и ты увлеченно рассказывал о далеких галактиках и прекрасных мирах под светом немыслимо ярких разноцветных солнц. А еще сказал, что собираешься поступать в Космическую Академию… Вот тогда-то я, наверное, в тебя и влюбилась… а ты и не знал. И любовь эта, в конце концов, сыграла решающую роль в том, кем я стала. Правда, довольно необычным образом и много-много позднее… Что ж, рада, что твоя мечта осуществилась…

— Ты?.. Влюблена в меня? — похоже, Ник окончательно уверился в том, что сидящая напротив него девушка и есть та самая Катя Решетникова, которую он когда-то спас от хулиганов в Центральном парке. — А почему я ничего об этом не знал?

— Потому что я не хотела, — грустно улыбнувшись, сказала Катя. — Космические просторы манили тебя гораздо сильнее.

Николай серьезно задумался. Вероятно, над тем, стоило ли разменивать весьма возможную счастливую жизнь с Катей на груду венерианских камней.

Катя перевела взгляд на командира. Михаил Александрович очень внимательно прислушивался к разговору, однако на застывшем каменном лице не отражалось абсолютно никаких эмоций. Марк Аврелий, осознав, что его здоровью, кажется, ничего не угрожает, пододвинулся поближе и пристроился на кубическом ящике вычислительного комплекса за спиной у Ника. Судя по всему, он окончательно уверовал в то, что прорываться с боем из командного пункта никто не собирается.

— Дядя Миша… — Катя смотрела на командира грустным взглядом. — Помнишь тот самый день рождения? Мой первый день рождения без мамы… Мне тогда исполнилось всего лишь восемь лет, и ты принес в подарок большой альбом для рисования и огромный набор красок и кисточек. Обрадованная и вдохновленная, я немедленно приступила к работе, мгновенно написав портреты самых близких мне людей: мамин, папин, дяди Лешин… и твой. При этом вывозилась в краске с ног до головы, безнадежно испортив шикарное праздничное платье. Дядя Леша тогда ужасно расстроился, а глядя на него и я расплакалась, а ты прижал меня к себе и сказал, что платье — ерунда, всегда можно купить другое. А вот талант нужно развивать и поддерживать.

«Представь себе, — говорил ты в ответ на укоризненные дяди Лешины взгляды, — что когда-нибудь наша Катя станет великим художником, и наступит момент, когда мы увидим ее работы в какой-нибудь галерее… еще будем гордиться знакомством с выдающимся мастером…»

Забавно, но я запомнила этот разговор в мельчайших подробностях. Возможно, именно он впоследствии и подтолкнул меня к выбору жизненного пути, хотя, признаюсь, — добраться до сияющих вершин в профессии художника мне так и не удалось… А ты помнишь мой день рождения?

Богданов долго молчал, глядя на собеседницу взглядом, в котором безумная надежда смешивалась с болью и горечью непоправимой утраты. А потом, наконец, тихо произнес, глядя собеседнице прямо в глаза:

— Я очень хотел бы поверить в невозможное… но не могу. Извини. Даже если у тебя внешность и воспоминания Кати — ты все равно не она. Наша Катя мертва, и изменить это не в силах уже никто.

— Но почему, дядя Миша? Что со мной не так?

— Ты прекрасно знаешь. Люди не могут вот так запросто менять один облик на другой, как ты только что нам продемонстрировала… или продемонстрировал. Ты не человек… Сэм Харди или Катя — всего лишь маски, за которыми прячется твоя истинная сущность. Не говоря уж об этих черных бестиях, — Богданов махнул рукой в сторону зависшей над столом голограммы. — Тоже ваша работа? Так кто же вы на самом деле?

Катя опустила голову. Майкл стоял у нее за спиной и задумчиво смотрел на застывшее в неподвижности изображение.

Возникла длинная пауза. Все ждали убедительных объяснений от пребывающих в явном затруднении самозванных стажеров… или инопланетных пришельцев… или кто они там такие…

— А может, это что-нибудь техническое? — подал голос Марк Аврелий. — Какой-нибудь голографический камуфляж, а? Правда, никогда не слышал о таком… но мало ли… военные напридумывают всякого, секретного… а ты гадай потом…

— Какой там камуфляж, — с досадой сказал Ник. — Никакая голограмма не позволит тебе выжить при температуре в полтысячи градусов и летать в облаках, размахивая крыльями… да еще обходиться при этом без кислорода.

— А может, это вообще не они, — Марк предпринял последнюю безнадежную попытку объяснить то, что никакому рациональному объяснению не поддавалось. — Какие-нибудь приспособившиеся к венерианскому климату местные твари… А что? Миллионы лет назад условия здесь были почти как на Земле, вот они и сохранились с тех времен. Адаптировались.

— Ну, Марк, ты даешь, — покачал головой Ник. — Гипотезами так и сыпешь. Тебе только фантастические романы писать.

— А что? Может, еще напишу, — Марк гордо поглядывал на всех с высоты своего насеста.

Катя вдруг резко подняла голову.

— Нет, — сказала она. — Командир прав, это мы.

Она быстро закатала рукав и положила правую руку на стол рядом с зависшей голограммой.

— Смотрите.

Рука как рука. Женская, красивая… и миниатюрная ладошка с длинными узкими пальчиками… не то что у Сэма Харди.

Внезапно она вздулась буграми мускулов, в неуловимо краткий момент почернела и удлинилась, а пальцы обзавелись мосластыми суставами и внушающими ужас огромными, острыми, словно бритва, когтями. Миг, — и на столе перед потрясенным экипажем станции «Афродита» возникла лапа демона во всей красе.

Катя дала время на то, чтобы полюбоваться результатом частичной метаморфозы, а затем столь же быстро вернула руку к ее обычному человеческому виду.

Повисшую в воздухе звенящую тишину нарушил Богданов.

— И после этого ты будешь утверждать, что ты человек?

— Буду, — упрямо заявила Катя.

Командир лишь покачал головой и откинулся в кресле, всем видом давая понять, что попытки переубедить его абсолютно безнадежны. В особенности после произведенной демонстрации.

Катя тоже выпрямилась в кресле и заговорила, глядя Богданову прямо в глаза:

— Вскоре после моего возвращения на Лорелею вышло так, что мы с Роном оказались в этнографической экспедиции Алана Стромберга. В перечне задач значилось прежде всего всесторонее изучение обычаев и жизненного уклада местных аборигенов — лорнов. Включая культуру во всем ее многообразии: верования, танцы, живопись, литература… всякого рода песни и легенды, — и весьма своеобразные представления об окружающем мире. Рон выполнял в экспедиции обязанности пилота, а я… в общем, на подхвате, занимаясь всем понемногу. В основном, на кухне. Специалисты экспедиции нередко обсуждали текущие дела за обеденным столом, так что волей-неволей я оказывалась в курсе всех новостей. Постепенно лорны меня заинтересовали, я сама не ожидала, что их песни, а в основном, — легенды и мифы настолько сильно захватят мое воображение. Мне вдруг захотелось узнать о них все. Я искренне восхищалась цивилизацией, существующей в полной гармонии с природой, пусть даже с нашей точки зрения такая жизнь и выглядела архаичной.

Вовсе не обязательно строить гигантские здания до самых облаков и летать между звезд, думала я. Пусть лорны даже не подозревают о сомнительных благах технического прогресса, зато они абсолютно свободны от его пороков. Очень может быть, что подобный образ жизни в конце концов окажется гораздо более правильным, нежели наш. Возможно, человечеству тоже стоит пересмотреть свои взгляды и перестать покорять природу вместо того, чтобы слиться с ней, став ее частью. Кто знает, не на этом ли пути нас ожидает самое обычное человеческое счастье.

Катя умолкла, обводя взглядом притихший экипаж «Афродиты». Никто не стал оспаривать весьма неочевидные умозаключения, все смотрели на рассказчицу с предельным вниманием. После короткой паузы, она продолжила:

— Неожиданно обнаружилось, что мне довольно легко дается язык аборигенов и их письменность. Руководитель экспедиции Алан Стромберг быстро оценил столь выдающиеся лингвистические способности, после чего немедленно избавил от работы на кухне. Появилась возможность общаться с лорнами напрямую. Удивительно, но обычно не склонное к общению местное население в конце концов меня признало, перестав видеть перед собой всего лишь назойливого надоедливого чужака. Может, почувствовали, что я действительно стремилась жить с ними одной жизнью… понять, а не заниматься изучением. Мои унылые и однообразные будни, наконец, наполнились смыслом. В конце концов я стала проводить с лорнами куда больше времени, чем с собственным мужем…

Катя подняла голову и взглянула на Рона. Тот в ответ лишь пожал плечами. Мол, не со всем согласен, но спорить не буду.

— Приближался праздник Великой Охоты, — Катя снова повернулась лицом к ожидавшей продолжения аудитории. — Я упросила вождя лорнов взять меня с собой в джунгли, и после долгих уговоров он в конце концов согласился. Правда, с условием, что я не буду путаться под ногами. Охота — вообще дело серьезное, а уж Великая Охота… Естественно, я пообещала все что угодно, пребывая на седьмом небе от счастья. Еще бы! До сих пор ни один из землян не удостаивался подобной чести. Я первая. Кажется, не спала целую ночь, а рассвет встретила уже в лагере охотников…

Катя замолчала и нахмурилась. Создалось полное впечатление того, что по какой-то неведомой причине воспоминания о радостном предвкушении предстоящего праздника внезапно сменились чем-то тревожным и даже более того — весьма неприятным.

— Не буду вдаваться в подробности, — хмуро произнесла Катя. — Тем более, что они не имеют никакого отношения к тому, о чем я хотела вам рассказать… Короче… произошел несчастный случай. Испуганный зверь выскочил из зарослей прямо на меня… там, откуда его никто не ожидал. Ударил меня и понесся дальше. А я… Не удержалась и рухнула вниз с высокого обрыва. Когда лорны нашли меня, я была еще жива. Представляю, какое жуткое зрелище открылось их взглядам: сплошная груда переломанных костей и окровавленной плоти. Помню ощущение адской боли… и наводящие ужас мысли о том, что, вероятно, вот это и есть мой последний час. А еще… что в моем теле не осталось ни единой целой, даже самой маленькой, косточки, что, скорее всего, было недалеко от истины. Даже речи не могло быть о том, чтобы поднять меня и перенести куда-нибудь в более подходящее место. Я просто рассыпалась бы на кусочки в руках спасателей.

И тогда лорны стали оказывать мне помощь своими средствами, прямо там, под скалой. Не знаю, что именно подтолкнуло их к такому решению. Возможно, чувство ответственности за жизнь неопытного и абсолютно беспомощного в джунглях чужака… а возможно, возникшее между нами чувство взаимной симпатии. Хотелось бы в это верить…

Подробности лечения я опущу. Скажу лишь, что результат оказался воистину ошеломляющим. На следующий день уже ничто не напоминало о полученных травмах, а еще через день я встала на ноги.

Николай недоверчиво хмыкнул и с сомнением покачал головой. Судя по всему, он не имел дурной привычки верить в неподкрепленные строгими фактами чудеса. Марк слушал, разинув рот, а Богданов прочно спрятал чувства за маской ледяного спокойствия.

— Побочным эффектом подобного лечения стала нежданно приобретенная способность к изменению формы и биохимии моего тела, — завершила рассказ Катя. — Она обрушилась на меня словно гром с ясного неба, словно водопад… Помню потрясение, которое я испытала, когда впервые ощутила себя в облике крылатого чудовища. Произошло это спонтанно, вне зависимости от моей воли или желания. Тогда мне казалось, что я останусь монстром навсегда, однако, к счастью, ошиблась. Быстро выяснилось, что управлять процессом довольно легко, достаточно простого мысленного усилия…

Возникла длинная пауза, во время которой Катя поочередно заглядывала в лица своих собеседников, пытаясь угадать их реакцию. А потом спросила прямо:

— Ну как? Я еще не убедила вас в том, что внутри меня вовсе не таятся злобные инопланетные захватчики? И я по-прежнему та Катя Решетникова, которую вы знали?

Экипаж «Афродиты» пребывал в задумчивом молчании. Видимо, каждый пытался определиться со своим собственным отношением к услышанному.

Наконец, Николай неожиданно для самого себя произнес:

— Я тебе верю. Я поверил даже без этого рассказа, просто… — он пошевелил в воздухе пальцами, — хотелось разобраться, что же, в конце концов, происходит. Теперь я понял…

Марк Аврелий развел в стороны руками и ухмыльнулся.

— Прощаю вам мой подбитый глаз, — сказал он. — Пожалуй, вы были правы. Убедить нас в чем-то подобном при явном дефиците времени было бы весьма затруднительно.

Богданов долго молчал, а потом произнес:

— Ну хорошо. Допустим, все сказанное тобой соответствует действительности. Но почему ты не вернулась обратно в лагерь? Тогда же, сразу после выздоровления? Мы искали тебя в джунглях больше месяца…

— Знаю. Я видела поисковые отряды и старательно уклонялась от встречи с ними.

— Почему?

— А ты не понимаешь? Что, по-твоему, ожидало меня в случае возвращения? Обследование на медицинском диагностическом комплексе я наверняка завалила бы. А в результате незамедлительно оказалась бы в какой-нибудь клетке в качестве подопытного экземпляра. Ты хотел бы для меня подобной участи?.. Вот и я тоже. К тому же страшно себе представить, что случится, попади технология лорнов на Землю. Вообрази себе мир, в котором каждый сможет менять свой облик по собственной прихоти. Разгул преступности и всеобщий хаос… Апокалипсис покажется нам не заслуживающим внимания событием. А ведь есть еще военные…

— Достаточно, я понял. Последний вопрос. Почему вы все-таки решили раскрыться перед нами вопреки собственным убеждениям?

Катя опустила глаза, а потом твердо сказала:

— Тому есть несколько причин. Во-первых, Алекс Маккуин — мой друг. Единственный друг на Лорелее, который в свое время очень мне помог. А Эдвард Каттнер — бывший командир пропавшего на Горгоне отца, каковым и останется теперь уже навсегда. Несмотря на совершенное преступление, а также на то, что именно мы с Роном сдали экипаж пиратской «Ириды» службе безопасности, хотя никто об этом даже не подозревает. Ни безопасники, ни сами потерпевшие… Теперь понимаешь, почему я не могла их бросить? Справедливости ради замечу, что для любого другого мы сделали бы то же самое… А во-вторых, я же сказала, что хотела с тобой поговорить. Совершенно ясно, что без раскрытия нашего инкогнито настоящего разговора наверняка не получится. Все в нашей жизни предопределено, так уж сложились обстоятельства. Наша сегодняшняя беседа так или иначе должна была состояться. Катастрофа «Феникса» лишь ускорила неизбежное.

— Возможно… — задумчиво сказал Богданов. — Возможно, ты говоришь правду… не знаю. Во всяком случае, не представляю, каким образом можно подтвердить твой невероятный рассказ.

— Что ж, вижу, мне не удалось до конца развеять сомнения, — сказала Катя. — Что ж, тогда попробуем так…

Она встала и направилась прямиком к стене с картиной и гитарой.

Николай нервно дернулся. На его глазах вот-вот должно было произойти немыслимое святотатство — осквернение тщательно оберегаемой реликвии, давно уже ставшей воплощением души станции «Афродита». Терпеть подобное от кого бы то ни было не представлялось возможным. Он в замешательстве оглянулся на командира. Мих-Мих сдвинул брови, однако, заметив настроение заместителя, успокаивающим жестом придержал его за руку. Стало ясно, что он не возражает против нарушения негласного табу. Николай расслабился.

Катя подошла к стене и оглянулась на своих коллег и судей.

— Эта картина, — она протянула руку, — всегда висела в нашей гостиной. Ее почему-то очень любила моя мама. Наверное, из-за снега, которого на раскаленной Горгоне днем с огнем не сыщешь. А может, из-за внушаемого снежным пейзажем спокойствия и умиротворения, не знаю. После того, как мамы не стало, картину забрал дядя Леша, и она долгие годы украшала наш дом на Лорелее, пробуждая воспоминания… Я была страшно удивлена, увидев ее здесь, на Венере. Мне почему-то казалось, что дядя Леша не расстанется с ней никогда.

— Так и есть, — ответил Богданов. — Он таскал ее за собой повсюду, пока было возможно. А потом отдал мне на временное хранение. Так же как и гитару.

— Да, я помню, — сказала Катя. — Это его гитара.

Она отстегнула крепления и сняла инструмент со стены. Случайно задетые струны издали резкий, бьющий по напряженным нервам звук. Звук, которого старожилы станции «Афродита» не слышали никогда.

Катя вернулась в кресло, взяла несколько аккордов, прислушиваясь к их звучанию, а затем вдруг запела:

Они возвращаются в город.

Их торбы едва полны.

Их тайный язык — усталость,

Их копья — вещие сны.

Их взгляды исполнены смысла,

Движенья и позы не лгут.

Смотри, эти темные пятна на белом -

Охотники на снегу.

Ты можешь хворост нести домой

Или резать коньками лед.

Можешь ждать у дверей судьбы,

Но оттуда никто не придет.

Можешь птицей взмыть в облака,

Распахнуть горизонт крылом.

И увидеть сверкающий снегом простор

Между добром и злом.

Экипаж станции «Афродита» замер, боясь пошевелиться. Ничего подобного эти стены еще не слышали.

Но не жди от меня тепла,

Мой костер почти догорел.

И осколки кривых зеркал

Вьются бурей в моей крови.

Мы и так ушли далеко

По горбатым седым холмам

Мимо всех надежд и чудес

И на волосок от любви.

Охотники входят в город

За ними — гончие псы.

Теперь только Боги знают

Куда качнутся весы.

Деревья поймали небо,

Ветер в ветвях свистит.

Я не знаю здешних дорог, ты -

Не помнишь куда идти.

© Олег Мальцев

Последний аккорд растаял в гробовой тишине. Николай и Марк Аврелий молчали, осторожно поглядывая на командира. Песня, исполненная Катериной, хотя и произвела впечатление, однако не говорила им ровно ни о чем. В отличие от Богданова. Михаил Александрович сидел, тяжело опершись головой на кулак и уставившись в стену неподвижным взглядом.

— Эту песню сочинил дядя Леша для моей мамы, — сказала Катя. — «Охотники на снегу»… это была наша песня. Дядя Миша! Теперь-то ты веришь, что я — это я?

Богданов поднял на нее взгляд, полный сомнений и невероятной надежды.

— Приходится, — сказал он. — Мне просто ничего не остается, как поверить тебе на слово… Так о чем ты хотела со мной поговорить?

Катя отвернулась к окну и нервно закусила губу. А затем, справившись с волнением, сказала:

— Мои родители немалую часть жизни отдали космофлоту. А именно, — космическому десанту, специализировавшись на Горгоне. Отец погиб во время знаменитой спасательной операции, которой руководил его тогдашний командир Эдвард Каттнер. Операция проводилась вопреки приказу руководства, за что все ее участники впоследствии поплатились… за исключением пропавшего в песках Павла Решетникова. Дело было громкое, полагаю, ты знаком со всеми обстоятельствами гораздо лучше меня. Главное в другом — я тоже все это прекрасно знаю. Никто ничего от меня не скрывал… ни ты… ни ставший моим опекуном Алексей Неверов, твой командир. Несмотря на то, что трагедия случилась очень давно, а лет мне тогда было всего ничего…

Катя повернулась лицом к Богданову, и сразу же стало видно, что глаза ее блестят от слез. Пожалуй, только теперь Михаил Александрович окончательно поверил, что по другую сторону стола находится никакой не монстр, а настоящий живой человек. Его Катя…

— Мама погибла значительно позднее, тоже на Горгоне, — продолжала она, справившись с волнением. — По крайней мере, именно так утверждал дядя Леша… да и ты, помнится, ему поддакивал… Проклятая планета! Воистину, роковая для моей семьи. Вот только одна загвоздка: никаких подробностей об обстоятельствах маминой смерти мне неизвестно. Абсолютно ничего, кроме самого факта ее гибели. Почему, дядя Миша?.. Что в действительности там произошло, и зачем нужно делать из этого тайну? Вы с дядей Лешей работали с мамой в одном отряде, а значит, ты не можешь не знать о случившемся во всех деталях. Мне нужна правда, и только потому я сейчас здесь… Прошу, скажи мне…

Михаил Александрович пожевал губами и отвернулся к окну. Всем присутствующим вдруг стало очевидно, что командир станции «Афродита» пребывал в полном замешательстве и подобных вопросов никак не ожидал. И уж тем более не знал на них ответов, во всяком случае, таких, которые устроили бы его собеседницу.

Николай и Марк Аврелий затаили дыхание, боясь пошевелиться, и изо всех сил старались сделать вид, что их здесь вообще нет. Впрочем, это оказалось нетрудно, поскольку их присутствия на командном пункте попросту никто не замечал. Майкл — или Рон? — тоже отошел в сторонку и уселся в кресло перед пультом управления движением, изредка бросая косые взгляды на враз умолкнувших собеседников.

— Дядя Миша, — позвала Катя. — Прошу…

Михаил Александрович повернулся и, стараясь не встречаться с Катей взглядом, глухо произнес:

— Я не знаю…

— Дядя Миша, — укоризненно сказала Катя. — Не нужно меня обманывать. Я же вижу… Мама точно погибла на Горгоне? А то я начинаю уже сомневаться… Неужели правда настолько ужасна, что нельзя сказать о ней даже сейчас?

Невооруженным глазом было заметно, что в душе Михаила Александровича происходит нешуточная борьба. С одной стороны, сокрытие истины и прямая ложь совершенно не соответствовали ни его принципам, ни внутреннему самоощущению, ни представлениям окружающих о бывшем десантнике и действующем командире станции «Афродита» Михаиле Богданове. Никого и никогда он не обманывал, всегда и всем говорил в лицо все, как оно есть на самом деле. Невзирая на чины и звания, за что заслужил искреннее уважение своего маленького экипажа. И не только. А с другой… Рассказать всю правду вот этой симпатичной девушке, которую почитал едва ли не приемной дочерью, он по какой-то неведомой причине никак не мог. Или не хотел. Душа разрывалась буквально надвое.

— Дядя Миша, — снова тихо позвала Катя.

— Ладно! — вдруг громко заявил Богданов и решительно провел рукой по волосам. — Слушай. Не знаю, кто тебе рассказал… но Наташа действительно погибла не на Горгоне, а в тренировочном центре на Земле. Ее вертолет разбился о скалу… вероятно, не справилась с управлением… — Он перевел дыхание. — Черт! Лешка меня убьет… он не хотел, чтобы ты знала. И с меня взял слово…

— Но почему? — удивилась Катя. — Что может быть особенного в обычной авиакатастрофе? Почему это нужно скрывать?.. Ты на самом деле рассказал мне всю правду, или чего-то не договариваешь? А, дядя Миша?..

На Богданова было страшно смотреть. Во всяком случае, в таком состоянии ни Марк, ни Ник своего командира еще не видели.

— Знаешь что? — чуть ли не закричал он. — Я и так рассказал тебе больше, чем мог… и чем хотел.

— Так это еще не все, — Катя не спрашивала. Она утверждала. — Я так и знала.

В голосе Богданова вдруг появились умоляющие нотки:

— Катя! Поверь, я действительно не тот человек… Ну не могу я! Не требуй от меня невозможного.

— А кто может?

— Алексей… твой опекун, — неохотно ответил Богданов. — Кроме него — никто… Почему ты не обратилась прямо к нему?

— Я не сумела его разыскать. Скорее всего, на Земле его нет, а возможно, и в солнечной системе вообще.

— Да, я забыл… ты права. После твоей… э-э… после твоего исчезновения он страшно переживал, даже поседел наполовину. А потом завербовался на Радамант и сидит там безвылазно уже несколько лет, несмотря на бурные протесты медиков. Вот так-то…

Катя закусила губу, а глаза ее вновь увлажнились.

— Значит, ты ничего мне больше не расскажешь? — спросила она, смахивая предательскую слезу.

— Нет, — твердо ответил Богданов. — Это право принадлежит только Алексею и никому кроме него.

— Хорошо, — ответила Катя. — Хотя, признаться, я рассчитывала на большее. Тем не менее, спасибо, теперь я знаю, что искать. И кого… Можешь оказать нам с Роном последнюю услугу?

— Если это окажется в моих силах.

— Узнай, когда на «Венере-Орбитальной» ожидается следующий корабль. Мы улетаем.

— На Радамант? Думаешь, получится? Там контроль куда строже нашего, служба безопасности вычислит вас на раз.

— Посмотрим.

Михаил Александрович с сомнением покачал головой, потом тяжело поднялся с кресла и направился к комплексу связи. Быстро переговорил с сиявшей ослепительной улыбкой Мариночкой и вернулся обратно.

— Вам повезло, — сказал он, усаживаясь на свое место. — Корабль, который доставил вас сюда, все еще здесь. Выжидает удобное окно для перелета на Цереру. Я уведомил «Венеру-Орбитальную», что мне потребуются два места. Они не возражают. Отлет через три часа.

— Спасибо, дядя Миша, — Катя поднялась и направилась к выходу. — Пойду собираться.

Майкл тоже покинул свое кресло и направился следом.

— Подождите, — остановил их Богданов. — А что я скажу Алексу, когда он проснется? Он же безопасник, и вопросов к вам у него, думаю, не меньше нашего.

Катя несколько секунд подумала, а потом пожала плечами и сказала:

— Не знаю. Придумай что-нибудь. Все равно он не поверит.

После чего вышла в сопровождении Майкла, оставив экипаж станции «Афродита» и ее командира в тягостном раздумье.

* * *

Когда спустя полчаса Майкл и Катя вновь ступили в командный пост, все уже было готово к отлету. Михаил Александрович о чем-то беседовал с сосредоточенным и серьезным Веселым Роджером, а Николай внимательно разглядывал экран радара. Отметка на нем просматривалась лишь одна, зато на редкость крупная и яркая и принадлежала, судя по всему, «Венере-Орбитальной». Перемещалась она крайне медленно, отчего казалась практически неподвижной. Марк Аврелий сидел в соседнем кресле и ничего особенного не делал. Если, конечно, не считать занятием сосредоточенное изучение протянувшегося к самому горизонту плотного слоя грязно-рыжих облаков.

Катя подошла к пульту и положила руку на плечо Николая.

— Прощай, Ник, — произнесла она. — Я действительно рада была снова тебя увидеть.

— Нет, — сказал Ник, поднявшись с кресла. — Так не пойдет… До свидания. Хочется думать, что наша встреча не последняя.

— Сомневаюсь. Сам понимаешь, нам с остальным человечеством пока что не по пути.

— Но надеяться-то можно?

— Этого я тебе запретить не могу. Да и не хочу.

Сзади подошел Михаил Александрович. Катя обернулась, секунду помедлила, а затем прильнула к его широкой груди.

— Прощай, дядя Миша, — сказала она. — Вряд ли мы с тобой еще встретимся. Разве что захочешь как-нибудь навестить нас на Лорелее.

Богданов ничего не ответил, только крепче прижал ее к себе. А потом вдруг резко оттолкнул и отвернулся, чтобы никто не увидел, до какой степени он расстроен предстоящей разлукой.

Марк Аврелий молча пожал руку Майклу, а затем повернулся к Кате:

— Послушай, давно хотел спросить… Как вам удалось получить направление на стажировку? Ведь при отсутствии необходимых документов вас точно не взяли бы ни на один корабль. Если ты мне не ответишь, я буду мучиться всю оставшуюся жизнь.

Катя улыбнулась сквозь застилавшую взгляд влажную пелену.

— Думаешь, это так трудно? При наших-то с Роном способностях. Просто Рон зашел в деканат и оформил все, что нужно. Правда, сам декан при этом думал, что видит перед собой куратора курса, своего старого приятеля…

— А настоящие Сэм и Майкл? Они где?

— Не знаю. Да и какая разница. Тоже, наверное, проходят свою практику где-то в другом месте.

Марк рассмеялся и пожал протянутую Катину ладонь.

— Увидимся, — сказал он.

Катя кивнула и сказала:

— Желаю тебе написать свой фантастический роман.

— Обязательно, — заверил Марк. — Просто изложу то, что видел собственными глазами. Думаю, этого будет достаточно.

Катя грустно улыбнулась, в последний раз обвела взглядом замерший в неподвижности экипаж «Афродиты», повернулась и пошла к выходу, сопровождаемая молчаливым и серьезным Майклом. Ник дернулся было следом, однако, Катя бросила, не оборачиваясь:

— Не нужно. Мы справимся сами.

— Готовность пятнадцать минут, — сказал им вслед затормозивший на полпути Ник.

Он смотрел бывшим стажерам вслед пока они не скрылись в коридоре, а потом вернулся на прежнее место.

Через несколько минут в динамиках послышался голос Майкла:

— Заняли места в капсуле. Люк задраен.

— Принято, — ответил Ник и сделал несколько взмахов руками над пультом.

— Внутренняя переборка закрыта, открытие внешней мембраны, — прокомментировал он, считав показания с экрана. — Начинаю обратный отсчет. Десять, девять…

Когда прозвучала команда «Старт», станция ощутимо взрогнула и просела на десяток метров. После чего незамедлительно рванулась обратно и, наконец, прочно утвердилась на заданном эшелоне в относительной неподвижности. Успокоители качки на сей раз сработали безупречно. Марк, безусловно, знал свое дело.

Николай представил себе, как массивная капсула медленно и словно нехотя отрывается от стартового стола, и, набирая скорость, покидает ангар, поддерживаемая мощными гравитационными полями. Еще несколько мгновений, и заработают маршевые двигатели, вознося аппарат на рабочую орбиту, где его подхватят дежурные операторы «Венеры-Орбитальной». Вот сейчас, сейчас…

— Есть зажигание, — послышался голос Майкла. — Начинаем подъем.

— Счастливого пути! — крикнул Ник.

— Удачи! — добавил Марк.

Майкл не ответил.

На экране радара перед Ником возникла новая отметка, быстро перемещавшаяся от центра к краю и неуклонно приближавшаяся к замершей почти что в полной неподвижности «Венере-Орбитальной». Пройдет каких-нибудь двадцать минут, и обе отметки сольются в одну, что будет означать успешное прибытие капсулы на обращающийся вокруг жаркой планеты заатмосферный космодром. А еще через два часа она вновь разделится надвое, однако, экипаж станции «Афродита» этого уже не увидит, поскольку к тому времени «Венера-Орбитальная» успеет скрыться за горизонтом. Корабль, уносящий на своем борту так называемых стажеров, направится к Церере.

Николай взглянул на застывшего у комплекса связи командира, перевел взгляд на любующегося облаками Марка и сказал:

— Как-то пусто у нас здесь стало. Даже обругать некого…

Михаил Александрович шевельнулся в кресле и негромко произнес:

— Ничего. Скоро проснутся Маккуин и Каттнер. Вот тогда нам сразу же станет очень весело. Так весело, хоть плачь. Наверняка будут донимать вопросами о таинственных стажерах, демонах и прочих прелестях нашего с вами бытия… Что отвечать-то будем? Просто обругать не получится.

На командном посту повисла гнетущая тишина.

* * *

— Так вы по-прежнему утверждаете, что никаких крылатых чудовищ не видели? — в очередной раз задал вопрос Алекс.

Он смотрел на Богданова в упор и все больше и больше утверждался во мнении, что тот явно чего-то недоговаривает.

Я пока еще не сошел с ума, думал он, и прекрасно помню, как черные бестии, словно вырвавшиеся из самой глубокой преисподней, вытаскивали из убежища бесчувственного Каттнера и сопровождали нас в плюющихся электричеством небесах… Демоны-хранители… А вот командир «Афродиты» и его команда по какой-то неведомой причине пытаются уверить меня в том, что ничего подобного в реальности не наблюдалось. Мол, одна сплошная галлюцинация. Понять бы еще, что это за причина.

— Извини, Алекс, — ответил Богданов, — но, похоже на то, что демоны, о которых ты нам толкуешь, существуют лишь в твоем воображении. Я понимаю… перегрев… отравление углекислотой и угарным газом… Думаю, любому из нас на вашем месте еще и не то привиделось бы… Ник! Ты наблюдал что-нибудь необычное в процессе подъема?

Николай отрицательно покачал головой.

— Нет, Михаил Александрович, — твердо сказал он. — Правда, мне тогда было не до демонов… ураган, гроза… станцию швыряло так, что никакие успокоители качки не справлялись. Но я точно помню, что гравитационные ловушки захватили лишь двоих, в этом нет никаких сомнений. И на станцию прибыли лишь вы, Алекс, и Каттнер.

— Вот видишь, — Богданов смотрел на Алекса чистым и ясным взором, отчего тот лишь укрепился во мнении, что командир «Афродиты» беззастенчиво врет. Вместе со всей своей командой. — Предлагаю забыть всяких демонов как страшный сон. Жить сразу же станет легче.

Ну уж нет, подумал Алекс. Не дождетесь. Всем нутром чую, что кроется здесь какая-то загадка, и я буду не я, если ее не разгадаю.

— Не могу ничего сказать по поводу чудовищ, — вступил в разговор Каттнер, — поскольку был тогда без сознания. Но зато отлично помню тот разговор, в котором вы утверждали, что робот безнадежно сломался и поднимать нас на станцию придется поочередно… Было или не было?

— Было, — Богданов не стал отпираться.

— А как же тогда получилось, что поднимали вы одновременно двоих?

— Все очень просто… Нам удалось в конце концов высвободить робота из-под завала, и мы сразу же вернулись к первоначальному варианту. Информировать вас не получилось, по какой-то причине ответа на наши запросы мы так и не дождались. Не хочу никого обидеть, но, вероятно, к тому времени вы уже не вполне отдавали себе отчет в своих действиях… Я понимаю… сказывалось резкое повышение температуры, но скорее всего — последствия отравления. Вам еще повезло, что вообще сумели последовать нашим инструкциям. Все остальное мы проделали дистанционно с помощью нашего Федота.

Надо же, как упорно ему хочется выставить нас невменяемыми, думал Алекс, изучающе глядя на командира «Афродиты». Мол, ничего не соображали, а действовали чисто автоматически. В отношении Каттнера согласен, он к тому моменту уже почти вырубился. Но я то все отчетливо помню! И не нужно уверять меня в обратном, я хоть и ударенный головой о пульт, но еще не окончательно свихнулся. Перегрев — да, не спорю… но за то, что никакого отравления не было, я готов поручиться чем угодно, хоть собственной жизнью.

— Ну хорошо, — сказал он. — Чувствую, мы с вами еще долго можем играть в «веришь-не веришь». Но ведь существуют же средства объективного контроля. Предлагаю взглянуть на запись с камер Федота и послушать переговоры с Ником и этим вашим Майклом… стажером.

— К сожалению, никак невозможно, — сокрушенно качая головой, произнес Богданов. — Наша станция уже в возрасте… поэтому не всегда здесь все работает именно так, как хотелось бы. Упомянутые записи самым вульгарным образом не получились… Ну, вот не получились, и все! Возможно, причиной тому сильнейшая гроза, а возможно — сбой регистрирующей аппаратуры. Не знаю, нужно спросить у Марка, он скажет точнее. Так что, как это ни прискорбно, но факт остается фактом — видео- и аудиофиксация операции полностью отсутствует.

Опять врет, подумал Алекс. Как же мне заставить его сознаться? Не представляю… Они тут, похоже, сговорились.

— Допустим, — сказал он. — Хотя все это и выглядит довольно странно. Но стажеры? Они-то, надеюсь, существуют?

— Без всякого сомнения, — подтвердил Богданов. — Существуют.

— Могу я с ними поговорить?

— Нет.

— Почему?

— Их нет на станции.

— Как так нет? — опешил Алекс. — Куда же они подевались?

— Тому уже часа два, как они отбыли с «Венеры-Орбитальной» в сторону Цереры. Стажировка у них закончилась, а тут удачная оказия… Упускать было никак нельзя, потому что следующего корабля можно прождать и месяц, и два…

— Ну надо же, — язвительно заметил Алекс. — Действительно, как удачно.

— Послушай, Мих-Мих, — снова вступил в разговор Каттнер. — Мы знакомы уже невесть сколько времени. Я же чувствую, что ты морочишь нам головы. Какого черта?

Богданов молча пожал плечами и отвернулся к окну. Каттнер выждал некоторое время, а потом, так и не получив ответа, повернулся к Алексу.

— Ладно, отстань от него, — сказал он. — Я его знаю. Если не захочет, то ни за что не скажет. Пойдем.

Он встал с кресла и выжидающе посмотрел на Алекса. Тот тоже неторопливо поднялся, поглядывая на замкнувшегося в себе командира станции «Афродита».

— Как бы там ни было, — сказал он, — еще раз искренне благодарим за оказанную помощь. Воистину, вы совершили невозможное, и только благодаря вам мы с моим другом еще живы. Поверьте, мы этого не забудем.

Богданов молча кивнул, дав понять, что слова благодарности им услышаны.

— Михаил Александрович! — продолжал Алекс. — Мне хотелось бы обсудить с вами кое-что еще. Наедине.

При этом он покосился в спину уткнувшегося в пульт Ника.

— У меня нет секретов от моей команды, — сказал Богданов. — Говорите, я слушаю.

Это я заметил, подумал Алекс. Все вы здесь заодно. Могли бы, однако, догадаться, что секреты могут быть у меня. Впрочем, ладно, не стоит особо привередничать. Похоже, мы с экипажем «Афродиты» сейчас находимся в одной лодке. Так же, как совсем недавно с экипажем несчастного «Феникса».

— Ладно, — сказал он. — Скажите, вы уже передали информацию о нашем спасении на «Венеру-Орбитальную»?

— Конечно. Сразу же, как приняли вас на борт. А что, есть какие-то проблемы?

— Да, пожалуй… — Алекс немного помолчал. — Капитан! Должен вас информировать о том, что катастрофа «Феникса» не была случайной. Охота идет за его головой, — он указал на Каттнера, — а значит, теперь под ударом может оказаться и ваша станция. Судя по всему, исполнителей покушения следует искать среди персонала «Венеры-Орбитальной», в особенности, тех, кто имеет доступ к вспомогательным судам: челнокам, буксирам, заправщикам… Получив данные о том, что Каттнер жив, они могут повторить попытку.

— Что вы предлагаете? — хмуро спросил Богданов. Похоже, сообщение о диверсии на борту «Феникса» его не слишком удивило.

— Во-первых, немедленно отправить сообщение на «Венеру-Орбитальную» о смерти Каттнера от сердечного приступа. Во-вторых, ограничить доступ на станцию для кого бы то ни было. Полностью изолировать ее от проникновения посторонних.

— Как вы себе это представляете?

— Можно сообщить о повреждении гравитационной ловушки, в результате чего прием капсул с орбиты становится невозможным. Я правильно понимаю?

— Допустим, — Богданов кивнул. — Что-то еще?

— Да. Отправить в штаб-квартиру службы безопасности зашифрованное сообщение. И это будет, пожалуй, самое сложное, поскольку связь с Марсом, скорее всего, идет исключительно через «Венеру-Орбитальную», — Богданов кивком подтвердил правильность умозаключений Алекса. — Возможно найти там кого-то, кому вы могли бы безоговорочно доверять? К тому же имеющего доступ к аппаратуре связи?

Богданов задумался, перебирая в голове знакомых ему связистов.

— Может, Мариночка? — подал голос Ник. — А что? Ей же совсем не обязательно знать, какую именно информацию она отправляет.

— Возможно, — задумчиво сказал Богданов. — Вот только как ее уговорить? Не сообщить руководству о внеплановом сеансе она не имеет права.

— Это я могу взять на себя, — сказал Ник, внезапно засмущался и отвернулся обратно к пульту.

— Хорошо, — подвел итог Алекс. — Так и поступим.

С этими словами он повернулся и пошел к выходу из командного пункта. Каттнер кивнул Богданову и последовал за ним.

Алекс ждал его в коридоре.

— Давно хотел спросить, почему ты называешь Богданова Мих-Михом? — спросил он. — Что за странное прозвище?

Каттнер рассмеялся.

— Ничего странного, — сказал он. — Дело было на Горгоне. Не знаю уж, каким образом, но Богданов умудрился на своей песчанке въехать в зыбучку. Утопил вездеход, однако сам умудрился выбраться. И вот сидит он по горло в песке и орет на весь эфир благим матом… Вообще-то, ситуация и в самом деле серьезная, и если бы наш отряд не оказался поблизости… Одним словом, вытащили его, попытались привести в чувство. А он глаза закатил, весь белый… Ребята похлопали его по шлему, спрашивают, кто такой? Как звать? А он знай себе лепечет: «Мих… Мих…», а больше ничего сказать не может. Вот так и окрестили его Мих-Михом.

— Понятно, — усмехнулся Алекс. — А что думаешь по поводу демонов? Может, и вправду галлюцинации?

— Не знаю, — задумчиво сказал Каттнер. — С одной стороны, действительно… очень может быть, что твои видения навеяны рассказом о происшествии в лаборатории «Celestial Food». А с другой… Мих-Мих явно чего-то недоговаривает.

— Ладно, идем, — сказал Алекс, повернулся и медленно пошел по коридору, ведущему к каютам экипажа.

У двери с табличкой «Сэмюэль Харди. Стажер» он остановился, несколько мгновений постоял, словно в нерешительности, а потом все-таки открыл ее и вошел.

Маленькая каюта была пуста.

Миниатюрный раскладывающийся диванчик у стены слева, стул и столик у овального, затянутого шторкой окна — вот и вся обстановка. Еще у правой стены узкая тумбочка с аппаратурой компьютерного и развлекательного центра.

Каттнер протиснулся в каюту вслед за Алексом, обошел его и остановился у стола.

— Смотри, — сказал он.

Алекс подошел ближе.

На столе белел не замеченный сразу белый картонный прямоугольник, а на нем… Выполненный с большим мастерством женский портрет. Глубоко посаженные темные глаза и узкое лицо, обрамленное густыми, спадающими на плечи черными волосами…

Алекс схватил рисунок и принялся жадно разглядывать его, не в силах отвести взгляд.

Немыслимо… Откуда здесь, в каюте какого-то безвестного стажера, может взяться портрет той, кого он давно похоронил в джунглях Лорелеи?

Каттнер нагнулся и подобрал что-то с пола.

— Пастель, — нарушил он затянувшееся молчание.

— Что? — не понял Алекс.

Каттнер молча продемонстрировал ему тонкую цветную палочку.

— Закатилась.

Алекс ответил непонимающим взглядом.

Какая еще пастель?.. Причем здесь это, когда…

— Кто это? — спросил Каттнер. — Знакомая?

— Да… Ее звали Кэт… Мы летели на Лорелею на одном звездолете… и после встречались… а потом она пропала…

— А-а-а… — протянул Каттнер. — Понятно.

Он бросил взгляд на оборотную сторону бумажного листка.

— Смотри, — сказал он. — Здесь тоже что-то есть.

Алекс перевернул рисунок.

В верхней части листа красовалось нанесенное широкими уверенными штрихами изображение черного перепончатого крыла, чем-то напоминающего крыло летучей мыши. А под ним выполненная четким округлым почерком надпись.

Алекс перечитал ее несколько раз, прежде чем смысл написанного дошел до его сознания:

«Моему другу Алексу на память о чудесном спасении. Это я.»

Часть 5

Вердикт Радаманта

Глава 1

Алексей Неверов, командир десантной спецгруппы номер четыре, смотрел на предполагаемого напарника с плохо скрываемым неудовольствием. А если быть точнее, то не напарника, а напарницу, и именно в этом-то и заключался корень вставшей перед ним проблемы. Собственно, против внешнего вида предлагаемой кандидатуры он ничего не имел. Все при ней, и незаурядные формы, притягивающие взгляд с силой сверхпроводящей обмотки фотонного ускорителя, и миловидное личико с глубокими темными глазами, обрамленное густой шапкой иссиня-черных волос, и приятного тембра голос… Вот только сам факт того, что теперь по милости командира отряда придется работать в одной связке с женщиной…

«Вот же, удружил Грег, — думал Алексей, хмуро уставившись на застывшую в ожидании приказа очаровательную десантницу. — Какого черта! Не только ему, но и всей базе прекрасно известно, что со времен Горгоны я не работаю в одной команде с представительницами прекрасной половины человечества. И вот, нате вам… Что ж, придется снова серьезно поговорить. Что он, в самом-то деле… Я ему не какой-нибудь зеленый курсант, чтобы можно было совсем уж не считаться с моим мнением.»

— Э-э… мисс Найт, — наконец, сказал он, не совсем представляя, как поделикатнее оформить решительный отказ от сотрудничества. — Думаю, вы не совсем представляете себе специфику нашей работы. Боюсь вас разочаровать, но, если говорить начистоту, то дело это далеко не женское. Даже не знаю, что взбрело Грегу в голову…

— Миссис, — сочным бархатным голосом произнесла вдруг обладательница роскошной фигуры.

— Что? — не понял Алексей.

— Не мисс… а миссис Дороти Найт, — уточнила предполагаемая напарница.

— Ага… Ну тогда тем более. Полагаю, ваш муж подобное решение наверняка не одобрил бы.

— Проблемы со своим мужем я решу сама, — дерзко заявила миссис Найт, с вызовом глядя Алексею прямо в глаза. — И чтобы не было неясностей… это я уговорила командира отряда направить меня в вашу команду.

— Вот, значит, как. И он, конечно, сразу же согласился?

Алексей постарался вложить в вопрос максимум сарказма. Так, чтобы сразу все стало понятно. Однако, Дороти даже ухом не повела.

— У меня дар убеждения, — не отрывая взгляда от Алексея, сказала она. — И потом… насколько мне известно, ваш предыдущий напарник в срочном порядке направлен на Землю, а работы в одиночку строго запрещены. Свободных людей в отряде нет, так что выбирайте — либо со мной, либо никак.

«Вот, черт! — подумал Алексей. — А ведь она и в самом деле права. Эх, Вовка, Вовка… и угораздило же тебя попасть под лучевой удар буквально на ровном месте. Ну и что теперь прикажете делать? Э-эх… Надеюсь, с тобой все будет в порядке, подлечат тебя, подлатают… Поваляешься месяц-другой на зеленой травке под теплым ласковым солнышком, а потом вернешься сюда, и мы еще вместе поработаем. А пока, чувствую, придется довольствоваться этой мисс… э-э… миссис.»

— Может быть, все-таки передумаете? — он сделал последнюю попытку уговорить великолепную миссис Найт изменить решение. — Работа в поле невероятно трудна и к тому же крайне опасна. В основном из-за внезапных радиационных ударов, многие из которых настолько сильны, что их последствия, как говорится, абсолютно несовместимы с жизнью. Поэтому предлагаю вам еще раз как следует подумать и найти себе занятие по силам здесь, на базе. Скажем, связистом или диспетчером… Обещаю поговорить с Грегом.

— Нет, — отрезала Дороти. — Я уже все решила.

«Ну что ты будешь делать! Упряма, как… как…»

Алексей даже не знал, с кем ее сравнить. Был бы на ее месте обычный мужик, подобрать подходящий эпитет точно не составило бы никакой проблемы. Ишак или баран, на выбор, а то и еще что-нибудь похлеще. Но применять подобные сравнения к красивой женщине он даже в сложившейся ситуации не рискнул. Это отдавало кощунством, хотя она и упряма, как десять… э-э-э… тьфу, ты, в самом-то деле!

С другой стороны, послужной список у нее не так уж плох. Стажировка на Латоне, а затем несколько экспедиций на Горгону. О чем-то это говорит. И отзывы неплохие…

— Вы отдаете себе отчет в том, что лучевые удары в нашей работе, к сожалению, неизбежны? — сказал он. — Поэтому вполне может случиться так, что у вас никогда больше не будет детей. Вы к этому готовы?

— У меня их уже двое, — бесстрастно заявила миссис Найт. — И вообще, этот вопрос не должен вас беспокоить. Медицина выдала разрешение, а остальное вас не касается.

«Это надо же, какие мы колючие, — подумал Алексей. — Просто напрашиваемся на грубость. Интересно, на Горгоне ты тоже вела себя подобным образом, или все-таки сдерживалась, хотя бы в самой незначительной степени? Если по-хорошему, то сделать бы запрос твоему предыдущему командиру да поговорить с ним по душам. Жаль, некогда… да и дорого это, Грег ни за что не позволит, тем более без веских на то оснований.»

— Ладно, — хмуро сказал он. — Если вас и в самом деле не переубедить… пеняйте, как говорится, на себя. А я умываю руки. Через час жду в ангаре номер шесть в полной выкладке. Посмотрим, на что вы годитесь. А на будущее зарубите себе на носу: меня, как вашего командира, касается абсолютно все, в том числе и ваши нерожденные дети. Свободны.

Миссис Дороти Найт яростно сверкнула на Алексея глазами, однако сдержалась и, возмущенно тряхнув на прощание роскошными волосами, молча вышла из кабинета.

«Да-а, штучка… — подумал Алексей, задумчиво глядя ей вслед. — Послал же бог напарника…»

Выдающиеся формы миссис Найт так и стояли перед глазами. Алексей машинально набрал на пульте команду вызова и даже слегка удивился, увидев перед собой озабоченное лицо командира отряда.

— А-а, Алексей, — сказал Грег. — Ну как новый напарник? Хм… Впрочем, можешь не отвечать, и так видно.

— Спасибо тебе, вот уж удружил так удружил, — хмуро сказал Алексей. — Ведь знаешь же…

— Да знаю я, все знаю, — с досадой ответил Грег. — Но ты и меня пойми. Людей не хватает, вот и Владимир твой выбыл на лечение. Что прикажешь делать? А тут эта Дороти… Хочу, говорит, именно в поле… и именно в команду Неверова. Так прямо и сказала…

— Интересно, она что — меня знает? Спрашивается, откуда? И на кой черт я ей сдался?

— Ты меня спрашиваешь? Думаю, тебе видней, — хитро прищурился Грег. — Может, влюбилась, а? За любимым, так сказать, в огонь и в воду…

— Да иди ты! — рассердился вдруг Алексей. — Я ее первый раз вижу. К тому же у нее муж и двое детей.

— А кому и когда это мешало?.. Ты у нас парень видный, холостой… она тоже ничего, очень даже. Ну, ладно, ладно… не кипятись, я пошутил.

— Шутки у тебя, однако…

— Какие есть. Я, признаться, вообще удивляюсь, как мы тут совсем не одичали. Условия жизни, прямо скажем, располагают. Убежден, что если у Вселенной где-то и есть задница, то она находится именно здесь.

— А что же ты тогда до сих пор не сбежал отсюда, так сказать, по добру по здорову? Сидел бы себе на какой-нибудь Латоне и в ус не дул. Воспитывал новых миссис Найт нам на голову…

— Работа у меня такая — оказываться в самом непотребном месте, — печально качая головой, заявил Грег. — И она мне нравится. Да ты и сам такой же кретин, вроде меня. В зеркало посмотри, уже который год без отпуска. Ох, и доиграешься… вот возьму, и натравлю на тебя медиков. Они и так все зубы о тебя обточили.

— Только посмей, не посмотрю, что ты начальник. Думаю, миссис Найт для меня более чем достаточно.

— Вот и славно, работайте. Как это по-русски? Советую вам любить?

— Совет вам да любовь, — буркнул Алексей. — Только это совсем по другому поводу.

— Неважно, — отмахнулся Грег. Он вдруг посерьезнел и скосил глаза куда-то в сторону. — В общем, так… Берете на себя квадрат семьдесят четыре. Базируетесь на точке двадцать шесть, оттуда до указанного района не больше восьми километров. Подробности рейда сейчас перешлю… и твоей напарнице тоже.

— Понял. Насколько я помню, это так называемая Драконья Челюсть? — Грег утвердительно кивнул. — Ну спасибо тебе… тот еще подарочек. Я уже начинаю думать, что ты меня сегодня за что-то сильно невзлюбил. Скажешь, не так? — Грег упорно смотрел мимо Алексея. — Ладно, черт с тобой, беру. А что готовит нам Пифон? Прогноз уже есть?

— Предыдущее звездотрясение зафиксировано около получаса назад. Ожидаемый период затишья семь часов… плюс-минус, сам понимаешь. Когда выдвигаетесь?

— Через час. Хотя, нет, уже через сорок пять минут.

— Хорошо. Жду доклада по возвращении. В том числе о пригодности к нашему делу миссис Найт. Три метра тебе над головой.

Алексей криво усмехнулся и вырубил связь.

Три метра… Традиционная присказка всех десантников на этой богом проклятой планете. Если при выполнении полевых работ какого-нибудь особо невезучего бедолагу настигнет лучевой удар, то спасти его смогут лишь упомянутые три метра грунта над головой, и никак не меньше. Наш Пифон славится на редкость скверным характером и ошибок не прощает, карая зазевавшихся подчас совершенно беспощадно. По этой причине любой мало-мальски опытный десантник перед началом работ на открытой местности первым делом ищет более-менее приемлемую щель, куда можно забиться в случае, если совсем уж не повезет. С Алексеем подобное случилось лишь однажды, и впечатлений ему хватило, кажется, на всю оставшуюся жизнь. А вот Владимир оказался куда более беспечным, за что в результате поплатился постельным режимом и внеплановым отпуском на Землю. Количество метров над его головой оказалось существенно меньше трех.

Алексей взглянул на часы. До назначенного срока оставалось чуть меньше получаса.

«Что ж, пора идти, — тоскливо подумал он и с сожалением выбрался из удобного кресла. — Не годится заставлять женщину ждать.»

* * *

Унылая каменистая равнина стремительно летела навстречу антиграву, безжалостно поглощавшему километр за километром. Алексей выжимал из машины буквально все, что она могла дать. До последней капли.

Скорость. Здесь, на Радаманте, она зачастую становилась эквивалентом жизни. От того, сумеешь ли ты максимально быстро удрать от зловещих очей коварного Пифона, нередко зависело все. В том числе и то, встретишь ли ты новый день в готовности к новым свершениям… — если не бодрым, то хотя бы относительно здоровым, — или же на больничной койке под присмотром буквально осатаневших от однообразных диагнозов врачей. А то и еще что похуже, но об этом лучше не думать, особенно во время рейда.

По этой причине рано или поздно каждый из работающих в поле десантников с неизбежностью становился гонщиком, в самом прямом смысле этого слова. Вероятность со всего маху влететь в какую-нибудь гору или во внезапно выросшую на пути скалу выглядела пренебрежимо малой по сравнению с возможностью попасться на глаза злобному небесному чудовищу. Но даже в случае совсем уж фатального невезения подобный исход многим представлялся куда более предпочтительным, в том числе Алексею. А потому он гнал и гнал машину вперед, едва ли не на пределе ее возможностей.

Командир незаметно скосил глаза в сторону напарницы, занимавшей кресло второго пилота.

«Ничего, — с удовлетворением подумал он. — Вроде бы держится. Как видно, полетами на малой высоте ее не удивишь, что само по себе хорошо. Посмотрим, что будет дальше.»

Дороти Найт совершенно спокойно смотрела на несущийся с бешеной скоростью унылый пейзаж, и молчала.

«Еще один плюс в ее копилку, — одобрительно хмыкнул Алексей. — По крайней мере, не мелет попусту языком, о чем в сложившихся обстоятельствах можно было только мечтать. Красивая и молчаливая — сплошные достоинства, а не женщина!»

— Миссис Найт, — произнес он. — Поскольку нам предстоит работать вместе, предлагаю для простоты общения перейти на «ты». Не возражаете?

— Не возражаю, — коротко ответила напарница, не поворачивая головы.

Алексей никак не мог разглядеть выражения ее лица под массивным металлическим шлемом.

— Прекрасно, — сказал он. — Как вам… э-э… тебе Радамант?

— Нормально. Хотя встречала места и повеселей.

«Уж в этом ты, безусловно, права. Как говорится, в самую точку. С весельем у нас здесь, прямо скажем, не очень. Скорее, даже наоборот.»

Алексей вспомнил взгляды сотрудников базы и собратьев по ремеслу — десантников из отряда Грега. Да и самого Грега тоже. Усталые, хмурые лица… и отчего-то никто никогда не улыбается. До него вдруг дошло, что он уже не помнит то время, когда видел самую обыкновенную человеческую улыбку.

«Вот же сволочная планета, — мрачно подумал он. — Калечит людей не только физически, но и духовно. А прибывают-то к нам сплошь молодые здоровые ребята… вроде этой миссис Найт. Однако окружающий мир быстро переделывает всех под себя. Правда, следует отдать должное, — госпожа Найт и без влияния Радаманта отчего-то не склонна впустую раздаривать улыбки. А вообще-то, неплохо было бы посмотреть…»

Прямо по курсу вдруг обрисовались освещенные тусклым звездным светом невысокие округлые холмы. Алексей бросил быстрый взгляд на навигатор.

«Восточные отроги Хребта Дракона, — отметил он. — Нужно взять чуть левее. Вот так.»

Антиграв слегка накренился, отчего сразу же начала ощущаться нешуточная перегрузка. Дороти Найт вытерпела ее без единого звука, несмотря на сильно увеличившийся в весе тяжеленный противорадиационный скафандр. Хрупкие женские плечи на проверку оказались не такими уж и хрупкими.

«Достойно уважения, — отметил Алексей, краем глаза фиксируя по правому борту проносящиеся с бешеной скоростью черные склоны. — Впрочем, терпеть неудобства нам осталось недолго, сумасшедшая гонка вот-вот закончится. Еще полчаса, и мы достигнем назначенной Грегом двадцать шестой отметки, а там и до Драконьей Челюсти рукой подать.»

Он с тревогой и опасливым уважением вглядывался в далекий неровный горизонт, где уже разливалось бледное сияние, набиравшее силу с каждой минутой и предвещавшее скорое явление подлинного владыки жизни и смерти. Причем, скорее смерти, чем жизни, по крайней мере для весьма немаленького участка Вселенной, включающего планету, идеально подходящую на роль преисподней и, видимо, по этой причине названную именем одного из мифических судей подземного мира.

Сияние впереди постепенно усиливалось, приобретая четко очерченные формы. Пифон и его поражающие воображение джеты. Словно невообразимо далекий световой конус исполинского прожектора, устремленный прямо в усеянную яркими звездами черную бесконечность. Единственного в своем роде природного источника, чей луч прекрасно различим в небе безатмосферной планеты просто потому, что не имеет ни малейшего отношения к обычному свету.

Установившееся в кабине антиграва молчание никоим образом не тяготило Алексея, наоборот, даже успокаивало и позволяло сосредоточиться на предстоящей работе. Миссис Найт, судя по всему, ощущала нечто подобное.

«Возможно, мой новый напарник не так уж и плох, — мысли Алексея текли свободно, совершенно бездумным образом пропуская мимо сознания несущийся навстречу безрадостный пейзаж. — И в других обстоятельствах я бы, наверное, даже не возражал… Но какая же все-таки жалость, что она женщина. По моему глубокому убеждению женщинам не место на Радаманте.

Мертвый мир… убитый мир… убивающий мир…

А всего лишь несколько тысяч лет назад Радамант был совершенно другим, если верить, конечно, нашим высоколобым специалистам. Не отнимающим жизнь, а наоборот, ее дарующим. Глубокие моря и полноводные реки… высокие горы и равнины, покрытые густыми травами и бескрайними лесами, бесчисленное разнообразие видов животных, птиц, насекомых… И ласковое солнце, щедро изливающее на поверхность свои животворные лучи… и белоснежные облака в вышине…

Впрочем, все это лишь фантазии, не имеющие под собой никакой реальной основы. Никто не знает, как выглядела планета до восшествия на небесный престол чудовищного Пифона. Хотя нет, я все-таки неправ. Есть вещи, о которых мы можем судить с достаточной степенью достоверности.

Бывшее солнце… вот о чем нашим астрофизикам известно не так уж мало. Некое безымянное светило, фигурирующее теперь в звездных каталогах исключительно под безликим неудобопроизносимым номером. Солнце, внезапно решившее уничтожить все то, что само же и породило.»

Исчезнувшее к настоящему времени светило планеты, получившей впоследствии название Радамант, — одна из множества самых заурядных звезд, которых только в нашей Галактике наберется как минимум несколько миллиардов. Практически близнец земного Солнца, за исключением массы, превышающей солнечную чуть ли не в два раза. Что неизбежно должно было сыграть и, в конце концов, сыграло свою роковую роль.

Чем массивнее звезда, тем быстрее она эволюционирует, сжигая ядерное горючее куда интенсивнее, нежели ее менее крупные собратья. По мере выгорания топлива многие из них перестают сопротивляться силам гравитации, стремящимся схлопнуть несчастное светило едва ли не в точку. И солнце Радаманта в этом смысле не являлось исключением.

Окончив жизненный цикл невообразимым по мощности взрывом, оно породило на свет подлинное чудовище — Пифона, нейтронную звезду, открытую землянами спустя много тысячелетий после катастрофы. Огненный шквал, прокатившийся в те далекие времена от центра к периферии обреченной звездной системы, разрушил и сжег в ядерном пламени целые миры. Казалось, ничто во всей Вселенной не способно устоять перед столь бешеным натиском, несущим лишь разрушение и смерть.

Однако один мир все-таки уцелел. Обугленный, лишенный атмосферы, покрытый спекшейся в сплошную стеклоподобную массу коркой… с оплывшими скалами и застывшими каменными реками… но тем не менее сохранивший целостность в горниле ядерного пожара. Внутренние планеты, расположенные ближе к эпицентру катастрофы, разрушились полностью, образовав из самых тугоплавких обломков, — тех, что не сумели до конца испариться в пламени чудовищного взрыва, — нечто вроде нового пояса астероидов. А о судьбе внешних планет попросту ничего не известно, поскольку ни одну подходящую кандидатуру, претендующую на эту роль, обнаружить так и не удалось. То ли они никогда и не существовали вовсе, то ли их попросту сдуло невиданным по силе ядерным штормом.

Землян в этом пережившем чудовищный катаклизм участке Галактики прежде всего интересовал, несомненно, Пифон. Астрофизики в нетерпении потирали руки, стремясь подобраться к нейтронной звезде как можно ближе и мечтая если уж не самолично нырнуть в ее окрестности, то хотя бы направить туда автоматы. Однако, к величайшему сожалению, аппетиты буквально горевших энтузиазмом ученых пришлось все-таки поумерить, и тому было несколько причин. Вернее, причина-то одна, но зато имевшая целый ряд весьма неприятных последствий.

Радиация. Совершенно невообразимые по напряженности магнитные и электрические поля порождали излучения такой мощности, которую не способны были выдержать не только самые отчаянные из исследователей, но даже ни один из наделенных искусственным интеллектом и предельно защищенных автоматических помощников. И те и другие буквально сгорали в считанные минуты под действием бьющих без промаха смертельных ливней.

Потеряв в неравной битве несколько человек, а также невесть сколько беспилотных космических аппаратов, земляне неохотно отступили. Предстояло как следует осмотреться, перегруппироваться и пойти на штурм с новыми силами. Коварный Пифон бросил уверенному в себе человечеству такой вызов, игнорировать который не представлялось возможным без существенного ущерба для самоуважения и уязвленной гордости. Облик героического космопроходца, победоносно шагающего от одной звездной системы к другой, вдруг изрядно потускнел и местами даже начал покрываться пылью.

Положение спасла безымянная обуглившаяся планетка, на которую до того момента никто не обращал какого-то особенного внимания. Так, нечто вроде очередного астрономического курьеза.

Подумаешь, уцелела там, где по сути уцелеть не могло вообще ничего. Что ж, и в самом деле поразительно, никто и не спорит. Хотя с другой стороны… Всем хорошо известно, что даже абсолютно невозможные вещи рано или поздно так или иначе случаются. Поэтому не будем слишком уж удивляться и примем как данность…

Поджаренный на ядерном огне каменный шар, немедленно получивший имя Радамант, как нельзя лучше подходил для обустройства исследовательской базы. Просто по причине того, что мчался по орбите вокруг Пифона, постоянно обращенный к нему одной стороной. В то время как другая неизменно находилась в тени, а значит и не подвергалась внезапным лучевым ударам, щедро бичующим дневную половину планеты. Воистину, погруженные в вечную ночь оплавленные мрачные равнины представляли собой практически идеальное место для того, чтобы прочно обосноваться в системе нейтронной звезды, не подвергая персонал чрезмерному риску. Астрофизики могли ликовать, гарантированно защищенные от убийственного дыхания Пифона тысячами километров спекшегося грунта.

Небольшое поселение оборудовали в рекордно короткие сроки. Просто сбросили на ночную сторону несколько стандартных модулей и зарыли поглубже в грунт. На всякий случай, мало ли что. Первопоселенцы и тому были рады, ощущая себя в полнейшей безопасности, хотя невидимые вихри мощного радиоизлучения порой долетали и сюда. Разорванные в клочья либо закрученные в причудливые клубки магнитные силовые линии, плотным коконом окружавшие нейтронное чудовище, услужливо доставляли потоки высокоэнергетичных заряженных частиц даже в самые дальние уголки темной стороны Радаманта. И все же по сравнению с тем, что творилось на обращенной к Пифону стороне планеты, здесь было относительно безопасно. Вот только сами астрофизики очень быстро приуныли от обретенного столь великими трудами спокойствия, поскольку предмет их научного интереса находился далеко за пределами прямой видимости. Поэтому волей-неволей, но для проведения исследований приходилось осуществлять кратковременные вылазки на дневную сторону, выбирая для экспедиций с трудом прогнозируемые периоды затишья в изливавшихся на планету рентгеновских ливнях и потоках убийственного гамма-излучения.

И тогда на Радаманте впервые появился и прочно обосновался специальный отряд космического десанта. Просто по причине того, что гражданский персонал, состоящий в основном из ученых-астрофизиков, оказался совершенно не подготовлен для работы в столь экстремальных условиях, а доставлять и устанавливать приборы на дневную сторону тем не менее было необходимо.

Быстро выяснилось, что главную опасность всему живому несут вовсе не эффектные джеты, бьющие в пространство с магнитных полюсов Пифона. Совсем даже нет. Их действие ограничивалось довольно узкими конусами вблизи оси вращения нейтронной звезды. Мощнейшие потоки заряженных частиц совершенно безопасным образом уносились прочь, минуя несущийся по круговой орбите Радамант. И все, что они способны были предъявить потенциальным наблюдателям, — ошеломляющее по красоте феерическое зрелище истекающих в бесконечность огненных струй.

Угрозу представляло нечто иное, а именно периодически прокатывавшиеся по поверхности Пифона так называемые «звездотрясения».

Дело в том, что термин «звезда» присутствует в наименовании объектов подобного рода чисто номинально. А в реальности они не имеют с настоящими звездами почти ничего общего. Взять, скажем, размеры. Не бывает таких звезд, чей диаметр составлял бы какие-то жалкие десять-двадцать километров. И если бы не великолепные джеты, то рассмотреть Пифона в небе Радаманта оказалось бы весьма затруднительно, если не сказать вообще невозможно. И, наконец, самое главное… Чрезвычайно тонкий панцирь из кристаллического железа, в который упакована нейтронная начинка столь экзотического объекта и которого просто не может быть у обычных добропорядочных звезд. Твердая, однако далеко не прочная кора периодически взламывается в процессе бешеного вращения Пифона вокруг оси, и именно этот процесс получил название «звездотрясений». В результате из регулярно образующихся проломов вырываются поистине чудовищные по мощности потоки рентгеновского излучения, с неизбежностью накрывающие несущуюся по орбите планету и доставляющие бесчисленные проблемы настырным исследователям. Несмотря на то что астрофизики все-таки научились с какой-то долей вероятности предсказывать время наступления очередного звездотрясения. А работающие в поле десантники — вовремя уносить ноги либо зарываться в грунт на пресловутые три метра…

Хорошо известно, что человек рано или поздно привыкает к любым, даже самым тяжелым, условиям существования. Так и здесь, работа на Радаманте в конце концов перестала казаться чем-то из ряда вон выходящим и постепенно вошла в спокойную рутинную колею. Даже полученные лучевые удары не воспринимались более как трагедия, а скорее как досадная, но вполне ожидаемая помеха для продолжения нормальной деятельности. С большей частью радиационных поражений справлялись местные медики, и только в самых экстремальных случаях требовалась эвакуация на Землю.

Однако, в конце концов, случилось то, что рано или поздно неизбежно происходит почти на всех мирах, так или иначе попавших в сферу интересов человечества — событие, разом перечеркнувшее устоявшийся за годы порядок.

Размеренная жизнь научного поселения оказалась порушена, что называется, в одночасье, когда очередная десантная спецгруппа, направлявшаяся в необследованный ранее район с целью установки там научного оборудования, неожиданно наткнулась на нечто, до чрезвычайности напоминавшее развалины города.

Вначале десантникам попросту никто не поверил, уж слишком невероятным представлялось наличие поселения, пусть даже чрезвычайно древнего и разрушенного едва ли не до самого основания, на оплавленной ядерным пламенем планете в системе нейтронной звезды. Прибывшие с Земли эксперты придирчиво рассматривали привезенные фото и видеоматериалы, однако лишь морщили высокие лбы и качали головами, не в силах решить, что же они видят на самом деле. Тем не менее, почти все сходились в одном: десантники вполне могли принять желаемое за действительное. Хотя, следует признать, ровные, изгибающиеся под прямыми углами каменные гряды действительно производили впечатление бывших фундаментов. Плюс крайне необычного вида высокие, все в неопрятных потеках оплавленные ажурные арки и сильно напоминавшие гигантскую паутину переплетения длинных черных волокон…

Скромное поселение астрофизиков немедленно подверглось нашествию ксенобиологов, лингвистов, археологов и каких-то странных людей вообще непонятной специализации, несмотря на то что эксперты так и не сумели прийти к единому мнению. Одному богу известно, откуда вся эта научная и околонаучная братия сумела получить информацию о возможном открытии и какими правдами и неправдами пробралась на борт очередного прибывшего на Радамант рейсового звездолета. Поселение буквально задохнулось от наплыва горящих энтузиазмом людей.

Еще бы! Если открытие и в самом деле состоится, это будет воистину сенсация. Неизвестная цивилизация, способная строить города в те невообразимо далекие времена, когда предки людей еще прыгали по деревьям, — это вам не первобытные лорны, тысячелетиями прятавшиеся в джунглях Лорелеи, а теперь вообще исчезнувшие неведомо куда. Не исключено, что если гипотетическая цивилизация Радаманта когда-то избрала путь технического развития, то теперь вполне могла бы по всем параметрам потягаться силами с человечеством, а возможно, даже превзойти его. Если бы, конечно, не погибла в огненной катастрофе, в чем некоторые из прибывших сразу же начали во всеуслышание сомневаться. Причем без всяких на то оснований.

Воображение разыгралось не на шутку, предлагая на выбор самые невероятные гипотезы, несмотря на то что реальных данных по-прежнему не было. Однако, похоже, никого это особенно не волновало. Именно тогда и родилось совершенно фантастическое предположение о некогда цветущей планете и населявшей ее древней могучей цивилизации. Предположение, не подкрепленное абсолютно ничем, кроме буйной фантазии породивших его неведомых авторов. Увеличившееся чуть ли не вдвое население Радаманта пребывало в состоянии нервного предвкушения каких-то совсем уж невероятных открытий.

В конце концов, руководство поселения сумело навести относительный порядок, причем не без помощи отряда десантников. Большую часть новоприбывших удалось впихнуть обратно на звездолет и отправить на Землю, оставив на Радаманте лишь подлинных специалистов в своей области. Заново созданный отдел службы безопасности занялся придирчивым рассмотрением кандидатур всех без исключения претендентов, заявляющих о своем праве на свободные исследования, и производил отсев порой самым безжалостным образом.

Жизнь поселения постепенно входила в нормальное русло. В район предполагаемых развалин направили несколько беспилотных аппаратов для проведения подробной разведки и детальной фотосъемки, из которых вернулся лишь один. Остальные пали, сраженные рентгеновскими очами Пифона.

Зато полученные данные не оставляли простора для беспочвенных фантазий. Гипотеза о древнем городе получила убедительное подтверждение.

Относительно небольшое поселение астрофизиков сразу же начало быстро разрастаться, превратившись в конце концов в полноценную базу, практически такую же, что и на прочих подлежащих пристальному изучению мирах. Весь путь к погибшему городу тщательно закартографировали и оборудовали промежуточными базовыми лагерями, игравшими по сути роль противорадиационных убежищ. После чего приступили к планомерным раскопкам.

И все бы, казалось, хорошо… Вот только ничего заслуживающего внимания из оплавленных развалин выкопать так и не удалось. К великому сожалению и разочарованию очень многих и многих.

* * *

На панели управления внезапно замигал яркий зеленый огонек, означающий вызов на связь.

— Ответь, — произнес Алексей, не отрывая взгляда от стремительно несущейся навстречу черной равнины.

Дороти склонилась над панелью, явно выискивая, какую именно клавишу следует нажать для исполнения приказа.

«Странно, — удивился Алексей. — С ее-то опытом… Десантникам, имеющим за плечами целую кучу рейдов на самые тяжелые планеты типа Горгоны, положено ориентироваться в приборах буквально с завязанными глазами. А здесь… тычется в панель, словно слепой котенок. Оч-чень интересно… Все-таки придется запросить у Грега разрешение на гиперсвязь, дабы побеседовать с ее прежним командиром.»

Миссис Найт, наконец, разобралась с аппаратурой связи, и в кабине сразу же зазвучал монотонный, прерываемый помехами, голос, несомненно принадлежавший автомату:

— Борт R-43, на связи базовый лагерь номер двадцать шесть. Вы взяты на сопровождение на все время выполнения полетного задания. Мощность излучения в квадрате семьдесят четыре превышает норму на восемь процентов. В случае ухудшения радиационной обстановки свыше пятнадцати процентов рекомендовано вернуться в базовый лагерь. Координаты…

Последовал целый ряд чисел, которые Алексей спокойно пропустил мимо ушей. Он и так знал, где находится лагерь номер двадцать шесть. Гораздо интереснее было размышлять над особенностями профессиональной подготовки его напарницы.

Завершив сообщение, автомат базы немного подумал и начал снова:

— Борт R-43…

Одним точным движением Алексей вырубил связь. Механический голос поперхнулся на полуслове; огонек на пульте мигнул в последний раз и угас. Лишь в уголке экрана продолжала мерно взмахивать крылышками маленькая алая бабочка, свидетельствуя о том, что компьютеры базового лагеря теперь отслеживают любые перемещения антиграва. В кабине снова воцарилась благословенная тишина.

Некоторое время летели молча, а потом Алексей сказал:

— Смотри направо… внимательно. Видишь впереди скалу, похожую на оплывший огарок свечи? Прямо за ней…

Спустя пару мгновений антиграв промчался мимо, да так лихо, что Дороти пришлось повернуться всем корпусом, чтобы разглядеть прилепившееся к склону хребта невысокое куполообразное строение с мерно мигавшим на макушке ярко-красным световым маяком. Обшитая металлокерамическими плитами выпуклая стена практически утонула в глубокой нише, укрытая сверху сильно оплавленным базальтовым козырьком, а с боков — двумя толстыми оплывшими каменными столбами. Если бы не замечание командира, ее можно было бы и не заметить.

— Базовый лагерь номер двадцать шесть, — сказал Алексей, не поворачивая головы. — Если что, прятаться будем именно здесь.

— А мы так к ним и не заглянем? И не договоримся о взаимодействии?

Дороти явно была обескуражена тем, что командир не сделал даже малейшей попытки нанести визит обитателям лагеря, который им предписывалось использовать в качестве опорного пункта.

— К кому? — Алексей поднял бровь и с любопытством скосил глаза в сторону напарницы.

— Ну, к этим… кто в лагере, — неуверенно произнесла Дороти, уже догадываясь, что снова допустила какую-то оплошность.

— В лагере никого нет, он полностью автоматический. И если бы ты подготовилась к рейду как следует, то подобных вопросов уж точно не задавала бы.

Дороти обиженно засопела, однако промолчала, понимая, что командир абсолютно прав.

— Будем считать, что это в первый и последний раз, — Алексей добавил металла в голосе. — А на будущее… прежде чем выйдешь со мной в поле, будешь сдавать экзамен. Все ясно?

— Да, — ответила миссис Найт, не поворачивая головы. — Все.

— В таком случае прошу озвучить наше полетное задание. Что мы должны сделать в рамках сегодняшней миссии? Ну же, приступай… я слушаю.

— Э-э… В квадрате семьдесят четыре установлена астрофизическая станция для мониторинга состояния нейтронной звезды… естественно, полностью автоматическая. Координаты станции называть?

— Можешь опустить. Дальше?

— Рентгеновский телескоп, входящий в комплект оборудования, вышел из строя… скорее всего, электроника не выдержала ежедневного интенсивного облучения. Нам предстоит найти и заменить неисправные блоки. После чего, если позволит обстановка, произвести подробную съемку местности в заданном районе… и прежде всего вблизи южных отрогов Хребта Дракона.

— Достаточно, — сказал Алексей. — По крайней мере, хоть это ты знаешь. Но впредь требую внимательнее относиться ко всяким мелочам… которые только на первый взгляд кажутся несущественными. Запомни, на Радаманте любая из них может стоить тебе жизни.

— Я запомню, — угрюмо пообещала Дороти.

Ее ответ прозвучал как угроза. Алексей лишь мысленно усмехнулся, отметив про себя, что, даже несмотря на столь явные проколы в подготовке к рейду, миссис Найт так и не растеряла своей поразительной колючести. Что, в общем-то, только добавляло дополнительные очки к ее психологическому портрету, по крайней мере в его глазах. Умение оставаться собой в любой обстановке — это тоже чего-то стоит.

Опаленные древним ядерным огнем скалы Хребта Дракона внезапно отодвинулись далеко в сторону, открыв взглядам совершенно фантастическую картину того района планеты, который кто-то из десантиков в свое время метко окрестил Драконьей Челюстью.

Абсолютно гладкая черная равнина уходила, казалось, в саму бесконечность, и в ней, как в зеркале, во всей красе отражался подлинный владыка этих гиблых мест — коварный и страшный в своей непредсказуемости Пифон. Хотя, собственно, самое сердце нейтронной звезды рассмотреть с поверхности Радаманта не представлялось возможным из-за его исчезающе малых по космическим меркам размеров, но зато великолепные джеты и их отражения… Мало кто из землян мог похвастаться тем, что воочию наблюдал подобную картину. Два ярких световых конуса, исходящих из невидимой точки в диаметрально противоположных направлениях… и еще два точно таких же, только внутри блестевшей агатово-черным стеклом идеально ровной поверхности… Словно Пифон, в своем бесконечном коварстве, решил вдруг обзавестись двойником, дабы как следует поглумиться над пытавшимися познать его могущество дерзкими пришельцами. Мол, пусть попробуют распознать, который из нас настоящий. А не сумеют — тем хуже для них.

Справа и слева к горизонту уходили два ряда высоких отдельно стоящих скал, сильно оплавленных огнем давней катастрофы. Зубы Дракона… а все вместе — та самая пресловутая Драконья Челюсть.

«Очень похоже, — подумал Алексей. — И ощущения такие, словно и впрямь находишься у мерзкой твари в зубах. Хорошо еще, что челюсть здесь только одна, а значит, как следует пожевать жертву наверняка не удастся. Хотя, могут проглотить и не жуя… в чем-в чем, а в этом сомневаться не приходится.»

Антиграв мчался на высоте всего лишь нескольких метров над застывшей стеклянной поверхностью, отчего немедленно создавалось впечатление того, что под днищем машины находится вовсе не опаленная ядерным пожаром плоская равнина, а таинственное безбрежное море… А ты летишь и летишь прямо к горизонту… причем даже не на мощной десантной машине, а на невесомой парусной яхте, стараясь поймать малейшее дуновение теплого ветра… Вот только ни ветра здесь, ни волн. Полнейший штиль…

— Красиво, — вдруг произнесла миссис Найт. — Какая-то мрачная, но тем не менее завораживающая красота… Потрясающая натура для художников, специализирующихся на космических пейзажах.

Алексей удивленно поднял бровь. Суровая миссис Найт неожиданно предстала перед ним некой впечатлительной особой с тонкой душевной организацией.

«Не ожидал, не ожидал… по ней и не скажешь.»

— Художникам здесь делать нечего, — весомо сказал он, одновременно корректируя курс по навигатору. — Да и нам тоже, по большому счету. Более гиблое место на Радаманте даже трудно себе представить. Если бы у меня был выбор, я ни за что бы тебя сюда не взял. Во всяком случае, не в первый рейд на этой планете.

— Здесь все места гиблые, — спокойно ответила Дороти. — Так что, если хотел напугать, то знай, у тебя не получилось. Я уже далеко не девочка и много чего в этом мире повидала… А что, Драконья Челюсть и в самом деле славится чем-то особенным?

— Да уж, славится… Слышала присказку про три метра?

— Слышала.

— Так вот, Драконья Челюсть — пока единственное известное нам место, где зарыться в грунт в случае опасности никак не получится. Просто потому, что под нами нечто вроде закаленного стекла, в котором нет ни единой мало-мальски приличной трещинки или ямы, где можно было бы отсидеться. Поэтому имей в виду, если Пифон вдруг обратит на нас свои рентгеновские очи, единственным вариантом спасения будет немедленное бегство. Правда, даже при самом лучшем раскладе свою дозу мы все равно получим. Вот так-то…

— Что ж… Неплохая мотивация для скорейшего завершения миссии. Непонятно только одно. Какого черта нужно было устанавливать оборудование чуть ли не в центре крайне проблемного участка? Других мест не нашлось?

— Не знаю, — буркнул Алексей. Он только сейчас вдруг понял, что, оказывается, и сам не раз задавался тем же вопросом, однако прояснить ситуацию до конца как-то не получилось. Постоянно обнаруживались дела поважнее. — Астрофизики в один голос утверждают, что для их целей место просто идеально, тогда как в более удобных районах им все время что-то мешает. Может, и так… Сама видишь, равнина здесь плоская, словно стол… или нет, скорее как поверхность зеркала. И даже далекий Хребет Дракона вид на Пифон никак не загораживает.

Он бросил долгий взгляд на экран навигатора и резко сбросил скорость. Немедленно возникло ощущение, что антиграв вначале уперся в некое невидимое препятствие, а затем и вовсе неподвижно застыл над агатово-черной стеклянной поверхностью, и только самый внимательный наблюдатель мог заметить, что машина медленно-медленно продолжает двигаться в прежнем направлении.

Прямо по курсу вдруг обрисовались контуры большой круглой тарелки радиотелескопа и целой кучи самых разнообразных антенн куда меньшего размера, вросших, казалось, прямо в черное закаленное стекло. Вокруг них у самого подножия в большом количестве сгрудились какие-то металлические ящики, контейнеры и приборы совершенно непонятного назначения.

Астрофизическая станция…

— Прибыли, — сказал Алексей. — Начинаем работать. Я беру тестер, а ты — ящик с запасными блоками. И внимательно посматривай на индикатор излучения. При малейшей опасности бросаем все и уносим ноги. Вопросы есть?

— Только один. Где тот самый индикатор, на который мне нужно посматривать?

Алексей даже оцепенел от неожиданности. А затем плавно посадил антиграв на поверхность рядом с тарелкой радиотелескопа, заглушил двигатель и только тогда повернулся к напарнице.

«Вот же черт! — ошеломленно думал он, пристально вглядываясь в совершенно невинный лик миссис Найт, спокойно взирающий на него из-под прозрачного забрала шлема. — Она вообще хоть что-нибудь знает?! Да из нее десантник как из меня… проповедник! Не-ет, этот рейд для нее точно последний. Я буду не я, если не добьюсь от Грега, чтобы ее убрали с Радаманта с глаз долой, причем со всей возможной скоростью. А в идеале вообще проверили на профпригодность. Просто невероятно, как с такими познаниями она выживала на той же Горгоне? В голове не укладывается… насколько я помню эту милую планетку. Обязательно нужно поговорить с ее прежним командиром.»

Алексей постарался взять эмоции под контроль, а когда ему это, наконец, удалось, как можно ровнее произнес:

— Индикатор излучения на левом предплечье рядом с пультом управления системами скафандра. Шкала цветовая, от зеленого до красного. Зеленый — норма, а если появится желтый — значит, пора прятаться.

— А если красный?

— Тогда уже можно никуда не спешить. Правда, хочу заметить, за все годы работы на Радаманте красного видеть мне еще не приходилось.

— Успокоил… — губы миссис Найт исказила кривая усмешка.

Удивительно, но страха в ее глазах Алексей так и не увидел.

«Наверное, в своем дремучем невежестве она просто не осознает степень грозящей нам опасности, — решил он. — А с другой стороны, ведь не полная же она дура… как-то совсем не похоже… Черт! Подсунул Грег напарничка!»

Алексей подхватил коробку с тестером, сдвинул в сторону дверцу кабины и полез наружу.

— Ящик с блоками не забудь, — угрюмо напомнил он. — Держись рядом, и включи шипы на ботинках, здесь скользко.

Дороти с трудом выбралась из машины вслед за ним, держа в руках продолговатый контейнер с запчастями.

Алексей обошел радиотелескоп с тыльной стороны и решительно остановился рядом с некой конструкцией, сильно напоминавшей старинную корабельную пушку времен морских баталий середины позапрошлого века. Массивная поворотная турель и закрытое плотной мембранной заслонкой жерло, нацеленное прямо в сердце Пифона. Судя по всему, тот самый нуждающийся в ремонте рентгеновский телескоп, в настоящее время полностью обесточенный и абсолютно безжизненный.

Дороти подошла и молча встала за спиной командира.

Алексей тем временем присел на корточки, пристроил коробку с тестером у своих ног и взялся руками за крышку на боковой стороне большого металлического куба позади турели.

— Помогай! — отрывисто скомандовал он.

Вместе они сняли массивную крышку и положили ее в сторонке прямо на зеркальную черную поверхность. Обнажившиеся внутренности куба демонстрировали ровные ряды электронных блоков, представлявших собой по сути нервную систему и мозг астрофизической станции. Именно здесь располагалась система управления многочисленными умными приборами, которыми так дорожили научные сотрудники базы и ради которых Алексей и Дороти фактически рисковали сейчас своими жизнями.

Алексей бросил беглый взгляд на индикатор излучения на своем предплечье. Увиденное ему не слишком понравилось и даже заставило нахмуриться в предвидении возможных осложнений. Шкала по-прежнему горела веселым ярко-зеленым цветом, однако с явной примесью внушающей определенную тревогу желтизны. Уж в чем-в чем, а в цветовых оттенках за годы, проведенные на Радаманте, он научился разбираться абсолютно безошибочно. Вдобавок, интуиция все более настойчиво советовала поторопиться, а своему обострившемуся чутью на неприятности он давно привык доверять полностью и безоговорочно.

«Заменим неисправные блоки, и прочь отсюда, — думал он, всматриваясь в недра системы управления. — А картографирование пусть благополучно провалится в тартарары. Жили же как-то без подробной съемки этого проклятого всеми богами района, и еще проживем как-нибудь. Здоровье — оно, знаете ли, дороже. Тем более, если речь идет о здоровье молодых и красивых женщин… Черт! Ну где же в конце концов этот распроклятый телескоп? Не то, не то… Ага, кажется, вот он…»

Алексей торопливо выдернул из гнезда первый блок и сунул в приемную щель тестера. На верхней панели прибора спустя секунду зажегся яркий зеленый огонек.

«Исправен, — подумал Алексей, засовывая блок обратно и хватаясь за следующий. — Обидно, что на базе никто так и не сумел определить причину поломки. Телескоп в какой-то момент просто вырубился, и все. Так что теперь, к великому сожалению, придется проверять все подряд. Та-ак… этот тоже в порядке. Что ж, продолжим наш скорбный труд…»

Лишь пятый по счету электронный блок заставил индикатор на панели тестера загореться ярко-красным тревожным светом, свидетельствующим о полной неисправности.

— Дороти! — сказал Алексей, протягивая руку за спину. — Блок RA-17, быстро!

В ладонь ему тут же лег стандартный залитый противорадиационной смолой прямоугольник с лазерной гравировкой на прозрачном боку: RA-17.

«Что ж, весьма расторопна, — оценил Алексей способности напарницы. — На подхвате годится. Однако для космического десанта одного этого все-таки мало.»

Он быстро установил исправный блок на положенное ему место и совсем уже взялся за следующий, когда внезапно услышал в наушниках невозмутимый голос Дороти:

— Индикатор желтый. Помнится, ты утверждал, что сейчас самое время бежать.

Алексей тут же бросил взгляд на свое предплечье и убедился в правдивости ее слов.

«Вот же черт! — в замешательстве подумал он. — Все-таки не повезло. И как я сам не заметил?.. Расслабился, вообразил себя многоопытным всезнайкой… Черт, черт! Именно по этой причине здесь и происходят все неприятности. А Дороти молодец.»

Он раскрыл уже рот, чтобы отдать приказ, когда в наушниках неожиданно раздался тревожный зуммер. Базовая станция номер двадцать шесть наконец-то соизволила выдать предупреждение об эвакуации.

— Бросай все и быстро в машину! — крикнул он напарнице, одновременно вырубая надоедливый звук. — Бегом!

Дороти развернулась и торопливым шагом направилась к антиграву.

— Быстрее! — рявкнул Алексей и, убедившись, что команда выполнена, схватился за массивную крышку блока управления станцией, валяющуюся на гладкой блестящей поверхности прямо под ногами.

«Не годится оставлять здесь все нараспашку, — думал он, с трудом водружая металлическую защиту на место. — Вот погорит вся эта суперсовременная электроника к чертовой матери, астрофизики тогда живьем с меня шкуру спустят. Надеюсь, несколько лишних секунд погоды не сделают.»

Закончив работу, он быстро забрался в машину и запустил двигатель. Антиграв развернулся к предательскому Пифону кормой и, набирая скорость, понесся над зеркальной равниной.

«Быстрее, быстрее, — подгонял Алексей сам себя. — Очень не хотелось бы загреметь в лазарет… нашим коновалам только попадись в руки. Тело, может, и приведут в порядок, зато душу вынут наверняка, можно даже не сомневаться. А уж про эвакуацию на Землю вообще думать противно, ничего кроме почетной отставки по состоянию здоровья меня там не ждет. Нет уж, лучше поиграем еще в догонялки с распроклятым Пифоном, рано ему праздновать победу.»

Он бросил быстрый взгляд на индикатор радиации и буквально облился холодным потом. Ничего подобного ему видеть еще не приходилось. Центральная часть шкалы по-прежнему горела ядовитой желтизной, однако по краям уже начало разливаться оранжевое сияние, набиравшее силу с каждой секундой.

«Какова же мощность настигшего нас удара? — ошеломленно думал он. — И куда смотрели ученые предсказатели с базы? Семь часов, мол, гарантируем… Гаратируют они… самим-то не стыдно? Какие семь часов, когда прошло от силы два с половиной… По кишкам жертвенных животных гадали… или на кофейной гуще?.. Авгуры, так вас и так через колено…»

Алексей, не глядя, включил передатчик и громко произнес:

— Борт R-43 вызывает базу, борт R-43 вызывает базу… Внезапный лучевой удар, оранжевый уровень. Эвакуация на точку двадцать шесть. База, прием…

Несколько томительных секунд истекли в полной тишине. Алексей почти физически ощущал, как его сообщение летит сквозь мировой эфир от одного ретранслятора к другому туда, на ночную сторону планеты, где сейчас так уютно и относительно безопасно… и где безумно хотелось бы очутиться прямо сейчас.

В наушниках вдруг захрипело, заскворчало, и раздался далекий, однако прекрасно различимый голос девушки-диспетчера:

— Борт R-43, говорит база. Подтверждаю оранжевый уровень опасности. Рекомен…

— Алексей! — внезапно ворвался в эфир новый, прекрасно знакомый голос. — Говорит Грег, ответь…

— Слышу тебя, Грег. Что происходит?

— Полная катастрофа! Кора Пифона вскрылась чуть ли не на половине экватора! Предположительно, падение разогнанного до релятивистских скоростей астероида. Астрофизики здесь буквально с ума сходят, одни чуть ли не по стенам бегают от возбуждения, а другие рвут на себе последние волосы. И никто не берется предсказать не только максимальный уровень излучения, но даже то, когда это безобразие, наконец, закончится. Поэтому зарывайтесь на все тридцать три метра, и помоги вам Бог…

— Принято, Грег, — угрюмо сказал Алексей. — Конец связи.

— Все так плохо? — спросила Дороти.

«А ты как думаешь?! — хотелось крикнуть Алексею. — Тебе даже покрасневшая шкала ни о чем не говорит?»

Однако он сдержался и коротко ответил:

— Да. Хуже еще не бывало.

Дороти ничего не ответила и окончательно притихла, уставившись на летящую с бешеной скоростью равнину. Алексей боялся даже предположить, что в эту минуту творится в голове у его напарницы.

Антиграв неожиданно клюнул носом и начал отчетливо забирать влево, явным образом уклоняясь от прямого маршрута к базовому лагерю.

— Черт! Этого нам еще не хватало!

Алексей стиснул зубы и попытался вернуть машину на прежний курс, однако не слишком преуспел. Похоже, Пифон сумел-таки добраться до самого уязвимого узла в системе управления и теперь радостно скалился вдогонку во всю ширину своей радиоактивной улыбки. Выпускать из лап законную добычу он явно был не намерен.

— Что случилось? — осведомилась Дороти, и Алексей в который раз не мог не поразиться ее удивительному спокойствию. Миссис Найт вела себя так, словно ничего особенного не происходило и на самом деле ни ей, ни ее командиру не угрожала сейчас смертельная опасность. Словно возникла какая-то совершенно незначительная поломка на обычном прогулочном катере где-нибудь на просторах Красного или Средиземного моря… сейчас механик все исправит, и капитан вновь направит послушный его воле корабль наперерез волнам и ветру…

«Она что, совсем дура? — раздраженно думал Алексей, беззуспешно пытаясь вернуть себе управление взбесившейся машиной. — Не видит или не понимает, что происходит? Безусловно, такое тоже может быть, хотя почти невозможно представить себе столь простодушного, почти до идиотизма, десантника. В этом смысле куда логичнее выглядит диаметрально противоположная ситуация: наша великолепная миссис Найт владеет эмоциями до такой степени, что обзавидуется любой профессионал. Черт ее разберет…»

— Управление вот-вот окончательно накроется, — сквозь зубы процедил он. — Похоже, добраться до лагеря мы уже не успеем.

Экран навигатора внезапно ярко вспыхнул и погас. Антиграв дернулся как раненое животное и сильно накренился на левый борт. Алексей лишь крепче сжал зубы, ощущая полное бессилие перед лицом неумолимых обстоятельств. Пришла пугающая мысль, что Пифон, судя по всему, на сей раз одержит несомненную победу.

— Постарайся вывести нас поближе к горам, — сказала Дороти, и Алексей впервые ощутил в ее голосе нотки волнения. — Вдруг нам удастся зарыться на те самые три метра.

«Можно подумать, без тебя я никак не догадался бы, — с раздражением подумал он. — Главное — успеть, пока еще хоть что-то работает.»

Он в который раз попытался выровнять строптивую машину и в какой-то миг ему даже удалось обрести над ней кратковременный контроль… А затем пульт погас. Весь, сразу…

— Держись! — успел крикнуть он за секунду до того, как летевший на бешеной скорости антиграв косо ударился о поверхность.

А потом наступила тьма.

Глава 2

"Пекло.

Солнце в зените палит совершенно нещадно, и абсолютно некуда спрятаться от тепловых волн, накатывающих с ослепительно сияющих небес… обжигающих и буквально сводящих с ума. Разве что зарыться с головой в песок подобно местной живности, до предела хищной и на редкость настырной. Удивительно, но всего лишь несколько мгновений назад вечно голодные и ненасытные в своей прожорливости песчаные волки нарезали по гребням барханов неумолимо сжимающиеся смертельные круги… и вот уже не видно поблизости ни одного, сколько ни крути головой из стороны в сторону. Да-а, полдень на Горгоне — явно не лучшее время для охоты и, как выясняется, это не только мое мнение.

Впрочем, я не настаиваю. Местная сиеста, несомненно, дает мне дополнительную фору и, наверное, грех было бы не воспользоваться столь очевидным подарком судьбы. Хотя подобные дары коварной фортуны вполне могут оказаться очередной ложью, и предоставленная мне отсрочка — всего лишь способ продлить ставшую абсолютно невыносимой безжалостную пытку.

Система охлаждения скафандра едва справляется с сумасшедшей нагрузкой. Честь и хвала ей и ее создателям за исключительную стойкость и безотказную работу в столь экстремальных условиях. Поразительно, но холодильная установка в заплечном ранце до сих пор мирно урчит, хотя рабочие параметры давно перекрыты даже не многократно… а попросту запредельно. И тем не менее, оказавшийся на редкость надежным агрегат упорно продолжает и продолжает поддерживать жизнь в измученном до невозможности теле.

Отказ системы жизнеобеспечения, несомненно, положил бы конец ужасным мучениям, и не исключено, что подобный исход стал бы для меня куда более привлекательной альтернативой бесконечному и безнадежному путешествию через раскаленные пески.

Куда я иду… и зачем? Совершенно не помню. Вроде бы случилась какая-то катастрофа… Да-да, мелькают на самой периферии сознания отдельные бессвязные кадры… клубящаяся черная туча вполнеба и падающие на голову раскаленные каменные обломки… Странная и пугающая в своей реальности картина. А кроме нее — по-прежнему пусто… Кажется, стоит сделать всего лишь одно мысленное усилие, и мозаика воспоминаний непременно сложится в нечто осмысленное. Ну же, давай!.. Но нет, никак… ничего не выходит, вот же, черт! Что за катастрофа, и почему я бреду по пустыне в полном одиночестве? А главное, куда…

Бедная голова. А еще тупая и ноющая боль в левом боку, которая, стоит лишь немного пошевелиться, моментально становится невыносимо острой. Что за напасть?.. Неужели путешествие измотало меня до печеночных колик? Хм… как-то не слишком верится… десантник я или кто? Вот же черт, как болит! Ладно, терпеть можно, а там разберемся…

Воспоминания как отрезало, и непонятно, то ли одолевшая разум частичная амнезия — последствия таинственной катастрофы, то ли реакция на общий перегрев организма. Впрочем, насколько я понимаю, выпадения памяти все-таки не происходят от банального термического воздействия, пусть довольно мощного, но, к счастью, все еще не запредельного. Хотя, конечно, вообразить себе можно все что угодно…

Откуда-то с самого дна постигшего меня таинственного недуга мало-помалу начинают всплывать новые эпизоды на редкость изнуряющего маршброска через пустыню. Вот, вот, опять!.. Маячит перед глазами на удивление нечеткая, непрерывно деформирующаяся темная фигура в скафандре… Похоже, я и в самом деле здесь не один… Ну точно! Был же у меня напарник, был! Вот только совершенно непонятно, куда он так неожиданно запропастился. Песчаные волки съели… или, не дай бог, попался в липкие сети паутинника? Не-ет, что я, в самом-то деле… никогда не поверю, что подобную трагедию возможно вот так запросто забыть. И потом, я же вооружен, а значит, наверняка не позволил бы никого съесть. Думаю, здесь что-то другое…«

Рука сама собой потянулась к поясу в непроизвольной попытке нащупать кобуру лазерного пистолета.

Все-таки что ни говори, а наличие оружия придает уверенности, особенно в окружении рыщущей по барханам хищной своры. Правда, в случае, если волки кинутся все разом, толку от него будет не слишком много. Тут никакое оружие не спасет. Надежда только на то, что обычно они ведут себя несколько по-другому: сначала добычу пробует на зуб вожак, и только потом к пиршеству присоединяются остальные. А против вожака лазерный пистолет — самое то…

Обнаружив, наконец, кобуру на своем законном месте, я почти сразу же сделал весьма неприятное открытие: оказалось, что пистолет бесследно исчез. Надо сказать, чувства я при этом испытал самые что ни на есть противные, словно внутри меня сначала что-то сжалось в тугую вибрирующую нить, а затем резко оборвалось.

Не хватало только застрять в пустыне без каких бы то ни было средств самозащиты. Здесь такие не выживают.

«А нож?! Как я мог забыть? Ведь у меня же должен быть нож… А, черт! Ножа почему-то тоже нет, и это уже совсем не смешно. Похоже, на сей раз судьба меня все-таки приговорила… но это мы еще посмотрим.

Главное сейчас — успокоиться и взвесить все шансы на трезвую голову… Сначала оружие… Потерял? Или…»

Я даже зажмурился в напрасной попытке вызвать из небытия утраченные воспоминания.

«Кажется, в кого-то стрелял… или все-таки нет? Черт, черт! Как же надоели эти воистину садистские выверты собственной памяти! То ли было, то ли в который уже раз мне подсовывают очередные дурацкие шуточки, порожденные не к месту разбушевавшейся фантазией… Вот и гадай теперь, бред или реальность.

А если действительно стрелял, то в кого?.. Не в напарника же… Хотя… Нет, не может такого быть. Скорее уж в паутинника или в песчаного волка… а может, вообще в какую-нибудь слишком увлекшуюся охотой горгулью. Да, наверное, так и есть…

В таком случае, где же все-таки напарник?»

Я снова открыл слезящиеся и заливаемые едким потом глаза, а затем сделал попытку повернуться, чтобы взглянуть на пройденный путь. Вдруг следы на песке помогут решить хотя бы малую часть загадок?

Однако попытка не удалась. Режущая боль в левом боку заставила едва ли не согнуться пополам, изо всех сил прижимая к больному месту руку в толстой перчатке.

«Что еще за сюрпризы?! Боже, как больно…»

Боясь сделать лишнее движение, я поднес ладонь к шлему. Перчатка оказалась сильно испачкана чем-то темным.

«Кровь? Да нет, бред какой-то… я же в скафандре. Или кровь не моя?..»

Закрепленное на предплечье зеркало не оставило места для сомнений: густо измазанный красным левый бок скафандра оказался порван буквально в клочья, а значит, кровь на нем, скорее всего, моя собственная. Чья же еще?

Новое неприятное открытие заставило мысли лихорадочно метаться в поисках более-менее разумного объяснения, которого в реальности быть не могло.

«Откуда такие ранения?! Бред, бред и еще раз бред!.. Песчаные волки? Вряд ли… очень на них непохоже, эти мерзкие твари наверняка не ограничились бы одним укусом, а разорвали бы на куски весь скафандр. Паутинники?.. Вообще невероятно. Те просто замотали бы меня в липкий кокон и утащили переваривать в толщу песков. Тоже отпадает… Ну, и кто у нас остается? Горгульи? Совершенно непохоже. Эти стервятники всегда норовят ударить откуда-то сверху. Я еще мог бы понять, если бы поврежденным оказалось плечо или верхняя часть рукава… но бок? Никогда такого за ними не наблюдалось. Да и характер повреждений совсем не тот. А больше вроде бы и некому, остальная мелочь хоть и хищная до невозможности, но причинить вред человеку в скафандре все-таки неспособна…

Итого, что же у нас в сухом остатке?

Нож…»

Я снова взглянул в зеркало. Левый бок скафандра выглядел так, словно совсем недавно кто-то совершенно безжалостно искромсал его обычным десантным ножом. Тем самым, который теперь так некстати пропал.

«Но не сам же я нанес такие раны?! Возможно, я действительно немного не в себе из-за одуряющего действия жары, буквально сводящей с ума… да и память то и дело подводит. Но тем не менее есть внутри абсолютная уверенность в том, что до состояния, когда хочется крушить и убивать, мне еще далеко. И потом, я же наверняка не самоубийца, в этом у меня точно никаких сомнений. Тогда кто? Кому здесь, в пустыне, встала поперек горла моя жизнь?»

Я упорно гнал и гнал прочь пугающую мысль о ноже и исчезнувшем неведомо куда напарнике. Несмотря на то что пробудившаяся в очередной раз память упорно принялась подсовывать картины безобразной драки посреди бескрайнего поля паутинников. Сцепившиеся в смертельной схватке катающиеся по песку фигуры в скафандрах, и несколько взмахов ярко блеснувшего в ослепительном солнечном свете лезвия…

Мучительно заныли стиснутые с невероятной силой зубы.

«За что? Что я ему такого сделал? И как вообще мой самый близкий друг мог решиться на столь ужасное преступление? Не верю… не хочу верить…»

Ответ всплыл практически мгновенно.

«Воздух. Вернее, его отсутствие. Баллоны в заплечных ранцах вот-вот готовы показать дно, а до заветной спасительной цели еще так далеко. И там, где двоим ни за что не выжить, для кого-то одного оставшегося запаса вполне может хватить.

Да, воистину неприятное открытие… Предательство друга, которому всецело доверял… предательство, которое можно понять, но не простить. Наверное, я попросту оказался не способен убить напарника ради собственного выживания. Что ж… в таком случае остается лишь утешать себя мыслью о собственном благородстве. Хотя, очень может быть, что я слишком хорошего о себе мнения и дело тут даже не в каких-то этических нормах. Не убий… старая добрая заповедь, о которой слишком многие в нашем циничном мире почему-то упорно стараются не вспоминать. Вполне вероятно, в схватке за воздух мне просто не повезло.

Стоп.

А почему я вообще до сих пор жив? Глубокие раны, смертельные, насколько я могу судить… разорванный в клочья левый бок… и ядовитая метановая атмосфера внутри скафандра. Всего перечисленного вполне достаточно для того, чтобы благополучно отдать богу душу. Но, как ни странно, я все еще жив… и вроде бы дышу… или все-таки нет? А может быть, я вообще давно мертв?.. Что за чушь? Это надо же, какие бредовые идеи родятся в моей бедной больной голове. Ну как, спрашивается, я могу быть мертв, если все еще мыслю? А следовательно, существую…»

Я задержал дыхание, отсчитывая про себя сначала секунды… затем минуты. Никакого дискомфорта, за исключением изнуряющей жары.

«Что ж, убедительно. Эксперимент показал, что дышать вовсе даже не обязательно. Хм… такого со мной, пожалуй, еще не бывало. Признаться, очень необычное состояние — ощущать себя одновременно живым и… не очень. С одной стороны, полная ясность ума и рассудка… Ну хорошо, допустим, не полная, но вполне достаточная… опять же усталость, жара, боль… короче, обычные человеческие чувства. А с другой — метан в скафандре, который я могу вдыхать совершенно без каких бы то ни было для себя последствий. А могу не вдыхать…»

Ткнув пальцем в пульт управления скафандром на левом рукаве, я вывел на внутреннюю поверхность шлема показания манометра. Высветившаяся надпись не стала откровением, подтвердив самые мрачные предположения:

«Информация отсутствует. Оборудование не установлено.»

«Все правильно, так и есть. Можно подумать, ты ожидал чего-то другого. Что ж, картина вырисовывается на редкость неприглядная, однако кристально ясная. Таинственный напарник снял с мертвого тела баллоны с воздухом и благополучно скрылся в неизвестном направлении. А я, как ни прискорбно это осознавать, несомненно и окончательно мертв, сколь бы ни было странно и дико думать о себе как о покойнике. Однако против фактов не попрешь, даже если очень хочется: нормальные живые люди дышать метаном пока еще не научились. И этим все сказано.

Но кто же он, рассчетливый и хладнокровный убийца? Михаил? Наташа? Мария? А может быть, Роман?.. Вот же черт! Ничего не помню. Но кто-то из этой четверки определенно, больше некому.»

Жара стала абсолютно невыносимой. Горячий пот заливал глаза, отчего поле зрения постоянно пребывало в крайне мутном и расплывчатом состоянии. Словно смотришь сквозь толстое рифленое стекло, когда предметы и фигуры скорее угадываются, чем распознаются.

«Смахнуть бы… да прозрачное забрало шлема никак не позволяет. А может, взять и распахнуть его настежь… мертвому уже вряд ли что может повредить, тем более атмосферный метан, которым я то ли дышу, то ли нет…»

Рука словно сама собой потянулась к шлему, но остатки благоразумия все-таки взяли верх, остановив движение на полпути. Черт его знает, что из этого может выйти… а заканчивать существование, не прояснив ситуацию до конца, отчего-то не очень хотелось.

«Не-ет, ни о какой мести, конечно, даже речи нет. Не хочу я мстить… не нужно мне это. Пусть преступление останется на совести безжалостного убийцы, если она у него, конечно, есть. Все, что мне нужно, — его имя. И еще… снова встретиться с ним лицом к лицу и просто заглянуть в глаза.»

Я часто-часто заморгал, отчего взгляд мало-помалу прояснился, и неожиданно для себя вдруг разглядел на песке цепочку следов, уходящую вверх по склону. Не то чтобы я не видел ее раньше, но осознал увиденное почему-то только сейчас. Следы могли принадлежать лишь одному человеку — моему напарнику. Тому самому, что искромсал ножом мое несчастное тело, после чего бросил умирать в раскаленных песках.

«Что ж, воистину роскошный подарок судьбы. Осталось распорядиться им самым разумным образом.»

Неутихающий ни на секунду жаркий ветерок непрерывно гнал по склону легкую поземку, отчего проложенная таинственным убийцей тропа уже потеряла четкость, а местами практически исчезла. Поэтому, если я все еще хотел получить ответы на мучившие меня вопросы, с этим явно следовало поторопиться.

Преодолевая чудовищную боль в израненном теле, я выдернул ногу из песка и сделал маленький шаг вперед. А за ним еще один… и еще… После чего сознание внезапно затуманилось, мир закружился вокруг все быстрей и быстрей, и я рухнул лицом в песок, заорав во всю мощь наполненных раскаленным метаном легких.

Правда, следует признать, — настоящего крика не получилось. Так… всего лишь невнятные стоны и хрипы в пересохшем горле.

«Вот же черт! — думал я, глотая ядовитый обжигающий газ широко раскрытым ртом. — Ходок из меня явно никакой. Такими темпами мне его ни за что не догнать… тем более совершенно неизвестно, когда же именно он отправился в путь. Не думаю, что очень давно, но все же… К тому же, надо полагать, у него ничего не болит… в отличие от меня.»

Я пошевелился, изо всех сил стараясь не обращать внимания на острые болевые прострелы в левом боку, и, сделав над собой воистину героическое усилие, перевернулся на спину. Яростное солнце немедленно ударило по глазам, однако светофильтры, хоть и с задержкой, сработали штатно, умерив ослепительное сияние до относительно приемлемого.

Когда разноцветные круги перед глазами окончательно рассеялись, передо мной открылась картина, которую я предпочел бы никогда не видеть.

Оказалось, что лежу я на склоне гигантской дюны, примерно в четверти расстояния до ее вершины, а подо мной, насколько хватало взгляда, простиралось гигантское песчаное поле, сплошь заросшее паутинниками. Высокие зеленого цвета конусы с алой бахромой по краям заполонили всю пустыню, раскинув вокруг себя слегка припорошенную песком сплошную ловчую сеть из крайне прочных липких нитей. Одно неверное движение, и они тут же замотают неосторожно приблизившуюся добычу в плотный кокон и моментально утянут ее в толщу песков… Даже не верилось, что нам с напарником все же удалось пересечь смертельные заросли, не отправившись на обед к этим на редкость хищным тварям. Тем не менее многочисленные следы неопровержимо свидетельствовали о том, что казавшееся абсолютно невозможным предприятие в конце концов увенчалось полным успехом.

«Какая все-таки ирония судьбы, — думал я, ошеломленно разглядывая жуткий пейзаж. — Избегнуть неминуемой гибели только для того, чтобы пасть от руки лучшего друга. Фортуна, похоже, здесь изрядно повеселилась.»

Однако неприятные открытия на этом не закончились. Самое главное коварная богиня припасла напоследок.

На гребнях соседних барханов застыли в предвкушении удачной охоты многочисленные черные силуэты — песчаные волки, штук двадцать, не меньше. Похоже, вся стая. Никуда они, оказывается, не делись, и дневная жара им, судя по всему, не помеха.

«А вот и вожак, самый крупный и самый злобный. Явно выбирает удобный момент для прыжка. Так что всей жизни у меня осталось каких-то пару минут. Пусть даже не жизнь в традиционном понимании этого слова, а всего лишь ее видимость, но расставаться с ней пока что не входит в мои планы.

Песчаные волки… Интересно, кто их так назвал? Ничего общего с обычным земным хищником. Длинное змееподобное тело без лап, безглазая ромбовидная голова, состоящая, кажется, из одной сплошной пасти… а по бокам широкие плотные выросты, напоминающие крылья и выполняющие по сути ту же функцию. Больше всего тварь похожа на помесь гремучей змеи и морского кота… При нападении сначала рвет добычу острыми как бритва зубами, а затем присасывается к открытой ране всем брюхом и сразу же начинает переваривать… Мерзость.

А еще горгульи… Уже слетелись в предвкушении пиршества. Только зря вы затеяли это безнадежное предприятие, песчаные волки не оставляют после себя ничего съедобного. Разве что порванный в лоскуты скафандр. А у меня нет не только пистолета, но даже ножа. Скверно.»

Вожак стаи, очевидно, счел момент благоприятным для атаки. Змееподобное черное тело внезапно сжалось в тугой комок, а затем, резко распрямившись, взметнулось вверх с гребня ближнего бархана, расправило в стороны капюшон-крылья, в планирующем полете преодолело разделявшие нас несколько десятков метров и всей тяжестью обрушилось на многострадальный левый бок. Стиснув зубы от невыносимой боли, я изо всех сил ткнул кулаком прямо в распахнувшуюся невероятно широко зубастую пасть. Судя по всему, удар получился болезненный, потому что тварь вдруг противно зашипела и сползла по моему бедру вниз, туда, где я наверняка не смог бы до нее дотянуться. После чего начала остервенело вгрызаться в ткань скафандра в районе коленного сустава.

«Вот же скотина! — злобно подумал я. — Знает, что там мне ее не достать. Адская боль от ножевых ран не оставляет возможности даже сесть, не то что вступать в схватку. Но имей в виду, без борьбы я все равно не сдамся, даже не надейся! И мы еще посмотрим, кто кого!»

Песчаный волк быстро расправился со скафандром и, не медля ни секунды, запустил зубы в мою ногу. Острая боль в разорванных сухожилиях звоном отдалась в больной голове.

«Ах, ты так! Ну тогда не обижайся!»

Собрав последние силы, я свободной ногой ударил проклятую тварь прямо в голову, лелея в душе надежду сбросить ее, наконец, с моего тела.

Черный извивающийся клубок отбросило в сторону, он закувыркался в безнадежной попытке закрепиться на неожиданно пришедшем в движение сыпучем склоне и покатился вниз, вниз… к самому подножию, туда, где возвышался довольно крупный зеленый конус с алой бахромой по краям.

Я смотрел ему вслед слезящимися глазами и не верил в свою удачу.

Из толщи песка вдруг взметнулись высоко вверх бледные липкие нити, мгновенно пали на беспомощно барахтающееся черное тело и одним рывком утянули его вниз. Короткий, оборвавшийся на высокой ноте не то вопль, не то визг, — и мгновенно наступившая тишина, лишь легкий ветерок по-прежнему шуршит, перенося с места на место мириады песчинок.

«Так тебе и надо! — злобно подумал я. — Чтобы другим неповадно было!»

Стая на гребнях барханов сначала застыла в полной неподвижности, явно пребывая в растерянности после гибели вожака, а затем мгновенно исчезла из виду.

«Какое-то время у меня теперь есть. Песчаные волки предпримут новую попытку не раньше, чем определятся с кандидатурой на роль нового предводителя. А если претендентов окажется несколько, то без драки никак не обойтись. Хорошо бы. Съедят меня в любом случае, но до этого трагического момента я должен узнать имя.»

С невероятным трудом перекатившись на здоровый бок, вовсю загребая песок руками и помогая здоровой ногой, я упорно пополз вверх по склону в надежде если не догнать, то хотя бы увидеть своего убийцу. Едкий пот заливал глаза, я почти ничего не видел от боли, но твердая уверенность в том, что безумная затея не полностью безнадежна, несомненно придавала мне сил.

«Все равно доползу, — упрямо думал я, в очередной раз отталкиваясь натруженной ногой от сыпучего склона. — Мне бы только до гребня… взглянуть… Ты, наверное, решил, что поступил весьма предусмотрительно, бросив меня умирать здесь, в песках. Мол, не волки, так горгульи… не горгульи, так паутинники… и концы в воду. Не учел лишь одного… — невинные жертвы иногда восстают из мертвых, чтобы покарать своих убийц. Но ты не беспокойся, карать я не намерен… мне нужно только имя.»

И капризная фортуна, видимо, решила сжалиться надо мной, потому что в какой-то момент я вдруг понял, что достиг намеченной цели. Стряхнув с ресниц капли пота, я поднял голову и посмотрел поверх гребня прямо вперед, туда, где все еще виднелась цепочка полузанесенных ветром следов.

Довольно далеко в жарком мареве я вдруг разглядел крошечную фигурку в скафандре. Она упрямо пыталась взобраться на очередной осыпающийся под ногами склон, одной рукой вцепившись в запасные баллоны с воздухом. Мои баллоны.

В голове словно лопнула бомба. Несмотря на то что бывший напарник оказался ко мне спиной и к тому же на весьма приличном расстоянии, я сразу же понял, кто это.

— Наташа! — крикнул я что было мочи, и на сей раз крик получился.

Не было никакой надежды, что она услышит… хотя вполне вероятно, радио еще работает.

— Наташа! — безнадежно повторил я, упорно не желая признавать очевидную истину: именно она и есть мой таинственный убийца.

Фигурка на склоне внезапно запнулась на ровном месте, остановилась и медленно повернулась ко мне лицом. Несколько секунд мы всматривались друг в друга через разделявшее нас песчаное море, а затем силуэт напарницы вдруг подернулся рябью и медленно растворился в небытие. Далекий песчаный склон опустел, словно там никогда никого и не было. Осталась лишь цепочка следов как напоминание о том, что я еще не окончательно сошел с ума.

— Наташа… — тоскливо произнес я. — Как же так… кто угодно, но не ты…

Я повалился на спину, невидящим взглядом уставившись в ослепительно сиявшие небеса. Что ж, я узнал имя, и у меня больше нет дел в этом мире. Закрыв глаза, я думал о том, что вот теперь настало самое время для того, чтобы благополучно умереть.

Жара. Настоящее пекло.

По щекам текут соленые ручейки. То ли пот, то ли слезы… И не смахнуть, и не вытереть.

«Проклятое стекло… Впрочем, теперь его, наверное, можно убрать, раз уж я знаю имя… и мне абсолютно плевать на возможные последствия.»

Я поднял руку с твердым намерением откинуть забрало шлема и покончить разом с затянувшимся кошмаром. Если удастся.

* * *

— Алексей! Очнись… ну же… дядя Леша! Да что же это такое?.. Ты меня слышишь?

«Нет, не слышу, — равнодушно подумал Алексей, не открывая глаз. — Потому что не хочу больше никого ни слышать, ни видеть. Отстаньте уже… хватит с меня.»

Однако встревоженный голос упорно не отставал, он накатывал волнами, упрямо бился в сознание, не давая соскользнуть в пучину небытия. Он казался смутно знакомым, однако вытаскивать из глубин памяти имя его обладателя отчего-то не было ни сил, ни желания.

«Жара… Лицо просто горит, словно его окунули в крутой кипяток… или обдали перегретым паром. Хотя, откуда на Горгоне пар? Сплошной прокаленный солнцем песок… и редкие каменистые плеши… Отыскать воду в бесплодных пустынях — занятие абсолютно бесперспективное и заранее обреченное на неудачу.

Сейчас… сейчас… Нужно всего лишь откинуть забрало, и сразу же станет легче. Я смогу хотя бы вытереть пот и подставить обожженное лицо под ласковые дуновения легчайшего ветерка. И неважно, что воздушные струи здесь, как и все на Горгоне, вполне могут оказаться горячими… Пусть, все равно лучше чем ничего. В любом случае, встречать свой последний час предпочитаю с открытым забралом… Где же этот чертов замок? Рука, кажется, зацепилась за что-то… но это мы сейчас поправим. Ну же…»

Он снова попытался дотянуться до проклятого механизма, и снова рука встретила непреодолимое препятствие.

— Алексей! — оглушительно рявкнул кто-то в самое ухо. — Прекрати немедленно! А ну убери руки от шлема!

«Опять тот же голос. Сильно напуганный… или раздраженный… или и то и другое вместе. Женский… Откуда здесь, на Горгоне, вдруг появилась женщина? Не может того быть. Последняя женщина, которую я видел, меня убила… Хотя… А вдруг это Наташа? Вернулась…»

— Наташа! — крикнул он, явным образом наплевав на логику и здравый смысл. — Наташа! Я знал…

— Дядя Леша! Очнись… Нет здесь никакой Наташи. Это я, Дороти.

«Дороти… Радамант… — вспомнил вдруг Алексей. — Катастрофа… Но как же жаль.»

Лицо Наташи внезапно исказилось, словно на голографическом экране, накрытом густой сеткой электромагнитных помех, а затем подернулось дымкой и растворилось в пылающем мареве. А вслед за ним сжались в комок и канули в небытие сияющие небеса Горгоны.

В голове словно разорвалась шаровая молния. Призраки прошлого нехотя уступили место жестокой реальности.

«Всегда один и тот же кошмар, — с тоской подумал Алексей. — Хорошо хоть наши психологи ничего о нем не знают, а то списали бы в утиль, я и глазом моргнуть не успел бы. Мгновенно оказался бы на Земле с волчьим билетом. Правда, справедливости ради, нужно отметить, что выматывающее душу видение не посещало меня уже довольно давно, несколько лет. На Радаманте — так вообще впервые. Но и обстоятельства у нас, надо признать, чрезвычайные.»

Алексей с трудом открыл глаза и увидел склонившееся в тревоге лицо прелестной напарницы.

— Дороти… — сказал он.

— Да, я здесь.

— Все в порядке…

На самом деле ничего не было в порядке. Лицо миссис Найт то расплывалось, то вдруг делалось невероятно четким, но тогда по какой-то неведомой причине сразу же наваливалась глухота. А рассмотреть окружающее вообще не представлялось возможным, все тонуло в непроницаемом мраке. Только больно били по глазам лучи нашлемных фонарей.

— Ну, наконец-то… А то я почти перестала надеяться.

— Скажи… — он нервно сглотнул, — почему ты назвала меня «дядей Лешей»?

— Не знаю, — Дороти вдруг отодвинулась и повернулась спиной, так что выражение ее лица больше никак не удавалось рассмотреть. — Ты же все-таки намного старше меня. А что, какие-то проблемы?

— Нет… Просто так называл меня только один человек… Ее уже нет, погибла… вернее, пропала без вести, что практически одно и то же.

— Извини… Я так испугалась, когда ты…

— Что? Бредил?

— Да. Бормотал что-то про Горгону и вспоминал некую Наташу.

Алексей болезненно сморщился. Не следовало посторонним лезть в его личную жизнь.

— Это давняя история, — неохотно сказал он. — Преследует меня уже много лет. Правда, об этом никто ничего не знает. И не должен. Надеюсь, ты меня поняла.

— Само собой. Чего уж тут не понять… Ладно, никуда не уходи, а я пока посмотрю, что творится снаружи.

«Снаружи? — подумал Алексей. — Как это — снаружи? И что значит „посмотрю“?»

Миссис Найт исчезла во тьме.

Алексей попытался обуздать, наконец, практически вышедшее из повиновения зрение, и неожиданно узрел над собой угрожающе нависший каменный потолок. Невысоко, примерно на расстоянии вытянутой руки. Неровная зернистая поверхность постоянно расплывалась и деформировалась самым причудливым образом, и сфокусировать на ней взгляд отчего-то никак не удавалось. Однако в том, что прямо над головой находится тяжелый каменный свод, никаких сомнений не оставалось.

Он вдруг осознал, что, оказывается, полулежит, опираясь спиной о какую-то твердую поверхность. Жестоко саднил левый бок, и никак не давала сосредоточиться жуткая боль в коленном суставе. Непонятно, то ли вывих, то ли перелом.

В голове звенели колокола, и основательно донимали редкие болезненные толчки прямо в темя. Алексей даже сморщился от усилий взять ситуацию под контроль и, наконец, ему это удалось, сознание постепенно начало проясняться. Хоровод беспорядочно метавшихся мыслей мало-помалу утих, оформившись в один очевидный вопрос: «Где я?..»

Мерно колыхавшая муть перед глазами неторопливо успокоилась, поле зрения очистилось и, наконец, обрело окончательную четкость.

Действительно, очень похоже на камень. Более того, именно так и есть.

«Неужели пещера? — вяло думал Алексей. — Невероятно, такого просто не может быть… не верю, чудеса какие-то. Я же прекрасно помню, как мы упали… и где. Голая равнина без малейших признаков мало-мальски пригодного убежища, спасибо хоть не Драконья Челюсть… и до гор не менее полукилометра. Как я здесь оказался, и что вообще происходит?..»

И почти сразу же пришла новая пугающая мысль:

«А вдруг пещера — всего лишь построение моего больного воображения… мираж? Вроде Горгоны? И стоит к нему прикоснуться, как казавшийся таким прочным свод тут же растает, словно дым, оставив меня один на один с нейтронным чудовищем.»

Алексей, сделав над собой невероятное усилие, приподнял над головой руку. Перчатка ожидаемо уперлась в каменную твердь.

«Значит, все-таки реальность, — с облегчением выдохнул он, — и я пока еще не сошел с ума. Осталось лишь объяснить мое в ней присутствие.»

Темноту вдруг снова разорвал показавшийся ослепительным свет нашлемных фонарей, сквозь который едва удавалось различить силуэт вернувшейся напарницы. Миссис Найт с трудом протиснулась в узкую каменную щель и озабоченно склонилась над пребывавшим в полной неподвижности командиром. При этом Алексей заметил, как она вздохнула с явным облегчением, не обнаружив в его взоре признаков недавнего безумия.

— Где мы? — наконец, задал он назойливо крутившийся в голове вопрос.

— Неглубокая расщелина вблизи южных склонов Хребта Дракона, — ответила Дороти, выпрямляясь и присаживаясь на каменный уступ у него в ногах. — Лучшее, что я смогла отыскать.

— Постой… — недоуменно пробормотал Алексей. — Но от места нашего падения до гор оставалось не менее пятисот метров. Как же ты… Да нет, не верю. Не могла же ты в самом деле тащить меня по камням целых полкилометра, в этом скафандре я вешу чуть ли не два центнера… Такое никому не под силу.

— Ничего, как-то справилась. Я девочка сильная.

«Вот уж воистину наша миссис Найт полна сюрпризов, — подумал Алексей. — И что-то мне подсказывает, что это далеко не последний.»

Он бросил взгляд на свою левую руку. Индикатор горел ровным желтым светом, убедительно свидетельствуя о том, что найденное убежище не предоставляло идеальной защиты, и облучение по-прежнему продолжалось. Одно из двух: либо нависший над головой скалистый массив никак не дотягивал до заветных трех метров, либо разбушевавшаяся снаружи радиационная вакханалия оказалась настолько мощной, что даже подобная преграда не являлась для нее существенной помехой.

«Запросить, что ли, у компьютера информацию о суммарной дозе? — тоскливо подумал Алексей. — Если он, конечно, до сих пор жив. Впрочем, какой смысл, и так все яснее ясного. Сегодняшнего удара нам никак не пережить. Вот только Дороти жалко… Оказалась в неудачное время в неудачном месте. Не завидую тому, кто должен будет сообщить о трагедии ее семье… особенно детям. И отчего-то не слишком утешает мысль, что этого наверняка не придется делать мне. Одного подобного случая хватило, кажется, на всю оставшуюся жизнь.»

— Сколько времени ты тащила меня по открытой местности? — спросил он.

— Долго, — хмуро ответила Дороти. — Слишком долго. Индикаторы горели ярко-красным, если ты об этом…

«Да, именно об этом… о чем же еще.»

— Ты понимаешь, что это означает?

Дороти не ответила, только отвернулась и стала смотреть куда-то в сторону. Судя по всему, туда, где находился выход из убежища.

«Наверное, понимает, — подумал Алексей. — Но какова выдержка! Другая на ее месте наверняка закатила бы истерику. Даже жаль, что нам так недолго удалось поработать в одной команде. Пожалуй, теперь я взял бы ее в напарницы… если бы каким-то чудом удалось выжить. Несмотря на всяческие издержки в подготовке и дисциплине. Вот только никакого чуда, к сожалению, уже не случится. А жаль.»

— Снаружи по-прежнему красный уровень, — неожиданно нарушила молчание Дороти. — И никаких признаков того, что это безобразие когда-нибудь закончится. Связи с базой тоже нет. То ли скалы загораживают прямую видимость, то ли ретранслятор накрылся…

— Какая разница, есть связь или нет? — Алексей облизнул спекшиеся губы. — Все равно спасать нас в подобный радиационный ад никто не полезет, и это правильно. Только людей губить… Постой… Как ты все это узнала? Про связь и про уровень? Ты что, выходила наружу?!

— Конечно. А как же еще? Дошла до места падения антиграва и вернулась обратно.

— Сумасшедшая… Жить надоело? Самоубийца…

— Сам же говорил: при красном уровне количество полученных зивертов уже не имеет значения. Немного больше, немного меньше. И потом… радиация воздействует на меня гораздо в меньшей степени, чем, скажем, на тебя. Уж поверь… я знаю, о чем говорю. Можешь считать, что у меня иммунитет.

— Ты что, издеваешься? — возмутился Алексей. — Какой к черту иммунитет?! Совсем с катушек слетела?!

— Расскажу как-нибудь при случае, — спокойно парировала Дороти. — А пока просто поверь.

«Все-таки свихнулась, — Алексей испытывал острое чувство сожаления и разочарования. — Уж лучше бы истерика. Или это я свихнулся?»

Он снова облизнул пересохшие губы.

«Черт! Как же хочется пить… И еще этот противный металлический привкус во рту, словно долго и усердно жевал чугунную ложку. Так и подмывает куда-нибудь сплюнуть… А все-таки интересно — компьютер скафандра еще работает или на самом деле сдох?»

Алексей поднял руку к глазам и откинул в сторону крышку, закрывавшую пульт на левом предплечье. Клавиши немедленно расцветились яркими огоньками.

«Работает, как ни странно. А я уже почти не надеялся. Бывает же такое везение…»

Тщательно прицелившись, он набрал нужную команду и с удовлетворением отметил, как откуда-то снизу выдвинулся длинный изогнутый мундштук и ткнулся ему прямо в губы. Алексей пил долго и жадно и все никак не мог заставить себя оторваться. Наконец, он с сожалением выпустил мундштук изо рта и откинулся назад, блаженно уставившись в каменный потолок. Сжигавший его внутренний жар ненадолго отступил.

Миссис Найт все это время неподвижно сидела где-то у самого входа и молчала, за что Алексей был ей особенно благодарен. О чем, спрашивается, можно говорить в той поистине безнадежной ситуации, которую специально для них заготовила безжалостная фортуна? Не о чудесном же спасении? Это было бы совсем глупо… Глупее могло быть только планирование долгой и счастливой жизни где-нибудь на Земле.

Алексей тоже молчал, понимая, что его напарница весьма трезво оценивает шансы на выживание и ни в каких пустых словах ободрения и поддержки явно не нуждается.

Наконец, Дороти пошевелилась и повернулась к нему лицом.

— Расскажи про свой кошмар, — внезапно попросила она. — Про Горгону… Наташу… Что там произошло?

Просьба оказалась настолько неожиданной и, на взгляд Алексея, неуместной и бестактной, что он даже растерялся, не зная, как реагировать.

«Какое дело этой, по сути, совершенно незнакомой женщине до моих кошмаров?! — возмущенно думал он. — И уж тем более до того, что на самом деле происходило много-много лет тому назад на другой планете. Какое право она имеет лезть в душу к абсолютно постороннему человеку?»

— Извини, если что-то не так, — добавила Дороти, предваряя явно назревавший взрыв негодования. — Поверь, для меня это очень важно.

«Важно ей… Да кто ты такая, чтобы обращаться ко мне с подобными просьбами?»

— Нет, — угрюмо ответил Алексей. — И вообще… тебе не кажется, что ты лезешь не в свое дело?

— Не кажется. Это дело мое даже в большей степени, чем ты можешь представить!

«Точно свихнулась, — подумал Алексей. — Или я сейчас свихнусь. Одно из двух, на выбор.»

— Я не собираюсь изливать перед тобой душу, — как можно тверже сказал он. — С какой стати? Исповедоваться, по-моему, пока еще рано… К тому же, я неверующий, да и ты, если не ошибаюсь, вовсе не духовное лицо. Поэтому нет, даже не вздумай уговаривать. И не советую повторять свою просьбу еще раз, если не хочешь нарваться на грубость.

— И все же я настаиваю.

«Настаивает она, — нахмурился Алексей. — Какого черта?! Тоже мне, дознаватель в юбке! Кажется, я выразился предельно ясно. Но если не понимает…»

Он с усилием набрал в легкие воздух, совсем было вознамерившись обложить настырную напарницу по всем правилам, однако внезапно передумал и медленно выдохнул, успокаиваясь.

— Послушай, — предельно сухо ответил он. — Предлагаю оставить эту тему. Можешь настаивать на своем сколько угодно, но такими методами ты от меня наверняка ничего не добьешься.

— Почему? Тебе есть что скрывать?

«Вот же упряма, как… э-э-э… вроде бы что-то подобное мы уже проходили. Хуже чем заноза в заднице.»

— Понимаешь, история давняя и не слишком приятная, — хмуро сказал Алексей, осознав, что увернуться от назойливых расспросов без потерь все-таки не удастся. — Не хотелось бы без нужды ворошить подробности той трагедии, а тем более копаться в ее причинах. К тому же я так и не понял, какое ты можешь иметь к ней отношение. Признаюсь, я мог бы рассказать… но лишь одному-единственному человеку. Более того, это следовало сделать много лет назад, но я так и не набрался храбрости, а теперь уже слишком поздно. К несчастью, Катя давно мертва, и исправить ошибку никак невозможно. Поэтому нет, даже не проси! Лучше прекратим этот разговор.

Наступило неловкое молчание. Алексей уже начал думать, что его настойчивое требование не осталось без внимания, однако ошибся.

— Наташа Решетникова — моя мать, — глухо сказала миссис Найт. По-русски, без малейшего акцента.

Алексей судорожно сглотнул, поперхнулся и зашелся в мучительном кашле. Внутренняя поверхность шлема тут же покрылась мелкими-мелкими красными точками. Однако, шок от последних слов Дороти оказался настолько глубок, что даже столь явные признаки приближающегося конца мгновенно отступили далеко на второй план. Алексей многого готов был ожидать от своенравной напарницы, но такого… Сделанное ей сенсационное заявление явно переходило все допустимые границы.

«Убью, — яростно думал он, безуспешно пытаясь взять под контроль вышедший из повиновения организм. — Задушу голыми руками. Если она врет, то я даже не знаю, как это назвать. Жестокость… бестактность… бесчеловечность. Перед этим бледнеют любые эпитеты. А она, конечно же врет, потому что сказанное никак не может быть правдой. Непонятно только, откуда ей известна фамилия Наташи. Готов поручиться чем угодно, хоть оставшимися недолгими мгновениями жизни, что не от меня. Просто потому, что по фамилии Наташу я никогда не называл… причем не только в бреду, но даже наяву.»

Кашель, наконец-то, отпустил. Алексей с трудом перевел дух, сделал несколько глубоких вдохов и устало произнес:

— Врешь. Причем очень неумело… и очень жестоко. Можешь быть уверена — этого я не забуду тебе до самых последних мгновений своей жизни.

— Я не вру.

Голос Дороти слегка дрожал, и Алексей вдруг с изумлением понял, что волнение напарницы и в самом деле неподдельно.

«Похоже, она действительно верит в то, о чем говорит. Но даже если так, ложь от этого не становится правдой.»

— Не знаю, зачем тебе понадобилось прибегать к столь подлым приемам, — сказал он, изо всех сил напрягая зрение, чтобы рассмотреть выражение лица собеседницы под бликующим стеклом шлема. — И даже гадать не собираюсь, по какой причине ты пытаешься вытащить на свет эту грустную историю. Вот только одного ты не учла: у Наташи была всего лишь одна дочь, Катя. И кроме нее — никого. Ни внебрачных детей, ни приемных… Когда-то я очень неплохо знал семью Решетниковых и дружил не только с Наташей, но и с ее мужем Павлом… пока тот не пропал без вести на Горгоне. А после трагедии с Наташей долгие годы воспитывал Катю как родную дочь. Так что не стоит даже пытаться меня обмануть, этот номер у тебя наверняка не пройдет. И еще… История учит, что все самозванцы рано или поздно плохо кончали. Имей это ввиду.

Дороти долго молчала, а потом вдруг сказала:

— А ты не допускаешь мысли о том, что я и есть та самая Катя?

— Прекрати, — поморщился Алексей.

— Да-да, та самая Катя, о которой ты заботился многие годы сначала на Лорелее, а потом на Земле… — торопливо продолжила Дороти. — Та самая, которую давно считаешь погибшей в джунглях Лорелеи, но которая на самом деле выжила и теперь жаждет узнать ответ на самый главный вопрос: при каких обстоятельствах погибла ее мать?

Лицо Алексея исказилось болезненной гримасой, словно у него разом заныли все тридцать два зуба.

«Ну зачем… для чего она бередит давно зарубцевавшуюся, но так и не зажившую до конца рану?»

Мысли метались абсолютно хаотичным образом, перескакивая от «свихнулась окончательно» до «не может быть» и «мертвые не воскресают». Помимо воли он вдруг представил себе совершенно невозможную ситуацию: будто Дороти не врет, и Катя действительно смогла избежать смерти на погибающей планете. Пусть даже в чужом обличье. Неважно как, неважно почему, но жива… Голова мгновенно налилась тяжестью, сознание затуманилось, и возникло крайне неприятное ощущение, словно сверху внезапно всей тяжестью навалился каменный потолок.

«Лорелея… джунгли… фамилия Наташи… Откуда этой миссис Найт… или кто она там на самом деле… стали известны такие подробности? — гадал Алексей, пребывая в состоянии, близком к нокауту. — Не иначе как специально готовилась к трудному разговору, возможно даже копалась в послужном списке… и Грега уговорила. Теперь-то ясно как божий день, что ее появление в моей жизни далеко не случайно. Но зачем?…»

— Ты совсем не похожа на Катю… — пробормотал он, справившись, наконец, с волнением. — Катя мертва… Прошу, если в тебе есть хоть капля сострадания, не нужно меня обманывать…

— Я не обманываю. И сейчас это докажу.

Фигура в скафандре приподнялась с каменного сиденья, протиснулась в узкую каменную щель и склонилась над Алексеем так низко, что прозрачное забрало шлема почти соприкоснулось с его забралом.

— А теперь? Узнаешь?

Больше всего на свете Алексею хотелось зажмуриться, чтобы ничего видеть. Все его существо просто кричало о том, что смотреть на напарницу категорически нельзя, иначе произойдет нечто ужасное. И тем не менее, вопреки доводам рассудка, он никак не мог заставить себя отвести взгляд.

Облик миссис Найт тем временем претерпел разительные изменения. Всего несколько долгих мгновений — и перед Алексеем предстало такое дорогое, знакомое до каждой мельчайшей черточки, лицо приемной дочери. Давно похороненной даже в мыслях, но невероятным образом воскресшей здесь, на медленно, но неотвратимо убивающей их планете.

— Катя… не может быть… ты жива? — одними губами прошептал Алексей, веря и не веря в свершившееся прямо у него на глазах чудо. — Что все это значит? Я, наверное, сошел с ума… А как же Дороти?..

— Дороти — это тоже я, — вздохнув, сказала то ли Катя, то ли миссис Найт, то ли вообще неведомо кто. — Ну что, пришел в себя? Спокойно, спокойно… вот так. Чувствую, без объяснений не обойтись. А теперь слушай внимательно и не перебивай.

Алексей и без того не мог вымолвить ни слова. В горле стоял ком, избавиться от которого почему-то никак не удавалось.

Негромкий размеренный голос звучал в наушниках, заполнив, казалось, всю Вселенную. Алексей упивался до боли знакомыми интонациями и, — удивительное дело, — никак не мог сосредоточиться, что для десантника со стажем было совершенно непростительно. Но он ничего не мог с собой поделать, это оказалось выше его сил. Сказанное он понимал середина-наполовину, описываемые события казались слишком фантастическими, чтобы быть правдой. Но и не верить в искренность рассказчицы не было никаких оснований. Слова, словно подхваченные неудержимым могучим вихрем, мгновенно уносились куда-то на периферию сознания, категорически отказываясь складываться в целостную непротиворечивую картину. Главным для Алексея оставался только голос, которым он готов был наслаждаться бесконечно…

Собеседница внезапно умолкла, каким-то шестым чувством угадав, что слова доходят до Алексея с большим трудом.

— Ты меня слушаешь? — нахмурившись, спросила она.

— Да… да, конечно… — торопливо подтвердил Алексей. — Прости, но все это так необычно… и невероятно. Твое падение со скалы… а затем лорны и их фантастическая даже по земным меркам медицина… В голове не укладывается. Чтобы аборигены Лорелеи, находящиеся едва ли не на первобытном уровне развития, сумели превратить обычного человека в… — как ты говоришь? — метаморфа? Непостижимо…

— Можешь называть меня оборотнем, если тебе так больше нравится.

— Пожалуй, все-таки нет. Пусть лучше будет метаморф, звучит как-то… э-э-э… наукообразно, что ли. По крайней мере, не окончательно безнадежно… А ты что, и вправду способна изменять форму своего тела совершенно произвольным образом?

— Не совсем так, но в довольно широких пределах. Облик Дороти Найт — самое простое, что есть в моем арсенале.

— И по-прежнему утверждаешь, что тебе не страшна радиация?

— Да. Мой организм может использовать ее в качестве источника энергии.

— С ума сойти, — Алексей откинулся на каменную стену и закрыл глаза. — Еще и энергетический вампир ко всему прочему… Хоть что-нибудь от человека в тебе осталось?

Бывшая напарница промолчала.

— Теперь я понимаю, почему ты не объявилась сразу после «излечения», а предпочла спрятаться в джунглях. Участь подопытного кролика — не самое худшее, что могло ожидать столь фантастическое создание в мире людей… Но хоть мне-то ты могла бы дать знать? Впрочем, вряд ли… скорее всего не могла.

— Ты прав. Но главное даже не в этом. Сам факт существования метаморфов — угроза устоявшемуся миропорядку. И одновременно невероятный соблазн, поддавшись которому можно выпустить на волю такого джинна, что даже страшно себе представить. Тем более что процедура превращения любого человека в метаморфа до смешного проста. Правда теперь, после того как Лорелея окончательно превратилась в ледяной шар, это стало немного затруднительно. Так что сегодня я, вероятно, могла бы больше не прятаться.

Алексей открыл глаза и с сомнением покачал головой.

— Думаю, ты ошибаешься, — сказал он. — Кому-нибудь обязательно придет в голову использовать тебя и твои способности в своих целях. И далеко не факт, что эти цели обязательно будут благородными. И еще… Многие, слишком многие увидят в тебе лишь монстра. И захотят разобрать до последнего винтика. Или попросту уничтожить. Страх иногда толкает людей на непредсказуемые поступки, уж это я точно знаю.

— А ты? Кого видишь ты? — ее голос предательски задрожал. — Ты поверил, наконец, в то, что я действительно твоя Катя?

Алексей взглянул собеседнице прямо в глаза.

«Катя… конечно же, Катя, какие могут быть сомнения…»

— Да, поверил, — твердо сказал он. — К тому же… никто не стал бы выдумывать подобную историю лишь для того, чтобы обмануть умирающего десантника. Поэтому да, я тебе верю.

«А может быть, просто потому, что очень хочешь поверить? — шепнул предательский внутренний голос. — Ты абсолютно уверен в том, что перед тобой не коварное инопланетное чудовище?»

«Замолчи, — одернул его Алексей, изо всех сил стараясь, чтобы Катя не заметила на лице даже тени сомнения. — Абсолютно! Злобных инопланетян не существует.»

«Ну-ну, — ехидно ответил голос. — Блажен, кто верует.»

— А если поверил… — Катя ответила ему таким же прямым взглядом. — Я по-прежнему хочу услышать, что же случилось с моей мамой. Только не говори, что она погибла на Горгоне. Я знаю, что это не так.

— Откуда? — быстро спросил Алексей.

— Разговаривала с дядей Мишей.

— Вот, значит, как… — Алексей не сумел скрыть досады, прозвучавшей в голосе помимо воли. — Болтун… а ведь он мне обещал… Что он тебе рассказал?

— Ничего существенного. Просто сказал, что я должна услышать это именно от тебя. И вот я здесь.

Алексей смотрел на свою приемную дочь и никак не мог отделаться от зародившегося где-то глубоко внутри и набиравшего силу двойственного чувства. С одной стороны, перед ним действительно Катя, теперь он в этом почти не сомневался. Но с другой… Что-то все-таки было не так.

«Возможно, тот образ жизни, который она волей-неволей вынуждена вести, оказывает слишком сильное влияние на психику, изгоняя прочь обычные человеческие чувства, — думал он. — Почему-то нет ни теплых объятий, ни слез радости по поводу долгожданной встречи после долгой разлуки. Как-то не по-людски это… Можно долго размышлять на тему „метаморф — недочеловек или сверхчеловек?“ И привести множество доводов как за, так и против. Но при этом одно утверждение наверняка оспорить невозможно: это НЕ человек. По крайней мере, пока никто не доказал обратного.»

— Ты не рада меня видеть? — спросил он. — Я чувствую между нами какое-то непонятное напряжение.

Катя вдруг резко отстранилась и, не произнеся ни слова, вернулась на каменный уступ.

— Если это из-за того, что наша встреча будет слишком недолгой, то не стоит так уж сильно расстраиваться. Ведь мы несмотря ни на что все-таки снова встретились, и это уже навсегда. Во всяком случае, я умру счастливым.

Алексей попытался улыбнуться, обратив сказанное в шутку, но лишь снова закашлялся. Сильные толчки внутри черепной коробки заставили его болезненно сморщиться. Словно кто-то упорно пытался выбраться наружу и никак не мог. Головная боль становилась просто невыносимой.

Катя терпеливо дождалась окончания очередного приступа, а потом негромко сказала:

— Я рада тебя видеть. Правда. Ты не поверишь, но я мечтала об этом все долгие годы, проведенные на Лорелее. И это тоже правда. Я просто в ужасе от того, что наша встреча может оказаться последней. Но есть одно обстоятельство, которое отравляет мне жизнь вот уже несколько дней…

Катя помолчала, а потом, словно собравшись с духом, на одном дыхании произнесла:

— Мне вдруг пришло в голову, что именно ты можешь оказаться причастным к смерти моей мамы. Иначе, почему нужно было так долго молчать? Объяснить подобную скрытность я могу лишь обостренным чувством вины, и твои кошмары, кажется, эту версию только подтверждают.

— Вот оно что, — горько усмехнулся Алексей. — А я-то гадал… Выходит, виновный уже назначен.

— Пока еще нет. Но не буду скрывать, ты один из главных претендентов на эту роль.

Алексей очень живо представил себе, как Катя произносит последнюю фразу, а затем плотно сжимает тонкие губы. Помнится, она всегда так делала, когда ситуация по какой-то причине категорически ее не устраивала.

— А кто еще? — поинтересовался он. Любопытно же, в какую компанию она его записала.

— Это будет зависеть от того, что я от тебя услышу.

— А вариант с обычным несчастным случаем, выходит, даже не рассматривается?

— Нет.

— Интересно, почему?

— Мама была слишком хорошим пилотом для того, чтобы в ясную погоду не справиться с управлением самым обычным вертолетом. Думаю, ты не станешь этого отрицать.

— А техническая неисправность?

— Возможно. Вот об этом ты мне и расскажешь. Сам же говорил, что сделать это следовало еще много лет назад. Думаю, сейчас самое время.

— Что ж… наверное, ты права. Другого такого случая нам наверняка не представится.

Несколько мгновений Алексей молчал, собираясь с мыслями, а затем заговорил. Ровно, размеренно, без лишних эмоций. Как в суде под присягой, стремясь донести только факты и ничего, кроме фактов. Катя застыла в полной неподвижности, стараясь не пропустить ни одного слова. На Алексея она не смотрела.

— Наша группа: я в качестве командира, а также Наташа, Михаил, Роман и Мария, — проходила последний цикл тренировок в восточном филиале специального Центра подготовки космического десанта перед отправкой на Горгону. Обычная рутинная работа, ничего выходящего за привычные рамки. Подобных тренировок у нас за плечами насчитывалась не одна и не две, уж поверь. Поэтому никаких сложностей ни с какой стороны никто не ожидал. Сдадим нормативы, пройдем медкомиссию, и вперед. Вот только в этот раз начальство рассудило по-иному. Именно на нас решили испытать новый подход к профессиональной и психологической подготовке.

Среди десантников давно ходили слухи о каком-то необычном тренажере с совершенно фантастическими характеристиками. Будто испытуемые при этом полностью погружаются в выдуманную реальность, совершенно выпадая из реальности настоящей. Даже более того. Именно иллюзия и становится на время проведения испытаний единственным и уникальным в своем роде мирозданием, в котором им предстоит жить и, возможно, отстаивать свое право на существование. Услышав подобное, многие профессионалы только отмахивались. Мол, видели мы эту виртуальную реальность во всех видах, нашли, мол, чем удивить. Однако на деле все оказалось не так просто. Мало того, что установка заставляла воспринимать иллюзорный мир, совершенно стирая из памяти мир реальный, но еще и объединяла сознание всех испытуемых в единое ментальное пространство. Каждый поступок каждого из них влиял на изменение ситуации в целом.

Ничего не подозревая о коварстве проверяющих, мы заняли места в установке. Посмеиваясь и всячески демонстрируя полную готовность посрамить любые усилия испытателей по внесению раздора в наши стройные ряды. Никто даже не предполагал, что нам предстоит тренировка на выживание в условиях, максимально приближенных к реальности. Причем в самых жестоких ее проявлениях.

Алексей снова закашлялся. Кровавые пятнышки на внутренней поверхности шлема стали гуще. Собравшись с силами, Алексей бросил короткий взгляд на по-прежнему неподвижную Катю и продолжил:

— Едва установка заработала, мы оказались на Горгоне. Никому даже в голову не могла прийти мысль о том, что все это лишь внедренная в мозг иллюзия, настолько достоверными оказались предложенные нам обстоятельства.

А затем начались вводные.

В чудовищном катаклизме погибла база с находящимся на ней Михаилом. Связь с Романом и Марией наладить так и не удалось, и мы с Наташей оказались совершенно одни среди горячих песков без какой-либо надежды на помощь. Единственным вариантом спасения могла бы стать метеостанция, расположенная в стороне от базы и не затронутая взрывом. Но десятки километров по пескам… и воздуха в баллонах всего лишь на шесть часов. Шансов на выживание практически никаких.

А испытатели с воистину садистским упорством подсовывали нам все новые и новые проблемы, словно созданных прежде им казалось мало. Сначала жара, от которой практически не спасали холодильные установки скафандров, затем горгульи, терпеливо выжидавшие своего часа и в конце концов напавшие именно тогда, когда никто этого не ожидал, и, наконец, бескрайняя плантация паутинников, вставшая между нами и метеостанцией.

Но самое главное они приберегли под конец: неисправность манометра на скафандре Наташи, показавшего, что воздуха в ее баллонах практически нет. Это оказалось последней каплей. Не отдавая отчета в своих действиях, она набросилась на меня с намерением завладеть драгоценными остатками воздушной смеси. По ее мнению, из нас двоих выжить мог только один, и этим одним должна была стать именно она. Завязалась драка, в результате которой она меня убила. А затем забрала баллоны и в одиночку отправилась дальше.

Катя резко вскинулась и развернулась лицом к Алексею. Даже под бликующим забралом скафандра хорошо было видно, как ее глаза вдруг расширились совершенно невероятным образом.

— Как убила?! О чем ты говоришь! — чуть ли не закричала она. — Не верю… не могла она…

— Ножом. Обычным десантным ножом, — ответил Алексей. — Прямо в левый бок, вот сюда…

— Не верю… — шепотом повторила Катя.

— Думаю, теперь ты понимаешь причину моих кошмаров.

Катя замолчала, лишь крепко сцепила пальцы рук и низко опустила голову. Алексей мельком даже пожалел, что ему пришлось рассказать ей о весьма неблаговидном поступке матери. Но без досконального знания ситуации объяснить дальнейшее не представлялось возможным.

— Мне действительно жаль, что тебе пришлось это услышать, — сказал он. — Но ты сама хотела…

— Продолжай, — глухо сказала Катя.

— Тренировку немедленно прервали. Я загремел в госпиталь, хотя физически нисколько не пострадал, а Наташа составила мне компанию. Правда, не могу сказать, что она адекватно воспринимала окружающее. Я бы назвал ее состояние чем-то средним между наведенной иллюзией и реальностью. Ради спасения ее психического здоровья медики приняли довольно рискованное на мой взгляд решение: стереть память о случившемся, одновременно уничтожив любые воспоминания о злосчастной установке. А членам моей команды, как и обслуживающему персоналу, строго-настрого предписывалось вести себя так, словно ничего особенного за последние дни не происходило. Так… рутинные медицинские процедуры, не более того.

Чисто технически осуществить задуманное не составляло труда, используя в качестве медицинского инструмента все ту же установку. Сложнее оказалось с людьми… Роман и Маша вообще не видели Наташу в упор, для них она перестала существовать. Да и для Михаила в какой-то степени тоже. Ни у кого просто в голове не укладывалось, как бывший товарищ по команде мог пойти на подобное преступление ради спасения собственной жизни. И совершенно при этом неважно, что убийство оказалось виртуальным, не имевшим, так сказать, реального воплощения. Сам факт того, что она оказалась способна…

Алексей ненадолго замолчал, вновь переживая в памяти давние события. Катя не торопила. Судя по всему, услышанное и ей давалось куда как непросто. Немного успокоившись и проглотив комок в горле, он продолжил:

— Наташа, конечно же, чувствовала столь резкие перемены в отношении к себе окружающих и терялась в догадках. Последней каплей стало решение руководства Космофлота о ее увольнении. Как официально объявили, по медицинским показаниям. Конечно же, она не поверила столь неприкрыто притянутому за уши решению и всеми силами пыталась докопаться до истины…

Я до сих пор не знаю, кто рассказал ей правду. Холодно, жестоко, с весьма недвусмысленным намерением ударить побольнее.

Наташа связалась со мной уже из кабины вертолета. Мы с Михаилом слишком поздно сообразили, что именно она задумала… пытались помешать, но попросту не успели. Твоя мать действительно была отличным пилотом, поэтому нет никаких сомнений в том, что удар о скалу не был случайным.

Алексей снова закашлялся, а затем устало произнес:

— Теперь ты знаешь все. Могу лишь добавить, что последние ее слова были о тебе.

Катя долго молчала, уставившись куда-то в пустоту за пределами расщелины и застыв в абсолютной неподвижности. Казалось, сидящая на каменном уступе фигурка в скафандре вдруг сама обратилась в камень. Алексей не тревожил приемную дочь, прекрасно осознавая, какой ураган эмоций бушует сейчас в ее душе.

Наконец, она пошевелилась, и Алексей услышал в наушниках глухой голос, показавшийся ему абсолютно незнакомым.

— Вы все… — сказала Катя. — Да, вы все виновны в ее смерти. Если бы хоть кто-то из вас проявил каплю сочувствия, она была бы жива. Но нет… Жестокие, бесчувственные люди. И угрызения совести наверняка не мучают. А может, у вас ее попросту нет?

— Не нужно кидаться в крайности, — сказал Алексей. — Я никогда не осуждал Наташу за ее поступок. Более того… Сейчас, фактически пребывая по ту сторону жизни, я хочу, чтобы ты знала: я всегда любил твою мать, и буду любить ее до последнего вздоха. Правда, любовь эта была абсолютно безнадежной, особенно после гибели на Горгоне Павла, твоего отца. Наташа прекрасно знала о моих чувствах, как знала и то, что может положиться на меня в любой ситуации. И не только как на командира, но прежде всего как на друга. Так что, по крайней мере я ее не предавал и предать не мог.

— Вы все… — зловещим шепотом повторила Катя. — Вы все ответите мне за ее смерть.

— Что ты задумала? Месть? Имей в виду, это слишком плохое чувство, буквально сжигающее человека изнутри. Не дают покоя лавры Монте-Кристо? Но подумай сама, что осталось в его душе после расправы над обидчиками? Пустыня… Стал ли он после этого счастливее? Вряд ли. Неужели ты хочешь для себя подобной судьбы?

Катя молчала. Алексей видел перед собой лишь ее напряженную спину и крепко сцепленные пальцы рук. Он вдруг очень ясно представил мрачный тяжелый взгляд, устремленный в бесконечные черные небеса Радаманта, и плотно сжатые тонкие губы. Именно так, и никак иначе. Все-таки он неплохо знал свою приемную дочь.

— Что ж… Чувствую, отговорить не получится. Ты так же упряма как… как твоя мать. Тогда можешь начать прямо с меня. Хотя радиация и так сделает свое черное дело. Но здесь ведь главное — сладостный вкус приведенного в исполнение приговора, не так ли? Так что поторопись, пока фортуна не вырвала у тебя из рук последнюю возможность самолично оборвать нить моей жизни. Ну же… приступай!

Катя развернулась и молча уставилась на Алексея в упор. Свет нашлемных фонарей больно бил прямо по глазам, не позволяя рассмотреть выражение лица. Алексей считал, что прекрасно знает свою приемную дочь, однако немало удивился бы, если бы смог увидеть на ее щеках извилистые мокрые дорожки.

Внезапно под шлемом раздался противный, словно ввинчивающийся прямо в мозг, надоедливый зуммер, и сразу же на внутренней поверхности забрала ярко забегали тревожные красные вспышки.

— Что это? — быстро спросила Катя.

— Кончается воздух… Говорю же, тебе следует поторопиться… а то если не радиация, так удушье… Не успеешь.

— Успею, — мрачно пообещала Катя, встала со своего места и, нагнувшись, втиснулась в узкую каменную щель. — Поворачивайся набок, быстро! — скомандовала она.

— Это еще зачем? — прохрипел Алексей. — Давай, не будем усложнять.

Вместо ответа Катя обхватила его руками и воистину с нечеловеческой силой одним мощным рывком развернула к себе спиной. Больная нога тут же дала о себе знать, да так, что Алексей завопил во всю мощь своих разрушающихся легких. В глазах потемнело.

Поэтому он не видел, как Катя, присев на корточки, завела руку за спину и разблокировала замок в нижней части заплечного ранца. Створки мгновенно разошлись в стороны, обнажив блестящие полированным металлом баллоны с воздушной смесью. Потянув кассету вниз, Катя отсоединила емкости с воздухом от своего скафандра. Под шлемом немедленно замигали красные огни и противно заверещал зуммер, но она не обращала на это ровно никакого внимания. На внутренней поверхности прозрачного забрала разгорелась зловещая надпись: «Тревога! Критическая ошибка воздушного оборудования!» — и тут же сменилась новой: «Оборудование не установлено.»

Катя быстро проделала ту же операцию с заплечным ранцем Алексея, отбросила в сторону практически полностью опустевшие баллоны и установила на их место кассету, извлеченную из собственного скафандра. Дыхание Алексея, до того момента частое-частое, постепенно пришло в норму. Катя захлопнула створки ранца и аккуратно перевернула тяжелое тело опекуна на спину. Алексей застонал, но буквально через секунду открыл глаза.

— Что… — хрипло сказал он, жадно глотая воздух спекшимся ртом. — Что ты сделала?

— Всего лишь исправила ошибку своей матери, — сказала Катя, выбралась из каменной щели и снова заняла облюбованное место перед входом.

Ничего не понимающий Алексей с недоумением переводил взгляд с разверстого ранца приемной дочери на валяющуюся на камнях кассету с пустыми баллонами и обратно. Увиденное явно отказывалось укладываться в голове.

— Но как?.. Ничего не понимаю, — пробормотал он.

— Я прекрасно могу обходиться без воздуха, — ровным равнодушным голосом произнесла Катя. — С самого начала катастрофы я предвидела нечто подобное и постаралась сэкономить. Так что можешь радоваться — у тебя есть еще несколько часов.

— Чертовщина какая-то… Можешь считать, окончательно убедила меня в том, что ты все-таки не человек.

Несколько секунд Катя молчала, а потом ответила:

— А что, по-твоему, определяет человеческую сущность? Внешняя оболочка или душа?

— Внешняя оболочка всего лишь имитирует ту Катю, которую я знал. А душа — понятие нематериальное.

— Хочешь сказать — реально не существующее? — Алексею послышалось, как она грустно усмехнулась. — Ты прекрасно понял, что я имела ввиду. И что бы ты обо мне ни думал… я по-прежнему человек. И ничто человеческое мне не чуждо, в том числе способность к состраданию.

Алексей молча смотрел на брошенные пустые баллоны и никак не мог решить, во что же ему теперь верить.

— А как же месть? Неужели все-таки передумала? — наконец спросил он.

— Нет, не передумала. Но и принимать решения сгоряча тоже не желаю. Мой вердикт пока не вынесен.

— Зато Радамант высказался на эту тему весьма определенно, — криво усмехнулся Алексей. — Так что твои усилия по спасению моей жизни скорее всего просто бессмысленны.

— Никто не может знать своего будущего, — ответила Катя. — И Радамант еще не сказал последнего слова.

«Уж это точно, — подумал Алексей. — Вот только оптимизма по поводу его вердикта я отчего-то не испытываю.»

Глава 3

— Итак… Дороти Найт, — Роман бросил отрывистый взгляд на экран, примерно треть которого занимал голографический портрет молодой, довольно привлекательной женщины, а остальное пространство заполнял весьма убористый текст, во всех возможных подробностях повествующий о ее личной жизни и карьере.

Живая копия компьютерного изображения в полной неподвижности застыла по другую сторону стола и с абсолютным равнодушием наблюдала за тем, как трехмерная картинка неторопливо поворачивается из стороны в сторону вокруг вертикальной оси. Роман поднял глаза на подследственную и невольно отметил, что оригинал несомненно превосходит голограмму по всем параметрам. Никакое изображение, пусть даже самое правильное и детальное, неспособно в полной мере отобразить прекрасно ощутимые флюиды холодного презрения и даже ненависти к потенциальному тюремщику. Правда, не совсем понятно, чем уж таким особенным он сумел заполучить подобное к себе отношение. Ведь допрос, по сути, еще и не начинался. Да и какой из него тюремщик? В лучшем случае следователь.

Роман снова попытался поймать отсутствующий взгляд глубоких темных глаз, а когда в который раз ничего не получилось, осведомился:

— Надеюсь, это ваше настоящее имя?

Женщина напротив перестала разглядывать свое изображение и устало произнесла:

— А у вас есть основания сомневаться?

«Если бы не было, я бы не спрашивал,» — подумал Роман, но лишь сказал:

— Вопросы здесь задаю я, если вы еще не поняли. Поэтому прошу отвечать четко и исключительно по делу. Повторяю…

Женщина смотрела на него, не отрываясь, словно удав на кролика, и молчала.

«Упорная, — подумал Роман. — Похоже, разговор у нас будет не из легких.»

— Что ж… не хотите отвечать — не надо. Только молчанием вы себе никак не поможете. Полагаю, совершенно излишне напоминать, что в наших компьютерах содержится полное досье на всех сотрудников, пребывающих в настоящее время на Радаманте. Вам это должно быть хорошо известно. И, кстати, не только здесь… Если понадобится, к нашим услугам будут соответствующие базы данных на всех обитаемых мирах, включая солнечную систему и соответствующие структуры на Земле. Добавлю лишь для полноты картины: личное дело каждого работника космофлота, в том числе и ваше, содержит много такого, чего вы и сами о себе не знаете. Ну что, так и будем молчать?.. Что ж, ладно, так и запишем: от сотрудничества со следствием отказалась.

Роман оторвал взгляд от экрана и уставился на Дороти, словно ни секунды не сомневался в том, что вот прямо сейчас она вдруг передумает, поддастся на уговоры и, наконец, прервет затянувшееся молчание, полностью развеяв гигантский шлейф сомнений и сумасшедших догадок, окутавший ее непроницаемым облаком сразу же после возвращения из столь трагически оборвавшегося рейда. Или же, наоборот, окончательно подтвердив возникшие в отношении нее подозрения. Несмотря на то, что внятно сформулировать свои претензии к миссис Найт никто так до сих пор и не сумел. Даже обалдевшие от нагромождения невероятностей спасатели вкупе с впавшими в полную прострацию медиками, на которых результаты ее анализов произвели воистину неизгладимое впечатление…

Однако, надежды оказались напрасными, женщина по-прежнему смотрела на него до странности спокойным и уверенным взглядом, только уголки четко очерченных губ внезапно дрогнули в едва заметной иронической усмешке. Мол, давай-давай, даже интересно, что еще ты сумел там нарыть.

«Ладно, — подумал Роман. — Посмотрим, что ты запоешь, когда мы, наконец, доберемся до сути.»

Его вдруг пробрал нервный озноб, едва в голове всплыла плохо осознаваемая до того момента мысль, что сидящая по другую сторону стола женщина вполне может оказаться вообще не человеком… если, конечно, принять на веру доводы тех же спасателей и данные медицинского осмотра. А кем же тогда? Инопланетным монстром, вселившимся в ничего не подозревающего сотрудника космофлота? Фантастика… даже не научная. Однако, странное дело, подобные мысли в сложившихся обстоятельствах отчего-то совсем не кажутся бредовыми, не говоря уж о том, что никак не добавляют столь необходимой уверенности в собственных силах. Еще недавно он рассмеялся бы в лицо любому, кто рискнул бы в его присутствии излагать подобные гипотезы. Но только не сегодня…

«Черт, черт, черт!.. Стоит лишь представить себе, что наша уважаемая госпожа Дороти Найт вполне может оказаться удобным прикрытием для замаскированного разведчика неведомой цивилизации, как сразу же перехватывает дыхание и наступает полнейший ступор и в действиях, и в мыслях… Дремавшее тысячи лет в руинах расплавленного города чудовище, наконец-то нашедшее подходящую для существования оболочку и немедленно воспользовавшееся воистину уникальным шансом на жизнь… Ну что, Роман? Скажи по совести, как на духу: ты готов взять на себя ответственность за первый контакт?.. Охо-хо… чувствую, не совсем, далеко не… Тем более, такой контакт, начавшийся с ареста и заключения под стражу.

Спокойно, Роман, спокойно… Если бы эта женщина и в самом деле была агентом коварных инопланетян, то не сидела бы сейчас напротив тебя с руками, закованными в наручники. Вселившийся в нее монстр наверняка нашел бы способ освободиться. С такими-то способностями… Правда, подобные аргументы отчего-то совсем не успокаивают, хотя по логике и должны…

Тьфу ты! Опять лезут в голову дурацкие сюжеты из комиксов.»

— Продолжим, — решительно сказал он, снова переводя взгляд на экран. — До выяснения всех обстоятельств будем считать, что вы и есть та самая Дороти Найт. Итак, что у нас здесь… Ага… Восемь лет назад с отличием окончила факультет пилотирования и космической навигации Международной Академии Космофлота… затем курс подготовки Космического десанта в Австралийском центре усовершенствования… тоже с отличием. Что ж, похвально, похвально… Та-ак… вышла замуж в восемнадцать лет. Надо полагать, по большой любви?.. Впрочем, неважно. Через два года развод… Сейчас замужем вторично, двое детей. Кстати, не подскажете, как их зовут?.. — Дороти пристально смотрела на Романа и, кажется, даже перестала дышать. — Молчите. Что ж, ваше право. Муж — инженер опреснительных установок где-то в северной Африке. Полагаю, имя мужа я от вас тоже не услышу… Впрочем, не трудитесь, оно мне прекрасно известно. Идем дальше. Стажировка на Латоне, затем семь успешных рейдов на Горгону… Неплохо, очень даже неплохо… На Радамант откомандирована две недели назад, включена в состав десантной спецгруппы под командованием Алексея Неверова… Отметим: по собственной инициативе. Все, ничего не упустил?

— Вам виднее, — вдруг произнесла женщина, продолжая разглядывать Романа в упор. — Вы же у нас начальник службы безопасности, вот и работайте. А я, судя по всему, преступник, которого следует изобличить и примерно наказать, — она демонстративно погремела наручниками, которыми охрана благоразумно приковала ее руки к столу. — Если получится.

Фраза прозвучала не то чтобы угрожающе, однако с явным оттенком презрения с происходящему следственному процессу. Словно Дороти нисколько не сомневалась в том, что никакое наказание ей наверняка не грозит. Либо каким-то неведомым никому способом надеялась полностью его избежать. А ведущий допрос офицер волен думать на эту тему все, что ему заблагорассудится. Блажен, кто верует…

«Какого черта она на меня уставилась,» — вдруг подумал Роман.

Отчего-то он снова почувствовал себя крайне неуютно. Так, словно неожиданно поменялся местами со своей подследственной, и это не он, а она уже полностью готова огорошить его целой кучей весьма неприятных вопросов. Ответов на которые, скорее всего, не существует.

— Да, мне, несомненно, виднее, — сердито сказал он. — А теперь, миссис Найт, изложите, пожалуйста, что же именно произошло во время вашего последнего рейда? Максимально подробно. Причины, приведшие к катастрофе, можете опустить, они хорошо известны. Меня интересуют исключительно обстоятельства вашего чудесного спасения.

— Не вижу смысла, — скучающим тоном произнесла Дороти и отвернулась. — Вам и так доложили обо всем в лучшем виде.

— Вы правы… Есть отчет спасателей. Однако, некоторые обстоятельства выглядят настолько фантастическими, что настоятельно требуют подтверждения из самых разнообразных источников. Желательно, независимых. Согласитесь, в этом контексте ваше собственное изложение событий трудно переоценить. Итак, я слушаю.

— Вы абсолютно уверены в том, что хотите это знать?

Дороти взглянула на него с каким-то новым интересом.

«Еще бы, — подумал Роман. — Любой на моем месте стал бы требовать объяснений и, скорее всего, куда менее гуманными методами. Ей просто несказанно повезло, что я не специалист по допросам… и к тому же терпеть не могу грубого обращения. Следует признать, что многие из моих коллег куда менее терпеливы, хотя это и не делает им чести. Но такова реальность…»

— Излагать все, да еще в подробностях, — занятие довольно утомительное, — произнесла Дороти. — Поэтому предлагаю сделать так: вы задаете конкретные вопросы, и я на них либо отвечаю…

— Либо?

— Либо не отвечаю.

— Вам есть что скрывать?

— Полагаю, этот вопрос как раз из разряда тех, ответа на которые вы от меня не услышите… Ну, что же вы? Спрашивайте по-существу.

Миссис Найт смотрела на Романа изучающим взглядом. Так, словно ей вдруг стало безумно интересно увидеть его реакцию на полученные ответы.

«Так кто же кого здесь допрашивает, — снова подумал Роман. — Похоже, уже не я… И когда она успела перехватить инициативу? Пора… ох, пора поставить ее на место! А то раскомандовалась… Правда, справедливости ради, следует признать, что делать этого я совершенно не умею. По причине того, что никакой я не тюремщик и даже не следователь, а всего лишь самый обыкновенный начальник службы безопасности базы „Радамант“. Поддержание правопорядка и всесторонняя проверка прибывающих сюда специалистов — вот и вся область моей деятельности. Разруливание мелких инцидентов, как правило бытового характера, а в основном — кадровые вопросы, если можно так выразиться. Причем без права принятия ключевых решений. Доложил наверх о заслугах и послужном списке очередного кандидата — и можешь спать спокойно, потому что дальнейшее от тебя никоим образом не зависит. Неплохой вариант для быстро стареющего бывшего десантника, так и не сумевшего найти в себе решимости окончательно порвать с работой в дальнем космосе. Вроде бы и при деле, и ответственности практически никакой.»

Роман с неудовольствием смотрел на иронически усмехающуюся ему в лицо миссис Найт и упрямо отгонял от себя панические мысли о том, что, похоже, с этим делом ему ни за что не справиться. Даже если подследственная окажется всего-навсего обычным человеком. А уж об альтернативных вариантах лучше вообще не думать, сразу же пробирает жуткий озноб, а руки непроизвольно пытаются нащупать оружие.

Он раздраженно смахнул с экрана голографическое изображение миссис Найт вместе с ее анкетой и высветил отчет командира спасательной группы. Быстро пробежав глазами по строчкам не слишком объемистого текста, он снова поднял взгляд на откровенно ухмыляющуюся подследственную и сердито произнес:

— Хорошо. Давайте по-существу. Сначала факты. Итак, документы свидетельствуют о том, что спасатели обнаружили вас с Алексеем Неверовым через восемь с половиной часов после катастрофы. Причем не на месте падения антиграва, а практически в полукилометре от разбитой машины. Отметим сразу: не всякая женщина способна пронести на себе раненого мужчину-десантника в тяжелом противорадиационном скафандре даже на куда меньшее расстояние. Достаточно взглянуть на вашу комплекцию, чтобы понять всю абсурдность подобного предположения. Теперь внимание, вопрос: как вам это удалось?

Дороти равнодушно пожала плечами:

— Алексей спрашивал меня о том же. И я отвечу вам так же, как и ему: не судите по внешнему виду. Я могу оказаться гораздо сильнее, чем вам кажется.

— Но ведь не настолько же! — Роман бросил обеспокоенный взгляд на ее скованные металлом руки. — К тому же не будем забывать про вес вашего собственного скафандра. Думаю, подобное стало бы весьма непростой задачей даже для тренированного мужчины-десантника. А для женщины вообще нечто из разряда фантастики.

— Мне больше нечего добавить. Это все или есть что-то еще?

— Подождите, мы только начали.

— Жду с нетерпением.

Роман стрельнул на Дороти глазами и продолжил:

— Ладно. Оставим пока в сторонке вашу поистине нечеловеческую силу. К этому вопросу мы еще вернемся. А пока… Спасатели утверждают, что нашли вас в расщелине у Хребта Дракона при совершенно фантастических обстоятельствах. А именно… в вашем заплечном ранце отсутствовала кассета с баллонами для дыхания, причем сами баллоны — кстати, практически пустые, — валялись здесь же прямо под ногами. Словно никому не нужный хлам. И в этой связи необходимо отметить следующее, крайне важное для нашего расследования обстоятельство: радиационная буря продолжалась слишком долго, а ресурс скафандра никак не рассчитан на столь длительное автономное функционирование. Прибывшие на место катастрофы десантники совсем уж было решили, что произошла непоправимая трагедия и живых они здесь наверняка не найдут. Поэтому совсем не удивительным представляется их крайнее изумление, когда удалось обнаружить живого, правда, без сознания, Алексея Неверова. Проверка на месте показала, что оставшегося воздуха хватило бы ему еще как минимум на пару часов. Но еще большее удивление, граничащее с шоком, вызвал тот факт, что напарница Алексея, — то есть вы, миссис Найт, — тоже оказалась жива и, судя по всему, совершенно невредима. Несмотря на полное отсутствие в системе жизнеобеспечения упомянутых баллонов с дыхательной смесью.

Роман замолчал и уставился на Дороти пристальным взглядом, стараясь обнаружить хотя бы тень реакции на свои слова. Тщетно. Миссис Найт по-прежнему смотрела на него совершенно невинным взглядом, в котором Роману тем не менее снова почудилась уже окончательно осточертевшая усмешка и ирония.

— Я понимаю так, — нахмурившись, сказал он, — что вы отдали свои баллоны с дыхательной смесью Алексею. Что и говорить, благородно, не спорю. Вот только как вы умудрились при этом остаться в живых? Обычные люди в таких условиях способны просуществовать не дольше нескольких минут, а вы, судя по всему, продержались не менее двух, а скорее всего трех часов. Да нет, что я говорю… Учитывая запасы воздуха в скафандре Алексея, вы не дышали с самого момента катастрофы. Что скажете?

— Ничего. Кроме того, что, наверное, я не отношусь к так называемым «обычным людям».

— Тогда к каким? — немедленно спросил Роман.

Последняя фраза подследственной прозвучала как фактическое признание в своей нечеловеческой природе. Едва Роман осознал смысл сказанного, как его снова пробрал нервный озноб. Почти убаюканный довольно мирным характером протекавшей беседы, он совсем было расслабился… Ох, напрасно… и рано, слишком рано. Внешность красивой молодой женщины уже начала успокаивать хоровод безумных мыслей в его голове, и тут вдруг нате вам… Как обухом…

— Придерживаясь вашей терминологии — к необычным, — невозмутимо ответила миссис Найт.

— Это не ответ.

— Другого не будет.

— Вы отдаете себе отчет в том, что упомянутые мной странности дают веские основания усомниться в вашей человеческой природе?

— Да что вы говорите, — равнодушно сказала миссис Найт. — Ну и кто же я по-вашему, если не человек?

— Этого я пока не знаю, — хмуро ответил Роман. — Но обязательно узнаю, можете не сомневаться. С вашей помощью или без.

Дороти грустно усмехнулась и покачала головой, всем видом демонстрируя абсолютную уверенность в неспособности следствия в лице Романа докопаться до истины. Роману это крайне не понравилось. Похоже, подследственная читала его как открытую книгу.

Он снова уткнулся в монитор, якобы выискивая в отчете спасателей очередные улики, свидетельствующие об уникальных способностях сидящей напротив женщины. На самом же деле он пребывал в полном замешательстве. Только теперь, озвучив всего лишь часть из обнаруженных спасателями несуразностей, он вдруг отчетливо понял: перед ним на самом деле нечеловек. Совершенно невозможные фантазии неожиданно обернулись самой что ни на есть настоящей реальностью. Романа прошиб холодный пот. Он буквально заставил себя перевести взгляд на невозмутимо наблюдавшее за ним… э-э-э… существо с крайне привлекательной внешностью и самым обычным земным именем — Дороти Найт…

— И последнее, — выдавил он из себя. — Ваша воистину невероятная устойчивость к радиации. Компьютер скафандра показал, что суммарная доза существенно превосходит полученную вашим командиром и превышает смертельную в несколько раз. Тем не менее, чувствуете вы себя превосходно, чего не скажешь об Алексее. Я уж не говорю о спасателях, обнаруживших вас в полном здравии и испытавших при этом настоящий шок. Но есть еще медики… Их реакция на анализ вашей крови была, пожалуй, почище реакции спасателей. Я, конечно, не специалист, но они в один голос утверждают, что никогда ничего подобного не видели… и вообще, у обычных людей такой крови попросту не бывает. Если, конечно, эту субстанцию вообще можно назвать кровью.

Слово «обычных» Роман произнес с нажимом и сразу же отметил, как дрогнули в усмешке губы миссис Найт.

— Объяснения будут? — спросил он.

— Здесь нечего объяснять. Можете считать, что у меня иммунитет к радиации.

— Прекратите издеваться, — Роман устало откинулся на спинку кресла. — Такого иммунитета в природе не существует, и вам это прекрасно известно.

— Тогда задавайте настоящие вопросы, а не эти… выжимки из местного космодесантного фольклора. Чего только не померещится с перепугу…

— То есть, вы утверждаете, что изложенные мной факты — всего лишь порождения чьей-то буйной фантазии и не соответствуют действительности?

— Ну почему же, — насмешливо сказала миссис Найт, внезапно наклоняясь вперед и пронзая Романа насквозь воистину демоническим взглядом глубоко посаженных колдовских глаз. — Соответствуют. Только все это шелуха, не имеющая абсолютно никакого значения… а главного вопроса я так и не услышала.

«Ничего себе „шелуха“, — подумал Роман. — От такой „шелухи“ последние волосы становятся дыбом. И что за главный вопрос? О чем еще нужно спросить эту якобы миссис, если все прочие вопросы, оказывается, были не главными? Ума не приложу…»

В наступившей тишине неожиданно тонко звякнул колокольчик, свидетельствующий о принятом компьютером входящем сообщении. Роман, внутренне радуясь внезапно появившейся легальной возможности хотя бы ненадолго отсрочить продолжение совершенно бездарно протекавшего допроса, отвернулся к экрану и демонстративно занялся изучением поступившего документа. Дороти, не спуская со следователя внимательных глаз, медленно откинулась на спинку стула.

Сообщение оказалось коротким, однако оно не оставляло подследственной ни единого шанса даже на самый призрачный оправдательный приговор. Роман перечитал текст несколько раз, прежде чем вновь решился встретиться взглядом с невозмутимо взирающей на него… хм… женщиной. Вернее, с неведомым существом, прекрасно замаскированным под самую обычную женщину. По спине в который раз пробежал крайне неприятный холодок. Вновь вернулось чувство полного бессилия и ощущение того, что это дело ему точно не по зубам.

«И какого черта все это свалилось на мою бедную голову, — в тихой панике думал он. — Казалось бы, база „Радамант“ — место, где наверняка не может произойти ничего экстраординарного, населенное одними сумасшедшими астрофизиками, которые все, как говорится, не от мира сего… а еще прямыми, бесхитростными и легко предсказуемыми в своих поступках десантниками. Место, где вообще ничего не происходит, за исключением лучевых ударов разной степени интенсивности. Никакой тебе агрессивной флоры или фауны… не то что та же Горгона, не к ночи будь помянута. Или Латона, хотя и в гораздо меньшей степени… Да-а, спокойная тихая гавань, последнее пристанище для скрипящей всеми шпангоутами старой калоши вроде меня. И вот поди ж ты… настоящее цунами, полностью разворотившее пристань вместе с сияющим градом на холме, не оставившее после себя ничего кроме бесконечной жидкой грязи и устрашающих своими гигантскими размерами груд разнообразного мусора. Охо-хо… никакого покоя, один сплошной непрерывный стресс. Ну почему это должно было случиться именно здесь? И почему именно со мной?»

Миссис Найт молчала, полностью передав инициативу в руки следователя.

— Справка из Управления Космофлота, — после затянувшейся паузы хмуро зачитал Роман. — «В ответ на ваш запрос номер такой-то… хм… ну это можно опустить… Ага, вот, главное… сообщаем, что космодесантник Дороти Найт в настоящее время находится на базе „Эдем“ на южном полюсе Горгоны в составе сменного экипажа номер восемьсот сорок четыре…» Ну, и так далее. Добавлю, что вахта началась два с половиной месяца назад и продлится как минимум столько же… Комментарии будут?

Роман заставил себя взглянуть прямо в черные бездонные глаза и смотрел на расширившиеся во всю радужку зрачки так долго и упорно, что в конце концов ему начало казаться, будто в самой их глубине внезапно заклубился и начал подниматься к поверхности абсолютно непроницаемый мрак. Начальнику безопасности базы «Радамант» отчего-то стало жутко и крайне неуютно, несмотря на то, что сидящая напротив женщина по-прежнему не демонстрировала никаких признаков агрессивности. Все тот же холодный интерес с изрядной порцией иронии.

«По крайней мере она в наручниках, — успокоил себя Роман. — И потом… инопланетный монстр наверняка не стал бы вести со мной столь продолжительные задушевные беседы. Так что, возможно, она все-таки человек. Каким бы невероятным ни казалось подобное утверждение в свете только что изложенных фактов.»

— Вы не Дороти Найт, — дрогнувшим голосом произнес он. — Кто вы?

Женщина усмехнулась.

— Наконец-то я услышала настоящий вопрос, — сказала она. — С этого надо было начинать.

— Кто вы? — угрюмо повторил Роман.

Женщина неожиданно подалась вперед, не отрывая от него гипнотизирующего взгляда колдовских ведьминых глаз. В какой-то миг Роману даже показалось, что освещение в комнате, и без того сильно приглушенное, окончательно померкло, по углам зашевелились внезапно ожившие сгустки тьмы, дернулись раз, другой, третий… и вдруг медленно-медленно потекли во все стороны, пожирая жизненное пространство. Дыхание перехватило, Роман в панике рванул ворот комбинезона и часто-часто задышал широко открытым ртом. На подследственную он взирал воистину с благоговейным ужасом.

— Вы правы. Я не Дороти Найт, — произнесла она глубоким обволакивающим голосом, неожиданно перейдя на безупречный русский, чему Роман почти даже не удивился. — Но и не монстр, которым вы меня вообразили. Правда, в вашей ситуации я, пожалуй, предпочла бы монстра. Тем не менее, твердо запомните: я человек, что бы вы там себе ни напридумывали. Можете называть меня Катериной.

«Ну да, человек… я так и думал. Самый обычный, купающийся в смертельных радиоактивных ливнях и дышащий вакуумом человек. Ничего странного…»

— А как же… — хрипло начал Роман, поперхнулся, слегка откашлялся и новым голосом продолжил: — А как же отчеты спасателей, медиков?.. Если вы действительно человек, тогда откуда взялись совершенно нечеловеческие способности, абсолютно не свойственные нормальным людям?

Женщина загадочно усмехнулась.

— Допустим, много лет назад я поймала золотую рыбку. И теперь вовсю пользуюсь плодами нашего знакомства.

— А облик? — Роман потихоньку приходил в себя. — Ведь родная мать не отличит вас от подлинной Дороти Найт! Это что, такой камуфляж? Может быть, какая-то особая голограмма? Хотя нет, что я говорю… никаких специальных технических устройств при вас найдено не было. Тогда что?

— Все та же рыбка.

— Хотел бы я повстречаться с такой рыбкой, — Роман поправил ворот комбинезона и слегка покрутил головой. — Не подскажете, где они водятся? Здесь, на Земле… или где-то еще?

— Ничего не выйдет, я давно отпустила ее на свободу. А где водятся… Думаю, в контексте нашей беседы это абсолютно неважно. Будем считать, что я отказалась отвечать на ваш вопрос.

— Жаль. Скорее всего, не только я хотел бы узнать правду.

— Именно поэтому я лучше промолчу.

Роман уже почти пришел в себя, практически заново обретая контроль над телом и разумом. Обрушившаяся лавина совершенно невероятной информации едва не погребла его в своей толще, и до сих пор не было полной уверенности в том, что ему, наконец, удалось выкарабкаться на поверхность. Скорее уж наоборот. Он ощущал себя так, словно его несчастное тело, раздавленное тысячами тонн льда и снега, медленно погрузилось куда-то на самое дно, и лишь душа, лишенная бренной оболочки, по-прежнему не оставляла безнадежных попыток вырваться из смертельных объятий. Начальнику службы безопасности базы «Радамант» представлялось, что в целом мире не существует ничего такого, что оказалось бы способно поразить воображение сильнее слов, произнесенных спокойным насмешливым голосом.

«Это никакой не допрос, — думал он, окидывая подследственную рассеянным взглядом. — Скорее, сплошное недоразумение. Информации море, а выводов до сих пор никаких. Но, черт меня побери, даже страшно подумать, в какие куда более непролазные дебри способна завести наша милая беседа!»

— Я одного не могу понять, — наконец, произнес он. — Зачем?

В глазах сидящей напротив него женщины промелькнуло удивление, смешанное с непониманием.

— Зачем? — упрямо повторил он. — Для чего весь этот изощренный камуфляж… и какого черта вы вообще забыли здесь, на Радаманте? Если, конечно, принять на веру совершенно фантастическую версию о вашем человеческом происхождении. А также о приобретенных неведомо где сверхъестественных способностях.

Ироническая усмешка медленно сползла с лица подследственной, внезапно сменившись застывшей маской, полной ледяного спокойствия и презрения. Как и в самом начале беседы. Источающий ненависть взгляд буквально прожигал насквозь.

Роман поежился.

— Мне нужно было поговорить, — произнесла она, с видимым усилием разлепив плотно сжатые губы. — С Алексеем.

«Не верю, — подумал Роман. — Задействовать столь фантастический арсенал, чтобы просто поговорить? Она что, принимает меня за круглого идиота?»

— Всего лишь поговорить? — с сомнением сказал он. — А нельзя было сделать это каким-то другим, более простым способом? Межзвездная связь существует достаточно давно, и если вы человек, в чем упорно пытаетесь меня убедить, то не знать этого просто не можете. Пусть недешево, согласен… но ведь не дороже того цирка, что вы здесь устроили.

— Не всякий разговор можно доверить средствам коммуникации. Иногда нужно просто посмотреть человеку в глаза.

Роман, не выдержав обжигающего взгляда, отвернулся и снова уставился в экран.

— А насчет моей маскировки… Вот скажите, как начальник службы безопасности. Вы пропустили бы сюда незнакомку, заявившую, что ей просто надо поговорить? Можете не отвечать, я и так знаю. Да и место в рейсовом звездолете, отбывающем на Радамант, для постороннего человека вряд ли бы нашлось. Для полноты восприятия добавлю, что мой истинный облик мог вызвать массу ненужных вопросов. Чего я всеми силами стремилась избежать.

«Ну точно, не человек, — Роман воспринял мелькнувшую на задворках сознания мысль как простую констатацию неоспоримого факта. — Обычному человеку скрывать свою внешность совершенно ни к чему. Разве что преступнику, находящемуся в розыске. Что, кстати говоря, совсем не исключено.»

Он удивленно поднял бровь, но сказать ничего не успел, потому что подследственная продолжила:

— Дело в том, что вот уже несколько лет как я не числюсь среди живых. Меня попросту нет.

Роман вздрогнул. Такого он все-таки не ожидал.

«Я что, все это время беседовал с мертвецом? — ошеломленно думал он. — Этого мне только не хватало. Кажется, пора уходить… в отставку… на покой… куда-нибудь в глушь, в Саратов… И пусть оно все провалится прямо в преисподнюю! Весь этот радиоактивный ад, все эти люди, которые не люди… и ожившие мертвецы…»

Пальцы вновь непроизвольно потянулись к воротнику.

— Да не дергайтесь вы так! — раздраженно произнесла Дороти. Или Катерина. Или вообще неизвестно кто. — Слухи о моей смерти сильно преувеличены. К несчастью для вас.

«Почему к несчастью? Что она хочет этим сказать? И при чем здесь я?!»

Роман вдруг почувствовал, как паническая волна, с которой он безуспешно пытался бороться последние несколько минут и которую, казалось, победил окончательно и бесповоротно, вновь начала подниматься откуда-то из области живота, готовая в любой момент захлестнуть, накрыв с головой.

«Нужно вызвать охрану, и пусть ее заберут отсюда к чертовой матери! Хватит с меня инопланетных монстров, оборотней и живых мертвецов, пусть теперь пробует кто-то другой! У кого нервы покрепче!»

Однако сил на то, чтобы крикнуть или просто нажать на тревожную кнопку, у него почему-то не отыскалось. Возможно, потому, что где-то в самой глубине души еще тлела призрачная надежда наконец-то во всем разобраться, найти объяснение воистину необъяснимому и, наверное, даже что-то понять. Да и стыдно было десантнику, пусть даже бывшему, так позорно капитулировать перед лицом…

«А в самом деле, перед чьим лицом? Монстра? Или обычной женщины?.. Да черт меня побери! Пусть даже монстра! Все равно стыдно.»

Роман положил руки на стол перед собой, выпрямился в кресле и, из последних сил заставляя себя глядеть подследственной прямо в глаза, в который уже раз спросил:

— Кто вы?

Та, что называла себя сначала Дороти, а потом Катериной, неспешно выпрямилась, точно таким же жестом положила перед собой руки, коротко звякнувшие металлом, и заговорила зловещим шепотом, в котором Роману вдруг почудились совсем уж замогильные интонации:

— Алексей Неверов… Михаил Богданов… Роман Кравченко… Мария Харитонова… Наталья Решетникова…

С каждым вновь произнесенным именем Роман бледнел все больше и больше. В конце концов в лице его не осталось ни кровинки, щеки ввалились, и он сам теперь вполне мог сойти за восставшего из мертвых. Свеженького, прямо из склепа.

— Ни о чем не напоминает? — тоном обличительницы осведомилась бывшая подследственная.

Роман даже не пошевелился.

— Смена номер сто сорок три, восточный филиал Центра подготовки космического десанта… эксперимент по выживанию… более тридцати лет назад…

Роман судорожно сглотнул.

— Что тебе надо? Какого черта… — сиплым голосом произнес он.

— А мы, оказывается, уже на «ты»? Что ж, ладно. Зато теперь я точно вижу, что вспомнил. Так, может быть, продолжишь? Что там было дальше? Давай-давай, вспоминай!

Женщина по-прежнему цедила слова негромким зловещим голосом, однако Роману казалось, что от ее крика вот-вот обрушатся металлические стены его кабинета. Хотелось зажать уши и закрыть глаза, но отчего-то он никак не мог этого сделать.

— Нечего мне вспоминать. И вообще, ты здесь не для того, чтобы вопросы задавать.

— Вот как… Так-таки и нечего? А о том, как вы дружно, всей командой, вынесли приговор своей бывшей коллеге… как привели его в исполнение… Не тянет облегчить отягощенную тяжким грехом душу?

Роман смотрел на свою подследственную почти с ненавистью. Смешанной, впрочем, с изрядной порцией страха. О том, что на самом деле отвечать на неудобные вопросы положено вовсе не ему, а вот этой арестантке, комфортно расположившейся на мягком стуле напротив, он почему-то больше не вспоминал. Атмосфера в кабинете сгустилась до такой степени, что, казалось, сделай всего лишь одно неосторожное движение… произнеси всего лишь одно необдуманное слово… — и окружающий мир потонет в яростном пламени мощного взрыва.

— Какой еще приговор? Ты о чем? Не было никакого приговора.

— А что же тогда было?

— Ничего особенного. Обычный несчастный случай… такое иногда случается. И совершенно не понимаю, для чего нужно раздувать на пустом месте прямо-таки вселенскую трагедию! Тебе-то какое до всего этого дело?!

— Обычный, говоришь?!

Женщина в ярости стиснула кулаки и с силой грохнула ими о стол. Коротко звякнули металлические браслеты. Роман вздрогнул.

— А по какой причине после этого, как ты говоришь, «обычного» случая подал в отставку Михаил Богданов? Да и ты вслед за ним ушел из космического десанта?.. А Мария? Что с ней? Готова поставить на кон все, что у меня осталось… ну, хотя бы вот эти наручники… — она тоже не слишком задержалась на космофлоте. Или я не права?

— Права! — Роман ответил своей подследственной не менее яростным взглядом. — Права… Но вовсе не потому, о чем ты думаешь… А просто потому, что стала моей женой и нашла достойную работу на Земле!

— Вот, значит, как… — женщина на мгновение задумалась. — И что, есть дети?

— И даже внуки.

— Внуки — это хорошо… Так совесть вас, стало быть, совсем не мучает?

— Опять двадцать пять! Какая еще совесть?!

— Вот именно. Видимо, вы даже понятия не имеете, что это такое. Попробую объяснить, вдруг дойдет. Сомневаюсь, конечно, но чем черт не шутит…

Роман с ненавистью смотрел на Дороти… Катерину… черт!.. короче, на это существо в женском обличье и думал о том, с какой непостижимой легкостью ей… или ему удалось разрушить всю процедуру допроса и перевести стрелки на не слишком уверенного в себе следователя. Но теперь Роман и сам не хотел отступать. Бывшей подследственной удалось затронуть в его душе настолько глубоко дремавшие струны, что само их существование после тридцати лет забвения представлялось довольно сомнительным. Вернее, сам Роман искренне надеялся на то, что они больше никогда не дадут о себе знать. И вот…

— Да уж, попробуй! — запальчиво воскликнул он. — А то я никак не могу взять в толк, в чем конкретно ты намерена нас обвинить. И по какому, собственно, праву.

— Что ж… О том, что произошло на тренировке, я знаю во всех подробностях, можешь не сомневаться. Из первых, так сказать, рук.

— Алексей? — нахмурившись, спросил Роман.

Та, что упорно продолжала скрываться под обликом Дороти Найт, не сочла нужным снизойти до ответа.

— Так вот, значит, какие разговоры вы разговаривали… Ты для этого объявилась у нас на Радаманте?

— Сообразил, наконец… Да, Алексей мне все рассказал. И об эксперименте, и о том, что случилось после.

Роман с сомнением хмыкнул.

— Рассказал? Тебе? Он даже со мной на эту тему не заговаривал. И вообще… после того случая мы с ним практически не общались. Похоже, он попросту избегал контактов и со мной, и с Машей. Даже странно, что судьба снова свела нас здесь, на этой чертовой планете. И тут появляешься ты… И вот именно тебе… Не понимаю.

Он недоуменно пожал плечами.

— А понимать тебе вовсе не обязательно. Просто так оно и есть. И можешь быть уверен, у него были на то веские причины. Поэтому даже не сомневайся, мне во всех подробностях известно о якобы совершенном Наташей преступлении. И поверь, я нисколько ее не оправдываю. Но…

Она несколько секунд помолчала, собираясь с мыслями, а затем сказала:

— Убийство все-таки было виртуальным, вымышленным. У тебя никогда не возникала мысль о том, что зачастую в своей голове мы прокручиваем такие поступки, которых никогда не совершили бы в действительности. Просто как один из целой кучи возможных вариантов, который был рассмотрен, а затем отвергнут как совершенно неприемлемый. Ведь бывает же, правда?.. И если взглянуть на случившееся именно в таком ключе, то где гарантия того, что ваша дурацкая установка не воспроизвела подобную ситуацию, всего лишь мелькнувшую где-то на задворках сознания? Что если установка ухватилась именно за такую, второстепенную мысль, посчитав ее основной, а затем повела сценарий по криминальному руслу, фактически подтолкнув Наташу к преступлению? Согласись, в таком случае ее вина не столь велика как кажется.

— Хочешь списать все на техническую ошибку? — криво усмехнулся Роман. — Не получится. Она осознавала, что делает.

— Возможно. Но я не берусь судить ее за поступок, возможно, — я говорю возможно! — внушенный извне и к тому же совершенный в виртуальном пространстве. А вот ваша реакция… Она-то была абсолютно реальной и, на мой взгляд, во многом неадекватной.

— Это почему же? — с вызовом спросил Роман.

— Потому что вы судили Наташу за преступление, которого она не совершала. Вместо того, чтобы помочь, поддержать хотя бы добрым словом, вы устроили ей настоящую обструкцию, оставив наедине со своими мыслями. Только представь себе… Полное, практически абсолютное одиночество, когда рядом нет никого, с кем можно было бы просто поговорить, поплакаться в жилетку… не к кому обратиться за помощью. Все, кого ты знал и любил… буквально все вдруг начинают стыдливо прятать глаза и обрывают разговор на полуслове, после чего поспешно уходят… а ты остаешься в недоумении и растерянности, безуспешно пытаясь изгнать из головы мысли одна мрачнее другой… А самое обидное здесь, наверное, — полное непонимание того, почему вдруг отвернулись лучшие друзья, с которыми ты много раз делил тяготы самых сложных походов… которых ты, несомненно, воспринимал как продолжение самого себя… которых когда-то, возможно, даже спасал или они спасали тебя… Представил? Согласись, подобное поведение однозначно должно было восприниматься и, несомненно, воспринималось Наташей как предательство… А потом кто-то рассказал ей правду, холодно и жестоко, по сути толкнув на путь, приведший к трагедии. И я даже догадываюсь кто.

Роман смотрел на бывшую подследственную, неожиданно превратившуюся в обвинителя, стиснув зубы и сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.

— Женщины зачастую бывают куда более категоричными и бескомпромиссными, нежели мужчины. Особенно в неопределенных ситуациях, когда мужчины склонны скорее простить и забыть… Это была Мария, не так ли? Или все-таки ты? Что скажешь?

— Ничего не скажу, — процедил Роман, одаривая собеседницу ненавидящим взглядом. — Почему именно Мария? Это мог быть кто угодно… хоть тот же Захаров или парочка этих… визитеров из Управления. А что? Очень может быть, что именно Захаров и выложил Наташе всю правду. Ему, как начальнику Центра подготовки, по рангу положено.

— Возможно, — неожиданно легко согласилась Дороти-Катерина. — Но моя интуиция почему-то настойчиво подсказывает, что здесь не обошлось без женщины.

Роман возмущенно засопел и потупил взгляд.

— Даже если так, — сказал он. — Тебе-то что за дело. Ты не судья, а мы не обвиняемые, поэтому можешь оставить свое мнение при себе. А здесь оно никого не интересует.

— Ошибаешься, — женщина выпрямилась, взирая на Романа сверху вниз. Легко звякнули металлические браслеты на тонких руках. — Я сейчас именно судья. И намерена огласить свой приговор.

«Судья в наручниках, — мелькнула мысль, показавшаяся Роману абсурдной. — Это что-то новое.»

— Хочу напомнить древнюю мудрость: «Не судите, да не судимы будете». Сказано очень давно, но будто про вас… Итак, я утверждаю, что тридцать с лишним лет назад вы сочли себя вправе осудить человека за несуществующее преступление, и теперь вам воздастся той же мерою. «Око за око», как сказано в той же книге. Пришла пора расплачиваться за совершенную когда-то ошибку, цена которой — человеческая жизнь. Поэтому будет только справедливо, если взамен той, погубленной вами жизни, я заберу ваши.

— Что-о?! — не поверил услышанному Роман. — Ты хочешь сказать…

— Да. Я приговариваю вас к смерти. Тебя, Марию и всех твоих отпрысков. Чтобы от всего вашего рода не осталось даже воспоминания.

Роман нервно рассмеялся.

— Забавно как-то выходит. Сидит тут в наручниках и грозит немыслимыми карами… Да кто вообще дал тебе такое право?! Не забывай, под арестом пока еще ты, а не я. Это твоя дальнейшая судьба зависит сейчас от меня, и никак не наоборот. А я еще посмотрю, что ты за человек такой… «необычный», да и человек ли, если вглядеться как следует. Будь спокойна, именно так я и сделаю! И наверное, не только я. Напоминаю, что это у тебя есть все шансы закончить существование, будучи препарированной в какой-нибудь суперсекретной лаборатории, а вовсе не у меня. И если ты и дальше намерена грозить моей семье, то я приложу все усилия к тому, чтобы обеспечить тебе подобное будущее. Ни на какое снисхождение с моей стороны даже не надейся… Все понятно?! Так, может, расскажешь, по какому праву ты суешь нос не в свое дело?! Кто ты такая, черт тебя побери?!

Он с силой грохнул кулаком по столу, словно убеждая самого себя в том, что по-прежнему является хозяином положения.

Женщина даже не дрогнула, она спокойно взирала на фонтанирующего эмоциями Романа, а затем сказала:

— Что ж… приговоренный к смерти имеет право знать. Как я уже говорила, зовут меня Екатерина. А фамилия — Решетникова. Ну как, теперь до тебя дошло?

Роман побелел как полотно и отшатнулся, словно увидел перед собой призрак.

— Вижу, что дошло. Надеюсь, больше нет сомнений в моем праве судить и карать?

— Т-ты… ты н-не можешь… — глухим голосом, запинаясь на каждом слове, произнес Роман. — А к-как же твои п-принципы? Не с-судите, мол… Т-ты сама не б-боишься, что найдется к-кто-то, кто ос-судит тебя?

— Вот оно как. Обо мне, значит, беспокоишься? Что ж, может ты и не совсем безнадежен. Но я тебя успокою: за мою совесть можешь не волноваться. Если возникнет такая необходимость, за свои поступки я отвечу перед кем угодно. Но тебе и твоей семье это все равно никак не поможет. Вы умрете, потому что я так решила.

— Только после тебя, — сказал Роман и нарочито медленным движением достал из ящика стола и положил перед собой лазерный пистолет. Несомненно, оружие придало незадачливому следователю уверенности в собственной неуязвимости. Краска вновь вернулась на его лицо, речь стала более внятной. — Убита в результате неудачной попытки нападения. Как тебе такой вариант?

Катерина криво усмехнулась.

— Уверен, что эта игрушка меня остановит?

Роман взял пистолет за рифленую рукоятку и направил ствол прямо ей в лоб.

— Думаю, в сочетании с наручниками у меня довольно неплохие шансы.

— Ну-ну… Пожалуй, придется кое-что тебе показать, чтобы излечить от излишней самоуверенности. Смотри внимательно и не дергайся попусту, твой час пока еще не пробил.

Она встала, слегка погремела наручниками, привлекая его внимание, а затем произошло невозможное. Тонкие женские руки внезапно удлинились, стали еще тоньше, а затем в мгновение ока выскользнули из металлических браслетов, бессильно упавших на поверхность стола с коротким металлическим лязгом. Руки столь же быстро вернулись к прежнему виду, после чего с неуловимой на глаз скоростью трансформировались в кошмарного вида когтистые лапы, более всего уместные в облике какого-нибудь выходца из самой глубокой преисподней. Одно неуловимое движение — и пистолет воистину с нечеловеческой силой оказался вырван из ладоней застывшего от ужаса Романа. Округлившимися глазами в полном бессилии он наблюдал за тем, как ужасная лапа без особого напряжения сминает в бесформенный комок закаленный металл, как на полированную поверхность стола неторопливо, словно в замедленной съемке, осыпается пластиковая крошка с бывшей рифленой рукоятки… осколки стекла…

— Вот так, — сказала Катерина, отбрасывая в дальний угол то, что осталось от казавшегося таким грозным оружия. — Во избежание непонимания.

— Ч-что ты собираешься делать? — одними губами произнес Роман, не отрывая взгляда от острых, словно бритва, когтей. У него не осталось сил даже на то, чтобы просто пошевелиться. Сердце внезапно дало ощутимый сбой в предвидении самого худшего.

— Не бойся, — усмехнулась Катерина. — Ты умрешь не сейчас. День и час твоей смерти я выберу сама, а до той поры желаю тебе как следует помучиться в ожидании неизбежного. Кстати, к твоей семье это тоже относится. Надеюсь, когда-нибудь вас все-таки посетит раскаяние. А пока я оставлю тебе на память вот это…

С противным скрежетом, словно ножом по стеклу, страшные когти проехались по столешнице, оставляя на ней глубокие борозды.

Катерина с удовлетворением взглянула на дело… э-э-э… рук своих, после чего спокойно уселась на прежнее место. Чудовищные лапы исчезли, словно по мановению волшебной палочки превратившись в обычные женские руки. Ошеломленный Роман даже не сумел засечь тот неуловимый момент, когда на тонких запястьях вновь оказались наручники. Только блестевшие свежим металлом рваные борозды на столешнице свидетельствовали о том, что совсем недавно здесь произошло нечто из ряда вон выходящее.

— Надеюсь, теперь ты понимаешь, что я могу убить тебя в любой момент? — осведомилась Катерина. — Можешь даже не глядеть в сторону кнопки вызова охраны — все равно не успеешь. Лучше не паникуй понапрасну… дыши ровнее… вот так, правильно… Наш разговор еще не окончен.

Роман тупо переводил взгляд с испорченного стола на бывшую подследственную и обратно. Случившееся казалось ему дурным сном.

— П-поч-чему?..

— Что «почему»?

— П-почему ты не сделала этого р-раньше?

Катерина равнодушно пожала плечами. Переживания Романа не интересовали ее ни в малейшей степени. Но тем не менее она все же решила снизойти до объяснений.

— По-моему, я выразилась достаточно ясно. Но, если не проникся… что ж, могу повторить. Ожидание неизбежного конца куда хуже самой смерти. Думаю, эта истина тебе прекрасно известна. Так вот, моя месть как раз и заключается в том, чтобы каждый час… каждую минуту оставшейся жизни вы прожили в постоянном страхе того, что она может стать последней. И ежесекундно ощущали мое присутствие за своей спиной… как дамоклов меч, уже занесенный для удара и готовый с абсолютной неизбежностью и неотвратимостью опуститься на ваши головы в самый неподходящий момент. В идеале вы сами должны пожелать смерти как избавления. Как тебе такая перспектива? Не нравится?.. Странно, а по-моему, неплохо придумано.

Роман промолчал. Дыхание его успокоилось, лицо порозовело. Он, наконец, осознал, что непосредственная опасность ему не грозит. Но легче от этого почему-то не стало.

— Не трогай детей, — угрюмо сказал он. — В любом случае они здесь не при чем.

Катерина взглянула на него с интересом.

— Вообще-то, тревога за потомство входит в план мести. Но я подумаю, хотя обещать ничего не стану.

— У тебя есть дети? — внезапно спросил Роман.

— Нет.

— Тогда ты не поймешь, — тоскливо сказал он и отвернулся. — Лучше убей меня прямо сейчас, так будет милосерднее.

— Ты не поверишь, но меня так и подмывает это сделать. Но — нет, я пока еще не готова стать милосердной. И потом, ты мне нужен.

— Я? Тебе? — Роман взглянул на Катерину, удивленно приподняв бровь. — Для чего? Хочешь освободиться с моей помощью? Не будет этого.

— Даже ради жизни своих детей?

Роман с ненавистью смотрел на откровенно насмехающуюся над ним мучительницу и думал о том, с каким удовольствием он свернул бы ей шею.

— Да не напрягайся ты так, — Катерина откинулась на спинку стула, рассматривая своего бывшего дознавателя как некое диковинное насекомое. — Не нужно мне твое освобождение. Думаешь, я настолько глупа, что лишь исключительно по великой рассеянности дала спасателям и медикам столь прекрасный повод усомниться в своем человеческом происхождении? Не будь наивным. Пустые баллоны — это, конечно, улика, от которой никуда не деться. Хотя при желании вполне можно было бы придумать нечто правдоподобное. Но медицинские анализы… — она невесело засмеялась. — Видел бы ты лица медиков, когда я подсунула им эту бурду вместо крови. Глаза у них стали размером с чайное блюдце. И все это лишь ради того, чтобы попасть под арест и угодить к тебе на допрос. Спросишь, к чему такие сложности? Ну, по-моему, это и так ясно. Во-первых, чтобы огласить вынесенный вам приговор. И это самое главное. А во-вторых…

Она замолчала, словно раздумывая, стоит ли продолжать.

— Что тебе надо? — сквозь зубы процедил Роман.

Катерина опустила взгляд и несколько секунд помолчала, прежде чем сказать:

— Это правда, что Алексея эвакуируют на Землю?

Роман, явно не ожидавший такого вопроса, машинально ответил:

— Правда. Наши врачи бессильны что-нибудь для него сделать. Поэтому его погрузили в медикаментозную кому и уложили в криокамеру на все время эвакуации. Возможно, на Земле смогут хоть что-то предпринять, хотя в благополучный исход практически никто не верит.

— Время отлета уже известно?

Роман бросил быстрый взгляд на висящий на стене таймер.

— Через шестнадцать часов с минутами. Но тебе-то что за дело?

Катерина полностью проигнорировала вопрос.

— Я должна быть на этом звездолете.

— Только и всего? — Роман саркастически усмехнулся. — Что ж, используй свои суперспособности. Зачем тебе чья-то помощь, если ты и так можешь заявиться на борт под любой личиной.

— А ты как будто не понимаешь? Не прикидывайся простаком, все равно не поверю. Мне совсем ни к чему устраивать никому не нужную операцию по поимке сбежавшего инопланетного монстра… как на звездолете, так и на всей базе. Результат поисков все равно будет нулевой, уж ты мне поверь. А вот потраченного времени назад уже не вернешь. Так что, давай не станем усложнять и сделаем все официально.

— А почему ты решила, что я вообще могу такое провернуть? Должен разочаровать, ты обратилась не по адресу. Просто взять и освободить тебя я не могу, слишком серьезные ты нам подбросила улики. Да и не горю желанием, если уж говорить начистоту. А может, хочешь узнать, о чем я мечтаю сейчас больше всего? Нет?..

Катерина молча ждала продолжения. Не дождавшись ответа, Роман закончил:

— Я все-таки скажу… Чтобы тебя пристрелили при попытке к бегству.

Уголки губ у сидящей напротив женщины слегка дрогнули, и она спокойно произнесла:

— Не сомневаюсь. Но поверь, это не так-то легко сделать.

— Жаль.

— Не отвлекайся. Итак, ты отправишь меня на Землю на том же звездолете, что и Алексея… Да не кривись ты так! Все будет законно, и никто не сможет тебя ни в чем упрекнуть. Доложишь наверх, что мой случай оказался слишком серьезным, поэтому расследование необходимо проводить совсем на другом уровне. И по этой причине ты, как начальник отдела безопасности базы «Радамант», депортируешь меня в отдел специальных операций Службы Безопасности. Руководитель — Алекс Маккуин. Это все.

— Неужели все? Может, еще чего-нибудь изволите?..

— Не ерничай, тебе не идет.

— Тогда объясни, дорогая моя Катерина… — Роман поморщился, словно ему самому категорически не понравилось подобное обращение. — А на кой черт мне всем этим заниматься? Чтобы понравиться той, что вознамерилась меня убить? Не дождешься.

— Если ты выполнишь мою просьбу, твои дети и внуки останутся живы. Даю слово.

— Докатилась до шантажа, значит… — Роман невесело усмехнулся. — Знала бы Наташа…

Он поднял взгляд на бывшую подследственную и заметил, как внезапно словно бы заледенели черты ее лица, а в глубоко посаженных темных глазах зажегся не предвещавший ничего хорошего мрачный огонь.

— Ладно, ладно, — торопливо проговорил он. — Хватит уже меня запугивать. Я сделаю так, как ты скажешь. Хотя мудрые люди и предостерегают от любых договоров с дьяволом. Но тогда уж и ты не забудь о своем обещании.

— Можешь не волноваться, хотя ты этого и не заслуживаешь, — сказала Катерина. — Но раз уж мы договорились, хочу дать тебе еще один полезный совет.

Роман обеспокоенно взглянул на собеседницу, ожидая какой-то совсем уж нехорошей пакости.

— Уничтожь запись нашего разговора, — сказала Катерина. — Слишком многие захотят познакомиться со мной, а еще больше — с моей золотой рыбкой. А как ты сам понимаешь, люди они серьезные и лишних свидетелей в таких делах ох как не любят. Так что, если хочешь пожить подольше, сделай как я говорю. В крайнем случае отправь запись тому же Алексу. Но больше никому, слышишь? Поверь, это в твоих же интересах.

— С каких это пор ты стала печься о моих интересах?

— Мне будет очень обидно, — усмехнулась Катерина, — если ты не доживешь до назначенного мной срока. Ты должен умереть только тогда, когда я этого захочу. И исключительно тем способом, который я сама для тебя выберу. Усвоил?

Роман некоторое время молчал, а потом наклонился и нажал кнопку вызова охраны.

— Уведите подследственную, — сказал он вошедшему в кабинет сержанту.

Тот молча отстегнул наручники от стола и кивнул в сторону выхода. Катерина поднялась, бросив долгий взгляд на Романа, и неторопливо направилась в сторону двери.

Оставшись один, Роман некоторое время тупо смотрел в стену, а потом повернулся к терминалу и набрал поисковый запрос: «Алекс Маккуин». Информация пришла через одну, две, три… через девять секунд.

«Вот сейчас и посмотрим, что из себя представляет этот так называемый безопасник. Не зря… ох, не зря она напрашивается к нему под крылышко. Очень может статься, что придется иметь дело с еще одним клиентом пресловутой золотой рыбки… Сейчас, сейчас…»

Он даже не слишком удивился, когда не увидел на экране привычной голограммы, а сопроводительный текст оказался на редкость куцим, отражающим лишь перечень занимаемых в разное время должностей: заместитель командира отряда спасательной службы на Лорелее, начальник службы безопасности космопорта Асари на Церере и, наконец, руководитель отдела специальных операций в небезызвестной конторе на Марсе…

«Что ж, весьма логично. Похоже, наш безопасник все-таки настоящий. Минимизировать персональную информацию в сети — вполне в их духе. И конечно же, никаких фотоматериалов. Даже с тех далеких времен на Лорелее… Подчистили все, не поленились. Это они умеют.

Но как же все-таки интересно, что именно связывает нашу супер-Катерину и начальника одной из самых засекреченных спецслужб в солнечной системе. Тема интригующая и благодатная, и вообще-то неплохо было бы как следует над ней поразмышлять. Но… не мое это дело, если уж говорить откровенно. Наплевать и забыть, по крайней мере до лучших времен. Главное сейчас то, что Катерина хотя бы в этом не обманула. Возможно, не обманет и в остальном. Только и остается полагаться на ее способность держать данное слово.

Черт!.. Наверное, я совсем сошел с ума, если ожидаю какой-то особенной порядочности от своего палача и мучителя. Но беда в том, что надеяться мне и в самом деле больше не на что.

Что ж, попробуем поговорить с этим Алексом, вдруг удастся выяснить что-нибудь особенно интересное. Желательно такое, что поможет ухватить за хвост этого самонадеянного и абсолютно уверенного в своей неуловимости монстра в человеческом обличье. А там, глядишь, и выпутаемся как-нибудь из всей этой безнадеги…

Конечно, межзвездная связь — удовольствие дорогое, и, несомненно, руководство базы взовьется до небес, бюджет-то не резиновый. Даже командир десантников Грег — и то использует ее лишь в исключительных случаях… Ну и черт с ними со всеми, семь бед — один ответ…»

Роман облизнул пересохшие губы, тяжко вздохнул, а затем решительно нажал пиктограмму вызова.

Глава 4

Волны с тихим шелестом набегали на засыпанный мелким песком берег и, задержавшись на неуловимо краткое мгновение, разочарованно откатывали обратно. После чего, словно собравшись с силами, опять бросались в бой в безнадежной попытке одержать, наконец, долгожданную победу над равнодушно взирающей на них сыпучей преградой. И в который раз терпели сокрушительное поражение, однако упорно не хотели признавать очевидное, снова и снова повторяя абсолютно безрезультатные набеги. Несмотря ни на что суша так и оставалась сушей, не испытывающей никакого желания становиться морским дном.

Равномерный шипящий звук обволакивал и затуманивал сознание, капля за каплей изгоняя прочь суетные, ленивые и уж тем более тревожные мысли, воздействуя почти гипнотически, расслабляя и усыпляя чувства, успокаивая натянутые словно струна нервы.

Именно то, что сейчас жизненно необходимо.

Позволить себе краткую передышку перед новым сражением, отдаться, наконец, течению времени, позабыть об уже случившихся неприятностях и не думать об ожидающих впереди… За последние годы подобных моментов в жизни случалось не так уж много, поэтому столь ценна эта последняя возможность просто бездумно поваляться на пляже, буквально заставив себя отрешиться от мелких и крупных проблем, которые по прекрасно известному закону подлости почему-то всегда требуют немедленного решения… и которых, видимо по тому же дурному закону, с каждым прожитым годом отчего-то становится все больше и больше.

Теплые лучи только что поднявшегося из-за горизонта яркого солнца приятно ласкали мокрую кожу. Мелкие капельки быстро испарялись, бесследно возносясь прямо в быстро светлеющее небо. Стремительно восходящее дневное светило безжалостно стирало с влажного тела последние свидетельства предрассветного купания в ласковом утреннем море.

«Какая все-таки удача, — лениво думала Катерина, — что сегодня здесь абсолютно пусто. Ни единого человека на всем побережье, несмотря на многоэтажный отель на набережной и сопутствующие ему ресторан с баром. Предыдущая партия туристов позавчера благополучно отбыла на Латону, а новая, видимо, сюда еще не добралась. Поэтому можно в полном одиночестве сколько душе угодно наслаждаться теплым морем, прозрачным небом и невероятно белым песком под ногами. Удивительно, но раньше я почему-то такого светлого песка нигде и никогда не встречала. Ни на Земле, ни на Лорелее… только на этом пляже. Даже интересно, откуда он такой особенный взялся.»

Она мысленно улыбнулась, включившись в игру по разгадыванию очередной глупой шарады.

«Местный или специально завезенный на Цереру… ну, скажем, с Марса или ближних астероидов? Хотя нет, астероиды — это вряд ли. Не существует там подходящих условий для образования песка, как, кстати, и на самой Церере. В лучшем случае пыль… причем далеко не белоснежная. Красная планета отпадает по той же причине, просто потому, что она красная. Марсианские пески я лицезрела воочию в огромном количестве, поэтому прекрасно знаю, что они имеют рыжевато-бурый оттенок в основном из-за многочисленных окислов железа и совершенно не похожи на окружающее меня сахарно-белое поле. Издалека так вообще напоминающее гладкую снежную равнину на почти недосягаемой для меня Лорелее… Стоп! Не будем о грустном… лучше вернемся к нашим пескам. Итак, простейшая логика говорит о том, что сие удивительное явление скорее всего местного порядка. Особенно учитывая, насколько дорого возить песок с других планет. Куда проще произвести его прямо на месте, если, конечно, он все-таки не сумел каким-то таинственным способом образоваться здесь в силу естественных причин. Поэтому примем за аксиому, что наш песок именно цере… — она даже нахмурилась, не сумев сходу воспроизвести только что пришедшее ей на ум сложное слово, — цере-ри-анский, уф-ф… и перестанем забивать мозги всякой ерундой… — Улыбка снова тронула тонкие губы. — А местные жители здесь все сплошь церерианцы… или церериане. В отличие от, скажем, вестианцев или палладийцев… или палладиан… Боже, какая чушь лезет в голову…»

Катерина перевернулась на спину, подставив лицо ласковым лучам восходящего солнца. Пластиковый лежак жалобно скрипнул.

Прищурившись, она смотрела на далекий сияющий горизонт. Четкую линию, отделяющую воду от неба, можно было увидеть только прямо перед собой, а по сторонам она тонула в плотной белесой дымке.

«Неудивительно, — лениво думала Катерина, — ведь справа и слева от меня всего лишь каменные стены, замаскированные искусно наведенной иллюзией. Точно так же как снизу и сверху… спереди и сзади. И никакого бездонного неба здесь нет и в помине, а есть всего лишь качественно сделанная голограмма… как и маленькое слепящее солнце в окружении легких невесомых облачков. Правда, исходящие от него тепловые волны ощущаются очень даже отчетливо, и если не забивать голову тем, что на самом деле греют тебя всего-навсего спрятанные в каменном своде инфракрасные излучатели, то хитроумный фокус дизайнеров этого восьмого… — или вообще непонятно какого по счету — чуда света вполне можно принять за чистую монету.»

Катерина откинулась на жесткую спинку лежака и прикрыла уставшие от яркого света глаза.

«Наверное, все-таки не стоит задумываться о технической стороне вопроса, хотя и невероятно трудно отделаться от мысли, каким образом удалось воплотить в жизнь этот удивительный проект и каких воистину титанических усилий он потребовал от дизайнеров и инженеров. Зато теперь на Церере есть свое море, единственное в своем роде на полностью безвоздушной планете, когда-то вообще считавшейся лишь крупным астероидом. Даже на Марсе нет такого. Так что насчет чуда света я нисколько не погрешила против истины. Конечно, до Средиземного или бывшего Рейнского моря на Лорелее ему так же далеко, как до центра Галактики, однако восторженные отзывы туристов и местных э-э-э… церерианцев убедительно подтверждают, что затраченные усилия не пропали впустую. Чему я свидетель.

Интересно, сколько здесь до противоположного края? Километр? Два?.. Я имею в виду не нарисованный горизонт, а реальные размеры пещеры. Скорее всего, я смогла бы туда доплыть, было бы желание. А вот его-то как раз и нет. Почему-то хочется обманываться и дальше, хотя, наверное, неплохо было бы взглянуть на наш пляж с той стороны. Впрочем, весьма вероятно, дизайнеры предусмотрели и такой вариант, специально для излишне любопытных, поскольку с головой у них явно все в порядке. Вот вчера, например, я видела недалеко от берега стаю дельфинов и так и не поняла, нарисованные они или настоящие. Буду верить, что настоящие. Почему бы и нет? В конце концов, мелкой рыбешки здесь гигантское количество, сама видела. А что еще нужно дельфинам?»

Со стороны отеля вдруг послышался неясный шум. Катерина насторожилась и прислушалась.

«Неужели туристы? — с неудовольствием подумала она. — А я-то размечталась…»

Невнятный гомон довольно быстро распался на отдельные голоса, смех и неумеренные восторги по поводу увиденного.

«Так и есть. Вот тебе и одиночество. Э-эх!.. Придется убираться отсюда, дабы не смущать добропорядочных граждан видом обнаженного женского тела. Но как же жаль… Безопасник, поселивший меня в одном из номеров единственного на побережье отеля с банальным названием „Звездный прибой“, отчего-то не подумал, что его гостье может понадобиться купальник. Придирчиво оглядел апартаменты, удовлетворенно хмыкнул и, предупредив, чтобы в ближайшую неделю я никуда с побережья не отлучалась, бесследно исчез. Хорошо хоть номер оплатил… Вообще-то, мог бы и оставить какие-никакие средства на непредвиденные расходы. Я бы и сама купила. Правда, справедливости ради, ни один из магазинов в округе почему-то не работает. Только ресторан и бар, но купальников там, к сожалению, не продают. Странно… чтобы в курортной зоне полностью отсутствовала торговля? Может, просто не сезон? Хотя, вряд ли, здесь всегда должен быть сезон…»

Голоса усилились. Туристы явно вознамерились спуститься на пляж, чтобы насладиться, наконец, оплаченным отдыхом на единственном в солнечной системе внеземном море.

Катерина повернула голову и принялась лениво рассматривать пришельцев сквозь полуприкрытые ресницы.

«Сколько их там? Человек тридцать, кажется… по самым приблизительным оценкам. Детей нет, и это хорошо. Мне сейчас только детских криков не хватало… Что ж, раз в группе только взрослые, то черта с два я куда-нибудь отсюда уберусь. Перетерпят. Я же терплю их присутствие. А что касается моего вида, так мне на них вообще плевать. Пусть думают, что здесь нудистский пляж.»

Туристы, видимо, так и решили, поскольку смолкнувшие было голоса через несколько секунд вновь зазвучали с прежним энтузиазмом. Видимо, присутствие на пляже некой экстравагантной личности было не только замечено, но и оценено по достоинству, после чего принято вполне разумное решение с ней не связываться. И никакого тебе возмущения нагло попранной общественной моралью. Вот и ладненько.

Катерина снова прикрыла глаза и повернула лицо к солнцу, попытавшись выбросить галдящую толпу из головы. Однако достичь прежнего спокойствия и гармонии с окружающим миром никак не удавалось.

«Все же придется уйти, — подумала она с сожалением. — Радостные вопли сейчас явно не для меня. Какая уж тут гармония.»

Уходить не хотелось, однако терпеть присутствие шумных соседей не хотелось еще больше.

— Кэт? — среди всеобщего шума и гвалта неожиданно прямо над ухом раздался знакомый голос.

«Наконец-то,» — с облегчением подумала Катерина и открыла глаза.

— Здравствуй, Алекс.

— Здравствуй, Кэт. Тебя не узнать. Даже не верится, что это действительно ты.

Алекс откровенно разглядывал лежащую на пластиковом лежаке прекрасную, словно сошедшую с древней картины, женщину.

«Странно, что ты вообще меня узнал, — ухмыльнулась про себя Катерина. — Я же не дура, чтобы демонстрировать всем желающим свой истинный облик. Для этого у меня есть Дороти Найт. Впрочем, надо думать, ты почти наверняка предполагал, кого именно следует искать.»

— Ну как, нравлюсь? — с понимающей улыбкой спросила она. — Хотя, имей в виду — тело не мое.

Алекс смутился и отвел глаза в сторону.

— Да… я понял… то есть, нравишься, конечно… На мой взгляд немного вызывающе, тебе не кажется?

— Скажи спасибо своему коллеге, бросившему меня на морском берегу без купальника. А также без средств к существованию.

— Вот же разгильдяй, — Алекс досадливо покачал головой. — Ну, это поправимо. А пока… извини за причиненные неудобства. Моя вина, не предусмотрел. Контингент у нас такой… на редкость прямолинейный. Прекрасные исполнители, но вот в смысле инициативы… увы. Нет приказа — нет купальника.

— Хорошо хоть с питанием проблем никаких, поскольку у меня, оказывается, «все включено». А то бы совсем загрустила, — капризным тоном заявила Катерина.

— Так ты же, кажется, можешь обходиться и вовсе без еды, — резонно заметил Алекс, щурясь от яркого солнца. — Зачем тебе какие-то вульгарные бифштексы?

— Ты знаешь, привыкла. В любом случае лучше, чем черпать радиацию полной ложкой.

Она замолчала, уставившись на собеседника сквозь полуопущенные ресницы.

Алекс тоже не торопился начинать серьезный разговор, сосредоточенно глядя в сторону сияющей в солнечных лучах линии горизонта.

— А вообще-то, спасибо, что поселил меня здесь, — сказала Катерина. — Я прекрасно провела на море целую неделю. Отдохнула душой и телом, и даже немного загорела… Правда ведь?

— Правда, — буркнул Алекс, поворачиваясь к ней спиной.

Катерина усмехнулась. Провокация явно не удалась.

— А упомянутый разгильдяй, выбирая место моего заключения, выполнял твое распоряжение, не так ли? — она приподнялась на локте и глядела ему в спину. — Я, признаться, не ожидала.

— Почему же? — возразил Алекс. — Все-таки мы друзья… Не мог же я в самом деле отправить тебя в какой-нибудь каземат? Холодный, сырой, с чадящими факелами и ржавыми цепями… Ты, наверное, так представляешь себе мою работу?

— Ну-у… что-то вроде этого. Может, чуть посовременней, цепей, так сказать, поменьше… А ты до такой степени уверен, что я твой друг? Вдруг я не та, за кого себя выдаю? Не Дороти Найт и не Кэт времен Лорелеи, которую ты знал?

— Намекаешь на инопланетного монстра?.. Хм… Я внимательно изучил присланные с Радаманта материалы. Чушь.

— Хорошо, что ты это понимаешь, — Катерина внова откинулась на лежак, подставив лицо теплым солнечным лучам. — Не боишься, что сбегу?

— Нет. Если бы хотела, то сбежала бы давно. Материалы следствия убедили меня в том, что попытки задержать тебя силой обречены на провал. И потом… По-моему, тебе что-то от меня нужно. Я прав?

— Возможно.

Повисла долгая пауза.

Катерина приподнялась и потянулась за одеждой.

— Я в самом деле ждала тебя, — сказала она. — Почему так долго?

— Поблизости не оказалось попутных кораблей. Пришлось добираться с Марса на обычном рейсовике вместе с этими вот… — Алекс повел головой в направлении резвящихся в волнах туристов. — Лучший вариант из всех возможных. Во всяком случае, самый быстрый.

— Мог бы просто воспользоваться услугами связи.

— Тебе ли говорить. Сама-то зачем отправилась на Радамант?.. Вот то-то. Полагаю, разговор у нас совсем не для мирового эфира. И потом… мне просто хотелось увидеть тебя… воскресшую. Ведь тогда на Лорелее мы вас с Роном окончательно похоронили.

— Ты прав… — Катерина, наконец, разобралась с вывернутой наизнанку рубашкой. — Сейчас, одну минуту… только оденусь, и мы пойдем куда-нибудь, где будет поспокойней. И знаешь… я тоже рада тебя видеть.

Алекс нащупал край лежака и присел, сделав рукой неопределенный жест.

— Не торопись. То есть… я не в смысле одежды, — он смущенно хмыкнул. — Предлагаю остаться здесь, лучшее место для разговора даже трудно себе представить. Лишних ушей на пляже наверняка нет, туристы, разумеется не в счет. Поэтому подслушать нас можно разве что дистанционно, из отеля… Да и то вряд ли, моя команда должна обеспечить полную конфиденциальность. Полагаю, ты не возражаешь?

Катерина застегнула последнюю пуговицу и произнесла:

— Надеюсь, у тебя там не только разгильдяи… Я готова, можешь поворачиваться.

Алекс немедленно развернулся и уставился ей в лицо долгим изучающим взглядом, после чего сказал:

— Признаться, глядя на тебя, я испытываю весьма двойственные ощущения. С одной стороны, вроде бы разговариваю с прежней Кэт, неожиданно воскресшей после трагедии на Лорелее. А с другой, — облик совершенно посторонней для меня женщины… И совместить одно с другим у меня почему-то никак не получается. Да, конечно, Роман разъяснил мне ситуацию, во всяком случае так, как он ее понимает. Но… слишком уж он был напуган, даже по межзвездной связи чувствовалось, как у него стучат от страха зубы и дрожат руки… Тебе не стыдно? Нельзя же так с людьми.

— С такими можно, — Катерина злорадно усмехнулась. — Он еще легко отделался. Всего лишь ужасом перед неотвратимостью наказания. А поначалу я вообще готова была растерзать его голыми руками. Прямо там, в собственном кабинете.

Алекс укоризненно покачал головой.

— Ты и вправду настолько кровожадна? Не очень-то похоже на ту, прежнюю Кэт.

— Та Кэт безвозвратно умерла в тот самый миг, когда узнала о несправедливости, учиненной над ее матерью бывшими друзьями, — угрюмо сказала она. — И воскресла из мертвых лишь по причине одержимости идеей воздаяния виновным за содеянное.

Алекс смотрел на нее серьезным взглядом.

— Ты и в самом деле готова пойти на убийство? — наконец, спросил он.

— Еще неделю назад я бы сказала «да». Тогда я готова была убить всех: Романа, Марию, даже дядю Мишу. Всех… даже бывшего начальника центра подготовки Захарова… даже тех двух функционеров из Москвы, если, конечно, удалось бы когда-нибудь до них добраться… Что ты на меня так смотришь?

— Не верю.

— Зря. Эта Кэт — совсем другой человек, которого ты никогда не знал. Я и сама тогда не знала…

— Все равно не верю. А Алексея? Что, тоже?

Катерина грустно покачала головой.

— Когда я немного поостыла, то поняла, что он абсолютно непричастен к травле моей матери. Поэтому — нет. Но даже если бы он и оказался в чем-то передо мной виноват, то давно уже все искупил, фактически заменив мне рано ушедших родителей. То же касается и дяди Миши. Они двое — вся моя семья, все, что у меня есть.

Алекс зачерпнул полную пригоршню песка и принялся задумчиво пересыпать его из ладони в ладонь. На соседний валун внезапно опустился большой черный жук, сложил крылья и замер, поведя длинными усами в сторону собеседников. Алекс не обратил на него никакого внимания.

— А Романа с Марией, значит, готова? — не глядя в сторону собеседницы, спросил он.

Катерина криво усмехнулась.

— Теперь уже нет. Но они-то этого не знают… и, на мой взгляд, это правильно. Пусть помучаются как следует, может, совесть когда-нибудь проснется.

— «Око за око», значит… А как же «любите врагов ваших…» и призыв подставить другую щеку? Ты не думала о прощении?

— Думала. Вот здесь, целую неделю только и делала, что думала. И в конце концов простила, хотя это и стоило мне гигантских усилий. Так что, давай не будем больше об этом.

— Ладно, не мое это дело. Простила, и ладно. Я рад такому решению, хотя на прощение как-то не очень похоже. Но замечу, что по причине твоего безответственного поведения в отношении Романа поверить до конца во всю эту чертовщину у меня почему-то никак не получается… Уж слишком ты на допросе отличаешься от себя прежней. Можешь дать хоть какие-то доказательства, что передо мной действительно та самая Кэт, а не устроившая дурную мистификацию госпожа Найт? Или кто-то еще?

— Разве ты не видел запись? — удивленно спросила Катерина. — Странно… там все внятно изложено.

— Да, конечно. Но до сих пор не понимаю, что именно я видел. Особенно интригует история с золотой рыбкой.

— Ясно… Что ж, начнем сначала. Не в первый раз.

Катерина вздохнула, покосилась на веселящуюся в волнах шумную компанию и снова повернулась к Алексу.

— Смотри, — сказала она.

Поперек напряженно застывшего прекрасного лица пробежала легкая рябь, словно от упавшего в спокойную воду камня, а затем облик миссис Найт на неуловимо краткое мгновение смазался, исказился, подобно отражению в кривом зеркале, и тут же заместился другим. В чем-то даже похожим, но все-таки другим.

Алекс смотрел на метаморфозу, раскрыв рот, несмотря на то что считал себя внутренне подготовленным к подобным чудесам благодаря докладу Романа.

— Ну как теперь? — усмехнулась Катерина, явно довольная произведенным эффектом. — Убедился?

— Пожалуй, но… — Алекс никак не мог оторвать взгляд от прекрасно знакомого еще по Лорелее лица. Лица той самой Кэт, к которой когда-то испытывал нечто большее, чем просто дружеское расположение. — Ничего не понимаю. Как?!

— Я пока не готова к подробным объяснениям, поэтому довольствуйся историей про рыбку. Может быть, потом… если договоримся.

— Ладно, — легко согласился Алекс. — Но вообще-то я догадываюсь, откуда у этой рыбки плавники растут. Даже более того. Не догадываюсь, а знаю наверняка.

— Вот как? — искренне удивилась Катерина. — Любопытно было бы послушать.

Облик ее внезапно исказился, и через мгновение ему в лицо вновь улыбалась прежняя миссис Найт.

— Так будет лучше, — сказала она.

Алекс нервно сглотнул.

«Вот так просто, — подумал он. — Словно сменила одну маску на другую. Все-таки подобное зрелище явно не для слабонервных. Одно дело наблюдать самые невероятные метаморфозы в записи, и совсем другое вот так, лицом к лицу. Там кино, а здесь жизнь какой она иногда бывает.»

— Я тебя внимательно слушаю, — напомнила Катерина.

Алекс очнулся от созерцания лица собеседницы, отряхнул ладони от песка и сказал:

— Помнишь компанию «Celestial Food»?.. Впрочем, о чем я? Конечно, помнишь, не можешь не помнить… Так вот, несколько последних лет перед самой катастрофой на Лорелее они весьма интенсивно проводили работы по поиску способов выращивания небезызвестного тебе папоротника за пределами Долины Тысячи радуг. Ну не давала им покоя мысль распространить свою отраву на межзвездные просторы! Специально для решения этой задачи было создано несколько засекреченных лабораторий, оборудованных по самому высшему классу… Впрочем, это тебе, конечно же, тоже прекрасно известно.

— Да, я знаю об этом. А через несколько лет после катастрофы заплатили Каттнеру и его пиратской команде, чтобы они угнали с орбиты Цереры звездолет для доставки своих наработок и партии наркотика в солнечную систему… Все это ни для кого не секрет, и я не вижу…

— Подожди, — перебил Алекс. — Сейчас увидишь.

Катерина в сомнении лишь пожала плечами.

— Ученые в лабораториях «Celestial Food» занимались не только выращиванием рассады нашего Arbor fern, но также изучением влияния произведенного из него торна на человеческий организм. И в конце концов бесконечные опыты привели исследователей к неожиданному результату…

Катерина напряглась. Кажется, она начинала понимать, к чему клонит Алекс, и это ей крайне не понравилось.

— Во время очередного эксперимента один из испытуемых претерпел совершенно фантастическую метаморфозу, прямо на глазах исследователей превратившись в крылатое чудовище. Черное, с рогами, длинным шипастым хвостом и парой кошмарного вида когтистых лап… Тебе это ни о чем не говорит?

Катерина молчала, стиснув зубы. Не дождавшись ответа, Алекс продолжил:

— А вот мне говорит. Уж очень знакомые лапы я видел на записи допроса. А еще раньше на Венере. Насколько я понимаю, твоя золотая рыбка родом оттуда, с Лорелеи, не так ли?

Катерина полностью проигнорировала вопрос. Так, словно и не слышала его вовсе.

— А это твое черное чудовище, — сказала она. — Что с ним случилось потом?

— Ничего. Испуганная охрана спалила его лазерами. Так все-таки, я угадал?

— Угадал, угадал, — Катерина остановившимся взглядом смотрела на далекий горизонт.

В беседе неожиданно возникла длинная пауза, во время которой Алекс искоса наблюдал за своей собеседницей. Катерина молчала, сосредоточенно думая о чем-то своем, явно не слишком приятном. На этом фоне раздражающим диссонансом воспринимались радостные крики и смех со стороны веселящихся туристов.

Наконец, Катерина снова повернулась к Алексу:

— То, что ты мне рассказал… это точно? Откуда ты узнал о происшествии в лаборатории?

Алекс невесело усмехнулся:

— Каттнер рассказал. На Венере, в разбитом «Фениксе», когда мы, запертые в железной бочке, ожидали неминуемой смерти. А кто нас спас, знаешь?.. Парочка таких же крылатых монстров. Правда, потом, когда все закончилось, и мы с Каттнером немного пришли в себя, командир станции «Афродита» Богданов упорно пытался уверить нас в том, что мы попросту стали жертвой галлюцинаций, вызванных перегревом и ядовитыми атмосферными газами. Но я-то знаю…

Алекс сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда сложенный пополам бумажный листок. Затем неторопливо развернул его и протянул Катерине.

— Довольно прозрачный намек на наших спасителей, — сказал он. — Одним из монстров была ты?

— Да, — просто сказала Катерина. Она внимательно разглядывала свой портрет, словно видела его впервые. — Глупо, наверное… но я не могла просто взять и улететь со станции, ничего тебе не сказав. Мне хотелось, чтобы ты знал… А на дядю Мишу не обижайся, он врал по моей просьбе.

Она протянула листок с портретом Алексу. Тот бережно его свернул и спрятал обратно в карман.

— Я так и понял. А кто второй? — спросил он.

— Рон, конечно.

— Все правильно, можно было даже не спрашивать. Выходит, я у вас в долгу.

— Выходит. Не сомневайся, тебе еще представится возможность его погасить. Причем, скорее, чем ты думаешь.

— Надеюсь. Ты же прекрасно знаешь, что я готов сделать для тебя все что угодно и без всяких долгов. Если, конечно, это будет в моих силах.

— Даже освободить из-под стражи? — хитро прищурилась Катерина.

Алекс усмехнулся в ответ.

— Я почему-то ожидал чего-нибудь в этом роде, — сказал он. — Скажу прямо: возможно, хотя сделать это очень непросто.

«И скорее всего будет стоить мне карьеры, — добавил он мысленно. — А может быть, даже свободы.»

— Пока не нужно, — враз посерьезнев, произнесла Катерина. — Извини за дурацкую шутку, я прекрасно все понимаю. Лучше вот что… Каттнер сказал что-нибудь еще?

— Да. Я тогда услышал много чего интересного… и в числе прочего весьма правдоподобную гипотезу о том, что за угоном «Ириды» стоит вовсе не компания наркоторговцев с Лорелеи, а совсем другие игроки.

— Кто? — быстро спросила Катерина.

— Одна из разведслужб СГСА, правда, не берусь сказать, какая именно. В Союзе Государств Северной Атлантики их как минимум два десятка. Однако можно считать практически установленным тот факт, что после происшествия в лаборатории военное ведомство СГСА мертвой хваткой ухватилось за воистину фантастическую перспективу превратить своих солдат в неуязвимых монстров. И незаконная экспедиция на Лорелею — их рук дело. Не сомневайся, ради достижения столь желанной цели они готовы пойти на что угодно. На этом фоне угон звездного корабля — еще цветочки, так же как и подстроенная позднее катастрофа «Феникса». Думаю, ты не станешь спорить с тем, что ваше с Роном существование представляет для них несомненный интерес. Причем настолько сильный, что они не остановятся ни перед чем ради того, чтобы наложить на вас свои грязные лапы. Глупо, конечно, призывать тебя к осторожности… но я призываю.

— Спасибо, Алекс, я поняла.

— Это еще не все. Именно сейчас на орбите Цереры находится военный крейсер СГСА «Скай Хантер», и его присутствие внушает мне нешуточные опасения. По моим данным, он торчит здесь уже несколько дней, причем никакого вменяемого маршрута его передвижения до сих пор озвучено так и не было. Никто не знает ни целей его пребывания здесь, ни дальнейших намерений. Вот я и подумал, уж не по твою ли душу он сюда заявился?.. Военные любят темнить…

— Ты серьезно? Откуда им знать?

— Ну, положим, на Радаманте ты наследила достаточно сильно, даже если не брать в расчет доклад Романа… Знаешь, а давай-ка я обеспечу тебе охрану? Круглосуточную, ненавязчивую… ты их даже не заметишь.

— Из твоих разгильдяев? — усмехнулась Катерина. — Которые будут таскаться за мной повсюду в любое время дня и ночи, а затем, пуская слюни от вожделения, подглядывать, что я делаю в ванной? Спасибо, не стоит. Я сама вполне могу позаботиться о собственной безопасности. Надеюсь, ты не сомневаешься в моих способностях?

— Ну зачем ты так, — немного обиженным тоном произнес Алекс. — Мои коллеги из местного отдела — профессионалы высшего класса, многих из которых я знаю лично… и если они получат соответствующий приказ…

— Спасибо, Алекс, — Катерина примиряющим жестом тронула его за руку. — Я ценю твою заботу, но это действительно излишне. Мне не привыкать прятаться от людей, в последние годы мы только это и делали. Очень уж не хотелось, чтобы наши секреты перестали быть таковыми.

— Тогда зачем же ты объявилась здесь, да еще так ярко, — пожал плечами Алекс. — Твои подвиги на Радаманте забудут очень не скоро, как и пару демонических лап с когтями, фигурирующих на записи допроса. Сейчас их видели только мы с Романом, но поверь, так будет недолго… Как бы тебе помягче сказать? Секретность, видишь ли, соблюдают совсем по-другому.

— Да знаю я, — досадливо сказала Катерина. — Ну не смогла удержаться! Сначала там, на Венере… когда не осталось никакого иного выхода, чтобы вытащить вас из огненной ловушки… потом катастрофа с дядей Лешей на Радаманте… По-твоему, я должна была дать вам всем благополучно умереть?

— Не-ет, на это я категорически не согласен. По мне, так черт с ней с секретностью.

— Вот видишь… Наверное, самую большую ошибку я совершила, когда покинула Лорелею. Вот тогда уж точно мысль о нашем существовании никому даже в голову не пришла бы. Разве что дураку Гюнтеру.

— Ты знаешь Гюнтера? — заинтересованно спросил Алекс. — Откуда?

— Да так, встречались разок, — уклончиво ответила Катерина. — Но этого вполне хватило, чтобы составить о нем определенное мнение.

Алекс внимательно разглядывал собеседницу, строя разные догадки на тему того, где именно Кэт могла пересечься с угонщиками «Ириды». Ничего кроме Лорелеи в голову не приходило.

— Гюнтер не такой уж дурак, — наконец, сказал он. — Кстати, Каттнер тоже почти не сомневается в вашем существовании. С его, Гюнтера, подачи.

Катерина поморщилась, явно не согласная с подобной оценкой самого бесполезного на ее взгляд члена пиратской команды.

— Что сделано, то сделано, и сожалеть об этом просто глупо. В конце концов, оставшись на Лорелее, я никогда не узнала бы правду о маме… и не спасла бы вас с дядей Лешей…

«Хотя, если бы осталась, — мельком подумала она, — то, возможно, и спасать бы никого не пришлось.»

— Кстати, как он? — спросил Алекс.

— По-прежнему в криокамере. Без изменений. Местные врачи даже не пытаются что-то сделать, просто ожидают прибытия рейсового корабля для транспортировки на Землю. Но я абсолютно уверена, что земная медицина тоже окажется бессильной. Уж слишком мощной оказалась полученная доза. Помочь ему сейчас может только один человек.

— Кто?

— Ты.

— Я?! Ты шутишь! Подумай сама, где я и где медицина.

— Медицина здесь абсолютно не при чем. Мне нужно от тебя содействие совсем иного рода.

Алекс нахмурил брови и долгим внимательным взглядом посмотрел на свою собеседницу. Он, наконец, понял, что именно сейчас наступил давно предвиденный им момент, когда будет произнесено самое главное. То, ради чего Катерина позволила сначала упечь себя за решетку, а затем добилась от Романа депортации сюда, на Цереру, в его, Алекса, распоряжение.

— Я тебя внимательно слушаю, — сказал он.

Катерина ответила ему таким же серьезным взглядом, словно оценивала, стоит ли продолжать начатый разговор. Губы ее сжались в тонкую ниточку, а немигающие темные глаза смотрели, казалось, в самую душу. После чего, очевидно приняв окончательное решение, она сказала:

— Мне нужна твоя помощь, чтобы доставить дядю Лешу на Лорелею. Спасти его можно только там.

Алекс, не отрываясь, смотрел на чужое прекрасное лицо своей подруги, словно пытался разгадать, что она задумала на этот раз. И чего это будет всем им стоить.

«Опять Лорелея, — думал он. — Отчего-то в последнее время все пути ведут именно туда. Вначале Каттнер со своими подельниками угоняют „Ириду“ не куда-нибудь, а именно на Лорелею. Потом явление Кэт… и, наконец, эта ее безумная просьба о помощи. Как-то слишком уж часто стала маячить перед глазами наша милая планета. А поначалу-то казалось, что после случившейся катастрофы все про нее благополучно забыли… Но, как видно, осталось немало тех, кто помнит.»

Катерина стойко выдержала взгляд, терпеливо ожидая ответа.

— Надеюсь, ты понимаешь, — наконец, сказал Алекс, — что сам я решить этот вопрос не могу. И вообще не уверен, что хоть кто-то возьмется за это дело. Лорелея давно уже перестала быть тем местом, куда отправляются рейсовые звездолеты.

— Значит, нужен не рейсовый, — твердо сказала Катерина.

— Да пойми же ты! — Алекс с чувством хлопнул ладонью по лежаку. — Никто не станет организовывать целую экспедицию, опираясь только на твою уверенность в благополучном исходе совершенно фантастического предприятия. Да и не поверит в такое никто. Если честно, то даже я не верю, что уж говорить о других. У тебя на Лорелее что? Суперсовременный медицинский центр со штатом высококлассных специалистов? Такой, которого нет даже на Земле?

— Кое-что получше.

Алекс внимательно глядел в глаза Кэт, нахмурившись и сдвинув брови к переносице. На какой-то миг ему показалось, что она бредит, одержимая идеей спасти своего второго отца. Но нет, не похоже… никаких признаков безумия… взгляд твердый и прямой. Так смотрят люди, абсолютно убежденные в своей правоте. Хотя это нисколько не отменяет того факта, что они могут ошибаться.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он.

— Золотую рыбку.

Алекс невесело усмехнулся.

— Это я уже понял. Полагаю, ты отдаешь себе отчет в том, что на пустую байку о золотой рыбке никто никогда не клюнет. Во всяком случае никто из тех, кто может принять нужное решение.

— Даже твой шеф?

— Даже он, — твердо произнес Алекс. — Скорее всего, ты неправильно понимаешь функции и возможности нашей службы. Да, у нас есть флот боевых кораблей, но мы не занимаемся организацией сомнительных экспедиций, тем более на замерзшую планету, давно уже не представляющую интереса ни для кого, тем более для Службы Безопасности.

— Ни для кого, говоришь? — недобро прищурившись, спросила Катерина. — А как же наша обожаемая компания «Celestial Food», космические пираты на угнанной «Ириде», упомянутые тобой спецслужбы СГСА?.. Забыл? Тот же «Скай Хантер», я уверена, в ближайшем будущем отправится не куда-нибудь, а именно на Лорелею… только выжидает нужного момента… Не убедительно?

— Для меня убедительно, — буркнул Алекс, разглядывая белый песок под ногами так, словно обнаружил там нечто невероятно интересное. — Но для моего шефа — нет. Да пойми же ты!.. В наши функции входит исключительно обеспечение безопасности солнечной системы и некоторых населенных миров. К которым Лорелея, увы, уже не относится. Нужно нечто большее, чем просто сказка о золотой рыбке, чтобы побудить моего шефа хотя бы просто нас с тобой выслушать. А уж получить от него согласие на подобную авантюру вообще немыслимо.

— Конечно, — горько усмехнулась Катерина. — Я же прекрасно понимаю, на каком свете живу. Жизнь одного человека против баснословных затрат на экспедицию. Какие могут быть сомнения? Никто даже пальцем не пошевелит.

— Зря ты так, — сказал Алекс. — Шеф неплохой человек, но поставь себя на его место.

Наступила напряженная пауза, во время которой слышались лишь радостные вскрики со стороны веселящихся туристов и звонкие удары по мячу. Похоже, там затевалась игра в волейбол. Алекс и Катерина угрюмо молчали, избегая даже смотреть друг на друга.

Наконец, Алекс негромко произнес:

— Почему бы вам не воспользоваться опытом Каттнера? Уверен, Рон в состоянии привести звездолет куда надо.

— Предлагаешь пиратствовать? — криво усмехнулась Катерина. — Не каждый день услышишь подобное от начальника отдела спецопераций Службы Безопасности. Интересно, как ты представляешь себе эту картину?.. Свирепые пираты с тяжеленным саркофагом за плечами захватывают мирный звездолет, шагая по трупам… Фи-и… даже не смешно. И вообще, лавры Каттнера меня не прельщают, уж поверь. Так что уволь, этот вариант точно не для нас… И потом, ты же первый кинешься за нами в погоню. Хочется поиграть в догонялки? По глазам вижу, что нет… Вот и я о том же. Нам нужно совсем не это, тем более что лимит времени у нас почти вышел, и не стоит тратить его жалкие остатки на всякие глупости.

— Тогда остается лишь один вариант, — сказал Алекс. — Нужно заинтересовать шефа чем-то таким, от чего он при всем желании не сможет отказаться. Есть в твоем арсенале нечто… нечто особенное? Подумай… я уверен, что-нибудь обязательно найдется.

Катерина некоторое время молчала, плотно сжав тонкие губы, после чего вдруг решительно произнесла:

— Хорошо. Передай своему шефу, что в обмен на решение вопроса с транспортировкой Алексея я готова рассказать о том, куда именно исчезли лорны с погибающей планеты, а также указать место их теперешнего пребывания. Более того, я готова объяснить весь процесс превращения обычного человека в метаморфа с наглядной демонстрацией… Теперь достаточно? В конце концов, можешь пообещать ему вообще все что угодно, я на все согласна.

Она резко повернула голову и увидела расширившиеся от изумления глаза Алекса.

— Я, наконец, понял… — тихо сказал он. — Ты хочешь превратить Алексея в такого же монстра, вроде вас с Роном?

— Огромное спасибо за монстра, — ехидно произнесла Катерина. — Ладно, не извиняйся, я уже привыкла… Но по сути ты прав, это единственный выход.

— И ты действительно в состоянии это сделать? Не только с Алексеем, но и вообще с любым? Например, со мной…

— Мечтаешь стать монстром? — Катерина в притворном удивлении задрала брови. — Вот уж от кого, но от тебя я такого не ожидала.

— Да нет… ты не так меня поняла, — смутился Алекс. — Не желаю я никаких метаморфоз. Я имел в виду… неужели все так просто? Взмахнешь рукой… или волшебной палочкой какой-нибудь, и раз — очередное чудище готово.

Катерина усмехнулась и покачала головой так, словно наивность собеседника поразила ее в самое сердце.

— Ты почти угадал, — сказала она. — Но для этого мне понадобятся кое-какие ингредиенты. Колдовские, если угодно…

В глазах Алекса читался немой вопрос.

— Поклянись, что ничего никому не расскажешь в случае, если переговоры зайдут в тупик. Даже своему шефу.

Алекс долго смотрел в темные глубокие глаза, после чего тихо сказал:

— Продолжай.

— Ты в курсе того, что угнанная пиратами «Ирида» привезла на Марс не только ящики с торном? — неожиданно спросила Катерина.

— Да, — быстро ответил Алекс.

— Откуда?

— Каттнер рассказывал про какие-то металлические контейнеры с рассадой. Которых мы, кстати, так и не нашли.

— Верно, — кивнула Катерина. — А не нашли потому, что их забрали мы с Роном. И еще… рассада находилась только в одном из них. А в остальных — необходимые мне колдовские зелья.

— Постой… — растерянно произнес Алекс. — Так, значит, вы использовали угнанную «Ириду», чтобы покинуть Лорелею и вернуться в солнечную систему? Ловко… я почему-то сразу не подумал. Получается, вы с Роном все время были на борту?

Катерина утвердительно кивнула.

— С ума сойти… А мы-то гадали, кто из пиратов так кстати включил аварийный сигнал, по которому и был обнаружен угнанный звездолет. Выходит, это ваша с Роном работа? И вот, значит, откуда ты знаешь Гюнтера… и черный демон почудился ему неспроста…

— Все верно, — сказала Катерина. — Добавь сюда вовремя устроенный пожар в грузовом отсеке, полностью уничтоживший привезенную с Лорелеи отраву. Теперь ты понимаешь, насколько твой долг перед нами велик?

— Кажется, понимаю.

— Без нашего вмешательства затея пиратов наверняка бы удалась, — подвела итог Катерина.

Алекс во все глаза разглядывал подругу, словно никак не мог поверить в то, что нечто подобное могла устроить та самая хрупкая девушка, случайно повстречавшаяся ему на далекой, цветущей некогда прекрасной Лорелее.

«Наверное, необходимо сначала умереть, а затем снова воскреснуть из небытия для того, чтобы подобные изменения натуры действительно стали реальностью, — ошеломленно думал он. — Сегодняшняя Кэт совсем не та зареванная дурочка, которую мне когда-то довелось утешать в зале ожидания космопорта. Теперь в ней ощущается внутренняя сила… как бы банально это ни звучало, тот самый несгибаемый стальной стержень, что позволяет не страшиться задуманного и идти до конца… Как же нам на самом деле повезло, что невообразимые по силе суперспособности оказались в столь благородных и чистых руках. Страшно даже подумать, что бы мы имели, если бы ими завладел кто-то вроде Гюнтера.»

— Хорошо, — сказал он. — Я тебе помогу. Во всяком случае, приложу максимум к тому усилий. Моего шефа, конечно, не так просто в чем-то убедить, но я попробую. Не в первый раз.

Он взглянул на часы и решительно поднялся, стряхивая песок с коленей. Черный жук на вершине валуна шарахнулся было в сторону, слегка приоткрыв надкрылья, однако улетать все-таки передумал и снова замер, поводя из стороны в сторону длинными усами.

— Мне пора, — сказал Алекс. — Через два часа с небольшим уходит рейсовый корабль на Марс. Нужно успеть.

— Обратно на Марс? — растерялась Катерина. — Ты же только что прилетел. Неужели нельзя переговорить с твоим шефом отсюда, с Цереры?

Она тоже поднялась с лежака и встала напротив, заглядывая другу прямо в глаза.

— Ты же умная женщина, Кэт, — улыбнулся Алекс, положив руки на ее плечи. — А значит, должна понимать, что в таких делах личный контакт — это все. Особенно учитывая, что доверять наши секреты каким бы то ни было средствам связи, — далеко не лучший вариант. Нашим с тобой противникам не так уж проблематично перехватить любую, даже самую зашифрованную передачу. Не забывай, кто они на самом деле. Поэтому, мы уж как-нибудь по-старинке…

— Спасибо, Алекс, — Катерина прижалась к его груди. — Я всегда знала, что могу на тебя рассчитывать.

— Так, — Алекс решительно отстранил от себя Кэт. — Теперь слушай внимательно. Во-первых, я прямо сейчас распоряжусь, чтобы Алексея задержали здесь, на Церере. Вплоть до особого разрешения на транспортировку. Во-вторых, не отлучайся с побережья никуда, здесь достаточно безопасно, но я все равно приставлю к тебе охрану, даже не возражай… И наконец… — он порылся в кармане и достал оттуда пластиковую карточку. — Вот тебе деньги на всякий случай, мало ли что…

— Все равно ни один магазин на побережье не работает, — растерянно сказала Катерина.

— Да, верно… Просто туристов стало не так много, как хотелось бы, какая уж тут торговля. Прибыли никакой, вот все потихоньку и перебрались поближе к космопорту. А теперь самое главное…

Он серьезно посмотрел Катерине прямо в глаза, словно хотел убедиться, что она воспринимает его слова с должным вниманием.

— В случае каких-либо непредвиденных обстоятельств обращайся за помощью к этому человеку…

Алекс набрал на браслете коммуникатора несколько команд, после чего продемонстрировал экран Катерине.

«Коллинз, — прочитала она. — Начальник диспетчерской службы космопорта.»

— А вот и портрет… — Алекс смахнул прочь набранный текст и высветил голограмму. Катерине пришлось наклониться, чтобы рассмотреть ее в глубине миниатюрного экрана.

«Явно не хочет демонстрировать картинку в полном размере, — догадалась она. — Проклятая секретность… Ну что ж, придется играть по его правилам.»

Алекс, убедившись, что она поняла его должным образом, выключил коммуникатор и опустил руку.

— Ему я доверяю полностью, — сказал он, озираясь по сторонам. — Как самому себе.

— Ну что здесь может произойти? — пожала плечами Катерина. — И потом… я действительно могу за себя постоять.

— Я и не утверждаю, что не можешь. А этот вариант предлагаю исключительно на самый крайний случай. Когда ничего другого просто не останется. Имей в виду, меня не будет как минимум две недели, за это время многое может произойти. Например, активизируется таинственный «Скай Хантер»… Может, полетим вместе?

Катерина отрицательно покачала головой.

— И разделим печальную судьбу «Феникса»? — сказала она. — Второй раз нам может не повезти. Нет уж, лучше я останусь здесь… и к дяде Леше поближе…

Алекс поморщился, однако возражать не стал.

— Главное, отсюда ни ногой, — сказал он. — Через две недели встретимся на этом же месте. Постарайся лишний раз не высовываться.

— Ладно, я поняла. Как-нибудь переживу… и твоих топтунов тоже. Пусть подглядывают.

— Да, кстати, не забыть бы… Купальники доставят прямо в номер, правда не могу обещать широкого выбора. Хочешь не хочешь, а придется мириться со вкусом моих сотрудников. Хотя, на мой взгляд, ты и без купальника смотришься просто великолепно. Видишь, даже туристы не возражают…

— Еще бы возражали, — рассмеялась Катерина. — Тем более, что две трети из них мужчины. Глазами так и стреляют.

— Главное, чтобы не начали стрелять по-настоящему, — серьезно произнес Алекс и, сделав рукой прощальный жест, повернулся, чтобы уйти.

— Постой, — сказала Катерина, и Алекс запнулся на ровном месте. — Не торопись. У меня тоже есть секреты, которые не хотелось бы доверять средствам связи.

— Не сомневаюсь, — Алекс развернулся обратно. — Тебе говорили о том, что ты просто напичкана всякими тайнами?

— Еще нет, ты первый. Другие воспринимают это как неотъемлемое свойство моей натуры. А теперь смотри внимательно.

Катерина подошла к кромке воды, присела на корточки и, коротко взглянув на собеседника, быстро сделала пальцем на песке какую-то надпись. Набежавшая волна тут же смыла ее прочь. Алекс кивнул, подтверждая, что успел все прочесть и запомнить.

— Это имя, — сказала Катерина, — под которым на самом деле прячется Рон. Ты найдешь его в Маринер-сити. Вот его координаты…

Она снова принялась водить пальцем по песку. Алекс, не отрываясь, следил за ее действиями, поэтому не заметил, как черный жук расправил крылья, снялся с облюбованного валуна и принялся нарезать над головами широкие круги.

— А теперь запомни вот это… — Катерина сделала еще одну надпись, немедленно отправленную в небытие очередной волной.

— А это еще зачем? — удивился Алекс.

— Если договор с твоим шефом состоится, назовешь Рону эти два слова. Тогда он отведет тебя к месту, где хранятся контейнеры с «Ириды». В противном случае, боюсь, он не поверит, что ты действуешь по моему поручению, хотя и прекрасно знает тебя в лицо. Ты все запомнил?

— Да. А если шеф не пойдет на контакт?

— Тогда забудешь все как страшный сон. Никому и никогда не открывай нашей тайны. Я могу на тебя положиться?

— Ты же знаешь… Теперь, надеюсь, все? Мне действительно пора, корабль ждать не будет, — Алекс обвел глазами сияющий горизонт. — Э-эх! А я-то думал поплаваю, позагораю… да, видно, не судьба. Мечтал отправиться вместе с тобой туда, на самый край света… в сказку… Э-эх! — он снова вздохнул и безнадежно махнул рукой. — Ну, я пошел.

— Какая еще сказка? — Катерина, прищурившись, взглянула в сторону далекого горизонта. — Там же ничего нет, кроме замаскированной каменной стены.

— Сразу понятно, что там ты еще не была, — Алекс смотрел на нее с легкой улыбкой. — Что ж, тем интереснее. Искренне советую, не пожалеешь. Поверь, тебя ждет приятный сюрприз. Жаль только, меня не будет рядом. Ну все, пока.

Он развернулся и, не оборачиваясь, быстрым шагом направился к лестнице, ведущей на набережную. Катерина долго смотрела вслед, а после, когда он окончательно скрылся из виду, повернулась в сторону моря.

«Сюрприз, да еще приятный, — думала она. — Какой там может быть сюрприз, если море абсолютно пусто аж до самого горизонта. И вообще, на том краю ничего, кроме безжизненного камня, нет и быть не может. Не такая уж хитрая задача обмануть зрение, но вот тактильные ощущения еще, кажется, не научились подделывать. Или все-таки научились? Нет никакого желания упереться лбом в обычную стену.»

И тут же внутренний голос возразил:

«А ты никогда не пробовала заглянуть за горизонт? Вдруг там совсем не то, что ты себе представляешь? Чего испугалась? Акул здесь, во всяком случае, точно нет.»

«И вовсе я не испугалась! — сердито возразила ему Катерина. — Просто не люблю разочарований. Никто не знает, до какой степени коварства могли дойти создатели этого чуда света. Даже насчет акул я не стала бы ручаться.»

«А ты все-таки попробуй, чем ты рискуешь? В отличие от „обычных“ людей тебе даже утонуть не удастся. И акулам до такой степени „необычный“ человек наверняка не по зубам. К тому же ты, кажется, думала о том, чтобы взглянуть на побережье с той стороны? Вот и давай!»

«Э-эх! — подумала Катерина. — Была не была! Когда еще представится такая возможность?»

Она принялась быстро стаскивать с себя одежду, не обращая внимания на замерших волейболистов.

«Черт с ними, пусть смотрят! — думала она. — Главное, чтобы не лезли, а то придется сильно огорчить. Несмотря на то что конфликты на пустом месте мне абсолютно не нужны.»

Она с разбегу бросилась навстречу волнам и сильными размашистыми гребками поплыла прочь от берега. Откуда-то снова появился черный жук, покрутился-покрутился над головой и в конце концов отстал. Катерина мгновенно забыла о его существовании, мыслями унесшись туда, к далекому горизонту.

«Скорее всего, он не так далеко как кажется. Никакая пещера не может иметь столь грандиозные размеры, наверняка местный край света находится где-то неподалеку. Надеюсь, пляжная спасательная служба не активизируется, чтобы вернуть меня обратно. И хотя за всю неделю пребывания здесь я ничего подобного не замечала, это вовсе не означает, что ее не существует. Не хотелось бы выяснять, кто кого, но уж если припечет… „Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел, а от тебя, спасатель, и подавно уйду…“ Не тебе, обычному церерианцу, тягаться с метаморфом.»

Справа и слева Катерина вдруг заметила среди волн несколько мелькающих черных спин с небольшими острыми плавниками наверху.

«Дельфины, — подумала она. — Причем, судя по всему, настоящие, а не иллюзорные. Что ж, вот вам и спасатели, если что… хотя мне они совершенно ни к чему. Однако признаюсь, в компании плыть все-таки веселей… и немного жаль, что с нами нет Алекса.»

Она остановилась, чтобы передохнуть и развернулась лицом в сторону берега. Залитый солнцем пляж отсюда казался всего лишь яркой светлой полоской, а здание отеля выглядело непривычно маленьким. Таким его Катерина еще не видела. Рукотворное церерианское море в который раз ее удивило. Все-таки она отплыла на довольно приличное расстояние, а никаких признаков противоположной стены пока еще не просматривалось. Размеры пещеры оказались куда больше, чем она ожидала.

«Ничего, я упорная, все равно доплыву. Должна же я познать границы дозволенного мне мира, — думала она. — Можно, конечно, было бы использовать форму дельфина, тогда получится проще и быстрее. Но… в подобном решении присутствует парочка существенных минусов. Есть весьма обоснованное подозрение, что кто-то не в меру любопытный все же наблюдает с берега за моим заплывом. Хотя бы та же мужская часть туристической компании или безопасники Алекса, окопавшиеся в отеле. И мое исчезновение они могут истолковать вполне однозначно, обеспечив не слишком приятную встречу с нежданными спасателями, все равно профессиональными или нет. А другой минус… Алекс всерьез намеревался поплыть туда со мной, а значит, подобное мероприятие вполне по силам „обычному“ человеку, пусть даже специально тренированному. А раз так… то спасовать в том, что по силам рядовому марсианцу… — или марсианину?.. а, черт, да какая разница! — было бы просто недостойно статуса сверхчеловека.»

Катерина развернулась и несколькими мощными взмахами вновь набрала скорость.

«Доплыву, — думала она. — Непременно доплыву, чего бы это ни стоило. И пусть это станет победой не метаморфа, а именно человека, без всяких приставок „сверх“.»

Удивительно, но чем дальше она отдалялась от берега, тем легче становилось плыть. Словно ниоткуда неожиданно появились новые силы, добавлявшие спокойствия и уверенности в благополучном исходе рискованного предприятия. Катерина, не веря самой себе, прислушалась к собственным ощущениям. Нет, абсолютно точно, ни единой из своих сверхспособностей она не задействовала. И сил у нее сейчас не больше, чем у той же Дороти Найт. Что же тогда происходит?

«Просто ты приближаешься к границе этого мира. А по ту сторону горизонта возможны любые чудеса.

Мысль, судя по всему, верная, да и Алекс на что-то такое намекал…

Что ж, остается только доплыть и посмотреть.»

Вокруг резвились и веселились дельфины. Несколько раз то один из них, то другой, набирая скорость, выскакивал из воды, пролетал высоко над волнами и с шумом обрушивался вниз, обдавая Катерину целым водопадом соленых брызг. Стало окончательно ясно, что ни о какой иллюзии не может быть и речи, дружелюбные морские обитатели действительно населяли рукотворное море, так сказать, во плоти.

«Хотя бы здесь без обмана, — подумала Катерина. — Дизайнеры опять не подкачали. Посмотрим, что будет дальше.»

А дальше начались обещанные Алексом чудеса.

Солнце в искусственных небесах неожиданно стало быстро угасать, на него вдруг набежали невесть откуда взявшиеся облака, в конце концов окончательно скрывшие изрядно потускневший диск от взгляда Катерины. Она даже слегка забеспокоилась, решив, что неведомые дизайнеры в своем стремлении максимально приблизиться к реальности решили продемонстрировать ей настоящий ураган с девятым валом и прочими прелестями.

«Только не это, — в тихой панике подумала она. — На шторм в открытом море я не соглашалась.»

Дневной свет тем временем стремительно померк, и спустя всего несколько минут на море пала непроглядная тьма. Впрочем, не совсем. Непроглядной она показалась лишь в первое мгновение, а затем в ночном небе разгорелись яркие звезды и среди них самая красивая и крупная с отчетливо заметным красноватым оттенком — планета Марс. На месте погасшего дневного светила сквозь облака пробивалось лишь бледное размытое сияние, тусклое и бесформенное. Вскоре угасло и оно, оставив Катерину наедине со Вселенной.

Дельфины куда-то пропали, песчаный пляж с отелем и шумными туристами полностью растворился в окружающей тьме, но Катерина даже не думала об этом, целиком поглощенная открывшейся ей величественной картиной. Возникло непередаваемое никакими словами ощущение полета, и казалось, достаточно совершенно ничтожных усилий, чтобы взлететь над морскими волнами туда… туда, прямо в наполненное звездным сиянием небо.

Сопротивление воды стало практически незаметным, и тогда Катерина в полном восторге разогналась, сделала сильный взмах руками и… взлетела! Неожиданно… вопреки логике и здравому смыслу на самом деле взлетела, сопровождаемая целой тучей свернувшихся в мелкие и крупные шарики водяных брызг. Так, как это делают резвящиеся дельфины, на краткий миг покидая привычную среду и устремляясь в неизвестность. Только в случае Катерины эти считанные мгновения тянулись и тянулись, даже не думая заканчиваться. Это был реальный полет, ничуть не напоминающий казавшиеся теперь такими жалкими обычные подскоки едва ли не самых совершенных из морских обитателей.

Почему-то ей вдруг вспомнился последний рейд с Алексеем на Радаманте и бешеная гонка на антиграве над застывшей зеркальной поверхностью. Общие ощущения схожи, однако теперь нет никакого антиграва, на плечи не давит тяжелый противорадиационный скафандр и не маячит над горизонтом убийственное око Пифона. Нет ничего, кроме моря, соленых брызг и звездного неба.

Катерине немного взгрустнулось, когда она вспомнила, чем закончился поход на Драконью Челюсть. Однако долго предаваться унынию было некогда, потому что полет, наконец, подошел к концу, и ее тело в туче брызг снова погрузилось в теплые воды.

«Еще, — подумала она, выныривая на поверхность. — Я хочу еще. Алекс и в самом деле не обманул насчет местных чудес. Как жаль, что я не знала этого раньше, столько времени потеряно впустую…»

Снова серия мощных гребков, толчок руками и долгий-долгий полет среди звезд над ласковым теплым морем.

Умом Катерина понимала, что чисто технически ничего сверхнеобычного в этом трюке нет. Просто дизайнеры настроили гравитационные установки так, что по мере удаления от пляжа сила тяжести непрерывно уменьшалась, пока не достигла значения, при котором вода еще могла растекаться в одной плоскости, заполняя собой чашу рукотворного моря, и не сворачивалась в парящий в невесомости шар.

Правда, насчет плоскости возникали определенные сомнения. Доступная взгляду водная поверхность отчетливо задиралась вверх, и Катерина догадалась, что столь необычным зрелищем всецело обязана слабеющей с расстоянием гравитации.

Думать о технических деталях не хотелось, хотелось просто наслаждаться полетом. Однако ей вдруг пришло в голову одно соображение, буквально заставившее пересмотреть взгляд на невинную, казалось бы, забаву.

«Все это, конечно, очень здорово, захватывает дух и будоражит воображение. Но… Что, если впереди, совсем рядом, прямо передо мной находится та самая каменная стена, ограничивающая доступный мне мир? А безбрежная водная гладь — всего лишь видимость, иллюзия, призванная обмануть слабые человеческие чувства? И прежде всего зрение.»

Она вдруг представила себе, как взмывает над водой в очередном прыжке, летит… летит… и всем телом натыкается на замаскированную непреодолимую преграду, разбивая в кровь колени, руки, грудь… и, конечно же, голову.

«Бр-р-р… Нет уж, сначала нужно найти эту невидимую границу, а потом прыгать, — Катерина решила подойти к вопросу с рациональной точки зрения, на время отставив эмоции в сторону. — Полетам над волнами вполне можно предаться и на обратном пути. Хотя… не может такого случиться, чтобы проектировщики этого чуда не предусмотрели каких-то систем безопасности. Своего рода „защиты от дурака“ вроде меня. Правда, проверять теорию на практике я, пожалуй, все же не стану. Собственная голова, знаете ли, дороже любых теорий. Если вдруг в дурацком удальском порыве я сверну себе шею, то всех суперспособностей метаморфа не хватит, чтобы сохранить мне жизнь. Я просто не успею ничего сделать. А посему лучше посмотрим, чем еще может удивить ночное церерианское море.»

Она перевернулась на спину и полностью расслабилась, целиком отдавшись воле несущих ее волн. Ослабленная гравитация позволяла прекрасно лежать на поверхности, не прилагая совершенно никаких усилий. Мерное покачивание убаюкивало и навевало дрему. Глаза начинали слипаться.

«Не заснуть бы, — лениво подумала Катерина. — Так и захлебнуться недолго.»

Звезды покачивались над головой в такт волнам, и их плавный танец действовал на сознание почти гипнотически. Неожиданно Катерина осознала, что яркие мерцающие точки на искусственном небосклоне вдруг начали неторопливо перемещаться и поворачиваться, и сразу же ощутила слабое теплое течение, подхватившее и повлекшее безвольное тело куда-то в сторону.

Усилием воли она сбросила с себя дремотные чары и, перевернувшись, окунулась с головой, чтобы окончательно прийти в себя.

Странное дело… Там, в глубине, где согласно всем законам должен царить непроглядный мрак, разливалось бледно-розовое неяркое сияние, набиравшее силу с каждым мгновением.

«Что еще за чудеса? — подумала Катерина. — Ну-ка, ну-ка… посмотрим…»

Она набрала воздуха в грудь и попробовала занырнуть поглубже, стараясь рассмотреть загадочный феномен во всех подробностях. Однако погрузиться в морские глубины оказалось не таким уж простым делом. Расширившиеся легкие действовали подобно поплавку, чем дальше, тем сильнее выталкивая незадачливую ныряльщицу на поверхность. После нескольких неудачных попыток погружения Катерина, наконец-то, догадалась выдохнуть. Когда воздушные пузырьки сверкающей гирляндой стремительно унеслись вверх, она медленно и трудно все же начала опускаться.

Загадочный свет постепенно налился силой, помимо розового стали различимы легкие оттенки лилового цвета, переплетавшиеся с ярко-голубыми струями, стелившимися вдоль дна в том же направлении, куда увлекал Катерину теплый поток. Рассмотреть никаких подробностей так и не удалось в основном по причине того, что подводный мир перед глазами расплывался и сфокусировать взгляд никак не получалось, несмотря на прилагаемые усилия.

«Нужна маска или очки, — с сожалением подумала Катерина. — А так я точно ничего не увижу.»

Она вынырнула на поверхность и отдышалась.

Свечение в глубине моря усилилось настолько, что теперь его легко можно было заметить даже с поверхности. А самое яркое цветовое пятно лежало далеко впереди, как раз там, куда несло Катерину морское течение.

«Попробую еще,» — решила она, выдохнула и начала погружение, изо всех сил работая ногами.

Поначалу она так же, как и в предыдущий раз, не увидела ничего, кроме ярких цветных всполохов далеко внизу. А потом… Словно в голове кто-то повернул выключатель, отчего подводный мир мгновенно обрел невероятную четкость и расцветился красочными огнями. Катерина замерла от восторга.

Ее окружали сотни, тысячи морских обитателей, как реальных, так и совершенно фантастических. Стайки мелких рыбок то и дело проносились перед глазами сверкающими болидами, меняя направление в какие-то считанные мгновения. Просто невозможно оказалось поверить в то, что каждая такая стайка состоит из неисчислимого количества самостоятельных особей, настолько синхронными были их действия. Они казались единым слаженным организмом… И везде — сверху, снизу, по сторонам — застыли в неподвижности ярко-голубые медузы всевозможных размеров, похожие на искусственные светильники…

Вот прямо над головой Катерины величественно проплыли сиявшие бледно-лиловым светом огромные морские черепахи, размеренно и невозмутимо загребавшие воду широкими ластами… А чуть выше, почти у самой поверхности, неожиданно возник зловещий силуэт рыбы-молота. А за ним еще один, и еще… Катерина насчитала не менее десятка.

«Вот и доверяй после этого своему внутреннему голосу, — в замешательстве подумала она. — Вовсю убеждал меня, что никаких акул здесь нет и быть не может. Ну и что ты скажешь теперь?»

Внутренний голос безмолвствовал. Оправдываться он явно не собирался.

Внушающие трепет тени величественно проследовали мимо, не обратив на испуганную ныряльщицу никакого внимания.

«Будем надеяться, что сюда они больше не вернутся. И совершенно не важно, реальны эти твари или всего лишь плод больной фантазии местных дизайнеров. Весь век бы их не видеть, ни живых, ни призрачных. Никаких.»

Катерина решительно отвернулась.

Стайки мелкой рыбешки дружно шарахнулись в стороны. Осталась только одна, плоская и круглая, словно блин… лимонно-желтая с черными поперечными полосками. Она, лениво помахивая плавниками, уставилась прямо в лицо Катерине неподвижными круглыми глазами, после чего с достоинством удалилась куда-то в темноту. А далеко внизу, словно космический корабль, неторопливо проследовала неведомым курсом гигантская черная манта, непрерывно стряхивая с кончиков крыльев розово-красные искры, выстраивавшиеся позади в ярко светящийся призрачный шлейф.

Подводный мир неожиданно расцветился красками, которых нет и не может быть в реальном мире. Катерина догадалась, что перед ней очередная иллюзия, и мысленно поаплодировала создателям столь впечатляющего аттракциона.

Она уже начала испытывать нехватку воздуха, однако покидать раскинувшийся перед ней иллюзорный мир никак не хотелось.

«Пока есть возможность, нужно выяснить, что же за таинственное свечение я наблюдала с поверхности, — подумала она. — Потом может быть поздно.»

Изо всех сил работая ногами, она снова устремилась в глубину. И, наконец, увидела.

Огибая неровности дна, вдаль устремлялась выложенная мелкой светящейся галькой ровная дорожка, ограниченная крупными валунами и густыми зарослями кроваво-красных и сахарно-белых кораллов. По сторонам в шахматном порядке размещались несколько гигантских раковин с раскрытыми створками, внутри каждой из которых опалесцировала жемчужина воистину невероятных размеров. А на самой дорожке без труда удалось рассмотреть крупного, светящегося зеленоватым светом, осьминога, задумчиво перебиравшего многочисленными ногами, и застывшую среди камней зубастую мурену.

«В реальной жизни так точно не бывает, — решила Катерина. — Весь этот подводный мир выглядит слишком искусственным. И вообще, ощущения как в аквариуме. Как говорится, каждой твари по паре. Но все равно, красиво просто до мурашек.»

Легкие уже окончательно разрывались от нехватки воздуха, желание раскрыть рот и сделать глубокий вдох стало совершенно невыносимым, и тогда Катерина решила, что хватит, пора. Она бросила последний взгляд вдоль дорожки и неожиданно заметила вдалеке ярко освещенные шпили и башни прекрасного дворца… и целую кавалькаду морских коньков, буквально вылетевших из широко распахнутого зева глубокой пещеры…

Вынырнув на поверхность, она долго дышала, приходя в себя и пытаясь осмыслить мимолетное, но такое отчетливое видение.

«Не иначе как дворец какого-нибудь морского царя, — думала она. — Если уж я оказалась в сказке, то почему бы и нет?»

Теплый поток по-прежнему нес ее в сторону огромного светящегося пятна, расположенного, как теперь понимала Катерина, как раз над подводным сооружением. Она прекратила грести, легла на воду и, в предвкушении новых чудес, просто отдалась на волю течения.

По мере приближения к эпицентру свечение усиливалось, наливалось красками, и Катерина даже не удивилась, когда над темными волнами внезапно показались шпили дворцовых башен. Не оставалось сомнений, что резиденция морского царя всплывала из пучины, чтобы явить себя наблюдателям во всей красе.

В какой-то неуловимо краткий миг Катерина почувствовала, что чувства начинают ее обманывать. Теперь она словно бы летела над сверкающей огнями дорожкой, хотя умом прекрасно понимала, что по-прежнему раскачивается на волнах, увлекаемая вперед набирающим силу потоком. Откуда-то неожиданно возникла стая морских коньков, да таких крупных, что Катерина не поверила своим глазам.

«Никакие это не коньки, — ошеломленно думала она. — Таких в реальной жизни попросту не бывает. Это даже не коньки, а целые кони.»

Сказочные существа тем временем пристроились справа и слева от Катерины, образовав нечто вроде почетного эскорта.

«Выходит, я здесь важная персона, раз меня встречают на столь высоком уровне, — ухмыльнулась она. — Что ж, не возражаю. Главное, чтобы не заставили выходить замуж за местного царька.»

По сторонам дорожки раскинулся необыкновенной красоты подводный сад. Явно чувствовалось, что это не природное образование. Кто-то целенаправленно приложил руки к его созданию.

«Все те же дизайнеры, — подумала Катерина, — которые спроектировали это море и населили сказочными персонажами. Кто же еще? Не морской же царь-батюшка, в самом-то деле.»

Светящиеся дорожки расходились во всех направлениях, а между ними тут и там виднелись ухоженные клумбы с разнообразными подводными растениями и живыми существами вроде морских звезд, ежей и анемон.

Между ними, похожие на светящиеся гирлянды, сновали многочисленные разноцветные рыбки, а крупные медузы, похожие на волшебные светильники, сияли прямо над головой, освещая парк призрачным голубоватым светом.

Впереди, словно указывая дорогу, неожиданно всплыл откуда-то из пучины крупный, весь в изумрудном ореоле, осьминог.

«Не иначе, тот самый, которого я видела на дорожке, — успела подумать Катерина, прежде чем на пути возник овальный, украшенный кораллами, вход в подводную пещеру. — Ну давай, показывай, что я еще здесь не видела.»

Вслед за осьминогом она стремительно влетела в темную пасть пещеры и спустя несколько мгновений выскочила из нее уже с другой стороны. Водный поток внезапно сильно притормозил, и Катерина смогла, наконец, как следует оглядеться.

Судя по всему, она попала во внутренний дворик замка. В самом центре возвышалась невысокая каменная горка, украшенная самыми разнообразными водорослями, неторопливо колыхавшимися из стороны в сторону, а также раковинами всевозможных размеров и форм и морскими звездами.

«Хорошо, что это не тронный зал, — подумала Катерина. — А то пришлось бы знакомиться с местным царьком, чего, признаться, хотелось бы избежать.»

Однако и помимо морского владыки здесь было на что посмотреть.

Вокруг увенчанной огромной двустворчатой раковиной каменной горки танцевали самые настоящие русалки. С густыми развевающимися волосами и огромными рыбьими хвостами на месте ног, блестевшими чешуей самых разнообразных цветовых оттенков. Катерине даже почудилось, что она слышит далекую музыку. Танцующие морские девы то кружились в стремительном хороводе, то сходились и сразу же расходились, после чего взмывали высоко вверх и тут же обрушивались вниз, чтобы снова собраться вместе в центре зала. Это был настоящий вихрь из распущенных длинных волос и сияющих разноцветными огнями зеркальных чешуек. Зрелище завораживало.

«Танец русалок, — думала Катерина. — Никогда не предполагала, что когда-либо увижу нечто подобное. В особенности на безвоздушной планете, давно уже ставшей настоящим перекрестком звездных дорог. Чудны дела твои, господи… Интересно, Ариэль тоже здесь?»

Она пригляделась к кружащимся русалкам повнимательней, но ни одна из них на роль главной Русалочки претендовать не могла. По крайней мере, на ее непросвещенный взгляд. Несомненно, та Русалочка просто обязана была хоть чем-то выделяться на фоне своих сестер. А здесь… похоже, все они на одно лицо, только хвосты разного цвета.

«Возможно, я ошибаюсь, и ничего особенного в ней нет. Но все равно жаль. Зато встречи с морским царем я, судя по всему, счастливо избежала. Теперь главное — не столкнуться с какой-нибудь местной ведьмой. И вообще, лучше бы поскорее выбраться отсюда, пока кто-то из них не явился по мою душу.»

Катерина вдруг заметила, что притормозивший было водный поток вновь пришел в движение, увлекая ее вокруг каменной горки к незамеченному ранее темному проходу. Похоже, ее желание было услышано.

«Даже интересно, куда он меня приведет, — подумала Катерина. — А что, если я слишком рано обрадовалась, и меня ожидает не слишком-то желанная аудиенция? К тому же наряд у меня, прямо скажем, не для торжественных приемов.»

Однако опасения были напрасны. Судя по всему кто-то и в самом деле подслушивал ее желания и старался исполнить их как можно точнее. Течение мягко вынесло ее за пределы замка и повлекло прочь. Когда Катерина уже окончательно решила, что чудеса на сегодня закончились, рядом с ней внезапно выплыл из темноты парящий безо всякой опоры небольшой каменный островок. На его вершине устроилась одинокая русалка, провожавшая посетительницу внимательным взглядом. Чем-то неуловимым она явно отличалась от танцующих в замке сестер, однако сказать точно, чем именно, Катерина затруднилась бы. Просто это было очевидно и не требовало дополнительных подтверждений.

«Ариэль! — догадалась она. — Вот мы и повстречались.»

Русалка улыбнулась Катерине, помахала на прощанье рукой и бесшумно соскользнула в воду, а островок снова растворился в окружающей тьме. Свечение на месте дворца быстро угасло, и вокруг вновь раскинулось лишь накрытое звездным куполом безбрежное море.

Сказка закончилась.

Катерина поняла это, когда звезды внезапно начали меркнуть, а затем и вовсе погасли. Однако полная тьма так и не наступила, потому что прямо на глазах небо впереди вдруг начало светлеть, а потом неожиданно вовсе исчезло, превратившись в огромное прозрачное окно, за которым словно по волшебству проявились освещенные ярким солнечным светом горы Цереры. Катерина сразу же поняла, что никакая это не иллюзия, и пейзаж за окном абсолютно реален. Она подплыла вплотную, вглядываясь в раскинувшуюся перед ней каменистую долину с редкими ледяными языками у подножия гор.

«Вот я и достигла пределов своего мира, — подумала она, дотрагиваясь пальцами до невидимой преграды. — И теперь никак не могу решить, что же все-таки лучше: твердо знать границы отведенного тебе жизненного пространства или надеяться, что впереди бесконечность… Вообще-то, всегда предпочитаю знать, нежели гадать на кофейной гуще. Но и надеяться при этом тоже никто не запрещал… Вот такая диалектика. Что ж, я увидела все, что хотела, и даже больше. Пора возвращаться.»

Она огляделась по сторонам, не в силах сделать выбор, в какую именно сторону следует плыть, чтобы вернуться на залитый искусственным солнцем пляж. Морское течение, пронесшее ее через сказку, теперь полностью исчезло. К тому же оно столько раз меняло направление, что потерявшая ориентацию Катерина даже слегка запаниковала, едва представила себе перспективу весьма длительного купания в гигантском водоеме.

«Сколько же раз мне придется пересечь его из конца в конец, чтобы отыскать верный путь?» — с ужасом подумала она.

Однако устроители аттракциона, судя по всему, предусмотрели все. Едва Катерина отплыла всего лишь на несколько метров от прозрачного окна, как оно, словно по мановению волшебной палочки, затянулось темной пеленой и снова превратилось в звездное небо. А прямо над головой сразу же разлилось быстро набиравшее силу яркое сияние. Проявившиеся на его фоне плотные облака неторопливо разошлись в разные стороны, открыв взгляду полную луну, немедленно бросившую яркую дорожку на темные морские воды. Катерина поняла, что это и есть направление к дому.

Когда она, задыхаясь от усталости, добралась, наконец, до родного песчаного пляжа, солнце уже стояло в зените и с минуты на минуту готовилось отправиться в обратный путь. Стоя по пояс в воде и основательно пошатываясь даже от невысоких волн, Катерина медленно осознавала, что выбраться самостоятельно на берег у нее просто не хватит сил. Однако воспользоваться суперспособностями метаморфа она по-прежнему упорно не желала. Тем более, что проделать это незаметно для окружающих не представлялось возможным.

На берегу ее уже ждали: два мускулистых молодых человека, судя по всему из числа новоприбывших туристов. Один из них немедленно бросился прямо в кипящие белой пеной волны и крепко ухватил под локоть.

— Разрешите помочь, — немного запоздало сказал он. — Честно говоря, мы уже начали о вас беспокоиться.

— Отвали, — грубо сказала Катерина, делая слабое движение, чтобы высвободиться из цепких рук. — Я сама.

«Только плейбоев мне здесь и не хватало, — раздраженно подумала она. — Можно сказать, с самого утра мечтала о том, чтобы смертельно уставшую после гигантского марафона суперженщину вытащили из моря два загорелых суперкрасавца в плавках. Аж извелась вся…»

Ее тут же качнуло, да так сильно, что она непременно упала бы, если бы на помощь не подоспел второй.

— Нельзя же так, — укоризненно сказал он. — Мы видели, как вы поплыли в открытое море, но даже не подозревали, что вы решитесь уйти на ту сторону вплавь. Вообще-то для этой цели есть специальные катера…

«Вот оно, оказывается, как. Про катера Алекс мне почему-то ничего не сказал. Глупо получилось…»

— Отвали, — повторила Катерина уже без всякого энтузиазма. Она вдруг поняла, что без посторонней помощи выбраться на берег и впрямь будет довольно проблематично.

Поддерживаемая под руки с обеих сторон, она, наконец, добрела до своего лежака и устало опустилась на край.

— Спасибо. Теперь я сама.

Однако добровольные спасатели уходить почему-то не торопились и вовсю пялились на спасенную из морской стихии женщину.

Немного отдышавшись, Катерина вдруг осознала, что находится в компании совершенно незнакомых ей мужчин, причем в абсолютно ненадлежащем виде. Причина неторопливости нежданных помощников стала очевидна. Она заозиралась в поисках одежды.

— Вот ваши вещи, — сказал первый, пододвигая к ней сваленные в кучу форменные брюки, куртку, рубашку и легкие тапочки на мягкой подошве.

Катерина торопливо начала одеваться.

— Отвернитесь, — нахмурившись, сказала она.

— Зачем? — ухмыльнулся второй. — Ведь вы так прекрасны. Когда я увидел вас, выходящую из морских волн, то подумал: вот оно, подлинное рождение Венеры. И даже пожалел, что не заснял этот момент на камеру. Но, может, еще не все потеряно? Как насчет фотосессии?

— Только попробуй, — угрюмо сказала Катерина, натягивая брюки. — Разобью к чертовой матери.

— Ну зачем же так грубо, — сказал первый, взирая на нее укоризненным взглядом. — Мы всего лишь хотели помочь.

— Я так и поняла, — ответила Катерина, с трудом просовывая мокрые ноги в узкие тапочки. — Но в этом больше нет необходимости.

— А вот нам кажется есть.

Она вдруг почувствовала, как сильные руки подхватили ее с обеих сторон, а затем что-то больно кольнуло в правое плечо.

— Что вы… — начала она, однако закончить фразу так и не смогла.

Сознание внезапно затуманилось, свет перед глазами померк, и она со все возрастающей скоростью полетела куда-то в зияющую туманной пустотой пропасть.

Последнее, что она увидела — большой черный жук, опустившийся прямо на раскрытую ладонь второго. А затем окружающий мир окончательно затянула мгла, и время остановилось.

Глава 5

— Продолжай, — сказал шеф и сдвинул брови еще сильнее, хотя, казалось бы, дальше некуда.

«Неудивительно, — подумал Алекс. — Обстановка в солнечной системе всегда отличалась крайней неустойчивостью, но сейчас — это вообще что-то с чем-то. Того и гляди полыхнет так, что никому мало не покажется. И самое неприятное, неизвестно, в каком именно месте. Можно с ходу назвать не менее десятка горячих и не очень точек, готовых взорваться в любой момент. Так что я бы, наверное, тоже призадумался… А тут еще Катерина со своими проблемами. Даже непонятно, как подступиться.»

— Ситуация на Титане имеет все шансы стать критической, — сказал он. — Основные страсти разгорелись вокруг Моря Лигеи. Как известно, это один из самых удобных с точки зрения геологии регионов по добыче углеводородов, и именно поэтому здесь сошлись в одной точке интересы очень многих компаний и государств. В системе Сатурна…

— Ближе к делу, — с неудовольствием перебил шеф. — Не нужно излагать прописные истины, которые и без того прекрасно известны. Так мы никогда не закончим. Переходи сразу к сути конфликта. Кто, кого, почему… и так далее. И степень нашего участия во всем этом безобразии.

Алекс поперхнулся на полуслове. Тщательно продуманный сценарий доклада мгновенно полетел ко всем чертям.

«С шефом всегда так. Готовишься, готовишься… а в результате приходится импровизировать, отбросив в преисподнюю тщательно выверенные домашние наработки. Подозреваю, что он это делает специально, дабы сотрудники не расслаблялись и всегда находились, так сказать, в тонусе. Система спорная, однако, надо признать, весьма эффективная. Заставляет погружаться в проблему, что называется, с головой. Что ж, ладно, придется перестраиваться на лету. Не в первый раз.»

— Все как обычно, — сказал он. — В очередной раз пересеклись интересы Запада и Востока, только теперь уже не на Земле, а в космосе. Ничего нового. Экономика по-прежнему диктует свои правила большой политике. Если не углубляться в причины возникновения сегодняшней ситуации, то вкратце суть конфликта можно описать следующим образом: не поделили удобные места для добывающих платформ. И это несмотря на то, что газодобычу на Море Лигеи можно осуществлять буквально в любом районе. Протяни трубу и качай в свое удовольствие, поскольку так называемое море практически на девяносто девять процентов состоит из метана с небольшими примесями этана и других углеводородов. Но это только теоретически. А на практике подходящих площадок оказалось не так уж много по причине того, что район гористый и удобные подходы к морю буквально наперечет.

— Я же просил покороче, — сказал шеф, вовсю шевеля бровями.

— Уже заканчиваю вводную часть, — быстро сказал Алекс. — Еще немного, и перейду к сути конфликта. Итак, по берлинскому договору, заключенному между всеми заинтересованными сторонами шесть с половиной лет назад, акватория Моря Лигеи разделена на секторы, закрепленные за теми или иными добывающими компаниями. Работа над договором шла долго и трудно в основном по причине того, что не все секторы равноценны с точки зрения экономической эффективности. В конце концов вопрос решился едва ли не с помощью самой обычной жеребьевки. И, как это часто бывает, сразу же возникли недовольные.

— А если конкретнее?

— Китайская добывающая компания «Sinopec Ltd».

Алекс несколькими взмахами руки высветил объемную проекцию соответствующего района Титана. Голограмма повисла невысоко над полом почти на уровне глаз шефа.

— Смотрите сами. Китайцам достался довольно проблемный район на юго-восточном побережье с акваторией, густо усеянной мелкими скалистыми островами. Вот здесь, — Алекс сделал движение рукой, и на карте замигали красные огоньки. — Честно говоря, я бы на их месте тоже не слишком-то радовался. Даже насосную станцию разместить на этих камнях не так-то просто, не говоря уж о терминале со стартовой площадкой для танкеров. И тем не менее, они это сделали. Протянули трубопровод через горы непосредственно к космодрому, обустроили поселок вахтовиков… ну, и всю прочую инфраструктуру, включая кинозал, казино и бар со стриптизом. Так сказать, для снятия напряжения. В общем, вложились они в этот проект по-крупному, хотя и понимали, что ожидать быстрой окупаемости не приходится. Не говоря уж о прибыли… Теперь смотрим восточнее.

На карте разгорелись голубые и зеленые огоньки.

— Здесь разместились соседи китайцев — западноевропейские компании, среди которых крупнейшие — норвежская «Equinor Titan» и французская «Total Space». Согласитесь, ситуация отличается коренным образом. Удобные выходы на акваторию, широкие площадки для приема танкеров и пассажирских кораблей, городок для обслуживающего персонала со всеми мыслимыми и немыслимыми удобствами… Территория позволяет даже построить перерабатывающие заводы и гнать с Титана готовую продукцию, а не просто сырье. Такие проекты есть, компании освещали их достаточно широко…

— Я одного не понимаю, — перебил шеф. — Китайцы же подписали договор? Подписали. Так чего же теперь копья ломать?

— Все не так просто, — сказал Алекс. — Еще пара минут, и я объясню. В берлинском договоре обнаружилась одна… скажем так, недоработка, которой китайцы не преминули воспользоваться. Проблема заключается в линии, разграничивающей китайский и норвежский секторы. Смотрите…

Алекс повел ладонью, и на голограмме немедленно возникла мигающая белая пунктирная линия.

— Обратите внимание на эти три острова, — он обвел рукой выступающие над поверхностью моря округлые каменные глыбы в самой восточной части архипелага. — Согласно договору и по версии «Equinor» граница проходит непосредственно по островам, так что восточнее них акватория полностью находится в распоряжении норвежской компании. Что, собственно и имелось в виду в момент подписания документов. Китайцы же вдруг решили трактовать договор совершенно иначе, ссылаясь на веками устоявшееся положение о территориальных водах. По их мнению граница проходит значительно восточнее указанных островов, а именно, на расстоянии двенадцати морских миль, что дает им право разместить в акватории дополнительные газозаборные станции. Приблизительно, вот здесь…

На карте замигали красным новые точки, а граница между секторами сделала широкую дугу, обходя с востока спорные острова.

— Строго говоря, они не так уж неправы. Следует признать, что договор в этом месте прописан довольно туманно, вопрос о применимости земного положения о морских границах остается открытым, так что все зависит от точки зрения. А она, как выяснилось, абсолютно разная. Например, норвежцы утверждают, что указанные острова нельзя считать территорией Китая, а следовательно, ни о каких двенадцатимильных зонах не может быть и речи.

— И что дает китайцам их взгляд на проблему?

— Ну как же… Увеличение объема поставок при минимальных затратах на добычу делает китайский газ вполне конкурентным на фоне тех же «Equinor» и «Total». А тем, как совершенно понятно, соперники особо не нужны. Поэтому они предпринимают все возможное, чтобы оспорить китайскую версию.

— Хорошо, я понял. Но это, так сказать, преамбула. А что мы имеем на сегодняшний день?

— На сегодняшний день конфликт полностью готов перейти из разряда тлеющих в самую что ни на есть горячую стадию. Этапы обмена претензиями, арбитражные суды… даже дипломатические ноты — все это уже позади. Норвежцы пообещали применить силу в случае, если китайцы не выполнят последнее по времени решение международного суда и не уберут плавучие платформы из акватории Моря Лигеи восточнее указанных островов. Вплоть до того, что пригрозили сбивать стартующие с китайского космодрома танкеры. На что китайцы гордо заявили, что решения суда не признают, и пообещали стереть в порошок город и всю инфраструктуру компании «Equinor» на побережье в случае, если подобный инцидент будет иметь место. И как назло, два дня назад китайский танкер взорвался в атмосфере Титана…

— Та-ак… — протянул шеф и надолго замолчал, не сводя застывшего взгляда с голограммы.

— Осталось немного, — нарушил тишину кабинета Алекс, бросив косой взгляд в сторону шефа. — Компания «Sinopec» обвинила в катастрофе норвежских террористов и самым недвусмысленным образом пообещала не оставить инцидент безнаказанным. Охваченные паникой норвежцы немедленно завопили на весь космос о нависшей над их головами угрозе и потребовали урезонить агрессивных соседей любыми доступными способами. В результате на орбите Титана сейчас находится крейсер СГСА «Эскалибур», перебазированный с базы на Энцеладе, а также китайский эсминец «Красный дракон». Оба в полной готовности начать боевые действия, причем как в космосе, так и на поверхности. Но и это далеко не все. По моим данным на Земле тоже неспокойно. Только что стало известно о переброске мощной китайской группировки в Северное море к берегам Норвегии. Так что, если что-нибудь начнется на Титане, то наверняка аукнется и на Земле. А скорее всего, не только там. Китайских баз хватает по всей солнечной системе, даже здесь, на Марсе.

— Я все понял, — сказал шеф. — Кроме того, что же именно мы готовы предпринять, чтобы предотвратить взрыв.

— Сделано все возможное, чтобы взять ситуацию под контроль, — ответил Алекс, взмахом руки убирая прочь картинку с Морем Лигеи и высвечивая мутный размытый шар Титана с яркими точками, обозначающими военные корабли, и наклонными пересекающимися овалами, наглядно демонстрирующими их орбиты. — В окрестности Титана переброшены три наших крейсера, не считая мелких вспомогательных судов. «Эскалибур» и «Красный дракон» взяты на прицел с обещанием немедленно открыть огонь, если кто-то из них попробует дернуться. На поверхность планеты высажен десант для разведения конфликтующих сторон и обеспечения работы комиссии по расследованию причин катастрофы. В общем, самая острая фаза, скорее всего, пройдена, хотя рвануть, повторяю, может в любой момент. Считаю, что мы свою работу сделали, теперь дело за дипломатами.

Брови шефа, наконец, разошлись в стороны, а морщины на широком лбу разгладились — явные признаки того, что он доволен расторопностью своего подчиненного.

— Нужно обеспечить охрану Маринер-сити, — сказал он. — Кто знает, что у них на уме. Вдруг им взбредет в голову, что наша организация является стороной конфликта. Маловероятно, конечно, хотя тоже не исключено… Не думаю, что китайцы начнут здесь широкомасштабные боевые действия, но вот терроризм на почве общей ненависти к Западу и персонально к Службе Безопасности исключить, к сожалению, нельзя. Сумасшедших всегда хватало.

— Меры уже приняты, — доложил Алекс. — Ведется круглосуточное наблюдение за китайской базой на равнине Элизий. Пока подозрительной активности не замечено. И тем не менее, подразделения противоракетной обороны приведены в состояние повышенной боеготовности, патрули на улицах Маринер-сити усилены. Охрану космопорта обеспечивают подразделения спецназа «Арес-Омега».

— Хорошо, — шеф благосклонно взирал на Алекса из глубин мягкого кресла. — Будем надеяться, разум возобладает… Что-то еще?

— Беспорядки на Луне.

— Насколько серьезные?

— Ну, до Титана им далеко. Забастовка обслуживающего персонала на алюминиевых заводах «Selena Norsk Hydro».

— Опять норвеги… — произнес шеф с такой гримасой, словно у него разом заболели все тридцать два зуба. — Вот скажи мне, отчего они вдруг стали для нас проблемой? Почему за любым мало-мальски серьезным конфликтом в солнечной системе непременно торчат норвежские уши? Они что, великая космическая держава?

Алекс пожал плечами.

— В рамках СГСА любое из европейских либо североамериканских государств имеет право на независимую коммерческую деятельность в космосе. Вероятно, Норвегия раньше других осознала преимущества своего членства в этой уважаемой организации и научилась беззастенчиво ими пользоваться.

Шеф презрительно усмехнулся.

— Это я и сам знаю. Мои вопросы были сугубо риторическими. Итак… вернемся к забастовке на Луне. Требования рабочих известны?

— Обычный набор: достойная оплата, право на полноценный отдых, охрана труда… Спусковым крючком к беспорядкам послужила гибель двух рабочих компании. В обоих случаях отказали выработавшие все мыслимые ресурсы системы жизнеобеспечения скафандров.

— Тогда пусть этим делом занимается полиция. Причем здесь Служба Безопасности?

— Согласен. Однако есть одно «но»… Руководство «Selena Norsk Hydro» пригрозило уволить всех участников забастовки. В ответ сотрудники организовались в боевые отряды, чтобы не допустить на предприятия штрейкбрехеров. Ситуация грозит серьезным столкновением.

Брови шефа снова сошлись на переносице, а лоб прорезали глубокие морщины.

— Все равно, не наше это дело. Хотя, ты прав в одном — присматривать за ситуацией необходимо. И я даже знаю, кому это поручить, так что можешь благополучно выбросить Луну из головы. Твоя задача — Титан. Вот откуда глаз спускать нельзя ни в коем случае… Что-то еще?

— Пожалуй, нет. По текущим делам все.

— Тогда свободен. В случае любых изменений в ситуации на Титане информацию немедленно мне на стол. Немедленно, слышишь? А то знаю я тебя…

Алекс взмахом руки погасил голограмму и слегка помялся, не торопясь покидать уютное кресло.

«Удобный момент для того, чтобы изложить шефу дело Катерины, — подумал он. — Другого такого наверняка не будет. Да и времени на долгую подготовку к нелегкому разговору у меня попросту нет. Снова придется импровизировать.»

Шеф, конечно же, сразу заметил нерешительность своего подчиненного и верно определил ее причину.

— Ну давай, излагай, — усмехнувшись, сказал он. — Я же прекрасно вижу, что хочешь о чем-то спросить. Давай, спрашивай, только быстрее. Мне сегодня еще не один доклад выслушивать.

— Боюсь, быстро не получится, — Алекс вздохнул и поглядел на шефа прямым и твердым взглядом, вовсю демонстрируя решимость идти в этом вопросе до конца. — Дело слишком серьезное и требует повышенного внимания.

Усмешка сбежала с лица шефа, а брови довольно красноречивым образом зашевелились и поползли к переносице.

— В таком случае, сделай запись и перешли ее на мой терминал. Обещаю ознакомиться. А сейчас у меня просто нет времени, твои коллеги, вероятно, уже ожидают в приемной.

Намек был весьма недвусмысленным. Однако Алекс, мысленно воззвав ко всем известным ему богам, отрицательно покачал головой.

— Никак невозможно, — вложив в голос все доступные интонации убеждения, сказал он. — Время не терпит. Ситуация в любой момент может выйти из-под контроля, и тогда, поверьте, мало никому не покажется. Лучше потратить полдня сейчас, чем потом годами наверстывать упущенное. К тому же, насколько мне известно, ничего даже близко похожего на Титан в настоящий момент в системе не наблюдается. Поэтому доклады моих коллег вполне могут подождать.

— А ты, оказывается, личность довольно нахальная, — сказал шеф, взирая на подчиненного взглядом, в котором к удивлению Алекса на неуловимо краткий миг проскользнула искра одобрения. — И наглая. Думаю, твои коллеги разделят мое мнение… если, конечно, узнают причину досадной задержки. Так что смотри, если дело того не стоит, ответишь по полной программе.

— Согласен. Надеюсь, никто не будет разочарован.

После долгой и томительной паузы шеф, наконец, произнес в пространство:

— Марта!

На терминале возникло лицо секретарши.

— Слушаю, Андрей Николаевич, — сказала она.

— Перенеси на завтра отчеты по Ганимеду и Меркурию… Да, прямо с утра. А сегодня меня ни для кого нет.

Марта кивнула и исчезла с экрана.

— Что ж, излагай, — сказал шеф. — Я весь внимание.

Алекс мысленно утер со лба трудовой пот и произнес:

— Дело касается Лорелеи.

Бросив косой взгляд в сторону начальника, он сразу же понял, что фраза достигла цели: шеф напрягся, брови сошлись у переносицы, а лоб снова избороздили многочисленные морщины. Что было, в общем-то, оправданно, поскольку упомянутая планета всего лишь несколько лет назад являлась воистину всеобщей головной болью, да и в этом году добавила немало седых волос очень многим и многим. Один лишь пиратский налет на «Ириду» чего стоит… А шеф, надо заметить, давно уже не мальчик.

Алекс вел рассказ обстоятельно, стараясь не пропустить наиболее значимых с его точки зрения моментов. И начал он именно с угона звездного корабля преступной командой Эдварда Каттнера.

Шеф слушал внимательно, не перебивая, но, когда Алекс перешел к захвату «Ириды» подразделением спецназа в Лабиринте Ночи на Марсе, все-таки не выдержал и с неудовольствием произнес:

— К чему ты мне все это рассказываешь? Я полностью в курсе операции, тем более что мы с тобой готовили ее совместно.

— Верно. Однако есть некоторые детали, которые стали известны только сейчас, и, поверьте, они в корне меняют картину произошедшего.

Шеф снова нахмурился и сделал знак продолжать. Больше он не перебивал.

Алекс со всеми подробностями описал процедуру обнаружения похищенного корабля, особо остановившись на одном весьма нелестном для соответствующих служб моменте: отыскать «Ириду» удалось только после получения с нее аварийного сигнала.

— Станции слежения на Фобосе и в Маринер-сити появление корабля, прямо скажем, прошляпили. Что само по себе является прекрасным поводом для того, чтобы поставить вопрос об организации системы тотального контроля за пространством над нашей планетой. И если бы не счастливое стечение обстоятельств, мы даже не узнали бы о том, что пиратская «Ирида» совершила посадку в Лабиринте Ночи. В этой связи остается открытым главный, на мой взгляд, вопрос: а кто же все-таки включил тот самый аварийный маяк? Следствие отвечать на него не посчитало нужным, попросту решив, что мы имеем дело с обычной оплошностью кого-то из команды.

— А ты, выходит, думаешь иначе? — бровь шефа саркастически приподнялась.

— В данном случае я не думаю, а знаю точно, — ответил Алекс. — Никто из команды сигнал не включал. Да и не мог этого сделать по той простой причине, что к тому моменту все они находились во власти сладких грез, навеянных торном. В чем легко убедиться, просмотрев заключения наших медиков, потративших немало сил и нервов, чтобы привести экипаж «Ириды» в чувство.

— Тогда кто же это по-твоему? Архангел Михаил? Или, может быть, пресловутые зеленые человечки, тайком пробравшиеся на мостик?

— Ни то и ни другое, — серьезно ответил Алекс. — Но вы правы в одном: на корабле действительно находились те, кто в конечном счете и сделал за нас половину работы.

Шеф скептически хмыкнул и насупил брови. Ничего хорошего подобная реакция Алексу явно не сулила.

— По-моему, я зря потратил на тебя время, — мрачно сказал шеф. — Дело «Ириды» окончательно закрыто и передано в архив, а эксперты давно сказали свое слово. Поэтому выслушивать твои беспочвенные фантазии у меня нет ни особого желания, ни возможностей.

В другое время и при других обстоятельствах Алекс, несомненно, почел бы за лучшее извиниться и по-тихому ретироваться от греха подальше. Но сегодня выбора у него не было, так что волей-неволей приходилось идти ва-банк. И даже не из-за обещания, данного Катерине, хотя и это, конечно, тоже. А в основном, по причине того, что он отчетливо понимал: если убедить шефа все-таки не удастся, то секреты той самой «золотой рыбки» с неизбежностью попадут в распоряжение разведслужб СГСА, и уж тогда… Тогда у всех, включая шефа, появится прекрасный повод оплакать несчастное неразумное человечество, заполучившее в свои руки невероятно опасную игрушку, справиться с которой оно почти наверняка не сможет… Какое-нибудь другое человечество — да, возможно. Но только не это.

— Прошу вас, Андрей Николаевич, — сказал он, подавляя нараставшее в душе отчаяние. — Выслушайте до конца, а потом, если хотите, можете уволить. У меня есть доказательства.

— Вот как? Почему не предъявил сразу? Или они из того же разряда: я думаю…. мне кажется… скорее всего… Если это так, то можешь даже не трудиться. Разговор окончен.

— Нет-нет… Документы, которыми я располагаю, не вызывают ни малейшего сомнения. И я их обязательно предъявлю… только несколько позже, иначе вы просто не поверите, как вначале не поверил и я… Поэтому, если разрешите, я продолжу рассказ.

Взгляд шефа казался тяжелым, как кувалда. Он буквально пригвоздил Алекса к креслу, не давая пошевелиться. Создавалось полное впечатление того, что усилием мысли шеф настойчиво пытается проникнуть под черепную коробку, дабы понять, наконец, что же на уме у его подчиненного. В кабинете сгустилась напряженная тишина. В конце концов, шеф отвел взгляд в сторону, решив, видимо, что на сегодня Алексу, пожалуй, хватит.

— Хорошо, — сказал он. — Я слушаю. Только кратко.

Алекс украдкой перевел дух.

— Следствие проигнорировало не только ситуацию с включением аварийного маяка, но и причину возникновения пожара в грузовом отсеке «Ириды», по счастливой случайности затронувшего только коробки с торном и ничего больше, — сказал он. — А также тот странный факт, что все до единой видеокамеры в отсеке отчего-то смотрели исключительно в стены. Не говоря уж о сломанной системе пожаротушения и выведенного из строя механизма закрывания внутренней двери.

— Обычное разгильдяйство, — буркнул шеф.

— Сомнительно, — ответил Алекс. — Я знаю настоящего капитана «Ириды». Паркер не тот человек, который стал бы терпеть подобное на борту. А пиратам заниматься вредительством было некогда и незачем.

— Намекаешь на зеленых человечков? — усмехнулся шеф. — Или кто они там у тебя?

— Да, — серьезно ответил Алекс. — Только не намекаю, а утверждаю. Анализ показывает, что помимо пиратской команды Каттнера на борту находился некто, всеми силами стремящийся сорвать тщательно продуманную операцию по доставке торна в солнечную систему и при этом сохранить свое инкогнито. И теперь я знаю правду.

Он поднял взгляд на шефа. Тот молча ожидал продолжения.

— Это не зеленые человечки, а люди, — сказал Алекс. — Или почти люди.

— Что значит «почти»? — шеф не смог скрыть удивления. — Выражайся яснее. Кто конкретно?

— Екатерина Решетникова и ее муж Рональд.

— Екатерина Решетникова… — задумчиво повторил шеф, закатив глаза в потолок, а затем вдруг спросил:

— Наталья Решетникова?..

— Ее мать, — ответил Алекс. — Погибла… ну, вы в курсе. Отец — Павел Решетников, пропал без вести на Горгоне несколькими годами ранее в ходе знаменитой спасательной операции, возглавляемой Эдвардом Каттнером.

— Да, да… припоминаю, — сказал шеф. — Мир, как выясняется, не так уж велик… Не повезло девочке.

— Не повезло, — согласился Алекс.

— Ладно. А теперь объясни мне, как она сумела пробраться на борт пиратского корабля, откуда взялась вообще и как умудрилась сделать за нас нашу работу.

Алекс снова тяжко вздохнул. Нелегкая, оказывается, задача убедить собеседника в существовании невозможного. Особенно, если сам не до конца уверен в реальности происходящего. Однако придется.

— По всей видимости, на борт «Ириды» они с Рональдом пробрались уже на Лорелее.

— Ты серьезно? А на Лорелею-то их каким ветром занесло? Или святой дух расстарался?

— Нет, конечно. Скорее всего, они вообще не покидали планету с самого момента катастрофы.

Шеф недоуменно взглянул на подчиненного. Было сильно заметно, что он не верит ни единому его слову.

— Хочешь сказать, два обычных человека сумели выжить на замерзшей безвоздушной планете в течение, по крайней мере, нескольких лет? Без средств защиты, без пищи и воздуха? Тебе не кажется, что ты выбрал для шуток не самый подходящий момент? Не говоря уж о том, что шуткам в нашей работе вообще не место.

— Я не шучу, все именно так, как вы сказали. Только хочу обратить внимание… я не утверждал, что они люди. «Почти люди», хотя вернее было бы сказать «сверхлюди». Способные существовать там, где обычный человек не прожил бы и нескольких мгновений.

— Что за чушь! — шеф смотрел тяжелым взглядом, в котором явственно читалось сомнение в адекватности подчиненного.

«Еще немного, и уволит к чертовой матери, — подумал Алекс. — И я его понимаю, в нашей структуре психам действительно делать нечего.»

— Екатерина и Рональд пропали в джунглях Лорелеи незадолго до начала Сезона Огненных стрел, — быстро сказал он, стремясь опередить роковое для себя решение начальства. — Поиски не дали положительного результата, и их сочли погибшими. В точности неизвестно, что же именно там произошло, с высокой степенью вероятности можно лишь утверждать, что выжить им помогли лорны. А дальше мы вступаем в область догадок, поскольку ничего определенного Кэт мне больше не сообщила. Можно лишь предполагать, что посредством неизвестной нам биотехнологии аборигены модифицировали человеческие организмы совершенно фантастическим образом, наделив их способностью к изменению формы в довольно широких пределах и максимальной приспособляемостью к среде обитания. Так что теперь Екатерина и Рональд скорее всего не люди в традиционном понимании этого слова. Выражаясь по-научному, они метаморфы.

Алекс поднял взгляд на шефа. Тот сидел неподвижно, словно статуя, переваривая полученную сенсационную информацию. С увольнением свихнувшегося сотрудника он, похоже, решил повременить, по крайней мере, в ближайшее время. Алекс перевел дух.

«Успел, — подумал он. — Главное я все-таки сказал.»

— Назови источник полученных данных, если, конечно, таковой на самом деле существует, — наконец, сказал шеф.

— Основной — сама Кэт. Неделю назад я имел с ней весьма содержательную беседу на Церере.

— Так вот куда ты так внезапно исчез, — буркнул шеф, играя бровями. — Нашел время…

— Просто я посчитал информацию о метаморфах куда более важной, нежели противостояние на Море Лигеи. Не спорю, серьезное, с далеко идущими последствиями, но тем не менее прекрасно объяснимое. В отличие от… Тем более что с прибытием на орбиту Титана наших кораблей вероятность немедленного конфликта существенно понизилась.

Шеф снова угрожающе пошевелил бровями, но потом все-таки сказал:

— Продолжай.

Алекс нервно сглотнул.

— Другой источник — член пиратской команды Гюнтер, — сказал он. — В ходе расследования выяснилось, что в покинутом Городе на Лорелее он заметил существо, похожее на большую кошку… или на покрытого густой шерстью льва.

— Причем здесь какой-то лев?

— Не забывайте, мы имеем дело с метаморфами, для которых изменить форму своего тела на форму льва — задача не из самых запредельных.

— Все равно, это не аргумент. Если мы будем опираться на галлюцинации каких-то… хм… Гюнтеров…

— Согласен, доказательство так себе, хотя в ряду прочих… Но перейдем к главному. В моем распоряжении находится запись допроса Екатерины Решетниковой службой безопасности базы «Радамант» в связи с расследованием обстоятельств, сопутствующих инциденту с десантной группой Алексея Неверова. Разрешите?

Шеф милостиво кивнул, и Алекс торопливо включил воспроизведение. Свет померк, дальняя половина кабинета словно исчезла, а на ее месте возникли почти утонувшие в полумраке металлические стены и два человека по разные стороны широкого массивного стола: мужчина явно за шестьдесят и молодая красивая женщина, прикованная наручниками к столешнице.

В ходе просмотра записи лицо шефа не единожды искажала кривая усмешка. Судя по ней, действия Романа Кравченко во время допроса, мягко говоря, оставляли желать лучшего, с чем Алекс был полностью согласен.

«Забавно, — думал он. — Оценки профессионализма этого так называемого „следователя“ у Кэт и шефа практически совпадают. Во всяком случае, реакция одна и та же.»

Однако едва на сцене во всей красе явились воистину жуткие демонические лапы и раздался душераздирающий скрежет когтей по металлу, ситуация резко изменилась. Шеф подался вперед, лицо его застыло, а пальцы рук впились в подлокотники кресла. Он не отрываясь взирал на происходящее у него на глазах невозможное действо, а когда все закончилось, тяжело откинулся на мягкую спинку и несколько секунд приходил в себя, устало прикрыв глаза.

Алекс тоже замер, не рискуя нарушить тишину кабинета. Он вдруг отчетливо понял: доказывать шефу что-то еще больше не понадобится.

Наконец, шеф пошевелился и открыл глаза.

— Кто еще видел эту запись? — спросил он.

— Роман Кравченко, вы и я. Больше никто, я уверен.

— Сколько существует известных тебе копий?

— Всего их было две. Одна у меня, другая у Романа. Правда, я настойчиво советовал ему последовать рекомендации Катерины и уничтожить запись. Надеюсь, он к нам прислушался, и на текущий момент моя копия уникальна.

— Передашь ее мне, — сказал шеф и, немного помедлив, добавил: — Умная женщина. И красивая.

— Да, красивая, — согласился Алекс. — Правда, на записи она скрывается под совершенно чуждым ей обликом, хотя, следует признать, не менее впечатляющим.

— Грустная история… я имею в виду ее мать. Похоже, дочь всерьез решила расправиться с обидчиками. И как бы мы ни оценивали действия фигурантов того давнего дела, следует принять необходимые меры по защите Романа и его жены. Надеюсь, Екатерина сдержит слово и оставит в покое их детей и внуков… Вот же черт! Не представляю, как можно защититься от существа, способного принять любой облик! Разносчика пиццы, начальника полиции… президента, в конце концов! Получается, в нашем мире ей доступно буквально все!.. Не было печали…

— Никакой защиты не потребуется, — заверил Алекс. — Кэт отказалась от мести, она сама об этом сказала.

— И ты ей веришь? Впрочем, ладно, допустим, так и есть. Тебе видней. Будем считать, что хотя бы в этом нам повезло. Одной головной болью меньше… Ну, и что теперь прикажешь со всем этим делать?

Шеф с досадой стукнул кулаком по подлокотнику кресла. Алекс молчал.

— Самым простым выходом из положения стала бы ликвидация, — шеф, уставившись остановившимся взглядом в только ему видимую точку, продолжал рассуждать вслух. Так, словно в кабинете кроме него никого не было. — Эти… хм… метаморфы невероятно опасны, ты прав… но ведь их только двое. А что могут сделать двое против всего человечества?

— Вы в самом деле готовы их уничтожить? — такого Алекс от шефа все-таки не ожидал. — Всего лишь за то, что они не такие как мы?

— А ты как думал?! — вдруг рявкнул шеф так, что Алекс вздрогнул. — У нас здесь не благотворительная организация! Мы с тобой прежде всего должны думать о безопасности человечества, как бы пафосно это ни звучало! А эта твоя Екатерина вместе с мужем — явная для него угроза. Которую мы с тобой просто обязаны вовремя распознать и устранить.

— Несмотря на то, что никаких поводов для подобного решения они не давали? А скорее наоборот, оказали весьма существенную помощь в обезвреживании угонщиков «Ириды»? И не только, кстати… Как насчет презумпции невиновности?

— Презумпция невиновности применима исключительно к людям, а метаморфы к ним не относятся, — шеф почти успокоился. — К тому же нет никакой гарантии того, что лорны не запихали в них что-то еще… такое, о чем они и сами не подозревают.

— Я разговаривал с Кэт, — угрюмо произнес Алекс. — И готов поручиться чем угодно, что она человек.

— Вот как? — криво усмехнулся шеф. — И я должен поверить тебе на слово?

— Да.

Шеф откинулся на спинку кресла и уставился на Алекса так, словно увидел его впервые.

— Ну хорошо, — сказал он. — Представь себе чашки весов. На одной — твоя убежденность в отсутствии угрозы со стороны метаморфов, а на другой — безопасность нашего общества. Что перевесит?

— Все равно, так нельзя, — твердо сказал Алекс. — Мы перестанем себя уважать, если начнем карать невиновных.

— А что прикажешь с ними делать? Контролировать их мы не в состоянии, насколько я понимаю. Посадить под замок — тоже, они с легкостью уйдут из любого заточения, запись допроса это прекрасно продемонстрировала. Есть еще варианты, кроме уничтожения?

— Есть, — сказал Алекс. — Можно договориться.

Шеф взглянул на подчиненного с явным оттенком презрения.

«Еще бы, — подумал Алекс. — Годы… да нет, что я говорю… десятилетия работы на разных постах в Службе Безопасности приучили шефа решать все вопросы с позиции силы. Любые договоры с потенциальным противником он расценивает как слабость… Скверно. Похоже, вместо помощи я оказал Кэт плохую услугу.»

— Да, договориться, — повторил он. — Не вижу в этом ничего невозможного. Тем более, что Кэт сама инициировала мою сегодняшнюю беседу с вами.

— Даже так… Значит, если бы не она… Что там насчет добросовестного исполнения служебного долга? Не слышу.

— Андрей Николаевич! — Алекс взглянул шефу прямо в глаза, резонно рассудив, что терять ему больше нечего. — Не нужно ловить меня на якобы неподобающем исполнении должностных обязанностей. Вы прекрасно знаете, что отчет о метаморфах в любом случае оказался бы у вас на столе. Речь не об этом, а о том, что вы готовы осудить на смерть человека, обратившегося к вам за помощью.

«Все. Теперь точно уволит. В лучшем случае, — подумал он. — Но угробить Кэт я ему точно не дам.»

Как ни странно, шеф никак не отреагировал на отчаянную реплику своего сотрудника, словно и не слышал ее вовсе. Хотя до сего момента Алекс пребывал в твердом убеждении, что его начальник ничего не пропускает мимо ушей.

— Ни о какой помощи пока еще речи не было, — произнес шеф, взирая на подчиненного с каким-то новым интересом. — И вообще, не понимаю, почему этим должна заниматься Служба Безопасности?

— Просто Кэт больше не к кому обратиться, — ответил Алекс, удивляясь тому, что гроза над его головой так и не разразилась. — Она просит у нас защиты потому, что Служба Безопасности — организация международная и к тому же обладает реальной силой.

— Разве ей кто-то угрожает?

«По крайней мере, вы, — невольно подумал Алекс. — Только что. А по большому счету — все, кто хотя бы слегка прикоснулся к ее тайне.»

— По имеющимся у меня данным в охоту за метаморфами включились военные структуры СГСА. Более того, именно разведка СГСА, а вовсе не пресловутая компания «Celestial Food», организовала пиратский захват «Ириды» и вообще всю авантюру с незаконной экспедицией на Лорелею. Цель — получение доступа к технологии создания метаморфов.

Шеф поморщился, вовсю демонстрируя сомнение в правдоподобности услышанного.

— А теперь объясни мне вот что, — сказал он, поглядывая на Алекса до обидного ироническим взглядом. — Если это и в самом деле военные, то к чему такие сложности? Налет на мирный корабль, захват экипажа, гонки по всей солнечной системе… Не проще ли было послать на Лорелею обычный крейсер, и забрать оттуда все что угодно?

— Не знаю, — нахмурился Алекс. — Возможно, не хотели в открытую афишировать свою заинтересованность. В восточном блоке тоже ведь не дураки сидят.

— Хм… допустим. Источник информации?

— Эдвард Каттнер.

— Странно, — шеф пошевелил бровями и задумчиво уставился в потолок. — Если мне не изменяет память, в материалах дела ничего подобного нет.

— Верно. Каттнер рассказал об этом в личной беседе… там, на Венере, когда мы совсем уже готовы были поджариться. Врать перед лицом неминуемой смерти, согласитесь, не имело никакого смысла. По словам Каттнера выходит, что компания «Celestial Food» в одной из своих подпольных лабораторий совершенно случайно произвела на свет метаморфа. Информация об инциденте просочилась за пределы лаборатории и стала известна разведке СГСА… Ну и дальше, сами понимаете…

— Что случилось с э-э… опытным экземпляром?

— В лаборатории все страшно перепугались, поскольку существо имело довольно устрашающий вид: настоящий демон во плоти, с рогами, зубами, шипастым хвостом и парой огромных кожистых крыльев. Причем все это угольно-черного цвета. Есть от чего лишиться рассудка. Тем более что метаморф, судя по всему, сам перепугался и принялся крушить вокруг себя все, до чего смог дотянуться. В результате, пришедшая в себя охрана не долго думая сожгла его лазерами.

— Ага, — задумчиво сказал шеф. — Стало быть, их можно убить. Уже хорошо.

«Кто о чем, — раздраженно подумал Алекс. — Я тут толкую о помощи ближнему, а он только и думает, как бы всех уничтожить. Видимо, эта идея настолько сильно запала в душу, что он никак не может от нее отказаться… Зря я сболтнул про лазеры. Но с другой стороны, умолчать не было никакой возможности.»

— Теперь сами понимаете, — продолжил он. — Легализация в любой из стран СГСА для Кэт не имеет никакого смысла. Мгновенно упрячут в предельно изолированную сверхсекретную лабораторию и разберут по винтику. Точно так же, впрочем, как и в странах восточного блока, попади она к ним… да и вообще в любом конкретном государстве. Не так уж сложно сообразить, какое преимущество над конкурентами можно получить, имея в арсенале такого рода технологии. В том числе в военной области… и прежде всего в военной области. Согласитесь, подобные действия неминуемо самым угрожающим образом способны покачнуть те самые чашки весов, о равновесии которых мы с вами непрерывно печемся. Я уж не говорю про промышленный шпионаж и криминальную сферу. Так что какие-либо государственные структуры явным образом отпадают. Другое дело — могущественная международная организация. Вроде нашей… Кэт заверила меня, что готова к сотрудничеству.

— Сомневаюсь, — хмуро сказал шеф. — О каком сотрудничестве может идти речь? Надеюсь, твоя протеже отдает себе отчет в том, что сразу же попадет в соответствующую лабораторию на предмет самого пристального изучения? А то, что эксперименты над ней будут проводиться в рамках международной программы, полагаю, не сильно ее утешит. Невелика разница — сменить ученых СГСА на наших, результат в обоих случаях одинаков. Полагаю, такой вариант ее не слишком устроит.

— Нет, — Алекс отрицательно покачал головой. — Могу сказать совершенно определенно — не устроит.

— В таком случае, все эти разговоры — пустое сотрясение воздуха.

— Не совсем. Предлагаю рассматривать метаморфов в качестве равноправной договаривающейся стороны, отбросив прочь столь соблазнительные мысли о каком-либо использовании их в собственных интересах. В том числе и в научных экспериментах. Думаю, не открою какой-то особенной истины, если скажу, что подобное сотрудничество возможно исключительно на добровольной основе. Вспомните, какую шутку проделала Кэт над медицинским персоналом базы «Радамант»… Уверен, в случае принуждения наши доблестные исследователи получат аналогичный результат, имеющий даже не нулевую, а отрицательную ценность.

Шеф некоторое время молчал, в задумчивости теребя подбородок и бросая на подчиненного короткие колючие взгляды.

— Что ж, довольно правдоподобно, — наконец, сказал он. — Сам придумал?

Алекс удивился самым искренним образом.

— Не понимаю, — сказал он. — Что конкретно дало вам повод сомневаться в моей искренности? По-моему, я обозначил проблему метаморфов достаточно точно… во всяком случае в полном соответствии со своими о ней представлениями.

— Почему же в таком случае у меня возникло ощущение, что ты чего-то недоговариваешь? — шеф не сводил с Алекса пристального взгляда, словно пытался заглянуть ему в самую душу. — Что-то мне подсказывает, что не нужна Екатерине никакая защита… с такими-то способностями она без труда уйдет от любой слежки и затеряется среди обычных людей так, что отыскать ее не сможет ни разведка СГСА или Пекина, ни черт, ни дьявол… ни сам господь бог… даже мы. Так что же ей нужно от Службы Безопасности на самом деле?

«Вот же черт! — ошеломленно подумал Алекс. — Не понимаю, как он сумел догадаться. Впрочем… столько лет в нашей структуре наверняка не прошли даром, тут поневоле начнешь чувствовать правду на уровне инстинкта. Да-а… на то он и шеф.»

— Вы правы, — сказал он. — Кэт нужна помощь в совершенно конкретном деле. Хотя все, что было сказано по поводу защиты и сотрудничества, тоже никто не отменял.

— Я так и думал. Давай, излагай, хватит уже тянуть резину. Почему информацию из тебя нужно выдавливать буквально по крупицам?

«Потому что, если я выложу сразу все, то наверняка получу отказ. А этого никак не должно случиться. Ну, а теперь ты в достаточной степени подготовлен, чтобы выслушать правду.»

— Кэт нужно вернуться на Лорелею, — сказал Алекс. — И она просит нашего содействия в этом деле.

— Вот как? Хотелось бы узнать, для чего? И почему именно на Лорелею, а не, скажем, куда-нибудь на Эпсилон Эридана, Тау Кита… или сразу в Туманность Андромеды? Что она позабыла на засыпанной льдом и снегом планете?

— Все дело в Алексее Неверове, — ответил Алекс. — Во время рейда на Радаманте он получил смертельный лучевой удар… медицина, как говорится, бессильна. Кэт уверяет, что может его спасти, но для этого ей нужно попасть туда, на Лорелею.

— Интересно. А причем здесь Алексей Неверов? Каковы их взаимоотношения, почему она так печется о его жизни?

— Алексей ее опекун. После смерти родителей он заменил ей отца… да, пожалуй, и мать тоже.

— Вот как… Теперь ее мотивы понятны. Вот только причем здесь Служба Безопасности? Твоя Катерина что, возомнила, будто у нас нечто вроде межзвездного такси? Сделал заказ, и езжай с комфортом, куда душа пожелает?

— Конечно, она прекрасно отдает себе отчет в том, что требует слишком многого. Но, подчеркиваю, далеко не безвозмездно. Взамен она готова поделиться с нами информацией о местонахождении лорнов и в полном объеме наглядно продемонстрировать процесс превращения человека в метаморфа. Причем, заметьте, все это абсолютно на добровольной основе. Согласитесь, подобное предложение стоит того, чтобы сделать несколько шагов ей навстречу. Потому что другими способами мы наверняка ничего не добьемся. Ну, об этом мы уже, кажется, говорили.

Шеф надолго задумался. Алекс почти физически ощущал, как у начальства в голове со скрипом и скрежетом проворачиваются многочисленные колесики и шестеренки в попытке разрешить ситуацию с наименьшими потерями. И, соответственно, с наибольшей выгодой для себя. Он старался ни движением, ни словом не нарушить мыслительный процесс, лелея в душе призрачную надежду на положительный исход нелегких начальственных размышлений.

— Хорошо, — шеф решился, наконец, озвучить итог тяжелой умственной работы. — Согласен. Ну, и как ты себе это представляешь?

У Алекса словно гора упала с плеч. Стараясь ничем не выказывать откровенной радости, он деловито разъяснил:

— Переправляем Кэт и Алексея на одном из наших кораблей. После чего устанавливаем над Лорелеей полную блокаду, пользуясь давно позабытым законом о статусе планеты-заповедника. Подобные меры позволят не допустить постороннего вмешательства и обеспечат полную безопасность как метаморфов, так и пребывающих неизвестно где лорнов. И, что тоже немаловажно, не только безопасность, но и полную изоляцию метаморфов от общества. Так что чашки наших с вами весов по-прежнему останутся в полном равновесии. В обмен специалисты получат возможность проведения любых исследований… правда, дистанционно, без высадки на поверхность. Не слишком удобно, понимаю, но все же лучше чем ничего. Если условия будут соблюдены, Кэт обещает полное содействие со своей стороны.

— Что ж, звучит разумно, — одобрил шеф. — Подобными действиями мы убиваем сразу двух зайцев: обеспечиваем полный контроль над метаморфами и пресекаем любые незаконные попытки использования их в своих целях… Неплохо, весьма неплохо… Можешь сообщить своей Кэт, что ее просьба будет удовлетворена, скажем… месяца через полтора. Или нет, лучше два.

«А в реальности окажется три… если не полгода. Или вообще никогда.»

Градус настроения снова перешел в неуклонное падение. Алекс покачал головой.

— Ничего не получится, — с едва заметным оттенком разочарования заметил он. — Кэт необходимо попасть на Лорелею как можно скорее. Лучше, если прямо сейчас, учитывая состояние Алексея Неверова. Сами понимаете, если он умрет, то никакого договора с метаморфами не будет. И еще… Не следует думать, что спецслужбы СГСА все это время будут дремать. Уже сейчас на орбите Цереры обосновался крейсер СГСА «Скай Хантер», и я готов прозакладывать душу за то, что явился он туда именно за Кэт. Так что времени на раздумья у нас с вами не так уж много.

— Пока не разрешится кризис на Титане я не имею права оторвать от выполнения миссии даже самую малую часть наших сил, — сурово произнес шеф. — Уж это-то ты должен понимать. Свободных кораблей сейчас просто нет. Вот утихнут страсти, тогда пожалуйста… К тому же вырисовывается еще одна проблема, решить которую не так-то просто, по крайней мере, в настоящий момент. Догадываешься, какая?

— Блокада Лорелеи, — сквозь зубы процедил Алекс.

— Верно. Думаю, не нужно объяснять, что в таком деле просто необходимо продемонстрировать всем заинтересованным структурам нашу силу и решимость в обеспечении закона и порядка, для чего на орбите Лорелеи потребуется в течение довольно длительного времени держать не менее двух, а то и трех крейсеров. Я уж не говорю про более мелкие суда. Фактически, целый флот. И подчеркиваю — не на несколько дней, а на постоянной основе. Где прикажешь их взять?.. Вот то-то… А если заглянуть еще дальше, то лучше даже не вспоминать о постройке специального орбитального комплекса для размещения упомянутых тобой исследователей со своим оборудованием. Представляешь, во что это выльется?

«Представляю, — хмуро подумал Алекс. — Проще убить. И забыть о проблеме метаморфов как о ночном кошмаре. Вот только боюсь, что она о нас так просто не забудет.»

Наступило долгое молчание, во время которого Алекс окончательно успел распрощаться с мыслью об успешном исходе своей миссии. И даже начал прикидывать, какими средствами обезопасить Кэт от бдительного ока собственной организации.

Тем временем шеф наблюдал за страданиями своего подчиненного с явным и не до конца понятным интересом. Наконец, видимо, сжалившись, он произнес:

— Ладно, не переживай. Должен же я был спустить тебя с небес на грешную землю. На самом деле не настолько все безнадежно, как ты наверняка себе представил. Есть у меня запасной вариант.

Алекс поднял голову и с надеждой посмотрел шефу в глаза. И почти не удивился, заметив пляшущие там озорные искорки.

«Ай-да шеф, — восхищенно подумал он. — Что-то он сегодня богат на сюрпризы. То убью… то помогу… а теперь вот вообще похож на мальчишку, только что выудившего из реки огромную щуку. Пожалуй, таким я его еще не видел.»

— Помнишь саудовского шейха? — сказал шеф. — Как бишь его… То ли Али… то ли Абу… вот черт, представляешь, забыл… ну да ладно, бог с ним. В общем, дело двухлетней давности… Хотя, нет, о чем это я… конечно же, не помнишь. Ты тогда сидел у себя на Церере.

— Вы о террористах с Латоны? — спросил Алекс. Шеф удивленно выгнул бровь. — Я просматривал материалы. Помнится, речь там шла о заложниках…

— Вот-вот. И не просто о заложниках, а о наследнике королевского дома.

— Да… припоминаю. Плюс половина гарема, включая любимую жену… Но извините, я не понимаю, какое отношение имеет благополучно разрешившееся давнее дело к нашей сегодняшней проблеме.

— Самое прямое, — ухмыльнулся шеф. — После того, как мы в целости и сохранности вернули шейху его семью, он, видимо, в порыве благодарности заявил, что теперь я могу просить у него все, что только пожелаю. За исключением любимой жены. Я тогда отказался. А теперь, пожалуй, могу и напомнить.

— Все равно не понимаю, — пожал плечами Алекс.

— А тем не менее, все очень просто. У нашего шейха есть персональная яхта… Как же она называется? Вот беда мне с этими наименованиями. Что-то вроде «Джабаль… что-то там… Лауз»… или Луаз… или вообще не Джабаль. Черт!.. Хотя, все это не суть важно. А самое главное для нас то, что она оборудована всем необходимым для межзвездных перелетов. И как нельзя кстати пребывает сейчас в космопорте Маринер-сити. Теперь понимаешь?

— Кажется… — неуверенно произнес Алекс. — Вы действительно полагаете, что он согласится?

— Почему бы и нет? Слово шейха дороже какой-то там яхты. Тем более, что это не любимая жена. Можешь считать, я уже договорился.

— А экипаж? — Алекс нахмурился и озабоченно взглянул на шефа. — С незнакомой командой лучше никаких дел не затевать. Сами понимаете, необходимо полностью доверять тем, с кем идешь на столь рискованное предприятие. А положиться на штатный персонал этого шейха я никак не могу. Одному богу известно, что у них в голове… да еще восточная специфика к тому же… Не успеешь ничего понять, как тебе уже перережут глотку. Не-ет, нужны проверенные люди.

— Где ж таких взять? — сказал шеф и глубоко задумался. Видимо над тем, что даже в самой конторе подходящих кандидатур попросту нет. Невозможно дать стопроцентную гарантию того, что совершенно секретная информация не просочится сквозь барьеры Службы Безопасности и не всплывет где-то еще… хотя бы в тех же военных структурах СГСА. Что убедительно доказала ловко организованная катастрофа «Феникса» на орбите Венеры, стоившая жизни его экипажу и едва не погубившая новоиспеченного начальника отдела специальных операций напару с ценным свидетелем.

— Есть у меня кандидатуры, — сказал Алекс. — Вот только боюсь, могут возникнуть определенные осложнения. По крайней мере, в отношении двух из них.

— Кого конкретно?

— Жаклин Уильямс и Эдварда Каттнера.

Брови шефа с пугающей скоростью полезли на лоб.

— Осужденных за пиратский налет на «Ириду»? Нереально.

— Почему? — возразил Алекс. — Привлечь их к операции, временно присвоив статус специальных агентов. Полагаю, это в вашей власти. А если дело увенчается успехом, то можно будет поставить вопрос и об условном освобождении с обязательной отработкой оставшегося срока в одном из отделов Службы Безопасности. А там и до полной амнистии недалеко. Они же классные профессионалы, а вовсе не закоренелые преступники! Не мне вам объяснять. К тому же, как вам известно, в историю с пиратским налетом на «Ириду» оба влипли исключительно под давлением обстоятельств.

— Насчет амнистии сомневаюсь, — заявил шеф. — Здесь я бессилен. Да и с условным освобождением могут возникнуть определенные сложности.

— Я прекрасно все понимаю. Однако чем черт не шутит…

Шеф немного помолчал, а затем спросил:

— Где они отбывают наказание?

— На Церере, на заводе по производству антивещества. Естественно, под вымышленными именами и за вымышленные преступления.

Шеф удовлетворенно хмыкнул.

— И ты готов доверить бандитам одно из важнейших на текущий момент дел? — осведомился он. — А собственную жизнь? Что, тоже?

— Однажды она уже была в руках Каттнера. Там, на Венере. И если бы не он…

Алекс безнадежно махнул рукой. Не имело никакого смысла в сотый раз повторять то, о чем начальство и без него имело самое полное представление.

Шеф хмуро взирал на подчиненного, явно прикидывая возможность реализации довольно неожиданного предложения.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Допустим. Здесь есть, над чем подумать. А как насчет остальных?

— Третий член экипажа — Рональд, муж Катерины, — произнес Алекс, изо всех сил стараясь подавить буквально рвущийся наружу радостный вопль. Судя по всему, нелегкие переговоры с шефом все-таки удались. — Тем более, что Рону, скорее всего, тоже нужно на Лорелею. С остальными более-менее понятно. Кроме меня, только сама Кэт… плюс саркофаг с Алексеем.

— Негусто, — заметил шеф. — Впрочем, чем меньше посвященных в детали экспедиции, тем лучше. Итак… Сдаешь все дела по Титану и Луне своим заместителям, а сам переключаешься исключительно на операцию… Как мы ее назовем? Ну, скажем, «Перевертыш»… У тебя все? Тогда иди, готовься. А мне еще нужно переговорить с этим Абу… или Али…

— Есть один нерешенный вопрос, — поражаясь собственной храбрости, заявил Алекс.

— Что? Опять?! — брови шефа угрожающе зашевелились.

— Опять. Пресловутая блокада Лорелеи. Маленькая яхта с экипажем из пяти человек вряд ли сумеет всерьез помешать несанкционированной высадке на поверхность планеты. Если туда заявится тот же «Скай Хантер», шансов у нас гарантировано не будет никаких.

— Это не твоя забота, — отрезал шеф. — Не беспокойся, без нашего внимания вы не останетесь. А теперь все, свободен… Да, и не забудь оставить запись допроса.

Алекс встал, положил кристалл на невысокий столик перед креслом шефа и, коротко кивнув, вышел из кабинета.

* * *

Ветер гнал по бурой каменистой равнине легкую песчаную поземку. Невесомые рыжевато-белесые полупрозрачные струи без особых помех проносились над бесчисленными каменными обломками и только наткнувшись на действительно крупные глыбы закручивались в живущие буквально считанные мгновения воронки, обрушивались к подножию валунов целыми водопадами песка и легчайшей пыли, после чего как ни в чем не бывало вливались обратно в общий поток и продолжали безнадежный путь к далекому изломанному горизонту.

Стоя у большого панорамного окна, Алекс бездумно взирал на безрадостный марсианский ландшафт. Кабинет располагался в южном крыле огромного здания Службы Безопасности на самой окраине Маринер-сити, и по этой причине вместо ухоженных вечно суетящихся городских кварталов приходилось довольствоваться дикими однообразными пейзажами, до сих пор не облагороженными присутствием человека. Вначале Алекса такое положение вещей вполне устраивало, тем более что после застывшей в летаргическом сне Цереры красновато-бурые пески, усеянные мириадами острых камней, казались эталоном изменчивости и средоточием жизни. Особенно в периоды непогоды, вот как сейчас. Однако постепенно отношение к марсианским ландшафтам менялось, и теперь ничего кроме тоски и уныния они не навевали.

Алекс отошел от окна и занял привычное рабочее место за столом, над которым неярко светился экран голографического терминала. Текущие дела, во исполнение распоряжения шефа, он уже полчаса назад переключил на Чеслава и Влада, так что теперь с полным правом мог полностью отрешиться от ситуации на Луне и уж тем более на Титане. Чему был откровенно и неподдельно рад. Очень хорошо, просто прекрасно, что можно, наконец, с чистой совестью выкинуть из головы все эти безумствующие компании и больше не заниматься сводящими с ума прикидками, до какой степени мрачности может дойти сценарий развития событий. Теперь это не его проблемы.

Правда, взамен он приобрел новую головную боль. Так что еще неизвестно, что хуже — прекрасно знакомые и хорошо изученные так называемые конфликты хозяйствующих субъектов или загадочные, а потому изрядно пугающие своей нетривиальностью проблемы метаморфов. Похоже все-таки, он сменял, как говорят русские, шило на мыло.

«Шеф обещал корабль, — думал он. — Значит, будет корабль. Еще не случалось такого, чтобы данное шефом слово оказалось нарушено. Поэтому о транспорте на Лорелею можно больше не беспокоиться. И Жаклин с Эдвардом, я уверен, он вытащит наверняка, несмотря на озвученные сомнения. Отчего же тогда так скверно на душе? И тянет, и пригибает к земле дурное предчувствие того, что чего-то я все-таки не учел. Не предвидел, не предусмотрел… как тогда с несчастным «Фениксом». Но что? Что?.. Казалось бы, задача не самой высшей степени сложности. Всего лишь отыскать Рона, забрать припрятанные где-то контейнеры с угнанной пиратами «Ириды» и доставить их на борт обещанной шефом яхты. Ничего особенного, если не копать совсем уж глубоко. Однако вот тут-то и притаилось, пожалуй, самое узкое место операции «Перевертыш»… Не приведи Господь, информация о ныне здравствующих метаморфах каким-то таинственным образом просочится за стены шефова кабинета. Тогда наши с Каттнером приключения на Венере покажутся всего лишь легкой прогулкой. Пикником на заднем дворе солнечной системы… Вот же черт! Жить стало бы куда проще, если бы не угнетала проклятая необходимость хранить информацию в строжайшем секрете. Даже от своих коллег по службе. Даже от Чеслава и Влада. Опыт «Феникса» показал, что делиться информацией с коллегами по работе — не самая лучшая идея… Черт, черт! Если в момент погрузки контейнеров нас кто-нибудь перехватит, то прахом может пойти буквально все. Включая счастливое будущее человечества.

Кстати, о контейнерах я шефу так и не сказал ничего. Не знаю, то ли к слову не пришлось, то ли остановило какое-то неосознанное чувство… ощущение того, что есть вещи, о которых лучше не распространяться. Хотя, это же шеф, а не какой-нибудь незнакомец со стороны… Все равно не могу понять, почему я так поступил. Возможно, хотел уберечь Рона от бдительного ока нашей конторы… а может быть, из подсознательного страха доверить тайну существования контейнеров кому-то еще… Не знаю. Но вот что я знаю совершенно точно, так это то, что со стопроцентной гарантией напросился на очередной выговор. Если не хуже.«

Алекс поймал себя на том, что уже довольно продолжительное время рассматривает несущиеся по равнине песчаные струи, практически не видя их.

«Хватит киснуть, — осадил он сам себя. — Ведь все уже практически получилось. Осталась самая малость, всего лишь вызвать Рона на беседу и убедить в том, что он может мне доверять. Тогда почему же я все откладываю и откладываю исключительно важный, а главное, абсолютно неизбежный разговор?»

Он отвернулся от окна и негромко произнес:

— Вызов. Кристиан Ховард, Маринер-сити.

На терминале сразу же началось множественное движение, открывались и закрывались какие-то окна, мелькали значки, а затем как-то разом все успокоилось, и из глубины экрана протаяло лицо совершенно незнакомого человека.

«Кто бы мог подумать, — где-то невообразимо далеко, на самых задворках сознания мелькнула и мгновенно унеслась прочь тревожная мысль. — Совершенно не похож.»

— Слушаю, — строго сказал незнакомец, пристально глядя ему прямо в глаза.

«Интересно, он узнал меня или нет? Скорее всего, узнал, только виду не подает… не мог не узнать. Ведь мы неоднократно встречались на Лорелее, Кэт нас знакомила… Как же давно это было. Кажется, целую жизнь назад.»

— Меня зовут Алекс Маккуин, — на всякий случай отрекомендовался он. Мало ли, вдруг все-таки не узнал. — Я звоню по поручению вашей жены.

— У меня нет жены, — на лице незнакомца не дрогнул ни один мускул. Но связь он все-таки не оборвал, словно ожидал дальнейших действий со стороны собеседника.

— И тем не менее, — сказал Алекс, — меня просили передать вам два слова. Всего только два. Она обещала, что вы поймете.

Мужчина на экране продолжал смотреть на Алекса долгим-долгим взглядом, после чего глухо произнес:

— Говорите.

— Джошуа. Флар.

Впервые с начала беседы в лице незнакомца что-то дрогнуло. Ничего не значащие для Алекса имена, несомненно, говорили собеседнику о многом.

— Я жду вас, — наконец, произнес он и сразу же отключился.

«Вот и поговорили, — подумал Алекс. — И тем не менее… спусковой крючок нажат. Теперь события понесутся так, что только успевай поворачиваться.»

Он несколько минут посидел неподвижно, наблюдая за развитием песчаной бури за окном, а затем, приняв окончательное решение, бросил в пространство:

— Вызов. Командир спецподразделения «Арес-Омега».

Глава 6

«Черт бы побрал эту бурю, — мрачно думал Алекс, до боли в глазах всматриваясь в творящуюся вокруг него песчаную вакханалию и стараясь не потерять из виду прыгающие впереди красные габаритные огни, принадлежащие квадроциклу Рона. — Угораздило же нас выбрать для подобного путешествия самый неподходящий сезон.»

Сама по себе крутящаяся песчаная завеса не представляла никакой особенной угрозы, несмотря огромную скорость перемещения над засыпанной бесчисленными каменными обломками равниной. В разряженной атмосфере, да при силе тяжести чуть более трети «же» самая свирепая на вид буря просто не в состоянии нанести даже минимальный ущерб не то что квадроциклу, но и обычному человеку в скафандре. Чего не скажешь об обломках из-под колес, время от времени проносящихся мимо с пугающей скоростью.

«Нужно взять чуть в сторонку, — решил Алекс. — Не самая лучшая идея плестись в кильватере роновой машины. Того и гляди засветит в лоб чем-нибудь неудобоваримым, расхлебывай потом.»

Он вывернул руль влево и последовал вдогонку за квадроциклом напарника параллельным курсом.

«Так-то лучше. И вообще, нам можно считать, еще повезло. Весенние бури куда злее, осеннее ненастье пережить гораздо легче.»

Осень… Осень на Марсе.

Время очередных сезонных климатических изменений. На Земле в эту пору небо покрывается мрачными тучами, непрерывно извергающими из себя мелкий противный холодный дождь, навевающий сплошную тоску и уныние. А вот здесь никогда не бывает дождя, только песчаные бури, дающие, впрочем, не меньше поводов для дурного настроения.

Как сказал великий русский классик?

«Унылая пора! Очей очарованье…»

Унылая-то она унылая… и ведь не поспоришь. А что до очарования, то это, как говорится, на любителя. Пока что кругом лишь пыль да песок и никаких поводов для каких-то немыслимых восторгов, не говоря уж о восхищении.

Если по-хорошему, то следовало бы переждать это светопреставление в каком-нибудь уютном заведении в Маринер-сити, а в путь пускаться лишь при полном безветрии и ясной погоде. Э-эх… мечты, мечты… Окончания очередной песчаной бури здесь можно ждать месяцами, которых у нас, к сожалению, нет. Одно слово — осень…

«Просто где-то на Марсе осень

Наполняет водой каналы

И колючим песком заносит

Опустевшие города…»

© Олег Мальцев

— неожиданно пришли на ум строчки из песни.

Алекс криво усмехнулся в тщетной попытке разглядеть хоть какой-нибудь более-менее отчетливый ориентир в бешено извивающихся вокруг него пыльных струях.

«Очень уместно. Особенно насчет колючести местного песка. Вот уж где поэт не соврал ни на йоту. А по поводу марсианских городов — это, извините, чистая выдумка. Нет здесь никаких городов за исключением Маринер-сити… ну, и нескольких военных баз, которые, строго говоря, не в счет. И никогда не было. Так что мечты о древних мудрых марсианах… а главным образом о божественно прекрасных марсианках, к сожалению, так и остались всего лишь красивыми мечтами. Как, впрочем, и вода в каналах. В лучшем случае тончайшая шапка из инея на полюсах, да и то, в основном из углекислоты.»

Словно в насмешку зловредный ветер тут же бросил в лицо довольно ощутимую порцию того самого песка. Будто затем, чтобы излечить от бесполезных мечтаний и вернуть обратно с небес на грешную землю… э-э-э… вернее, на абсолютно безгрешный Марс. Алекс протер ладонью стекло шлема и только тут обнаружил, что огни роновой машины пропали. В тревоге он бросил взгляд на навигатор и сразу же успокоился. Маяк по-прежнему выдавал четкий сигнал, согласно которому напарник перемещался гораздо правее и впереди, следуя прежним курсом.

— Рон! — позвал Алекс. — Я потерял твои огни. Не отрывайся, мало ли что.

— Крис, — поправил Рон. — Давай будем придерживаться старой легенды. Мало ли что.

Алекс тут же надулся и недовольно засопел. Впрочем, его раздражение было направлено скорее не на Рона, а прежде всего на самого себя.

«Мало ли что, — передразнил он. — Ишь, издевается. И ведь ничего не скажешь, кругом прав. Если кому-то придет в голову слушать наши с ним разговоры, то ему вовсе ни к чему знать настоящее имя моего собеседника. Даже не сомневаюсь в том, что оно способно навести интересующихся нашими делами на абсолютно ненужные мысли. Но я-то хорош! Сам инструктировал, и сам же нарушил! Расслабился… стишки вспомнил… Это все буря виновата.»

— Крис! — снова позвал он на сей раз абсолютно политкорректно. — Долго нам еще?

— Не менее получаса, — тут же отозвался Рон. — А по такой погоде и все сорок минут. Сам видишь…

— Черт! — выругался Алекс. — Еще полчаса подобного безобразия я не вынесу.

— А куда ты денешься? — резонно заметил Рон. — Сам виноват. Ни за что не поверю, что тебе не удалось достать приличный антиграв. Через пятнадцать минут были бы на месте. А так… Не знаю, может, ты какое-то особенное удовольствие получаешь, купаясь в пыли по самую макушку?

— Что ты знаешь об антигравах? — насупился Алекс. — На Марсе антигравы есть только у военных да в туристических компаниях, а все прочие пожалуйте на квадроциклы. Да и то сказать, куда здесь ездить на антиграве обычному горожанину?

— Но ты-то не обычный.

— Вот потому-то мы и маемся на этой моторизованной кавалерии. Дабы избежать излишнего внимания.

— Думаешь, кого-то могли бы заинтересовать двое горожан, решивших впечатлиться красотами Долины Маринера? — фыркнул Рон. — Не верю.

— Ага. Особенно хороши указанные красоты в песчаную бурю. И потом… Венера научила меня не относиться пренебрежительно к противнику. Лучше уж не выделяться на общем фоне.

— А причем здесь Венера? — удивился Рон.

— Думаешь, катастрофа «Феникса» случилась сама собой? Тогда ты куда более наивен, чем я предполагал.

Наушники донесли до Алекса обиженное сопение. Однако напарник ничего не сказал, очевидно, предпочитая благородное молчание.

— Кстати, я так и не поблагодарил тебя за спасение. Думаю, это было непросто даже для вас.

— Это точно! — примиряюще хмыкнул Рон. — Особенно на заключительном этапе во время полета через облака. Дьявол! Нас тогда здорово попятнало кислотой, перепонки в нескольких местах прожгло аж насквозь. Больше всего я боялся за глаза, летел почти вслепую. Но, как видишь, все обошлось.

— Поверь, я искренне вам благодарен.

— Да ладно, проехали, — беспечно отмахнулся Рон. — Уверен, ты бы сделал для нас то же самое.

«Можешь не сомневаться, — подумал Алекс. — Именно этим я сейчас и занимаюсь.»

Справа сквозь рыжевато-белесую крутящуюся завесу мало-помалу проступила некая огромная темная масса. Алекс не успел ни как следует удивиться, ни окликнуть напарника, как она мгновенно оформилась в круто уходящую прямо в небеса сильно изрезанную каменную стену. Бросив взгляд на навигатор, он понял — они вплотную приблизились к северной границе Долины. Крутой склон уходил куда-то на немыслимую высоту, так что верхний гребень полностью терялся в бешено несущихся струях пыли.

Алекс непроизвольно повернул голову влево, но в песчаном мареве разглядеть по-прежнему не удалось абсолютно ничего.

«А что ты хотел? — подумал он. — До южных склонов отсюда километров пятьсот, ты не увидел бы их даже в самую ясную погоду. Долина только из космоса выглядит этаким изрезанным ущельем, а на самом деле — такая же плоская равнина, как и все прочие. Туристы поначалу тоже испытывают одно сплошное разочарование. Где, спрашивается, извилистые каменистые тропы, петляющие между готовых вот-вот сомкнуться каменных стен? Где таинственные лабиринты, в которых ничего не стоит затеряться так, что без применения специальных средств отыскать заплутавшего человека попросту невозможно? Где шекочущее нервы чувство поджидающей за очередным поворотом неведомой опасности? Марсианские чудовища, в конце-то концов… Нет здесь ничего. Кроме все той же песчаной равнины, усеянной острыми обломками, похожими на зубы дракона, если, конечно, дать волю воображению. Правда, нужно признать, что постигшее туристов уныние как правило длится недолго. Ровно до того момента, пока антиграв не зависнет у подножия одной из каменных стен, Северной или Южной, не имеет значения. И вот уж тут-то эмоции начинают бить через край, потому что зрелище уходящей прямо в небеса сплошной каменной преграды никого не может оставить равнодушным. Словно целая планета в этом месте буквально встала на дыбы.»

Песчаные струи по-прежнему проносились где-то высоко над головой, но рядом с квадроциклами внезапно наступило явное затишье, а видимость улучшилась настолько, что прекрасно различались не только габаритные огни, но и сам Рон, лихо управлявший отчаянно скачущей по камням машиной.

— Стена экранирует нас от бури, — раздался в наушниках его голос. — Так дальше и пойдем. Может, за полчаса и управимся.

«Хорошо, если так, — подумал Алекс. — В нашем деле скорость имеет значение. Главное, чтобы потенциальный противник не успел даже опомниться. Я уж не говорю о том, чтобы что-то предпринять. Особенно учитывая ресурсы и мощь тех структур, которые гипотетически могут нам противостоять… Черт! Может быть, Рон не так уж неправ, когда предлагал воспользоваться антигравом? А я все-таки ошибся? Наверняка получилось бы в несколько раз быстрее… а если кому-то в голову и пришла бы дурная мысль нам помешать, то он просто ничего не успел бы сделать… Хм… Может быть, да, а может и нет. А если бы успел, что тогда? Антиграв — цель куда более заметная и неповоротливая, чем какие-то мелкие юркие квадроциклы. Будем надеяться, что это так и есть, тем более, исправить уже ничего невозможно. Что сделано, то сделано.»

На пути все чаще стали попадаться крупные валуны, которые приходилось аккуратно объезжать, поэтому Алекс волей-неволей прекратил самокопание, целиком сосредоточившись на дороге.

— Еще минут десять, и будем на месте, — раздался в наушниках голос Рона. — Скоро должна появиться довольно приметная группа отдельно стоящих скал. Как увидишь, сбрасывай скорость, придется немного попетлять.

— Принято, — ответил Алекс, сверяясь с навигатором. — Давай вперед, а я сразу за тобой. Только помедленней, чтобы не забрасывать меня камнями. А то уже устал уворачиваться.

Рон довольно хмыкнул в ответ. Мысль о подчиненном и в какой-то мере униженном положении высокопоставленного сотрудника Службы Безопасности явным образом грела его сердце. Мол, ничего с тобой не случится, даже если и придется немного поглотать пыль вперемешку с мелкими камушками. Скафандр выдержит, а ты перетерпишь, не все же пользоваться привилегиями, которые дает власть. Давно пора в полной мере вкусить все прелести жизни самого обычного рядового марсианина.

Алекс примерно представлял, что думает о нем Рон, и ему по большому счету было на это наплевать. Лишь бы привел, куда надо, и сделал то, что требуется. А нравиться ему при этом вовсе не обязательно.

«Вот только интересно, — думал он. — Он не желает воспринимать меня в качестве сотрудника силовых структур, или же как близкого друга своей жены? Почему-то кажется, что второе. Наверняка чувствует, что Кэт для меня не просто хороший товарищ, но и на редкость привлекательная женщина. Во всяком случае, когда-то так и было. А сейчас?.. В привлекательности ей по-прежнему не откажешь, но вот мои чувства… Думаю, теперь их с чистой совестью можно назвать просто дружбой. Я никогда, даже там, на Лорелее, не пытался оспорить ее выбор, а теперь тем более не собираюсь этого делать. Особенно учитывая внезапное исчезновение в непролазных джунглях и прошедшие с тех пор годы. Так что в этом смысле можешь быть абсолютно спокоен. На твое семейное счастье я никоим образом не покушаюсь.»

Скалы Алекс заметил издалека. Группа из более чем десятка высоких зазубренных каменных столбов, похожих на указующие персты, уставленные прямо в белесовато-рыжее небо. А между ними гребни пониже, образующие самый настоящий лабиринт. Такие наверняка не пропустишь, лучший ориентир даже трудно себе представить.

Идущий впереди квадроцикл тут же сбросил скорость, и Алекс немедленно пристроился к нему в кильватер.

— Мы практически на месте, — сказал Рон. — Теперь главное вспомнить, какая именно из скал нам нужна. Впечатление такое, что они здесь все на одно лицо. Э-эх… была бы с нами… хм… моя жена, она бы подсказала, а так… будем надеяться, что память не подведет.

Квадроциклы не торопять вползли в узкое каменное ущелье.

«По логике, именно здесь и должно находиться логово одного из тех самых марсианских чудовищ, о встрече с которым так мечтают все уважающие себя туристы, — подумал Алекс. — А что касается меня, то лучше бы обойтись без каких-либо неожиданностей, все равно, приятных или нет.»

Неизвестно, какими соображениями руководствовался Рон, выбирая направление. Его машина, взрывая глубокий песок широкими колесами, поворачивала то вправо, то влево, а один раз Алексу даже показалось, что они поехали назад. Сверяться с навигатором оказалось занятием абсолютно бесполезным, карты с нужной степенью детализации в его памяти отсутствовали напрочь. Алекс в конце концов плюнул на обманувшую его ожидания технику и сосредоточился на том, чтобы не потерять квадроцикл Рона за каким-нибудь очередным поворотом.

Наконец, когда возникло полное ощущение того, что они окончательно заблудились, Рон внезапно резко остановил машину и слегка привстал, озираясь по сторонам.

— Здесь, — уверенно сказал он. — По-моему, это здесь. Спешиваемся.

Алекс облегченно выдохнул.

Наконец-то можно хоть немного отдохнуть от выматывающей душу тряски по рассыпанным словно специально камням. Руки слегка дрожали от пережитого напряжения. Держать на бездорожье то и дело пытавшийся вырваться руль оказалось делом весьма непростым, и Алекс был неподдельно рад хотя бы на ближайшие полчаса забыть о подпрыгивающей, словно необъезженный жеребец, машине.

Он выбрался из седла и, пошатываясь от усталости, встал рядом с квадроциклом, одной рукой придерживаясь за багажник. Рон уже давно был на ногах и осматривал окружающие скалы с хозяйским видом. Так, словно они и в самом деле принадлежали не кому-нибудь, а именно ему.

— Ты точно не ошибся? — спросил Алекс.

— По-моему, нет, — с некоторой долей сомнения ответил Рон. — Дьявол! Все скалы здесь словно близнецы, перепутать немудрено. К тому же, тайник мы, помнится, устраивали в дикой спешке. Сам понимаешь, в тех обстоятельствах особо осматриваться было некогда. Э-эх!.. Была бы здесь Кэ… э-э-э… Впрочем, об этом я уже упоминал, но повторюсь еще раз, специально для тебя… Имей в виду, что тогда нам наверняка не пришлось бы плутать по этому чертову лабиринту фактически вслепую, и задача упростилась бы многократно, потому что по сути именно она придумала устроить схрон в этих скалах. Ну, и почему она, спрашивается, не прилетела вместе с тобой?! Молчишь…

Он безнадежно махнул рукой.

— Не смогла, — буркнул Алекс. — Я же тебе говорил… Не захотела оставлять Алексея.

— Все равно не понимаю. Ее же наверняка к нему не подпустят… тем более что она фактически под арестом. Впрочем, ладно, пусть отдыхает на этом вашем море, пока еще есть такая возможность. Я бы и сам не отказался.

— Да, — ответил Алекс и стиснул зубы. Упоминание местонахождения Кэт он считал абсолютно излишним. Мало ли, кто услышит. Впрочем, теперь это не имело ровно никакого значения. — Не отвлекайся. Основная работа у нас впереди.

— Уже иду, — отозвался Рон и медленно, утопая в рыхлом сыпучем песке, побрел к подножию ближней скалы.

Алекс молча смотрел ему в спину.

«Нам очень сильно повезет, если все обойдется, — думал он. — Особенно, учитывая последние донесения с Цереры.»

Он смотрел на напарника и думал, что поступил на редкость правильно, ничего не рассказав ни Рону, ни тем более шефу о тревожном сообщении, полученном на терминал, едва он переступил порог кабинета в Маринер-сити. Агенты, оставленные присматривать за Кэт, в панике сообщали, что она бесследно исчезла с побережья практически сразу после беседы с Алексом, а начавшееся по горячим следам расследование пока не дало никаких результатов. Версию о том, что Кэт покинула пляж не совсем добровольно подтверждал тот факт, что двое сотрудников, наблюдавших за ней из отеля, подверглись воздействию неизвестного нейротоксина и в критическом состоянии доставлены в госпиталь. К сожалению, один из них впоследствии скончался.

«Противник нанес упреждающий удар, — думал Алекс, отрешенно наблюдая за попытками Рона опознать место захоронения контейнеров. — Наверняка к этой операции приложил руку кто-то из того самого разведывательного ведомства СГСА… да и „Скай Хантер“ несомненно, не остался в стороне, не зря же он вот уже две недели болтается на орбите Цереры. Утешает лишь одно: захватить Кэт — задача весьма непростая. Да еще осложняющаяся тем, что бравые вояки наверняка не представляют себе, с кем на самом деле они связались. А даже, если и представляют… Захватить мало, нужно еще удержать. Однако даже при самом плохом раскладе всегда остается надежда на то, что Кэт все же удастся их обмануть, и она сумеет воспользоваться моим советом насчет Коллинза.»

Ни о чем не подозревавший Рон продолжал внимательно разглядывать окружающие скалы. Алекс не торопился присоединиться к поискам, тем более, что представления не имел о том, что же конкретно следует искать.

«Вот и еще один весьма существенный должностной проступок в длинном списке моих прегрешений, — невеселые размышления упорно не желали оставить его в покое. — Но я ни о чем не жалею. После весьма непростых переговоров докладывать шефу о том, что главный фигурант операции „Перевертыш“, оказывается, исчез в неизвестном направлении, мог только сумасшедший… Да-а-а… не видать нам тогда его поддержки ни в виде яхты этого Абу-Али, ни в вопросе блокады Лорелеи… да и вообще. И Рону говорить об этом тоже пока что не следует. Неизвестно, как он поведет себя, узнав правду.»

— Нашел! — раздался в наушниках радостный голос. — Давай сюда!

Алекс с усилием выдернул ноги из песка и побрел к высокой скале, у подножия которой вовсю размахивал руками напарник.

«Можно считать, пока нам везет. Схрон обнаружен. Осталось всего-то ничего — доставить ящики к кораблю и взять курс на Цереру. Правда, эта часть пути может оказаться самой непредсказуемой. Несмотря на то, что я постарался предусмотреть все, включая совершенно невероятное.»

Он потрогал висевшую на поясе кобуру. Наличие под рукой оружия немного успокаивало, хотя и не слишком. Алекс прекрасно понимал, что если за них возьмутся всерьез, никакие пистолеты их не спасут. Вся надежда исключительно на скрытность.

«Хорошо, что я догадался вооружить Рона, — мельком подумал он. — Все-таки два лазера лучше, чем один.»

Он подошел к нетерпеливо приплясывавшему на месте напарнику, огляделся по сторонам и недоуменно спросил:

— А теперь куда?

Каменная скала выглядела абсолютно монолитной, только у подножия громоздились друг на друге несколько крупных валунов, нижний из которых почти наполовину утонул в рыжевато-буром песке.

— Не догадываешься? — радостно осведомился Рон.

— Нет, — мрачно ответил Алекс.

— Да вот же…

Он распластался на каменной стене и боком, боком… аккуратно втянулся в совершенно невидимую со стороны узкую щель между скалой и пирамидой из державшихся, казалось, исключительно на честном слове сглаженных эрозией обломков.

— Давай за мной, — донесся его голос.

Алекс сглотнул и с опаской последовал его примеру. Он всегда испытывал поистине инстинктивную неприязнь к пещерам, особенно к таким, не имеющим просторного свободного входа. И, соответственно, выхода.

«Сейчас эти камни сдвинутся, — думал он, — и все, поминай, как звали. Угораздило же спрятать контейнеры в подобном месте.»

Как ни странно, но внутри пещера выглядела гораздо просторней, чем можно было себе представить. Собственно, это оказалась вообще не пещера, а глубокий грот. Единственным и очевидным достоинством которого, на взгляд Алекса, являлся довольно высокий потолок, предоставлявший крайне удобную возможность выпрямиться в полный рост.

Контейнеры Алекс заметил сразу, несмотря на то что мелкая рыжая пыль покрывала их сплошным ровным слоем. Да и невозможно было не заметить: на крышке каждого из них ритмично вспыхивал и гас красный маячок.

«Надо же, — подумал Алекс. — Батареи до сих пор не сдохли, вот что значит военные. Для себя старались… А потому остается весьма немалая надежда на то, что термостаты по-прежнему в полном порядке, и содержимое этих ящиков все еще не протухло.»

— Вот, — удовлетворенно произнес Рон, по-хозяйски поводя рукой из стороны в сторону. — Как новые, только запылились немножко. Можно пользоваться."

— Надеюсь, — сказал Алекс. — Давай, берись. Не стоит терять время, у нас его не так уж много.

Подавая пример, он ухватился за ближний контейнер обеими руками и сделал попытку оторвать его от грунта. Попытка удалась, однако Алекс немало поразился тому, насколько массивным оказался не слишком большой на вид металлический ящик. Словно доверху набитый камнями. Или чугунными чушками.

— Помогай! Чего стоишь? — крикнул он, и Рон тут же подхватил контейнер с другой стороны. Дело пошло веселее.

Вдвоем они один за другим вытащили металлические ящики из пещеры и поочередно водрузили на квадроциклы.

— Все, — сказал Рон, закрывая багажное отделение своей машины, куда только что драгоценным грузом лег последний контейнер. — Теперь осталось всего лишь доставить их в целости и сохранности.

— Это самое главное, — тяжело дыша, отозвался Алекс. — Пять минут на отдых, и вперед.

Обратный путь из каменного лабиринта отчего-то показался гораздо длиннее. Алекс, как и в прошлый раз, устал фиксировать повороты, быстро сбился со счета и вскоре бросил это бесполезное занятие, целиком положившись на способности к ориентации своего спутника. Рон уверенно сворачивал то в один каньон, то в другой, и оставалось лишь поражаться тому, каким таинственным образом ему удается находить верное направление. Песчаная буря по-прежнему бушевала где-то наверху, однако здесь, между каменных стен, ее напор практически не ощущался. Лишь легкая поземка летела вслед габаритным огням идущей впереди машины, и Алекс целиком сосредоточился на том, чтобы не потерять их из виду. Его квадроцикл вел себя, словно необъезженная лошадь, самым нещадным образом подскакивая на то и дело попадающихся под колеса мелких и крупных камнях, а руль явно поставил себе целью непременно вырваться из окончательно одеревеневших рук. Алекс, вцепившись в него мертвой хваткой, беззвучно проклинал чертовы марсианские дороги и ругал себя последними словами за то, что принял решение отказаться от антиграва.

«Насколько все стало бы проще, — думал он, едва не лязгая зубами. — Спокойно долетели бы, забрали эти дурацкие контейнеры и уже через полчаса без лишней спешки и суеты загружались бы на борт яхты. Как там ее?.. „Джабаль-эль-Лауз“… или все-таки Луаз? А, черт! Да какая по сути разница? Все равно придется переименовать, ведь нельзя же так издеваться над приличными людьми. Думаю, „Перевертыш“ вполне подойдет… Э-эх, не растрясти бы нам содержимое контейнеров. Черт его знает, что эти, с позволения сказать, ученые туда напихали.

Но, с другой стороны, попробуй из кабины антиграва разглядеть ту микроскопическую щель, в которую Кэт и Рон умудрились запрятать наш драгоценный груз… Да-а-а, совершенно немыслимо. Тут и пешком-то еле разобрались. В этом смысле квадроциклы куда предпочтительней.»

Бесчисленные изгибы и повороты начинали действовать на нервы. Дорога казалась воистину бесконечной. То ли они возвращались по другому маршруту, то ли воображение играло злую шутку, но Алекс постепенно утвердился во мнении, что этим путем они явно не проезжали. По большому счету это было абсолютно неважно, лишь бы не заблудиться окончательно. За свою жизнь он нисколько не опасался, и уж тем более за жизнь своего спутника, но время, время… Драгоценное время утекало безвозвратно, и ничего нельзя было с этим поделать. Алекс ждал и все никак не мог дождаться того светлого момента, когда блуждание с завязанными глазами по лабиринту, наконец-то, закончится, и они выберутся из каменных джунглей на оперативный простор.

Скалистые склоны разошлись в разные стороны совершенно неожиданно, когда Алекс уже окончательно потерял всякое терпение и вот-вот готов был разразиться в адрес спутника обидными и во многом несправедливыми словами. Взорам открылась обширная каменистая равнина, ограниченная слева поражающей воображение каменной стеной. Горизонт и часть пустыни, лежащая по правую руку, по-прежнему скрывались в бешено крутящейся туче песка и пыли.

Рон слегка притормозил, оглянулся на спутника и произнес:

— Кажется, выбрались.

Ответить Алекс не успел, в тот же самый момент их накрыло.

Сначала он даже не понял, что случилось. Из-под колес роновой машины взметнулась целая туча песка пополам с камнями самого разного калибра, а внешние микрофоны донесли хлесткий звук сильного, однако не слишком громкого удара. Словно в замедленной съемке Алекс увидел, как квадроцикл подняло в воздух и боком швырнуло на песчаный бархан, в то время как Рона вырвало из седла и всей спиной приложило о полузасыпанный плоский валун у самого подножия крайнего каменного столба.

— Ро-о-он! — заорал он и в ту же секунду почувствовал, как его самого поднимает над пустыней и совершенно неуправляемым образом несет прямо на жесткую иззубренную стену. На сей раз грохот был такой, что, казалось, барабанные перепонки вот-вот разорвутся, не выдержав подобного надругательства над природой. Алекс едва упел сделать глубокий вдох широко раскрытым в неистовом крике ртом, как его тут же настиг вышибающий дух удар о каменную преграду. В глазах помутнело и, очевидно, он на несколько мгновений отключился, потому что, с трудом разлепив глаза, увидел склонившееся над собой залитое кровью лицо Рона.

— Жив… — страшным шепотом произнес он. — А я уже думал, все…

— Ч… что… это было? — услышал Алекс собственный голос, отчего-то показавшийся ему совершенно незнакомым.

— Не знаю. Скорее всего, гранатомет… или управляемые ракеты. Хорошо, что рядом, а не точно в машины… иначе собирали бы нас по пустыне по ма-аленьким кусочкам.

Алекс задвигался, заскреб перчатками по песку и с трудом сел, опираясь спиной о валун, принявший в свои объятия Рона. Он отчаянно боролся с искушением сорвать с себя шлем и как следует сжать руками бедную голову. Казалось, если не сделать этого, то она попросту рассыпется на мелкие части.

— Хочешь с-сказать, нас обстреляли?

— Так и есть, — ответил Рон, усаживаясь рядом. — Судя по всему, убивать не собирались, иначе мы уже были бы мертвы. Думаю, намеревались просто остановить. Впрочем, еще не вечер…

Он зашевелился, с трудом подобрал под себя ноги и, цепляясь руками за неровности, приподнял голову над краем валуна.

Раздался тонкий визг, что-то ударило в гребень совсем рядом с его шлемом, и во все стороны полетела каменная крошка. Рон поспешно убрался восвояси.

— Снайпер? — спросил Алекс.

— Да, мать его… Сейчас под прикрытием этого гада подойдут и возьмут нас тепленькими.

— Это мы еще посмотрим, — ответил Алекс, трясущейся рукой, едва не промахиваясь мимо клавиш, набрал какую-то команду на пульте управления скафандром, а затем потянул из кобуры лазерный пистолет. — Направление не заметил?

Рон отрицательно покачал головой. Взглянул на напарника, нахмурился и тоже достал оружие.

— Не высовывайся, — Алекс сосредоточенно наблюдал за воинственными приготовлениями. — Стрелять будем только тогда, когда они попрут к квадроциклам… Еще бы этого гада снять, пока он не перещелкал нас здесь как котят…

Рон с явным сомнением пожал плечами. Очевидно, он не представлял себе, как можно в кого-то попасть, не высовываясь. Не говоря уж о том гаде.

— Что ж, придется все-таки взглянуть, кто это нас с тобой так ловко… — сказал Алекс, подтянул под себя ноги и с усилием перевернулся на живот, скривившись от боли в избитом теле. — Давай, я слева, а ты вон оттуда… да аккуратней, смотри у меня! Зазря не подставляйся.

Рон кивнул в знак того, что все понял, и без лишних разговоров занял позицию с правой стороны валуна, прикрываясь им как щитом от неведомо где засевшего снайпера. Алекс, убедившись, что с напарником все в порядке, осторожно высунул голову из-за укрытия. Судя по всему, чужой стрелок их маневров не заметил, потому что нового обстрела так и не последовало.

«Хоть в этом нам повезло, — подумал Алекс. — Надо полагать, камень все-таки в немалой степени мешает ему покончить с нами одним ударом, и наших с Роном перемещений он попросту не видит. А это в свою очередь означает, что засел он где-то сверху… скорее всего на каменной гряде на противоположной стороне каньона. Что ж, будем держать в уме… а пока оценим сложившуюся ситуацию.»

Положение на самом деле было отчаянным. Открывшаяся взгляду картина оптимизма, мягко говоря, не внушала.

Квадроцикл Рона валялся на боку, наполовину зарывшись в песок. Левое колесо было вывернуто под неестественным углом, а покрышка разорвана в клочья, свисавшие вниз неопрятными лоскутами. Чуть ближе лежал на спине второй квадроцикл, уставившись в рыжее небо всеми четырьмя колесами. Один из контейнеров, не поместившийся в багажное отделение, отлетел далеко в сторону и нашел временное убежище неподалеку среди камней, невозмутимо помаргивая красным маячком. Судя по всему, при взрыве он не пострадал.

«Интересно, что там с другими? — подумал Алекс. — А в особенности, с их содержимым. Если там что-то бьющееся… Вот же кретины! Стрелять по драгоценному грузу, который вообще-то положено доставить в целости и сохранности. Кто же у них там такой умный? Хотелось бы взглянуть в глаза автору этой дурацкой во всех отношениях операции. Впрочем… кажется, сейчас мне предоставится такая возможность.»

Он заметил, как от скалы на противоположной стороне ущелья отделилась фигурка в скафандре и осторожно, перебегая от одного валуна к другому, двинулась в сторону квадроциклов. А следом за ней еще одна. Скафандры выглядели весьма необычно, и Алекс даже не сразу осознал, в чем именно заключалась та самая странность, мгновенно царапнувшая наметанный взгляд профессионала.

Цвет! Защитные костюмы нападавших резко выделялись на фоне рыжевато-бурых песков своей угольно-черной окраской.

«Точь-в-точь как у пиратской команды Каттнера, — отметил Алекс. — Суперсовременная модель „Ниндзя-3“, всего лишь чуть больше года назад принятая на вооружение космическими войсками СГСА. С усиленной защитой и встроенным экзоскелетом. Этих так просто не возьмешь… Ишь, даже марсианский камуфляж нанести не удосужились. Видимо, сильно спешили…»

— Алекс! — прошелестел в наушниках голос Рона. — Внимание!

— Вижу. Подпустим поближе, на таком расстоянии их не достать.

— Ясно… Ты понял, кто это такие?

— Да, — сквозь зубы процедил Алекс. — Организаторы пиратского налета на «Ириду», а также незаконной экспедиции на Лорелею за нашими обожаемыми контейнерами. Но вот чего я не понял, так это откуда они узнали про наши дела?

— Теперь это уже неважно.

«Да нет, еще как важно, — подумал Алекс. — Кроме нас с тобой в курсе операции „Перевертыш“ был только шеф… Не мог же он… Тьфу ты, черт! Что за идиотские предположения!»

«Ты забыл про Кэт, — услужливо подсказал внутренний голос. — Если ее захватила разведка СГСА, то она могла…»

«Врешь! — раздраженно ответил ему Алекс. — Это еще более невероятно, чем предательство шефа.»

— Алекс! — снова напомнил о себе Рон.

Черные фигуркизначительно приблизились, и, судя по всему, подобная диспозиция начинала основательно нервировать напарника. Алекс прикинул расстояние и сказал:

— Разрешаю открывать огонь. Целься в шлем, броню нам все равно не пробить. А если попадет по глазам, думаю, мало им не покажется.

— Принято, — ответил Рон.

Алекс навел пистолет на ближайшую к нему черную фигурку. Стрелять из положения лежа сквозь узкую щель между песком и камнем оказалось не слишком удобно, не говоря уж о том, чтобы выставить точный прицел. Алекс прищурился и, задержав дыхание, нажал на спуск. Прекрасно различимый в пыльной атмосфере яркий луч метнулся к нападавшему, уперся в черную нагрудную пластину и угас, не нанеся противнику никаких видимых повреждений. Алекс чертыхнулся и, уже не целясь, выстрелил снова. На этот раз луч вообще ушел в никуда.

Единственным положительным результатом неудачного обстрела стало то, что противник прекратил продвижение и спрятался за ближайшим валуном. Судя по всему, он воспринял лазерный удар в качестве довольно прозрачного намека на то, что прогулка к подбитым квадроциклам будет не настолько легкой, как ему представлялось. Что само по себе уже было неплохо.

«Ничего. Пусть учатся уважать своего врага, а то совсем страх потеряли. Разгуливают здесь как у себя на плацу.»

Зато Рону повезло больше. Со второго раза ему удалось мазнуть лучом по забралу своего противника, и теперь тот беспомощно барахтался в песке, бросив автомат и прижав руки к шлему.

«Так тебе и надо, — злорадно подумал Алекс. — Будешь знать, как на чужое добро зариться. Эх, жаль, что в пыльной атмосфере существенная часть энергии поглощается впустую, а то бы вы у нас поплясали.»

— Молодец, Рон, — сказал он. — Так их…

Ответ не заставил себя ждать. Алекс едва успел убраться со своей позиции, как вокруг засвистело, загрохотало, и во все стороны полетели осколки битого камня. Судя по всему в ход пошло стандартное стрелковое оружие, включая подствольные гранатометы. Оставалось надеяться лишь на то, что противостоящая сторона не готовилась к затяжному сражению и по этой причине не удосужилась запастись чем-нибудь повесомей.

В разряженной марсианской атмосфере свист пуль и разрывы гранат звучали довольно приглушенно, однако далеко разлетающиеся во все стороны обломки давали четкое представление о мощи обрушившегося на них смертельного шквала. Алекс и Рон изо всех сил прижимались к каменной стенке и мысленно благодарили провидение, подарившее им настолько надежное укрытие. Куски камня и раскаленного металла с противным жужжанием проносились высоко над головой, но лишь немногие из них представляли реальную опасность. Куда хуже дело обстояло с рикошетами. Вокруг бушевал настоящий каменный и свинцовый дождь, и Алекс призвал на помощь все свое везение, чтобы ни одна из несущихся с бешеной скоростью капель не достигла цели.

Внезапно все закончилось. Алекс поначалу даже не поверил своим ушам, настолько вдруг стало тихо. Он очумело поводил головой вправо-влево, а затем зашевелился и попытался приподняться.

— Осторожно! — произнес Рон. — Не забывай про того гада с ружьем.

Алекс благодарно кивнул, он на самом деле совершенно упустил из виду притаившегося где-то наверху снайпера. Распластавшись на песке и осторожно высунув голову из-за камня, он внимательно разглядывал бурую равнину, внезапно превратившуюся в поле сражения.

Получивший лазерный удар по глазам десантник куда-то исчез, то ли убрался самостоятельно, то ли с чьей-то помощью.

«Ну и бог с тобой, — подумал Алекс. — Сумеешь поправиться и восстановить зрение — твое счастье. А мы люди не кровожадные.»

Зато второй, не достреленный Алексом, противник был цел и разглядывал поле боя с неменьшим интересом. Черный шлем отчетливо просматривался над краем крупного валуна.

«Попробовать снять его, пока не началось снова? — подумал Алекс. — Спрятался, черт… а в крохотную мишень вроде его головы мне, скорее всего, из такой позиции ни за что не попасть. Жаль… Но вообще-то, чем черт не шутит.»

Он достал пистолет и со всей тщательностью стал наводить его на цель.

«Посмотрим, повезет ли тебе на этот раз.»

— Мистер Маккуин! — голос в наушниках оказался настолько неожиданным, что Алекс едва не выронил оружие из рук. — Вы меня слышите? Предлагаю прекратить огонь и обсудить сложившуюся ситуацию. Мистер Маккуин!..

Алекс облизнул пересохшие губы, осторожно отполз обратно под защиту каменной стенки и взглянул на Рона. Тот молча пожал плечами.

— Кто говорит? — хрипло спросил Алекс.

— Мое имя Кристофер Лейн. Капитан Кристофер Лейн. Вы человек умный, поэтому наверняка догадываетесь, какую организацию я представляю.

— Что вы хотите?

— Вот это другой разговор, — в голосе невидимого собеседника послышалось нескрываемое удовлетворение. — У вас наше имущество. Мы хотим его вернуть, только и всего.

— Ну, так идите и возьмите, — усмехнулся Алекс. — Вы в него так удачно шарахнули своими бомбами, что я даже не знаю… По-моему, это было не слишком умно.

Наушники донесли какое-то непонятное бульканье, но спустя мгновение Алекс с удивлением понял, что капитан Лейн смеется, причем довольно искренне.

— Как подлинный владелец захваченного вами груза, — отсмеявшись, сказал он, — могу вас заверить, что он способен выдержать и не такие удары. Я абсолютно ничем не рисковал.

— Кроме наших жизней, — буркнул Алекс.

— Вы правы, — голос в наушниках вновь посерьезнел. — Вот об этом я и хотел с вами поговорить.

— Валяйте, отчего же не поговорить, — ответил Алекс, выводя на внутреннюю поверхность шлема показания таймера. Лучшее, что можно придумать в сложившейся ситуации, — это тянуть время. Тем более, что сейчас оно работало на них.

— Мне не нужны лишние жертвы, — заявил невидимый собеседник. — Причем, как ни странно, с обеих сторон. Меня интересует только груз… ну и в какой-то степени ваш спутник. Кристиан Ховард, если не ошибаюсь? Или все-таки Рон?

— Похвально, — сказал Алекс, обменявшись с Роном недоуменными взглядами. Похоже, противник располагал всей полнотой информации как об их миссии, так и о ее участниках. Что опять же наводило на крайне невеселые размышления о предателях и утечках из недр конторы сверхсекретных данных. — Полагаю, у вас есть конкретные предложения?

— Несомненно. Вы прекращаете любые попытки помешать нам забрать не принадлежащий вам груз…

— А взамен?

— Сохраняете ваши драгоценные жизни. Вы, Алекс, вообще можете отправляться на все четыре стороны, я препятствовать не стану. А вот Кристиану придется проехать с нами… впрочем, его безопасность я гарантирую. Как вам такой вариант?

— Идите к черту, — устало сказал Алекс. — Пока мы живы, контейнеров вам не видать.

— Жаль, — как ни странно, но в голосе Лейна послышалось неподдельное сожаление о провале наметившихся было переговоров. — Что ж, вы сами сказали… Поверьте, я этого не хотел. Даю вам еще пять минут на размышления, после чего открываю огонь.

— Отчего же только пять? — нагло заявил Алекс, поглядывая на таймер. — Мы с другом не успеем даже как следует взвесить все «за» и «против». И потом… не мешало бы перекусить, а то, знаете, завтрак оказался на редкость легким. Можно сказать, вообще незаметным. Не знаю, как у вас, а у меня почему-то желудок так и сводит. Так что нам нужно как минимум десять… а лучше все двадцать минут, а то, боюсь, не успеем.

— На что-то надеетесь? — собеседник не скрывал своего удивления. — По-моему, опыт показал, что ваши лазеры далеко не столь эффективны, как хотелось бы… да и не хватит их надолго… Поэтому предлагаю еще раз трезво взвесить шансы на выживание. У вас есть пять минут и ни секундой больше. Время пошло.

Алекс устало оперся спиной на плоскую стенку спасительного валуна.

«Что они тянут? — думал он. — Еще немного, и действительно прихлопнут, глазом не моргнут. Не хотелось бы думать, что нас действительно кто-то продал.»

Рон, не проронивший ни звука за все время переговоров, внезапно придвинулся к Алексу вплотную, продемонстрировал ему пульт управления скафандром на левом предплечье и показательно нажал на клавишу отключения радиосвязи. Алекс согласно кивнул и вслед за ним проделал те же манипуляции. Мгновенно возникло ощущение, будто он оглох сразу на оба уха.

«Правильно, — восхитился он находчивостью напарника. — Нечего им подслушивать. Если мы хотим сохранить наши разговоры в тайне, радио нам ни к чему.»

Рон уперся своим шлемом в шлем Алекса, и глухота сразу же пропала, развеянная очень далеким, однако вполне различимым голосом.

— Ну, и что ты собираешься делать дальше? — резко спросил он. — Они же порвут нас на мелкие кусочки.

— Может быть, да. А может, и нет, — задумчиво произнес Алекс, разглядывая показания таймера.

— Ты вправду на что-то надеешься? Или есть что-то, чего я не знаю?

— Возможно.

— Черт тебя побери, Алекс! — заорал Рон. — Ты можешь ответить по-человечески?!

— Пока еще нет. И не кричи так, а то услышит кто…

— Зря я тебе поверил. Ну как же… сотрудник уважаемой конторы, даже начальник отдела и к тому же большой друг моей жены. Как тут не поверить? И что теперь?.. Вляпались по самое… Э-эх!..

— Прекрати, — устало сказал Алекс, и, как ни странно, но его тихий голос подействовал на Рона успокаивающе. — Подождем еще немного… Лучше взгляни, что они там задумали.

Рон отодвинулся, осторожно выглянул за край валуна, некоторое время молча разглядывал пейзаж с перевернутыми квадроциклами на переднем плане, а затем вернулся обратно.

— Ничего, — сказал он. — Тишина. Даже этот, за валуном, по-прежнему сидит и не высовывается.

— Не нравится мне это, — задумчиво произнес Алекс. — Похоже на затишье перед бурей. Наверняка у них припрятан в рукаве большой такой туз. Размером с Юпитер…

— Скорее всего, так и есть, — угрюмо согласился Рон. — А у нас на руках одни двойки и тройки…

Ожидаемая неприятность не заставила себя ждать.

Краем глаза Алекс заметил, как рыжевато-белесое небо внезапно потемнело, словно неведомо откуда набежала совершенно невозможная в сухом разряженном воздухе туча. Повернув голову, он увидел, как из-за каменного столба неторопливо выплывает и разворачивается на месте большой антиграв, явно военного образца. Черный, с резкими обводами и прекрасно различимой лазерной турелью под днищем.

«Черт! — ошеломленно подумал он. — Так вот чего они ждали! Ну, сейчас начнется…»

— Бежим! — заорал он, совершенно позабыв о том, что напарник его не слышит.

Опомнившись, он схватил Рона за рукав и потащил прочь, под защиту казавшейся невообразимо далеко скалы. Мгновением позже в то место, где они только что сидели, ударил ослепительный лазерный луч, оставляя за собой прекрасно различимую полосу спекшегося в стекловидную массу песка. И, одновременно с лазером, в ничем не защищенные спины из всех стволов ударили автоматы.

Алекс почти физически ощущал, как пули, словно фантастические, разъяренные до последней крайности свинцовые пчелы, с воем и визгом роятся вокруг головы, норовя если не укусить, то хотя бы зацепить крылом, разорвать такую непрочную, такую тонкую ткань скафандра… злобно зарываются в бурый песок, не сумев дотянуться до отчаянно убегающей добычи…

«Мимо, — думал он. — И эта мимо, и эта… А следующая, похоже, моя…»

Он внезапно всем существом почувствовал липкий противный холодок вдоль спины и понял, что вот оно… вот сейчас…

— Ложись! — крикнул он и упал лицом в песок, потянув напарника за собой.

Над головами что-то пронеслось и с грохотом ударило в каменную стену, вызвав целый шквал обломков и оставив на ней глубокую оплавленную вмятину.

— Скорей, скорей! — хрипел в микрофон Алекс. — Еще немного… Да шевелись же ты!

Они с невероятным трудом перевалили за край большого сыпучего бархана и скатились к самому подножию каменного столба. Алекс, тяжело дыша и хватая воздух широко раскрытым ртом, лежал на спине и пытался обуздать хоровод беспорядочных мыслей. Рон барахтался рядом и, судя по всему, тоже не пострадал.

Насколько можно было судить, новое убежище предоставляло куда лучшую защиту, нежели предыдущее. Во всяком случае, от нападения с воздуха. Алекс и Рон очутились в слегка присыпанном рыжим песком углублении у самого основания крайнего из указующих перстов, охранявших выход из лабиринта, причем спереди их заслоняла от врагов огромная песчаная куча, а сверху далеко вперед выдавался массивный каменный козырек.

Свинцовый дождь продолжал поливать стену над их головами, однако теперь он уже не мог причинить особого вреда. Разве что какой-нибудь случайный осколок.

Яркой смертельной чертой блеснул лазерный луч, мазнул по спасительному козырьку, после чего уперся в песчаный бархан и бессильно угас. Алекс перевел дух.

Мало-помалу, шквальный огонь начал затихать. Противник, очевидно, решил, что либо окончательно подавил любое сопротивление, либо вообще покончил с досадной помехой раз и навсегда. Стреляли скорее для проформы, на всякий случай. Наконец, редкие одиночные выстрелы прекратились. Стало невероятно тихо.

Рон неожиданно завозился, с трудом перевалился на живот и, отчаянно загребая перчатками песок, пополз по склону бархана. Алекс не успел его остановить.

— Стой! Ты куда? — крикнул он ему вдогонку. — Подстрелят же дурака!..

Однако Рон, конечно же, не услышал.

Он достиг вершины холма и осторожно приподнял голову над гребнем. После чего торопливо скатился обратно.

— Ну, что там? — спросил Алекс, упершись своим шлемом в шлем Рона.

— Похоже, нам крышка, — тяжело дыша, ответил тот. — Они высадили с антиграва десант… шесть таких же киборгов, что сидит за валуном. Думаю, нам хватит и половины.

— Черт! — Алекс закусил губу от досады. — Что же они тянут?

— Кто? — не понял Рон.

Алекс не ответил. Он тупо уставился на ярко светящиеся на внутренней стороне шлема показания таймера и отсчитывал про себя быстро утекавшие прочь секунды. Рон, с тревогой вгляделся в отрешенное лицо напарника и, судя по всему, пришел к выводу, что никакой надежды больше нет, потому что сказал:

— Теперь никто не помешает им забрать контейнеры. Думаешь, после этого они оставят нас в покое?

Алекс медленно перевел взгляд на него.

— Нет. Свидетели им ни к чему, Венера показала это более чем наглядно. Хотя… если они в курсе твоей истинной природы, то шансы на выживание у тебя не совсем уж нулевые. В отличие от меня.

— Дьявол! Пусть не рассчитывают, что я так просто сдамся. И контейнеры отдавать в их грязные лапы я не собираюсь.

— Что ты задумал?

— Сниму скафандр, нацеплю личину демона, и тогда посмотрим, кто кого…

— Брось, — скривился Алекс. — Ничего не выйдет. Они же в считанные секунды сделают из тебя решето, и никакие крылья и когти здесь не помогут. Воевать врукопашную с вооруженным до зубов спецназом… — он невесело усмехнулся. — К тому же, тут тебе не Венера… атмосферы, можно считать, все равно что нет. А значит, крылья будут только мешать.

— Не обязательно демона, — упрямо возразил Рон. — Есть у меня в арсенале и кое-кто еще.

Алекс иронически усмехнулся.

— Надеюсь, ты имеешь в виду не стажера Майкла со станции «Афродита»? То-то наши киборги перепугаются…

— Но надо же что-то делать! Надеюсь, это ты понимаешь. Нельзя сидеть, опустив руки, смотреть в стену… и просто ждать, когда придет какой-нибудь сержант и тупо тебя пристрелит. Извини…

— Ты, конечно, прав. Нельзя. Но если никаких других вариантов не осталось…

— То есть, вменяемого плана у тебя нет, — подвел итог Рон. — Что ж, не обижайся, но тогда я буду действовать самостоятельно.

— Подожди… Был план, — неохотно сообщил Алекс. — Но, похоже, он провалился.

Рон несколько мгновений пристально смотрел ему в лицо, потом резко отстранился, развернулся и снова полез на песчаный холм. Алекс, плотно сжав губы, смотрел ему вслед. После чего чертыхнулся и тоже принялся карабкаться вверх по склону. Когда он взобрался, наконец, на гребень, Рон уже вовсю разглядывал равнину с копошащимися на ней черными фигурками.

Квадроцикл Алекса стоял на колесах, а контейнер, извлеченный из багажного отделения, держал в руках один из десантников.

«Ну конечно, — подумал Алекс. — Носить тяжести не проблема, если у тебя есть экзоскелет. С таким оборудованием ему, пожалуй, даже стрелять в меня не придется. Разорвет голыми руками, и все…»

Второй контейнер стоял в песке у ног другого десантника. Двое копошились у машины Рона, засевшей глубоко в песке, а еще двое стояли в сторонке и зорко поглядывали по сторонам, сжимая в руках автоматы.

«Странно, что они нас, вроде бы, не замечают, — подумал Алекс. — Хотя прекрасно знают, куда смотреть. На их месте я бы сначала покончил с ненужными свидетелями, и только потом занялся бы контейнерами. Которые все равно никуда не денутся.»

Рон, до того неподвижно наблюдавший за вражеской деятельностью, вдруг зашевелился, перевернулся на спину и принялся яростно сдирать с себя шлем. Алекс молча смотрел на него, поражаясь собственному безразличию и спокойствию. Все слова уже были сказаны, и он прекрасно отдавал себе отчет в том, что теперь остановить напарника нет абсолютно никакой возможности.

«Глупо, — думал он. — Пропадет ни за что. И контейнеры не выручит, и себя погубит. Что я скажу Кэт?»

Впрочем, до того печального момента он, скорее всего, просто не доживет.

Рон отстегнул, наконец, шлем и бросил его в песок. Затем остервенело принялся освобождаться от основательно мешавшего заплечного ранца с системой жизнеобеспечения.

«Апокалиптичное зрелище, — думал Алекс. — Никогда не предполагал, что увижу на Марсе человека без шлема, не хватающегося при этом руками за горло в приступе жуткого удушья и не раскрывающего судорожно рот в безнадежной попытке сделать один-единственный спасительный глоток. Впрочем, не стоит забывать, что передо мной все-таки не человек… Черт! Даже не знаю, как его правильно назвать. Существо? Да нет, какое он, в самом деле, „существо“? Я же с ним только что разговаривал… Тогда кто? Оборотень? Метаморф?.. Тоже язык не поворачивается. Ладно, пусть будет человек, но тогда уж с приставкой „сверх“… Смотри-ка, рот он все-таки раскрыл, но подозреваю, вовсе не для того, чтобы набрать в легкие несуществующий воздух… Ишь, даже губы шевелятся, да еще как энергично. Надо полагать, отпускает проклятия в адрес заевшего крепления. На его месте я бы точно не удержался…»

Над головой внезапно потемнело, и Алекс с изумлением увидел, как песчинки и мелкие камушки на склоне вдруг пришли в движение и поползли вверх… вверх… достигли гребня, а затем, не останавливаясь, тонкими ручейками устремились прямо в клубящееся рыжей пеленой небо.

Черные фигуры на равнине разом застыли, уставившись куда-то в пространство поверх спасительного каменного козырька. Алекс и Рон, оставивший безнадежные попытки избавиться от ранца, взирали на происходящее с неподдельным изумлением. Брошенный шлем неожиданно пришел в движение и, набирая скорость, тоже пополз вверх по склону. Рон машинально ухватил его руками и, повернувшись к напарнику, быстро заговорил что-то неслышное. Алекс в ответ лишь покрутил головой и показал пальцем на уши. До Рона, наконец, дошло. Он водрузил шлем на место и включил рацию.

— Еще один антиграв? — криво усмехнувшись, спросил он. — Боятся, что сами не справятся?

Алекс не ответил. Он изо всех сил пытался вывернуть голову так, чтобы заглянуть за козырек, не подставляясь при этом под выстрел засевшего в скалах снайпера. Впрочем, всякая необходимость в совершении столь сложных телодвижений вскоре отпала сама собой.

Над головой потемнело еще больше, и из-за каменного козырька медленно выползло днище зависшей низко-низко над равниной летающей машины, украшенное крупной яркой эмблемой. Насколько мог судить Рон, она представляла собой греческую букву «омега» с вписанным по центру стилизованным изображением планеты Марс и неразборчивой мелкой надписью у основания. Ближе к носу он заметил турель лазерной пушки, смотрящей точно в сторону равнины с квадроциклами и замершими рядом черными фигурками.

— Да! — радостно завопил Алекс. — Давай! Покажи этим ублюдкам!

И в тот же момент мощный лазерный луч вырвался из-под днища зависшей над головами машины и ударил в корму вражеского антиграва. Как раз туда, где располагался двигатель. Угловатый летательный аппарат отбросило в сторону, он завертелся волчком, а из подбитой кормы показалась струйка черного дыма, прямо на глазах превращавшаяся в густой жирный шлейф. Машина клюнула носом, по касательной ушла в сторону Северной стены и рухнула в пустыне, взметнув целую тучу песка и камней.

— Так их! — заорал Алекс. — Давай, не останавливайся!

Словно услышав его призыв, антиграв неторопливо набрал высоту и развернулся носом в сторону северной стенки каньона. Над одной из острых иззубренных вершин ярко полыхнула огненная вспышка, и сверкнувший металлом снаряд, оставляя за собой дымный след, на немыслимой скорости рванулся к замершей в неподвижности машине.

«Ракета! — в ужасе подумал Алекс. — Им конец!»

Однако антигравом управляли профессионалы. За долю секунды до удара машина свечой взмыла вверх, а не успевший сманеврировать реактивный снаряд на полной скорости врезался в скалу. Чудовищный взрыв потряс ее до основания, и целая куча каменных обломков посыпалась вниз, чуть ли не на головы замерших от ужаса Алекса и Рона. Укрывшись под каменным козырьком, они молча смотрели, как боевая машина с неожиданной легкостью развернулась, и мощный лазерный луч полоснул по гребню дальних скал, разрушая и кроша их в мелкую пыль.

На несколько долгих мгновений наступила полная тишина.

— Похоже, о снайпере можно больше не беспокоиться, — тихо сказал Рон. — Доигрался, гад… так ему и надо.

Опомнившись, вражеские десантники кинулись врассыпную, прикрываясь валунами и бросив извлеченные контейнеры на произвол судьбы. После чего открыли ураганный огонь по зависшему над скалой противнику. Впрочем, особого урона нанести им так и не удалось. Лишь две из выпущенных гранат достигли цели, однако бронированное днище с легкостью отразило нападение. Обычные пули летающее чудовище вообще не замечало, и они отскакивали от бортов, расписавшись в полном бессилии причинить хоть какой-нибудь вред.

Обстрел прекратился лишь после того, как ослепительный лазерный луч описал поперек каньона широкую дугу и угас, не дойдя до замерших от ужаса черных десантников каких-нибудь десять-пятнадцать метров. Подобные действия совершенно справедливо были восприняты как последнее предупреждение, после чего противник сложил оружие и с поднятыми вверх руками сдался на милость победителя.

Антиграв снизился к самой поверхности, и из него градом посыпались бойцы с автоматами, облаченные в марсианские скафандры с раскраской под цвет пустыни. У каждого на заплечном ранце красовалась большая эмблема, в точности повторяющая рисунок на днище антиграва. Победители мгновенно обезоружили пленников и окружили их, взяв в полукольцо.

— Идем, — сказал Алекс, поднимаясь. — Все кончено.

— Не понимаю, — ответил Рон. — Кто это такие? Откуда?

— Спецназ. Подразделение «Арес-Омега».

— А-а… ну, теперь-то, конечно, все ясно. «Арес-Омега», кто же еще… А я-то думал…

Алекс остановился и повернулся к напарнику.

— Ты что, ничего о них не слышал? — в изумлении спросил он.

— А должен?

— Нет, конечно… Но все равно странно. «Арес-Омега» — довольно известное в Маринер-сити элитное подразделение, подчиняющееся только Службе Безопасности. В моем лице.

— Постой…так, выходит, ты все это время знал?

Алекс недовольно поморщился, но потом все-таки кивнул.

— В общем, можно сказать и так. А если быть точнее, то надеялся.

— И ничего мне не сказал?!

— Послушай, — Алекс попытался взять Рона за руку, однако тот неожиданно отстранился. — Операция готовилась в строжайшей тайне, и тем не менее, противник знал о нас буквально все. Я уже не понимаю, кому можно доверять, а кому нет. Разумеется, к тебе это не относится… А «Арес-Омега»… это мой последний туз в рукаве и, надо признать, я до конца не был уверен, сработает он или нет. И полной уверенности нет даже сейчас.

— Вот как?

— Представь себе. Я попросту не знаю, выполняют они сейчас только мои приказы или чьи-то еще. А теперь подумай: мы с тобой целиком и полностью в их власти… как, впрочем, и наши драгоценные контейнеры. Вот так-то.

— Да ты просто параноик, — сказал Рон. — Знал бы, никогда с тобой не связался.

— Возможно, — согласился Алекс. — Но если бы я не был параноиком, то лежал бы сейчас, уткнувшись лицом в марсианский песок… Идем, а то нас уже, кажется, заждались.

Он повернулся и начал торопливо спускаться с песчаного холма, не особенно беспокоясь о том, следует за ним напарник или нет. Рон некоторое время постоял неподвижно, а потом все-таки пошел вслед за Алексом, мрачно буравя ему спину. Взгляд был такой интенсивности, что, казалось, должен был бы прожечь здоровенную дыру в ранце безопасника. И уж во всяком случае, тот просто обязан был почувствовать, мягко говоря, неудовольствие своего спутника. Однако Алекс ничего не чувствовал.

«Что-то список моих прегрешений перед Службой Безопасности растет с угрожающей быстротой, — думал он. — Даже представить себе не могу, что произойдет, когда шеф узнает о спровоцированном мной боестолкновении с разведкой СГСА. Только войны спецслужб нам и не хватало. Увольнение — самое мягкое из того, что меня ждет. А скорее всего, отправят искупать грехи куда-нибудь в теплое местечко рядом с Каттнером и Жаклин. Или еще куда подальше, хорошо, если не навсегда.»

Около антиграва их уже ждал здоровенный спецназовец в буро-рыжем марсианском скафандре со звездами полковника на левом плече.

— Привет, Алекс, — произнес он, не выказывая никакого особенного почтения своему прямому начальству.

— Привет, Олег. Почему так долго? Мы уже почти перестали надеяться.

Услышав это «мы», Рон скорчил презрительную гримасу, однако промолчал. Спецназовец недоверчиво покосился на него, судя по всему, гадая о сложных взаимоотношениях между Алексом и этим штатским.

— Согласно полученному приказу, — сказал он, — необходимо было обеспечивать вашу безопасность, ничем себя не обнаруживая. Поэтому мы следовали на значительном удалении, сканируя окружающее пространство и стараясь не упускать вас из виду. Слежку за вами мы заметили сразу, но решительных действий не предпринимали до получения специального сигнала. Возможно, я в чем-то ошибся?

— Нет-нет, все правильно, — заверил Алекс. — Однако после того, как я отправил сигнал, прошло довольно много времени. В чем дело?

— Наш противник тоже профи, — угрюмо ответил Олег. — Они засекли нас едва ли не раньше, чем мы их. Поэтому, как только мы дернулись в вашу сторону, нас встретил оставленный в арьергарде антиграв.

Алекс невольно повернулся в ту сторону, где над самой поверхностью стелился густой шлейф жирного черного дыма.

— Нет, не этот, — сказал Олег, заметив движение начальника. — Другой.

Причина задержки стала понятна. Алекс хотел было поинтересоваться судьбой оставленной в засаде вражеской машины, но вовремя прикусил язык. Если бы она сильно отличалась от судьбы горевшего в отдалении собрата, они бы сейчас не разговаривали.

— Хорошо, полковник, — сказал он. — Вы выполнили приказ. Распорядитесь насчет погрузки контейнеров… вон тех, у моего квадроцикла… и еще один в квадроцикле Кристиана… и убираемся отсюда к чертовой матери.

— А с этими что делать? — спросил Олег, кивнув в сторону пленных.

— Разоружить и отпустить, конечно. Когда взлетим, дадите связь с моим отделом. Нужно выслать антиграв для эвакуации. Выполняйте.

Когда полковник отошел в сторонку, Рон, не глядя на Алекса, произнес:

— Выходит, все это время я играл почетную роль подсадной утки? Что ж, спасибо, ничего не скажешь.

— Ты о чем? — не понял Алекс. — Какой еще утки?

Рон обошел стоящего на пути бывшего напарника и молча полез внутрь антиграва.

— Не забывай, — сказал ему в спину Алекс, — что все это время я был рядом.

Рон даже не обернулся.

* * *

Когда антиграв поднялся над полем недавнего сражения и, развернувшись, направился в сторону невидимого за пылевой бурей города, Алекс, сидевший в кресле рядом с командиром десантников, произнес:

— Дайте мне связь с Маринер-сити. Нужно позаботиться о наших друзьях.

Рон, расположившийся в кресле за спиной Алекса, взглянул в иллюминатор. Сгрудившиеся у разбитых квадроциклов черные фигурки выглядели донельзя жалко, и даже трудно было представить, что всего каких-то полчаса назад они представляли реальную смертельную угрозу. Картину дополнял уткнувшийся носом в песок полуразрушенный антиграв. Густые черные клубы дыма, еще недавно неудержимо рвавшиеся наружу из оплавленной дыры на корме, сменились тонкими белесыми струйками, немедленно уносившимися прочь ни на секунду не утихавшим ветром. Судя по всему, внутри выгорело все, что только могло гореть.

Рон с мимолетным сожалением подумал о судьбе пилота.

Алекс, отдав своим заместителям необходимые распоряжения, снова повернулся к полковнику:

— Курс на Маринер-сити отменяется.

— Разве мы не возвращаемся на базу? — удивился Олег. — Согласно вашему собственному приказу я должен доставить вас вместе с грузом в космопорт Скиапарелли, стартовая площадка номер восемнадцать.

— Приказ отменяется. Вот новые координаты.

Алекс протянул ему коммуникатор. Олег некоторое время всматривался в светящийся экран, после чего спросил, не сумев скрыть недоумения:

— Земля Меридиана? Кратер Джонса? Но там же ничего нет, одна пустыня.

— Надеюсь, уже есть, — ответил Алекс. — Выполняйте.

Олег встал, наклонился к пилоту и принялся обсуждать новый курс. Задача в немалой степени осложнялась бушующей на равнинах пыльной бурей, из-за чего перемещаться было возможно исключительно по приборам. Единой системы позиционирования на Марсе до сих пор не существовало, и приходилось довольствоваться указаниями, поступавшими со станции на Фобосе. Что немало осложняло навигацию по незнакомому маршруту, да еще в осеннюю непогоду.

Наконец, они пришли к соглашению, и машина начала отчетливо забирать вправо, одновременно наращивая скорость.

Алекс не вмешивался. Он, не отрываясь, смотрел в иллюминатор, и такое поведение выглядело довольно странным, поскольку окутавшие антиграв песчаные струи полностью скрывали обзор. Одна сплошная рыжевато-белесая муть без каких-либо деталей.

— Опять какие-то сюрпризы? — негромко произнес Рон. — Тебе еще не надоело?

— Мои сюрпризы могут спасти нам жизнь, — ответил Алекс, отворачиваясь от окна.

— Параноик, — констатировал Рон.

Алекс промолчал. Он вполне понимал обиду Рона. Никому не хочется чувствовать себя марионеткой, которой могут манипулировать все, кому не лень. Однако пора уже прекратить тешить свое самолюбие и трезво взглянуть на вещи. Сколько можно? Все-таки не зеленый стажер со станции «Афродита», а как-никак бывший пилот звездного корабля. Без пяти минут капитан.

«На самом деле я мог бы многое сказать ему, — думал Алекс. — Но не стану этого делать, дабы не подливать масла в огонь. Пусть справится со своими чувствами сам.»

Олег вернулся на место и сообщил:

— Пыльная буря захватила все пространство от равнины Хриса до Земли Меридиана. Будет непросто. Путь к кратеру Джонса займет не менее часа.

— Хорошо, — отозвался Алекс, откидываясь на спинку кресла. — Будет время отдохнуть и собраться с мыслями.

Олег согласно кивнул.

— Правильно, — сказал он. — После такого… На вашем месте я попросил бы у начальства отпуск. Дня этак на три… а лучше на неделю. И завалился бы на все это время куда-нибудь… ну, скажем, в «Принцессу Марса».

— Спасибо за совет. Но у нас с Крисом еще будет время для отдыха. Целая неделя, не так ли?

Он повернул голову и взглянул на Рона. Тот отвернулся и уставился в затянутый рыжей пеленой иллюминатор.

«Интересно, — подумал Алекс. — Как долго он собирается смотреть на меня волком? Ведь впереди у нас довольно продолжительный путь на Цереру. Всего лишь вдвоем на целом корабле. Если так дальше пойдет, то я, пожалуй, тоже взорвусь.»

— Послушай, Олег, — сказал он. — Хотел спросить… неофициально. Тебя не напрягает вся эта ситуация, когда пришлось стрелять по своим?

— Это кто здесь свои? — ответил командир десантников. — Эти… СГСА-шники? Они никогда не были для меня своими. И вообще, темная контора, если правда то, что я о них слышал. Так что можешь быть спокойным. Не напрягает. Тем более, что первыми начали они, чему есть документальное подтверждение. И если бы не Стас… — он кивнул в сторону пилота, — то лежали бы мы сейчас в пустыне, и заносило бы нас вот этим самым рыжим песочком. Не говоря уж о вас.

Алекс благодарно сжал его руку.

Незаметно для себя он погрузился в полудрему, очень быстро перешедшую в крепкий сон. Ему приснилась Долина Тысячи радуг, невероятной красоты и мощи гигантский водопад… и тысячи взмывающих в небо дрожащих шаров, переливающихся всеми мыслимыми и немыслимыми цветами… и одинокое бунгало… и чайный столик… и клубничное варенье, привезенное аж с самой Земли… И Кэт… Она что-то говорила ему и задорно смеялась, когда он непонимающе крутил головой… и трясла за плечо, крепко сжав его тонкими пальцами…

— Алекс… Алекс… — говорила она ему почему-то мужским голосом, и это казалось до невозможности странным и невозможным. — Просыпайся… прибыли…

Алекс с трудом разлепил глаза и увидел склонившегося над ним командира десантников. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы понять, где он находится и что происходит.

— Кратер Джонса, — сказал Олег. — А это, вероятно, те, кто нам нужен.

Он протянул руку и выдвинул откуда-то с потолка широкий чуть вогнутый экран. Как следует проморгавшись, Алекс уставился на буро-рыжую каменистую пустыню, мельком удивившись тому, что видит перед собой обычную плоскую картинку, а не трехмерную голограмму. Впрочем, это было абсолютно неважно.

Судя по всему, на экран проецировалось изображение с передних камер антиграва. Помимо пустыни прямо по курсу отчетливо просматривался широкий неглубокий кратер, а рядом с ним тонкое серебристое тело космического корабля. Размерами значительно уступая стандартной «Ириде», он по изяществу обводов вполне мог поспорить с ней на равных. Узкий веретенообразный корпус с двумя фотонными ускорителями по краям, плавно переходящий в широкие крылья, и пара излучателей под брюхом, обеспечивающих функционирование гравитационной подушки при взлете и посадке. Обычный набор, необходимый для межзвездного перелета и плавного спуска к выбранной цели. Ничем не отличающийся от такого же на самом обычном звездном корабле.

«Зато по степени комфорта, — подумал Алекс, — эта так называемая яхта наверняка даст сто… нет, тысячу очков вперед по сравнению с той же „Иридой“. Вряд ли шейх станет довольствоваться обычным уровнем сервиса, доступным для всех прочих. Что ж, совсем не возражаю против того, чтобы как следует попользоваться удобствами, наличие которых на обычных звездолетах даже трудно себе представить. Например, бассейном, раз уж поплавать на Церере так и не удалось. Интересно, есть у него на борту бассейн или нет? Хорошо бы…»

— Это они, — сказал он, повернувшись к Олегу. — Садись поближе к кораблю.

Спецназовец кивнул и что-то тихо произнес в интерком. Антиграв сильно замедлил ход и, аккуратно развернувшись, плавно опустился на поверхность рядом с огромным крылом. Десантники тут же посыпались наружу и заняли позицию спиной к кораблю в полной готовности отразить возможную атаку со стороны пустыни. Алекс, Рон и Олег вышли последними.

Вблизи звездный корабль производил совсем другое впечатление. Он больше не казался хрупкой игрушкой, по какому-то невероятному недоразумению брошенной посреди каменистой пустыни. Яхта упиралась в песок могучими опорами, дававшими полное представление о том, что за массу им приходилось выдерживать. Задрав голову вверх, Алекс убедился в том, что корпус звездолета не такой уж и узкий, как показалось вначале, и вполне способен разместить любые излишества, которые только можно себе представить. Надежда поплавать в бассейне сильно возросла.

Подошел Рон и встал рядом. Некоторое время молчал, потом спросил:

— Почему отсюда? Чем тебя не устроил космопорт?

Алекс повернулся и серьезно посмотрел ему в глаза.

— Не хотелось быть сбитым на взлете, — ответил он, ожидая уже ставшего привычным в устах Рона эпитета «параноик». Однако на сей раз напарник промолчал.

Команда яхты ждала пришельцев у подъемника. Трое, как положено. Плюс два стюарда.

Безошибочно определив главного, Алекс сказал:

— Капитан! Меня зовут Алекс Маккуин. Согласно договоренности корабль поступает в полное мое распоряжение. Вы и ваша команда можете считать себя свободными. Антиграв спецподразделения «Арес-Омега» доставит вас в Маринер-сити.

Высокий чернобородый араб только злобно стрельнул в него глазами из-под прозрачного забрала скафандра. Вся его поза просто кричала о том, что если бы взглядом можно было убивать, то этот высокомерный гяур уже был бы мертв. Алекс нисколько не сомневался в тех чувствах, которые питал к нему арабский капитан. Бесспорно, передавать корабль в чужие руки было противно всей его природе. Однако ослушаться воли хозяина он все-таки не посмел. Быстро произнес что-то на непонятном языке и, не прощаясь, направился к антиграву. Его подчиненные уныло потянулись за ним.

— Грузим контейнеры, — сказал Алекс, повернувшись к командиру спецназовцев. — Нечего здесь задерживаться.

Тот незамедлительно отдал необходимые распоряжения, и трое десантников из оцепления тут же потащили тяжелые металлические ящики к подъемнику. Управились они на редкость быстро, несмотря на отсутствие экзоскелетов.

— Ну, и как ты теперь? — спросил Олег, озабоченно глядя в спины разжалованной Алексом команды. — В одиночку? Справишься ли…

— Зачем в одиночку? — возразил Алекс и покосился на Рона. — У меня есть прекрасная команда. По крайней мере, ее половина.

— Этот обиженный штатский? — с сомнением хмыкнул Олег, не слишком заботясь о том, что тот может его услышать.

— Не суди по внешнему виду. Просто ему сегодня здорово досталось. А вообще-то Крис — один из лучших пилотов, что я знаю.

— Что ж… раз так, желаю удачи.

— Спасибо, — ответил Алекс. — Она нам точно не помешает.

Он оглянулся на десантников, загружавших последний контейнер в подъемник.

— Взлет через десять минут, — сказал он. — Советую убраться подальше. Будет много песка и летящих камней.

Олег кивнул и, повернувшись, пошел прочь от корабля. Спецназовцы, получившие необходимые распоряжения, быстро и четко свернули оцепление и, не теряя ни секунды, друг за другом исчезли в недрах летающей машины.

Когда кратер Джонса окончательно скрылся из виду, Олег, неотрывно следивший на экране за обстановкой в задней полусфере, увидел, как большая серебристая птица с необыкновенной легкостью пронзила клубящуюся белесоватую муть и, набирая скорость, ушла в низкое рыжее небо.

Глава 7

Широкое, во всю стену, окно наполняла тьма, лишь слегка разбавленная немигающими разнокалиберными светящимися точками. Словно дырявый черный занавес, прячущий от взгляда зрителей мощный источник яркого света. Только далеко справа, почти у самого края, притягивало взгляд круглое, размером с теннисный мяч, красновато-оранжевое пятно, похожее на крупный сочный апельсин. Или скорее на забытый нерадивым работником сцены древний ручной фонарь со свечой внутри. На него можно было смотреть в упор, нисколько не напрягая зрение, и кромешную тьму он совершенно не разгонял. Наоборот, от его присутствия она казалась только гуще.

Катерина знала, что видит всего лишь стереоизображение звездного неба за бортом корабля, а тусклый фонарь — это Лора А или Большая Лора — одно из двух солнц планеты, давно уже ставшей ее домом. Немного досадно, что Маленькой Лоры нигде не видно, сколько ни всматривайся в звездную россыпь. То ли она скрывается за спиной старшей сестры, то ли, действительно, на столь гигантском удалении выглядит до такой степени крохотной, что глаз попросту не распознает ее среди других, более значимых, звезд.

«И, конечно же, безумно жаль, что на экране нет Лорелеи, — думала Катерина. — Как-то так получилось, что родную планету по странному стечению обстоятельств ни разу не довелось увидеть во всей красе. Ни тогда, когда я впервые прилетела сюда с Алексеем, ни позднее, когда спешила на встречу с Роном и, как выяснилось, со своей удивительной во всех отношениях судьбой… и уж тем более, когда покидала замерзший ледяной мир, притаившись в грузовом отсеке пиратского корабля. Вот и сейчас Лорелея упорно скрывается от глаз где-то за нижним обрезом экрана и являться на всеобщее обозрение никак не желает. А может, специально прячется от меня, не желая показываться в совершенно непотребном образе абсолютно гладкого ледяного шара? Зря, пора бы уже понять, что родная планета всегда будет прекрасной, в любом, даже самом непрезентабельном облике… Что ж, может быть, повезет потом, когда начнется торможение… Хочешь не хочешь, а придется идти в рубку, и вот тогда ты наверняка никуда от меня не денешься. Правда, так хотелось увидеть тебя здесь, наедине… чтобы только ты и я. И никто посторонний не мешал нашей встрече. Но что поделать, нет так нет, я уважаю твое решение.»

Катерина замерла в неподвижности перед экраном, чтобы не спугнуть капризную планету, до последнего надеясь, что Лорелея наконец-то передумает и все-таки явит себя миру… Хотя не миру, а ей, только ей… Но нет, чуда так и не случилось.

В рубку идти не возникало никакого желания, хотя Катерина прекрасно понимала, что избежать этого ни за что не получится. Вот-вот начнутся предпосадочные орбитальные маневры, а затем и сама посадка. Всем членам экипажа в этот момент предписано находиться на положенных каждому местах, в мягких противоперегрузочных креслах, пристегнутыми к ним крепкими жесткими ремнями. Однако теперь, находясь так близко от цели, странным образом хотелось оттянуть этот момент как можно дальше, чтобы в полной мере насладиться краткими мгновениями полного одиночества.

Не то, чтобы спутники раздражали. Вовсе нет. Но бывают моменты, когда общество даже самых проверенных и преданных друзей начинает тяготить. Хочется уйти, исчезнуть, затеряться так, чтобы не видеть никого и не слышать. И чтобы тебя никто не видел и не слышал. И чтобы никаких мыслей в голове… достигнуть, наконец, полной гармонии с самим собой. Возникает просто неудержимое желание спрятаться от всех, забиться в какую-нибудь щель, чтобы никто никогда не нашел…

Хоть ненадолго… хоть на мгновение…

Вот как сейчас.

Подобное состояние чем-то напоминает перезагрузку компьютера. Сначала очистить память, убрать оттуда все лишнее, привести систему в исходное состояние… Освободить разум от груза накопившихся проблем. И только потом, по истечении времени, постепенно появляется потребность собраться, наконец, с мыслями, оценить пройденный путь, наметить новую цель в жизни.

Совершенно интимный процесс. И чье-то присутствие в этот момент представляется абсолютно излишним и неуместным.

Так и не дождавшись явления Лорелеи, Катерина отвернулась от экрана и подошла к небольшому возвышению в центре смотровой палубы, напоминавшему свой формой саркофаг.

Криокамера… А под прозрачной верхней крышкой — бесконечно дорогое лицо самого близкого на свете человека… не считая Рона, конечно. Катерине даже казалось, что после всех признаний, сделанных в пещере на Радаманте под прицелом свирепого Пифона, он стал еще ближе. Во всяком случае, теперь между ними не осталось никаких недоговоренностей… ничего такого, что могло бы их развести в разные стороны.

Катерина склонилась над камерой, лишний раз убедившись в том, что состояние Алексея не изменилось в худшую сторону. И в который раз поразилась, насколько он нынешний не похож на себя прежнего.

Узнать когда-то крепкого здорового десантника теперь было непросто. Радиация сделала свое черное дело. Лоб и щеки Алексея приобрели неестественно красный оттенок, их сплошь покрывали крупные бурые пятна, а сильно поредевшие волосы торчали во все стороны нечесаными неопрятными клоками. За каких-то несколько дней сильный, уверенный в себе человек превратился в дряхлого старика, в настоящую развалину… Грустное зрелище. И никаких признаков того, что он вообще жив, даже дыхание на глаз совершенно незаметно.

Впрочем, ничего удивительного. Криокамера и понадобилась как раз для того, чтобы поддерживать жизненные процессы на самом минимальном уровне, замедлять и даже приостанавливать разрушительные последствия лучевого удара. Лежащего в саркофаге человека легко можно было принять за мертвеца, и лишь приборы свидетельствовали о том, что жизнь еще не покинула это тело.

Катерина выпрямилась и долго стояла неподвижно, до крови закусив губу. Как никогда прежде ее одолевали сомнения в том, что она поступила правильно, настояв на отправке Алексея на Лорелею.

«Ведь можно было начать лечение прямо там, на Церере, — думала она. — И не рисковать при этом ни его жизнью, ни жизнями спутников. Наверное, у меня даже получилось бы. Сумела же я поставить на ноги Джошуа в ничуть не менее трагичной ситуации. Вот только есть одно существенное различие. Дядя Леша никогда не имел дело с „видениями на заказ“, поставляемыми присно памятной компанией „Celestial Food“. А значит, инопланетный эликсир подействует на него совершенно другим образом, нежели на меня, Рона и того же Джошуа. Последствия смертельного лучевого удара он, скорее всего, ликвидирует, тут даже спорить не о чем. Инопланетная медицина и впрямь способна творить чудеса, после всего пережитого сомневаться в этом было бы глупо. И для самого дяди Леши этого, вероятно, окажется вполне достаточно. Но только не для меня. Не хочу терять его снова. Пусть не сразу, пусть через двадцать, тридцать, сорок лет, но он неизбежно уйдет, оставив меня одну. Даже думать об этом не могу, такая жертва свыше моих сил… Ты меня слышишь? Не хочу! Извини, дядя Леша, но в этот раз я приняла решение за тебя. Только бы Флар не подвел…»

Сомнения на время отступили, оставив после себя твердую уверенность в том, что действовать иначе попросту невозможно. Однако Катерина прекрасно знала, что они непременно вернутся.

За спиной с тихим шелестом разошлись в сторону двери, и из коридора на пол легла полоска яркого света. Послышался звук тихих аккуратных шагов, заглушаемый мягким напольным покрытием. Катерина не стала оборачиваться, она и так знала, кто нарушил ее уединение. Алекс подошел к саркофагу и встал рядом, не отрывая взгляда от лежащего без движения Алексея.

Некоторое время молчали, потом Алекс спросил:

— Как он?

— По-прежнему. Главное, чтобы не стало хуже.

— Осталось совсем немного. Скоро прибудем на место.

Катерина молча кивнула.

«Кажется, он нисколько не сомневается в моей способности вернуть Алексея к жизни, — подумала она. — Его вера в могущество инопланетной медицины, судя по всему, ничуть не меньше, чем моя собственная. А возможно, даже и больше. Думаю, что с удовольствием разделила бы с ним эту убежденность, если бы все зависело только от меня.»

Алекс как-то неуверенно огляделся по сторонам, даже не задержав взгляда на красовавшейся в углу экрана Большой Лоре, смущенно откашлялся и, наконец, сказал:

— Кэт, извини… я понимаю, что, скорее всего, не вовремя. Но другого такого случая у нас просто не будет. Нам нужно поговорить.

— О чем? — спросила Катерина, не поворачивая головы. Она прекрасно знала, о чем.

— О твоем похищении. Мне нужно знать во всех подробностях. Надеюсь, ты понимаешь.

«Чего уж тут не понять, — мысленно усмехнулась Катерина. — Безопасник он и есть безопасник. Ему бы только разоблачить вражеские происки, а чувствами обычных людей ради столь серьезной цели можно и пренебречь… Впрочем, я, вероятно, не совсем справедлива. Может получиться так, что от моего рассказа будет зависеть успех или провал нашей миссии. А, возможно, и сама жизнь.»

Она вздохнула и сказала:

— Хорошо. Пойдем, присядем. Не стоя же разговаривать.

Одиночество оказалось безнадежно разрушено. Впрочем, Катерина не сердилась на Алекса. Ее перезагрузка полностью завершилась, и она больше не намеревалась прятаться от людского общества. А Алексу и впрямь следует кое-что рассказать. Тем более, что в процессе лихорадочных сборов и подготовки к отлету с Цереры времени для объяснений так и не нашлось. Катерина сильно подозревала, что его не найдется и в будущем. А значит, если не сейчас…

Они заняли два удобных мягких кресла напротив распахнутых во Вселенную стереоэкранов.

Алекс не торопил, понимая, что собеседнице нужно собраться с мыслями. Катерина некоторое время молчала, разглядывая красно-оранжевый мячик Большой Лоры, а затем снова вздохнула и заговорила.

* * *

Сначала вернулись звуки.

Я еще не сознавала, ни что произошло, ни где нахожусь… даже собственное имя почему-то никак не вспоминалось, а в уши уже настойчиво лез низкий ужасающий рык, в котором лишь с невероятным трудом можно было выделить нечто членораздельное.

Уже прогресс.

Поначалу вообще казалось, что бьющий по нервам дикий оглушающий рев не имеет никакого отношения ни к чему человеческому. И только потом как-то сразу, скачком, вдруг стало очевидно, что обрушившаяся на меня басовая какофония, оказывается, не просто набор бессмысленных звуков. Если сделать над собой усилие и прислушаться, то она тут же распадается на отдельные смысловые элементы… назовем их словами. Которые в свою очередь складываются в предложения.

Понятно, что происходит диалог… но вот кого с кем? Я бы сказала, слона с бегемотом, не иначе. Если бы слон с бегемотом умели говорить. Правда, все равно не разобрать ни единого слова. Очень громко и очень тягуче… У-у-у… а-а-а… о-о-э-э-э… тьфу! Уж лучше замолчали бы.

Невидимые собеседники словно услышали. Звуки стали потише, а потом и вовсе сошли на нет. Зато их место вдруг заняли резкие непонятные щелчки… будто кто-то вознамерился прогнать надоедливых говорливых животных безжалостными ударами лихого ковбойского бича.

«Ну и черт с ними, пусть проваливают! Плакать точно не буду. Правда, немного любопытно, о чем таком важном могут беседовать слон и бегемот? Не иначе как о погоде… А почему именно здесь?.. Не знаю. А где это — здесь?»

Я попыталась открыть глаза, однако ничего хорошего из этого не вышло. Веки казались налитыми свинцом, и чтобы поднять их, требовалась как минимум помощь рук. Которых я отчего-то не ощущала.

«Ну и ладно, нет рук — значит, и не надо. Была бы голова… Хм… А что, если ее тоже нет? Вот это будет номер… Постой… но я же мыслю, а значит, голова обязательно должна быть. Как же без головы…»

Я снова попыталась пронзить взглядом пространство. И неважно, что веки поднять так и не удалось. Пришло твердое убеждение, что для того, чтобы лицезреть окружающий мир, наличие глаз не так уж обязательно. Очень может быть, у меня их вообще нет.

Перед внутренним взором колыхалась серая с желтыми прожилками муть, невероятно похожая то ли на студень, то ли на густой кисель. И я посередине. Не человек, а некая желеобразная субстанция, наделенная разумом. Таинственным образом я видела себя со стороны, и зрелище аморфного амебообразного существа, зависшего в центре тошнотворно подрагивающей вселенной, почему-то не добавляло оптимизма. Хотя и не особенно печалило. Амеба так амеба. Ни глаз, ни ушей, ни головы… вот и ответ.

Снова басовый рев… Бегемот, насколько я себе представляю. А затем громовые раскаты тяжелого, словно древние пушечные ядра, слоновьего хохота.

Серая тьма перед глазами внезапно заколыхалась и раздалась в стороны, выворачиваясь наружу толстыми желеобразными валами. Внутренности образовавшейся прорехи медленно наливались всеми оттенками синего и зеленого, а затем из глубин провала прямо в лицо глянула белыми бесцветными бельмами ужасающе неприятная тварь, имеющая, впрочем, весьма отдаленное сходство с бегемотом. Такая же тупорылая, похожая на старый башмак, морда… вот только уши немного подкачали… огромные серые лопухи как у африканского слона… Можно подумать, что кто-то шутки ради взял, да и смешал двух совершенно разных животных в одном, добавив немного от себя… Особенно тошнотворными казались ни на что не похожие глаза на двух толстых, словно сарделька, стеблях… мерно покачивающиеся из стороны в сторону независимо друг от друга… Ф-фу, какая гадость!..

Тварь широко разинула гигантскую пасть, украшенную парой тупых клыков, и снова издала тот самый, уже основательно осточертевший, рев.

«Сейчас сожрет,» — внутренне холодея, подумала я.

Заканчивать жизнь в чьем-то желудке было противно. Хотелось зажать руками уши и закрыть глаза. Казалось, если удастся это сделать, то ничего страшного наверняка не случится. Вот только одна беда: ни ушей у меня, ни рук, ни глаз…

Гигантская пасть раскрывалась все шире и шире, словно кошмарная тварь всерьез вознамерилась сожрать не только меня, но и всю доступную взгляду вселенную. Я уже видела дрожащий от вожделения темный провал воистину невероятных размеров глотки, капающую с клыков ядовито-зеленую слюну и вот-вот готовую слизнуть меня длинную розовую лопату языка, всю в крупных полупрозрачных пупырышках…

«Все. Похоже, шансов у меня никаких, — равнодушно подумала я. — Жаль только, что финал получается настолько гадким… Чтоб тебя разорвало, окаянную!..»

И снова, как и в прошлый раз, мою мысль словно кто-то подслушал, поспешив максимально точно исполнить столь явно высказанное мысленное пожелание. Правда, никакого впечатляющего взрыва с разбрасыванием внутренностей так и не произошло. Раскрывшаяся самым невероятным образом пасть внезапно вывернулась буквально наизнанку и после серии тошнотворных метаморфоз бесследно растворилась в пространстве. Явление всепожирающего вселенского чудовища закончилось полным пшиком. У меня отчего-то создалось устойчивое впечатление, будто одержимая неутолимым голодом тварь попросту не удержалась и в порыве жадности заглотала саму себя, хотя я и не представляла, как такое может воплотиться в действительность. Ничего подобного на самом деле не бывает, потому что не бывает никогда… Но, с другой стороны, мы же все-таки не в реальности, уж теперь-то я это очень даже отчетливо понимаю. А значит, самое невероятное здесь совсем не исключено.

Провал, поглотивший бегемотообразную тварь, неторопливо сменил цвет на малиново-розовый. Не иначе как перед очередным пришествием.

«Ну, так и есть, напророчила. А вот, кстати, и новые гости… Опять меня кто-то будет есть?»

Между мерно колыхавшимися желеобразными стенками провала внезапно нарисовалась огромная рыбья голова с выпученными глазами и толстыми беззвучно чмокающими губами. Вот это да! Окунь. Обычный морской окунь, если бы не размеры. Вероятно, где-то должен быть и хвост, но я видела только голову и пару передних, слабо помахивающих плавников. Рыба тупо взирала на меня, не предпринимая никаких действий, однако зрелище показалось мне на редкость отвратительным.

«Почему рыба? Откуда рыба? Она что, тоже мечтает меня сожрать? — подумала я. — Не выйдет. Уж если слонобегемоту я оказалась не по зубам, то какому-то дурацкому окуню и подавно… Вали-ка ты отсюда с миром. По добру по здорову, так сказать. А то сейчас как пожелаю…»

Окунь, что называется, даже плавником не повел.

Странно. На сей раз прогнать незваную гостью отчего-то не получилось.

Зависшая в пространстве гигантская рыба вдруг быстро-быстро зашевелила губами. Раздался слабый звук, словно где-то далеко лопнула струна, и я тут же отчетливо услышала обращенные ко мне фразы. Почему-то я даже не удивилась, что какой-то безмозглой рыбе вдруг вздумалось со мной поговорить.

«Хочешь что-то сказать, — пожалуйста, а мы с удовольствием послушаем. Надеюсь, рычать на меня ты не станешь.»

Ожидания оправдались. Голос у окуня оказался чрезвычайно противным, к тому же не вполне человеческим. И уж наверняка совершенно не похожим на рев слона с бегемотом. Вот только жаль, что ни единого слова разобрать так и не удалось. Сплошное бульканье, перемежающееся подхрипами и подвздохами.

«Впрочем, не так уж это и удивительно, — подумала я. — Было бы куда более странно, если бы рыба вдруг заговорила со мной по-русски. Хотя, в сказках и не такое бывает… А я сейчас где? В сказке? Как-то не очень похоже… Слишком тоскливая сказка получается.»

Окунь, видимо, осознав бесплодность попыток достучаться до моего сознания, умолк, а затем прямо на глазах начал превращаться вообще во что-то невообразимое. Несколько абсолютно бесформенных трансформаций, а затем… Черная оскаленная пасть, пара горящих красных глаз и чуть загнутые вперед рога… Чертовщина какая-то.

«Где-то я такое уже видела. Вспомнить бы только, где… Почему-то сейчас это кажется особенно важным. Важнее всего, что случилось со мной в этой дурацкой дрожащей студнем вселенной.

Но как же все-таки осточертел этот театр одного зрителя! Идиотские декорации с не менее идиотскими персонажами! Никакой фантазии у устроителей всего этого балагана! Ни единого балла по любой оценочной шкале. Сказали бы прямо, что им всем от меня понадобилось! Так нет же… слишком просто выходит. Не хотят или не могут… У-у-у! Видеть больше не желаю эти на редкость жалкие попытки то ли напугать, то ли свести с ума… а еще глупые рыбьи шарады и унылую череду дурных бессмысленных метаморфоз…»

Слово показалось знакомым. Даже не столько знакомым, сколько значимым… именно здесь, именно сейчас… Растворившийся в небытие окунь своим превращением в черное рогатое чудовище явно хотел что-то сказать. Понять бы еще, что. Откуда-то пришла уверенность в том, что черная демоновидная тварь — не просто тварь, а некий символ… знак, который должен все объяснить. И кто я такая… и почему вдруг зависла без движения в этой дрожащей студнеобразной вселенной… И чья злая воля держит меня здесь в заточении, не позволяя вырваться на свободу…

Я без особого страха взирала на рогатое и клыкастое послание, изо всех сил пытаясь разгадать его смысл. Не вызвало никакого особенного удивления даже исчезновение из поля зрения желеобразной полупрозрачной амебы, что бы это ни означало для меня самой… Только разрыв в ткани пространства и неведомая тварь внутри.

В свою очередь ужасающая демоническая морда посреди вселенной тоже застыла в полной неподвижности, не предпринимая вообще никаких действий, явно в ожидании ответной реакции с моей стороны. Словно и в самом деле послание…

«Метаморфозы, метаморфозы… — пульсировало в сознании необычное слово. — Мета… мета-морфы… — где-то в глубине моего естества словно провернулись невидимые шестеренки и неожиданно встали на положенное им место. — Метаморфы! Вот! Кажется, я поняла… Тварь напротив меня — никакая не тварь. Как ни дико подобное предположение, но это я, Екатерина Павловна Решетникова, собственной персоной. Именно так я выгляжу на самом деле. Не бесформенная амеба, даже не человек… но и не совсем чтобы монстр. Метаморф…»

Словно бомба разорвалась в мозгу. Вспомнилось все: и белоснежный пляж, и жаркое искусственное солнце, и море… и добровольные помощники, под руки вытаскивающие меня из воды. И довольно болезненный укол в правое плечо.

«Ну, я вам… — со злостью подумала я. — Как говорится, не буди лихо… А теперь держитесь, сами напросились.»

Я абсолютно точно знала, что следует сделать, чтобы вырваться, наконец, из невидимых пут, затуманивших сознание. Окружавшая субстанция внезапно дрогнула, качнулась из стороны в сторону густым киселем и со все возрастающей скоростью принялась втягиваться в сияющий розовым огнем провал, не оставляя за собой ничего, кроме пустоты. Черная морда, сверкнув на прощание огненными глазами, стремительно канула в пропасть.

Коллапс. Так, и только так. И никак иначе.

Небольшое мысленное усилие, треск разрываемой в клочья одежды и, наконец, окончательная ясность в мыслях.

Я осторожно пошевелилась и открыла глаза.

Низкий металлический свод над головой, жесткое ложе внизу с обрывками удерживающих ремней и приглушенный свет, льющийся из полуоткрытого овального люка у меня в ногах. И негромкий голос, произносящий короткие отрывистые фразы:

— Порт Асари, здесь борт SH-12. Запрашиваю разрешение на взлет.

«Вот оно что. Порт Асари… взлет… Это что же получается? Судя по всему, я на борту космического аппарата, который вот-вот унесет меня неведомо куда. Сначала обкололи какой-то дрянью, а теперь… Ну уж нет! Второй раз у вас этот номер не пройдет! Ни на какие полеты я согласия не давала! Нужно остановить это безобразие…»

Металлический безликий голос из динамика:

— Борт SH-12, ждите.

— Принято, — ответил первый голос, после чего послышались какие-то непонятные щелчки. Те самые, только приглушенные в несколько раз удары ковбойского бича.

«Переключает что-то на пульте. Что ж, скорее всего, мы еще на стартовом столе, а значит, время у меня есть. Было бы куда хуже, если бы корабль уже вышел на орбиту. Пришлось бы что-то выдумывать, чтобы вернуться обратно, тем более что я не пилот. А так… будем считать, мне повезло.»

В разговор внезапно вклинился кто-то другой, с досадой заявив:

— Черт! Ну сколько же можно ждать! Торчим здесь без движения… А у нас груз, можно сказать, скоропортящийся! Представляешь, что будет, если она очнется?

— Не очнется. Я ей столько вколол… динозавра свалит.

— Оптимист… Вспомни инструктаж. Что нам о ней говорили? Уже забыл?

— Ничего я не забыл! Но и паниковать попусту не намерен. Полученной дозы ей хватит как минимум дня на три, если не больше. Обычный человек вообще давно сыграл бы в ящик… Но, если до тебя еще не дошло, она вообще не человек. Как сам понимаешь, лучше перестраховаться, потому что рисковать здоровьем я совершенно никакого желания не испытываю. И тебе того же желаю.

— Ты что, совсем не соображаешь?.. Был же приказ, — обязательно живую. А если она… ну, того… окочурится у нас на руках? Представляешь, что с нами сделают? В лучшем случае разжалуют или отправят на Меркурий, кайлом махать и черпать радиацию столовыми ложками… Или и то и другое вместе. Сколько ты ей вколол?

— Неважно… Ничего с ней не сделается. Не веришь, можешь пойти и посмотреть. Все равно никуда пока не летим… Да не бойся! Ты же ее крепко привязал?

— А вот пойду и посмотрю, — пригрозил второй и чем-то загремел, судя по всему, выбираясь из кресла.

— Только быстро, — откликнулся первый. — Если дадут старт, я тебя ждать не стану.

— Ну-ну, попробуй. Сильно смелый стал?

— Да иди ты…

Я слегка напряглась, сползла с жесткой кушетки, стараясь производить как можно меньше шума, и, еле слышно шурша крыльями, притаилась в тени рядом с полуоткрытой дверью.

«Хорошо, что этот второй гремит так, что сам себя не слышит. Трудно представить реакцию обычного неподготовленного человека, когда вместо пенорожденной Венеры он вдруг обнаружит кошмарное адское чудовище. Вернее, представить-то можно, да только хотелось бы избежать совершенно излишних воплей, бессмысленных метаний по отсеку и — кто знает? — возможно, даже стрельбы. Лучше принять его тихо и без ненужной в таком деликатном деле суеты. Причем одновременно не следует забывать, что есть еще первый, и он тоже, скорее всего, вооружен. На такое дело с пустыми руками не ходят. Хотя вряд ли ему это поможет. И вообще, зря они со мной связались. Не повезло им.»

Дверь легко сдвинулась в сторону, полностью освободив проход. Темная фигура возникла на фоне слабо освещенного проема, окончательно перекрыв доступ света в и без того погруженное в полумрак помещение. Чуть наклонившись, «второй» шагнул через комингс. Судя по всему, он так и не успел разглядеть, что погруженная в бессознательный наркотический сон пленница бесследно исчезла. А я вовсе не намеревалась предоставлять ему время на размышления.

Сильный удар лбом о железный косяк, и безвольно обмякшее тело в моих черных, украшенных острыми когтями, лапах. Бедняга, наверное, так и не понял, что же именно с ним приключилось.

«Возможно, так будет лучше для всех, — мелькнула и тут же унеслась прочь короткая мысль. — Надеюсь, я его не убила. Впрочем, это абсолютно неважно. Жаль только, что не получилось избежать излишнего шума.»

Я отбросила жертву на свое бывшее ложе, не слишком заботясь о здоровье и целостности костей, и черной молнией метнулась прочь из отсека. Туда, где меня наверняка уже поджидал «первый».

Конечно, я не ошиблась. Услышав посторонний шум, противник сделал правильные выводы.

«Соображает… Вот только реакция, к сожалению, подкачала. Не тебе, несчастный, тягаться в скорости с метаморфом.»

Красавчик с залитого солнцем пляжа медленно, невероятно медленно разворачивался в пилотском кресле, пристегнутый к нему основательно мешающими страховочными ремнями… сжимая в руке лазерный пистолет… цепляясь за него как за последнюю в своей жизни соломинку. А в широко раскрытых глазах читался неподдельный животный ужас, когда он осознал, наконец, что не успевает…

Шейные позвонки противно хрустнули, и тот, кто еще несколько секунд назад считал себя победителем, мешком обвис на ремнях, уронив на грудь непослушную голову. Из раскрытого рта показалась тонкая струйка крови, стекла по подбородку и вязкими гранатовыми бусинами закапала на комбинезон. В одно короткое мгновение живой человек превратился в обычное тело.

Никаких сожалений я не испытывала. Мысль о том, что противника можно было просто обезоружить, возникла позднее, однако не вызвала никакого отклика.

«С какой стати? — думала я. — Они же меня не пожалели. Не побоялись отравить какой-то дрянью безо всяких гарантий того, что я вообще очнусь. И наверняка если не знали, то догадывались, что в конце концов я окажусь на хирургическом столе очередного высоколобого вивисектора. Ну конечно, по их понятиям я натуральный монстр, а монстра не жалко… Так почему же я должна относиться к ним иначе? Если разобраться, то эта парочка — не меньшие монстры… а возможно, даже и большие. Ведь я-то никого не готовила на заклание, если не считать, конечно, до смерти напуганного Романа. Да и то в конце концов передумала.»

Я спокойно, без каких-либо эмоций, взирала на труп своего врага и удивлялась самой себе. Первый убитый мной человек… и не просто убитый, а голыми руками. Если не считать, конечно, «второго», валяющегося где-то в отсеке за спиной. Хотя, не исключено, что он еще жив. А я стою здесь и спокойно смотрю на дело рук своих, не испытывая ничего кроме облегчения. И осознания того, что наконец-то свободна.

«Наверное, что-то со мной не так. Возможно, личина демона накладывает свой отпечаток. Не знаю… Будь я в человеческом теле, до смертоубийства, может быть, и не дошло бы. А так… Поднимается откуда-то с самого дна души непонятная гордость и удовлетворение от содеянного. И ничего больше.»

Я опустила лапы, зажмурилась и мысленным усилием вернула себе прежний вид.

Дороти Найт. Та самая пенорожденная Венера, чьи формы вызывали неподдельное восхищение у этих невезучих, оказавшихся насквозь фальшивыми спасателей. Впрочем, не только у них.

— Борт SH-12. Взлет разрешаю.

Голос диспетчера обрушился откуда-то с потолка совершенно неожиданно. Как снежная лавина… как горный обвал, как цунами. Я даже вздрогнула.

«Кажется, пора уносить ноги. Пока у диспетчеров не успели возникнуть крайне неприятные для меня подозрения… Если эта штука вовремя не взлетит… да даже просто не отзовется, они обязательно вызовут охрану космопорта. А те в свою очередь полицию… Возможно, я что-нибудь и сумела бы наплести… если бы знала, как. Так что времени у меня на самом деле в обрез, каких-то несколько минут… Черт! Не могу же я объявиться в городе в таком виде! Моя собственная одежда… впрочем, это уже не одежда, а лохмотья. Спокойно, без паники… Что ж, придется „второму“ поделиться со мной комбинезоном, потому как у „первого“ он, к сожалению, весь в крови. Городская полиция такой вариант может сильно не одобрить. Особенно, если к тому времени уже объявят в розыск злоумышленника, совершившего ужасное преступление на стартовой площадке.»

Не теряя ни мгновения я вернулась в темный отсек, еще недавно служивший мне тюрьмой, и незамедлительно принялась вытряхивать своего похитителя из одежды. Он так и не очнулся, несмотря на то что обращалась я с ним самым безжалостным образом. Видно, бедолагу все-таки здорово приложило о косяк. Пусть радуется, что вообще жив остался. И для него же лучше, если он так и продолжит пребывать в отключке, пока я отсюда не выйду. А то может получиться, как с напарником.

Комбинезон оказался велик. Я вертела его так и сяк, не в силах решить, каким образом нацепить все это безразмерное хозяйство на себя, чтобы не слишком бросаться в глаза блюстителям порядка. В поле зрения неожиданно попала крупная круглая эмблема на левом рукаве: «Скай Хантер».

«Кто бы сомневался. Выходит, Алекс был прав, и меня теперь считают настолько важной персоной, что не поскупились пригнать целый крейсер. Можно гордиться, такая честь…»

Я как смогла подтянула штанины, чтобы не волочились по земле, и занялась обувью. Ноги в ботинках размера на три больше, чем нужно, болтались совершенно произвольным образом, и для того, чтобы просто пройтись по ровному полу, пришлось прилагать немалые усилия. Полный набор ощущений от хотьбы в ластах посуху.

Из нагрудного кармана неожиданно посыпались какие-то бумажки и мелкие предметы. Один из них, довольно весомый, грохнулся на пол с отчетливым металлическим стуком. Я торопливо собрала все в кучу с намерением засунуть обратно, чтобы разобраться на досуге, как вдруг замерла, обнаружив, что же именно попало мне в руки.

На ладони, не подавая никаких признаков жизни, лежал, чуть поблескивая в отраженном свете, крупный черный жук. Тот самый, с пляжа. Только теперь, вблизи, стало ясно, что к фауне он никакого отношения не имеет.

«Чертов шпион! — ошеломленно подумала я. — Так, значит, мой разговор с Алексом был благополучно подслушан и записан… а, возможно, даже подсмотрен. После чего на берегу объявились так называемые „спасатели“… Вот же сволочи! Если они успели передать на „Скай Хантер“ полученную информацию, то на Марсе Алекса непременно будет ждать засада… И кто меня дернул за язык, заставив вывалить подробные сведения о контейнерах с пиратской „Ириды“! Теперь противник без труда сможет определить их местонахождение. Черт, черт!..»

И тут же новая пугающая мысль:

«Рон! Сами того не ведая, мы с Алексом подставили его, и теперь моему мужу угрожает реальная опасность. Правда, насколько я помню, имя не было произнесено… хотя, не так уж оно и необходимо. Установят слежку за Алексом, а тот сам приведет их к Рону и, в конце концов, к контейнерам. Что же мы наделали… Ладно я полный профан, но Алекс… Профессионал, так его и разэтак… Мог бы просчитать, что подслушать нас могут даже на пустынном пляже.»

— Борт SH-12, — снова ожил динамик за спиной. — Ответьте диспетчеру. Причина задержки?

«Бежать! Срочно бежать! Оставить этот чертов корабль… а то сижу здесь, как в мышеловке. Можно подумать, специально поджидаю тех, кто придет меня арестовывать.»

Уже на ходу, судорожно распихивая по карманам подобранную с пола добычу, я сделала еще одно «открытие». На сей раз приятное. Впрочем, не столько приятное, сколько полезное.

Пластиковая карточка, презентованная мне Алексом. Вероятно, отобранная при обыске, а теперь вернувшаяся к законному владельцу.

«Прекрасно! По крайней мере, в средствах я, скорее всего, нуждаться не буду. Очень кстати. Будем надеяться, что у наших друзей со „Скай Хантера“ не хватит силенок, чтобы ее заблокировать.»

Загребая по металлическому полу огромными башмаками, я устремилась в ту сторону, где, по моему мнению, должен находиться выход. Почему я так решила, не знаю, но чутье меня, к счастью, не подвело. Прямо напротив наружного люка, закрепленные в нишах, висели скафандры, но я только скользнула по ним рассеянным взглядом.

«Некогда, некогда… — думала я, отыскивая панель управления. — Даже если снаружи вакуум, мне он не страшен. Переживу как-нибудь, благо опыт в этом деле накоплен немалый. Вот только моему похитителю тогда точно крышка, если он, конечно, до сих пор не отдал богу душу. Взрывную декомпрессию и отсутствие воздуха он наверняка не переживет. Ну и черт с ним… нашла, о ком сокрушаться.»

Люк быстро скользнул в сторону. Вырвавшийся на свободу воздушный вихрь весьма ощутимо толкнул в спину.

«Так и есть, вакуум. Не повезло тебе,» — мелькнула мысль об оставленном в отсеке «втором».

Высунувшись наружу по пояс, я огляделась. На мое счастье, «корабль» оказался не настоящим кораблем, а всего лишь скромных размеров шаттлом. Он стоял горизонтально, упираясь в поверхность стартового стола тремя телескопическими опорами, при этом распахнутый люк находился всего лишь в паре метров от металлического настила.

Я спрыгнула и, проклиная безразмерную обувь, торопливо двинулась прочь, туда, где, по моему мнению, должен располагаться шлюз, ведущий во внутренние помещения. О том, что я собираюсь делать при встрече с работниками космодрома, обеспечивающими старт, я старалась не думать.

Крыша ангара над головой отсутствовала напрочь, но кроме непроглядной черноты разглядеть там хоть что-нибудь не представлялось возможным. Мешали ослепительные пятна мощных прожекторов, заливавших ярким светом и стартовый стол, и изготовившийся к прыжку в небо маленький кораблик… и меня саму, смешно подпрыгивающую в болтающихся на ногах мокроступах и обеими руками подтягивающую так и норовивший сползти на пятки комбинезон.

Спрятанные под металлическим настилом гравитационные установки, создающие на площадке комфортные 0,5 g, в преддверии старта уже отключили, поэтому прыжки получались на редкость высокими и затяжными. Что вовсе не добавляло удобства, а наоборот, только мешало.

«Выгляжу я, наверное, на редкость глупо, — думала я, в очередной раз возносясь чуть ли не на высоту своего роста. — То-то повеселятся те, кто сможет насладиться этим воистину захватывающим зрелищем. Ведь не может же такого случиться, чтобы на всей стартовой площадке не висело ни единой камеры. Ни за что не поверю.»

И следом другая не то чтобы пугающая, но изрядно беспокоящая мысль:

«Как отреагируют потенциальные наблюдатели столь впечатляющего забега, когда сообразят, что обычные люди в вакууме не живут? Не представляю. Если у них с нервами все в порядке, то не миновать мне знакомства с местной охраной и, возможно, с полицией… Плохо. Я, конечно, пройду сквозь них, можно не сомневаться, однако шуму возникнет куда больше, чем хотелось бы… Черт! Нужно было не пожалеть времени и все-таки нацепить этот дурацкий скафандр. И сменить личину на физиономию того, „второго“. А теперь придется принять как данность, что мой портрет наверняка будет красоваться в коммуникаторе у каждого встречного полицейского… Да-а-а… Не подумала я, не подумала… но после драки поздно кулаками махать. Так что одно из двух: у шлюза меня либо встретят, либо нет.»

Я не рассчитала последний прыжок и больно ударилась о жесткую гофрированную стену. Зато почти сразу обнаружила дверь шлюза и сбоку от нее светящуюся огоньками панель управления. Повезло, ничего не скажешь.

Дверь беззвучно отъехала в сторону.

«Пусто. Пока дела идут довольно неплохо. Если и с той стороны никого… Не хотелось бы напрасных жертв. И так уже на моем счету двое. Куда больше, чем нужно.»

За внутренней дверью открылся длинный круглый коридор. Без единой живой души в нем.

«Отлично! — подумала я. — Дуракам, как говорится, везет. Судя по всему, тревогу поднять еще не успели, да и наблюдатели, похоже, не слишком усердно смотрят на мониторы. Так что мой забег, по всей видимости, прошел при полном отсутствии зрителей. Не могу сказать, что меня это сильно расстраивает.»

Я как могла подоткнула сползающие штанины и, вовсю бухая по металлическому полу безразмерными башмаками, торопливо пошла прочь.

Первых людей я встретила уже в самом конце коридора. Четверо в темно-серых комбинезонах обслуживающего персонала вручную волокли к шлюзу какой-то ящик, судя по всему, довольно тяжелый. Завидев меня в висящей мешком хламиде они дружно переглянулись, один произнес что-то неразборчивое, и все засмеялись.

«Ну и черт с ними, пусть потешаются, лишь бы не трогали, — подумала я, проходя мимо. — Тогда и я их не трону.»

И тем не менее, неожиданно обнаружилось, что насмешки над внешностью, оказывается, меня все-таки задевают и довольно сильно. Не привыкла я к такому отношению, пусть даже со стороны тех, на кого при иных обстоятельствах не обратила бы ровно никакого внимания. Ощущать себя чучелом все-таки на редкость неприятно.

Коридор вывел в широкое помещение, сплошь заставленное контейнерами, металлическими ящиками, баллонами, картонными коробками и всякой прочей мелочью, неизменно присутствующей на любом складе. Во всех направлениях сновали погрузчики, автоматические и с водителями, облаченными в точно такие же комбинезоны, что и у встреченной в тоннеле четверки.

Жизнь шла своим чередом, вот только я определенно была здесь лишней. Оно и понятно: кому, спрашивается, из экипажа военного крейсера СГСА могла бы взбрести в голову дурная мысль пробираться на готовый к отлету шаттл через грузовой терминал? Только мне.

И все же, следует признать: в очередной раз мне несказанно повезло. Если операция по поимке преступника уже началась, то первым делом охрана, конечно же, перекроет все выходы, предназначенные для пассажиров и экипажа. И только затем кто-то особенно умный вспомнит о складе. Во всяком случае, действия охраны космопорта представлялись мне именно в такой последовательности. Хотя, скорее всего, я ошибалась. Наверняка у них есть четкая инструкция для любой подобной ситуации, не может не быть. Однако в любом случае здесь у меня куда больше шансов выскользнуть из подготовленной по всем правилам ловушки.

Вот только одна загвоздка: нет абсолютно никакого представления о том, в каком направлении двигаться дальше. Придется действовать наугад и надеяться, что никто не остановит. Спрашивать у кого-то дорогу было бы воистину верхом глупости.

«Удачно, что до сих пор обходится без стрельбы, — думала я, пробираясь по лабиринтам, образованным грузами, предназначенными для ближних и дальних колоний, и изо всех сил стараясь не попасть под колеса какого-нибудь погрузчика, управляемого не слишком внимательным водителем. — Терпеть не могу, когда тебя усердно нашпиговывают пулями, хорошо если обычными, а не разрывными. Очень больно и очень неприятно, несмотря на то что организм метаморфа прекрасно справляется с подобного рода повреждениями. Но самое плохое — это лазеры. Хуже лазеров нет ничего, потому что восстанавливать сгоревшую плоть не научились даже метаморфы. Пока. Остается лишь возблагодарить небеса и надеяться, что меня и дальше минует чаша сия.»

Безрезультатное блуждание по лабиринтам начинало не на шутку раздражать. Казалось бы, вот сейчас, сейчас… еще немного… Ан нет, не тут-то было. Опять сплошные ряды упакованного в ящики и контейнеры неведомо чего, и никаких признаков выхода. А еще снующие туда-сюда погрузчики и изрядно раздражающие взгляды обслуживающего персонала.

«Ну еще бы. Я и сама наверняка не отказала бы себе в удовольствии полюбоваться на подобное чудо. Гордый покоритель звездных просторов, бухающий безразмерными башмаками и поддерживающий руками штаны, чтобы не спадали… это стоит того, чтобы обсудить с коллегами на досуге… Мечется, словно безумный, того и гляди угодит кому-нибудь под колеса. И, судя по всему, никак не возьмет в толк, каким таким дурным ветром его занесло на склад. Не иначе как с перепою. Другие варианты можно даже не рассматривать.

Хорошо, если так. А то найдется какой-нибудь мелкий начальник, и пристанет с расспросами… да еще на глазах у толпы подчиненных. С одним я бы справилась, но со всеми…»

Моральные силы почти на исходе, да и физических на самом деле не так уж много. Но самое главное, совершенно бездарно утекают последние драгоценные минуты, когда еще представляется возможным покинуть место преступления, не ввязываясь в большую драку.

Выход со склада возник совершенно неожиданно. Мне уже попадались тоннели, ведущие к другим стартовым площадкам, но то, что передо мной именно выход, я поняла сразу. Точно так же, как и то, что просто так уйти мне все-таки не дадут. Частокол стальных, выползающих из-под пола, столбов и двое поигрывающих автоматами охранников… и еще один в будке наверху. Лазеров в поле зрения не видно, и это большая удача на тот самый крайний случай, если все-таки придется прорываться с боем.

Я спряталась за краем большого металлического контейнера и принялась наблюдать за действиями охраны, одновременно прикидывая возможные варианты действий в подобной ситуации.

«Можно, конечно, перекинуться в демона и раскидать эту парочку по углам. План так себе, поскольку нет никакой гарантии того, что они не успеют пустить в ход автоматы. Тогда с десяток пуль мне гарантировано обеспечено, если не больше. В зависимости от их меткости и уровня испуга… Это очень плохо. Мало того, что больно, но дело осложняется тем, что избавиться от ранений я смогу только в случае обратной метаморфозы. И то, если не размозжат голову. А ведь есть еще третий, наверху… И он тоже не станет сидеть сложа руки и, что самое плохое, наверняка успеет вызвать подкрепление. А воевать сразу со всей вооруженной охраной космопорта я как-то не расположена. Тем более, что у них могут оказаться лазеры.

Так что по большому счету это вообще не вариант. Плохо, очень плохо… но другого почему-то никак не просматривается.

Хотя…

Можно просто пойти и сдаться. А затем потребовать, чтобы вызвали сотрудников Службы Безопасности. Наверняка удастся добиться встречи с тем, который по поручению Алекса занимался моим персональным делом. Сначала разместил в комфортабельном отеле на побережье, а потом почему-то не удосужился обеспечить купальником.

Что ж, такой подход мне нравится куда больше. Тем более, что он гораздо реалистичнее. Вопрос лишь в одном: как представители власти посмотрят на два трупа, оставшихся у меня за спиной. Хм… В случае безопасников шансы на благополучное разрешение ситуации у меня определенно есть, поскольку не вызывает сомнений, что моя ценность для них несоизмеримо выше, чем жизнь никому не известных рядовых разведчиков СГСА. Но если охрана космопорта вызовет полицию… Тогда я сразу же стану самым обычным, хотя и весьма опасным преступником, которого следует незамедлительно скрутить и посадить под замок. При этом не факт, что они удосужатся уведомить безопасников о моем аресте. Скорее уж этих… со «Скай Хантера».

И все равно, в этом что-то есть. Если уж выбирать из двух зол, то я предпочитаю такое.

А вообще-то самым лучшим выходом для меня стало бы абсолютно спокойное и не привлекающее внимания проникновение в этот самый охраняемый туннель, ведущий… а кстати, куда? Э-э-э… а не все ли равно? Лишь бы отсюда.

Но как?! Чтобы двое здоровенных охранников не проявили никакого интереса к пугалу вроде меня — даже не знаю, что для этого необходимо сделать. Моей фантазии явно не хватает… Хорошо бы на время стать невидимкой, однако метаморфы проделывать подобные трюки пока еще не научились.«

Невеселые размышления прервал очередной погрузчик, утробно заурчавший где-то за спиной. Из какой щели он выбрался, осталось загадкой, но теперь неудержимо пер прямо на меня, занимая практически весь проход огромным металлическим ящиком. Я изо всех сил вжалась в стену, чтобы не угодить под колеса и не оказаться раздавленной весьма габаритным грузом. Из кабины высунулся очень сердитый водитель и заорал что-то неразборчивое, после чего, убедившись, что речь до меня явно не доходит, довольно убедительно постучал себя кулаком по лбу. Я показала ему средний палец, и он успокоился.

Погрузчик прокатил мимо, остановившись прямо перед барьером с охранниками.

«А вот это уже интересно…»

Водитель, то и дело оглядываясь на то место, где он едва не раздавил неведомо откуда взявшегося кретина, протянул подошедшему охраннику ручной терминал. Бдительный страж усердно изучил что-то на ярко вспыхнувшем экране, после чего оглянулся на своего коллегу в будке наверху и махнул рукой. Стальной барьер неторопливо убрался вниз, а погрузчик вдруг сильно дернулся и, с натугой набирая скорость, поволок тяжкий груз куда-то в недра прохода.

«Ага. Значит, кого-то отсюда все-таки выпускают. Вот и еще один вариант.»

Оставалось лишь дождаться следующей оказии и расставить ловушку по всем правилам. Правда, неизвестно, сколько времени это может занять, а оно у меня на вес золота.

«Ну, давай же, давай, — подгоняла я будущую жертву. — Не тяни… а то не ровен час полиция нагрянет. Что тогда делать?»

Я уселась прямо на пол, прислонившись к металлическому боку контейнера и вытянув ноги едва ли не на середину прохода. Впрочем, так, чтобы их можно было вовремя убрать на тот случай, если водитель следующего погрузчика забыл глаза где-то в другом месте. Затем взбила руками волосы и раскидала их по плечам, а в довершение всего расстегнула пошире молнию, чтобы открывшуюся взорам женскую грудь было невозможно не заметить издалека. Лишняя гарантия того, что ни один мужчина не пройдет мимо…

«Вот так… А теперь немного откинем голову в сторону и закатим глаза. Ни дать ни взять жертва насилия… либо упившаяся до беспамятства довольно симпатичная звездолетчица… да простит меня за столь неподобающий образ настоящая Дороти Найт, десантница и мать двоих детей. Но другого выхода я не вижу.»

Ждать пришлось минут пятнадцать, и они показались мне вечностью.

Наконец, нараставшее с каждой секундой урчание электромоторов, визг тормозов и негромкий звук осторожных опасливых шагов. Сквозь неплотно прикрытые веки я видела, как водитель погрузчика склонился надо мной и протянул руку, чтобы потрясти за плечо, но так и не решился.

— Эй! — негромко окликнул он. — Ты как, в порядке? Помощь нужна?

Я повернула голову и взглянула на своего «спасителя», мгновенно оценив его комплекцию и физические возможности. Молодой крепкий парень, лет тридцати на вид. Вид встревоженный, но никакой подлости с моей стороны явно не ожидает. А зря.

«К тому же, размер подходящий, во всяком случае куда лучше, чем мое нынешнее одеяние. Охрана точно ничего не заметит. А потому, извини, сегодня не твой день.»

— Спасибо, не нужно, — ясным ровным голосом ответила я и поднялась на ноги. — Справлюсь сама.

Парень слегка отпрянул. Скорее от неожиданности, чем от испуга. Да и с какой стати он станет опасаться какой-то основательно подгулявшей дамочки, пусть она будет хоть трижды из команды болтающегося где-то на орбите военного корабля. Тем более, что, судя по виду, особой строгостью в поведении звездолетчица явно не отличалась.

Он понимающе ухмыльнулся и спросил, не отрывая взгляда от белевшей в вырезе комбинезона груди:

— Бурная была ночка? Если ты не против, можем продолжить. У меня смена заканчивается через полчаса, а потом я абсолютно свободен. До самого утра. Как тебе такой вариант?

— Раздевайся, — сказала я.

— Что, прямо здесь? — удивился он. Лицо его вновь исказила глумливая усмешка. — Я представлял себе нашу вечеринку немного по-другому. Вы там что, в дальнем космосе, совсем оголодали? Потерпи немного, и все будет как надо. Гарантирую.

Я молча продемонстрировала правую руку. После чего трансформировала ее в черную когтистую демоническую лапу и мгновенно сгребла незадачливого ухажера за грудки, слегка приподняв в воздух так, что его ноги беспомощно барахтались, не находя опоры. Глаза бедняги начали вылезать из орбит, а полупридушенное горло выдавало лишь негромкое сипение и хрипы.

— Слушай внимательно, — сказала я. — Если исполнишь все в точности, останешься цел. Надеюсь, понятно?

Парень часто-часто заморгал, и я опустила его на пол, прижав спиной к стенке контейнера.

— Вопрос первый. Куда ведет тоннель, возле которого торчат охранники?

Парень прокашлялся и, глядя на меня безумными глазами, ответил:

— Т-там с-спецхранилище для ос-собо ценных грузов. А д-дальше выход в пассажирскую зону.

— Охрана?

— С той стороны т-такой же пост, как и здесь. Но нашего брата они проверяют чисто формально. Т-тех, кто имеет допуск, не так уж много, и охрана практически всех знает поименно.

— Документы.

Он дрожащей рукой вынул из нагрудного кармана пластину терминала и протянул мне.

— Т-ты меня убьешь? — спросил он, с ужасом взирая на мою правую руку. Снова самую обычную женскую руку. Похоже, несчастный никак не мог взять в толк, привиделась ему чудовищная черная лапа, или все-таки нет.

— Посмотрим. А теперь раздевайся.

Парень торопливо принялся сдирать с себя комбинезон.

— Если думаешь, что тебе удастся пройти туда без проблем, то сильно ошибаешься, — сказал он, протягивая мне одежду дрожащей рукой. — На документах мои биометрические данные… да и охранники знают в лицо. У тебя никаких шансов.

— Не твоя забота.

Я сняла и отбросила в сторону осточертевший безразмерный балахон и быстро облачилась в добытый неправедным трудом рабочий комбинезон. Готова поклясться, что бедный парень взирал на мое прекрасное обнаженное тело с неподдельным ужасом. Ни о какой романтической вечеринке он, похоже, больше не мечтал.

«То ли еще будет, когда я перейду к следующему этапу, — подумала я, зашнуровывая оказавшиеся практически впору ботинки. — Как бы он рассудком у меня не повредился. Впрочем, это абсолютно неважно.»

Закончив экипировку, я снова переключила внимание на свою жертву. Несчастный оказался до такой степени деморализован, что не пытался даже бежать. Вероятно, и не без оснований, считал подобные действия абсолютно бесполезными.

Когда я завершила метаморфозу, на него было жалко смотреть. Бедняга сполз по металлической стене на пол и лишь беспомощно всхлипывал, не в силах оторвать совершенно округлившихся глаз от своей копии. Похоже, ночными кошмарами я обеспечила его надолго.

Будь я в личине демона, я бы, скорее всего, его убила. Подобное решение выглядело наиболее рациональным и логичным с точки зрения разыскиваемого преступника, коим я в настоящий момент являлась. Нельзя оставлять за спиной свидетеля, способного в любой момент поднять тревогу. Но, к счастью для него, демон на свет так и не появился.

— Встань, — сказала я, и парень безропотно подчинился приказу. Похоже, он решил, что настал его смертный час. — Я не хочу тебя убивать. Но если ты ослушаешься, то, видит бог, я это сделаю. И никто мне не помешает. Надеюсь, этому ты веришь?

Несчастный торопливо закивал.

— Будешь сидеть тихо, как мышь. И чтобы ни одного звука. Понял? По крайней мере, в течение пятнадцати минут после того, как я войду в тоннель.

Парень смотрел безумными глазами. Не было никакой уверенности в том, что он понял мои слова.

«Ну что ж… тогда извини.»

Я схватила его за плечо, резко развернула и с силой ударила о стенку контейнера. Несчастный обмяк и мешком упал на пол.

«Дышит… Все-таки я его не убила. Немного жестоко, зато наверняка. Похоже, удар головой о стену становится моим фирменным стилем.»

Я обошла неподвижное тело, забралась в кабину погрузчика и внимательно осмотрелась, пытаясь разобраться в управлении. Ничего хитрого: вперед-назад, вверх-вниз… Доступно даже женщине с гуманитарным образованием. Ну, поехали…

Мотор тихо заурчал, машина дернулась раз, другой, а затем плавно покатила к посту охраны, за которым ждала свобода.

* * *

— Ну, ты и натворила дел, — сказал Алекс. — Двойное убийство плюс ограбление… да и не факт, что водитель не пострадал. По крайней мере психически. Да-а… не подозревал, что ты на такое способна.

— Я сама не подозревала.

В разговоре наступила неловкая пауза. Алекс задумчиво рассматривал Катерину так, словно увидел ее впервые. А та, в свою очередь, наблюдала за ним, пытаясь понять, какие действия в отношении новоявленной преступницы намерен предпринять высокопоставленный сотрудник Службы Безопасности.

— Прикидываешь, не арестовать ли меня? — с едва уловимой насмешкой спросила она. — Можешь попробовать. Вдруг получится.

Алекс покачал головой.

— Ты изменилась, — сказал он. — И не уверен, что в лучшую сторону.

— Ты прав, — согласилась Катерина. — Я тоже это чувствую, но ничего поделать с собой не могу.

— Это как-то связано с твоей… ну, нечеловеческой составляющей?

— Не знаю. Скорее всего, нет. Понимаешь… в моей жизни уже некоторое время тянется довольно черная полоса, которую нужно как-то пережить… а там, глядишь, что-то наладится. По крайней мере, я на это надеюсь… Полагаю, именно в этом причина моей раздражительности и даже жестокости. Тем парням со «Скай Хантера» просто не повезло, попали под горячую руку. Хотя сознаюсь, мне их ни капельки не жалко. Они получили свое, причем вполне заслужено… Ну, и как мы будем решать эту проблему? Мне считать себя под арестом или можно еще немного побыть на свободе?

— Прекрати издеваться, — нахмурился Алекс. — Прекрасно знаешь, что никто тебя никуда не посадит. Да и не в моих это силах.

— А если бы мог, посадил бы?

— Да, — твердо ответил он. — По крайней мере, до окончания следствия. А там как суд решит.

— Суд? Ты серьезно? Где, здесь?.. О каком суде может идти речь, когда наша команда ровно наполовину состоит из уголовников? Пусть условно помилованных, но не думаю, что сильно раскаявшихся. Это они будут меня судить? Ну-ну, желаю успеха…

— По крайней мере, они никого не убили.

— Понятно, — Катерина недобро прищурилась. Разговор приобрел какой-то совершенно нежелательный оборот. — А меня, стало быть, ты недолго думая записал в кровожадные убийцы… Ладно, буду знать… Только скажи честно, на что был бы готов пойти ты сам, чтобы уйти из лап похитителей? Не как начальник отдела Службы Безопасности, а как самый обычный рядовой житель Марса Алекс Маккуин? Что-то мне подсказывает, что жизнь и здоровье тюремщиков волновали бы тебя в последнюю очередь. Разве не так?.. И вообще, на мой взгляд все случившееся можно считать необходимой самообороной.

Алекс промолчал, потом поднял голову и встретился взглядом с Катериной.

— Возможно, — сказал он. — Но окончательный вердикт может вынести только суд.

— Ну что ты заладил: суд, суд… — она чувствовала, что еще немного, и сорвется окончательно. Упрямство Алекса начинало не на шутку раздражать. — Не будет никакого суда, и ты это прекрасно понимаешь! Предлагаю закончить разговор, иначе, чувствую, добром это не кончится.

— Убьешь? — криво усмехнулся Алекс.

— Да, убью! — взорвалась Катерина. Она вскочила на ноги с явным намерением уйти куда глаза глядят. — А потом в землю закопаю и надпись напишу: «Здесь нашел последний приют кретин Алекс, которого я считала своим другом»!

Она дернулась в сторону выхода, однако Алекс поймал ее за руку.

— Извини, — сказал он. — Шутка вышла на редкость дурацкой. Ты же знаешь, что я так не думаю.

Катерина сердито молчала. Но и руку убирать не торопилась.

— Послушай, — продолжал Алекс. — Ничего не изменилось, я по-прежнему твой друг и готов сделать для тебя все что угодно. Но согласись, убивать направо и налево только потому, что у тебя плохое настроение — это тоже не дело.

Катерина сделала глубокий вдох и почувствовала, что успокаивается.

— Ладно, — сказала она. — Проехали. Но напоследок все же замечу, что на Марсе вы тоже порезвились от души. Рон рассказывал.

— За это мне еще предстоит ответить, не сомневайся. И не только за это… Сядь. Я хочу услышать окончание твоей одиссеи. Надеюсь, трупов больше не будет?

Катерина сердито сверкнула глазами, но все же села.

— Я слушаю, — сказал Алекс.

* * *

Погрузчик я бросила в каком-то неприметном тупике, не доехав метров пятьдесят до ворот спецхрана. Если кто-то и был заинтересован в доставке ценного груза на склад, то только не я.

Проблем с охраной на выходе в пассажирскую часть космопорта не возникло, да я не очень-то их и ожидала. Судя по всему, бесчувственного и раздетого водителя до сих пор никто не обнаружил, а сам он, даже если и пришел в себя, поднимать тревогу так и не решился. В точном соответствии с моими указаниями. Так что никакого интереса моя позаимствованная личность ни у кого не вызвала. Охранник лишь на пару мгновений заглянул в документы, после чего молча кивнул и пошел прочь, нетерпеливо помахивая рукой, чтобы работник склада, следующий куда-то по не интересующим никого делам, пошевеливался и с максимальной скоростью освободил от своего присутствия вверенный его попечительству стратегический объект.

Уговаривать меня не пришлось.

Пассажирский зал встретил суетой и многолюдьем. Причиной послужил очередной круизный лайнер, высадивший туристический десант на пути к конечной цели своего маршрута — Латоне. В прошлый раз, когда меня под конвоем доставили сюда с Радаманта, ничего подобного не наблюдалось. Помню, зал ожидания оказался практически пустым, а освещение приглушенным по причине ночного времени. Правда, совсем не исключено, что пустынный антураж специально создали ради одного-единственного, закованного в наручники, гостя. Дабы не провоцировать возможные инциденты и не пугать понапрасну гостей карликовой планеты.

«А вот кого тогда точно не было, так это полиции, одни лишь сопровождающие меня безопасники в штатском да транспортер с саркофагом. Не то что теперь, на каждом углу по двое, а то и по четверо… внимательно вглядываются в прибывшую толпу и сравнивают увиденное с изображениями на коммуникаторах. Невооруженным глазом видно, что кого-то разыскивают. Впрочем, ясно, кого. Меня…

Ну-ну, желаю удачи. Ту Дороти Найт, что красуется сейчас на ваших экранах, можете проискать здесь всю оставшуюся жизнь. А на обычного работника склада у вас, скорее всего, ничего нет. Конечно, при условии, что очухавшийся некстати водитель вдруг не заговорил. Но кто же ему, бедолаге, поверит, особенно если он вздумает заявить, что искать следует его самого.

И все же… Чтобы ощущать себя действительно в безопасности, следы следовало замести куда более тщательно. Для начала выбраться в город, а уж потом подумать над тем, чтобы воспользоваться помощью неведомого мне Коллинза. Понятия не имею, кто это такой, но если Алекс за него ручается…»

Я приблизилась к толпе новоприбывших транзитных пассажиров, стараясь не привлекать к своей персоне какого-то специального внимания.

Ничего особенного… так, обычный складской работник, отпросившийся у начальства со службы, чтобы встретить двоюродного племянника третьего мужа своей сводной сестры, ненароком выигравшего в лотерею путевку на минеральные воды в Призрачных горах на Латоне. Только вот незадача: кажется, он все-таки не прилетел, остался на орбите… видимо, счел Цереру не слишком привлекательным местом для передышки и экскурсий по злачным местам.

«А чему тут удивляться, гражданин начальник? Что здесь можно увидеть такого, чего нет на роскошном круизном лайнере? Разве что море, но это на любителя. А в смысле разного рода удовольствий… так кто ищет, тот всегда найдет, даже на борту звездного корабля. И лететь никуда не надо. К тому же отмечу ма-аленькую, но весьма существенную деталь: по уровню обслуживания заведениям Цереры до круизного лайнера как до Юпитера пешком. А уж для любителя сомнительных удовольствий, такого, как мой родственничек, на лайнере вообще раздолье. Найти женщин, готовых скрасить не только одинокие вечера, но и ночи, там вообще не проблема. Куда проще, чем здесь. Причем не только профессионалок… и даже в основном не профессионалок, а из числа таких же отдыхающих, как и он сам. И заметьте, абсолютно бесплатно. Не то что у нас… Сами, небось, знаете, новый мэр обложил бордели такими налогами, что цены взлетели просто до небес. Не каждому туристу по карману. Не стану утверждать, что знаю из личного опыта, но слухами Церера полнится… Так я могу идти, гражданин начальник?»

Довольно быстро обнаружилось, что толпа туристов распалась на отдельные, абсолютно не пересекающиеся по интересам группы, состоящие из пяти-шести человек. Одни требовали поездки на местное море, о котором слышали много лестного. И пытались убедить других, что побывать на Церере и не увидеть очередное чудо света — это верх глупости, о чем сожалеть придется всю оставшуюся жизнь. А те столь же убедительно отвечали, что подумаешь, мол, море… Что мы, моря не видели? Вот окунуться в атмосферу самого крупного внеземного города — это да! Говорят, здесь даже музей есть, посвященный… э-э-э… ну, неважно кому, там и узнаем. И галерея местных художников… А третьи принялись настойчиво уговаривать всех отправиться на экскурсию к дальнему гребню кратера Асари… на квадроциклах, представляете?!

«Что? Говорите, подобные развлечения исключительно для больных на всю голову экстремалов? Ну, зачем уж так-то. Не хотите — ваше право, никто не заставляет. Хотя заметьте, в любом случае активный отдых выглядит куда привлекательней, чем какое-то там искусственное море, на котором абсолютно нечего делать, разве что греть пузо под таким же искусственным солнцем.»

В общем, любители поваляться на пляже плюнули на всех остальных и цепочкой подались в сторону стоянки электробусов, отправляющихся на побережье. Мне с ними явно было не по пути. Возвращаться в отель, где исчезнувшую в неизвестном направлении Дороти Найт наверняка станут искать в первую очередь, я не планировала.

Экстремалы помялись-помялись, а затем целенаправленно устремились в сторону экскурсионного бюро. Ну и пусть их. Вариант с поездкой меня тоже категорически не устраивал, поэтому я благополучно выбросила любителей активного отдыха из головы и целиком сосредоточилась на «горожанах».

Группа оказалась не самая многочисленная, зато самая неорганизованная. Изучение местных достопримечательностей каждый понимал по-своему. Большая часть потыркалась-потыркалась по сувенирным лавкам, а затем нырнула в подвернувшийся ресторанчик с таким видом, что стало ясно: до самого момента возвращения на борт лайнера они оттуда не выйдут. Для моих целей они тоже были бесполезны.

В конце концов остались всего три женщины, для которых совершенно определенно смыслом жизни являлся шопинг. То, что надо.

И если две из них — совсем молоденькие дурочки с волосами, раскрашенными во все цвета радуги, то третья — несомненно, мой вариант. Серая мышь, не способная привлечь внимания ни одного уважающего себя мужчины. На такую взглянешь, и через секунду забудешь, что вообще кого-то видел. В отличие от ее незабываемых подруг. Идеальный вариант для смены имиджа.

А с другой стороны, и полным чучелом она явно не была. Просто такая… никакая. А вот если ее как следует причесать и накрасить…

Короче, эта троица оказалась для меня настоящей находкой. Я совершенно не ориентировалась на городских улицах, которые ни разу в своей жизни не видела. Они, скорее всего, тоже. Но… не приходилось сомневаться в их способности отыскать нужное место в самой незнакомой обстановке. Такие чувствуют направление едва ли не спинным мозгом.

Я со скучающим видом шла за ними на некотором удалении, дожидаясь того светлого момента, когда на пути подвернется какой-нибудь магазинчик готового платья. Желание сменить убогий гардероб на что-нибудь приличное стало воистину невыносимым. Никогда больше не надену ни один комбинезон! Хватит уже! Пора, наконец, почувствовать себя настоящей женщиной.

С каждой прошедшей минутой меня все больше начинала беспокоить городская полиция. Патрули попадались чуть ли не на каждом шагу, или так только казалось моему обостренному воображению. И бросали в толпу заинтересованные взгляды. После каждой такой встречи приходилось буквально подавлять неистовое желание избавиться от облика бедолаги-водителя, чей портрет, вполне вероятно, уже красуется на всех полицейских терминалах.

На первый взгляд казалось, нет ничего проще, чем сменить внешность на облик первого попавшегося горожанина. Или горожанки. И не устраивать погоню за несчастными туристками. Однако я вовремя вспомнила о том, что новый мэр первым делом озаботился установкой телекамер на всех городских улицах. В целях искоренения преступности, так сказать. Я ничего не имела против. Пожалуйста. Преступность — это нехорошо, с ней нужно бороться. Однако один момент не устраивал категорически: мое возможное преображение непременно окажется зафиксированным, а этого хотелось избежать всеми доступными способами. Ничего лучше примерочной кабинки в женском магазине я придумать так и не смогла. И тогда уже плевать на любое количество уличных камер… Мало кому придет в голову, что кто-то из посетителей зашел в магазин один раз, а вышел оттуда дважды. Или не вышел вовсе.

Разноцветные подруги неожиданно дружно взвизгнули и устремились куда-то вдоль по улице. Мышь, смущенно оглядываясь по сторонам, последовала вдогонку.

«Куда это они? — растерянно подумала я. — Вот рванули… Черт! И не побежишь вслед за ними! Представляю себе картину: молодой парень в рабочем комбинезоне преследует трех молоденьких девиц. Да-а-а. Точно, до первого полицейского… Не потерять бы их из виду… Ну вот, исчезли… Черт! Такую мышь упустила!»

Я растерянно заозиралась по сторонам. Подбирать новый объект для метаморфозы, прямо скажем, очень не хотелось. К тому же дело это не такое уж и простое. Нужна не просто невзрачная личность, шествующая куда-то по своим делам, а такая, которая захочет зайти в магазин женской одежды.

Мои сомнения развеялись буквально через десяток шагов.

" А-а-а, теперь все понятно. Кроме их неадекватной реакции.«

Слева в глубине сияла огнями огромная стеклянная витрина, внутри которой неторопливо прохаживались и принимали красочные позы на редкость привлекательные голографические модели в одежде самых разнообразных фасонов: от деловых костюмов, брюк и мини-юбок до нижнего белья и купальников всевозможных форм и расцветок.

«Fashion House, — прочитала я вывеску над ярко освещенными раздвижными дверями. — Ну, наконец-то. Теперь главное, чтобы меня не остановили на входе, хотя это и маловероятно. Но все-таки… мужчина в женском магазине выглядит, прямо скажем, не совсем к месту. Как кит в аквариуме. Тем более в рабочей робе.»

Я ступила внутрь, низко нагнув голову и скрыв нижнюю часть лица высоко поднятым воротником. Все-таки какая-никакая, а защита от назойливых телекамер. А им совсем ни к чему видеть то, что сейчас произойдет.

Подняла голову уже Екатерина Решетникова. Не оставшийся неизвестным несчастный работник склада. И даже не Дороти Найт.

«Надеюсь, мой истинный облик хоть ненадолго собьет со следа возможную погоню. По крайней мере, лицо пропавшей в джунглях Лорелеи много лет назад невезучей сотрудницы Алана Стромберга наверняка не настолько популярно, чтобы красоваться на полицейских терминалах Цереры. Не вижу никакого смысла и дальше хранить инкогнито, тем более что все заинтересованные стороны и без того отчетливо представляют себе, кого следует искать.

Прежде всего, Дороти Найт, которая в их списке наверняка помечена первым номером. А на втором несомненно красуется избитый и ограбленный коварной десантницей работник склада. Зато Екатерина Решетникова в их сети до сих пор не попадалась, вот пусть и потрудятся, выясняя подробности ее замечательной биографии. Впрочем, скорее всего, я о них слишком хорошего мнения. Вряд ли внутренние камеры сумели засечь практически мгновенную трансформацию. Но даже если так… потребуется немало времени на то, чтобы проследить путь предполагаемого убийцы от шаттла до этого магазина.»

Мои подопечные туристки обнаружились довольно быстро. Две разноцветные подруги, вооружившись электронными каталогами, горячо обсуждали что-то не совсем понятное в отделе одежды для ночных клубов и всяких там пати. На невысоком подиуме перед ними голографическая модель меняла платья одно другого короче со страшной, не уловимой на взгляд скоростью. Мышь стояла немного в сторонке и, похоже, не до конца понимала, что же она здесь делает. Идея приобрести что-нибудь особенно убойное на вечер ее явно не увлекала, а обсуждаемые подругами наряды не вызывали ничего, кроме презрительной усмешки. Одно слово: мышь… Впрочем, в одном я с ней абсолютно солидарна: ни одно из рассматриваемых бойкими подругами так называемых «платьев» я не надела бы никогда в жизни.

Изо всех сил изображая растерявшуюся в роскошной обстановке простушку, я потихоньку приблизилась к увлеченно копавшимся в каталоге подругам, окончательно выпавшим из окружающей реальности. Они явно не замечали меня, что-то горячо доказывая друг другу и тыча пальцами в уставшую от их активности голограмму. Тема обсуждения, по всей видимости, оказалась настолько животрепещущей, что даже мышь рискнула поучаствовать, хотя и абсолютно безуспешно. Удивленные подруги вдруг прекратили препираться, взглянули на нее как на пустое место, полностью проигнорировав робкие замечания, фыркнули и вновь уткнулись в каталог, листая страницы с прежним энтузиазмом. Никто даже не подумал обратить на меня хоть какое-то внимание до того самого момента, пока я, театрально зацепившись одним башмаком за другой, едва не упала на притихшую и обиженно отвернувшуюся мышь.

— Ой! — сказала я, схватив ее за руку. — Извините, пожалуйста! Я такая неловкая…

Мышь милостиво кивнула, а подруги, оторвавшись, наконец, от своего увлекательного занятия, окинули меня недоумевающим взглядом, после чего, переглянувшись, дружно прыснули в кулачки.

«Смейтесь, смейтесь. Думаете, я сама не понимаю, что подобное чудо в шикарном бутике нечасто увидишь. Рабочий комбинезон, шнурованные ботинки… Явный диссонанс, от которого даже весьма миловидное личико и роскошные волосы никак не спасают. Ну и пусть их… глупые курицы.»

Однако все равно было немного обидно.

Я поспешно отошла в сторонку. Дело сделано, моя инопланетная составляющая за время нашего мимолетного контакта наверняка считала и сохранила где-то в глубинах своего естества новую генетическую информацию, а значит, использовать личину этой «мыши» я смогу в любой удобный для трансформации момент. Так что эти легкомысленные дурочки могут катиться на все четыре стороны, мне больше нет до них никакого дела.

Озираясь по сторонам, я двинулась в глубь магазина, отыскивая взглядом что-нибудь поприличнее одежды для ночных клубов.

Кроме меня, других посетителей не было, и поначалу это открытие немного озадачивало. А затем я догадалась, что церерианки наверняка предпочитают магазины попроще, потому что представленная здесь одежда способна пробить гигантскую дыру в бюджете, а носить ее попросту негде. Не на склад же, в самом-то деле? И не в диспетчерскую космопорта. А те девушки, что сидят на регистрации пассажиров, вполне обходятся униформой. Так что изысканное изобилие Fashion House рассчитано прежде всего на готовых как следует потратиться туристок. Но, конечно, не на таких… типа моей троицы. Хотя, кто знает…

Бессистемные блуждания по салону, наконец, привели меня к цели.

«Вот! Наконец-то! Не совсем то, что нужно, но зато какая прелесть! Никаким раскрашенным курицам этого не понять.»

В одной из глубоких ниш рядом с отделом платьев я увидела свою мечту. Вернее, осознала, что вот это и есть моя мечта, лишь после того, как увидела. Строгое черное платье чуть выше колен, прихваченное в талии узким поясом. Невероятно элегантное, но без излишеств. Небольшая асимметрия, не бросающаяся в глаза, однако добавляющая шарма, короткие рукава и неглубокий треугольный вырез в области шеи. Дополняли образ черные колготки и туфли на высоком каблуке. Едва не разинув рот от восхищения, я, не отрываясь, во все глаза глядела на одетую в мою мечту стройную голографическую модель и лелеяла в душе робкую надежду стать хоть немного похожей на нее. Совершенно забыв о том, что это в моих силах.

— Могу я вам чем-то помочь? — раздался за спиной негромкий голос.

Я обернулась.

Молоденькая, приветливо улыбающаяся девушка, судя по нашивке на белоснежной блузке, продавец-консультант. По каким-то не до конца ясным нюансам я догадалась, что передо мной андроид.

«Тем лучше, — подумала я. — Не станет задавать лишних вопросов и воротить нос от моего комбинезона. А помощь и в самом деле будет не лишней.»

— Мне нужно вот это платье, — сказала я, кивнув в сторону голограммы. — А еще полный комплект нижнего белья, колготки и туфли. Только каблук не настолько высокий.«

— Может быть, хотите примерить?

— Пожалуй.

— Тогда прошу сюда, — девушка-андроид взмахом руки погасила голограмму моей мечты и указала на освободившееся место на подиуме. — Одну минуту, пожалуйста.

Я ступила на возвышение, не совсем понимая, что будет дальше. Подобно церерианкам, я никогда раньше не заходила в подобные заведения и совершенно не представляла себе уровень современного сервиса. Даже в бытность свою на Земле и Лорелее. И дело вовсе не в том, что наряды из роскошных бутиков были мне не по карману. Конечно же нет. Рон постоянно находился в состоянии готовности исполнить любую, даже самую дурацкую прихоть… и дядя Леша никогда не ограничивал меня в средствах. Просто я не видела в этом необходимости.

Девушка-консультант взмахом руки вызвала из небытия небольшой, светящийся голубоватым светом, голографический экран и быстрыми отточенными движениями начала производить с ним какие-то манипуляции.

Сначала передо мной возникло зеркало в полный рост, в котором во всей красе отразился серый рабочий комбинезон и грубые шнурованные башмаки. Я с неудовольствием смотрела на свой абсолютно не соответствующий роскоши магазина облик и со всей очевидностью осознавала, насколько неуместно выгляжу на фоне изысканных утонченных моделей, облаченных в элегантные до невозможности наряды.

А затем… Грубый комбинезон словно растворился в пространстве, а на его месте возникло платье моей мечты. Я смотрела и не верила своим глазам. На месте убитого непрерывным тяжким трудом складского работника возникла Женщина.

— По-моему, прекрасно, — голос девушки-консультанта привел меня в чувство. — Вам идет.

«Я и сама это вижу, — подумала я, поворачиваясь перед зеркалом. — Одна беда: в таком платье абсолютно невозможно остаться незамеченной. Оборачиваться станут все, включая полицейских. И никакое преображение в незаметную „серую мышь“ не спасет меня от всеобщего внимания. Любая Золушка в подобном наряде сразу же станет принцессой, а уж потенциальных принцев здесь… Но с другой стороны, какого черта! Пусть смотрят! Все равно сопоставить личность этой убогой туристки с обликом Дороти Найт не получится даже у самого проницательного Холмса местного розлива. Главное, держаться уверенно и никого не бояться. А с этим у меня все в порядке.»

— Я беру это платье, — сказала я, с трудом отворачиваясь от своего отражения. — Белье и туфли подберите сами, полагаюсь на ваш вкус. Упаковывать не надо, я надену все на себя. И покажите, где у вас примерочные кабинки.

Новый взмах руки, и волшебство угасло. Я испытала щемящее чувство сожаления и утраты, вновь оставшись в ненавистном комбинезоне и грубых башмаках. Полное ощущение падения с небес на землю.

— Прошу сюда, — с улыбкой позвала за собой девушка-андроид. — Прежнюю одежду вам упаковать?

— Не нужно. Можете ее выкинуть.

Девушка с совершенно невозмутимым видом сделала пометку на ручном терминале. Казалось, удивить ее вообще невозможно.

— Если желаете, можете воспользоваться услугами визажиста-парикмахера, — сказала она.

— Я подумаю.

«Уложить волосы, конечно, не помешало бы. И макияж. Просто, чтобы соответствовать новому образу. Вот только время, время… Придется пожертвовать красотой… Бедный Алекс. Судя по всему, его ждет весьма неожиданный сюрприз. Надеюсь, он простит мне подобное расточительство, иначе наверняка не предложил бы воспользоваться своей карточкой. Лишь бы хватило средств на счете.»

Вопросов с оплатой, к счастью, не возникло. Бюджет Алекса выдержал нелегкое испытание.

Когда я вышла из примерочной, Вселенная, казалось, замерла от восхищения. На меня уставились даже раскрашенные девицы… даже доведенная ими до сердечного приступа голографическая модель в блестящем, почти невидимом платье… даже серая мышь. Она в немом вопле прижала к губам ладонь и расширившимися от ужаса глазами взирала на собственное отражение на моем лице.

Только девушка-консультант сохраняла полную невозмутимость. Преображение Екатерины Решетниковой в одну из посетительниц салона оставило ее совершенно равнодушной. Словно подобное происходило здесь каждый день и не заслуживало какого-то специального внимания.

«Скорее всего, администрация заинтересована исключительно в получении прибыли, — думала я. — А если кому-то из клиентов взбрела в голову блажь воспользоваться чужим обликом, так это его личное дело. Не имеющее никакого отношения к бизнесу. Не могу не отметить, что меня такая позиция полностью устраивает.»

Я улыбнулась мыши, едва не доведя ее этим до обморока, и направилась к выходу. Девушка-андроид, торопливо забежав вперед, остановила меня практически на пороге.

— Подарок от нашего салона, — сказала она, протягивая мне элегантную черную сумочку. — Заходите еще.

Только в этот момент я вдруг поняла, чего мне не хватало для полного счастья.

— Спасибо, — ответила я. — Непременно.

* * *

— Это то самое платье? — спросил Алекс.

— Да.

— Красивое. Тебе идет.

Катерина провела руками по бедрам, разглаживая невидимые складки, и сказала:

— Спасибо. Я знаю… Специально обзавелась пакетом и таскала его с собой от одного магазина до другого.

— Зачем? — не понял Алекс.

Катерина взглянула на него с сожалением.

«Мужчина, — констатировала она, словно диагноз. — Практически безнадежно. Разве столь примитивный ум в состоянии осознать, что ни одна женщина ни за что не расстанется с платьем своей мечты, если ее не вынудят к тому крайние обстоятельства? Тем более с таким, которым она не успела насладиться в полной мере.»

— Ладно. Допустим, я понял, — сказал Алекс, заметив ее взгляд. — А ради чего ты, едва выйдя из шикарного бутика, снова занялась шопингом? Вот чего я не могу объяснить. Судя по рассказу, ты уже приобрела все, что хотела.

— Суровая необходимость, — вздохнула Катерина. — Едва выйдя на улицу, я чуть ли не нос к носу столкнулась с двумя полицейскими с ручными терминалами наперевес. А рядом с ними парочка угрюмых типов с нашивками на рукаве «Скай Хантер». Сам догадаешься, чье лицо я увидела на экранах, или подсказать?

— Полагаю, Дороти Найт.

— Вот именно. Но не только. Водителя-недотепы тоже. Конечно, я отдавала себе отчет в том, что меня усиленно разыскивает городская полиция. Ничего необычного, все как я и предполагала. Скорее наоборот, я была бы удивлена гораздо больше, если бы этого не случилось. Однако союз блюстителей порядка с разведслужбами СГСА неприятно поразил. Я-то по своей наивности полагала, что правоохранители Цереры придерживаются нейтрального международного статуса, в чем, судя по всему, самым прискорбным образом ошибалась, если учитывать характер весьма оживленной беседы. Не приходилось сомневаться, что способность разыскиваемой преступницы к изменению внешности полностью перешла из разряда охраняемых тайн в разряд улик. Крайне неприятно было осознавать, что этим громилам всего-то достаточно заглянуть в дамский магазин, и моя новая личина сразу же перестанет быть секретом.

— Кажется, я понял, — сказал Алекс. — Ты проделала подобный трюк еще не один раз. А у тебя, оказывается, незаурядные способности для работы в качестве спецагента. Уверен, полиция Цереры обеспечена головной болью на год вперед. Пожалуй, распутать сплетенный тобой клубок я бы не взялся.

Катерина самодовольно усмехнулась.

— Я старалась, — скромно сказала она. — А вообще-то, узелков не так уж и много. Каких-то два несчастных магазина, один другого проще. Из последнего я вышла в обычной повседневной одежде церерианок — плотных узких брюках и белой блузке навыпуск. Не считая стандартных невзрачных кроссовок. И с озабоченным лицом одной из продавщиц в качестве бесплатного приложения. После чего позвонила Коллинзу.

— Да-а-а… воистину, одиссея. Твои бы способности, да в мирных целях.

— Ага, дошло, наконец. Теперь, надеюсь, ты понял, почему мы вынуждены были скрываться от общества? Даже один-единственный метаморф способен натворить дел… а что уж говорить, если их начнут изготовлять пачками, как на конвейере. А к этому неизбежно придет, если как-то не остановить это безумие.

— Да я, в общем-то, и раньше не сомневался. Меня убеждать не надо… А что Коллинз? Как он отреагировал на твое появление? Я, конечно, предупреждал его… но все-таки?

— На редкость спокойно. Так, словно всю жизнь принимал у себя нелегалов. Отдал мне в полное распоряжение свою квартиру, а сам, похоже, окончательно перебрался жить в диспетчерскую. Во всяком случае, мне так показалось. Лишь пару раз за все время появлялся только для того, чтобы побаловать разными вкусностями. И никаких лишних вопросов. Интересно, что ты рассказал ему обо мне?

— Ничего особенного. Всего лишь попросил приютить на время прибывшую на Цереру любовницу.

— Алекс!

— Шучу, шучу. Никаких объяснений не понадобилось. Он просто сделал то, о чем я его попросил. Не задавая никаких вопросов.

— А я его так и не поблагодарила… Черт! Не успела в этой суматохе. Увидишь, передай, что я его помню и благодарю за заботу.

— Непременно.

В наступившей неловкой тишине откуда-то из-под потолка внезапно раздался громкий женский голос:

— Начинаем предпосадочные маневры, готовность десять минут. Экипажу и пассажирам занять места в противоперегрузочных креслах. В особенности это касается сладкой парочки на обзорной палубе. Хватит ворковать, давайте немедленно в рубку. Ждать не стану.

Алекс хмыкнул, поднимаясь:

— Ну вот, и здесь от нее спасения нет. Понаставили телекамер на наши головы. Однако нам, пожалуй, и в самом деле пора.

Катерина безропотно встала, подошла к саркофагу и положила руку на прозрачную крышку. Несколько мгновений постояла молча, после чего повернулась и направилась к выходу.

— Постой! — остановил ее Алекс. — Чуть не забыл. Что ты сделала с жуком-шпионом? Надеюсь, выбросила там же, на Церере?

Катерина остановилась и сунула руку в сумочку.

— Держи, — сказала она, передавая ему небольшую пластмассовую коробочку. — Надеюсь, тебе будет интересно.

После чего повернулась и вышла. Алекс задумчиво смотрел ей вслед.

Глава 8

Экран переднего обзора бесстрастно отражал унылую белоснежную равнину, абсолютно гладкую, без единой морщинки, и угольно-черное небо над ней, густо усеянное яркими немигающими звездами. Ровная, словно лист бумаги, плоскость равномерно простиралась во все стороны вплоть до самого горизонта, и на ней никак не удавалось разглядеть хотя бы мало-мальски приемлемый ориентир, не говоря уж о том, чтобы корректно определить стороны света. Все направления казались полностью равноправными, словно в открытом космосе. И точно так же, как посреди абсолютно изотропного пространства, вычислить нужный курс можно было исключительно по звездам. Казалось, сама Вселенная разделилась на две половины: черную и белую, ад и рай… лед и пламень… Инь и Янь… Взгляд скользил по ровной, словно стол, поверхности, не в силах зацепиться за какое-нибудь препятствие. Древние, воспитанные миллионами лет эволюции, инстинкты восставали, не в силах принять холодную ледяную бесконечность.

Бывшее Рейнское море. Промерзшее до самого дна и укутанное многометровым снежным покрывалом.

Далеко впереди застывший пейзаж оживляли два четких световых эллипса. Носовые прожекторы весьма успешно разгоняли вечную звездную ночь, но даже они не давали никакого представления о том, движется корабль или нет. Лишь яркая желтая линия на курсографе неопровержимо свидетельствовала, что «Перевертыш» все-таки не стоит на месте, а по-прежнему поглощает пустое пространство, причем с довольно-таки приличной скоростью. Гравитационная подушка без особых трудностей поддерживала махину корабля на заданной высоте, не позволяя упасть и раствориться в небытие среди равнодушных к чувствам людей груд льда и снега.

«Смешное название изобрел Алекс, — думала Катерина, с тоской взирая на унылый пейзаж. — Надо будет спросить, почему вдруг „Перевертыш“? Из каких закоулков сознания выплыло настолько дурацкое имя? Я могу ошибаться, но среди покорителей космоса бытует устойчивое мнение: как корабль назовешь, так он и полетит. Примета, говорят, верная, не единожды проверенная моряками еще на Земле, откуда, собственно, и явилось на свет это суеверие. Среди множества прочих. Я, конечно, ничему такому не верю, но, тем не менее, ужасно не хотелось бы и в самом деле куда-нибудь перевернуться… Тьфу-тьфу. Вот что, спрашивается, за дурацкие мысли приходят в мою несчастную голову? Интересно, у всех так? Или нашу команду одолевают исключительно соображения вселенского масштаба?»

Она окинула спутников изучающим взглядом.

«Та-ак… Эдвард Каттнер. Невозмутимо разглядывает снежную равнину с высоты капитанского кресла. Вид у него такой, словно вот-вот случится нечто, чего он ожидал уже давно и безнадежно… Хм… наверное, вспомнил свой предыдущий рейс на захваченной «Ириде», ведь по сути ничего с тех пор не изменилось. Повторение пройденного. Та же бесконечная снежная равнина под днищем корабля… и те же металлические контейнеры в грузовом отсеке… Хотя, кто знает. Возможно, он не настолько впечатлителен, как я о нем думаю. И мысли у него в голове самые что ни на есть тривиальные: как бы побыстрее добраться до места и покончить, наконец, с этим делом. Забыть Лорелею, как тяжкий сон.

Алекс, в гостевом кресле по правую руку от капитана… Уронил голову на грудь и, кажется, даже немного похрапывает. Хорошо, что привязан к креслу ремнями, а то давно уже выпал бы оттуда при очередном маневре… Что ж, с ним все ясно. Укатали беднягу наши проблемы. Сначала знаменательный разговор с шефом, потом битва в Долине Маринера… и опять же, формирование нашей разношерстной команды вкупе с предполетной подготовкой на Церере. А под занавес разговор на смотровой палубе. Да-а-а… Не хотела бы я оказаться на его месте.

С Роном тоже более-менее понятно. Он вернулся домой, и теперь с нетерпением вглядывается в белую бесконечность в ожидании того радостного момента, когда на экране возникнет хоть что-нибудь знакомое. А еще наверняка вспоминает об оставшемся где-то здесь Джошуа… Впрочем, как и я.

Ну, и напоследок, наш пилот, Жаклин Уильямс. Не понимаю, ради чего Алекс приложил столько усилий, чтобы добиться ее освобождения. Ведь есть же Рон, который способен справиться с «Перевертышем» ничуть не хуже… а возможно, даже лучше. Не доверяю я ей, хотя Алекс и уверял, что в пираты она подалась совершенно случайно. Знаем мы эти случайности… Впрочем, не мое это дело. Раз безопасность в его лице не возражает, то и я не против.

Даже затрудняюсь представить себе, что же творится у нее в голове. Скорее всего, Жаклин единственная, кто занят сейчас исключительно своим прямым делом. Никаких посторонних мыслей, разве что о том, как побыстрее и без приключений доставить корабль в пункт назначения.

А вообще, интересная команда подобралась, кому расскажи, не поверят.

Двое пиратов, быстро превратившихся в особо опасных заключенных, отбывающих срок на заводах Цереры, и еще быстрее — в капитана и пилота «Перевертыша». Просто поразительная в своей успешности карьера. Остается только позавидовать.

Затем двое нелюдей, фактически сорвавших блестяще проведенную уголовной командой «Ириды» операцию и разыскиваемых теперь военной разведкой СГСА. Причем, один из них еще и полицией Цереры за двойное убийство и разбойное нападение на сотрудника космопорта. Хм… тоже достойные члены команды, ничего не скажешь.

Плюс сотрудник Службы Безопасности, изловивший хитроумных пиратов и упрятавший их за решетку. При этом питающий к ним совершенно необъяснимую симпатию. Впрочем, тоже не без изъяна: преследования со стороны своей же организации за неоправданные действия на Марсе и сокрытие от начальства ценных сведений пока никто не отменял… Просто замечательно! И это не считая едва живого, упрятанного в криокамеру, пожилого десантника, ради которого и задумано наше безумное возвращение на Лорелею… Блеск, а не команда. Нам сильно повезет, если в конце концов мы не поубиваем друг друга.«

Катерина даже поежилась в своем кресле. А потом вновь обратила взгляд на экран.

«Не разберешь, ночь сейчас или яркий звездный день. Впрочем, это абсолютно неважно. День на замерзшей Лорелее давно уже ничем существенным не отличается от ночи, разве что присутствием тусклого оранжевого кружка Большой Лоры на небосводе. И согласно этому признаку на нашей стороне Лорелеи сейчас именно день. Хотя и не похоже. Большая Лора ничего толком не освещает и стыдливо прячется где-то за кормой. А значит, определить на взгляд, день сейчас или ночь, становится совершенно невозможно.

Красный гигант… Звучит смешно. Что это за гигант, заслониться от которого можно даже не ладонью, а большим пальцем на вытянутой руке.

Впрочем, долой насмешки! Глумиться над бедным светилом могут только те, кто никогда не видел его в облике наводящего оторопь косматого огненного чудовища… Например, туристы с Земли, во множестве посещавшие благоухающую Лорелею перед самой катастрофой. Да и то, ровно до того момента, пока не наступит время покинуть бронированные стены звездного корабля. А тут уж уважение приходит само собой…

Бедная Лорелея. Даже не верится, что лет через двести ты вновь приобретешь цветущий вид, а в Рейнском море снова можно будет купаться, не опасаясь вмерзнуть навеки в прозрачный голубой лед. Если повезет, то большинство из нас когда-нибудь обязательно увидит твой возрожденный к жизни прекрасный облик.»

В левом углу экрана неожиданно обозначилась узкая полоска абсолютной черноты. С каждой секундой она росла, ширилась, неуклонно наползая и отвоевывая позиции у бесконечной снежной равнины. Апокалиптичное зрелище. Словно многократно описанная в древних сагах и героических романах квинтэссенция агрессивного вековечного Зла, занятого любимым делом — пожиранием беззащитного в своей доброте мира Света. И если в романах доброе начало, как правило, все-таки выходило победителем, то в реальности ситуация была не настолько очевидна. Свет определенно сдавал позиции без боя.

— Пять минут до цели, — произнесла Жаклин. — Предлагаю определиться с местом посадки. Мое мнение — прямо здесь, на лед. Лучшую площадку даже трудно себе представить.

Только теперь Катерина осознала: да, они прилетели. И тьма впереди — никакое не вселенское Зло, а просто-напросто береговые скалы…

«А вот, кстати, и Кошачья гора. Очень уж приметные ушки возвышаются над гребнем. Рон может радоваться, мы почти дома…»

— Возьми ближе к берегу, — сказал Каттнер. — И сажай корабль на лед у самого подножия.

— Принято.

— Вплотную к скалам не подходи, — заметил Рон. — Насколько я помню, там азотное озеро. Небольшое, но неприятное.

— Учту, — ответила Жаклин, внимательно вглядываясь в монитор, на котором яркая желтая линия практически касалась ограниченного серой полосой большого темного пятна.

Корабль сильно замедлил ход, а затем и вовсе остановился. Резкий толчок снизу дал понять, что мощные опоры наконец-то уперлись в твердый как сталь лед. По краям экрана тут же взметнулась густая снежная метель и быстро унеслась прочь. Наступила полная тишина.

— Прибыли, — сказала Жаклин. — «Перевертыш» сел.

Носовые прожекторы торопливо пробежали по высоким сугробам, скрывающим под собой усыпанный крупной галькой берег, и двумя большими яркими пятнами уткнулись в сильно изъеденную эрозией каменную стену. Черную, уходящую прямо в небо, мрачную плоскость чуть ли не сплошь покрывала блестящая ледяная паутина, словно какой-то неведомый таинственный великан вздумал развесить здесь на просушку огромные металлические сети, способные удержать в плену самое страшное морское чудовище, которое только можно себе представить. Даже ихтиозавра. Даже пресловутого Морского Змея. Даже Кракена.

«Ничего не изменилось, — думала Катерина, всматриваясь в изображение на экране. — Тот же камень и те же замершие в ледяном сне лианы. Как будто и не улетала…»

Эдвард Каттнер заерзал в кресле, отстегивая страховочные ремни, а затем повернулся к Катерине. Судя по всему, еще на Церере капитан «Перевертыша» пришел к выводу, что главной в этой странной во всех отношениях экспедиции является именно она, а не Алекс и уж тем более не Рон. А потому за дальнейшими указаниями обращался исключительно к ней. Вот как сейчас.

— Корабль прибыл в указанное место, — сказал он. — Теперь ваш выход.

Катерина продолжала молча смотреть на каменную стену. Для нее вдруг стало очевидным, что с выбором места для посадки они поторопились.

— Постойте, — сказала она, и совсем уже собравшийся покинуть свое кресло Рон замер, глядя на нее с недоумением. — Эта площадка никак не годится.

— Это еще почему? — с неудовольствием спросил он. — По-моему, прекрасное место, лучше и быть не может. А вообще-то, высказывать пожелания следовало чуть пораньше, ты не находишь?

— В самом деле, — поддержал его Каттнер. — Я не совсем представляю, что именно вас не устраивает. Координаты верные, за это я ручаюсь. Вот она, ваша гора, перед вами…

— Да не в этом дело, — с досадой ответила Катерина. — Рон, ну как же ты не поймешь!.. Саркофаг!.. Мы ни за что не сумеем затащить его отсюда в убежище!

— Э-э-э… — Рон в задумчивости почесал макушку, уставившись на сверкающие в лучах прожекторов заледеневшие лианы. — Пожалуй, верно… я как-то не подумал.

Катерина повернулась к Каттнеру, который молча смотрел на нее в ожидании разъяснений.

— Понимаете, капитан, — сказала она. — Вход в убежище находится где-то там… практически у самой вершины. У нас просто не хватит сил, чтобы поднять тяжелую и неудобную криокамеру на такую высоту.

Жаклин переключила что-то на пульте, и изображение на экране сразу же побежало вверх, вверх… и остановилось только тогда, когда в поле зрения вплыл зазубренный край неприступной черной скалы. Прожекторы корабля подсвечивали головокружительный подъем достаточно четко для того, чтобы понять всю справедливость слов Катерины.

— Вот-вот, — сказала она. — Именно это я и имела в виду. Как раз туда нам и нужно.

— Вот же, черт! — Алекс с досадой хлопнул ладонью по подлокотнику. — А сказать об этом раньше никак было невозможно? Вы же с Роном должны прекрасно знать эту местность!

— Извини, — ответила Катерина. — Я вспомнила о саркофаге, лишь увидев перед собой эту стену.

— У нас есть антиграв, — произнес Каттнер. — Можно погрузить камеру на него.

— Не получится, — с досадой возразил Алекс. — Видел я этот антиграв… Двухместная машинка для прогулок, и никакого грузового отделения. Саркофаг не влезет просто по габаритам.

— К тому же, нет никакой дороги наверх, — добавил Рон. — Во всяком случае, пригодной для нашего транспорта. Та модель, что торчит у нас в ангаре, в принципе неспособна подняться над поверхностью выше двух-трех метров, а скалы здесь, сами видите…

— А если своим ходом?

— Есть пешеходная тропа метрах в трехстах отсюда, — неохотно признал Рон. — Но Кэт же вам все объяснила… Без саркофага — пожалуйста, хоть и с трудом. А так…

Он безнадежно махнул рукой.

— И что? Совсем-совсем никакого разрыва? — продолжал настаивать Алекс.

— Нет, — покачал головой Рон. — На десятки километров вправо и влево. Может, где-то там и есть приемлемый путь наверх, но я о нем ничего не знаю.

Наступила долгая пауза, во время которой экипаж «Перевертыша» изо всех сил пытался найти выход из создавшейся непростой ситуации. Только Жаклин, казалось, совершенно не трогали общие проблемы. Она задумчиво разглядывала ярко освещенный гребень скалы, не принимая в обсуждении ровно никакого участия.

«Ну, конечно, — раздраженно подумала Катерина. — Обычная наемница. Сделала свою часть работы, и ладно. А то, что результата при этом никакого, так это, видите ли, не ее дело… разбирайтесь сами, если можете. Не нужно было ее брать.»

— Понятно, — наконец, нарушил всеобщее молчание Каттнер. — Какие будут предложения?

— Скажите, капитан, — осторожно спросил Алекс, — а поднять туда весь корабль никак не получится? Здесь всего-то метров триста…

— У нас не вертолет, — буркнул Каттнер. — Для подушки просто не хватит мощности, чтобы забросить нас на такую высоту, а маршевые двигатели не дадут нужной точности. Запросто можно улететь черт знает куда. Потом придется долго возвращаться. Впрочем, как вариант годится… Что скажете, господа сверхчеловеки? Там есть хоть какая-то площадка, чтобы усадить нашу птичку?

— Перед входом в убежище ровная поляна, — хмуро заметил Рон. — Однако, я не уверен, что «Перевертыш» сможет комфортно там разместиться. Размеры площадки практически такие же, как у самого корабля. К тому же с двух сторон — сплошной ледяной хаос из замерзших деревьев, с третьей скала, а с четвертой вот этот самый обрыв. Честно говоря, я бы не взялся… очень легко промахнуться. Мое мнение: нужно возвращаться ближе к городу, а уже оттуда попытаться найти другой путь. Правда, там сплошь ледяные джунгли, что тоже не сахар… Но зато есть надежда отыскать подходящую по размеру поляну… или на худой конец русло замерзшей реки… а там уж как-нибудь дотащим. Сделаем сани, в конце концов.

— Да, — с досадой сказал Алекс. — О снегоходе мы почему-то не подумали.

— Снегоход подходящего размера в наш ангар просто не поместился бы, — ответил Каттнер. — А небольшой не имеет никаких преимуществ перед тем антигравом, что у нас в наличии. Да и поздно теперь сожалеть о несбыточном, нужно обходиться тем, что есть… Жаклин, твое мнение?

Жаклин даже не пошевелилась, упрямо разглядывая ярко освещенный зазубренный край. А потом негромко, но весомо сказала:

— Можно попробовать.

— Что? Что попробовать? — тут же завелся Рон. — Нужно возвращаться, вот и весь разговор.

— Я смогу запрыгнуть на эту площадку, — не повышая голоса, произнесла Жаклин. — Капитан, разрешите?

— Бред, — констатировал Рон. — Никто не сможет этого сделать.

Жаклин не удостоила его ответом.

Каттнер, тихонько ухмыляясь в кулак, наблюдал за соперничеством двух пилотов. Катерина даже не сомневалась, на чьей стороне находятся его симпатии. При этом собственная интуиция подсказывала, что план Рона гораздо реалистичнее, хотя и потребует куда больших усилий для осуществления. А может, просто потому, что новый вариант предложила Жаклин.

— Как ты собираешься это проделать? — спросил Каттнер. — Только поподробнее.

Жаклин, наконец, отвернулась от экрана и обвела взглядом застывшую в ожидании объяснений команду.

— Сначала удалюсь в сторону моря километров на десять-двенадцать, — сказала она. — Затем с разбега… короткий вертикальный импульс, и мы наверху. А там подушка подхватит.

— Бред, — повторил Рон. — Причем в особо опасной форме. Если высоты не хватит, то нас просто размажет по стене.

Жаклин презрительно усмехнулась. Она явно считала, что опасения коллеги не стоит принимать во внимание.

— А наверху? — продолжал Рон. — Если не погасить скорость, то корабль на всем скаку вломится в острые как бритва ледяные джунгли. Не-ет, это точно не вариант.

Каттнер, не отрываясь, смотрел на Жаклин, и только на нее.

— Ты уверена? — спросил он.

В ответ она лишь пожала плечами.

— Да.

— Тогда действуй.

— Черт! — сказал Рон и, отвернувшись, принялся сосредоточенно привязывать себя ремнями к креслу. Въевшиеся в плоть и кровь понятия о дисциплине на корабле не позволяли ему оспаривать решения капитана.

«На сей раз Каттнер отчего-то решил не спрашивать моего мнения, — подумала Катерина. — Просто отдал приказ, и все. Не могу сказать, что меня это сильно расстраивает, хотя… самолюбие явно дает о себе знать. Что ни говори, а привыкла считать себя главой экспедиции. Впрочем… вопрос о способе достижения поставленной цели относится скорее к тактическим, в то время как начальник в моем лице должен эти цели обозначить. Что я и сделала. Ладно, будем считать, что Каттнер в моих глазах полностью оправдан. А самолюбие пусть благополучно заткнется.»

Корабль, подчиняясь командам Жаклин, слегка вздрогнул и приподнялся над ледяной площадкой. Едва на полную мощность заработала гравитационная подушка, как по сторонам тут же взметнулся крутящийся снежный вихрь и мгновенно затянул обзорный экран сверкающей в лучах прожекторов вуалью. Световые пятна стремительно метнулись вниз и в сторону. Корабль неторопливо развернулся носом в сторону моря, а затем, набирая скорость, помчался прочь от берега.

— Осторожнее, — вдруг сказал Рон, поворачивая голову к пилоту. — Где-то здесь должен быть довольно приличный остров. Не хотелось бы на полной скорости влететь прямо в скалы.

— Вижу, — ответила Жаклин. — Вот он на локаторе. Что ж, обогнем его справа, развернемся и полетим обратно. Никаких проблем.

«А ведь верно, — подумала Катерина. — Я почему-то совсем упустила его из виду. Наверное, потому, что никогда особенно и не интересовалась. Так… скала и скала, хоть и немаленькая по размерам. Правда, покрытая густой тропической растительностью. Остров Сирен… Помнится, в те далекие времена, когда море еще было морем, меня в гораздо большей степени привлекали джунгли, а остров никогда не представлялся объектом, достойным внимания. А уж потом, когда вся растительность на Лорелее внезапно окрасилась в мрачные черные тона, он вообще приобрел на редкость зловещий вид, так что от покрытых траурным саваном скал инстинктивно хотелось держаться подальше. Я, например, убедила себя в том, что их попросту не существует. Причем, весьма успешно.

А вот Рона, как ни странно, остров всегда интересовал. Манил к себе с той же силой, с какой сказочные птицы с женскими головами когда-то пытались захватить в сладкие сети хитроумного Одиссея. Видимо, Рон тоже чувствовал нечто подобное магическому зову, недаром же именно он дал далеким пустынным скалам их нынешнее наименование. И так же, как древнему мореплавателю, ему так и не удалось оставить свой след на его каменистых берегах.

Наверняка на официальных картах Лорелеи эта часть суши обозначена совсем по-другому. Однако для нас с Роном мрачный черный утес навсегда стал островом Сирен.»

Не слишком высокий заснеженный скальный массив довольно скоро стало видно невооруженным глазом. Мощная снежная шапка почти полностью скрывала под собой стылый черный камень, а венчала ее ярко блестевшая в лучах прожекторов ледяная корона из промерзших насквозь деревьев.

Как и обещала Жаклин, «Перевертыш» огибал остров Сирен справа. Никогда еще Катерина не наблюдала эти угрюмые берега с такого близкого расстояния. Впрочем, скалы — они везде скалы, ничего особенного. Смотреть не на что. Корабль облетел остров по широкой дуге и снова нацелился носом на Кошачью гору.

— Внимание! Начинаю разгон, — негромко сказала Жаклин.

И тут же ускорение с силой вдавило Катерину в спинку кресла, а темнеющая впереди полоса прибрежных скал понеслась навстречу с ужасающей быстротой.

«Не успеем, — цепкие когти страха с силой сдавили сердце. — Ох, и размажет нас, костей не соберем… Зря мы послушали эту авантюристку.»

Сильный короткий удар снизу, после чего растущий прямо на глазах скальный массив внезапно провалился куда-то вниз и, сверкнув на прощанье ледяной сетью лиан, исчез за обрезом экрана. «Перевертыш», круто задрав нос, набирал высоту. Постепенно впившиеся в грудь и плечи ремни ослабили свою хватку, ощущение скорости исчезло, сменившись необыкновенной легкостью во всем теле. Корабль летел по баллистической траектории, словно выпущенный из катапульты камень. Вот, наконец, он достиг наивысшей точки подъема, на неуловимо краткое мгновение завис в полной неподвижности и тут же, наклонив нос к далекой земле, начал стремительное падение. Звезды на экране уступили место неумолимо приближавшемуся ледяному хаосу из ярко блестевших в лучах прожекторов замороженных стволов, ветвей, листьев… связанных в единое целое цепкими нитями бывших лиан.

Катерина зажмурилась в ожидании неминуемого удара, которого по какой-то необъяснимой причине, все не происходило и не происходило. Неожиданно она осознала, что вновь обрела привычный вес. Обострившиеся до предела чувства подсказывали: зависший над укрытой сугробами скалой «Перевертыш» теперь явно опирался на гравитационную подушку, а значит, вертикальная скорость полностью погашена, и неуправляемое падение наверняка не состоится.

«Все-таки не упали, — с облегчением подумала Катерина. — Еще немного поживем.»

После чего сделала над собой усилие, и открыла глаза.

Экран сплошь заволокло сверкающей снежной пылью, отчего совершенно невозможно было понять, что же, в конце концов, происходит. Жаклин сосредоточенно вглядывалась в монитор, отображающий какие-то непонятные кривые вперемешку с колонками чисел, и производила едва заметные на взгляд манипуляции руками. Корабль, словно живой, мгновенно отзывался на малейшее движение тонких изящных пальцев.

«Как только она разбирает, где находится тот пятачок, на который следует усадить „Перевертыш“, — думала Катерина. — Ведь ничего же не видно.»

И почти сразу же поняла, что Жаклин на экран переднего обзора вообще не смотрит. Посадка явно происходила исключительно по приборам.

Катерина тут же прониклась к пилоту огромным уважением. Она попыталась мысленно представить себе, каково это — плавно опустить махину звездного корабля на миниатюрную неподготовленную площадку, и не смогла. Подобное мастерство было выше ее понимания.

Легкий толчок снизу и плавное, быстро прекратившееся, покачивание корабля свидетельствовали о том, что мягкая посадка состоялась. Жаклин расслабилась и откинулась на спинку кресла.

— Прибыли, — сказала она. — Можете выгружаться.

Снежная муть за бортом осела, и поверхность обзорного экрана вновь заполонило звездное небо с рыжим мячиком Большой Лоры в правом углу.

Рон зашевелился в кресле, взглянул сначала на звезды, потом на Жаклин и тихо, но отчетливо произнес:

— Сумасшедшая.

Жаклин, не поворачиваясь, ответила:

— Я знаю. Так меня уже называли.

Катерина скосила глаза на Каттнера и успела заметить, как тот с довольным видом ухмыльнулся. Очевидно, подобные эпитеты в адрес пилота и для него не были внове.

— Полчаса на подготовку, — сказал он. — Общий сбор у выходного шлюза.

Экипаж «Перевертыша» деловито принялся отстегивать страховочные ремни. Рубка тут же наполнилась шорохами, шуршанием и негромкими возгласами.

— Советую поторопиться, — добавила Жаклин.

— Проблемы? — нахмурился Каттнер.

— Не думаю, — Жаклин не отрывала взгляд от монитора, без труда ориентируясь в той мешанине цифровых данных, что непрерывным потоком вываливали на экран многочисленные датчики корабля. Катерине удалось рассмотреть даже контур «Перевертыша», вокруг которого ярко светились узкие разноцветные полосы. Оконцовки обоих крыльев и всю хвостовую часть схемы заливали оттенки тревожного красного цвета. Догадаться об их значении не составляло труда: чуть ли не вплотную подступали с одной стороны плотные черные скалы, а с другой — не менее плотные ледяные джунгли.

— Эта площадка мне не нравится, — заявила Жаклин. — Слишком неустойчива… того и гляди что-нибудь отвалится… и даже пошевелиться как следует негде. Предпочитаю вернуться на лед.

— Согласен, — после небольшой паузы произнес капитан. — Выступаем немедленно. А ты после выгрузки отправляйся на место первой посадки и жди дальнейших указаний. Все равно за кораблем нужно присматривать, — добавил он с усмешкой, — а тебе не привыкать.

Жаклин промолчала. Даже со спины было заметно, что перспектива остаться в одиночестве не слишком ее привлекает. Тем не менее, возражений не последовало.

«Вероятно, учла опыт предыдущего рейса на Лорелею, — с некоторой долей злорадства подумала Катерина. — И поняла, что спорить с Каттнером абсолютно бесполезно. Ничего, ничего… думаю, без тебя будет только спокойнее. Хотя Джошуа может нас не понять… если, конечно, он еще здесь… и если до сих пор помнит о красавице Жаклин, с которой когда-то так мечтал познакомиться. Терпи, Джош, терпи… у тебя еще будет время… надеюсь.»

* * *

Катерина с усилием впихнула последний баллон с воздушной смесью на пассажирское сиденье антиграва и по короткому пандусу сошла на покрытую ледяной коркой поляну.

Рядом с правой опорой «Перевертыша» стоял Эдвард Каттнер и, задрав голову, смотрел в сторону скального массива, скрывавшего вход в убежище. Катерина проследила за его взглядом. Капитан, не отрываясь, разглядывал каменное изваяние крылатого демона, украшавшего своим присутствием макушку Кошачьей горы. Отраженный сугробами свет корабельных прожекторов лишь слегка подсвечивал огромную скульптуру, оставляя простор для воображения. Черная бестия выглядела воистину устрашающе. Вся ее поза свидетельствовала о полной готовности к нападению, а гипнотические глаза сияли кроваво-красным огнем, проникая до потаенных глубин души и убедительно подтверждая самые агрессивные намерения. Казалось, еще секунда, и бестия спрыгнет со скалы, чтобы разорвать незадачливых наблюдателей на мелкие кусочки.

Катерина совсем забыла, какое впечатление способен произвести каменный демон на неподготовленного человека. За долгие годы, проведенные в убежище, он успел стать для нее ничем не примечательной деталью пейзажа. Как и для Рона с Джошуа, впрочем. Однако Каттнер, Алекс и Жаклин — совсем другое дело…

Снежная шапка, когда-то скрадывавшая подробности крылатой фигуры, теперь полностью исчезла, отчего скульптура вновь обрела первоначальный вид. Судя по всему, белое покрывало было безжалостно сдуто гравитационной подушкой «Перевертыша» в момент посадки. Зато гигантские сугробы окончательно похоронили под собой вход в пещеру, и в этом тоже присутствовала доля вины звездного корабля. Казалось, весь снег с площадки скопился теперь у подножия горы, замаскировав вход в убежище так, что отыскать его не смог бы и самый внимательный взгляд. Если бы не прямое указание в виде прилепившейся к скале бестии.

Катерина подошла и встала рядом с капитаном.

— Чей это портрет? — не поворачивая головы, неожиданно спросил он. — Твой или Рональда?

«Странный вопрос, — она равнодушно пожала плечами. — В те времена, когда жили создатели этого изваяния, нас с Роном еще и на свете-то не было. Как и никого из ныне живущих землян. Надо полагать, Каттнер имеет в виду всего лишь способности к метаморфизму.»

— Можете считать, что мой. Впрочем, думаю, в этом облике различить нас совершенно невозможно. Я бы не взялась.

Каттнер неторопливо повернул голову, посмотрел Катерине прямо в глаза, а затем снова перевел взгляд на крылатую бестию.

«Словно сравнивает, — невольно подумала она. — Ну и как? Похоже?»

— Это что же… получается своим спасением на Венере мы с Алексом обязаны вот этим самым черным тварям?

Катерина поморщилась.

«Вот она, благодарность… Спасай их после этого, рискуя жизнью, свободой, здоровьем.»

— Мне не нравится слово «твари», — сказала она. — А в остальном, конечно, так и есть.

— Извини, не хотел тебя обидеть. Спасибо… Просто в голове никак не укладывается.

— Я не обижаюсь. Будем считать, вы свой долг вернули, доставив нас на Лорелею.

Каттнер надолго замолчал. Катерина совсем уж собралась напомнить ему о своем существовании, а также о том, что пора бы, наконец, начать хоть что-нибудь делать. Тем более, время поджимало, а состояние Алексея в любой момент могло измениться к худшему. Как вдруг капитан «Перевертыша» как-то глухо, совсем чужим голосом, произнес:

— Ты в курсе, что когда-то давно я знал твоих родителей? Твой отец был моим другом.

Не ожидавшую вопроса Катерину словно окатила ледяная волна, прокатившаяся от макушки до самых пяток и обратно. После чего кровь прилила к голове, немедленно вызвав ощущение нестерпимого жара. И снова обжигающий холод. Мелькнула и тут же унеслась прочь пугающая мысль, что система терморегуляции внезапно пошла вразнос, однако аварийных сигналов скафандр так и не выдал.

— Да. Я это знаю, — проглотив комок в горле, выдавила она из себя. — Я вас даже помню, хотя мне и было тогда всего лишь три года. День, когда мой папа не вернулся с Горгоны.

Каттнер повернулся и рукой в перчатке крепко взял ее за локоть.

— Прости, — сказал он. — На Венере ты спасла мне жизнь, а я твоего отца уберечь не смог…

После чего резко отстранил ее и быстрым шагом поднялся в распахнутый настежь ангар.

Катерина молча смотрела ему вслед. Она очнулась только тогда, когда на пандусе, вовсю сияя яркими огнями, показался маленький антиграв, аккуратно сполз на покрытую ледяной коркой поверхность Лорелеи, неторопливо выбрался из-под нависавшего корпуса звездолета и, лихо развернувшись, замер посреди поляны. Голос Каттнера, вновь вернувший себе командирские интонации, произнес:

— Алекс! Рональд! Жду вашего доклада. Что с антенной?

— Уже установили, — донесся голос Алекса. — Еле вогнали штырь в этот чертов камень! Зато теперь только вместе со скалой. Начинаем тянуть кабель.

— Поторопитесь. Нам еще доставать криокамеру из корабля. И контейнеры.

— Пятнадцать минут, кэп.

— Принято. Ни минутой больше.

В ответ какое-то время слышалось лишь учащенное дыхание, а затем Алекс, видимо, отключил канал связи, потому что в эфире резко наступила тишина.

«Наверное, нужно помочь,» — подумала Катерина.

Она быстрым шагом направилась к обрыву, где на фоне едва освещенного звездным светом Рейнского моря отчетливо просматривались две фигурки в скафандрах. Однако, когда она подошла ближе, то поняла, что ее помощь уже не понадобится. Алекс, разматывая катушку с кабелем, довольно шустро пятился вдоль скалы по направлению к входу в убежище. Рон стоял на самом краю и бесстрашно взирал прямо вниз. Над его головой нависал далеко выдвинувшийся вперед металлический нос «Перевертыша», а чуть правее развернула лепестки направленная антенна. Она смотрела в сторону моря.

— Сумасшедшая, — сказал Рон, когда Катерина подошла ближе. — Еще каких-нибудь десять метров…

Она догадалась, что муж имеет в виду Жаклин. Вот только непонятно было, осуждает он действия пилота или, наоборот, восхищается ее мастерством. Передняя опора «Перевертыша» и впрямь находилась в каких-то считанных метрах от края.

Катерина живо представила себе картину: корабль неудерживо скользит, скользит по ледяной корке… передняя стойка срывается с края площадки, и «Перевертыш», оправдывая свое название, вверх ногами рушится в пропасть…

— Чуть-чуть вперед, и летели бы мы с этого обрыва прямо туда, — словно подтверждая бредовое видение, Рон ткнул пальцем себе под ноги. — Ей самое место в психушке…

«Возможно, так и есть, — подумала Катерина. — А может быть, и нет. Это как посмотреть. Ведь, в конце-то концов, мы здесь и пока еще целы. Поэтому, будем справедливы: очень похоже на точный расчет, помноженный на выдающееся мастерство пилота. Алекс знал, кого брать. Да и Каттнер тоже.»

— Идем, — сказала она. — У нас еще много работы.

Из корабля достали тяжелые металлические контейнеры и сумку с аппаратурой, призванной обеспечивать связь с «Перевертышем». А также что-то сугубо специальное, о назначении чего Алекс особо не распространялся. И под завязку, с великим трудом извлекли громоздкий саркофаг с Алексеем внутри и установили прямо на лед около самой скалы.

Катерина слышала в наушниках лишь тяжелое учащенное дыхание своих спутников, и невольно подумала о том, что уж теперь-то всем должно быть понятно: поднять подобный груз по отвесной скользкой стене абсолютно нереально. Точно так же как тащить его на себе десятки километров сквозь ледяные джунгли. Так что, хочешь не хочешь, а выходит, мастерство Жаклин не только избавило экипаж от невероятно тяжелой работы, но и спасло ситуацию в целом.

Бросив короткий взгляд на Рона, она поняла, что подобные мысли посетили не только ее.

Автономное питание криокамеры обеспечивало лишь слабую, слегка голубоватую подсветку, отчего лицо пожилого десантника сразу же приобрело мертвенный синюшный оттенок. Катерина с мрачным видом склонилась над запотевшим изнутри стеклом, секунду помедлила и немедленно вырубила освещение, убедившись в том, что состояние пострадавшего не изменилось к худшему. Стоявшие полукругом спутники, казалось, вздохнули с облегчением. Зрелище и впрямь было тягостным.

— Я думал, контейнеры у нас тяжелые, — нарушил молчание Алекс. — Но по сравнению с этим… Как мы его вниз-то потащим? Судя по тому, что вы мне рассказали, лифтов там нет.

— Это мы берем на себя, — ответила Катерина. — Ваша задача — контейнеры. А все прочее может пока подождать.

— И баллоны с воздухом тоже? — осведомился Алекс.

— В убежище есть атмосфера.

— Вы собираетесь нести саркофаг вдвоем? — с сомнением произнес Каттнер. — Мы его и вчетвером по ровной поверхности еле-еле поднимаем, а там у нас винтовая лестница.

— Нам помогут.

— Кто?

— Инопланетные технологии, — Катерина рукой указала на прилепившуюся к скале статую демона.

Рон согласно кивнул, а Алекс тут же уставился на устрашающе нависшее над головами изваяние, словно увидел его впервые.

— А-а-а… — протянул Каттнер. — Понятно.

— До лестницы еще нужно добраться, — озабоченно сказала Катерина. — Так что давайте-ка не будем тратить зря время, а займемся очисткой входа от снега. Вон какие сугробы намело.

— Нам бы хоть какую лопату, — отозвался Рон. — Не руками же, в самом-то деле.

— Сугробы как раз не проблема, — сказал Каттнер. — Это мы сейчас… А ну-ка, отойдите в сторонку.

Он развернулся и быстро забрался в кабину антиграва. Машина дрогнула и приподнялась над покрытой ледяной коркой поверхностью. Из-под днища во все стороны брызнули тонкие снежные ручейки.

— Черт! Как я сам не догадался! — с досадой произнес Рон. — Зачем копать руками, когда всего-то и нужно чуть-чуть поработать головой.

«Вот только в последнее время ты об этом почему-то все чаще и чаще забываешь, — подумала Катерина. — Это на тебя так свидание с Лорелеей действует?»

Каттнер поднял машину повыше и направил ее на заваленную сугробами скалу прямо под черным крылатым изваянием. Во все стороны полетели снежные струи, совершенно скрывая обзор и заволакивая площадку сплошной сверкающей вуалью. Антиграв полностью пропал из виду, и лишь новые и новые клубящиеся облака свидетельствовали о том, что где-то внутри работа не затихает ни на минуту. Мгновенно все оказались в снегу с ног до головы.

Катерина протерла перчаткой заиндевевшее стекло шлема и, наконец, увидела, как из белой круговерти задним ходом выплыл антиграв и мягко опустился на засыпанную снежной крошкой ледяную поверхность. Сверкающие облака быстро осели вниз, и тогда взглядам открылась тропа, ведущая сквозь сугробы прямо к зияющему чернотой входу в пещеру.

— Путь открыт, — сказал Каттнер, выбираясь из кабины.

— Еще нет, — возразила Катерина. — Там, в глубине, наружные двери, и они, скорее всего, закрыты. Прежде, чем браться за саркофаг, нужно убедиться в отсутствии нежданных препятствий. Так что берите контейнеры, и давайте за мной.

— Думаешь, Джош вернулся сюда и заблокировал вход? — озабоченно спросил Рон, с натугой поднимая металлический ящик.

«Вопрос далеко не праздный, — подумала Катерина. — Если это действительно так, то у нас могут возникнуть серьезные проблемы. Пробиться в запертое убежище не так-то просто, разве что с помощью взрывчатки. Дьявол! Как же не хочется прибегать к крайним мерам. Это все равно, что своими руками рушить собственный дом.»

— Надеюсь, ему хватило ума этого не делать, — ответила она. — Но чем черт не шутит… Одиночество и чувство безнадежности могут сыграть злую шутку. Вспомни Жаклин, чье не в меру разгулявшееся воображение пару лет назад едва не погубило нашего капитана.

— Гюнтер, кстати, отметился тоже, — напомнил Каттнер. — Когда ему показалось, что он увидел разгуливавшую в вакууме большую кошку, то чуть не лишился рассудка. И едва не бросил меня в развалинах города.

— Это был я, — угрюмо сказал Рон. — Получилось случайно, никакого намерения напугать у меня действительно не было.

— Ага, — ответил Каттнер. — Что-то в этом роде я и предполагал.

Наступило долгое молчание, из наушников доносилось лишь тяжелое дыхание вперемешку с не менее тяжелыми вздохами. Контейнеры и впрямь были нелегкой ношей.

Группа осторожно поднялась по скользким ступеням и остановилась перед наглухо закрытыми каменными створками. Каттнер тут же принялся с интересом разглядывать украшавший их орнамент из черных крылатых демонов.

— Ну, взяли… — сказала Катерина и первая уперлась ладонями в гладкий стылый камень.

Все тут же бросились ей на помощь. Тяжелые створки дрогнули и неожиданно легко повернулись внутрь, открывая проход. Навстречу вырвалось легкое облачко пара, мгновенно превратившееся в невесомые сверкающие снежинки.

— Нам повезло, — отдышавшись, сказала Катерина. — Вот теперь можно с уверенностью сказать, что проход открыт. Заносите контейнеры и аппаратуту связи, а затем вплотную займемся саркофагом… Рон! Заблокируй двери, чтобы они не захлопнулись у нас перед носом.

Рон исчез в глубине пещеры. Каттнер поднял свой контейнер и без лишних проволочек последовал за ним.

Алекс остался на месте, с озабоченным видом разглядывая перчатку скафандра, испачканную чем-то черным и вязким.

— Что это? — он повернулся к Катерине, протягивая руку ладонью вверх.

— А… не бери в голову. Инопланетные технологии, что-то вроде герметика. Абсолютно безопасно. Я брала это голыми руками и, как видишь, до сих пор жива.

— Так то ты…

Алекс провел испачканной ладонью по створке двери с явным намерением избавиться от нежданной напасти. Неизвестная субстанция неожиданно легко слезла с перчатки и через пару секунд расстворилась в камне, не оставив после себя никакого следа.

— Чудеса, — пробормотал он. — Надеюсь, обойдется без последствий.

— Можешь не волноваться, — Катерина похлопала его по плечу. — Идем, нас уже ждут.

Неподъемный саркофаг доставил много неприятных минут. Втащить его по обледеневшим ступеням стоило многих сил и нервов, так что когда он, наконец, занял свое место в глубине темной пещеры, все вздохнули с нескрываемым облегчением.

— Рон, закрывай двери, — скомандовала Катерина. — Баллоны с воздухом могут подождать.

Упиравшийся руками в собственные колени Рон с трудом разогнулся и устало побрел к выходу.

— Подожди! — окликнул его Каттнер. — Нужно отдать команду Жаклин.

Рон остановился на полпути, не оборачиваясь.

— Не только, — добавил Алекс. — Еще необходимо протянуть сюда кабель, иначе останемся без связи. Вот только есть одна проблема…

— Какая? — спросил Каттнер.

— Закрывшиеся каменные створки вполне способны его перекусить… если прилегают друг к другу достаточно плотно. Так что, скорее всего, придется сверлить камень и заливать отверстие герметиком. Иначе рискуем потерять атмосферу.

— В таком случае, приступай немедленно. Нечего тянуть время.

Алекс вздохнул и тоже направился к выходу. Катерина подумала и пошла вслед за ним. Алекс подобрал валявшуюся у двери катушку с кабелем и потащил ее внутрь.

— Послушай, — сказала ему Катерина. — Мне кажется, не нужно ничего сверлить.

— Есть другие предложения?

— Створки дверей вовсе не прилегают плотно, между ними есть довольно ощутимый зазор. Скорее всего, с твоим кабелем ничего не случится.

— Не понял, — Алекс притормозил и взглянул на нее с недоумением. — А как же герметичность?

— Та самая субстанция, которой ты испачкал свои перчатки, и есть герметик. Как только двери будут закрыты, он заполнит все щели, даже самые мельчайшие.

— Вот оно как тут у вас, — задумчиво сказал Алекс. — Ладно, если ты ручаешься…

— Ручаться я не могу, — возразила Катерина. — Но вероятность благополучного исхода существенно больше половины.

Алекс задумался, глядя на нее в упор, потом отвел взгляд и сказал:

— Надеюсь, нам повезет. Очень не хочется сверлить эту инопланетную дверь, наполненную какой-то вязкой дрянью. Неизвестно, что из этого может получиться. Так что, будем пробовать.

Катерина кивнула и вышла из пещеры. На краю очищенной от снега площадки стоял Каттнер и смотрел в сторону сияющего огнями звездного корабля. Заметив рядом с собой Катерину, он спросил:

— Ну что? Можно отдавать команду?

— У нас все готово.

Каттнер кивнул, переключил радиодиапазон и произнес:

— «Перевертыш»! На связи Каттнер. Жаклин, ответь.

— Слушаю вас, капитан, — отозвалась Жаклин.

— Мы здесь закончили, так что можешь улетать. По прибытии на место доложишь.

— Принято. Готовность две минуты.

— Ну что, идем? — Каттнер повернулся к Катерине. — Или есть желание посмотреть?

Она стрельнула в него глазами, молча развернулась и пошла внутрь.

Едва сомкнулись тяжелые каменные створки, как на плечи навалилась непроницаемая тьма. Свет нашлемных фонарей разгонял ее в очень небольшой степени, а помимо прыгающих со стены на стену световых пятен во мраке тускло светились лишь индикаторы на панели управления криокамерой.

Алекс, не обращая ни на кого внимания, сразу же присел на корточки у самой стены и принялся сосредоточенно подключать торчащий из двери кабель к одной из своих коробочек, извлеченных из сумки с аппаратурой связи. Судя по всему, кабель пережил закрытие створок относительно благополучно.

Рон потоптался немного на месте, а затем направился к внутренней двери с явным намерением открыть путь внутрь горы. Задерживаться в шлюзовой камере ему совершенно определенно не хотелось. К тому же, его явно подгоняла мысль о том, ждет ли их там, внизу, Джошуа.

Замершая рядом с саркофагом Катерина внезапно почувствовала, как пол под ногами едва заметно вздрогнул.

«Надо понимать, „Перевертыш“ наконец-то сорвался с насиженного места и направился к месту постоянной стоянки, — подумала она. — Это хорошо, потому что теперь мысли о безопасности корабля не будут отвлекать от главного. Для меня сейчас задача номер один — благополучно доставить Алексея туда, в нижние залы, где наконец-то можно будет вплотную заняться его излечением. Вот только одна проблема: как переместить в храмовый зал до такой степени неподъемную ношу? Крайне непростое предприятие… даже для нас с Роном… даже для демонов… Остается один-единственный выход, хотя мне он совсем не по душе.»

Каттнер, похоже, прочитал ее мысли, потому что спросил, остановившись по другую сторону криокамеры:

— Задача не из легких, я полагаю. Даже для суперменов вроде тебя. Надеюсь, запасные варианты предусмотрены?

— Не сомневайтесь, капитан. Я знаю, что делаю.

Катерина подняла голову. Световое пятно от ее нашлемного фонаря метнулось к дальней стене, где Рон уже распахивал внутренние двери каменного шлюза. Короткий вихрь, вырвавшийся на свободу из открывшегося туннеля, пронесся по пустому помещению и мгновенно утих. Катерина и Каттнер даже покачнулись под его напором, а склонившийся к самому полу Алекс, похоже, вообще ничего не заметил.

— Ну вот, — сказала Катерина, всматриваясь в показания датчиков скафандра, высвечивающиеся на внутренней поверхности забрала. — Теперь у нас есть атмосфера… и температура растет, всего лишь каких-то минус двадцать три… двадцать два… Здесь уже можно жить.

Она подняла руки и щелкнула застежками шлема, после чего сняла его и замерла, втянув носом обжигающий воздух. Каттнер, нахмурившись, наблюдал за ней, а потом, после недолгих колебаний, последовал ее примеру. Изо рта у него вырвалось облачко пара.

— Ни за что бы не поверил, — сказал он, — что на замерзшей безвоздушной планете до сих пор могут сохраниться все условия для поддержания жизни. Если бы не убедился на собственном примере.

Подошел Алекс, остановился рядом, переводя взгляд с Катерины на Каттнера и обратно, после чего осторожно поднял вверх забрало шлема.

— Кажется, я что-то пропустил, — сказал он.

— Ничего существенного, — ответил капитан «Перевертыша». — Просто мы тут гадаем, как занести внутрь вот эту штуку.

Он указал рукой на саркофаг.

— А-а-а… — протянул Алекс. — А я-то думал… И как, есть варианты?

— Всего лишь один, — ответила Катерина. — Спустить вниз саркофаг целиком у нас наверняка не получится. Слишком уж эта штука громоздкая и тяжелая, даже для нас с Роном. Поэтому, предлагаю… Пробуждаем Алексея, извлекаем его оттуда, а дальнейшее я беру на себя. Ваша задача: доставить вниз контейнеры, аппаратуру связи и… мой скафандр, если возможно. Не хочу бросать его здесь.

— А… как же ты?

— Мне он точно не понадобится.

В глазах Алекса возникло понимание. Каттнер, похоже, лишь догадывался о том, что должно произойти, однако молчал, предпочитая лишних вопросов не задавать. Подошел Рон, держа шлем на сгибе локтя.

— Можете не трудиться, — сказал он, взмахом руки останавливая пустившегося в объяснения Алекса. — Я все слышал, и полностью поддерживаю. В наших условиях этот план самый разумный. Поэтому, предлагаю, не тянуть больше время, а заняться делом. Кэт! Ты пока готовься, а я займусь криокамерой. Та-ак… температура у нас всего лишь минус девять… надеюсь, никто не замерзнет.

Он отстегнул перчатки, размял пальцы и быстро начал набирать команды на сенсорном экране. Внутри криокамеры снова зажегся мертвенный холодный свет, раздалось едва слышное в тишине пещеры утробное урчание… что-то негромко забулькало, и стекло изнутри мгновенно покрылось сплошным слоем тумана, совершенно скрывшим от глаз страшное лицо лежащего без движения десантника.

Катерина отошла в сторонку и принялась торопливо освобождаться от скафандра. Каттнер и Алекс, не отрываясь, наблюдали за ней, и только за ней. Процедура пробуждения к жизни Алексея, судя по всему, волновала их в значительно меньшей степени.

«Ну еще бы, — подумала Катерина. — Разве можно пропустить воистину невероятное зрелище того, как хрупкое и беззащитное человеческое существо превращается в адское кошмарное чудовище? Особенно, если существо у нас женского рода, а наблюдатели сплошь мужчины… Ну и черт с ними, пусть смотрят, мне сейчас не до соблюдения приличий.»

Она расстелила на каменном полу свой скафандр и аккуратной стопкой сложила на него белье, накрыв комбинезоном с надписью во всю спину: «Космопорт Асари. Церера». После чего повернулась к замершим в ожидании наблюдателям, усмехнулась краешками губ и начала метаморфозу.

Явление крылатого демона произвело ошеломляющее впечатление. Даже на Алекса, во всех подробностях представлявшего, чего следует ожидать. Не говоря уж о Каттнере, знавшего о монстрах лишь из его рассказов, если не считать, конечно, пьяных баек неведомого Джона, когда-то сумевшего благополучно унести ноги из секретной лаборатории почившей в бозе компании «Celestial Food». Живой демон внушал ужас почище страшного изваяния над входом в убежище. Никакого сравнения.

Волоча по камням длинный шипастый хвост и негромко шурша кончиками крыльев, Катерина подошла к саркофагу и замерла в ожидании.

— Сейчас, — сказал Рон, глядя на панель управления. — Еще полторы минуты.

В полной тишине неожиданно прозвучал показавшийся воистину оглушительным зуммер. Едва он смолк, как слегка приподнялась и сдвинулась в ноги стеклянная крышка криокамеры.

— Помогайте! — произнес Рон, склонившись над лежащим неподвижно десантником.

Втроем они извлекли из камеры так и не пришедшего в себя Алексея и с величайшей осторожностью передали с рук на руки Катерине. Если, конечно, можно назвать руками бугрящиеся мышцами черные когтистые лапы. Не медля ни секунды, демон развернулся и понес драгоценную ношу к темному проходу в глубь убежища. Судя по всему, во мраке пещеры он ориентировался прекрасно.

— Наденьте шлемы, — посоветовал Каттнер, окидывая взглядом оставшуюся часть команды. — Свободных рук и так не хватает, да и с освещением проблемы.

Он подхватил один из металлических контейнеров, потом взглянул на Рона, поднял второй и кивнул в сторону лежащего на полу скафандра с аккуратной стопкой одежды.

— Бери и иди вперед, — сказал он. — Тебе еще заниматься вторым шлюзом. С остальным, я думаю, Алекс справится.

После чего направился вслед за скрывшимся во тьме демоном.

— Справится, справится, — буркнул Алекс, поднимая третий контейнер и перекидывая через плечо сумку с аппаратурой. — А про связь вы, наверное, совсем забыли? Э-эх… не нужна вам, видно, никакая связь… Но это сейчас. А потом-то, конечно, вспомните…

Он с сомнением разглядывал стоявшую у стены катушку с кабелем. Рук, чтобы унести все необходимое, у него явно не хватало.

— Давай помогу, — повернулся к нему Рон.

— Да ладно уж… как-нибудь. Каттнер прав. Ступай вперед. Там, внизу, ты нужнее.

Рон секунду подумал, а потом решительно сунул скафандр Катерины в криокамеру и задвинул стеклянную крышку.

— Думаю, внизу он ей не понадобится. Да и вообще… Комбинезона вполне достаточно. Давай сюда контейнер.

— А не боишься? — хитро прищурился Алекс. — Она же у нас теперь демон.

— Я сам демон, — произнес Рон, отбирая у него металлический ящик. — И потом, сказано же: по возможности… Будем считать, что у нас ее нет. Идем. Если заставим ее ждать перед закрытой дверью, вот тогда наверняка получим по полной…

Длинная, закручивавшаяся по спирали лестница вела, казалось, в самые недра планеты. Рону пришла в голову мысль, что для Алекса с Каттнером спуск должен казаться воистину бесконечным. Не то что для них с Кэт. Однако хорошо было уже то, что в конце пути не приходилось ожидать неприятной встречи с каким-нибудь неведомым чудовищем. Это он мог гарантировать совершенно определенно. Нет здесь никаких чудовищ, разве что они с Кэт… ну, возможно, еще Джошуа. Но его тоже с полным правом можно считать чудовищем вполне себе безобидным.

Несомненно, осознание абсолютной безопасности в немалой степени поддерживало боевой дух новоявленных спелеологов.

Рон оглянулся на шедшего в арьергарде Алекса.

Судя по уверенному виду, безопасника ничуть не волновала окружающая обстановка. Проблема обеспечения надежной связи с улетевшим «Перевертышем» поглощала его внимание в гораздо большей степени. Он то и дело запускал руку в недра висевшей на плече сумки, доставал оттуда очередную поблескивавшую металлом коробочку и со всего маху прилеплял ее к удивительно гладкой стенке туннеля. На крышке коробочки сразу же начинал моргать яркий зеленый огонек.

«Ретрансляторы, — догадался Рон. — Правильно, молодец Алекс. Без них со дна пещеры вряд ли возможно достучаться до припарковавшегося на льду Рейнского моря корабля. И опять же, нет необходимости тянуть за собой бесконечный кабель. Это какая же катушка нужна, чтобы дотянуться до самого низа!.. Правда, справедливости ради, кабель вновь понадобится у второго шлюза, но это уже мелочи, не стоящие внимания. А вот интересно, что еще он тащит с собой в довольно-таки объемистом кейсе? Для аппаратуры связи он, пожалуй, немного великоват.»

Катерина ожидала их на полукруглой площадке у самого подножия винтовой лестницы перед наглухо запертыми дверями нижнего шлюза. Она крепко держала в когтистых лапах бесчувственного Алексея и в нетерпении постукивала по стене длинным шипастым хвостом. Рядом на одном из контейнеров пристроился Каттнер. Тяжелое прерывистое дыхание выдавало, что спуск с двумя металлическими ящиками в руках дался капитану «Перевертыша» куда как нелегко. Рон поставил на ступеньку свою ношу и решительно протиснулся вперед.

— Сейчас, сейчас… — бормотал он, бросая косые взгляды на нервно дергающийся хвост. — Еще минуту, и все будет в порядке.

Он торопливо развернулся к левой стене и просунул руку в круглое, незаметное в темноте углубление. Массивные каменные двери медленно начали поворачиваться внутрь. Едва образовалась достаточно широкая щель, как Катерина тут же шагнула вперед. Рон, укоризненно покачав головой, вытащил руку из стены и устремился за ней.

— Да не торопись ты так, — сказал он. — Еще захлопнется, и начинай тогда все сначала. Подожди… Так, так… заблокируем на всякий случай. Во-от… Теперь можно двигаться дальше.

Демон лишь зыркнул на него взглядом горящих недобрым огнем алых глаз, однако Рон уже подошел к внутренней двери, сделав вид, что ничего не заметил. На недовольство Кэт он решил не обращать внимания.

«Понятно, что она торопится, — думал он. — Алексей сейчас в таком состоянии, что случится может все что угодно. Тьфу-тьфу, конечно… Но быстрее никак не получится. Э-эх… Не додумались неведомые строители убежища оборудовать его высокотехнологичной автоматикой. Несмотря на утверждения Кэт, что они у нас все из себя продвинутые. Сейчас бы хлопот не знали. Подошел к двери, а она у нас р-раз, и открылась… А то рычаги замшелые… кнопки каменные размером с две ладони… просто неолит какой-то. Правда, трудно представить себе автоматику, которая не сдохнет без техобслуживания за много тысячелетий. Во всяком случае, я не могу. Так что, камень, вероятно, и впрямь надежнее. Переживет любую высокоразвитую технологию.»

— Я сейчас открою обе двери, — громко сказал он в пространство. Так, чтобы все услышали. — Шлюз наверху достаточно прочный, а гостей мы не ждем… Алекс! Бросай свою катушку здесь, потом наладим все как следует. Лепи на стены ретрансляторы, забирай контейнер и вперед! Времени мало…

Внутренние створки разомкнулись и пошли в стороны, открывая проход в гигантскую пещеру.

— Давайте, давайте! — торопил Рон. — Вперед, прямо по тропе между колоннами… к самому алтарю.

Подгонять Катерину не было необходимости. Она вихрем промчалась мимо, только крылья мелькнули в ярком электрическом свете и тут же растворились в темноте. Согнувшись от усталости, мимо прошествовал Каттнер с двумя металлическими ящиками в руках. Он смотрел прямо перед собой и тяжело дышал. Рон отобрал у него один контейнер и пошел следом. Позади слышались шаги замыкавшего процессию Алекса.

Катерина ушла далеко вперед, разыскать ее в неверном свете нашлемных фонарей оказалось практически невозможно. Тем более, что целый сонм свисавших с колонн и стелившихся по камням скульптурных изображений черных демонов не позволял в достаточной степени уверенно провести идентификацию. Кэт попросту растворилась в толпе абсолютно одинаковых адских тварей.

Каттнер шел по тропе, сосредоточенно глядя под ноги и совершенно не обращая внимания на устрашающее окружение.

«Нужно было тоже перекинуться в демона, — с запоздалым сожалением подумал Рон. — Было бы полегче. Но теперь уже поздно, мы почти пришли.»

Сзади время от времени слышались неясные восклицания. Судя по всему, мастерство неведомых скульпторов все-таки сумело произвести должное впечатление даже на привычного к неприятным сюрпризам безопасника.

Кэт они увидели совершенно неожиданно. Она неподвижно стояла перед нависавшей над ней гигантской скульптурой, изображавшей черного демона с огромным, отливавшим золотом, овальным металлическим предметом в вытянутой лапе. Такого размера изваяния им еще не попадалось, его можно было сравнить лишь с крылатой тварью на макушке Кошачьей горы. Алексей лежал на полу у самого подножия статуи, а сама Кэт напряженно всматривалась в темноту за ее каменными, сложенными за спиной крыльями.

Над командой «Перевертыша» немедленно сгустилось ощущение неведомой опасности. Каттнер, тяжело дыша, остановился на тропе, поставив у ног контейнер. Он явно не рисковал приближаться к замершей в ожидании непонятно чего Катерине. Вслед за ним остановились и его спутники.

— Что там? — почему-то шепотом спросил Алекс.

— Пока не знаю, — негромко ответил Рон. — Не думаю, чтобы нам что-то угрожало, но… Лорны… те, что не спят, могут оказаться такими непредсказуемыми…

— Так здесь есть кто-то еще?!

— Конечно. Разве Кэт тебе не рассказывала? Странно… Лорны-метаморфы. Несколько служителей местного культа, возглавляемых жрецом по имени Флар.

— Лорны-метаморфы, — повторил Алекс. — Немыслимо…

Рон взглянул на безопасника и усмехнулся. Вид у того был ошеломленный. Даже окружавшие со всех сторон скульптурные изображения крылатых демонов не сумели поразить его воображение настолько глубоко. Он судорожно сглотнул и ровным голосом произнес:

— Флар?.. Что-то знакомое.

— Вспомни пароль, что дала тебе Кэт для связи со мной.

— Верно… Только там кроме Флара упоминался какой-то Джошуа.

— Надеюсь, он тоже здесь… Расслабься. Джошуа — человек. Правда, не совсем обычный… вроде нас с Кэт.

— Так сколько же вас таких здесь?!

— Немного, — усмехнулся Рон. — Всего лишь трое. Если не считать суперлорнов, конечно. Но они нашими делами не интересуются и никакой угрозы не представляют. Во всяком случае, так было раньше.

— Так чего же тогда Кэт так напряглась?

Рон пожал плечами.

— Увидим.

В непроницаемом мраке за спиной гигантской скульптуры почудилось какое-то движение. Команда «Перевертыша» затаила дыхание. Ожидание неведомых неприятностей достигло апогея.

Из мрака в круг света от нашлемных фонарей неторопливо ступила высокая темная фигура. Человеческая. Разглядеть лицо незнакомца оказалось невозможно по той простой причине, что высоко поднятой рукой он активно заслонялся от бивших прямо в глаза ярких электрических лучей.

Катерина внезапно сорвалась с места и, издав громкий возглас, более всего напоминавший боевой клич команчей, ринулась ему навстречу. Мгновенно создалось полное впечатление того, что вышедший на тропу войны демон вдруг вознамерился разорвать нежданного гостя на мелкие кусочки. Однако уже на полпути кошмарное чудовище неожиданно обернулось прекрасной хрупкой женщиной, которая с криком: «Джош!!!» — с размаху бросилась незнакомцу на шею.

— Джош!!! — заорал Рон и со всех ног рванул вперед, совершенно бесцеремонно оттолкнув стоявшего на пути Каттнера.

Джош, Джош, Джош… — билось эхо под сводами подземной пещеры.

Рон с размаху присоединился к так и не разомкнувшим объятия друзьям, облапил их толстыми рукавами скафандра, и вся троица закружилась на месте в каком-то невообразимом вихре.

— Хорошо вернуться к тем, кто тебя ждет, — улыбаясь, сказал Каттнер. — Правда, Алекс?

* * *

Спокойный, зеленоватого оттенка свет лился, казалось, со всех сторон.

Стены, пол и потолок гигантской пещеры сплошь покрывал мягкий упругий растительный ковер, больше всего напоминавший мох или разросшийся до невероятных размеров лишайник. Только в отличие от земных аналогов местная растительность излучала ровное, не вызывавшее внутреннего напряжения, равномерное люминесцентное свечение. Глаза быстро привыкали к царившему вокруг зеленоватому полумраку, и тогда сразу же становились заметными бесконечные ряды одинаковых, покрытых все тем же мягким мхом, возвышений. Каждое из которых было занято погруженным в глубокую спячку лорном.

Сотни лорнов… тысячи… и это только в одном зале из целой анфилады.

На одном из таких возвышений у самой стены возлежал так и не пришедший в себя Алексей Неверов. Рядом, у самого изголовья, пристроились Катерина и Джошуа. Каттнер, Алекс и Рон расположились в сторонке, стараясь не мешать нелегкой беседе, от результатов которой во многом зависела судьба умирающего десантника.

— Долго же вас не было, — негромко произнес Джошуа. — Я почти перестал надеяться. Как вы могли оставить меня одного?

Упрек был справедлив и несправедлив одновременно. Катерина поджала губы.

— Ты же прекрасно знаешь, что я этого не хотела. И если бы не безрассудство Рона… Правда, вынуждена признать: без его поддержки я бы наверняка не справилась.

— Знаю. Но, поверь, мне от этого не легче. Ты даже представить себе не можешь, каково это — оказаться в одиночестве на целой планете.

Катерина угрюмо промолчала. Возразить и в самом деле было нечего.

— Возвращение сюда, в убежище, — не самая трагичная часть моей истории, — продолжал Джошуа. — Всего-то и нужно было, что пройти обратно по собственным следам. Не так уж и сложно. Зато потом… Через пару месяцев я вдруг обнаружил, что начинаю разговаривать сам с собой. Это было странно и дико, особенно, когда поймал себя на этом впервые. Однако быстро перестал удивляться, осознав настоятельную потребность слышать хоть чей-нибудь голос… Пусть даже свой собственный.

— А что же Флар и его жрецы?

— Флар… — Джошуа горько усмехнулся. — Я видел, как они наблюдали за мной, однако помочь явно не торопились. Кто я для них? Чужак, пришелец из-за неведомых пределов мира, неспособный в полной мере проникнуться мыслями и чувствами подлинных хозяев Лорелеи, осознать весь трагизм постигшего их несчастья. А следовательно, не заслуживавший ни настоящего участия, ни самого обычного милосердия.

Джошуа поднял голову и окинул взглядом ряды спящих лорнов.

— Через полгода я почувствовал, что начинаю сходить с ума. Тишина и этот мертвенный свет… Я ощущал себя, словно на гигантском, заполнившем целый мир кладбище. Хотя прекрасно понимал, что лежащие здесь лорны до сих пор живы, просто спят бесконечным сном без сновидений… В голове возникли и уже никуда не уходили чьи-то чужие голоса, однако разобрать, о чем они говорят, я так и не смог. А еще несуществующие звуки, заставлявшие вздрагивать и шарахаться от собственной тени… Поверь, это было страшно.

— Верю, — глухо сказала Катерина. — Но ты же как-то справился?

— Да, справился… Если бы не Флар… Не знаю, что в конце концов сподвигло его прийти мне на помощь. Жалость? Сопереживание? Сомнительно… Вероятней всего, попросту опасался заполучить в соседи опасного безумца. Не знаю… Действия Флара для меня и по сей день загадка. Однажды, в момент просветления, я вдруг обнаружил его рядом с собой. Он сел… вот так же как ты сейчас… и негромким голосом завел одну из своих бесконечных баллад. Вроде той, что ты рассказывала мне в нашу первую встречу. Вначале я ничего не понимал, просто наслаждался звуками чужого голоса, звучащими наяву, а не в моем воспаленном воображении. Это была ниточка, протянутая в бездну безумия, ухватившись за которую я смог вытащить себя на поверхность… Когда Флар убедился, что я снова пришел в себя, то сразу же сократил встречи до минимума, хотя и не прекратил их совсем. Надо признать, они до сих пор скрашивают мое одиночество…

Он гулко сглотнул и, не поворачивая головы, сказал:

— Хорошо, что ты вернулась. А то я всерьез начал опасаться, что запас историй у Флара вот-вот подойдет к концу.

— Ну, я же все-таки обещала.

— Да, обещала…

Джошуа умолк, неподвижным взглядом уставившись в зеленоватый сумрак пещеры.

— Не сочти меня бессердечной, — негромко сказала Катерина. — Я прекрасно понимаю, насколько тебе было непросто, но сейчас все, что случилось с тобой, не самое главное, как бы кощунственно это ни звучало. Прости, но мне нужно спасти отца.

— Алексей Неверов — твой отец? — брови на лице Джошуа удивленно вздернулись вверх. — В самом деле?

— Приемный, — уточнила Катерина. — Но от этого не менее дорогой.

Джошуа несколько раз кивнул, словно в подтверждение того, что подробности личной жизни Кэт никогда не были для него секретом.

— Понимаю, — сказал он. — Что ты собираешься делать?

— То же, что когда-то сделала с тобой.

— Вот как? — криво усмехнулся Джошуа. — И конечно же, не спросив у пациента согласия. Вполне в твоем стиле.

Катерина поджала губы и сердито нахмурилась. Джош озвучил именно то, что не давало ей покоя чуть ли не с самого момента завершения злополучного рейда на Драконью челюсть.

— Что с ним случилось? — не обращая внимания на ее недовольство, спросил Джошуа.

— Лучевой удар. Смертельный. На Радаманте.

— Паршивая планетка… — поморщился он. — Хуже Горгоны. Знаю, бывали… Наверное, самое гиблое место в нашей галактике. Да-а, не повезло бедолаге… Ну, и зачем ты притащила его сюда? Если решила лечить так же, как когда-то меня, то сделать это можно было в любом другом месте. При наличии нужных средств, конечно… я имею в виду плоды папоротника. Так все-таки, почему именно здесь?

— Я же обещала вернуться.

— Не ври, — снова скривился он. — Мне, конечно, льстит, что вы с Роном там, на Земле, не забыли о брошенном в ледяной пустыне друге. Но вместе с тем я прекрасно понимаю, что сейчас ты говоришь неправду. Или, во всяком случае, не всю правду. Итак?

— Я хочу, чтобы Алексей присоединился к нам, — произнесла Катерина с явным оттенком недовольства в голосе. Причем, причину его она и сама до конца не понимала: то ли вызывающая раздражение проницательность вновь обретенного друга, то ли разрывающие душу сомнения в правильности принятого решения.

— Не вижу проблемы, — спокойно заявил Джошуа. — Как следует напои его соком, и все дела. Можно даже без объяснения последствий… чтобы совсем уж не сопротивлялся. И потом… Для этого не нужно было возвращаться на Лорелею. Не понимаю, но ты почему-то упорно не желаешь сообщить мне истинную причину вашего прилета.

— Алексей никогда не курил торн, — глухо сказала Катерина. — Никогда, понимаешь?..

Она взглянула в глаза собеседника так, словно надеялась найти в них отражение собственных мыслей. Или ответы на незаданные вопросы. Но нет… ничего похожего. Джош смотрел чистым незамутненным взглядом, в котором не просматривалось ни малейшего намека на мучившие ее проблемы. Видимо, личных ему вполне хватало.

— Чего ж тут не понять? — сказал он. — Действительно, досадно, но при таком раскладе вечная жизнь ему никак не светит. Зато излечится от лучевой болезни и спокойно доживет до глубокой старости. Тоже неплохо.

— Мне этого мало. Я рано потеряла родителей, и расставаться с Алексеем теперь… Ни за что!

— Тогда остается одно — научить его курить торн. Если, конечно, он у тебя есть. Правда… — Джошуа взглянул на застывшее лицо лежащего без движения десантника, — можно не успеть. Да и не получится ничего, учитывая его состояние… но других способов я, к сожалению, не знаю.

— Я тоже! Но вариант должен существовать! Понимаешь?!. Не может не существовать! И здесь мне потребуется твоя помощь!

— Моя? — Джошуа с сомнением покачал головой. — Не представляю… хотя, конечно, всем чем могу…

— Организуй встречу с Фларом. Вы же теперь почти приятели?

Джошуа от неожиданности едва не поперхнулся.

— Ничего себе приятели… скажешь тоже… — растерянно сказал он. — Ладно, попробую, хотя и не совсем понимаю… Причем здесь Флар?

— Папоротник на Лорелее оставили пришельцы много тысяч лет назад, так? — Джошуа с сомнением повел носом, однако перечить не стал. — Да-да, именно так, не возражай. Причем с четко очерченной целью: создание метаморфов, призванных обеспечить выживание лорнов в грядущих испытаниях. Ну не могли они оставить курение единственным каналом доставки торна внутрь организма! Не мог-ли! Думаю, такой вариант первоначальной программой вообще не предусматривался! Это наше, чисто человеческое применение высоких биотехнологий, в которых на самом деле мы ни черта не смыслим! Но лорны — другое дело. Никогда не видела курящих лорнов… никогда, понимаешь? А значит, должен существовать способ насыщения мышечных тканей торном каким-то иным способом. И Флар просто обязан его знать!

— Хорошо, — серьезно сказал Джошуа и поднялся. — Ты, конечно, сумасшедшая, но я попробую.

* * *

— Нет, — сказал Флар и повернулся, чтобы уйти. — Я не стану этого делать.

Катерина до такой степени боялась отказа, что до сих пор упорно гнала прочь мысли о малейшей возможности неудачи. И вот теперь самые худшие ожидания, похоже, воплотились в действительность, а она так и не придумала, что же ей следует предпринять. Одно она знала наверняка: согласия Флара необходимо добиться во что бы то ни стало. Не может закончиться провалом миссия, потребовавшая для реализации стольких усилий многих, зачастую совсем незнакомых ей людей… и стольких жертв.

Не слишком успешно охранявшие ее покой безопасники Алекса… невезучая парочка со «Скай Хантера» и даже тот несчастный грузчик со склада… Все они пожертвовали многим, включая саму жизнь, ради того, чтобы она в конце концов оказалась здесь, перед лицом неумолимого жреца.

— Почему? — спросила она, не слишком надеясь хоть на какую-нибудь реакцию с его стороны. — Я хочу знать.

Она совершенно не удивилась бы, не получив никакого ответа. Флар запросто мог развернуться и уйти прочь. Более того, пару лет назад он именно так бы и сделал, однако теперь почему-то повел себя по-другому. То ли общение с Джошуа тому виной… то ли что-то еще…

Флар остановился и с высоты своего более чем двухметрового роста невозмутимо окинул взглядом напряженную Катерину. При этом молчал, словно ожидая чего-то еще от назойливой просительницы.

— Почему? — не выдержав, снова спросила она.

— Тот, за кого ты просишь, человек, а людям здесь не место. Зачем ты привела их сюда?

— Они мои друзья. Без их помощи я бы не справилась.

— Допустим, — Флар смотрел на нее, не мигая. — Но они все равно должны уйти.

— Хорошо. Они уйдут. Сразу же после излечения Алексея. Обещаю.

— Зал Спящих они обязаны покинуть немедленно.

— Хорошо, — повторила Катерина. — Они уйдут сразу же после нашего разговора. Так ты сделаешь то, о чем я тебя прошу?

— Нет, — непреклонно повторил жрец. — Он человек.

— Ну и что?! — не выдержала Катерина. — Я тоже человек, однако много лет назад тебя это не остановило.

Флар наклонил голову и взглянул ей прямо в глаза.

— За тебя просили вожди, — наконец, сказал он. — Я пошел навстречу их пожеланиям. А за него не просит никто.

— За него прошу я! Та, за кого когда-то просили вожди! Или для тебя это ничего не значит?

Флар молчал, задумчиво разглядывая умолявшую его женщину.

Катерина внезапно почувствовал полное опустошение, словно душевные силы разом ее покинули, оставив за собой сплошную выжженную пустыню. Плечи ее поникли, голова склонилась на грудь. Она внезапно с полной отчетливостью поняла, что никакие мольбы не заставят упрямого жреца передумать, и все ее усилия обречены на провал.

— Алексей — все что у меня осталось от прежней жизни, — безнадежно сказала она. — Когда погибли мои родители, я была совсем маленькой беспомощной девчонкой… и тогда он заменил мне и мать, и отца. Я не могу снова потерять его, понимаешь?

Она подняла голову и с тоской взглянула в холодные немигающие глаза.

Что-то дрогнуло в лице Флара. Он отвел взгляд в сторону и негромко произнес:

— Даже если бы я и решил помочь, у меня просто нет для этого никаких средств, главные из которых — листья и плоды священного дерева Хаан.

— Они есть у меня, — со слезами в голосе, не веря в свершившееся чудо, произнесла Катерина.

«Надеюсь, я не ошиблась,» — мелькнула тревожная мысль, но она отогнала ее прочь.

* * *

Алтарное возвышение ярко освещали несколько факелов, установленных в специальные углубления по сторонам гигантской скульптуры. Свет слепил глаза, особенно после приглушенного зеленоватого сумрака Зала Спящих. Остальная часть пещеры по-прежнему тонула в непроницаемом мраке, казавшемся еще гуще по контрасту с ярко полыхавшим пламенем.

Освобожденное от одежды тело Алексея покоилось на покрывавшем алтарный камень растительном ковре, сплетенном из длинных травяных волокон вперемешку с упругим мхом, недостатка в котором явно не ощущалось. Флар в белоснежной хламиде до самых пят, расшитой по краю причудливым золотым узором, стоял у изголовья лежащего неподвижно десантника и редкими взмахами руки отдавал команды своим подчиненным. Двое жрецов низшего ранга, следуя его указаниям, проворно притащили и установили по краям алтаря четыре невысоких отливающих золотом металлических светильника, прикрепили с помощью специальных держателей к верхушке каждого из них по широкой каменной чаше, а еще одну, самую большую, установили на принесенный откуда-то из глубин убежища каменный столик. После чего налили в светильники какую-то жидкость, зажгли ее, а затем замерли, обратив взоры на руководившего их действиями верховного жреца.

Разительный диссонанс с первобытной атмосферой подземного святилища составляли металлические контейнеры, установленные справа от алтарного камня. Крышки их были откинуты, однако рассмотреть содержимое с такого расстояния не представлялось возможным. Впрочем, Катерина и Рон и без того представляли его во всех подробностях.

Землян на алтарное возвышение не пустили, разрешив наблюдать за церемонией только со стороны. Исключение по просьбе Катерины было сделано лишь для Алекса. Да и то, все, что ему позволили — подойти вплотную, но ни в коем случае не переступать обозначенной Фларом границы. Алекс не обижался, он прекрасно понимал, что Кэт и так сделала для него все возможное и невозможное. Уговорить сурового жреца — на самом деле та еще проблема, это он сознавал очень даже отчетливо.

— Как видишь, я сдержала слово, — сказала ему Катерина. — Думаю, твой шеф будет доволен. Ты воочию увидишь весь процесс превращения обычного человека в метаморфа, как я и обещала. Можешь даже вести запись, но только так, чтобы не спугнуть Флара. Постарайся сделать это незаметно, потому что жрец на редкость умен. Почти так же как упрям. Мне неизвестно, как он отнесется к видеосъемке, если поймет, что ты не обычный наблюдатель.

— Постараюсь, — ответил Алекс.

— А мы продублируем тебя отсюда, — заверил Каттнер, настраивая аппаратуру связи. — К тому же, было бы очень несправедливо, если бы Жаклин не смогла увидеть это вместе с нами.

Он повел рукой над широкой полированной пластиной приемника, и над ней мгновенно появилось и повисло в воздухе объемное изображение пилота «Перевертыша». Канал связи работал безупречно.

— Жаклин! — произнес Каттнер. — Включи видеофиксацию всего, что сейчас здесь произойдет.

— Принято. Включаю. Далековато, конечно, но, думаю, ваша камера справится. Главное — не загораживайте обзор.

— Насчет этого можешь не волноваться, — заверил ее Каттнер, после чего повернулся к Катерине. — Ну вот. Надеюсь, ничего существенного упущено не будет. При любом раскладе.

— Так, — сказал Алекс. — Я пошел. Кажется, сейчас начнется самое интересное.

Он торопливо выдвинулся вперед и замер в ожидании перед самым алтарем, не нарушая, впрочем, установленного Фларом запрета.

Джошуа проводил его внимательным взглядом, после чего посмотрел на лежащего неподвижно Алексея и сказал, ни к кому особенно не обращаясь:

— Больше всего это смахивает не на процедуру излечения, а на принесение жертвы.

Катерина промолчала, лишь крепче стиснула зубы. А Рон хмуро заметил:

— У меня те же ощущения. Особенно, если учесть, что алтарь изначально и есть место для жертвоприношения.

— Неважно, как это выглядит, — твердо сказал Каттнер. — Главное — результат.

Он повернулся к замершей в неподвижности Катерине.

— Все будет хорошо. Не волнуйся.

Она не ответила. Непонятно было, услышала ли она слова Каттнера вообще.

Флар полнял вверх обе руки и громко, нараспев, начал произносить какие-то слова. Оба жреца тут же сорвались с места и склонились над раскрытым настежь контейнером. С великой осторожностью они извлекли оттуда прозрачный сосуд, наполненный черной маслянистой жидкостью, более всего напоминавшей деготь или мазут. Словно великую драгоценность они поднесли его к краю большой каменной чаши и, резко опрокинув, вылили туда почти половину содержимого. После чего, плотно закупорив, аккуратно вернули на место.

Затем наступил черед следующего сосуда. Когда на свет явилась большая стеклянная банка, до верху заполненная золотистой пыльцой, Рон нахмурился и с неудовольствием произнес:

— А это-то здесь зачем?

Катерина прекрасно понимала его чувства. Лучше, чем кто-либо другой. Для нее и для Рона пыльца arbor fern прочно ассоциировалась с убийственным синдромом Бергмана-Флетчера, унесшим на Лорелее немало жизней. И лишь по счастливой случайности не погубившим ее собственную. Осознать, что золотая пыльца способна не только убивать, но и способствовать исцелению отчего-то никак не получалось.

Один из жрецов высыпал часть пыльцы в чашу, добавил туда немного прозрачного сока из хранящегося в контейнере стеклянного сосуда, а другой сразу же принялся все это интенсивно перемешивать резным деревянным жезлом с утолщением на конце.

Флар ни на секунду не прерывал своих песнопений. Катерина, в совершенстве владевшая наречием лорнов, с изумлением поняла, что не может разобрать ни слова. Язык, на котором говорил жрец, был ей абсолютно неизвестен. Она могла поручиться за то, что никогда не слышала ничего подобного.

«Вероятно, так говорили те, кто оставил в наследство лорнам подземные убежища… идрагоценный папоротник… и нас, метаморфов, — ослепительной молнией мелькнула в ее голове безумная догадка. — Если это правда, то вот вам и очередное открытие…»

Помощники Флара тем временем закончили манипуляции с каменной чашей и стремительно принялись намазывать лежащего неподвижно Алексея только что приготовленной вязкой субстанцией, ловко орудуя появившимися словно из ниоткуда большими мягкими кистями. Тело десантника сразу же стало напоминать нависавшую над алтарем черную статую, правда, в отличие от нее, с ясно различимым золотистым отливом.

Флар опустил руки, не прерывая речетатива, подошел к металлическому контейнеру и принялся доставать оттуда сушеные листья папоротника. Он поочередно наполнил ими каждую из четырех мелких чаш, вновь отошел к изголовью, воздел руки вверх и буквально прокричал последнюю, так и оставшуюся непонятной фразу. После чего резко опустил руки и умолк. Младшие жрецы отступили в тень и скрылись за спиной крылатой статуи.

Наступившая тишина показалась оглушительной.

Катерина увидела, как торн, наполнявший мелкие чаши, внезапно ярко вспыхнул и тут же угас, наполнив алтарь густыми клубами белесого дыма. Послышался легчайший, давно забытый запах ванили. А затем случилось невероятное.

Бесформенные клубы внезапно обрели четкую структуру, закручиваясь вокруг светильников четырьмя стремительными вихрями. А затем одновременно склонили алчные воронки к лежащему на алтаре телу, став невероятно похожими на извивающихся в смертельном танце змей, одержимых намерением поглотить беспомощную жертву.

Однако все произошло с точностью до наоборот. Достигнув алтаря, белесые струи начали стремительно втягиваться внутрь лежащего неподвижно тела. Впечатление создавалось такое, словно Алексей поглощал их в безуспешной попытке насытиться, и отчего-то никак не мог остановиться. Струи таяли, истончались, теряли видимую агрессивность. Несколько долгих мгновений, и алтарь полностью очистился от наполнявшего его дыма.

Наблюдатели с изумлением обнаружили, что тело лежащего Алексея вновь обрело естественный цвет. Таинственная черная субстанция исчезла без следа, словно ее никогда и не было.

Флар достал из контейнера один из золотистых плодов, длинным кривым ножом срезал верхушку и торжественно влил наполнявшую его жидкость в рот Алексея. После чего положил пустую скорлупу на каменный столик и медленно, с достоинством удалился во тьму.

Несколько мгновений все стояли неподвижно, а затем одновременно сорвались с места и бросились к алтарю.

Лицо несчастного десантника больше не напоминало страшную маску, казалось, он просто спит, возвратившись из очередного нелегкого рейда. Грудь его плавно поднималась и опускалась, дыхание стало ровным и спокойным.

Катерина стояла рядом и, прижав руки к губам, тихо плакала. Рон обнял ее за плечи и шептал на ухо что-то успокаивающее.

Стало очевидно, что сомнительная во всех отношениях затея увенчалась успехом. Правда, оставалось неизвестным, как к своему новому статусу отнесется сам Алексей, когда, наконец, придет в себя. Но сейчас об этом никто не думал. Придет время, и вопрос с нежданно обретенным бессмертием так или иначе будет решен, десантник попросту вынужден будет согласиться со сделанным за него выбором. А как же иначе?

Катерина надеялась лишь на то, что когда-нибудь он поймет ее и простит.

Внезапно разом ожили персональные коммуникаторы на руках, в клочья разорвав торжественную тишину подземной пещеры. Встревоженный голос Жаклин произнес:

— Внимание! Кажется, у нас проблемы.

Глава 9

Над матово поблескивавшей металлической пластиной приемника вместо лица Жаклин красовалось изображение совершенно неизвестного мужчины в военной форме. Если судить по знакам различия, офицера.

Катерина не слишком хорошо разбиралась в количестве звездочек и всяческих нашивок, поэтому никакой более конкретной информации для себя не извлекла. Да не очень-то к этому и стремилась. Вполне достаточно того, что приемник демонстрировал лицо вероятного противника, а его конкретное звание не имело абсолютно никакого значения.

Впрочем, с первой же фразы незнакомец внес в этот вопрос полную ясность.

— Говорит Кристофер Лейн, — отрекомендовался он, — с борта крейсера СГСА «Скай Хантер». Капитан Кристофер Лейн.

Рон и Алекс переглянулись.

— Тот самый, — едва слышно произнес Алекс. — С Марса.

Рон согласно кивнул.

— Достал, — шепнул он в ответ. — И здесь от него спасенья нет. Видно, мало показалось, за добавкой прибыл.

Катерина нахмурилась и перевела взгляд с одного на другого. Несомненно, речь шла о стычке в Долине Маринера, однако детали столкновения для нее оставались тайной за семью печатями. Ни Алекс, ни Рон в подробности предпочитали не вдаваться. И уж тем более не называли никаких имен.

Голографический капитан Лейн чуть заметно усмехнулся. Видимо, расслышал комментарии в свой адрес.

— О каждом из вас я располагаю всей полнотой информации, уж поверьте, — сказал он. — А также достаточно ясно представляю себе мотивы вашего появления на этой богом забытой планете.

«Так уж и представляешь? — подумала Катерина. — Ох, что-то сомневаюсь я… Видимо, высосал из пальца очередную завиральную идею, а потом убедил себя в том, что вот это самое и есть истина. Чудак. Неумный причем. Готова поставить любую ставку на то, что даже наши с Роном имена для тебя — тайна, покрытая мраком. Впрочем, признаю, они для тебя тоже никакого значения не имеют.»

— Знаете, я вам не завидую, — голографическое изображение с притворным участием горестно покачало головой. — Ну как же… Побег двух опасных заключенных с завода на Церере, организатором которого, к великому нашему сожалению, стал высокопоставленный сотрудник Службы Безопасности… захват яхты «Джабаль-эль-Лауз», о чем есть заявление настоящего владельца… возможная связь с незаконной террористической организацией… Думаю, на Земле вас не ожидает ничего хорошего.

— Экий вы у нас заботливый… прямо отец родной. Да какое вам дело до наших проблем с законом? — резко спросил Алекс, выдвигаясь в фокус передатчика. — Насколько я понимаю, вы не представитель полиции и не Служба Безопасности. Хотите напугать? Не получится.

— А-а, мистер Маккуин, — фальшиво обрадовался капитан Лейн. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Вы, похоже, тоже на здоровье не жалуетесь. Несмотря на марсианские сквозняки.

— Спасибо, вашими молитвами… Что вы, даже в мыслях не было напугать кого-то из вас. Я прекрасно знаю, что это невозможно. Просто предлагаю трезво оценить ситуацию.

— Предположим, оценили. Дальше что?

— Спокойнее, мистер Маккуин, спокойнее… У меня есть конкретное предложение. Организация, которую я имею честь представлять, могла бы сделать так, чтобы о досадном инциденте никто никогда не вспомнил. Поверьте, это в наших силах. Мы готовы забыть даже о жертвах в космопорте Асари.

— Вот как… — криво усмехнулся Алекс. — Снова хотите поторговаться… И что же потребуется взамен?

— Ничего такого, о чем вы уже не знали бы. Контейнеры со всем содержимым, плюс кое-что еще… вернее, кое-кто. Миссис Найт и Кристиан Ховард. Увы, ситуация изменилась, и одних контейнеров теперь мало.

— Предположим, мы отказались. Что тогда?

Кристофер Лейн одарил собеседника широкой улыбкой. Вот только в темных немигающих глазах добавилась изрядная порция холода.

— Вам прекрасно известно, что я противник напрасных жертв, — сказал он. — Было бы глупо отрицать, что в Долине Маринера я всеми силами старался погасить конфликт, однако вы и тогда предпочли отклонить мирные предложения. Впрочем, я вас не виню. Если бы у меня был припрятан в рукаве сюрприз в виде спецназа, то я, скорее всего, тоже отказался бы. Однако, заметьте, теперь ситуация совершенно другая. Никакого спецназа здесь нет, а на моей стороне крейсер СГСА, способный стереть в пыль полпланеты. На вашем месте я бы хорошо подумал.

Алекс нахмурился.

— Вы нам угрожаете? — спросил он. — Не слишком умно, потому что уничтожать нас просто невыгодно. Тогда вы точно ничего не получите.

— Вы на редкость догадливы, мистер Маккуин, — улыбка сбежала с лица капитана Лейна. — Ладно, так и быть, я расскажу, что вас ожидает в случае отказа. Яхта, на которой вы прибыли на Лорелею, уже обнаружена и находится под прицелом. Не открою никакой тайны, если скажу, что именно она станет первой мишенью. Поверьте, никакой я не злодей, просто обязан исключить любые варианты вашего побега. Ну, а затем на поверхность высаживается десант и решает основную задачу. Можете не сомневаться: так или иначе, но я получу то, за чем сюда прибыл… Как вам такой вариант? Кстати, придется вас огорчить: местоположение так называемого убежища для нас уже тоже не секрет.

«Откуда? — подумал Алекс, старательно делая вид, что нисколько не удивлен словами Лейна. — Обнаружить убежище с орбиты совершенно невозможно, его и с земли не очень-то разглядишь. Неужели?…»

По спине пробежал неприятный холодок. Алекс сунул руку в карман и нашупал пластиковую коробочку с жуком, своеобразным подарком от Катерины.

«Вот черт! Похоже эта тварь способна не только шпионить, но и служить радиомаячком… И дернуло же меня забрать ее с собой! Поковыряюсь, мол, на досуге… выясню, что именно ей удалось зафиксировать из нашего с Кэт разговора. Вот и поковырялся, кретин… Нет, чтобы просто взять и уничтожить. Хорошо, что никто не догадывается о моем позоре. Профессионал хренов…»

Он бросил хмурый взгляд на Катерину, встретился глазами с Каттнером и произнес:

— Вы умеете быть убедительным, капитан. Но все равно, нам нужно подумать.

— Я понимаю, — голограмма продемонстрировала на редкость холодную усмешку. — Через несколько минут «Скай Хантер» уйдет за пределы радиовидимости, поэтому ожидаю вашего решения на следующем витке. Скажем… через два часа.

«Хорошо, что не через пять минут, — подумал Алекс. — Что-то ты у нас сегодня слишком щедр. Не к добру это.»

— Кстати. Искренне не советую, воспользовавшись моим отсутствием, предпринимать хоть какую-то попытку покинуть планету. Предвидя такую возможность, «Скай Хантер» вывел на стационарную орбиту специальную платформу с тяжелым вооружением, круглосуточно держащую под наблюдением район вашей посадки. Так что, как только вы дернетесь… ну, сами понимаете. Удачного обсуждения.

Изображение Кристофера Лейна несколько раз мигнуло и схлопнулось, а на его месте вновь появилось лицо Жаклин.

— Вот гад! — Алекс развернулся к молчаливо обдумывавшим ситуацию друзьям. — Что будем делать? Мы с Роном с этим субъектом уже встречались. Церемониться с нами он точно не станет. Даже в том случае, если получит желаемое.

— По нему видно, — согласно кивнул Каттнер. — Поэтому предлагаю вариант с принятием выдвинутого нам ультиматума из рассмотрения сразу же исключить как абсолютно неприемлемый. Вопрос в другом: что мы можем противопоставить этому самоуверенному засранцу? Оружие?.. — он вопросительно взглянул на Алекса.

Тот, не говоря ни слова, подошел к своему таинственному кейсу и, набрав пароль, распахнул его.

— Да-а… — сказал Каттнер. — Не слишком густо.

Джошуа заглянул ему через плечо.

— И вот с этим ты собираешься противостоять высокопрофессиональным обученным спецподразделениям? — он презрительно фыркнул. — Два автомата и три… нет, четыре лазерных пистолета. Курам на смех… Они пройдут и даже не заметят.

— Никто и не собирался устраивать здесь войну. Ни большую, ни маленькую, — угрюмо сообщил Алекс. — А это так… для чувства уверенности.

— Ну и как? Сильно уверен? Судя по всему, Долина Маринера ничему тебя не научила, — заявил Рон, разглядывая содержимое кейса. — Ты же наверняка знал… еще там, на Марсе… что они не оставят нас в покое. И должен был отнестись к подготовке чуть более серьезно.

Алекс обиженно засопел.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — парировал он. — По-твоему, я должен был прихватить сюда парочку боевых антигравов? И рельсотрон впридачу? А лучше два. Не считая ракетного комплекса противокосмической обороны… Не глупи. Уж ты-то должен понимать, что противостояния с крейсером СГСА нам не выдержать ни при каких обстоятельствах. Хоть обвешайся оружием с головы до ног. Ты же все-таки пилот, едва не ставший капитаном…

— Спокойно, спокойно, — Каттнер решительно встал между ними, заметив сжатые кулаки Рона. — Дракой делу не поможешь. Давайте думать.

— Почему-то кажется, — задумчиво сказала Катерина, — что этот арсенал никак не обеспечит нам безопасности. Скорее наоборот. Полагаю, теперь всем ясно, что силовой вариант решения проблемы полностью несостоятелен. Или кто-то не согласен?

Рон разжал кулаки, несколько раз глубоко вздохнул и произнес:

— Пока у нас почему-то особенно хорошо с отрицанием. То одно отпадает, то другое никуда не годится… а делать-то что? Никаких позитивных решений.

— Вот ты и предложи, — меланхолично заметил Джошуа.

С реальными вариантами у Рона, очевидно, было негусто. Как и у всех остальных, впрочем. Он гордо отвернулся и принялся рассматривать голографическое изображение Жаклин, молча наблюдавшей за дискуссией из рубки «Перевертыша».

— Нам нужно протянуть время, — наконец, сказал Алекс. — Как тогда, в Долине Маринера.

При этом покосился на криво усмехнувшегося Рона.

— Зачем? — осведомился Каттнер. — Что это даст?

— Кажется, я понимаю… — задумчиво произнесла Катерина. — Ты надеешься…

— Да, — сказал Алекс. — Я надеюсь, что шеф сдержит свое слово. Он обещал не оставить нас наедине со «Скай Хантером», и я ему верю. А значит, помощь рано или поздно придет.

— Лучше рано, — сказал Джошуа. — Терпеть не могу, когда в меня стреляют. У меня от этого начинают ныть зубы… и икота…

— Выходит, в роли подсадных уток теперь буду выступать не только я, — не удержался от злой реплики Рон. — Ну, спасибо тебе, Алекс.

Он вовсю провоцировал безопасника, не оставляя попыток вызвать того на честную драку.

— Хватит, — произнес Каттнер. Вроде бы негромко, однако настолько весомо, что новая порция обидных слов буквально застряла у Рона в горле. — Надоели уже ваши разборки. Приберегите силы на тот момент, когда все закончится. А сейчас жду конкретных предложений на тему, как именно мы собираемся тянуть время.

На несколько долгих минут установилась полная тишина. С конкретными предложениями по-прежнему было непросто.

И впрямь. Воевать с вооруженным до зубов противником голыми руками — чистой воды безумие. Все равно что сдерживать катящуюся на тебя волну цунами наспех построенным хлипким дощатым забором. Результат тот же.

Однако принимать унизительный во всех отношениях ультиматум тоже никак невозможно. По сути сие позорное действие означало предательство, обрекающее товарищей если не на смерть, то на весьма безрадостное существование в сверкающих стеклом и металлом застенках. Жизнь лабораторной крысы вряд ли кто назовет удавшейся. Особенно, если учесть, что рискованные опыты имеют нехорошую тенденцию заканчиваться трагически.

Затянувшееся молчание нарушил Рон.

— Может, удастся его как-нибудь обмануть? — спросил он.

— Как? — хмуро спросил Каттнер.

— Пока не знаю. Подсунуть что-нибудь этакое… похожее. Пообещать — не значит выполнить.

— А что это даст? — пожала плечами Катерина. — Обман раскроется сразу же, в момент передачи контейнеров.

— Время! — запальчиво возразил Рон. — Предположим, нам удастся убедить этого Лейна не прилетать сюда самому… Ну, скажем, в виде жеста доброй воли пообещать ему доставить груз на «Перевертыше». А там… Пока корабль выйдет на нужную орбиту, пока пристыкуется… К тому же никто не помешает нам слегка подзатянуть процедуру, сославшись на неопытность пилота.

Голограмма Жаклин презрительно фыркнула.

— Я нисколько не сомневаюсь в твоей компетенции, — торопливо добавил Рон, развернувшись лицом к приемнику. — Но сделать вид-то ты можешь.

Каттнер задумчиво пожевал губами.

— Что-то во всем этом есть, — наконец, сказал он. — Я бы сказал, безумие отчаяния. Во всяком случае, годится в качестве пищи для размышлений.

— Мне не нравится в предложенном варианте только одно, — сказал Джошуа, повернувшись к Рону. — Что вы будете делать, если время полностью выйдет, а помощь так и не придет? В конце концов, черт с ними, с контейнерами. Пусть забирают. Все равно они нам больше не понадобятся. Но речь идет не только о бездушном, пусть и весьма ценном, грузе, но и о ваших с Кэт жизнях. И главным образом о них.

Рон хмуро выслушал доводы друга, после чего вдруг заявил:

— Используем облик демонов и устроим команде крейсера Варфоломеевскую ночь.

Джошуа с невеселой усмешкой покачал головой, явно сомневаясь в серьезности предложенного плана, однако произнес неожиданно:

— В таком случае я с вами. Три демона гораздо круче двух.

— Стоп, стоп, стоп! — вскинулся Алекс. — Вы что, совсем обезумели? Какие еще демоны?! Какая ночь?! Они же просто сожгут вас лазерами! Или выбросят в космос, где вы и будете летать до скончания времен. Или до падения на Лорелею, которое вряд ли переживете даже при всех ваших ненормальных способностях. Не-ет, даже слушать не желаю подобный бред! И вам советую выбросить эту блажь из головы и придумать что-нибудь более реалистичное. Без дурацкого самопожертвования.

— Да-а-а… — мечтательно сказал Джошуа. — А как было бы красиво. Захватываем корабль… всех несогласных, и в первую очередь этого Лейна, выкидываем в космос, и вот оно! Пусть тогда хоть кто-нибудь посмеет к нам сунуться! Крейсер — это вам не какая-нибудь яхта. Да-а-а… жаль, что на самом деле план абсолютно нереальный, поскольку убьют нас гораздо раньше. Действительно жаль…

— Экий ты у нас кровожадный, — заметила Кэт. — Церера показала, что я в этом смысле тоже не подарок, но ты готов переплюнуть даже меня.

— Плох тот ученик, который не стремится превзойти учителя, — скромно заметил Джошуа.

— А мне предложение Рона нравится, — неожиданно заявила Жаклин. — Не в том смысле, чтобы захватить крейсер — я согласна, план, к сожалению, неосуществимый, — а в том, чтобы перехитрить этого самоуверенного негодяя. Пусть только даст разрешение на взлет, а там посмотрим, кто чего стоит.

— Ты что-то задумала? — с беспокойством спросила Катерина. — В таком случае, неплохо было бы обсудить. Мы должны действовать согласованно, с этим, надеюсь, никто спорить не станет.

«Как бы эта сумасшедшая не выкинула еще какой-нибудь номер, — с тревогой подумала она. — Лучше все-таки знать заранее, к чему стоит готовиться. Чтобы потом не хвататься за сердце.»

— Согласна, — кивнула Жаклин. — Вот, что я предлагаю…

* * *

Голографический Кристофер Лейн выглядел прекрасно. Чувствовалось, что за истекшие два часа ему удалось не только сытно пообедать, но и как следует отдохнуть. А что касается ощущений самоуверенности и превосходства над поверженной в прах кучкой изгоев, то они, казалось, вообще усилились многократно. Весь облик Лейна просто кричал о том, что командир спецподразделения военной разведки СГСА ожидает от противника не менее чем позорной капитуляции. Которую, конечно же, снисходительно примет. И которая, кстати сказать, его ни к чему не обязывает.

— Мы согласны с вашими условиями, — хмуро сообщил ему Алекс. — Контейнеры находятся на борту «Перевертыша».

Кристофер Лейн задрал одну бровь, из-за чего перекосившееся лицо мгновенно утратило изрядную долю самоуверенности.

— «Пере…» что? — в недоумении спросил он.

Алекс усмехнулся.

— Так мы назвали свою яхту, — объяснил он. — О «Джабаль-эль-Лауз» можно язык сломать. Или все-таки Луаз?.. никак не могу запомнить.

— Ладно, называйте как хотите, ваше право. А что относительно миссис Найт и мистера Ховарда?

Алекс согнал с лица усмешку и сдвинул брови.

— Дороти тоже на борту яхты, — сказал он. — А что касается Криса… с этим возникла маленькая проблема.

— Какого рода?

— Дело в том, что мистер Ховард в настоящее время находится на полпути к Городу. По этой причине предоставить его вам никак невозможно.

— Дьявол! — выругался капитан Лейн. — На кой черт вы его туда отправили? А связь?

— Никакой, — покачал головой Алекс. — Так что либо довольствуйтесь исключительно госпожой Найт, либо ждите его возвращения.

Самоуверенность Лейна таяла буквально на глазах. Даже по голограмме было прекрасно заметно, как капитана просто раздирает противоречие между стремлением получить все и сразу и абсолютной невозможностью осуществления столь тщательно продуманного плана. Во всяком случае, в отношении одной из его частей.

— Хорошо, — наконец, сказал он. — Я готов согласиться на то, что мистер Ховард присоединится к нам чуть позднее. Высылаю шаттл. Он будет у вас через…

Капитан Лейн взглянул на таймер и отвернулся. Очевидно, чтобы выяснить степень готовности челнока.

— У меня есть к вам предложение, — торопливо вмешался Алекс. — В порядке компенсации за отсутствующего мистера Ховарда мы готовы доставить контейнеры и миссис Найт на нашем «Перевертыше». Тем более что они уже находятся на борту. Если, конечно, вы согласны и не станете стрелять.

— Вот как? — удивился Лейн. — Не ожидал…

— В качестве жеста доброй воли мы не станем возражать даже против абордажной команды на борту «Перевертыша».

Кристофер Лейн нахмурился.

— Что-то вы сегодня чересчур любезны, мистер Маккуин, — подозрительно сказал он. — Не слишком похоже на того сотрудника Совета Безопасности, которого я знаю по Долине Маринера.

— Просто я деловой человек, капитан, — пожал плечами Алекс. — И умею проигрывать, когда вижу, что ситуация безнадежна.

— Похвально, похвально… — капитан Лейн пребывал в явном раздумье.

С одной стороны, он получал практически все, что намеревался получить в результате этой операции. Плюс нежданный трофей в виде быстроходной космической яхты. Плюс полный контроль над теми, кто останется на поверхности Лорелеи. Ну куда они, спрашивается, денутся без средств передвижения?

Но с другой…

«Черт его знает, этого Алекса, — мысли неслись лихорадочной чередой. — Вдруг он снова готовит какой-нибудь подвох? Необходимо тщательно взвесить все варианты.

Высадить десант, конечно, надежнее, хотя и более хлопотно. А вдруг они возьмут и заявят, что нет, мол, раз вы нам не доверяете, то и мы никого на борт не пропустим. Можете плясать вокруг „Пере…“ ах, черт!.. вокруг нашей яхты хоть до второго пришествия. И ведь не расстреляешь, когда все ценное уже на борту… Дьявол!

Зато предложение Маккуина открывает возможность получить искомое, не особенно напрягаясь. Сами принесут… на тарелочке…»

— Хорошо, — сказал он. — Я согласен. Но мне нужны гарантии.

— Разумеется, — ответил Алекс. — Все что угодно. Трансляция из рубки «Перевертыша» вас устроит?

— Вполне. Я должен видеть контейнеры и миссис Найт. В непрерывном режиме.

— Жаклин, — сказал Алекс. — Обеспечь мистеру Лейну нужную картинку.

— Готово.

Кристофер Лейн некоторое время всматривался в предоставленное ему изображение рубки «Перевертыша» с расположившейся в кресле бортинженера госпожой Дороти Найт и закрепленными у стены металлическими контейнерами, после чего сказал:

— Прекрасно. Жду вашего прибытия на «Скай Хантер». И учтите, яхта по-прежнему под прицелом. Попробуете дернуться в сторону — открываю огонь.

— Не сомневайтесь, — заверил Алекс. — Все будет хорошо.

Лейн бросил на него пристальный, пронзающий насквозь взгляд и отключился. Голограмма угасла.

— Кажется, купился, — с облегчением вздохнул Алекс. — А то я уже начал опасаться…

— Пока все идет по плану, — согласился Каттнер. — Хорошо бы и дальше так.

— Вы как хотите, — неожиданно заявила Катерина, — но я не верю в то, что авантюра Жаклин сработает. Не тот Кристофер Лейн человек.

— Может, и не сработает, — сказал Рон. — Но время для нас выиграет безусловно. Сейчас любая задержка может нас спасти, если, конечно, Алекс не врет по поводу своего шефа.

При этих словах безопасник дернулся от обиды, однако промолчал. Честно говоря, он и сам не был уверен, что помощь подоспеет вовремя. Пока там шеф разберется с Титаном, с Луной… и не факт, что вспомнит о существовании Алекса. По крайней мере, сразу. Не говоря уже о том, что просто вспомнить мало, нужно еще снарядить и отправить к Лорелее корабль, способный на равных потягаться со «Скай Хантером». Или, по крайней мере, как следует напугать чересчур уверенного в своих силах противника. Слишком много разнообразных «если»…

— Надеюсь, Алекс не ошибается, — сказал Каттнер, — и мы можем рассчитывать на поддержку Службы Безопасности. В противном случае и затевать ничего не стоило. Лучше сразу застрелиться.

— Зря я позволила Джошуа пойти вместо меня, — хмуро заметила Катерина. — Ужасное чувство… словно своими руками отправила друга на смерть.

— Прекрати, — возразил Каттнер. — Самокопание ни до чего хорошего не доведет. К тому же он сам вызвался.

— И, между прочим, правильно сделал, — добавил Алекс. — Обладай я вашими способностями, поступил бы точно так же. Не обижайся, но если взглянуть беспристрастно… Ты у нас кто? Художник. Гуманитарий, не имеющий никакого представления о способах ведения боевых действий и по большому счету не способный как следует постоять за себя.

Катерина гневно стрельнула в Алекса глазами.

— Кажется, я не давала тебе поводов, — сказала она. — Вспомни Цереру. По-моему, там я неплохо справилась.

— Не буду спорить, — ответил Алекс. — Однако конкуренции с профессиональным десантником, боюсь, ты не выдержишь. К тому же Джошуа в рамках своей подготовки худо-бедно разбирается в системах корабля и в случае чего способен оказать Жаклин посильную помощь. В отличие от тебя. Надеюсь, ты на меня не в обиде.

Катерина мрачно молчала, уставившись в пол. Она чувствовала справедливость слов Алекса, но согласиться с ними почему-то никак не желала.

— Подумай об Алексее, — успокаивающе произнес Рон. — Ну сама посуди. Кто лучше тебя сможет поддержать его после пробуждения? Ввести его, так сказать, в курс дела… смягчить психологическую травму от осознания нового, сверхчеловеческого, статуса? Никто. Не я же… не Алекс и не Каттнер… Думаю, Джош это тоже прекрасно понимал, потому и вызвался… К тому же, сознание того, что он работает в одной команде с Жаклин, наверняка в немалой степени греет его сердце. Как считаешь? По-моему, он ничуть не разочарован, узрев нашего пилота воочию. Помнишь, как в прошлый ее прилет на Лорелею он все мечтал познакомиться с луноликой красавицей-пираткой? Заочно влюбившись просто по звукам ее голоса. Ну вот… теперь его мечта, наконец-то, исполнилась. Полагаю, он счастлив. Вот и ты… перестань думать о каких-то дурацких жертвоприношениях. Поверь, все обойдется.

— Твои бы слова да богу в уши, — сказала Катерина.

Она обвела поредевшую команду «Перевертыша» внимательным взглядом и добавила:

— Не нужно меня уговаривать. Я прекрасно все понимаю, иначе никогда не приняла бы предложение Джошуа. Но на сердце у меня все равно неспокойно.

— У всех неспокойно, — закусил губу Алекс. — О каком спокойствии может идти речь с висящим над головой вражеским крейсером?

Все дружно замолкли, и в пещере на несколько долгих мгновений установилась гулкая тишина.

А потом Рон неожиданно прыснул в кулак и отвернулся. Алекс взглянул на него бешеными круглыми глазами, недоумевая, какие из его слов могли вызвать подобную реакцию.

— Что с тобой? — спросила ничего не понимающая Катерина.

В мгновенние ока возникли и унеслись прочь самые невероятные предположения.

«Поперхнулся? Не похоже… Тогда что? Насмехается? Спрашивается, над чем. Никаких поводов для веселья Алекс, по-моему, не давал. Ну, что, что?… Сошел с ума? Невозможно… Пилоты звездных кораблей не теряют рассудок настолько просто. Это же нужно специально постараться, чтобы заставить его спятить. Ничего не понимаю…»

— Не обращайте внимания, — отмахнулся Рон. — Это я так… Просто вспомнил нашу бравую пилотессу, когда она воочию узрела твое преображение в Дороти Найт. А потом куда более впечатляющее преображение Джошуа. Это было что-то… Такого потрясенного выражения лица я, наверное, не забуду до конца своей жизни. Двух одинаковых Дороти Найт в одном месте оказалось для нашей Жаклин слишком много. Перебор, так сказать…

— Не удивительно, — ухмыльнулся Каттнер. — Новый облик Кэт я еще как-то смог пережить, но когда то же самое проделал Джошуа… Признаюсь, превращение мужественного десантника в черноволосую красавицу — это даже для меня было чересчур.

Алекс неожиданно почувствовал, как напряжение последних минут уходит прочь. Заданный Роном шутливый тон явно возымел свое действие.

«Молодец, — чувство справедливости все-таки взяло верх. — А то еще немного, и мы бы начали бросаться друг на друга.»

Однако безопасник подавил улыбку в зародыше. Смех, конечно, смехом… наверное, даже полезно в смысле разрядки, однако проблемы никуда не ушли, и их по-прежнему необходимо было как-то решать.

— Посмеялись немного и хватит, — сказал он. — А теперь давайте за дело. Вопрос только один: наши действия в случае провала миссии «Перевертыша». Допустим, все возможные лимиты времени исчерпаны, а помощи по-прежнему нет. Что мы можем противопоставить десанту?

— Практически ничего, — враз посерьезнев, ответил Каттнер.

* * *

«Перевертыш», распластавшись над пустынной равниной бывшего Рейнского моря, медленно уходил от планеты. Наверное, взлет вполне мог занять куда меньшее время, однако Жаклин из всех возможных траекторий выбрала самую длинную. Корабль поднимался полого, расходуя ненормально огромное количество рабочего тела, однако выигранные минуты были дороже.

Экран переднего обзора сплошь заполняли яркие, казавшиеся невероятно близкими, звезды. А вот ледяную поверхность Лорелеи теперь можно было лицезреть только на мониторах, да и то, если включить обзор задней полусферы. Джошуа так и сделал. Несколько минут полюбовался на гладкую, словно бильярдный шар, поверхность планеты, и выключил. Надоело.

Жаклин подобным сантиментам не предавалась. Вначале она сосредоточенно вглядывалась в монитор, откладывая в сознании быстро меняющиеся числовые значения: скорость… высота… наклонение… — а после расслабилась и откинулась на спинку кресла. Джошуа понял так, что траектория сближения со «Скай Хантером» наконец задана, и вмешательства пилота в ближайшее время не потребуется.

— Послушай, — Жаклин повернула голову в его сторону. — Никак не могу понять, как к тебе теперь обращаться? То ли Джош, то ли Дороти… А?

Джошуа непроизвольно нахмурился.

«Нашла время для подобных вопросов, — с неудовольствием подумал он. — Этот чертов разведчик пялится на нас во все глаза, а ей, видите ли, интересно. Того и гляди спалит всю операцию… если уже не спалила.»

— Да не нервничай ты так, — усмехнулась Жаклин. — Никто нас с тобой не слышит. Нашему дорогому мистеру Лейну вполне достаточно видеть картинку, а о прослушке речи пока что не было. Спросит — включим. Так что можешь расслабиться, он видит лишь сосредоточенно уставившуюся в монитор госпожу Найт. Главное, не делай резких движений, тогда и лишних вопросов не возникнет. Так все-таки… Джош или Дороти?

— На все время операции я — Дороти, — ответил Джош. — Запомнила?

— Угу.

Собственный голос показался Джошуа абсолютно незнакомым. Да, в общем-то, таким он и был. Непривычно высокий, однако далеко не писклявый, а наоборот, глубокий, бархатный… обволакивающий. Чужой.

Никогда прежде во время очередных метаморфоз Джошуа не задавался вопросами тембральной окраски собственного голоса. Да и то сказать… у демона вообще не голос, а рев или рык, вполне себе демонический. И, как ни странно, не вызывающий никакого отторжения, несмотря на способность крылатого чудовища к воспроизведению человеческой речи. Громоподобные рыкающие слова из клыкастой пасти — это нормально. Демону, так сказать, демоново.

А ледяной лев — тут случай особый. Кэт придумала эту форму специально для существования в безвоздушной среде, поэтому голоса ей вообще не положено. Рыкнуть, конечно, можно, спору нет, причем достаточно убедительно. Вот только со словами проблема. А с другой стороны, зачем тому же льву способности к акустическому воспроизведению речи, когда есть радио? Вопрос риторический.

Однако с Дороти ситуация совершенно иная. Впервые Джошуа сменил одну человеческую форму на другую, и сказать, что это было непривычно, значит не сказать вообще ничего. И ладно бы новый облик оказался мужским, так нет же…

«Сам вызвался, вот и страдай теперь — подумал он. — Главное, чтобы этот чертов Лейн ничего не понял. Впрочем… даже если поймет. Ему-то как раз должно быть все равно: что Кэт в образе Дороти… что Рон в качестве мистера Ховарда… что я, Джошуа Харрис. Либо собственной персоной, либо в облике миссис Найт, на выбор. У него одна цель — заполучить в свои грязные лапы любого метаморфа, а каким будет его имя, не столь существенно. А еще лучше двух или даже трех, если повезет. Вот только хрен ты кого получишь… а уж мы об этом как-нибудь позаботимся.»

— Дороти, — игриво обратилась к нему Жаклин.

В ее голосе Джошуа почудились до такой степени сексуальные интонации, что его тут же бросило сначала в жар, а затем в холод. Скосив глаза в сторону соседнего кресла, он заметил, что напарница едва сдерживает смех, и вновь испытал чувство острого неудовольствия.

«Мы тут на такое дело идем… смертоубийственное, можно сказать. А у нее одни смешинки в голове и вообще бог знает что. Бардак…»

— Слушаю, — как можно суровей сказал он. Вышло, надо сказать, не очень.

— Мне тут стало интересно… А вот скажи, каково это для мужчины — находиться в женском теле? Отчего-то кажется, что ты должен испытывать массу удивительных ощущений. Поделись, если не трудно, а то я умру от любопытства. Ну пожалуйста…

«Чтоб тебя! — подумал Джошуа. — Интересно ей…»

Однако неожиданно для себя ответил, причем вполне себе миролюбиво:

— Странно. Как будто я — это не я… хотя, конечно, так и есть. Ну и грудь, конечно, чего уж там… Правда, главное неудобство все-таки — центр тяжести. Отчего-то я ощущаю его совершенно не там, где обычно. Или мне только так кажется?.. В общем, требует привычки. Хорошо лишь одно: изображать эту Дороти придется недолго, а значит, и привыкать не придется. Впрочем, вру. Самое во всем этом замечательное то, что ходить на каблуках никто не заставляет.

Жаклин весело рассмеялась.

— Как я тебя понимаю! — сказала она. — Я тоже, признаться, терпеть не могу высокие каблуки. Наверное, потому, что большую часть жизни провела там, где подобная обувь хождения не имеет: в учебке… на разного рода кораблях… в заключении…

Джошуа невольно отметил, что о своем тюремном прошлом — или даже настоящем, это как посмотреть, — Жаклин упомянула легко, без надрыва и ненужных эмоций, словно о каком-то незначительном эпизоде из короткой, но богатой на события биографии. Ему это понравилось. Приятно было сознавать, что пережитые невзгоды все-таки не сумели отложить мрачный отпечаток на душу этой замечательной во всех отношениях девушки. Которая, надо признать, нравилась ему все больше и больше.

«Ну и что же, что бывшая пиратка, — думал он, глядя на веселящегося пилота „Перевертыша“. — Ничего страшного, с кем не бывает. Тем более что захватчики „Ириды“ все-таки никого не убили, да и нанесенный ущерб не столь велик как кажется. А значит, пиратами их можно считать чисто номинально. Окажись я на ее месте, возможно тоже подался бы в грабители или вообще стал террористом. Кто знает… Душа каждого из нас хранит столько всего, что не приведи господь. Причем такого, что сам порой удивляешься, откуда что взялось. И всплыть оно может в любой, самый неподходящий момент.»

— А чего это ради ты вдруг вызвался отправиться со мной вместо Кэт? — продолжала Жаклин. — Она такой же… э-э-э, как вы говорите?.. метаморф, вроде тебя. Могла бы и сама. Или ты среди них самый крутой? Самый, так сказать, метаморфный метаморф?

— Да нет, какое там… — поморщился Джошуа. — Совсем даже наоборот. Вот Кэт у нас действительно супер. А мне даже до Рона далеко. Практики маловато, вот и приходится довольствоваться малым. Жизнь показала, что если регулярно упражняться, можно значительно повысить свой уровень. Вот только изнурять себя бессмысленными тренировками было совершенно незачем. Я тут в одиночку вообще чуть с ума не сошел… А почему вызвался? Понимаешь… наверное, странный я человек. Не могу спокойно смотреть, когда кто-то вместо меня подставляет шею под удар. Тем более Кэт. Вот и лезу, куда попало. Самому как-то проще.

— Постой, — сказала Жаклин. — Так, может, ты просто влюблен в нее?.. Ну точно! Как я сразу не догадалась! Ведь влюблен же, сознайся…

— Не угадала, — невольно рассмеялся Джошуа. — Было, да… не стану отрицать. Правда, очень-очень давно, почти целую вечность назад. Я тогда пребывал на полпути между жизнью и смертью, а она меня вытащила чуть ли не силой. Ну и как было в такую не влюбиться? Однако мои чувства быстро угасли, особенно когда я узнал, что у нее есть муж. Так что много лет она для меня просто друг, не больше и не меньше. Вот так-то…

— Ты мне расскажешь эту историю? Потом как-нибудь, когда все закончится.

«Не уверен,» — подумал Джошуа.

— Расскажу, конечно, — ответил он. — Но ты будешь разочарована. Ничего интересного в ней нет.

Жаклин замолчала, с интересом поглядывая на собеседника. Так, словно знала его давным-давно, но вот только сейчас открыла для себя с какой-то новой, совершенно неожиданной стороны.

«Лучше бы посматривала в монитор, — подумал Джошуа. — А то залетим куда-нибудь не туда, и расстреляют нас ко всем чертям. Вот и кончится тогда наша с тобой любовь, даже не начавшись.»

Заинтересованные взгляды девушки-пилота, с одной стороны, вгоняли в смущение, а с другой — поднимали самосознание на какую-то заоблачную, невиданную доселе высоту.

— Как бы я хотела стать одной из вас, — неожиданно грустно произнесла Жаклин и мечтательно закатила глаза. — Ледяным львом мчаться по заснеженной равнине под яркими немигающими звездами… летать на черных крыльях над бескрайними зелеными джунглями… плавать, словно рыба, в теплых водах Рейнского моря… Когда-нибудь, через сотни лет, Лорелея вновь покроется джунглями, ведь правда? Растают вечные льды, и весь этот мир будет у ваших ног. Жаль только, что меня с вами не будет… А правда, что метаморфы живут вечно?

— Не знаю, не проверял. Хотя Кэт уверяет, что именно так.

— Завидую… Столько всего можно увидеть за целую вечность.

— Надоест, — весомо произнес Джошуа. — Новизна впечатлений быстро приестся и сменится скукой. Участь Мафусаила не настолько радужна, как кажется.

Жаклин решительно затрясла головой.

— Никогда, — заявила она. — Вселенная не знает границ, и новизны в ней хватит на любую, самую бесконечную жизнь. Очень несправедливо, что человеческий век так короток…

Джошуа судорожно сглотнул, так и не найдя нужного ответа. Рубку «Перевертыша» наполнила тягучая тяжелая тишина.

Он только сейчас, неожиданно для себя, вдруг понял, что подсознательные планы на долгую совместную жизнь рядом с Жаклин вдребезги разбиваются об эту воистину несокрушимую преграду. Год за годом наблюдать, как старится и угасает твоя подруга, оставаясь при этом молодым и полным сил, наверное, действительно невыносимо.

Он насупился и уставился в монитор, ничего не видя. Жаклин тоже притихла.

Неловкую паузу нарушил резкий, показавшийся оглушительным, зуммер вызова. Спецы на «Скай Хантере» наконец-то сообразили, что яхта обнаружилась далеко не в той, давно вычисленной, точке орбиты, в которой ей положено было находиться согласно произведенным расчетам, и решили потребовать объяснений.

Жаклин сразу же подобралась, бросила серьезный взгляд в сторону Джошуа и, проделав какие-то манипуляции с пультом, сказала:

— «Перевертыш» на связи.

— Говорит Кристофер Лейн, — в углу монитора возникло знакомое самоуверенное лицо. Разведчик окинул внимательным взглядом притихшую в кресле Дороти Найт и, словно нехотя, развернулся к пилоту. — Вы отклонились более чем на сто километров от траектории на «Скай Хантер». Хотелось бы узнать причины, иначе мне придется принять особые меры.

— Причина проста, — Жаклин незаметно подмигнула Джошуа. — Банальная ошибка в расчетах. Импульс оказался слишком велик, а в результате «Перевертыш» поднялся на более высокую орбиту, чем требовалось. Досадный баг уже локализован, через семь с половиной минут мы начинаем торможение, которое приведет нас прямо в ваши объятия. Уверяю, особенных мер не потребуется.

— Надеюсь, — с неудовольствием произнес Лейн и снова посмотрел в глаза Дороти Найт. — Помните, никаких неожиданностей я не потерплю.

— Принято, — сказала Жаклин и отключилась.

— Захватывающего шоу не обещаю, — произнесла она вслед угасшей голограмме, — но за один сюрприз головой ручаюсь. Надеюсь, вам понравится.

Она откинулась на спинку кресла, повернула голову к напарнику и сказала, усмехнувшись каким-то своим мыслям одними уголками красиво очерченных губ:

— Приготовься. Скоро наш выход. Придется немного покувыркаться, иначе не подойти к этому монстру в нужной позиции.

— Я готов, — сказал Джошуа, а мысленно добавил: «Или готова. Сам черт теперь не разберет.»

Жаклин в ответ лишь кивнула и склонилась над пультом, с невообразимой скоростью набирая необходимые для маневра команды. «Перевертыш» едва уловимо вздрогнул и начал разворачиваться. Звезды на экране плавно поплыли в сторону. Еще одно включение, легкий толчок, и вращение остановилось.

— Ну, поехали, — сказала Жаклин, запуская маршевые двигатели.

Тормозной импульс немедленно впечатал Джошуа в спинку кресла. Умом он понимал, что «Перевертыш» гасит скорость с тем, чтобы перейти на более низкую орбиту, однако чувства твердили об обратном: корабль изо всех сил ускоряется в стремлении улететь от надвигающейся опасности черт его знает куда… Несколько долгих мгновений, а затем отсечка двигателя, воспринятая с нескрываемым облегчением. «Перевертыш» вышел на финишную… хм… кривую, которая с неизбежностью доставит драгоценную добычу прямо в руки ненавистного врага.

— Отлично! — сказала Жаклин, повернувшись к Джошуа. — Не дрейфь, подруга! Выйдем как надо… параллельным курсом и хвостом вперед. Что загрустила? Вот-вот начнется самое веселье, а ты нос повесила. Как следует надрать задницу этому надутому индюку — святое дело!

«Ага, — подумал Джошуа. — Сначала мы ему, а потом он нам. Да и то неизвестно, получится ли у нас хоть что-нибудь. Весь план — сплошная авантюра, шитая белыми нитками. Единственная надежда на некомпетентность кадрового разведчика в вопросах пилотирования звездных кораблей. В противном случае может выйти с точностью до наоборот: задницу надерут нам, причем от всей души. Хорошо бы выйти из этой передряги живыми.»

— Вот он, «Скай Хантер», — сказала Жаклин, переключая изображение задней полусферы на главный экран. — Во всей красе.

Джошуа с трудом разглядел на фоне звезд темный силуэт крейсера, скупо обозначенный немногочисленными габаритными огнями. Просто крупное угловатое пятно абсолютной тьмы, и ничего больше. Никаких деталей конструкции разглядеть совершенно невозможно: ближайшая звезда, способная послужить источником света, находилась так далеко и выглядела настолько тусклой, что ее можно было не принимать в расчет. Черный провал в ткани пространства внушал до такой степени нешуточную угрозу, что Джошуа невольно поежился. Мысль о том, что бедному «Перевертышу» и его крошечной команде предстоит вступить в противоборство с этим чудовищем, внушала ужас.

Серия коротких импульсов маневровых двигателей, и «Перевертыш», продвинувшись вперед вдоль правого борта с одновременным разворотом на девяносто градусов, замер всего лишь в нескольких десятках метров от громады крейсера.

— Позиция, лучше не придумаешь, — удовлетворенно сказала Жаклин.

Монитор перед ней внезапно замерцал, сверху вниз пробежали полосы помех и, наконец, в правом верхнем углу вновь появилось лицо Кристофера Лейна.

— С прибытием, — сказал он. — Рад видеть, что вы выполняете договор. Следуйте к причальному терминалу номер три. Не ошибетесь, он прямо перед вами, сейчас я включу габаритные огни.

На темном пятне крейсера внезапно проявился ярко освещенный прямоугольник. Надо полагать, тот самый терминал.

— Не так быстро, капитан, — саркастически ухмыляясь, произнесла Жаклин. — Мы и рады были бы последовать вашим указаниям, однако никак не можем этого сделать.

— Какого черта? — резко спросил Лейн, весь вид которого просто кричал: «Ну вот, я так и думал! В нашем мире вообще никому нельзя верить, особенно обещаниям этого Алекса! Что еще он намеревается вытащить из своего бездонного рукава?»

— Нас не устраивает существующий договор. Поэтому мы хотели бы предложить новый.

— Никакого пересмотра условий капитуляции не будет! — сквозь зубы процедил капитан Лейн. — Готовьтесь принять на борт абордажную команду. В противном случае будете немедленно расстреляны. Советую проявить благоразумие.

— И все же вам придется нас выслушать, — невозмутимо сказала Жаклин. — Вы сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия. Кому из нас в конечном счете придется капитулировать — вопрос открытый. Продолжать или поверите на слово?

Лицо кадрового разведчика пошло пятнами, на скулах вовсю заиграли желваки.

— Продолжайте, — злобно сказал он. — Хотя и не вижу убедительных причин выслушивать ваши бредни. Даю две минуты, после чего в дело вступит спецназ.

— Мне хватит. Итак… надеюсь, мой корабль вам достаточно хорошо виден?

— Во всех подробностях.

— Отлично. В таком случае, для вас не секрет, что маршевые двигатели нашего «Перевертыша» смотрят точно в борт «Скай Хантера». Если до вас еще не дошло, можете поинтересоваться у специалистов крейсера: что произойдет с вашим кораблем и командой, если прямо сейчас я запущу фотонные ускорители?

Лицо Кристофера Лейна приобрело мертвенно-белый оттенок. Очевидно, последствия он представлял себе в достаточной степени отчетливо.

— Что ж, вижу, ситуация для вас очевидна, однако все же поясню во избежание недопонимания, — Жаклин явно решила окончательно «дожать» капитана, прямо на глазах терявшего всю свою самоуверенность. — Не стану гадать о прочности корпуса военного крейсера, однако с уверенностью могу утверждать, что большая часть правого борта попросту испарится. Думаю, не ошибусь, если скажу, что при этом погибнет до пятидесяти процентов экипажа. Но этим еще повезет. Оставшуюся половину ждет куда более незавидная участь: мучительная и скорая смерть либо от удушья в результате взрывной разгерметизации, либо от запредельного по мощности радиационного удара… В любом случае, живых на корабле не останется. Ну как? Устраивает перспектива?

— Вы не посмеете, — в глазах капитана Лейна стоял ужас.

— Еще как посмею, — заверила его Жаклин. — Вы же не постеснялись угрожать нам. Так что можете не сомневаться. И кстати… не советую совершать необдуманных поступков. Мой палец на кнопке, и достаточно всего лишь одного легкого касания…

— Конкретно вам никто не угрожал, — угрюмо произнес Кристофер Лейн. — И вообще, что вы делаете в этой компании? Вы человек, а эти — нелюди. Одумайтесь, пока не поздно! Что у вас с ними общего?

— Больше, чем вы думаете. Это с вами у меня нет ничего общего, и слава богу. Иначе я перестала бы себя уважать.

— Вы не посмеете, — повторил разведчик. — Израсходовав запас антивещества, вы рискуете никогда не вернуться на Землю. Так и окончите свои дни во льдах Лорелеи.

— Пусть моя судьба вас не волнует, — усмехнулась Жаклин. — Я привыкла решать вопросы по мере их поступления. Вот разберемся с вашим долбаным крейсером, тогда и начнем думать о возвращении.

Кристофер Лейн замолчал и опустил глаза в пол. Джошуа прекрасно видел, как разведчик вовсю пытается отыскать решение безнадежно проигранной партии, и никак его не находит.

«И я его прекрасно понимаю, — подумал он. — Ни одно оружие, за исключением лазеров, не действует мгновенно. Будь то ракеты или артиллерийские установки. А значит, времени на осуществление угрозы у противника в любом случае предостаточно. Кстати о лазерах… Влупить-то они, конечно, могут, спору нет. Причем так, что мало не покажется. Но никакие лазеры или ракеты не успеют помешать Жаклин нажать кнопку. На месте Лейна я бы сдался.»

Очевидно, разведчик пришел к тем же неутешительным выводам.

— Чего вы хотите? — угрюмо спросил он, поднимая глаза на Жаклин.

— Вот это деловой разговор, капитан. Не так уж много, могли бы и сами догадаться. Итак… Вы отзываете все претензии к моим друзьям и ко мне лично, незамедлительно спускаете их в унитаз, а затем благополучно забываете о нашем существовании. После чего разворачиваете свою колымагу и убираетесь от Лорелеи куда вам будет угодно, на ваш выбор. Хоть к центру Галактики. Как вы понимаете, нам до этого нет никакого дела. Если затрудняетесь с конкретным направлением, могу подсказать. Вот только боюсь, вам не понравится.

— Мне нужно подумать, — капитан одарил пилота «Перевертыша» воистину убийственным взглядом.

— Много дать не могу, — насмешливо сказала Жаклин. — Две минуты хватит?

Кристофер Лейн ничего не ответил и исчез с экрана.

— Так его, мерзавца! — торжествующе изрекла Жаклин и с видом победителя взглянула на Джошуа. — Будет знать! Мы все-таки взяли его за глотку!

Джошуа с сомнением покачал головой.

— Я бы не торопился праздновать победу, — сказал он. — Люди вроде него от отчаяния вполне могут решиться на необдуманные действия. Например, шарахнуть по нам из лазеров. Ты и в самом деле готова осуществить свою угрозу?

— За кого ты меня принимаешь? — возмутилась Жаклин, рассматривая собеседника огромными круглыми глазами. Просто сама невинность во плоти. — Конечно же, нет! Можешь не верить, но за всю свою жизнь я даже мухи не обидела! Если не считать одного козла, о физиономию которого пришлось размазать стеклянную вазу. Ну, так нечего было приставать! Сам виноват. А вообще-то, я человек на редкость миролюбивый.

«Ну да, я это вижу, — подумал Джошуа. — Так разговаривать с кадровым разведчиком СГСА и командиром спецподразделения может, действительно, лишь исключительно миролюбивый человек.»

— Хорошо, что Кристофер Лейн этого не знает. Иначе мы уже познакомились бы с его спецназовцами. Ты в самом деле веришь, что он вот так, возьмет и просто уберется восвояси?

Жаклин задумалась.

— Скорее всего, нет, — рассудительно ответила она. — Вопрос в том, в какую именно форму выльется его отказ. Но мы ведь и не рассчитывали на легкую победу? Задача поставлена так: тянуть время, сколько это будет возможно. По-моему, пока что мы неплохо справляемся.

Тяжкий удар сотряс «Перевертыш» от кормы до кончика носа. Свет в рубке пару раз моргнул и угас, сменившись тревожными аварийными огнями. Пульт немедленно расцветился многочисленными ярко-красными сигналами, свидетельствующими о серьезных неполадках на борту.

— Вот и ответ, — сквозь зубы процедила Жаклин. — Не думала, что он решится…

Темный борт крейсера на экране внезапно рванулся и поплыл куда-то вбок и вверх. «Перевертыш» пришел в быстрое и беспорядочное вращение, которое Джошуа вначале ощутил всем телом, и лишь спустя несколько секунд мгновенный испуг оформился в нечто осознанное.

— Что происходит? — крикнул он.

— Ничего хорошего, — огрызнулась Жаклин, бегая руками по пульту. — Этот мерзавец все-таки решил рискнуть и ударил по нам из лазера… Энергетическая установка вдребезги, вспомогательные генераторы пока держатся… Проверь состояние магнитных ловушек! Если что, то от нас даже собирать будет нечего.

Джошуа развернулся к монитору и принялся лихорадочно соображать, каким именно образом вызвать на экран схему фотонных ускорителей. Когда он, наконец-то, разобрался в мелькании аварийных сигналов и совсем уже нацелился рукой на выбранный пункт меню, оказалось, что уже поздно.

— Держись! — крикнула Жаклин. — Сваливаем с этой орбиты, иначе они расстреляют нас здесь как котят!

«Нас и так расстреляют, — на удивление спокойно подумал Джошуа. — Если не „Скай Хантер“, то эта чертова вооруженная до зубов платформа на стационарной орбите. В том случае, конечно, если она не блеф. Впрочем, даже если мерзавец Лейн обманул… одного залпа с этого долбаного крейсера нашему кораблику точно хватит.»

После секундного замешательства он вернул себе истинный облик, резонно рассудив, что так ему будет сподручней. Жаклин, целиком поглощенная заботой о стабилизации беспорядочно кувыркающегося корабля, лишь бросила в его сторону равнодушный взгляд и тут же отвернулась.

Вращение яхты замедлилось, а затем и вовсе прекратилось, после чего тормозной импульс с силой вдавил тело Джошуа в спинку кресла. Маршевые двигатели включились, и это было похоже на чудо, рассчитывать на которое в сложившейся ситуации явно не приходилось.

3g, 4g, 5g… сколько же еще?!

Жаклин тормозила корабль на пределе возможностей, доступных после разрушительного лазерного удара. Темная громада крейсера внезапно снова вывалилась на центральный экран откуда-то сверху и тут же начала стремительно удаляться. Очевидно, «Перевертыш» все-таки сошел с орбиты и, наращивая скорость, оставлял позади опасного противника.

«Сейчас, — не отрывая взгляда от зловещего темного пятна, думал Джошуа. — Сейчас он шарахнет по нам еще раз, и на этом все кончится.»

Новый мощный удар в корпус, и враз умолкнувшие двигатели. Джошуа почувствовал, как тело неожиданно обрело невиданную легкость, и лишь страховочные ремни не позволяли ему всплыть над пультом наподобие воздушного шарика.

«Вот напророчил, — подумал он. — Впрочем, догадаться было нетрудно, я бы и сам так сделал. Странно только, что не располосовали вдоль и поперек, хотя и могли. Что ж, и на том спасибо. Двигатели молчат… невесомость… Похоже, наш „Перевертыш“ превратился просто в кусок металла, летящий в неизвестном направлении. Нужно спросить у Жаклин…»

Он повернул голову. Пилот «Перевертыша» склонилась к монитору и что-то сосредоточенно рассматривала. Потом произвела серию непонятных манипуляций над пультом, чертыхнулась сквозь зубы и в бессилии откинулась на кресло.

«Плохо дело,» — подумал Джошуа.

Он вдруг вспомнил о фотонных ускорителях и, прицелившись, ткнул пальцем в сенсорный экран. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем перед глазами всплыла нужная схема. Джошуа окинул ее быстрым взглядом. Тревожных красных огней на его взгляд было куда больше, чем требовалось для спокойствия. Он нахмурился и принялся разыскивать среди всевозможных подсистем контуры магнитных ловушек.

«Ага, вот они… одна и вторая. Уже хорошо. Ну-ка, ну-ка, что у нас здесь?.. Та-ак… Первая сияет успокаивающим зеленым светом, и это просто замечательно. А вторая… Вот дьявол! Зеленый цвет у нее какой-то неправильный, или мне так кажется с перепугу… Да нет, точно! Желтеет прямо на глазах! Этого нам еще не хватало! Катапультировать ее ко всем чертям! Срочно! Иначе костей не соберем!»

— Жаклин! — заорал он. — Ловушки! Они… Особенно вот эта, правая!.. Сейчас рванет! Сбрасывай ее отсюда к такой-то матери, пока не поздно!

— Поздно, — Жаклин повернула к нему голову, и он прочитал в ее взгляде полную безнадежность. И спокойствие отчаяния. — Не кричи так… я уже видела.

— Ну! — нетерпеливо произнес Джошуа. — Нужно же что-то делать!

— Ничего мы сделать не можем, — размеренно ответила Жаклин. — Эти сволочи вторым ударом разворотили маршевые двигатели, умудрившись при этом зацепить правый ускоритель. Система катапультирования не отзывается, я пробовала. Сигнал попросту не проходит, хоть убейся! Скорее всего, лазер пережег силовые кабели. А ловушка… Думаю, где-то нарушена подача гелия. Как только температура поднимется до порогового значения… Бум!.. — она показала руками, как это будет. — Но мы этого уже не увидим.

— И что? Ничего нельзя сделать? Совсем-совсем?

— Ни-че-го, — по слогам произнесла Жаклин. — Впрочем, это не единственный вариант нашего конца.

— А что, есть и другие?

— Как не быть, — она горько усмехнулась. — Ты, наверное, не в курсе, но мы падаем. Туда, на Лорелею. — Она ткнула рукой в пол. — И есть ма-аленькая вероятность, что мы разобьемся до взрыва. Если тебя это утешит, могу обрадовать: падение состоится на лед Рейнского моря совсем недалеко от Кошачьей горы. И тогда уже точно — бум!

— Постой-постой, — какая-то мысль мелькнула в голове и стремительно унеслась прочь. Джошуа никак не мог ухватить ее за хвост. — И что, шансов у нас никаких? Вот так просто, смиримся и будем ждать конца?

— А что ты предлагаешь? Двигателей все равно что нет, энергия на исходе, антивещество в ускорителях только и ждет момента, чтобы распылить нас даже не на атомы… на кварки. И ты еще надеешься на спасение? Фи-и-и…

Она покрутила ладонью над головой.

«Хорошо, что не пальцем у виска,» — подумал Джошуа.

— Нужно выпить, — вдруг сказала Жаклин. — Знаешь, у этого шейха здесь такой бар… Предлагаю пойти и как следует надраться, пока еще есть время.

Она решительно принялась отстегивать привязные ремни.

— Постой, — вдруг сказал Джошуа. — Напиться мы всегда успеем. Что ты там говорила про двигатели? В смысле, что их все равно что нет?

Жаклин замерла, оставив в покое ремни безопасности. Видимо, реплика напарника сумела натолкнуть ее на какую-то мысль.

— Маршевые полностью выведены из строя, — медленно сказала она и подняла взгляд на Джошуа. — Но маневровые в порядке… и подушка процентов на двадцать… Да, есть еще пара тормозных бустеров на носу, тоже рабочих. Зачем их сюда приделали? На «Ириде» такого нет… А-а, бесполезно!

Она махнула рукой и откинулась в кресле, закусив губу.

— Почему?! — крикнул Джошуа. — Используя маневровые, выровнять «Перевертыш», перевести в горизонталь, а затем как древние самолеты… вовсю тормозя носовыми… Надеюсь, Рейнского моря в качестве посадочной полосы нам хватит. Ну же, соберись! Кто, если не ты!

— А ускорители? — Жаклин с тоской взглянула на Джошуа. — Даже если мы не разобьемся при посадке, от аннигиляционного взрыва нам не убежать.

— Ты сама говорила, что предпочитаешь решать вопросы по мере их поступления. Вот и давай! Сначала успешно сядем, а после будем думать, как жить дальше. Идет?

Она с сомнением покачала головой, однако сказала:

— Ты не прав. Не как жить, а как умирать… Впрочем, черт с тобой! Попытаться, конечно, можно, хотя и не нужно. Но с одним условием.

— Согласен.

— Ты же еще не знаешь, с каким? — удивилась Жаклин.

— Неважно… Ну, хорошо, я тебя слушаю.

— Если наше безнадежное дело все-таки выгорит, мы с тобой как следует надеремся. До изумления. До розовых слонов.

— Договорились, — сказал Джошуа. — Действуйте, капитан.

Жаклин хмыкнула и развернулась лицом к монитору.

— Советую надеть шлем и загерметизировать скафандр, — сказала она, положив руки на пульт.

Дальнейшее Джошуа помнил плохо.

«Перевертыш» швыряло из стороны в сторону совершенно безжалостно. Джошуа представлялось, что несчастный израненный корабль трясется в последней агонии, и вот-вот наступит трагический финал. Спустя всего лишь несколько минут немилосердной болтанки он почти желал его как избавления от ужасающей в своей бесконечности пытки. Казалось, некие высшие силы просто решили позабавиться, перебрасывая причудливую игрушку друг другу и временами встряхивая в явном стремлении избавиться от содержимого.

Однако, судя по всему, непрерывные толчки являлись делом рук нависшей над пультом Жаклин, изо всех сил старавшейся выровнять практически вышедший из повиновения корабль. Как ей это удается, Джошуа абсолютно не представлял. И удается ли вообще. Сам он ни за что не сумел бы в таких условиях не то что попасть рукой в нужное место на пульте, но даже просто считать показания с монитора. Несмотря на суровую подготовку космического десантника. Тренировки… Да, были тренировки, и очень даже непростые, особенно в полевых условиях. Но настолько изматывающих он при всем старании припомнить так и не сумел. Уважение и восхищение действиями Жаклин взлетели просто на недосягаемую высоту.

«Говорили мне, что если уж из женщин получаются пилоты, то только самые лучшие, — думал он в редких промежутках между толчками. — А я почему-то не верил. Пусть теперь хоть кто-то попробует мне что-нибудь сказать. Я готов набить морду любому, кто станет в этом сомневаться.»

Импульсы маневровых двигателей следовали один за другим, и казалось, выматывающей душу пытке не будет ни конца, ни края. Джошуа отчаянно лязгал зубами при каждом рывке и озабочен был лишь одним: как бы в жуткой тряске не откусить себе язык. Поэтому не сразу расслышал приказ Жаклин:

— Связь! Сообщи, что мы падаем!

«Связь?.. Какая еще связь? Зачем?» — рассеянно подумал Джошуа, отчаянно заскрипев зубами во время очередного рывка.

— К-какая с-связь? — крикнул он. — С к-кем?

— С Господом Богом, кретин! — рявкнула Жаклин. — С Лорелеей, конечно! Наши должны быть в курсе! И о провале переговоров тоже! Ну же, соберись!

«Вот уж, действительно, кретин! — подумал Джошуа. — Последние мозги, как видно, растрясло.»

Он нашел взглядом на пульте перед собой панель радиостанции и с радостью убедился, что красных аварийных огней на ней нет. Появилась надежда, что сообщение успешно дойдет до адресата.

Тряска внезапно ослабла. Видимо, Жаклин удалось, наконец, выровнять многострадальный корабль ударами маневровых двигателей, и дальнейшего вмешательства в траекторию падения пока что не требовалось. А может, совсем наоборот, Джошуа не стал разбираться. Он включил радиостанцию и хриплым голосом произнес:

— Мэйдей, мэйдэй. Говорит «Перевертыш». Мы падаем… Алекс, ты слышишь? Корабль подбит. Наш друг Лейн, скорее всего в ярости и жаждет реванша… Район падения — Рейнское море неподалеку от Кошачьей горы. Существует опасность ядерного взрыва… Мэйдэй, мэйдэй… Алекс, ты слышишь? Говорит «Перевертыш»…

— Ну, что там? — спросила Жаклин.

— Глухо, — ответил Джошуа. — Наш сигнал уходит, за это я ручаюсь. Но приема нет. Непонятно, то ли у них проблемы, то ли у нас.

— Пожалуй, это уже неважно, — сказала Жаклин, не отрываясь от монитора. — В конце концов, ядерный фейерверк они наверняка не пропустят. А уж сложить два и два…

Джошуа нервно сглотнул. Участие в ядерном фейерверке в качестве основного действующего лица оптимизма не добавляло. Почему-то хотелось обойтись без экстрима…

— Ты абсолютно уверена насчет взрыва? — спросил он в надежде, что она развеет его опасения: «Да нет, что ты… вероятность летального исхода на уровне статистической погрешности…»

— На все сто, — ответила Жаклин. — Взгляни на схему.

Магнитная ловушка правого ускорителя сияла ярко-желтым светом с легкой оранжевой примесью по краям. Джошуа понял, что обещанный Жаклин «Бум!» наступит совсем скоро, как только желтый цвет сменится красным.

«Неужели не успеем? — подумал он, лелея в душе абсолютно иррациональную надежду на то, что успешная посадка сама по себе сумеет уберечь их от взрыва. — Не верю! Не можем не успеть! Ну же, Жаклин, вся надежда на тебя!»

В нижней части центрального экрана внезапно появилась ровная светлая полоса. Она росла и ширилась, и вскоре уже занимала не менее половины видимого пространства.

«Рейнское море, — подумал Джошуа. — Посадочная полоса подана. Будем справедливы: ни один аэропорт прошлого никогда не имел в своем распоряжении настолько широкой и протяженной полосы. Промахнуться мимо нее не получится даже при самом сильном желании. Главное, чтобы конечная точка маршрута располагалась не слишком далеко от Кошачьей горы. Если между „Перевертышем“ и убежищем пролягут тысячи километров, то нас не спасет даже успешная посадка.»

— Приготовились, — сквозь зубы процедила Жаклин, не отрывая взгляда от монитора. — Врубаю тормозные…

— Принято, — машинально ответил Джошуа.

«Фееричное должно получиться зрелище, — неожиданно всплыла совершенно неуместная в данных обстоятельствах мысль. — Хотел бы я это видеть… в качестве стороннего наблюдателя, естественно. Даже представить невозможно, как должен выглядеть наш заезд по ледяной трассе на первой космической скорости или около того. Ох, и разобьемся мы к чертовой матери…»

— Подушку! — крикнул он. — Включи подушку!

Отчего-то он решил, что Жаклин может о ней забыть. Антигравитационный привод наверняка мог смягчить падение на ледяную поверхность Рейнского моря. Собственно, для этого он и предназначался.

— Нельзя! — ответила Жаклин. — Она сожрет столько энергии, что на ловушки ничего не останется. Так что готовься, посадка будет жесткой!

Джошуа оценил справедливость ее слов. Если падение на лед хотя бы теоретически можно пережить, то отказ магнитных ловушек означал мгновенную огненную смерть. Из двух зол приходилось выбирать менее злое.

Мощный удар едва не вырвал его из кресла. Казалось, не будь удерживающих привязных ремней, Джошуа точно полетел бы головой вперед прямо в экран… а возможно, и дальше… туда, туда, вдоль засыпанной снегом ледяной равнины, обгоняя мчащийся на страшной скорости «Перевертыш». По краям экрана разлилось яркое свечение, быстро превратившееся в два вытянутых вперед огненных факела.

«Трудно поверить, но тормозные, кажется включились, — подумал он. — Оказывается, у нас на борту помимо экранов еще что-то работает. Давайте, родные, давайте… сейчас все зависит только от вас. Ну и от мастерства пилота, конечно, тоже.»

— Держись! — крикнула Жаклин, и в тот же самый момент корабль всем брюхом ударился в лед.

Рывок оказался куда сильнее предыдущего. Страховочные ремни настолько сильно впились в ткань скафандра, настолько мощно сжали в своих объятиях рвущееся вперед тело, что Джошуа едва не закричал от боли. Он в страхе даже подумал, что они переломают ему все ребра, однако через несколько мгновений убедился, что на этот раз, кажется, обошлось.

Жаклин досталось несоизмеримо сильнее. Один из ремней не выдержал, ее вырвало из кресла, развернуло и всем боком ударило об угол пульта. Она медленно осела на пол, подтянула колени и тихо постанывала, баюкая висящую плетью левую руку.

«Перелом! — в ужасе подумал Джошуа. — Этого нам еще не хватало! Как же ты так… э-эх…»

В первом порыве он рванулся было на помощь, однако сразу же понял, что не может не только высвободиться из кресла, но и вообще пошевелиться. Торможение продолжалось. Взрывая тонны снега, корабль на бешеной скорости мчался во тьму к далекому горизонту. Казалось, остановить его не сможет ничто в этом мире. И уж наверняка это будет не пара каких-то совсем уж несерьезных бустеров.

«Хорошо, что магнитные ловушки не отключились в момент удара, — всплыла вдруг совершенно посторонняя мысль. — Хотя и могли. И гелий, судя по всему, вытек далеко не весь, иначе размышлять над нашей печальной участью уже было бы некому. Запас прочности у фотонных ускорителей, видимо, ого-го какой… везет нам. Правда, не во всем.»

Он оглянулся на свернувшуюся клубочком Жаклин. Решительный и уверенный в себе пилот «Перевертыша» выглядел теперь донельзя жалко. Просто молодая девчонка, которой неизвестно за какие прегрешения невероятно крепко досталось. Джошуа, глядя на нее, стиснул зубы.

«Ничего, — думал он. — Даю слово, я тебя вытащу. Только продержись еще несколько минут.»

Огненные факелы на экране разом угасли, бустеры выгорели полностью. Привязные ремни сразу же ослабили хватку, вернув Джошуа обратно в кресло. Он принялся яростно сдирать их с себя, а когда ему это, наконец, удалось, встал и сделал несколько неуверенных шагов в сторону замершего в неподвижности пилота.

Пол под ногами трясся крупной дрожью, и для того, чтобы пройти разделявшие их несколько метров, Джошуа пришлось приложить немало усилий.

Передний экран демонстрировал всего лишь сплошную снежную пелену без каких-либо деталей, однако вибрация корпуса свидетельствовала, что неудержимый полет сквозь гигантские сугробы по-прежнему продолжается. И когда он закончится, и закончится ли вообще — об этом оставалось только гадать.

Жаклин сидела на полу, опершись спиной о стойку пульта, и не подавала никаких признаков жизни.

Джошуа облился холодным потом, когда до него вдруг дошло, что он может ее потерять. Он склонился над неподвижной девушкой и с облегчением понял: худшего пока не случилось. Всего лишь обычный обморок. Тогда он легонько тронул ее за плечо.

— Жаклин, — позвал он. — Очнись. Ты меня слышишь?

Лицо девушки исказилось от сильной боли, она слабо застонала и открыла глаза.

— Джош… — прошептали тонкие, без единой кровинки, губы. — Что со мной?.. М-мы еще живы?..

— Живы, живы, — заверил Джошуа, а про себя подумал: «Но вот надолго ли?..»

Сильный удар снизу сотряс разбитый корабль. Вероятно, на пути попалось какое-то препятствие. Правда, судя по всему, весьма незначительное, иначе то, что осталось от «Перевертыша», попросту развалилось бы на куски.

В рубке внезапно потемнело, хотя тревожное аварийное освещение продолжало заливать ее кроваво-красным светом. Джошуа поднял голову, озираясь по сторонам и ожидая от судьбы новой неведомой пакости.

Причина отыскалась практически сразу же: всего лишь погас обзорный экран, до того момента затянутый плотной снежной круговертью. И хотя давно уже толку от него не было никакого, Джошуа испытал на редкость неприятное чувство, словно разом захлопнулось последнее окно в окружающий мир. Лететь в неизвестность в запертой наглухо металлической коробке, да еще без средств визуального контроля, понравится далеко не всякому. Джошуа к их числу явно не относился.

Он вдруг почувствовал, что вибрация пола понемногу сходит на нет. Вначале он даже не поверил своим ощущениям, но через несколько секунд убедился, что не ошибся.

— Мы останавливаемся, Жаклин! — крикнул он. — Живе-е-ем!.. Нам все-таки удалось, ты чувствуешь?!

— Да, чувствую, — слабо улыбнулась Жаклин. — Как тебе посадка?

— Лучшая посадка в моей жизни! — завопил Джошуа. — Ты даже не представляешь, какой ты молодец!

— Почему же, представляю… Если бы не ты, никогда бы не поверила, что такое возможно. Кстати, выпивка за твой счет.

— Не возражаю, — заверил Джошуа.

Пол под ногами в последний раз дрогнул и окончательно замер. Вне всякого сомнения, «Перевертыш» прибыл на место последней стоянки.

Жаклин попыталась шевельнуться, однако сразу же прекратила попытки, сморщившись от боли. Джошуа нахмурился, глядя на нее. Судя по всему, сломанной рукой дело не обошлось.

Память тут же вытащила на свет воспоминание, о котором он предпочел бы забыть: падающий в бездонную трясину вертолет, крошащий изломанными винтами огромные черные листья… жуткая боль в беспомощном теле и ожидание неминуемой смерти в желудке отвратительного болотного чудовища… Если бы не Кэт и ее инопланетная медицина…

— Ловушки… — слабым голосом произнесла Жаклин. — Проверь…

«Дьявол! — подумал Джошуа. — Как я мог забыть! Невероятная посадка — далеко не все, теперь нужно придумать, как остаться в живых.»

Он взглянул на экран монитора, и ноги у него подогнулись. Правая ловушка вовсю полыхала ярко-оранжевым огнем, наливаясь по краям зловещей краснотой. И благополучная левая теперь тоже не внушала никакого оптимизма, вовсю демонстрируя зеленовато-желтые оттенки. Впрочем, о ней вполне можно было забыть. Для того, чтобы превратить «Перевертыш» со всем содержимым в поток жесткого излучения, достаточно и одной.

Джошуа повернулся к Жаклин.

— Нам нужно срочно убираться отсюда, — сказал он. — Ты как, идти сможешь?

— Зачем? — в голосе девушки явственно слышались обреченность и покорность судьбе. — От ядерного взрыва не убежишь.

— Хочешь сказать, все это было напрасно? — Джошуа добавил в голос сердитых интонаций, хотя у самого от страха отнимались руки и ноги. — Не-ет, я так не согласен. Судьба мне кое-что задолжала, а значит, погибнуть за просто так у меня нет никакого права. К тому же, в случае успешной посадки тебе обещана хорошая выпивка, а я не привык нарушать данное слово. Поэтому вставай, и валим отсюда как можно дальше… пока сил хватит… а там посмотрим, что из этого выйдет. Давай, помогу.

— Ну, ты оптимист, — сказала Жаклин и сделала попытку подняться. Джошуа подставил плечо, поддерживая ее под здоровую руку. С невероятным трудом девушка встала на ноги. — Что ж, вперед, за выпивкой. Было бы обидно упустить настолько замечательный повод надраться.

— Ни за что, — ответил Джошуа. — Еще внукам и правнукам будем рассказывать, как шмякнулись с орбиты на лед и остались целы.

— А потом ушли пешком от ядерного взрыва.

— Да… и об этом тоже. Никто никогда не уходил… а мы уйдем.

Жаклин в ответ лишь скептически хмыкнула.

Когда отошла в сторону наружная дверь шлюза, Джошуа не увидел перед собой ничего, кроме гигантской горы снега. Он, не раздумывая, прыгнул прямо в нее и даже немного удивился тому, что утонул не целиком, а всего лишь по пояс.

— Давай за мной! — крикнул он высунувшейся из люка Жаклин, с опасливым изумлением разглядывающей сверкающую белую стену. — Не бойся, здесь мягко!

— Ничего я не боюсь, — пробормотала Жаклин и, прижимая к себе больную руку, неловко прыгнула вслед за напарником.

Окунувшись в сугроб, она тихо застонала от боли.

«Похоже, здесь не только рука, — подумал Джошуа, помогая ей выбраться наружу, — но и как минимум пара ребер. Плохо. Так мы далеко не уйдем.»

— Давай поскорее отсюда сматываться, — сказал он. — Держись за меня, вот так… А теперь вперед!

Отчаянно барахтаясь в рыхлой белой каше, они, наконец, влезли на гребень снежного вала и смогли оглядеться, с трудом переводя дух.

Во всех направлениях, куда ни посмотри, простиралась бесконечная гладкая равнина. Ни единого мало-мальски значимого ориентира Джошуа рассмотреть так и не удалось. Оставалось абсолютно непонятным, насколько далеко от убежища находится место падения корабля. А что, если Жаклин все-таки промахнулась, и до спасительной пещеры отсюда сотни, а то и тысячи километров? В таком случае, дальнейшая борьба за выживание не имела никакого смысла, и можно было просто лечь лицом в сугроб и спокойно ожидать неминуемого конца. От взрыва или от банальной нехватки воздуха… да какая, в сущности, разница? От взрыва даже предпочтительней. Меньше страданий.

— Взгляни туда, — сказала вдруг Жаклин, с трудом указывая направление здоровой рукой. — Мне кажется, или…

Джошуа пригляделся. Невообразимо далеко, на самом горизонте, действительно, вроде бы чернеет какая-то полоска. Или всего лишь игра воображения?

Он набрал на пульте управления скафандром нужную команду, и на внутренней поверхности забрала снежная равнина вдруг стронулась с места и, ускоряясь, побежала навстречу. Когда изображение приблизилось настолько, что стали различимы отдельные детали, он не смог сдержать радостного возгласа:

— Горы! Смотри, это же действительно, наши горы! А вот и она, Кошачья!.. Мы почти дома, Жаклин!

— Ну да, — без особого энтузиазма согласилась Жаклин. — Только до дома нам километров десять, не меньше, и все больше по снегу. А за плечами готовая в любой момент рвануть ядерная бомба. Проще было честно напиться и прекратить бессмысленные жалкие трепыхания. Столько сил сэкономили бы. Да пойми же ты… от судьбы не уйдешь.

— Это мы еще посмотрим, — сквозь зубы процедил Джошуа.

В словах напарницы ощущалась правда, в которой он боялся признаться самому себе, но странным образом они его только разозлили.

— А ну вставай! — крикнул он. — Десять километров… подумаешь, какой пустяк. На тренировках нас, помнится, гоняли и на куда более длинные дистанции. Прорвемся! Или я не бывший десантник? Вперед!

Они легко скатились с наружного склона огромного снежного вала и торопливо пошли прочь от разбитого корабля, держа курс на далекие горы. Как ни странно, но идти по снежному полю оказалось не так уж и сложно: глубокие рыхлые сугробы оказались покрыты какой-то коркой, настолько прочной, что ноги сквозь нее практически не проваливались. То ли космическое излучение было тому причиной, то ли микроскопические дозы тепла от Лоры А все-таки достигали поверхности замерзшей планеты… по-большому счету Джошуа этот вопрос вообще не интересовал. Перемещаться не слишком обременительно, ну и прекрасно.

Он украдкой поглядывал на спутницу, однако девушка держалась стойко, лишь плотно стиснутые губы выдавали, насколько ей приходится несладко. Взятый поначалу высокий темп ожидаемо снизился, и теперь Жаклин с Джошуа довольно медленно переставляли ноги, стараясь не упасть и не сбить дыхание. Даже маячившая за спиной ядерная смерть оказалась не в силах заставить их увеличить скорость. Джошуа не гнал вперед, понимая, что идти быстрее они просто не в состоянии.

Как ни странно, но гигантская снежная гора, скрывавшая в недрах покинутый «Перевертыш», удалялась неожиданно быстро, и это обстоятельство невольно порождало в душе совершенно неоправданные надежды. Взрыв ускорителей отчего-то перестал казаться чем-то неизбежным, и мысль о том, что от него совсем нетрудно уйти медленным шагом, постепенно переместилась из разряда абсолютно фантастических в категорию самой настоящей реальности.

— Интересно, — вдруг сказала Жаклин. — Почему «Скай Хантер» обошелся с нами настолько гуманно?

Джошуа недоуменно вскинул брови и ничего не ответил, однако спутница почувствовала невысказанный вопрос.

— Они же могли ударить так, что от нас осталось бы только облачко газа, — пояснила она. — Но почему-то этого не сделали. Вопрос: почему?

— Может, испугались близкого взрыва фотонных ускорителей? — предположил Джошуа. — Антивещество, оно, знаешь…

— Допустим, — Жаклин перевела дыхание и продолжила: — А второй раз? Мы тогда уже были достаточно далеко.

— Не знаю, — сознался Джошуа. — Может, не оставили надежды добраться до контейнеров? А заодно и до меня? Или посчитали, что мы и так разобьемся?.. Да какая, в сущности, разница?! Не добили, и слава Богу!

— Наверное, ты прав. Теперь уже никакой.

Они снова пошли вперед, переставляя ноги чисто механически. Жаклин примолкла, Джошуа слышал в наушниках лишь ее неровное дыхание.

«Только бы не упала, — подумал он. — Тогда мы точно останемся здесь, в этой ледяной, гладкой как стол, пустыне.»

Он оглянулся. Место падения «Перевертыша» уже невозможно было различить невооруженным глазом.

«И все равно, слишком близко. Если… вернее, когда рванет, мы окажемся чуть ли не в эпицентре.»

— Попробуй вызвать гору, — сказала вдруг Жаклин. — Вдруг нас кто-то услышит? Я бы и сама, да сил уже нет никаких…

«Зачем? — равнодушно подумал Джошуа. — Даже если услышат, на помощь все равно никто не придет. Антиграв со скалы просто так не спустишь, да и места в нем лишь на одного пассажира… Ну хорошо, пусть это будет Жаклин. Все равно, дурацкая затея. Никто в здравом уме не полезет прямиком под ядерный удар. Да и я не позволю. Чтобы погибнуть всем разом?»

Однако, дабы предотвратить лишние споры, покорно переключил диапазон и заговорил:

— Мэйдэй, мэйдэй… на связи экипаж «Перевертыша»…

Никакого ответа. И это хорошо. Более того, это правильно.

Передав стандартное сообщение пару раз, он умолк, однако Жаклин немедленно потребовала:

— Вызывай еще. А лучше, вообще говори в микрофон хоть что-нибудь. Главное, непрерывно… А еще лучше — пой!

— С ума сошла! — возмутился Джошуа. — Из меня певец, как… как… да и голоса у меня нет.

— Ничего. У нас здесь не конкурс вокалистов. Пой, говорю! Глядишь, и идти станет полегче.

— Не буду! — Джошуа яростно сверкнул глазами и принялся повторять стандартное сообщение сначала: — Мэйдэй, мэйдэй…

Через пару кругов он поперхнулся и умолк. Жаклин остановилась, вцепившись ему в руку, тяжело дыша и хватая воздух широко раскрытым ртом, а затем неожиданно запела, делая огромные паузы между словами:

My Bonny… is over… the ocean…

My Bonny is… over the sea…

Джошуа взглянул на нее немного растерянным взглядом, после чего, неожиданно для самого себя, затянул хриплым голосом, не попадая ни в одну ноту:

My Bonny is over the ocean,

O bring back my Bonny to me!

Они одновременно взглянули друг на друга и вдруг рассмеялись, причем Жаклин тут же скривилась от боли в сломанных ребрах, но все-таки допела:

Bring back, bring back…

O bring back my Bonny… to me, to me…

Джошуа почувствовал, как слова старой шотландской песенки уносят прочь тяжкий груз, придавивший плечи: угрозу неминуемой гибели, тревогу за Жаклин… Ну, может, не весь груз, но весьма существенную его часть.

«Надо же, — думал он. — Всего-то простенькая детская песенка, а насколько в тему. И море у нас здесь… правда, замерзшее, но это не важно. Причем такого размера, что на Земле его точно назвали бы океаном.»

— Смотри! — вдруг сказала Жаклин. — Вон там, правее!

Он повернул голову и прищурился. По правую руку, совсем рядом, из белоснежных сугробов вздымался вверх огромный скальный массив, увенчанный серебристой, поблескивающей в звездном свете короной из замерзших деревьев, листьев и лиан. Его трудно было рассмотреть в скудном звездном свете, однако, заметив раз, потерять уже стало невозможно. Он так и мог бы остаться незамеченным просто потому, что Жаклин и Джошуа, полностью сосредоточенные на главной цели, смотрели исключительно себе под ноги. В крайнем случае, вперед, но уж никак по сторонам. Не на что там было смотреть. И если бы не непредвиденная остановка…

— Остров Сирен! — возбужденно воскликнул Джошуа, поворачиваясь к спутнице. — Ты понимаешь, что это значит, Жаклин?! Это — остров Сирен!

— Нет, — в ее голосе слышались неуверенность пополам с недоумением от бурной радости напарника. — Пока еще нет. Кошачья гора намного дальше.

— Ну как же!.. Это наш единственный шанс! Если мы доберемся туда до взрыва «Перевертыша»… Ну?.. Теперь-то ты видишь? Вперед! Вперед, и быстрее! Обопрись на меня, и пошли… здесь всего-то ничего… нужно успеть…

Возможность спасения явно придала им сил. Теперь они не просто безнадежно вышагивали к далеким прибрежным горам, ежесекундно ожидая смертельной вспышки за спиной. Не-ет, неожиданно появилась конкретная цель — выжить, и они намерены были приложить все усилия к тому, чтобы ее достичь. Если повезет, они успеют найти надежное убежище, прежде чем таймер обратного отсчета подойдет к цифре «ноль»…

Они успели.

Когда изможденные, полностью вымотанные тяжким переходом, путники повалились у подножия высокой черной скалы, Джошуа, задыхаясь и ежеминутно откашливаясь, произнес:

— Надеюсь… мы не ошиблись… и находимся в тени.

— Было бы неплохо, — отозвалась Жаклин, лежа на снегу и уставившись неподвижным взглядом в бездонное звездное небо. — Все равно, никаких сил больше не осталось. Так что другие варианты можно даже не рассматривать. Я не то что идти, пошевелиться не в состоянии. Поэтому будь что будет.

— Интересно, — сказал Джошуа. — Как долго нам здесь ждать?

— Скорей бы уж, — отозвалась Жаклин. — А то так и воздух может закончиться.

Джошуа лег рядом с ней и тоже уставился на безразличные к их проблемам звезды.

«Какую непростительную глупость я совершил, — думал он. — Нужно было еще там, в „Перевертыше“, использовать форму ледяного льва. Тогда можно было бы и Жаклин донести, и запасные баллоны. А теперь… при всем желании ничего не получится. Снять скафандр, чтобы осуществить метаморфозу, я, скорее всего, не успею. Задохнусь. Потому что существовать в вакууме я, в отличие от Кэт и Рона, могу только в виде ледяного льва. Даже разорвать скафандр мне, наверняка, будет не под силу. Но если совсем уж припрет, придется попробовать.»

Last night as I lay on my pillow, — неожиданно тихонько пропела Жаклин. — Last night as I lay on my bed…

Джошуа подхватил, чтобы просто ее приободрить:

Last night as I lay on my pillow,

I dreamed that my Bonny was dead!

«Мрачновато получилось, — вдруг подумал он. — Как говорится, все умерли. Какое уж тут приободрить…»

— Держись, — сказал он. — Все будет хорошо. И не такое переживали.

И сразу же вдогонку прилетела мысль: «Нет. Такого я еще точно не переживал. Но Жаклин пусть думает…»

Ослепительная вспышка ударила по глазам. Казалось, разом загорелись небо и земля… лед под ногами… вся Вселенная. И тяжкий удар, от которого содрогнулись черные скалы. Джошуа закричал и прикрыл перчатками забрало, однако свет ярче тысячи солнц пробивался, казалось, даже сквозь руки. Даже сквозь враз почерневшие светофильтры.

Ядерный пожар длился всего лишь несколько секунд, а затем пала тьма. И в наступившем небытие Джошуа всем существом ощутил, как сквозь тело проносятся разрушающие все на своем пути высокоэнергетические потоки гамма-квантов, а также тяжелых и легких заряженных частиц. Даже для метаморфа, способного купаться в космических лучах самой разной интенсивности, их было слишком много. А что уж говорить о Жаклин… Пережить радиоактивное облучение подобной мощности не дано никому из людей.

«I dreamed that my Bonny was dead! — вспомнились строчки из песни. — Напророчили…»

Джошуа с трудом пошевелился и, развернувшись, взглянул в лицо Жаклин. Она лежала спокойно, закрыв глаза и, казалось, даже не дышала. Все внутри Джошуа разом заледенело, однако спустя мгновение он убедился, что самые худшие ожидания пока не оправдались. Жаклин пошевелила губами и тихо вздохнула. Однако он прекрасно понимал, что это ровным счетом ничего не значит. Смерть уже распростерла над лежащей без сознания девушкой свои черные крылья, и теперь трагический исход — всего лишь вопрос времени.

Джошуа вдруг почувствовал за спиной один за другим несколько тяжких ударов. Оглянувшись и подняв голову вверх он понял причину: скала над головой стала вполовину меньше высотой, а с ее гладкого оплавленного гребня одна за другой срывались тягучие каменные капли и рушились прямо к подножию, растекаясь в толстые блины и исходя мгновенно улетучивающимся паром.

«Хорошо, что мы не устроились прямо под стеной, — равнодушно подумал Джошуа. — А то сейчас получили бы весьма сомнительное удовольствие.»

Он не мог в полной мере осознать разрушения, произведенные аннигиляционным взрывом ускорителей, однако прекрасно понимал, насколько им повезло с выбором места. Если бы вдруг стало возможным подняться над островом, тогда он по достоинству смог бы оценить масштаб катастрофы, которую лишь по счастливому стечению обстоятельств им удалось пережить.

Остров Сирен практически перестал существовать. От него осталась лишь узкая каменная стенка, в тени которой смогла найти прибежище крошечная команда обреченного корабля. Часть скального массива, обращенная к взрыву, расплавилась, и теперь представляла собой гладкое вогнутое зеркало, в котором со временем наверняка будут отражаться звезды. Лед на несколько километров вокруг острова почти полностью испарился, остался лишь длинный резко сужающийся язык, вытянутый в направлении, противоположном взрыву. А на месте последней стоянки «Перевертыша» зияла воронка глубокого ледяного кратера, в самом центре которой красовалась полурасплавленная каменная линза, бывшая когда-то частью морского дна.

Никаких следов несчастного корабля не было, да и быть не могло.

Джошуа не знал, сколько времени провел, сидя на корточках рядом с так и не очнувшейся Жаклин. Может быть, час, а может быть, больше…

Что делать дальше, он не имел ни малейшего представления. Путешествие к Кошачьей горе с бесчувственной девушкой на руках представлялось полным абсурдом. Мысль о том, чтобы бросить ее умирать во льдах, даже не приходила в голову, да и не могла прийти. Джошуа просто сидел на корточках и ждал, что, может быть, она, наконец, откроет глаза. И тогда… Он даже знал, какие слова скажет, если она все-таки очнется.

Когда он, наконец, поднял голову и бросил рассеянный взгляд в сторону недостижимого для них с Жаклин убежища, то не поверил своим глазам. Со стороны прибрежных скал прямо к бывшему острову во весь дух, потрясая серебряными гривами, неслись две большие лохматые кошки.

Ледяные львы.

И тогда Джошуа тихо заплакал.

Глава 10

— Нет! Я не позволю! Ни за что!

Джошуа, набычившись, решительно занял позицию рядом с алтарным возвышением, откуда мрачно взирал на пытавшихся обойти его Кэт и Рона. Кэт смотрела в пол, не решаясь поднять взгляд, а Рон нервно покусывал губу, явно не ожидая от разговора ничего хорошего.

Алекс и Эдвард, тихо переговариваясь между собой в сторонке, бросали на Джошуа осторожные сочувственные взгляды. Алекс вообще делал вид, что целиком поглощен настройкой аппаратуры связи, и попытки выловить из мирового эфира хоть что-нибудь членораздельное для него куда важнее неприятной размолвки между друзьями. Каттнер тоже самоустранился, вовсю демонстрируя полнейшее равнодушие к затронутой теме. По его глубокому убеждению, вопрос касался исключительно троицы метаморфов, и найти устраивающее всех решение должны они сами. И только они.

Освобожденная от скафандра Жаклин возлежала на алтарном возвышении, еще недавно служившем ложем Алексею, однако вряд ли в полной мере сознавала, где именно она находится. Лицо и руки девушки покрывал совершенно неестественный в сложившихся обстоятельствах густой загар, а щеки горели ярким болезненным румянцем. Время от времени ее начинал сотрясать неудержимый, буквально выворачивающий наружу кашель, и тогда она рефлекторно подносила к губам зажатый в кулаке кусок белой, густо окрашенной красным, ткани. Кашель на время отступал, и Жаклин снова в изнеможении откидывалась на покрытое травяным ковром ложе, уставившись в потолок ничего не видящими глазами.

В такие моменты Джошуа заметно бледнел, однако отступать со своей позиции между алтарем и друзьями совершенно определенно не намеревался.

— Джош, послушай, — Катерина с видимым усилием подняла на него взгляд. — Давай подойдем к вопросу трезво, без лишних эмоций.

Джошуа угрюмо молчал. Весь вид бывшего десантника говорил о том, что решение давно уже принято и менять его он не намерен ни при каких обстоятельствах. О том, чтобы пропустить друзей к ложу Жаклин, не могло быть и речи.

Катерина, прекрасно понимая тщетность попыток воздействовать на него уговорами, тем не менее продолжила:

— Повторяю еще раз. В контейнере изначально находилось шесть плодов нашего замечательного папоротника, и это тебе хорошо известно. А для полного курса исцеления нужно только три, я ничего не путаю? Нет?.. Вот и получается, считай сам. Три из них… нет, теперь уже два предназначены для Алексея, это не обсуждается. Но ведь есть же еще три! И мы можем… — нет, должны! — использовать их для излечения Жаклин. Что тебя не устраивает?

— В самом деле, старик, — добавил Рон. — Нужно сделать это, пока не стало слишком поздно. Поверь, Жаклин выздоровеет, и все будет нормально. Ну же, дай нам пройти.

— Нет! Ни за что!

Рон бессильно развел руками. По его мнению, дальнейшие уговоры — пустая трата драгоценного времени. Наступил тот самый, крайне неприятный момент, когда решить вопрос можно было лишь с применением грубой физической силы. Правда, справиться с бывшим десантником, да еще в состоянии аффекта… ох, сомнительно! Неизвестно, кто с кем справится.

— Ну, хорошо, — потеряв терпение, сказала Катерина. — Что ты предлагаешь? Оставить все как есть? В таком случае, она умрет, и ты это прекрасно знаешь. Ты этого добиваешься?

— Пойми же, никто не вправе решать, жить ей или умереть, — добавил Рон. — Даже ты.

— Вправе, — сказал Джошуа. — Я вправе решать за нее, потому что знаю, чего она хотела на самом деле.

— Откуда?

— Она сама мне сказала.

— Ну, хорошо, мы слушаем, — Катерина не смогла сдержать тяжелого вздоха. — Говори.

Джошуа перевел взгляд с нее на Рона и обратно, на мгновение задержавшись на овальном дынеобразном золотистом плоде папоротника, который Катерина прижимала к груди.

— Я прекрасно понимаю, что вы хотите сделать как лучше, — произнес он, глядя на Катерину в упор. — И нисколько не сомневаюсь, что чудодейственный эликсир вернет Жаклин силы и здоровье. Но… вспомни себя, Кэт. Ты не захотела расставаться с Алексеем… никогда. И ради этого использовала мое и свое влияние на Флара, уговорив его провести необходимый обряд. Поэтому, думаю, ты должна меня понять. Я точно так же не желаю потерять Жаклин. Ни сейчас, ни в самом отдаленном будущем, пусть оно и выглядит сейчас на редкость туманным… Если короче, то мы обязаны сделать для нее то, что когда-то ты сделала для меня. И совсем недавно для Алексея.

— Не поняла… — растерянно сказала Катерина и перевела взгляд на Рона. Тот недоуменно пожал плечами. — Так ты что, предлагаешь превратить ее в одну из нас?

Бывший десантник смотрел на нее, не моргая. Потом произнес:

— Не думайте, я не сошел с ума. Но если сейчас я позволю вам израсходовать драгоценные плоды, мечта Жаклин… и моя… сразу же обратится в ничто. Я точно знаю, что она никогда в жизни не употребляла торн, а значит, рано или поздно, неумолимое время обязательно возьмет свое. Я не хочу терять ее, это вы можете понять?

Катерина и Рон обменялись многозначительными взглядами, после чего дружно обернулись в сторону сидящего в сторонке Каттнера. Тот смотрел на метаморфов во все глаза.

— Думаю, ты ошибаешься, — наконец, произнесла Кэт. — Мне достоверно известно по крайней мере об одном случае употребления торна Жаклин.

— Это еще мягко сказано, — добавил Рон. — Помнится, косяк был знатный, так что потом еле откачали.

Джошуа непонимающе посмотрел на друзей, однако вдаваться в подробности не стал, лишь упрямо сказал:

— Не знаю. Мне ничего об этом неизвестно. Но даже если так… вы можете поручиться, что одного раза достаточно для инициации? Вот то-то… Нет уж, в таком деле нужно действовать наверняка. Короче… я требую проведения полноценного обряда, точно такого же, что и для Алексея.

— Джо-ош… — Катерина явно пребывала в растерянности, не зная, что сказать. — Можешь не сомневаться, я прекрасно все понимаю. Но ваша мечта… Вполне может оказаться, что того случая все же окажется недостаточно. И даже если бы мы решили поступить так, как ты требуешь… все равно, извини, помочь ничем невозможно.

— Почему?

— Видишь ли… Во-первых, потребуется проведение обряда вроде того, что лорны проделали над умирающим Алексеем. Сам знаешь, насколько непросто было уговорить Флара. Думаешь, теперь он согласится?

Она с сомнением покачала головой.

— Обойдемся и без его помощи, — упрямо заявил Джошуа. — Существует видеозапись… мы прекрасно можем воспроизвести весь процесс.

— Могли бы, — уточнила Катерина. — Учитывая даже то, что ритуальные песнопения жреца вполне способны влиять на конечный результат. Скажем, направленное акустическое воздействие… Как ты справедливо заметил, мы имеем прекрасную возможность просто-напросто прокрутить запись. Это действительно так. Но не в этом суть. Есть еще одно, воистину непреодолимое препятствие.

— Какое?

— Практически весь имеющийся запас торна уже был нами использован. Для проведения нового обряда попросту ничего не осталось. Вообще ничего… Те крохи, что мы вытащили из контейнера, прежде чем отправить на «Перевертыш», не в счет. Даже я понимаю, что их не хватит… Извини, но тебе придется принять тот факт, что ваша с Жаклин мечта, скорее всего, абсолютно недостижима. И позволить нам сделать то, что пока еще в наших силах. А там как повезет…

Это был удар, которого Джошуа никак не ожидал. Он-то в глубине души надеялся, что раз плодов папоротника в контейнерах запасено для двоих, то и торна должно хватить. Действительность оказалась куда суровей.

Он стоял, опустив голову на грудь, и молчал. Катерина смотрела на него с искренним сочувствием, прекрасно понимая, что ее другу предстоит принять крайне непростое, но необходимое решение. Может быть, самое непростое в своей жизни.

Бывший десантник внезапно поднял голову и произнес, с надеждой всматриваясь в лицо Катерины:

— А Флар? Вдруг у лорнов найдется необходимый запас? Не может не быть!

Катерина с сомнением покачала головой:

— На твоем месте я бы не обольщалась. Флар во время нашей беседы признал, что никаких запасов у них нет. Хотя я вовсе не уверена, что это правда. Сам знаешь, каково это — договариваться с лорнами. Даже если жрецы и сохранили что-то в тайниках, далеко не факт, что они готовы с нами поделиться. Хотя, конечно, и такое не исключено.

— Ну вот! — воодушевился Джошуа. — Обязательно нужно попробовать! Я не верю, что Флар мне откажет. После всего, что было… Идем! Я должен поговорить с ним прямо сейчас!

Катерина с сочувствием смотрела на хватающегося за последнюю соломинку друга и никак не могла решить, в какой форме выразить свой отказ. В возможность успешных переговоров с Фларом она совершенно не верила. Но как убедить Джошуа?..

— Подождите, — внезапно сказал молчавший до того момента Рон. — У меня есть другой вариант.

Оба уставились на него в недоумении. Прислушивавшиеся к разговору Алекс и Эдвард тоже замерли, стараясь не пропустить ни слова. Никто из них даже представить не мог, что, оказывается, может существовать решение абсолютно неразрешимой проблемы, способное устроить буквально всех.

Рон обвел друзей взглядом победителя и сказал:

— Я знаю, где можно взять торн.

* * *

Антиграв медленно, с невероятным трудом поворачиваясь в тесном пространстве между двумя упавшими стволами, втиснулся в узкую щель, образованную гиганскими заледеневшими ветвями, и принялся ворочаться из стороны в сторону в попытке выбраться из хитроумной ловушки, словно специально приготовленной для него когда-то грозными, а теперь, увы, мертвыми джунглями.

Рон что-то злобно шипел себе под нос, в то время как Каттнер сохранял полную невозмутимость. Что, в общем-то, было понятно: он все-таки пассажир, а не водитель.

Машина, обдирая бока о твердую как сталь промерзшую древесину, наконец-то вырвалась на свободу и сразу же ткнулась носом в переплетение серебряных листьев и лиан, напоминавшее творение какого-то безумного стеклодува. Вниз посыпался целый водопад осколков, немедленно подхваченных гравитационной подушкой и унесенных далеко в стороны. Рон, заметив образовавшуюся прогалину, направил машину прямо туда.

— Да-а, — заметил Каттнер. — Двигаться по тропе, протоптанной лорнами, было куда проще. Может быть, стоило остаться на ней и не искать короткой дороги?

— Невозможно, — ответил Рон, не отрывая взгляда от ледяных зарослей. — Тропа уводит далеко в сторону, прямо к одному из брошенных городов. Даже если бы мы направились по ней, в конце концов все равно пришлось бы углубиться в джунгли. Только время потеряли бы. Мы свернули именно там, где нужно. Проверено.

— Что ж, — меланхолично произнес Каттнер. — Тебе виднее.

— Когда мы решили отправиться в Город, то пробирались именно здесь, — пояснил Рон. — И я тебе скажу прямо: ледяным львам тогда было куда легче. Все-таки антиграв, даже самый маленький, это… э-э… антиграв. Под упавший ствол не подлезешь. И зачастую не перелетишь, силенок не хватит. Только без обид: зря вы не отпустили меня одного.

— И ничего не зря, — возразил Каттнер. — Кэт… она молодец, настояла. Хоть и не профессионал, но в чутье ей не откажешь. Соображает, что опасные дела без подстраховки не делаются.

— Не вижу здесь ничего опасного, — буркнул Рон. — Джош, так вообще, преодолел весь путь в одиночку, и ничего с ним не случилось. Вот и я мог бы.

Про падение друга в наполненное жидким азотом озеро он благоразумно умолчал. Точно так же, как и про засыпанные рыхлым снегом глубокие ловчие ямы с острыми, словно бритва, ледяными иглами на дне.

— Возможно, — спокойно согласился Каттнер. — А возможно, и нет. Ситуации разные бывают.

Он явно держал в уме и скрытые в джунглях коварные ловушки, и невидимые под белым покрывалом газовые озера, и многое-многое другое.

— Представь, свалился тебе на голову очередной небоскреб… Ну, в нынешнем Городе небоскребы, они такие… все время падают. Так вот, если ты один, то засыпет тебя так, что до скончания времен выбраться не сумеешь.

— Ага, — саркастически заметил Рон. — А если рядом будешь ты, то, конечно же, сразу меня откопаешь. Не смеши. Скорее уж наоборот.

— Может, и не откопаю, — пожал плечами Каттнер. — Но, по крайней мере, поднять тревогу наверняка смогу. И укажу другим, где искать… Хм… Полагаю, шансы дождаться помощи под завалом у тебя в этом случае не совсем уж нулевые. А вот если меня рядом не будет… До сих пор не укладывается в голове, как вы можете жить в вакууме?

Он театрально развел руками.

Рон, усмехаясь, лишь покачал головой. На помощь Каттнера в случае непредвиденной ситуации он явно не рассчитывал. Мало того, что спутник — самый обычный, не слишком сильный, человек, так еще и в возрасте. Хотя… пример Алексея доказывает, что десантники за шестьдесят еще очень и очень даже ничего. Могут. Впрочем, сам Каттнер тоже совсем недавно отметился лихим захватом «Ириды», после чего умудрился вырваться из огненной ловушки на Венере, прихватив с собой Алекса. Так что…

Антиграв уперся в очередной завал. Рон чертыхнулся про себя и принялся разворачивать машину, чтобы найти объезд. В конце концов он вломился прямо в скопление хрустящих листьев, которые водопадом осколков громко застучали по прозрачному блистеру. Антиграв с хрустом продрался через преграду и выбрался на открытое место. Рон остановил машину, вглядываясь в мертвый пейзаж. Прямо по курсу круто в небо уходила высокая одинокая скала, укрытая сверху мощной снежной шапкой. Рон указал на нее Каттнеру и сказал:

— Вот с этой вершины мы наблюдали посадку угнанной вами «Ириды» и, помнится, безуспешно гадали, кто же вы такие.

— Ну и как, удалось?

— Нет. Разве нормальному человеку может прийти в голову, что кто-то в наше время может решиться на кражу звездного корабля? Единственное, что мы поняли сразу, так это то, что ничего хорошего от вашего визита ждать не приходится.

— Ну, уж ты скажешь… По-моему, ничего плохого мы вам все-таки не сделали.

— Ага. Просто потому, что ничего не знали о нашем существовании. А если бы сумели захватить кого-то из нас, что тогда?

— Скажу честно: понятия не имею. Да, в общем-то, и не думаю, чтобы подобная операция завершилась удачно. Убить — может быть, но захватить…

Каттнер с сомнением покачал головой.

— А впрочем, глупости все это, — сказал он. — Что было бы, если бы… Лучше скажи, с чего ты вдруг решил, что в Городе мы сумеем найти нужное нам количество торна? Там, в пещере, я решил не вдаваться в детали, но, может, хоть теперь просветишь? Судя по всему, Кэт сразу поняла, о чем идет речь. В отличие от меня. Я, наверное, не такой догадливый, потому что кроме брошенной лаборатории «Celestial Food» ничего в голову не приходит. Если ты думаешь, что там хоть что-то осталось, то глубоко заблуждаешься. Стараниями Гюнтера мы выгребли все подчистую.

— Не-ет, — засмеялся Рон. — На лабораторию я совсем даже не рассчитываю. Мы с Кэт во всех подробностях наблюдали, как вы таскали оттуда картонные коробки, и, помнится, пытались выдвинуть правдоподобные версии того, каким образом вы доставите их на «Ириду». Но, признаться, ничего путного так и не придумали. А вот о том, что вы там никому ничего не оставили, — это мы поняли сразу. Уж очень целеустремленно вы мотались туда-обратно, туда-обратно…

— Тогда ничего не понимаю, — признался Каттнер. — Я-то думал… Но если это не лаборатория, тогда что? Можно подумать, торн в вашем Городе прямо на улицах валяется.

— Почти угадал, — посерьезнев, ответил Рон. — Дело в том, что я выкрал у вас одну коробку. И спрятал.

Каттнер удивленно поднял брови.

— Ну да, — сказал Рон. — А что здесь необычного? Должны мы были убедиться, что же именно вы там таскаете? Хотя, Кэт и без того почти не сомневалась.

— Надо же, — сказал Каттнер. — А мы почему-то ничего не заметили.

— Еще бы, — ухмыльнулся Рон. — Вы эти коробки даже не считали.

— Конечно. Мы же не знали, что на этой планете водятся воры.

Рон нахмурился, после чего произнес тоном, из которого враз исчезли теплые нотки и доброжелательность:

— Так меня еще никто не называл. А вообще-то, кто из нас кто, — об этом суд высказался вполне определенно.

Каттнер мгновенно понял, что сболтнул лишнего, и сделал попытку вернуть расположение собеседника.

— Ладно, не обижайся, — сказал он. — Беру свои слова обратно. Мы, в общем-то, тоже грабители, причем не слишком-то удачливые. Скорее всего, опыта в этом деле все-таки маловато. Если посмотреть на итоги, то каков, спрашивается, результат? Вообще никакой… Коробки с торном сгорели, контейнеры захватила Служба Безопасности, а сами угодили за решетку. Вот и все достижения. Хотя, честно говоря, я до сих пор не понимаю, в чем именно мы прокололись.

— Да, в общем-то, ни в чем, — сказал Рон. — Провал вашей миссии — наших рук дело. Моих и Кэт.

— Ага… Э-э-э… Так, значит, демон, привидевшийся Гюнтеру….

— Ну да, это был я, — сообщил Рон с оттенком гордости в голосе. — А Кэт сожгла коробки с торном в грузовом отсеке. После чего, под занавес, мы увели у вас из-под носа контейнеры и врубили сигнал SOS.

«Пусть только попробует еще раз сказать, что мы воры,» — подумал он.

— Вот оно, значит, как, — задумчиво произнес Каттнер. — А я-то считал, что здесь безопасники потрудились. Выходит, опять вы…

— Ирония судьбы, — сказал Рон. — Кто бы мог подумать, что когда-нибудь мы снова встретимся здесь, на Лорелее, и более того, будем работать в одной команде. Удивительно, не находишь?

— Пожалуй. Хотя, изменчивая фортуна преподносит иногда и не такие сюрпризы.

Несколько минут прошли в полном молчании, после чего Рон решительно произнес:

— Ну все, хватит отдыхать. Времени у нас, вообще-то, в обрез.

— И то верно. Слишком долго выбирались из этих чертовых джунглей, — заметил Каттнер. — Надеюсь, они закончились?

— Не совсем, — отозвался Рон. — Но почти. Такого безобразия, как это, больше не будет. Вот-вот выберемся на равнину, и уж тогда полетим.

— Не забывай про обратный путь, — заметил Каттнер. — Дьявол!.. Слишком долго получается, Жаклин может и не дождаться. Да и мерзавец Лейн на орбите наверняка дремать не станет. С ним тоже придется что-то решать.

Рон приподнял антиграв над поверхностью и осторожно повел его в обход скалы.

— Обратно выйдет быстрее, — сказал он. — Смотри… здесь справа есть удобный съезд на побережье. Вот он, весь в сугробах… видишь? Так что обратно полетим над морем, по прямой. Вот где можно будет разгуляться по полной! А скорость у нашей малютки, надо признать, весьма и весьма приличная. Видно, наш шейх тоже был не против езды с ветерком. Так что, надеюсь, успеем, но если все-таки нет… Мы с Джошуа договорились, что в критической ситуации Кэт начнет лечение немедленно.

Каттнер лишь покачал головой. Рон прекрасно понимал, о чем хотел сказать, но так и не сказал его напарник. Всего лишь о том, что простое излечение, скорее всего, не устроит ни Жаклин, ни Джошуа. Безвозвратно упустить возможность обрести вечную жизнь, будучи всего лишь в одном шаге от нее — достаточно веская причина для того, чтобы отравить горечью и сожалением все последующие отпущенные тебе годы. Так же как и любовь. Казалось бы, способная дарить счастье до скончания времен, но тем не менее обреченная на угасание и гибель всего через каких-то несколько десятков лет. Оставив неутихающую боль в душе на всю оставшуюся бесконечность.

Антиграв все быстрее и быстрее мчался прямо сквозь заледеневшие заросли. На пути больше не встречалось мощных завалов, способных существенно затормозить движение, а потому Рон наращивал и наращивал скорость. Наконец, разбив вдребезги очередную хрустальную конструкцию, машина вырвалась на укрытое мощными сугробами снежное поле. Словно хороший скакун, обрадованный отсутствием досадных препятствий, антиграв буквально взвился на дыбы и во весь опор рванул к далекому горизонту.

— Город, — сказал Рон. — Видишь?

Каттнер молча кивнул. Темные развалины у самой кромки равнины просматривались достаточно отчетливо. Угрюмые полуразрушенные небоскребы вырастали прямо на глазах.

Справа по курсу внезапно возник глубокий котлован, окаймленный высоким снежным валом. Место посадки угнанной пиратами «Ириды».

— Поле бывшего космодрома, — сказал Рон. — Узнаешь?

Каттнер снова кивнул, а затем произнес:

— Не думал, что когда-нибудь доведется побывать здесь снова… Огибай вот тут, слева… а затем сразу же бери правее. Там должен остаться четкий след, ведущий прямо в Город. Давай по нему, он выведет…

— Я знаю, — ответил Рон. — Твой феерический заезд с целой сетью картонных коробок не скоро забудешь.

— А что? Разве плохо придумано?

— Напротив. Достойно восхищения.

Рон заложил крутой вираж, огибая снежный котлован, вырытый гравитационной подушкой «Ириды» и, заметив широкую плоскую борозду на нетронутом белом поле, свернул прямо на нее.

«Словно нить Ариадны, — подумал он. — Доставит нас точно на место, если, конечно, не помешает какой-нибудь рухнувший небоскреб. Тут Каттнер, несомненно, прав. Не всякая конструкция устоит под натиском льда и снега. Страшно подумать, но заветная коробка вполне может оказаться погребенной под сотнями тонн бетона и стали. Даже не представляю, что же в таком случае я скажу Джошуа. Он-то на меня надеется.»

Каттнер тоже умолк, одолеваемый, судя по всему, теми же мыслями.

Антиграв легко мчался вперед, глубоко вспарывая прекрасно различимый сглаженный след. Разрушенные небоскребы приближались прямо на глазах, и у Рона отчего-то сложилось впечатление, что покинутые безжизненные здания неожиданно обратили внимание на незваных пришельцев и принялись недобро вглядываться в них темными провалами разбитых окон. Нельзя сказать, что ощущения были из приятных. Почти как на кладбище.

«Спокойно, Рон, спокойно, — сказал он сам себе. — Не позволяй дурацким фантазиям овладеть воображением. Ты ведь однажды уже бывал здесь, и ничего страшного тогда не случилось. Сам посуди, разве может что-нибудь в этом мире напугать метаморфа? Пусть другие боятся. Вон, Каттнера, похоже, вообще никакие страхи не одолевают, слишком толстокожий он что ли? Вот и бери с него пример.»

Равнина, наконец, закончилась, и как-то сразу вдруг обнаружилось, что машину со всех сторон обступили городские кварталы. Двигаться с прежней скоростью стало окончательно невозможно. После лихого полета над равниной осторожное продвижение по улицам, засыпанным снегом и обломками рухнувших зданий, казалось топтанием на месте. Путеводный след оставался прекрасно различим, и это было прекрасно, поскольку не давало никаких поводов для сомнений в правильности выбранного пути. Оставалось лишь надеяться, что так пойдет и дальше, и новоявленная нить Ариадны не прервется какой-нибудь грудой строительного мусора на месте рухнувшего некстати здания.

— Ничего не изменилось, — вдруг произнес Каттнер, осматриваясь по сторонам. — Все как прежде… Теперь вот сюда, правее…

Рон последовал совету, направив антиграв вдоль неплохо сохранившегося фасада относительно невысокого, практически кубической формы здания. Но вовсе не потому, что сбился с дороги или возникли какие-то сомнения относительно выбранного направления. Снежная «нить Ариадны» вела его в точности туда же. Просто Рон прекрасно понимал эмоции напарника, вернувшегося после долгой разлуки в хорошо знакомые когда-то места. Чувство узнавания, так сказать… И постарался ничем не выдать того, что ни в чьих указаниях пока еще не нуждается.

— А теперь сюда, — добавил Каттнер.

Рон лишь молча усмехнулся, твердо решив не вмешиваться в воспоминания бывшего капитана пиратской команды.

«Пусть потешится, — думал он. — Тем более, что настроение всегда улучшается, когда в непростой обстановке вдруг встречаешь что-то хорошо знакомое. Дополнительный заряд оптимизма нам сейчас никак не помешает.»

Антиграв неторопливо взобрался на вершину большого снежного холма и остановился на плотно утоптанной площадке, испещренной великим множеством следов. Ни малейших сомнений в их принадлежности у Рона не возникало: половина из них оставлена Гюнтером, а другая — его теперешним напарником.

— Приехали, — сказал он, заглушил двигатель и полез наружу.

— Да, приехали, — согласился Каттнер, с трудом выбираясь из тесной кабины. — А вот и путь в лабораторию…

— Нам туда не надо. Давай вот сюда…

Утопая по колено в глубоком снегу, Рон быстро спустился с холма и двинулся вдоль широкой, усеянной бетонными и металлическими обломками улицы. Каттнер коротко оглянулся на хорошо утоптанную тропинку, ведущую внутрь разрушенного здания бывшего торгового центра, и быстро последовал за ушедшим далеко вперед спутником. Тем временем Рон успел свернуть куда-то влево, прямо в густую черную тень у подножия обрушившегося много лет назад небоскреба, и пропал из виду. Каттнер заторопился, не желая оставлять напарника в одиночестве.

«Мало ли что… — думал он, — вдруг остатки бывшей высотки решат, что пора уже и им упасть. Не торчать же здесь вечно. Вон… держатся, похоже, на одном честном слове. Дьявол!.. Нехорошо может получиться. А потом скажут: напророчил. Э-эх…»

Следуя по тропе, оставленной Роном, он нырнул в мрачную непроглядную тень и практически сразу же наткнулся на напарника. От сердца отлегло. Рон, стоя на коленях, заглядывал в темную щель между двумя бетонными плитами, подсвечивая себе нашлемным фонарем. С высоты роста Каттнеру ничего рассмотреть не удалось, поэтому он присел на корточки рядом и с интересом заглянул внутрь. Яркое световое пятно отразилось от гладкого бока большой картонной коробки.

— Вот она, драгоценная наша, — сказал Рон. — Сейчас мы тебя вытащим. Жаль, зацепилась за что-то, не разобрать… Не хотелось бы, чтобы ты развалилась у нас прямо в руках, собирай потом… Ну, да ничего… сейчас, сейчас… кажется, пошла… э-эх!..

Каттнер молча наблюдал за его стараниями, понимая, что в узком пространстве ничем помочь не может. Рон с силой рванул застрявшую коробку на себя и, не удержавшись, повалился прямо на руки вовремя подоспевшего напарника.

— Есть! — сообщил он, вцепившись в драгоценную добычу обеими руками. Вновь обретя равновесие, он отогнул верхнюю крышку, представив на обозрение стройные ряды небольших бумажных пачек с надписью по бокам: «Celestial Food».

Сигареты. Иными словами — торн. Признанное наркотиком творение инопланетной биоинженерии, способное как дарить фальшивые удовольствия, так и убивать неосторожных, поддавшихся на призрачное обещание исполнения любых, самых невероятных желаний… а теперь, как выясняется, еще и спасать безнадежно больных, продлевая их жизнь до абсолютно немыслимых пределов.

— Интересно, этого хватит? — спросил Каттнер, разглядывая содержимое коробки.

— Наверняка, — ответил Рон. — По-моему, торна здесь даже больше, чем было в металлическом контейнере. Давай… берем, и пошли отсюда. Время не терпит.

Они захлопнули крышку и потащили коробку к ожидавшей на возвышении машине.

Большую часть обратного пути проделали молча. Одна-единственная мысль не давала покоя обоим: успеть, успеть, успеть… Разыскать в покинутом городе заветное средство, доставить его и при этом безнадежно опоздать казалось им высшей степенью несправедливости. А потому Рон гнал и гнал машину вперед практически на пределе ее возможностей.

Путь над застывшим Рейнским морем и впрямь оказался куда короче окольной дороги через заледеневшие джунгли. И уж, конечно, несоизмеримо проще. Рон жалел лишь об одном: что в самом начале они так и не смогли придумать никакого доступного способа спустить машину с горы, и вместо комфортного полета над снежной равниной пришлось ломиться сквозь на редкость недружелюбное переплетение стеклянной растительности. В случае удачи они обернулись бы куда быстрее.

Успеть, успеть, успеть…

Едва на горизонте замаячили знакомые острые ушки Кошачьей горы, Каттнер не выдержал, переключил диапазон и громким голосом произнес:

— Гора, гора, ответьте. Здесь Каттнер. Мы возвращаемся… Алекс, ты меня слышишь? Говорит Каттнер.

Некоторое время из наушников доносился лишь шорох помех. А потом сквозь трески и хрипы мирового эфира прорезался далекий голос:

— Слышу вас, Каттнер. Где вы?

— Уже практически рядом. Что там с Жаклин?

В наушниках вдруг нестерпимо громко заверещало, завыло, однако слова Алекса все же сумели пробиться:

— Пока держится… но…е…охо бы вам…торопиться.

Каттнер переглянулся с Роном и сказал:

— Мы почти на пределе. Ждите, скоро будем.

— Понял, Эд… — голос Алекса неожиданно стал на редкость ясным и отчетливым. — Есть одна плохая новость. Похоже, Кристофер Лейн объявил войну на уничтожение. В ближайшее время нам обещана высадка десанта и вооруженный штурм. Поосторожней там… советую почаще посматривать вверх.

— Дьявол! — скривился Каттнер. — Впрочем, этого следовало ожидать… А твой шеф? Так и не объявлялся?

— Нет, — коротко ответил Алекс.

— Понял. Конец связи, — сказал Каттнер и отключился. — Слышал?

Рон согласно кивнул.

— Вот и доверяй после этого слову безопасника, — подвел итог Каттнер. — Может, и с нашей амнистией так же выйдет? Я отчего-то начинаю думать, что возвращение «Перевертыша» вообще не было запланировано.

— Ну, это ты хватил, — возразил Рон. — Зачем тогда помогать? Просто покончить с нами было бы куда проще.

— Не знаю, не знаю… То, что очевидно для тебя, для шефа безопасности может означать совсем другое. Кто знает, вдруг для него проще убрать нас чужими руками, после чего завладеть записью процедуры изготовления метаморфов. Скажем, отобрав… или выкрав ее у того же Лейна. Причем, оформив все так, что никто и не догадается, что его обокрали. И никаких тебе конфликтов с военными.

Рон не нашел, что ответить. Выглядело правдоподобно, хотя и не слишком красиво. Ничего определенного по поводу способности шефа безопасности пойти на предательство сказать было невозможно. Если верить Алексу, то его начальник подобные методы работы явно не приемлет. Но ведь Алекс может и ошибаться…

— Война на уничтожение, — сказал он. — Звучит немного странно, не находишь? Получается, наш знакомец со «Скай Хантера» решил окончательно плюнуть на драгоценные контейнеры, а заодно и на нас с Кэт, полностью провалив возложенную на него миссию. Ты в это веришь?

Каттнер задумчиво пожевал губами, а затем произнес:

— Ну… совсем не обязательно уничтожать всех поголовно. Для вас он, возможно, сделает исключение. А контейнеры?.. Одно из двух. Либо он считает их окончательно утраченными в результате взрыва «Перевертыша», и тогда беспокоиться вообще не о чем… либо… Либо попросту планирует забрать их содержимое после нашей смерти в случае, если все-таки не поверил в разыгранную постановку.

— Да… перспективы не радужные. Что будем делать?

Каттнер с показным равнодушием пожал плечами.

— То, о чем договорились, — сказал он. — Ты по-прежнему утверждаешь, что метаморфам по силам имитация неодушевленных предметов?

— Да, — ответил Рон. — Вот только насчет Джошуа есть некоторые сомнения, все-таки тренировки у него маловато. Но мы с Кэт — определенно…

— У Джошуа сейчас главнейшая задача — выходить Жаклин. Тем более, что в смысле весьма специфических метаморфоз на него и раньше особых надежд никто не возлагал. Хотя, думаю, повоевать придется в любом случае, никуда не денешься. Но только после Жаклин. А значит, план остается в силе при условии, что мы с тобой успеем вернуться до того, как десант перекроет вход в убежище.

— Успеем, — сквозь зубы процедил Рон. — Почти приехали. Гляди…

Ледяная равнина под днищем антиграва внезапно перестала быть равниной. Гладкая прозрачная поверхность без малейших признаков снежного покрова круто забирала вниз, постепенно сходя на нет. Антиграв клюнул носом и резво понесся под уклон. Когда лед окончательно исчез, и взглядам предстала ровная, словно зеркало, каменная поверхность бывшего морского дна, Рон негромко сказал:

— Вот что наделал наш «Перевертыш». Пусть упокоится с миром, он сослужил действительно хорошую службу.

— Да, — глухо отозвался Каттнер. — Мой последний корабль.

— Я бы не стал утверждать настолько категорично, — возразил Рон. — Никому не дано этого знать. Возможно, твой лучший корабль еще ждет своего капитана.

Каттнер невесело усмехнулся.

— Даже, если нас не прикончит мерзавец Лейн… Как думаешь, сколько дней мы протянем, если шеф Службы Безопасности решит все-таки забыть о нашем существовании? Ага, вижу, что понял… «Перевертыша» больше нет, а значит, покинуть Лорелею нам не удастся. К тому же, вместе с кораблем погибли и все наши припасы. Я не беру в расчет воздух, его в убежище достаточно. Все гораздо проще: очень быстро закончится еда, и мы с Алексом просто-напросто умрем от голода. И никакие инопланетные биотехнологии нас не спасут, вот так-то… Хорошо, если подобной участи удастся избежать Жаклин.

Рон ничего не ответил, тем более, что возразить по сути было нечего. Лишь крепче сжал зубы.

Антиграв остановился у подножия Кошачьей горы и плавно опустился на грунт.

— Выгружаемся, быстро! Пока не налетели эти… архангелы.

Рон подхватил коробку с сигаретами и вывалился наружу. Несмотря на малый вес, держать ее на вытянутых руках оказалось крайне неудобно, и он мимоходом подумал, что зря они не запаслись какой-нибудь сумкой или сеткой. Однако жалеть о несбыточном явно было поздно. Поэтому он постарался ухватить ее поудобнее и молча пошел вперед.

Каттнер огляделся по сторонам и быстрым шагом направился следом по направлению к тропе, ведущей вверх.

Он шел и поражался тому, насколько местность изменилась после взрыва. Азотное озеро у подножия скалы испарилось полностью, не оставив после себя никаких видимых следов. Ледяная хрустальная сеть, сплошным слоем покрывавшая обращенный к морю крутой склон Кошачьей горы, тоже бесследно исчезла, а черная каменная стена выглядела непривычно гладкой. Словно кто-то мазнул горячим ножом по куску сливочного масла. Полностью исчезли острые выступы, а глубокие трещины затянулись так, что отыскать их взглядом не представлялось возможным. Не говоря уж о бывшем море, о существовании которого напоминала лишь тонкая белая полоска вдоль горизонта да длинный и узкий ледяной язык вблизи останков острова Сирен.

«Не слететь бы отсюда ненароком, — подумал Каттнер, ступая на оплавленную ядерным жаром крутую тропу. — Ботинки скафандра отчего-то ни в какую не желают цепляться за скользкую поверхность, несмотря на активированные шипы на подошвах. Не понимаю, как здесь спускались, а затем поднимались эти так называемые ледяные львы? Да еще с тяжкой ношей на загривках в виде двух пострадавших от взрыва людей в скафандрах. Загадка… Тут ни одна горная коза не удержится, не то что лев. А уж я тем более.»

И все-таки, несмотря ни на что, восхождение продолжалось. Рону, судя по всему, приходилось гораздо тяжелее. Неудобная коробка занимала руки, существенным образом затрудняя подъем. Однако он упорно карабкался и карабкался вверх, отчего создавалось ложное впечатление, что не так все, на самом-то деле, и страшно, а забраться на отвесную гору без помощи рук, в сущности, плевое дело. Выдавало его лишь доносившееся из наушников тяжелое дыхание, с каждым новым метром становившееся все более и более хриплым.

Когда до вершины оставалось не больше двадцати метров, остановившийся перевести дыхание Каттнер оглянулся назад и внезапно увидел яркую светящуюся точку, быстро перемещавшуюся по черному небосводу. Несколько секунд он всматривался в звездное небо в неясной надежде на возможную ошибку, после чего окликнул ушедшего вперед спутника:

— Рон! Взгляни. По-моему, это те, кого, как говорится, не ждали.

Короткое молчание, а затем голос Рона:

— Ты прав. Нужно торопиться. Нам сильно не повезет, если они застанут нас на склоне.

— Согласен, — ответил Каттнер, однако не двинулся с места, словно завороженный неумолимо приближавшейся смертью.

Светящаяся точка тем временем превратилась в яркую звезду, прогоняя прочь любые возможные толкования, кроме единственно возможного: обещанный Кристофером Лейном десантный катер со «Скай Хантера», битком набитый готовыми исполнить любой приказ нерассуждающими головорезами. Угрозы командира спецподразделения СГСА обретали реальность.

Катер, погасив скорость до самого минимума, вплотную приблизился к месту недавней катастрофы и на несколько секунд завис в неподвижности над брошенным антигравом. Словно в раздумье, что же теперь делать с нежданной находкой. Впрочем, размышления нельзя было назвать ни тяжкими, ни долгими. Ослепительным огнем вспыхнуло лазерное око, смертельным росчерком уткнувшись прямо в корму крошечной машинки. Энергогенератор рванул в ту же секунду, разметав во все стороны тысячи крупных и мелких осколков.

— Вперед! Скорее! — заорал Рон и принялся остервенело карабкаться вверх по крутому склону.

Каттнер сбросил с себя оцепенение, и со всей возможной скоростью последовал за напарником.

«Если они заметят нас здесь, на скале, — думал он, — все закончится мгновенно. Судя по всему, шутить господин Лейн, действительно, не намерен.»

Восхождение по крутой, выскальзывавшей из-под ног тропе представлялось воистину бесконечным. Пот заливал глаза, в груди что-то сипело и скворчало, нагоняя страх и внушая панические мысли о том, что вот сейчас… сейчас их заметят и…

Каттнер видел перед собой лишь качающийся из стороны в сторону каменный склон, уходящий прямо в бездонное черное небо. Возможно, последнее, что ему предстояло увидеть в этой жизни. И конца и края изнурительному, отнимавшему последние силы пути отчего-то не было и не предвиделось.

Он не сумел даже как следует удивиться и обрадоваться, когда восхождение, наконец, завершилось. Рон, крепко ухватив напарника под руку, буквально втащил его на гребень, и оба без сил повалились, уставившись в наполненное неподвижными звездами небо и широко раскрытыми ртами ловя холодный обжигающий воздух, которого почему-то отчаянно не хватало.

— Нужно идти, — наконец, произнес Рон, с трудом приподнимаясь на локте. — Слышишь?.. Осталось совсем чуть-чуть. Вставай, а то у этих… рука не дрогнет.

Каттнер тяжело завозился в снегу, а затем одним отчаянным рывком поднялся на ноги. Он протянул напарнику руку, помогая встать, после чего сказал:

— Ты прав. Будет очень обидно, если нас подстрелят у самого входа.

Спотыкаясь и поддерживая друг друга, они побрели к убежищу.

Каменные створки повернулись неожиданно легко, открывая проход внутрь горы. Очевидно, их ждали. Когда двери за их спинами захлопнулись, Рон повернулся, чтобы задействовать механизм блокировки, однако Каттнер его остановил.

— Зачем? — сказал он. — Ты хочешь, чтобы десантники Лейна применили взрывчатку? По-моему, неразумно. Пусть беспрепятственно зайдут внутрь, а там… Ну, как договаривались…

— Согласен, — ответил Рон. — Что-то после нашего восхождения я плохо соображаю…

— Не ты один, — сказал Каттнер. — Нас таких уже двое.

Воздушная волна мягко толкнула его в грудь, заставив покачнуться и крепче упереться ногами в каменный пол. Рон тоже ощутил легкий толчок в спину и быстро развернулся, всматриваясь в скрытую мраком половину пещеры. Световые пятна от нашлемных фонарей уперлись в торжественно раскрывающиеся створки внутренней двери.

— Кэт! — закричал Рон, едва завидев возникшую в темном проеме фигуру.

— Рон! — Катерина с разбегу бросилась мужу на шею. — Эд! Вы все-таки успели!

— Кажется, да, — ответил Каттнер. — Вот только на хвосте у нас целая волчья стая.

Катерина враз посерьезнела, отпустила Рона и сказала:

— Что ж, встретим как полагается. Эдвард!.. Бери коробку и неси ее вниз. После того, как передашь торн Джошуа, вместе с Алексом возвращайся и занимай оборону у внутреннего шлюза. Ну, а мы… — она коротко взглянула на Рона, — мы здесь.

Каттнер кивнул, поднял коробку с воистину бесценным содержимым и растворился во тьме.

Рон проводил его долгим взглядом, а потом, словно очнувшись, принялся яростно сдирать с себя скафандр.

Глава 11

Капитан Кристофер Лейн осматривался с видом победителя.

Он попирал лед ботинками суперсовременного боевого скафандра «Ниндзя-3» и с удовольствием наблюдал, как высыпавшие из шаттла десантники четко, как на учениях, занимают позиции вокруг пещеры на макушке горы. Острые шипы на подошвах предохраняли командующего от позорного скольжения, подрывающего авторитет в глазах подчиненных, и уж тем более от падения на лед, не допусти Господь подобного конфуза. Во век не отмоешься.

Искусственный интеллект шлема позволял оценить диспозицию в мельчайших подробностях. Капитан Лейн приблизил изображение пещеры, и принялся внимательно изучать увеличенную картинку на внутренней поверхности шлема. В глубине темного провала он неожиданно заметил отблески чего-то весьма подозрительного.

«Дьявол! — подумал он. — Похоже, у нас наметились проблемы. Проход в глубь горы явно перекрыт наглухо то ли искусственно созданным завалом, то ли самыми обычными дверями. Впрочем, особых проблем я не вижу. Каких бы баррикад ни понастроили защитники, против десанта они все равно что дорожная пыль. К тому же, это все-таки двери… Труха…»

Сделанное открытие настроения никоим образом не ухудшило.

Несмотря на то что победа над окопавшейся где-то в недрах горы кучкой изгоев пока еще маячила далеко впереди, никаких сомнений она не вызывала. Противник полностью деморализован гибелью корабля и двух своих соратников, а значит, серьезного сопротивления оказать не в состоянии. Даже если учесть поражающие воображение суперспособности так называемой миссис Дороти Найт, все равно — выжить в пламени ядерного взрыва ей наверняка не удалось.

Жаль. Живая она представляла немалый интерес для спецов из научного отдела СГСА в Эдинбурге, но теперь поздно сокрушаться о несбыточном. Задание с чистой совестью можно было считать проваленным, если бы не вновь открывшиеся обстоятельства. А именно… Судя по всему, приятель Дороти, Кристиан Ховард, мало в чем уступает ей в смысле набора нечеловеческих качеств, а возможно, даже и превосходит. А самое главное, он еще жив.

«Сейчас для меня мистер Ховард — самый последний, воистину уникальный шанс, — думал Кристофер Лейн, — поэтому захватить его необходимо с минимальным ущербом для здоровья. Не дай бог, подстрелит какой-нибудь идиот… даже подумать страшно. Впрочем, сержанту на этот счет даны предельно четкие указания.»

Капитан окинул взглядом замерших в готовности подчиненных, расположившихся вокруг темного зева пещеры двумя плотными цепями, ощетинившимися стволами лазеров, и невольно поднял глаза выше, на прилепившееся к склону горы крылатое изваяние.

«В точности такое же много лет назад зародилось в одной из лабораторий этой дурацкой компании, — думал он. — Как там ее?.. „Celestial Food“, кажется. Да, именно так. Идиоты… Не смогли придумать ничего лучше, как спалить уникальное существо лазерами. Кретины… Если бы они тогда не обгадились со страху, меня бы сейчас здесь не было. А вообще-то, тварь, конечно, жутковатая. Вон как сверкает рубиновыми глазами, аж до кишок пробирает. Не приведи господь увидеть такую во сне, а здесь они разгуливают наяву, если не ошибаюсь. Все-таки хорошо, что после взрыва одной из них стало меньше.»

— Сэр! — обратился к нему сержант Стюарт Брэдли. — Все готово к штурму. Разрешите начинать, сэр?

Кристофер Лейн перевел взгляд на темный зев пещеры и произнес:

— Как вы намерены поступить с дверями?

Похоже, сомнений на эту тему у сержанта не возникало.

— Заложим взрывчатку. Или пара выстрелов из гранатомета. Сэр.

— Уверены, что сработает? — капитан Лейн слегка пожевал губами. — На вид они довольно массивные, такие наскоком не возьмешь… А если у них толщина метра полтора?.. Н-да… Знаете что? Попробуйте для начала их просто открыть.

Он повернулся к замершему рядом Стюарту Брэдли. В глазах подчиненного он увидел лишь сплошную готовность выполнить любой отданный приказ, при этом ни на секунду не усомнившись в его разумности.

— Командуйте, сержант!

— Есть сэр!

Двое десантников немедленно подобрались вплотную к дверям, соблюдая все мыслимые предосторожности, и что есть силы навалились на казавшиеся абсолютно несокрушимыми створки. Неожиданно для всех, кроме Лейна, массивные каменные глыбы с поразительной легкостью повернулись внутрь, открывая широкий проход внутрь горы. Легкое облачко мгновенно сконденсировавшегося воздуха вырвалось наружу и тут же растворилось без следа.

Сгрупировавшиеся в ожидании нападения десантники быстро осветили открывшуюся часть пещеры фонарями, оставлявшими на полу и стенах яркие овальные пятна. Повсюду замелькали отблески лазерных целеуказателей.

— Чисто, — прозвучало в наушниках.

Голос сержанта Брэдли тут же отозвался:

— Заходим!

Множественное, хорошо отлаженное движение, и ближняя цепь десантников втянулась внутрь горы.

— Сержант! Доложите обстановку! — напряженно произнес Кристофер Лейн, вглядываясь в темноту, поглотившую половину отряда.

Рассмотреть что-либо кроме беспорядочно мелькавших световых пятен не представлялось возможным.

— Здесь абсолютно пусто, сэр, — откликнулся сержант. — За исключением отключенной криокамеры и брошеного пустого скафандра. Сэр.

— Хорошо. Будьте предельно внимательны. О любых изменениях обстановки докладывать немедленно.

— Есть, сэр! — Стюарт Брэдли немного помедлил, а затем добавил с абсолютно нессвойственной ему неуверенностью в голосе: — Я тут перчатку испачкал каким-то на редкость липким дерьмом. Правда, оно уже полностью испарилось. Ребята говорят то же самое. Надеюсь, обойдется без последствий. Сэр.

— Понял. Работайте.

«Черт его знает, — подумал Лейн. — Испачканная перчатка что-то означает? Или нет? Сержант, конечно, прост и прямолинеен до изумления, но если уж его проняло… Почти наверняка можно сказать: случилось нечто из ряда вон, потому что на обычную грязь он наверняка не обратил бы никакого внимания. Что ж… посмотрим, посмотрим. Главное, чтобы десантники полностью выполнили поставленную задачу, а выживет кто-то из них после этого или нет — дело даже не десятое.»

— Сэр! Обнаружены внутренние двери, — доложил сержант. — Закрытые. Ребята уже работают…

Капитан Лейн раскрыл было рот, чтобы сказать нечто вроде: «Осторожнее. Будьте готовы к любым неожиданностям,» — но не успел: одна из тех самых неожиданностей произошла прямо на его глазах.

Распахнутые настежь массивные каменные створки с невероятной легкостью повернулись на невидимых петлях и захлопнулись, наглухо отрезая от мира застрявших в пещере десантников.

Связь с ними полностью прервалась.

* * *

— Спокойно, ребята, спокойно, — сказал сержант Брэдли, затравленно озираясь по сторонам. — Ничего страшного не произошло, ситуация полностью под контролем.

Впрочем, в последнем он как раз не был до конца уверен. Загадочная пещера на макушке горы вдруг представилась коварной ловушкой, в которую с невероятной легкостью угодили его ребята и он сам впридачу. Хорошо, если из нее есть выход. А если нет?

«А, черт! — подумал он. — О чем это я? У нас взрывчатки хватит, чтобы разнести полгоры. А тут всего-то… Хотя ситуация складывается, прямо скажем, скверная. Терпеть не могу, когда припирают к стенке. А тут у нас оно самое и есть: ни взад, ни вперед.»

— Родригес и Эшли, — произнес он, стараясь, чтобы голос не выдал тревоги. — Что там с внутренними дверями?

— Работаем, — донеслось из наушников. Брэдли не понял, кому конкретно из этой парочки принадлежал голос. — Сэр.

— Даю еще две минуты, — сказал он. — После чего взрываем ее к такой-то матери… Браун! На вас с Фрэнки наружная дверь. Задача: обеспечить свободный проход и связь с капитаном. Должна же она открываться изнутри… так ее и разэтак… Как поняли? Выполнять!

— Есть, сэр! — два голоса прозвучали слитно, как один.

«Хорошо, — удовлетворенно подумал Брэдли. — Не зря я муштровал их последние два месяца. Сумел довести, в чем суть нашей службы. Да-а, много пришлось поработать, прежде чем удалось вбить в их упрямые головы: главное — беспрекословное исполнение приказа, а вовсе не та вольница, что существовала при моем предшественнике. Все-таки я сделал из них нормальных людей.»

Он осмотрелся. Два поставленных на попа ручных фонаря давали рассеянный свет, которого, впрочем, оказалось вполне достаточно для того, чтобы еще раз убедиться в очевидном: пещера абсолютно пуста, если не считать, конечно, брошенных в спешке скафандров и неработающей криокамеры. Ну, может, еще пары крупных валунов справа у стены… и это все.

«Защитники подземелья полные кретины, — констатировал он, вглядываясь в коварную темноту, притаившуюся по углам. — Бросить скафандры… это надо же до такого додуматься. Сами себя лишили свободы маневра. А, может, просто вздумали спрятаться поглубже, надеясь, что мы до них не доберемся? Фи-и… полная глупость. Ребята сумеют выкурить их из любой щели, куда бы они ни забились, или же наша контора зря потратила на них деньги. Надеюсь, мои подчиненные сумеют оправдать вложенные в них средства.»

— Есть проход! — раздался голос в наушниках. — Сэр!

На этот раз Брэдли сразу определил, что говорит Родригес. Акцент с головой выдавал уроженца Латинской Америки.

— Отлично! — отозвался он. — Парни, внимание! Собрались! Там нас может ждать все, что угодно. Покажем этим поганцам, что нас не зря называют десантом.

Он вспомнил намеки капитана на то, что среди спрятавшихся в глубине горы изгоев могут оказаться вообще не люди.

«Ничего, — подумал он. — Ребята справятся. Люди или не люди… какая, к дьяволу, разница! Ни один монстр, как бы крут он ни был, не устоит против десятка лазеров. Хотя наш бравый начальник, вообще-то, настаивал, чтобы этих долбаных тварей доставили ему в целости и сохранности… К черту! Если фортуна повернется к нам задницей, то уложим всех, не моргнув глазом. А господин Лейн может засунуть свои пожелания куда ему больше понравится. Хоть в задний проход, хоть в передний. Шел бы вниз вместе со всеми и вылавливал, если они так уж понадобились ему живыми… Но не-ет… Мы, видите ли, командуем. Тьфу!»

Каменные створки внутренних дверей медленно раскрылись, и оттуда прямо в лица ощетинившимся десантникам ударил мягкий, но довольно-таки ощутимый поток воздуха. Под сводами пещеры мгновенно сконденсировалась белесая морозная дымка. Лучи целеуказателей неожиданно обрели видимость и густой сетью накрыли образовавшийся проход. Однако, вопреки ожиданиям, из недр горы никто так и не появился: ни человек, ни, тем более, монстр. Пара минут истекла в томительном неведении. Замершие в напряжении десантники, так и не дождавшись реакции на свои действия, слегка расслабились.

— Эшли! Родригес! Вперед! — скомандовал Брэдли.

Две практически неразличимых в темноте фигуры тут же скользнули в темный провал и пропали из поля зрения. Только мелькнули на стенах отблески нашлемных фонарей.

— Здесь винтовая лестница, — наконец, донесся голос Родригеса. — Глубокая. Начинаем движение, сэр.

— Принято. Парни, внимание! Всем — вперед! Кроме Брауна и Фрэнки. Ваша задача остается прежней — обеспечить надежный отход. Выполняй!

Мгновенное перестроение, и десантники цепочкой двинулись по направлению к распахнутым настежь внутренним дверям.

«Что-то здесь не так, — сержант Брэдли неожиданно осознал присутствие некой тревожной занозы, прочно засевшей у него в голове. — Слишком гладко все получается. Ожидали бешеного сопротивления, а в результате — пшик. Спокойно зашли, спокойно двигаемся дальше… Ох, чувствую, не к добру это. Смахивает на мышеловку, готовую сработать в любой, самый неподходящий момент… Впрочем, двери за нами уже захлопнулись. Логично предположить, что теперь предстоит вплотную познакомиться с мышеловами.»

Он в который уже раз затравленно огляделся. Не просто так осмотрелся по сторонам, со скучающим видом переводя взгляд с одной пустой стены на другую… Не-ет, именно затравленно. Потому что внезапно вдруг ощутил себя беспомощной жертвой в лапах у свирепого хищника.

«Дьявол! — подумал он. — Так и спятить недолго. Чертов Лейн! Довел своими баснями до того, что скоро я начну шарахаться от собственной тени. Хорошо, что ребята ничего не знают о поджидающем где-то в темноте монстре, а статую над входом воспринимают лишь в качестве произведения местного искусства и никак иначе. Трясущийся от страха отряд десантников — это было бы слишком.»

Брэдли повел лучом нашлемного фонаря по стенам, высвечивая самые дальние, прятавшиеся во тьме, закоулки пещеры. Не то, чтобы это было так уж необходимо… Нет. Скорее для того, чтобы убедить самого себя в том, что никакой угрозы со стороны монстрообразных изгоев по-прежнему не существует.

«Та-ак, — сержант автоматически отмечал знакомые детали. — Вот брошеный скафандр… а здесь у нас криокамера, тоже брошеная. Интересно, какого черта они запихали в нее пустой скафандр? Делать им было нечего, что ли? Или скафандр у нас тоже живой, а криокамера призвана сохранить его нетленным на веки вечные? Вот, дьявол!.. Что за бред лезет в голову! И вообще, камера у нас на самом деле нерабочая… Стоп! А здесь у нас что? Нет-нет-нет… я прекрасно помню, что позади этой долбаной криокамеры видел два больших каменных валуна. Вот только что… Ну, и где они?..»

Холодея от страха, он переключил диапазон на инфракрасный.

«Вот мои ребята — цепочка светлых силуэтов, осторожно продвигающихся в направлении черной кляксы провала. Все на месте, кроме Брауна и Фрэнки у меня за спиной. И больше никого… Будь рядом чужак — человек или монстр, — я бы наверняка увидел. Любое существо просто обязано излучать в окружающее пространство хотя бы самую малость тепла. А тут — пусто, — Брэдли слегка успокоился. Он несколько раз сильно зажмурился, давая отдых глазам, ослепленным светом нашлемных фонарей. — Ну и отлично. Однако вопрос о том, куда делись проклятые валуны, все равно остается открытым… А ну-ка, попробуем датчик движения…»

Инфракрасное изображение погасло, и вместо него в нижней части забрала отобразилась целая цепочка ярких пятен — его ребята. Но кроме них…

Сержант вдруг увидел именно то, чего опасался с самого начала и чего, как он подсознательно надеялся, ему все-таки не придется увидеть.

Два больших ярких пятна, быстро перемещавшихся вдоль дальней стены: одно в направлении распахнутого настежь провала, ведущего внутрь горы, а другое прямо к перекрытому входу, туда, где все еще возились с неведомым запором ничего не подозревавшие десантники.

— Ого-онь! — заорал Брэдли, разворачиваясь и нажимая на спуск. — Фрэнки! Он прямо перед вами! Ого-онь!!!

Лазерный импульс вспорол коварный полумрак и угас, ударившись в стену. Однако, каким бы кратковременным он ни был, в его свете четко проявились контуры кошмарной черной твари, словно исторгнутой самой преисподней. Раззявленная клыкастая пасть, пара устрашающего вида рогов и жуткие лапы, украшенные похожими на кривые ятаганы длиннющими когтями. Не считая сложенных за спиной необъятных кожаных крыльев. Копия статуи перед входом в пещеру. Чертов Лейн все-таки не врал…

Монстр, поняв, что его присутствие обнаружено, перестал скрываться и одним прыжком преодолел расстояние до неистово матерящихся Брауна и Фрэнки, медленно, ужасно медленно поднимавших ему навстречу оказавшиеся вдруг ужасно неповоротливыми лазеры. С загнутых вперед рогов черного демона неожиданно сорвалась ветвящаяся молния. Ослепительный разряд зазмеился прямо на груди одного из десантников — Брэдли не разобрал, кого именно. Несчастный, оборвав на высокой ноте леденящий душу вопль, рухнул как подкошенный, ткнувшись забралом шлема в каменный пол. Не медля ни единого мгновения, монстр вырвал лазер из рук другого десантника и отшвырнул далеко в сторону, после чего ударил беднягу лапой прямо в живот. Замерший от ужаса Брэдли увидел, как острые, словно бритва, когти вонзились в тело жертвы, с невероятной легкостью разрывая податливую плоть так, словно она и не была упакована в новейшую боевую броню «Ниндзя-3».

Расправа над двумя вооруженными десантниками заняла не более двух-трех секунд. Тварь приподняла истекающее кровью тело над полом и с силой швырнула прямо в изготовившегося к стрельбе сержанта. Тот повалился на спину, так и не успев сделать нового выстрела, а монстр, не обращая на поверженного командира отряда никакого особого внимания, легко перемахнул через него и обрушился на сверкающий лазерными вспышками арьергард.

Брэдли тяжело ворочался под придавившим его к полу тяжелым окровавленным телом и отчего-то никак не мог освободиться. Он внезапно осознал, что давно слышит в наушниках крики своих подчиненных: полные ярости боевые возгласы, неясные вопли, перемежающиеся отборнейшим матом, указания типа «вот он, правее, правее!» и «давай к туннелю, мать твою!», а также… предсмертные стоны и хрипы. Десантники по-прежнему вели нелегкую борьбу с оказавшимся на редкость сильным противником, и это было хорошо. Судя по ярким лазерным вспышкам, бившим во всех направлениях, отряд продолжал сопротивление. Плохо было другое. Несмотря на выучку и первоклассное снаряжение покончить с проклятыми тварями отчего-то никак не удавалось.

Сержант, наконец, высвободился и принялся нашаривать рукой отлетевший куда-то в сторону лазер. Подняться в полный рост он не рисковал: любая из ослепительных вспышек, расчерчивающих пространство пещеры в самых неожиданных направлениях, могла стать смертельной. Разбирайся потом, что пристрелили тебя в горячке боя совершенно случайно. Единственное, на что он осмелился, это поднять голову над полом и оглядеться.

Увиденное повергло его в ужас.

Наваленные в кучу неподвижные тела, застывшие порой в самых невероятных позах.

«Живые так не могут, — расширив глаза, на удивление отстраненно думал Брэдли. Так, словно сам он не принимал никакого участия в закончившихся кровавой расправой событиях, а наблюдал за происходящим со стороны. — Господи, сколько же их!.. Словно смерч прошел, не оставив за собой ничего живого… Впрочем, двое… нет трое ребят еще продолжают сопротивление, хотя уже окончательно ясно, что полностью безнадежное… А, черт! Да где же этот долбаный лазер! Ведь вот же она, спина дьявольской бестии, прямо перед глазами. Самое время сжечь поганую тварь к такой-то матери!»

Не отрывая взгляда от страшной картины побоища, сержант машинально шарил рукой по каменному полу в безнадежной попытке отыскать потерянное оружие. Он совершенно отчетливо понимал, что десантникам осталось жить не больше нескольких секунд. Однако не видел никакого способа оказать им хоть какую-то помощь, разве что схватиться с небывалым противником в рукопашную. Бой явно проигран. Никаких шансов.

Стюарт Брэдли смотрел и никак не мог оторваться от картины жестокого избиения прекрасно вооруженных и обученных спецназовцев. Своих боевых товарищей, многих из которых уже с полным правом можно было назвать «бывшими».

Черные твари мелькали перед глазами с невероятной быстротой, словно предугадывая, в каком именно направлении вспорет темноту очередной лазерный луч. Сержант, наконец, понял причину, по которой никак не удавалось с ними покончить: невозможная для обычного человека скорость реакции. Оружие еще только поворачивалось в нужном направлении, а они уже знали, как от него уклониться. Оставалось только гадать, удалось ли вообще зацепить хотя бы одну из парочки черных тварей, не говоря уж о том, чтобы серьезно ранить. Брэдли был абсолютно уверен, что нет.

С рогов черной бестии, загораживавшей спасительный проход внутрь горы, внезапно сорвался ветвистый электрический разряд и ударил прямо в кучку прижавшихся спина к спине десантников. В наушниках раздался ужасный вопль, и один из бойцов медленно, ужасно медленно, выпустив из ослабевших рук бесполезное оружие, повалился лицом в каменный пол.

«Еще один, — механически отметил Брэдли. — Теперь их осталось только двое.»

Он, наконец-то, нащупал руками рукоять лежащего неподалеку лазера, однако сил на то, чтобы поднять его и пустить в дело, отчего-то недоставало.

Оставшиеся в живых десантники тут же открыли беспорядочный огонь во всех направлениях. Насколько понимал Брэдли, просто от отчаяния. Противник явно не собирался брать пленных, а значит, рассчитывать на милосердие победителей не приходилось.

Бой закончился через несколько мгновений.

Обе твари ловко уклонились от смертельных лазерных импульсов и мгновенно оказались рядом с последними из обороняющихся. Вырванное из рук оружие полетело в стороны, ударившись в стены.

— Сдохни, тварь, — внезапно послышался в наушниках чей-то голос.

Сержант даже не успел понять, что произошло. Оглушительный вопль, полный нечеловеческой боли, резкое движение когтистой лапы, и сильнейший взрыв у дальней стены. Осколки камня и раскаленного металла полетели во всех направлениях.

«Граната! Э-эх!.. Не получилось, мать их так!..»

Едва зрение пришло в норму, как взору Брэдли предстала жуткая, леденящая кровь картина. Ближняя к нему черная тварь приподняла одного из бойцов над полом, и тогда сразу же стало видно, что на месте руки у несчастного болтается короткий истекающей черной жидкостью обрубок. Очевидно, монстр избавился от зажатой в кулаке смерти самым ужасным из всех возможных способов.

Кривой, острый как бритва коготь вонзился в живот несчастного. На этот раз сержант не услышал ничего, кроме короткого тяжелого вздоха.

В рассеянном свете фонарей он, словно под гипнозом, смотрел и смотрел на то, как кривые острые когти раз за разом впиваются в тела, с легкостью разрывая металл скафандров, не говоря уж о мягкой податливой плоти. Еще один короткий предсмертный вопль, и оглушающая тишина. Мертвая.

Брэдли, почти не осознавая своих действий, поднял лазер и направил его в сторону торжествующих победителей.

— А-а-а-а! — заорал он и нажал на спуск.

Ослепительный луч ударил одну из бестий прямо в грудь. Жуткий рев огласил своды пещеры. Раненый демон упал на колени, зажимая запекшуюся рану обеими лапами. Другой монстр оглушительно взревел и развернулся к новому противнику.

Сержант со всей возможной быстротой развернул оружие в его сторону, однако вспоровший полумрак пещеры луч встретил на своем пути одну лишь каменную стену. Следующего выстрела он сделать так и не успел.

В одно мгновение черная тварь оказалась рядом и вонзила острый коготь прямо ему в живот. Брэдли почувствовал ужасающую боль и, не выдержав, заорал во всю силу своих легких. Что-то горячее заструилось вниз по ослабевшему телу. Ставшее бесполезным оружие выпало из ослабевших рук.

Монстр коротко взревел, выдернул окровавленный коготь и обеими лапами ухватился за голову жертвы. Хруста шейных позвонков сержант услышать уже не сумел.

Отряд Стюарта Брэдли перестал существовать.

* * *

Рон отбросил прочь обмякшее тело последнего из десантников и стремительно развернулся в сторону раненой Кэт.

«Слава Богу, с ней все в порядке!»

Тяжело раненое чудовище уступило место обычной хрупкой женщине. От ужасного запекшегося отверстия не осталось ни малейшего следа, а единственное, что напоминало о полученной травме, — прижатые к груди руки да прерывистое тяжелое дыхание.

Рон облегченно выдохнул. Кэт жива и скоро будет совсем в порядке.

Он внезапно ощутил ноющую боль в прожженных лазерами крыльях и решил, что неплохо было бы подумать и о самолечении. Пока враг не пришел в себя и не нанес новый удар. А в том, что он неминуемо последует, нет абсолютно никаких сомнений, поскольку мерзавца Лейна среди погибших не обнаружилось. На что Рон втайне надеялся. Вот из кого он выпустил бы кишки с особенным удовольствием.

Мысленным усилием он вернул себе человеческий облик и тут же почувствовал, как боль стремительно уходит. Спецназовцы Лейна оказались не такими уж рохлями и все-таки сумели зацепить перемещавшееся с невероятной быстротой неведомое существо. Несмотря на внезапность нападения и необычную природу противника. Хотя нанесенные ими раны, конечно, не шли ни в какое сравнение с чудовищной раной Кэт.

«Пристрелить метаморфа и в самом деле очень и очень непростое дело, — подумал он. — Мгновенное изменение облика, и от полученных повреждений не остается ни малейшего следа. Надо признать, на редкость полезное свойство.»

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответила Кэт. — Жить буду.

— Кажется, мы с тобой справились.

— Да, справились… — Кэт остекленевшим взглядом смотрела на груду скрюченных тел. После чего вдруг резко отвернулась, не в силах более сдерживать сотрясавшие тело спазмы. Когда ее немного отпустило, она негромко произнесла: — Это ужасно. Я даже не думала… столько убитых… и кровь… Кажется, я вымазана ей с ног до головы.

— Ужасно, — согласился Рон. — Однако подумай вот о чем: кровь твоего врага на руках все-таки лучше, чем твоя собственная. Если бы не мы их, то они нас уж точно не пожалели бы. Вспомни, для чего они сюда явились… Вот то-то же. Так что очень даже хорошо, что выживших больше не осталось.

— Не совсем, — возразила Кэт, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Есть еще двое, что ушли вниз.

— А, черт! Ты права. Я как-то совсем упустил из виду… Хотя, куда они денутся? Здесь мы, а там… а, черт!

— Вот именно, — сказала Кэт. — Там только Алекс и Эд… Даже если учесть бывшую десантную подготовку, они далеко не солдаты. И против обученных головорезов, да с легким вооружением…

Она смотрела на мужа широко открытыми глазами.

— Вниз! — решительно заявил Рон. — Я иду вниз.

Он заметил, как Кэт тяжело вздохнула и сделала движение, чтобы последовать за ним.

— Оставайся здесь, я сам, — нахмурившись, добавил он.

— Нет, — Кэт упрямо наклонила голову и с усилием поднялась с колен. — Я пойду с тобой, это даже не обсуждается. Не думай, со мной все в порядке. Сейчас, сейчас…

Она слегка отдышалась, опираясь на руку мужа, после чего тоном, не терпящим возражений, сказала:

— Идем!

Две черных крылатых тени бесшумно ступили на широкую, ведущую в глубь горы лестницу.

Они беспрепятственно преодолели большую часть пути, когда слуха вдруг коснулась целая серия громких хлопков. Кэт и Рон переглянулись, безошибочно определив их природу: автоматные очереди… одна… и другая… и третья. Там, у самого шлюза, судя по всему, шел нешуточный бой. Друзья изо всех сил удерживали последнюю линию обороны, не позволяя врагу ворваться в убежище.

«Держитесь, — подумал Рон. — Мы уже рядом.»

Они с Кэт помчались вниз сломя голову, стараясь не думать о возможной трагической развязке. На спуск по лестнице это мало походило, скорее не беспорядочное падение, лишь в очень малой степени сдерживаемое широко распахнутыми крыльями. Будь на их месте обычный человек, он давно свернул бы себе шею.

Темный туннель внезапно озарился яркими вспышками, сопровождавшимися громовыми, отдающимися эхом раскатами.

«Гранаты! — догадался Рон. — Ах, черт! У Алекса и Эда нет гранат…»

Он покосился на Кэт и сразу же понял, что она догадалась тоже.

«Плохо. Ах, как плохо… Очень может случиться, что мы уже опоздали.»

Выстрелы смолкли. Тревожная тишина обрушилась на сознание гнетущей неизвестностью: кто же, в конце концов, одержал верх? Рон гнал от себя прочь мысль о том, что в числе побежденных могут оказаться его друзья. На Кэт он старался даже не смотреть.

Еще виток бесконечной спиральной лестницы, и они буквально наткнулись на лежащее у стены неподвижное тело в черном скафандре. Поза погибшего десантника говорила о том, что он из последних сил пытался выбраться наверх… ползком, отчаянно цепляясь перчатками за каменные ступени… но все-таки не успел. Рон осторожно подошел и перевернул его на спину. В рассеянном свете продолжавшего светить нашлемного фонаря причина гибели спецназовца проявилась во всей очевидности: густо окрашенный красным левый бок скафандра оказался буквально разворочен, и сделала это явно не автоматная очередь.

Второй десантник обнаружился несколькими ступенями ниже, сразу за следующим изгибом каменной стены. В точно таком же виде.

Рон на несколько секунд задержался над последним поверженным в прах членом команды Стюарта Брэдли. Тот же характер ранений в верхней части тела и две темные точки на левом бедре — несомненно, от пуль. Выходит, автоматы Алекса оказались не таким уж бесполезным оружием.

Внезапно он почувствовал легкое прикосновение и резко обернулся. Рядом стояла Кэт в своем человеческом обличье.

«Зачем? — подумал он. — Первый бой выигран, однако сражение вовсе не закончилось. Кристофер Лейн ни за что не оставит нас в покое. Ты что, не понимаешь, что форму демона рано отправлять на покой?»

— Не стреляйте! — крикнула Кэт в темноту. — Это мы!

«Вот оно что! А я и не подумал… Глупо было бы получить автоматную очередь от друзей.»

Он тоже вернул себе истинный облик и вслед за Кэт закричал:

— Мы идем! Не стреляйте!

Метаморфы спустились вниз еще на несколько ступеней. Оставшиеся позади мертвые тела полностью скрылись в абсолютной темноте. Хорошо, что даже в человеческом облике сохранилась возможность использовать ночное зрение, а то бы… Еще несколько ступеней, плавный поворот… и Рон с Кэт буквально наткнулись на преградившего путь черного демона.

Выглядел он, надо сказать, неважно. Испачканные вражеской кровью кривые когти, висящие лохмотьями крылья, прожженные насквозь в нескольких местах, запекшаяся полоса поперек груди… однако глаза по-прежнему горели мрачным огнем и отчаянной решимостью стоять до конца. Несколько секунд чудовище исподлобья взирало на нежданных пришельцев, после чего с тихим стоном опустилось на корточки и в изнеможении прислонилось к стене.

— Джош! — одновременно воскликнули Рон и Кэт и бросились на помощь раненому другу.

Черты черного демона внезапно исказились, поплыли, рваные крылья свернулись в тугие валики и спустя мгновение бесследно исчезли, словно растворившись в обычном человеческом теле… Джошуа тяжело дышал, однако прямо на глазах постепенно приходил в себя.

— Джош! — снова позвал Рон. — Ты можешь говорить? Что там с Алексом и Эдом?

Джошуа откашлялся и с трудом произнес:

— Не знаю… похоже, им крепко досталось. Я подоспел уже после взрывов…

— А Жаклин? — спросила Кэт.

Джош слабо улыбнулся:

— С ней все будет в порядке. Мы успели… благодаря тебе, Рон… Спасибо…

Кэт поднялась на ноги и взглянула на мужа.

— Идем, — сказала она, спускаясь по ступенькам.

— А как же… — Рон растерянно переводил взгляд с обессиленно прислонившегося к каменной стене друга на Кэт и обратно.

— Идите, идите, — махнул рукой Джош. — Мне нужно всего лишь немного времени.

— Держись, — сказал Рон и бросился догонять ушедшую вперед жену.

— Не стреляйте! — услышал он ее голос. — Мы идем…

Алекса и Эдварда они обнаружили за полуоткрытыми створками шлюза.

Каттнер сидел на полу, спиной прислонившись к каменной двери. Он запрокинул голову и остановившимся взглядом смотрел куда-то в непроглядную темноту. Луч нашлемного фонаря упирался в дальнюю стену почти у самого свода, отраженным светом заливая картину недавнего поля боя. Алекс неподвижно лежал рядом, положив голову на колени старого десантника. Казалось, он просто отдыхает от пережитого напряжения, однако Рон отчего-то сразу понял, что бывший безопасник абсолютно и безнадежно мертв. Широкая, обгоревшая и испачканная запекшейся кровью полоса наискось перечеркивала его грудь. Выжить после такого ранения сумел бы разве что метаморф, да и то не наверняка. У обычного человека шансов не оставалось. Ни одного.

Кэт упала на колени рядом с безжизненным телом и в отчаянии принялась встряхивать его в безумной надежде, что вот сейчас Алекс внезапно очнется, закашляется и, наконец, окончательно вернется в мир живых. И она вновь будет хмуриться и смеяться над его неуклюжими шуточками, совсем как тогда, в их первую встречу по пути на цветущую Лорелею… И когда-нибудь они, конечно же, поплывут вместе ко дворцу морского царя на Церере, и наверняка им найдется о чем расспросить красавицу Ариэль…

Однако чуда так и не случилось. Осознав бесплодность своих усилий, Кэт выпустила обмякшее тело из рук и села, не в силах оторвать взгляд от застывшего, до боли знакомого лица. Плечи ее задрожали, и Рон услышал глухие, с трудом сдерживаемые рыдания.

Алекс… Едва ли не единственный человек, к которому она могла обратиться с любой просьбой, будучи абсолютно уверена в его помощи, что бы там ни случилось. Надежный, сильный… влюбленный. В конце концов отдавший за нее саму жизнь.

Кэт чувствовала, что со смертью старого друга ушла в небытие и существенная часть собственной души. Никогда больше она не станет прежней. Боль потери жгла и терзала ее изнутри, и она не знала, как теперь жить дальше.

Эд с трудом повернул голову, и тогда сразу же стала видна огромная прожженная дыра на правом плече скафандра. Потрясенный Рон перевел взгляд на лицо бывшего десантника и поразился застывшей там гримасе боли и отчаяния с прекрасно заметными извилистыми мокрыми дорожками на запавших щеках.

— Как это произошло? — спросил он.

— Алекс… — с невероятным усилием разлепив запекшиеся губы, произнес Каттнер. — Понимаешь… он заслонил меня собой. Он… собой… Я ничего не успел сделать. Простите старика…

— Вот, черт! — сквозь зубы процедил Рон. — Скотина Лейн! Жаль, он не сунулся сюда вместе со всеми. У нас наверняка нашлось бы, о чем потолковать.

Кэт внезапно успокоилась, одним резким движением поднялась на ноги, обвела друзей невидящим взглядом и решительно устремилась наверх по ступеням, прямо на ходу преобразившись в крылатого демона.

— Стой! — закричал Рон. — Ты куда?!

Он сразу же понял, куда, однако на его взгляд это было чистой воды самоубийство.

— Остановись! — Рон сделал еще одну безнадежную попытку, а затем, чертыхнувшись, кинулся следом.

— Прости, Эд, — успел крикнуть он перед самым началом метаморфозы, — но я должен ее остановить.

Еще один черный призрак канул в темноту туннеля.

* * *

Кристофер Лейн нетерпеливо поглядывал на быстро меняющиеся показания таймера и время от времени бросал озабоченные взгляды в сторону перекрытого каменными створками входа в убежище. Связи с командой сержанта Брэдли по-прежнему не было, и это обстоятельство начинало тревожить уже не на шутку. Чутье подсказывало, что запертый внутри горы отряд почти наверняка не ждет ничего хорошего. Если бы иметь дело исключительно с людьми…

Все попытки раскрыть проклятые створки закончились полным фиаско. Словно сама гора не желала ни выпускать на свободу угодившую в коварные сети добычу, ни впускать внутрь тех, кто способен был оказать ей посильную помощь.

Двое десантников, исполняя приказ, деловито возились в темной нише, закладывая взрывчатку.

Лейн бросил тревожный взгляд на скульптуру демона на скале и нахмурился еще сильнее.

— Что вы там копаетесь? — раздраженно спросил он. — Долго еще?

— Уже готово, сэр, — ответил голос в наушниках.

Десантники торопливо выбрались наружу и заняли позицию по сторонам черневшего входа.

— Ну так взрывайте ее к такой-то матери! — тревога за канувшую в неизвестность часть отряда лишь усиливала раздражение.

— Есть, сэр!

Слепящая вспышка больно ударила по глазам, несмотря на мгновенное затемнение забрала. Капитан Лейн сощурился, гадая, удалась его затея или все-таки нет. Сильный удар эхом отдался в напряженных ногах. Едва восстановилась способность снова видеть окружающее, как он сразу же понял, что риск, как говорится, благородное дело. Казавшиеся невокрушимыми каменные створки исчезли. Путь внутрь горы был открыт.

Из образовавшегося проема вырвалось маленькое туманное облачко и мгновенно рассеялось без следа.

«Атмосферная влага, — подумал Лейн. — Выходит, внутри был воздух… Немного неожиданно, однако ничего невозможного. Хорошо, что парни Брэдли в скафандрах, а на всех прочих мне плевать. Кроме мистера Ховарда, конечно. Но, если я правильно понимаю ситуацию, он вполне способен обходиться и вакуумом.»

Световые пятна от нашлемных фонарей заметались из стороны в сторону в попытке сделать доступными взгляду загадочные внутренности пещеры. Однако ничего существенного разглядеть так и не удалось. Кристофер Лейн сумел увидеть только торцы валяющихся внутри расколотых пополам дверей. Похоже, взрыв вырвал их прямо с корнем.

«Парни немного перестарались, заряд можно было бы взять и поменьше. Перестраховались. Впрочем, я их не виню. Зато с гарантией. Во всяком случае, теперь мышеловка наверняка не захлопнется, что само по себе уже неплохо.»

— Что там со связью? — спросил он.

— Ничего, сэр. По-прежнему тихо. Сэр.

«Дьявол! Ничего нет хуже неизвестности. Остается надеяться, что Брэдли со своей командой уже где-то далеко от входа.»

— Начинаем движение! — скомандовал он.

— Сэр… — в голосе говорившего послышались нотки неуверенности, что само по себе представлялось весьма необычным. Капитан Лейн не помнил случая, чтобы его приказы подвергались сомнению и уж тем более не исполнялись.

— Смотрите, сэр…

Только теперь он, наконец, увидел то, что наметанный взгляд неизвестного ему десантника разглядел практически сразу.

В верхней части образовавшегося в результате взрыва проема поблескивала в свете фонарей какая-то неведомая черная субстанция. Вязкая на вид и, наверное, ужасно липкая, напоминавшая то ли расплавленный гудрон, то ли мазут… Надо полагать, та самая, что испачкала перчатки сержанта Брэдли.

Сначала ее было немного, всего лишь тонкий слой у верхнего окоема. Однако прямо на глазах она начала стремительно прибывать, набухать тяжелым валом и, наконец, не выдержав тяжести, обрушилась вниз целой сетью длинных, утончающихся волокон. А навстречу им уже поднимался целый лес из подрагивающих черных стеблей… Впечатление создавалось такое, будто сама гора сочится то ли смолой, то ли соком, залечивая нанесенную ей рану.

Капитан Лейн смотрел и не мог поверить своим глазам. Только что образовавшийся проход быстро затягивался неведомой черной пленкой, переставая быть проходом. Несколько мгновений, и взгляду предстала сплошная гладкая поверхность, идеально ровная, словно огромное черное стекло. Время от времени по его поверхности концентрическими волнами пробегала легкая рябь, после чего все быстро успокаивалось.

«Мать твою! — ошеломленно думал Лейн. — Казалось, все так хорошо, и вот… Пожалуй, даже взрывчатка делу не поможет.»

— Слушай приказ! — он постарался придать голосу больше уверенности. Так, чтобы ни у кого не оставалось никаких сомнений. — Сквозь эту дрянь наверняка можно пройти. Сержант Брэдли уже сталкивался с ней, и ничего плохого с ним не случилось. («Скорее всего,» — подавив сомнения, добавил он про себя.) Так что… Двое, вперед!

Никто не шелохнулся.

— Вы что, не слышали приказ? — капитан Лейн изо всех сил пытался подавить в себе страх. Похоже, его авторитет как командира рушился прямо на глазах. — Двое… ты и ты… — он ткнул пальцем. — Вперед!

— Вот сам и иди… те, сэр, — раздался глухой голос в наушниках. Капитан не сумел определить, кто именно из его подчиненных это сказал. Судя по одобрительному молчанию в эфире, назревал бунт.

— Трусы! — сказал он. — Эх, вы… Не десантники, а тряпки… сборище трясущихся от страха малолеток. Вам самое место где-нибудь у мамкиной сиськи, а не в космическом спецназе… Ну и черт с вами!

Он достал лазерный пистолет и на негнущихся ногах сделал несколько шагов к затянутому вязкой мембраной проходу, всей спиной ощущая тяжелые взгляды подчиненных. Теперь уже, скорее всего, бывших.

«Мерзавцы! — думал Кристофер Лейн, медленно продвигаясь по направлению к скале. — Всех под трибунал за неподчинение приказу! Вот только вернемся…»

Каждый следующий шаг отчего-то давался труднее предыдущего. Наконец, он остановился перед самой мембраной, выискивая в себе решимость сделать еще один, последний шаг в неизвестность, и по какой-то необъяснимой причине никак не находя ее. Чувства спецназовцев, наотрез отказавшихся лезть в загадочное инопланетное дерьмо, вдруг стали немного понятнее.

«Но трибунала это, тем не менее, ничуть не отменяет. Сержант Брэдли тоже свое получит, раз не сумел внушить подчиненным простую истину: исполнение приказа превыше всего. Даже самой жизни.»

Черная блестящая поверхность внезапно пошла концентрическими волнами, а затем прямо посередине в сторону замершего командира десантников вдруг начал выпячиваться огромный выпуклый горб. Словно неведомое инопланетное творение изо всех сил старалось дотянуться до бросившего ему вызов дерзкого существа, и отчего-то никак не могло этого сделать.

Кристофер Лейн дрогнул, однако не сделал ни единого шага назад.

«Еще не хватало демонстрировать страх перед подчиненными! Пусть видят, как следует действовать настоящим спецназовцам, а не маменькиным сынкам, лишь по недоразумению облаченным в военную форму.»

Мембрана внезапно лопнула, и не ожидавший ничего подобного капитан инстинктивно отшатнулся, поскользнулся и покатился вниз по скользким ступеням.

Разбрызгивая в стороны вязкие черные капли, из разрыва появился его ночной кошмар во всей красе: клыки, когти, крылья и, конечно же, острые, чуть загнутые вперед рога. Демон, брат-близнец того, другого, что прилепился к скале прямо над головой. Чудовище с видимым усилием вырвалось из липких объятий и кубарем покатилось по льду прямо на оцепеневших от ужаса десантников.

— Твою мать!.. — заорал кто-то из них.

— Фа-а-ак! — тут же подхватил другой.

Тут и там замелькали вспышки лазеров, однако, удалось ли зацепить кошмарную тварь, капитан Лейн так и не понял. Похоже, что нет. Черный демон, невероятно быстро оправившись от падения на лед, легко вскочил на ноги и, без особых усилий уклоняясь от смертельных вспышек, вломился в дрогнувшую под его натиском цепь. Началась рукопашная.

Первые двое десантников умерли на месте в течение пары секунд. Одного из них демон буквально разорвал пополам, а другого сразил мощным электрическим разрядом, сорвавшимся с кончиков загнутых рогов.

— Не стрелять! — заорал Лейн. — Экзоскелеты! Задействуйте экзоскелеты!

Несмотря на потери он все еще тешил себя надеждой захватить ужасную тварь живьем. Однако далеко идущие планы умерли окончательно, когда из затянувшей разрыв мембраны возникло новое чудовище.

Судя по всему, оно явно предполагало встретить вооруженное сопротивление, потому что цепко держало перед собой в узловатых когтистых лапах тело убитого десантника, прикрываясь им как щитом от смертельных лазерных вспышек. Участь отряда Брэдли стала предельно очевидной.

«Нам конец! — панически подумал капитан Лейн. — Тут с одним-то чудовищем никак не совладать, а их, оказывается, двое.»

— Отступаем! — крикнул он, поднимаясь на ноги. — Все в катер! Немедленно!

Он поднял лазерный пистолет и принялся палить в стремительно приближавшегося противника. Ни один из выстрелов так и не достиг цели: черная бестия ловко уклонялась, прикрываясь от смертельных вспышек телом несчастного.

«Прости, брат, — с мимолетным раскаянием подумал Лейн, когда очередной лазерный импульс прожег новое отверстие в черной броне. — Думаю, ты все понимаешь…»

Оправившиеся от растерянности десантники вовсю поливали огнем исторгнутых преисподней адских тварей. Кристофер Лейн увидел, как сразу несколько огненных цветков расцвели на теле и крыльях кошмарного чудовища, оставляя в кожистых перепонках огромные прожженные дыры.

«Так ее… еще, еще!.. — кричал кто-то у него в груди. — Надеюсь, тварь, тебе больно…»

Вероятно, так оно и было, потому что демон вдруг в беззвучном крике разинул зубастую пасть, развернулся и, отшвырнув прочь тело убитого десантника, ринулся напролом, прямо на огрызавшуюся огнем цепь медленно отступавших под защиту катера спецназовцев. Подробностей завязавшейся схватки Лейн не увидел, потому что из лопнувшей в очередной раз мембраны появилось новое чудовище.

«Сколько же вас там? — ошеломленно подумал капитан, бросая в сугроб ставший абсолютно бесполезным, полностью разряженный пистолет. — Похоже, нам действительно конец. Во всяком случае, мне наверняка.»

Новый противник ничем не напоминал творение дьявольских сил. В отличие от черных демонов, его облик оказался самым обычным. Ну, или почти.

Лев. Сплошь заросший густой шерстью, но все-таки лев. Правда, вместо круглых ушей на голове красуется нечто непонятное, какие-то светящиеся шарики на тонких стебельках… Однако на самом деле это уже мелочи, не стоящие внимания. Лев, он и есть лев.

Ворвавшийся на поле боя зверь внезапно заметил стоявшую чуть в стороне безоружную черную фигуру и, царапнув лед острыми когтями, стал приближаться с довольно-таки очевидными намерениями. Кристофер Лейн не выдержал, побежал.

«Не успеть, — панически думал он, не отрывая взгляда от такого близкого, но все же невероятно далекого выпуклого борта десантного катера. — Ни за что не успеть.»

Мощный удар в спину повалил его на лед. Огромная, полная острых когтей лапа буквально пригвоздила его к скользкой поверхности, не давая пошевелиться. Даже экзоскелет не спасал положения. Впечатление было такое, будто на грудь навалилась целая гора, размером с Кошачью.

Лев занес другую лапу, готовясь нанести смертельный удар.

— Подожди! — заорал Лейн, не надеясь, что его кто-то услышит. Просто потому, что ничего другого не оставалось. — Подожди! Я командир отряда Кристофер Лейн! Слышишь?!. Я могу все это прекратить! Отряд, слушай команду!..

— Кристофер Лейн? — неожиданно послышался в наушниках незнакомый голос. При этом лев наклонил голову к самому забралу, словно желая поближе рассмотреть лицо своей жертвы. — Что ж, это меняет дело. Хотя и совсем не так, как ты себе представляешь.

«Дьявол! — ошеломленно подумал Лейн. — Я схожу с ума или эта тварь меня в самом деле слышит?!»

— Что ты собираешься делать? — спросил он, не особенно надеясь на ответ.

Однако отмалчиваться противник вовсе не собирался.

— Подожди немного, и узнаешь, — в голосе говорившего явственно послышался смешок. — Надеюсь, тебе понравится.

В поле зрения внезапно возникла демоновидная черная тварь. Местами попятнанная сильными ожогами, с прогоревшими насквозь крыльями, но тем не менее настроенная весьма решительно. А рядом с ней еще одна.

Только сейчас Кристофер Лейн осознал, что в эфире стоит полная тишина. Ни воплей, ни криков, ни отчаянной матерщины… нет ничего, даже стонов. Ему вдруг стало очевидно, что отряда больше нет.

«Ну, давай же, тварь! Чего ты ждешь?» — подумал он и прикрыл веки в ожидании неизбежного.

Однако вместо смертельного удара он почувствовал, как его отрывают от ледяной поверхности и куда-то несут, держа за ноги вниз головой. Когда тряска неожиданно прекратилась, он открыл глаза, о чем сразу же пожалел.

Далеко, невообразимо далеко внизу виднелся каменистый берег Рейнского моря, а прямо в лицо ему уставилось исчадие ада, за которым он так долго и безуспешно охотился. Демон стоял на самом краю обрыва и в поднятой вверх жилистой лапе держал над пропастью побежденного, но не ставшего менее ненавистным врага. Несколько секунд палач и его жертва вглядывались друг другу в глаза, а потом в наушниках послышался новый голос:

— Кристофер Лейн! Мы знаем, что ты выполнял чужой приказ, когда гонялся за мной по всему обитаемому пространству. И не виним тебя за это. Но гибель нашего друга мы простить не можем и не хотим. Я хочу, чтобы ты знал… Это я, Екатерина Решетникова, приговариваю тебя к смерти, и оспорить мой вердикт вряд ли кто сможет и, скорее всего, не захочет. Прощай…

— Подожди… — единственное, что успел сказать Кристофер Лейн, прежде чем Катерина разжала пальцы.

Короткий, леденящий душу вопль во всей Вселенной слышали только двое.

Эпилог. Сезон Обретенного солнца

Негромкий, однако весьма настойчивый переливчатый звук внезапно возник где-то на самой периферии сознания и принялся витать прямо над головой то приближаясь, то взлетая куда-то на совсем уж невероятную высоту, не умолкая при этом ни на секунду, а главное, не позволяя расслабиться и вновь погрузиться в восхитительный мир приятных сновидений. Чем-то неуловимым он напоминал соловьиную трель, но только напоминал, потому что никаких соловьев здесь, конечно же, никогда не было, да и быть не могло.

Приложив воистину героические усилия, Катя разлепила глаза и уставилась в темноту, с трудом освобождаясь от тягучего сладостного дурмана. В поле зрения на расстоянии вытянутой руки порхала светящаяся призрачным зеленоватым светом голографическая крылатая ящерица, и, судя по всему, именно ее настойчивости Катя и была обязана столь ранним пробуждением.

— Время, — слегка хрипловатым со сна голосом, произнесла она, и ящерка, поперхнувшись на середине музыкальной фразы, растворилась в темноте, оставив после себя невесомое облачко таявшей прямо на глазах зеленоватой звездной пыли и пару светящихся, разделенных двоеточием, чисел.

«Все правильно, пора вставать, — подумала Катя с легким оттенком сожаления. Покидать теплую уютную постель совершенно не хотелось. — М-м-м… Так и валялась бы здесь целый день… а Рон приносил бы мне завтрак с непременной чашкой обжигающего ароматного кофе, а потом обед и, возможно, даже ужин. А что? Мечтать так мечтать… Жаль, нельзя позволить себе подобного удовольствия. Ничего не поделаешь, пообещала дяде Леше успеть до рассвета, а обещания, как известно, надо выполнять. Или не обещать вовсе.»

— Рон, — она слегка толкнула мужа в бок. — Вставай, а то не успеем.

— Ум-гум, — ответил Рон и повернулся к ней спиной.

«Что ж, попробуем по-другому, — усмехнулась Катя. — Все равно подниму, ты же меня знаешь. А то в последнее время разомлел что-то у нас бывший пилот, расслабился, совсем форму потерял. Во время службы в Космофлоте такого безобразия наверняка себе не позволял, вскакивал, что называется, по первому звонку. Ох, и возьмусь же я за тебя! Хочешь не хочешь, а придется вспомнить былое.»

Она слегка прищелкнула пальцами, и темноту спальни в одно мгновение смахнул прочь неяркий, однако показавшийся воистину ослепительным, свет ночника. Рон обиженно заворочался и попытался натянуть одеяло на голову.

— Вставай, лежебока, — повторила Катя. — А то включу сейчас верхний свет. Давай, не тяни, времени и так в обрез.

Она решительно откинула в сторону край одеяла и одним рывком встала на ноги. Мягкое напольное покрытие отчего-то показалось на редкость холодным, и она торопливо задвигала ногами, нащупывая уютные домашние тапочки. После чего подхватила валяющийся на кресле длинный, почти до самых пят, шелковый халат и пошла прочь из спальни в направлении душевой. По пути заглянув в комнату дочери.

— Наташа! Подъем! — крикнула Катя и, убедившись, что ее призыв очевидным образом услышан, отправилась дальше.

Тугие водяные струи моментально прогнали последние остатки сна, быстро наполнив тело чувством невероятной бодрости и свежести. А также полной готовности к новым свершениям.

«Правда, следует признать, подвиги на сегодня никоим образом не запланированы, совсем даже наоборот. И это хорошо. Надо же когда-нибудь и просто отдохнуть.»

Катя с сожалением покинула душевую, направившись прямиком на кухню.

«Завтрак — дело серьезное, — думала она. — Его нельзя пускать на самотек. Что там говорит народная мудрость? Правильно, „съешь сам“. Вот и не будем нарушать традиции. Вообще-то, по-хорошему, следовало еще вчера отдать необходимые распоряжения… но, каюсь, забыла. Хотя ничего непоправимого, кажется, не произошло. Пока эти лентяи встанут, все уже будет готово.»

— Фима, — позвала она, и прямо посреди кухни мгновенно материализовалось голографическое изображение молоденькой девушки в костюме горничной с белоснежным передником и столь же безупречной наколкой в спадающих волнами соломенного цвета волосах.

Искусственный интеллект умного дома, по обоюдному согласию с Роном получивший имя Серафима, совмещал в себе сразу несколько ипостасей: от симпатичной расторопной горничной до сурового вида домоправительницы, твердой рукой ведущей вверенный ей семейный корабль сквозь любые бури и штормы. Плюс повар, няня, репетитор, секретарь и библиотекарь… а также просто умный и начитанный собеседник… в зависимости от того, какая именно потребность возникала в данную минуту у хозяев дома. Либо все перечисленное одновременно.

Сегодня Серафима, в полном соответствии с ситуацией и временем суток, выбрала облик горничной.

— Доброе утро, Екатерина Павловна, — с легкой улыбкой произнесла она. — Чем могу быть полезной?

— Завтрак на троих, — сказала Катя и задумалась. — Значит, так… запоминай.

Она продиктовала подробное меню с учетом индивидуальных предпочтений, после чего добавила:

— Накрой, пожалуйста, в гостиной. И кофе нам с Роном покрепче…

— Хорошо, — все с той же улыбкой кивнула Серафима. — Через десять минут будет готово.

После чего без следа растворилась в пространстве.

«Где же этот соня? — сердито подумала Катя, решительным шагом направляясь прямиком в спальню. — Если не встал… ну, я ему! Пусть пеняет на себя и не говорит, что его не предупреждали.»

Рон, понурив голову, сидел на кровати и вяло ковырял ногой пол в поисках тапочек.

— Шевелись! — сурово произнесла Катя и взмахнула рукой, совершенно безжалостным образом включив верхнее освещение. Рон немедленно сощурился и загородил глаза ладонью, буркнув под нос нечто невнятное. — Быстрее! Завтрак в гостиной через десять минут! Давай, не зли меня!

Она снова вышла в коридор и открыла дверь в комнату дочери.

— Наташа! — громко произнесла она, с неудовольствием взирая на заваленное игрушками и предметами одежды помещение.

Никого. Кровать с собранным в большой неопрятный ком одеялом абсолютно пуста. Наташи и след простыл.

«Опять играет, — догадалась Катя, внимательно осматривая комнату дочери. — Нашла время. Сговорились они что ли? И все же придется подыграть, не стоит ее разочаровывать. Обойдется куда дешевле, чем уговаривать оскорбленную в лучших чувствах капризную личность и потом терпеть ее надутый вид и нескончаемое нытье за столом.»

— Странно, — с притворным удивлением громко сказала она, обходя комнату по кругу. — И куда же она подевалась? Никак не найду. Может быть, здесь? — Катя приоткрыла дверцу шкафа и заглянула внутрь. — Нет… здесь ее точно нет. А ну-ка, посмотрим под кроватью…

На самом деле она уже давно заприметила у большого, во всю стену, зашторенного окна сиротливо притулившуюся тумбочку из натурального дерева, точь-в-точь такую, которая стояла у изголовья Наташиной кровати. Раньше ее здесь не было.

Катя приблизилась к тумбочке вплотную, сделав вид, что оказалась рядом с ней совершенно случайно, и положила руку на полированную поверхность.

— А-а! Вот ты где! — разыграв удивление, сказала она. — Хитрюга…

Казавшиеся абсолютно незыблемыми стенки тумбочки внезапно поплыли, словно воск под палящими лучами жаркого солнца, углы сгладились и распрямились, а затем вся конструкция стремительно вытянулась вверх и практически мгновенно превратилась в очаровательную девочку лет десяти, с заливистым смехом бросившуюся в объятия матери.

— Ну, ты, Наташка, даешь, — искренне восхитилась Катя.

— Правда, здорово получилось?

— Правда, — с улыбкой ответила Катя, ничуть не кривя душой. Метаморфоза и в самом деле была близка к совершенству. — А теперь быстро в душ, одеваться и завтракать. Мы едем к дедушке.

Она ласково похлопала дочь по упругой теплой попке, подталкивая к двери.

— Ура! Уроков не будет! — воскликнула Наташа и, вовсю шлепая босыми ногами по полу, выбежала в коридор, где чуть не столкнулась с заспанным Роном.

— Привет, па! — громко крикнула она, прошмыгнув в ванную перед самым его носом.

Рон недовольно нахмурился.

— Опять не успел, — объявил он, завидев выходящую из детской Катю.

— Сам виноват. Нужно было сразу вставать, а теперь жди, когда освободится.

Однако, Катя прекрасно понимала, что недовольство мужа связано не столько с тем, что ему в который раз приходится ждать своей очереди под дверью, сколько с тем, что дочь снова разгуливает нагишом, нисколько не стесняясь присутствия в доме взрослого мужчины. Несмотря на то что тема соблюдения приличий поднималась неоднократно. Что поделать, в этом вопросе Рон редкостный зануда, а дочь то ли делает вид, то ли действительно не понимает сути предъявляемых ей претензий.

— Опять не соизволила одеться, — буркнул Рон, кивая на дверь в ванную. — А ты ей попустительствуешь.

— Не ворчи, — вздохнув, ответила Катя. — Прекрасно ведь знаешь, что нагота в нашем обществе — явление более чем естественное, это способ существования. Посмотрела бы я на тебя в тот момент, когда ты вздумал бы сменить человеческий облик на форму, скажем, того же ледяного льва. Или еще лучше — демона. Причем, не вылезая из брюк и рубашки. Не догадываешься, что осталось бы от твоей одежды? А уж про обратную метаморфозу я вообще молчу. Так что воспринимай нашу дочь такой, какая она есть. Другой жизни у нее не будет.

«И другого общества тоже, — мысленно добавила она. — Кстати, чета Харрисов смотрит на проблему воспитания сына аналогичным образом, поэтому волей-неволей, но Рон со своими старорежимными замашками пребывает в явном меньшинстве. Даже при условии, что дядя Леша его поддержит. Тоже ведь динозавр еще тот. Хотя его мнения по этому вопросу никто не спрашивает, а сам он не имеет дурной привычки вмешиваться в чужие семейные дела.»

— Все равно, правила поведения в человеческом обществе надо соблюдать, — упрямо заявил Рон.

— Так то в человеческом, — сверкнула глазами Катя. — Не забывай, мы не люди. И наша дочь тоже.

Рон насупился и отвернулся.

— А что у нас на завтрак? — сквозь шум водяных струй раздался едва различимый голос Наташи.

— Омлет с беконом, — ответила Катя. — То, что ты любишь.

— Ум-гу, — донеслось из-за двери.

— Куратор в курсе наших сегодняшних планов? — хмуро осведомился Рон. Он в очередной раз сдался, однако явно не желал демонстрировать жене свое полное поражение в вопросах воспитания.

— Пока нет, — ответила Катя. — Дед позвонил довольно поздно, и мне было не до формальностей. Сейчас сообщу.

— Не рановато ли? — в голосе Рона послышалось сомнение. — Ночь на дворе.

— Ничего, потерпит, — беззаботно рассмеялась Катя. — Работа у него такая. Не все же нам с тобой исполнять его прихоти.

Она прошла в гостиную мимо вновь насупившегося Рона и сразу же обнаружила, что завтрак давно готов и ожидает на столе. Над чашками вился легкий парок, разнося кофейный аромат по всему помещению. Катя зажмурилась, с удовольствием потянула носом, после чего негромко позвала:

— Фима!

Серафима возникла практически мгновенно, сменив образ улыбчивой горничной на строгий деловой облик секретаря.

«И как только она угадывает, что мне понадобится в следующий момент, — в который раз удивилась Катя. — Никак не могу к этому привыкнуть. Не иначе как подслушивает чужие разговоры.»

— Мне нужна связь с куратором, — сказала она. — И кстати, спасибо за завтрак.

Серафима молча кивнула и исчезла, а в области коммуникатора у левой стены немедленно возникла заспанная, сильно помятая физиономия.

«Ага, а вот и куратор. В общем-то, неплохой человек, с которым, как правило, всегда удавалось договориться. Практически идеальная для нас кандидатура надзирателя, если бы не его постоянная озабоченность то ли выдуманными, то ли действительными обязательствами перед мировой наукой. А также воистину маниакальная одержимость совершенно нереальной мечтой об оглушительной славе, наподобие той, что много лет назад снедала беднягу Миллса. Конечно, оставить след в науке ему удастся лишь в том гипотетическом случае, если коллективу подчиненных ему биохимиков и в самом деле удастся раскрыть таинственный механизм метаморфизма, в чем я лично сильно сомневаюсь. А результат столь неуемного рвения для всех нас на редкость неприятен — регулярные медосмотры со взятием всевозможных анализов, а также непрерывные психологические тесты, причем зачастую в самое неподходящее время. И это не считая постоянного круглосуточного видеонаблюдения, даже в спальне. На что, скрепя сердце, пришлось согласиться, хотя быстро выяснилось, что жить под прицелом видеокамер куда как непросто. Поначалу Рон еще пытался ругаться, отстаивая наши права на личную жизнь, обещал куратору расколотить видеокамеры все до одной, однако в конце концов сдался, убедившись в полнейшей бесперспективности любых протестов. А также полностью смирившись с не слишком почетной ролью подопытных кроликов, уготованной для нас перепуганными землянами. С другой стороны, договор есть договор, его надо выполнять, поэтому мы с Роном все же сошлись на том, что доставляемые нашей семье неудобства — не слишком высокая плата за комфорт и безопасность.»

— Доброе утро, — произнесла Катя, испытывая нечто вроде легкого злорадства. Мол, не только тебе позволено тревожить людей в любое время дня и ночи. Настал и на нашей улице праздник.

Куратор кивнул, пробурчав в ответ нечто трудноразличимое.

— У нас сегодня пикник на природе, — сообщила Катя. — Поэтому все школьные занятия у Наташи отменяются.

— Какой еще пикник? — куратор явно не сразу понял, о чем идет речь. Видно, не до конца проснулся. — Не может быть никакого пикника. А как же медицинские процедуры?

— Никак, — притворно вздохнув, ответила Катя. — У нас сегодня выходной. А возможно, и завтра тоже.

Куратор лишь угрюмо засопел, понимая, что протестовать бесполезно. Не он здесь главный, пожелания подопечных для него закон. Конечно, в определенных рамках, предусмотренных договором.

— Что вы со мной делаете, — грустно сказал он и отключился, горестно покачав на прощание головой.

Однако Кате почему-то совсем не было его жалко.

Из коридора донесся стук настежь распахнутой двери в ванную, и на пороге гостиной мгновенно возникла Наташа в совершенно неподобающем виде, по крайней мере на консервативный взгляд не одобряющего подобные вольности Рона. Она пулей промчалась мимо матери, явным образом вознамерившись занять свое место за столом и незамедлительно приняться за трапезу. Обернувшись, Катя заметила, как Рон укоризненно покачал головой и, не сказав ни слова, занял место дочери в душе.

— Стой! — крикнула Катерина. — Ты куда? А одеться?

— А, потом, — беззаботно ответила Наташа, забираясь на стул и заглядывая в тарелку.

— Нет, так не пойдет, — Катя вдруг решила проявить твердость. — Ты сейчас же пойдешь и оденешься. В таком виде я тебя за стол не посажу.

— Почему?

— Ну… существуют же определенные нормы поведения в обществе. И давай не будем их нарушать. Как правило, люди за стол голыми не садятся. И потом… ты же знаешь, папа такие вещи не одобряет.

— Ну, ма-ам… — начала канючить Наташа. — Одежда такая неудобная… и играть мешает.

Однако на сей раз Катя была непреклонна.

— Давай, пожалуйста, без «ну», — строго сказала она.

Наташа, надувшись, выбралась из-за стола и, понурившись, направилась к выходу.

— Можно подумать, вы с папой всегда ходите одетыми, — буркнула она, проходя мимо.

— Не всегда, — согласилась Катя. — Но не за столом же.

— А вот и неправда! — обиженно крикнула Наташа. — За столом тоже. Я видела, видела!..

— Мы взрослые, нам можно, — слегка смутившись, ответила Катя. — А ты еще маленькая.

— Я тоже взрослая, — объявила Наташа и, бросив длинный укоризненный взгляд на мать, скрылась в коридоре.

Возмущенно хлопнула дверь в детскую. Катя задумчиво покачала головой и погрузилась в невеселые думы о нелегких проблемах воспитания и их особенностях в среде метаморфов.

* * *

Утро не спешило вступить в законные права. Темное небо над головой густо усеивали яркие звезды всевозможных размеров, от поражающих холодной красотой бело-голубых гигантов до едва различимых бледных, с булавочную головку, карликов. Звездное полотно наискось перечеркивала тусклая лента Млечного пути.

«Все как всегда, — думала Катя, всматриваясь в темноту за прозрачным остеклением кабины. — Черное небо и взирающая на нас с полнейшим равнодушием бесконечная Вселенная. Практически неизменный пейзаж на протяжении последних двухсот лет. Хотя, нет, я все-таки не совсем права… кое-какие изменения, несомненно, налицо. Если большую часть Сезона Ледяного безмолвия мы наблюдали лишь абсолютно статичную сферу, заполненную застывшими в затяжном летаргическом сне немигающими звездами, то теперь картина совершенно другая. Казалось бы, с момента восстановления атмосферы прошло не так уж много времени, а небосвод будто ожил. Звезды перестали восприниматься колючими яркими точками, теперь они мерцают, словно предвещая наступление новых счастливых перемен.»

Антиграв стремительно летел прямо в звездную ночь, разгоняя тьму впереди лучами мощных прожекторов. Два ярких световых пятна бежали перед ним по поверхности, выхватывая из небытия то гигантские поваленные стволы, наполовину утонувшие в раскисшей почве, за последние недели превратившейся в опасную наполненную грязной водой трясину, то спутанные клубки каких-то черных то ли ветвей, то ли лиан… Тлен и разложение. Торжество смерти. Глядя на внушающий уныние мертвый пейзаж ни за что невозможно себе представить, что когда-то здесь все вокруг было наполнено жизнью и яркими красками, а гигантские деревья вздымали зеленые раскидистые кроны на совершенно невероятную высоту. Непроходимые, опутанные лианами болотистые джунгли в те безумно далекие времена давали приют не только мириадам самых разнообразных живых существ, но даже разумным обитателям планеты — лорнам.

«Ничего, — думала Катя. — Все еще вернется, теперь я в этом не сомневаюсь. Скоро очнутся от вынужденного, затянувшегося на столетия, сна лорны и вновь заселят свои покинутые города; выберутся из глубоких таинственных убежищ пережившие долгую зиму звери, птицы, насекомые… И мы снова увидим Лорелею цветущей.»

Далеко впереди вдруг возникло большое черное пятно, прекрасно различимое даже на фоне темного звездного неба.

«Утес. Тот самый, с которого почти двести лет назад ледяные львы всматривались в развалины покинутого Города. Где-то там, у самого подножия, находится дом дяди Леши. Мы почти прилетели.»

— Видишь? — Катя наклонилась к Рону, указывая рукой на темнеющую прямо по курсу скалу. — Бери правее… а затем вниз по склону.

— Да знаю я, — досадливо произнес Рон. — Не в первый раз. И потом, у меня навигатор.

Катя промолчала, признавая его правоту.

— Мы скоро приедем? — вдруг осведомилась Наташа с заднего сиденья. — А то я устала уже…

— Скоро, — ответила Катя. — Можно сказать, приехали.

Наташа тут же прилипла к стеклу, пытаясь разобрать, что происходит снаружи.

Антиграв сильно уменьшил скорость, уверенно скользнул по узкому каменному проходу, огибая величественный утес справа и, наконец, выбрался на просторный, засыпанный мелким песком, берег Рейнского моря. Сверкающий в звездных лучах лед до сих пор покрывал его белоснежным кристаллическим панцирем, хотя и заметно попятнанным темными, наполненными талой водой обширными проплешинами.

Двухэтажный коттедж, выстроенный из белого камня, стекла и металла, возник из-за края скалы как всегда неожиданно. Парковочная площадка оказалась ярко освещена, явно в ожидании гостей, и Рон уверенно направился прямо туда. Аккуратно развернув машину, он плавно посадил ее рядом с антигравом, принадлежащим хозяину дома, после чего сразу же заглушил двигатель.

— Ура! — закричала Наташа. — Можно выходить?

— Можно, — ответила Катя, выпутываясь из ремней безопасности.

Наташа немедленно распахнула дверцу и выскочила наружу. Там она сразу же попала в объятия Алексея, вышедшего встречать долгожданных гостей.

— Привет, дед! — закричала она, и Алексей счастливо засмеялся, крепко прижимая ее к себе.

Катя наблюдала за ними с легкой улыбкой, а потом подошла и чмокнула бывшего опекуна в щеку.

— Кажется, мы первые? — сказал Рон.

— Да, — ответил Алексей, обмениваясь с ним крепким рукопожатием. — Джош с семейством сейчас будет… Да вот и они.

Из-за скалы, вовсю сияя огнями, появился еще один антиграв, неторопливо развернулся, выбирая свободное место, и, наконец, опустился рядом с только что прибывшей машиной. Распахнулись дверцы, и из недр летательного аппарата появилась семья Харрисов в полном составе: Джошуа, Жаклин и высокий худощавый мальчик, ровесник Наташи.

— Эдди! — воскликнула Наташа, вырвалась из рук Алексея и подбежала к мальчику. — Привет! Целый сезон не виделись!

С этими словами она весьма бесцеремонно хлопнула его по плечу.

Эдди растерянно улыбнулся, бросая осторожные взгляды по сторонам. Было сильно заметно, что ему очень хочется выглядеть взрослым и мужественным, а, как известно, всякие там нежности не для настоящих мужчин. Тем не менее, ответил он весьма дружелюбно:

— Привет, Натали! Рад тебя видеть. Здравствуйте, тетя Кэтрин, дядя Рональд… дядя Алекс.

— Здравствуй, Эд, — ответила Катя и, бросив долгий взгляд на дочь, добавила: — Во-от… учись, как надо.

Наташа вдруг засмущалась, обвела Джошуа и Жаклин совершенно круглыми виноватыми глазами и тихо пролепетала:

— Здравствуйте…

Джош рассмеялся, приобнял ее за плечи и сказал, поглядывая на Катю:

— Узнаю нашу строгую Кэт. Как обычно, в своем репертуаре. Ты хотя бы на сегодня избавила дочь от своих наставлений.

— Ошибаешься, — улыбнулась Катя. — Это Рон у нас строгий отец, а я… бывает, позволяю дочери даже больше, чем нужно.

Подошел Алексей и, обменявшись приветствиями с вновьприбывшими, произнес, указывая в сторону лифта:

— Рад, что, наконец-то, все в сборе. А теперь прошу наверх. С обзорной площадки вид гораздо лучше.

— Чур, мы пешком! — крикнула Наташа и, схватив Эдди за рукав, потащила его через всю парковку туда, где к черной скале прилепилась длинная, с многочисленными перегибами, лестница. — Давай, кто вперед!

Выражение лица Эдди весьма красноречиво свидетельствовало о том, что он с куда большим удовольствием поднялся бы на лифте вместе со всеми. Перспектива тащиться куда-то в поднебесье по воистину бесконечной утомительной лестнице явно его не прельщала. Тем не менее, гордость не позволяла отказаться от весьма непростого восхождения, поэтому он безропотно последовал за своей подругой. Правда, со вздохами и с оглядкой на родителей.

— Взяла «на слабо», — хмыкнул вдогонку Джош.

Рон ухмыльнулся и кивнул в сторону женщин.

— Вот так они и вьют из нас веревки, — поддакнул он, подмигнув старому другу. — Просто берут за руку и ведут, куда вздумается.

— Из вас, пожалуй, совьешь, — парировала Жаклин, переглянувшись с Катей. — Себе дороже.

Все рассмеялись.

— Друзья! — снова произнес Алексей. — Давайте все-таки немного поторопимся, рассвет уже близко.

И он быстрым шагом направился к лифту, приглашая гостей следовать за собой. Уже поднимаясь в просторной прозрачной кабине, Катя повернулась к Алексею и спросила:

— А что, ожидается какое-то особенное зрелище? Ты для этого поднял нас в такую рань?

— Не только. В основном, хотел обсудить наши дальнейшие планы на жизнь. Но и зрелище, конечно, тоже. Потерпите немного, и вы все поймете. Я всегда рад видеть вас в своем доме, по поводу и без, и не сомневаюсь, что вам это прекрасно известно. Но сегодня действительно особенный день, и мне хотелось, чтобы мы встретили его вместе.

Гости переглянулись, по молчаливому согласию решив на время воздержаться от дальнейших расспросов. Совсем ни к чему портить тщательно продуманный сюрприз.

Лифт окончил подъем на узкой смотровой площадке, прилепившейся к утесу всего лишь в десятке метров ниже вершины. Вид на застывшее Рейнское море отсюда открывался просто ошеломляющий. Небо на востоке заметно посветлело, окрасив горизонт в кроваво-красные тона и отбрасывая розоватые блики на ледяную поверхность. Скорый восход Большой Лоры, очевидно, был не за горами.

Наташа и Эдди уже находились здесь, каким-то непостижимым образом сумев обогнать поднимающихся на лифте взрослых, и вовсю заглядывали за парапет, словно ожидая увидеть там нечто необыкновенное. При этом ничуть не пугаясь разверзшейся под ногами пропасти.

Весь правый угол смотровой площадки занимал обширный стол, уставленный всевозможными закусками, а рядом с ним — утопленный прямо в скалу внушительный бар с рядами бутылок, фужеров и запотевших графинов. На левой стороне наблюдались удобные плетеные кресла, выстроенные полукругом вокруг низенького столика, вырубленного, по всей видимости, из цельной глыбы горного хрусталя. Мягкий приглушенный свет лился откуда-то сверху, создавая атмосферу уюта и легкой интимности.

В глубине каменной ниши за прочным антибликовым стеклом висела знакомая до мельчайших деталей репродукция, а рядом в углу стояла заботливо приготовленная хозяином дома гитара. Катя задержалась у картины, на несколько мгновений окунувшись в полные грусти воспоминания. «Охотники на снегу», которых так любила ее мама…

Она осознала реальность только обнаружив рядом с собой Алексея. Неслышно подошедший бывший опекун и приемный отец понимающе кивнул и слегка сжал ее локоть крепкими пальцами.

— Вернулась ко мне после того как ушел Михаил. Впрочем, ты знаешь…

— Идем, — ответила Катя. — А то твои гости совсем заскучают. Хотя, на то и непохоже.

Гости, тактично решив не нарушать их уединения, вовсю развлекали себя сами.

— Так куда мы должны смотреть? — деловито осведомился Джошуа. Он закрутил головой из стороны в сторону и, заметив, наконец, ярко освещенный бар с напитками и бокалами, удовлетворенно добавил: — Ага… кажется, я догадываюсь.

— Кто о чем, а у тебя одно на уме, — Жаклин подошла к мужу и взяла его под руку. — Не туда смотришь.

— Почему это не туда? — осведомился Джошуа. — А куда надо? Нет, ты скажи мне, на что тут еще смотреть? Что я, замерзшего моря не видел? Насмотрелся уже за последние двести лет…

— Тихо! — сказал Алексей, и все тут же замерли, прислушиваясь. — Слышите?

В наступившей тишине вдруг отчетливо послышался громкий треск, явно идущий со стороны промерзлой ледяной равнины. Гости дружно переглянулись.

Алексей взмахом руки приглушил освещение на площадке, и сразу же на востоке над горизонтом отчетливо проявились первые протуберанцы и узкий край Большой Лоры. Небо заметно посветлело, Млечный путь полностью растворился в багровом сиянии, звезды гасли одна за другой.

— Что это? — шепотом спросила Жаклин.

— Море вскрывается, — тихо ответила Катя.

Алексей согласно кивнул, подтверждая ее предположение.

— Все верно. Началось еще вчера, но, полагаю, главные события ожидают нас именно сегодня, когда взойдут обе Лоры.

Он подошел к бару, с громким хлопком открыл бутылку шампанского и разлил вино по бокалам.

— Я знаю, — сказал он, — что многие из вас предпочитают другие напитки. Но сегодня хотелось бы начать наш праздник именно с шампанского.

— Какой праздник? — буркнул Джошуа, но Жаклин незамедлительно двинула мужа локтем в бок, отчего он сразу же притих.

— Сегодня день, которого мы ждали целых двести лет, — продолжил Алексей. — Рейнское море начало освобождаться ото льда, и это событие — последнее в ряду перемен, знаменующих окончание долгого Сезона Ледяного безмолвия. С этого момента в жизни нашей планеты наступает новый этап. Я назвал бы его весной, но, думаю, есть более подходящее название.

— Сезон Обретенного солнца, — сказала Катя. — Так называют его лорны.

— Вот именно. Предлагаю считать сегодняшний день началом нового сезона и прошу поднять бокалы за возрождение Лорелеи и ее светлое счастливое будущее.

Площадка тут же наполнилась хрустальным звоном. Немногочисленные бодрствующие обитатели планеты приветствовали окончательное пробуждение своей новой родины от затянувшегося на столетия долгого сна.

Все, кроме Жаклин. Она с улыбкой поставила на столик врученный Алексеем бокал с вином и сказала:

— Без меня. Я выпью соку, если не возражаете.

— И мне соку, — немедленно встряла Наташа. — Все равно шампанского не дадите.

Алексей усмехнулся и наполнил два бокала виноградным соком из запотевшего графина. Потом секунду подумал и налил еще один.

— Отнеси Эду, — сказал он, протягивая его Наташе. — А то он, кажется, совсем заскучал.

Наташа взяла бокал и осторожно, чтобы не расплескать, понесла своему приятелю, в одиночестве наблюдавшему за восходом Большой Лоры.

— Думаю, твои проблемы остались в прошлом, — заметил Джошуа, обращаясь к жене. — Вместе с человеческой природой. Изучающие нас высоколобые специалисты популярно объяснили, и прежде всего самим себе, почему у метаморфов не может быть никаких проблем со здоровьем. Так же как и вредных привычек. Причем объяснили настолько убедительно, что поверил даже я. Поэтому тебе совершенно точно не стоит опасаться того, что ушло действительно безвозвратно.

Катя глядела на Джошуа с большим сомнением. Насчет вредных привычек у нее было свое мнение.

— Не хотелось бы проверять, — ответила Жаклин, пригубив сок и выразительно поглядывая на мужа.

— Зря, — сказал Джошуа. — Шампанское такое сладкое… и пузырьки…

— Ну что ты к ней пристал! — не выдержала Катя. — Не хочет человек, тебе же ясно сказали. К тому же виноградный сок ничем не хуже шампанского.

— Неизвестно, — вдруг объявила непонятно откуда появившаяся Наташа. — Как говорит наш куратор, нужно провести сравнительный анализ. Я готова.

— Я тебе проведу, — ответила Катя. — Размечталась.

Доносящийся с моря треск внезапно усилился, слившись в сплошную непрерывную канонаду, хотя видимых изменений ледяное поле пока что не претерпело. И как-то внезапно обнаружилось, что Большая Лора, оказывается, уже выползла из-за горизонта чуть ли не наполовину, а рядом с ней на ясно видимой черте, разделяющей небо и землю, прямо на глазах начало разгораться ослепительно-белое сияние.

— Маленькая Лора, — сказал Алексей. — Уже разогрела море где-то там, за горизонтом, и вот-вот доберется до нас. Так что главное действо еще впереди.

Все замерли в ожидании восхода, боясь нарушить торжественность момента. Даже дети.

Всего несколько минут понадобилось Маленькой Лоре, чтобы выбраться из-за края укрытой льдом и снегом равнины и явить себя, что называется, во всей красе. Слепящий белый свет немедленно залил небосвод, смахнув в небытие не только самые яркие звезды, но даже малейший намек на алые краски, еще недавно щедро разлитые по сверкающей поверхности Лорой Большой. Замершие в неподвижности метаморфы буквально всей кожей ощутили на себе яростный напор изливающихся с неба жарких лучей.

Ледяной панцирь Рейнского моря внезапно лопнул с оглушительным треском. Длинная, представлявшаяся воистину бесконечной, узкая трещина расколола его практически пополам. Она брала начало где-то за горизонтом и тянулась прямо к потрясенным наблюдателям, углубляясь и расширяясь с каждым мгновением. Извилистая, наполненная темной водой полынья немедленно вызвала навязчивые ассоциации с щупальцем исполинского живого существа, явно вознамерившегося добраться до казавшейся такой легкой и беззащитной добычи.

Еще один сильный хлопок, и новая трещина зазмеилась вдоль берега. Целое ледяное поле вдруг сорвалось с места стоянки, неизменной на протяжении последних двух столетий, и, грузно поворачиваясь и кроша все вокруг, словно тот самый слон в посудной лавке, неудержимо двинулось прочь к ослепительно сверкавшему горизонту. Далеко впереди вздыбились гигантские торосы, а полынья еще больше расширилась, неуловимым образом превратившись из хищного щупальца в полноводную реку.

Даже на немало повидавших на своем веку метаморфов пробудившаяся стихия произвела ошеломляющее впечатление.

Потрясенную тишину нарушила, конечно же, Наташа.

— Ух ты! — сказала она, ни к кому особенно не обращаясь. — Вот это да!

Звонкий детский голос словно разорвал оковы оцепенения, державшие в плену всех присутствующих. Грохот и треск пробуждающегося моря сразу же отодвинулись куда-то на второй план, сквозь них вдруг пробились негромкие голоса, шорохи одежды, звон бокалов…

— Что ж. Мы это увидели, — громко сказал Алексей. — Не думал, что когда-нибудь доживу до этого момента.

Катя подошла и взяла бывшего опекуна под руку, прижавшись к его плечу.

— Мы все сомневались, — сказала она. — Верили, что так будет, но не ожидали… не рассчитывали стать очевидцами. А все благодаря тебе. Спасибо.

— Зрелище, действительно, захватывающее, — добавил Джошуа. — Но какова мощь! Даже не представлял себе…

— Спасибо, Алекс! — сказала Жаклин.

— Не меня вам нужно благодарить, — засмеялся Алексей. — Вот истинный виновник торжества, наше вновь обретенное солнце… — он указал рукой в сторону упорно карабкавшейся прямо в зенит Маленькой Лоры. — А теперь прошу всех к столу, будем гулять и веселиться. Ну, а вечером нас ждет шашлык и песни у костра под гитару.

— Как раньше? — спросила Катя, заглядывая ему в глаза. — Что, в самом деле?

— Да, как раньше.

Катя снова благодарно прижалась к твердому мужскому плечу. Глаза ее увлажнились, отзываясь на воспоминания о далеком счастливом детстве.

Жаклин, украдкой бросая взгляды в сторону замерших у парапета Кати и Алексея, подхватила под руку мужа и потащила к столу с закусками. Джошуа немного поупирался в безнадежных попытках завернуть по пути к бару, однако быстро понял, что сопротивление бесполезно, и сдался на милость жены. Рон, поразмыслив, присоединился к друзьям. Раздался дружный звон столовых приборов и тарелок.

Уединение Кати и Алексея бесцеремонно нарушила, конечно же, Наташа.

— Ма-ам, — сказала она, дергая Катю за подол длинного платья. — Можно мы с Эдди поиграем в перекидушки? Там, на берегу.

Наташа крепко держала за руку потупившего взор приятеля и смотрела на мать такими умоляющими глазами, что та не выдержала. Отпустив руку Алексея, она перевела взгляд в сторону Жаклин, которая едва уловимо качнула головой в знак согласия. Тогда Катя ответила:

— Ладно, только недалеко, чтобы мы вас видели. И на лед чтобы ни шагу!

— Ура! — закричала Наташа. — Чур, я прячусь первая!

Она вознамерилась сразу же убежать от невыносимо скучных взрослых, но не тут-то было.

— Стой! — строгий голос матери остановил ее порыв на полпути. — Одежду сложите аккуратно, а то вывозите ее так, что никакими силами не отмоешь. Лучше всего прямо здесь, на креслах… и осторожней там, на берегу!

— Ладно, — ответила Наташа и потащила Эдди за собой на левую сторону площадки. Остановившись рядом с ближайшим креслом она немедленно потянула через голову надоевшее платье. Эдди бросил короткий взгляд в сторону матери и тоже принялся раздеваться.

Катя заметила, что Рон смотрит на процедуру освобождения дочери от одежды с нескрываемым неодобрением.

— Она поразительно похожа на свою бабушку, — вдруг произнес Алексей. — Та же непосредственность.

— Да, — ответила Катя. — Очень похожа.

Две маленькие фигурки, наконец, забрались в лифт и исчезли из виду.

Рон сразу же подошел к Кате и недовольно сказал:

— Тебя не смущают подобные игры?

Катя молча смотрела на него, нахмурив брови.

«Опять он за свое, — думала она, разглядывая мужа так, словно увидела впервые. — И когда же ему все-таки надоест? Как же я устала снова и снова доказывать очевидное…»

— Что тебя не устраивает? — наконец, спросила она.

— Ну, хотя бы то, что мальчик и девочка десяти лет играют друг с другом на берегу абсолютно обнаженные, — пояснил Рон. — Они уже далеко не дети.

— Они и не люди, а ты почему-то об этом все время забываешь. Уясни, наконец, что они метаморфы и дети метаморфов.

— Ты знаешь, Рон, а ведь Катя права, — неожиданно поддержал свою приемную дочь Алексей. — Они действительно не люди, по крайней мере чисто физиологически. И тем не менее, тебя я тоже понимаю.

Алексей вдруг заметил, что к его словам внимательно прислушиваются не только Рон и Катя, но также Жаклин и даже Джошуа, и продолжил чуть громче:

— Подумайте сами… Взять хотя бы всех присутствующих. В основе каждого из нас лежит человеческая природа, наша мораль и этические нормы веками устанавливались людьми и для людей. И мы вольно или невольно продолжаем цепляться за прошлое просто потому, что изначально рождены людьми и только потом стали кем-то другим. Лучше ли, хуже — это отдельный вопрос. Заметьте, мы продолжаем бережно хранить даже наш человеческий облик, хотя в изменившихся условиях это вовсе не обязательно. А ваши дети — другие, они рождены метаморфами и от метаморфов. И как результат — их моральные и этические устои неизбежно должны стать совершенно отличными от принятых в человеческом обществе. Просто потому, что сменить форму тела для них куда проще и естественней, чем для нас поменять одно платье на другое. А также потому, что в их представлении земная цивилизация — слишком абстрактная категория для того, чтобы хоть как-то с ней считаться. Все их человечество — это мы с вами. Сейчас родители пользуются безоговорочным авторитетом, но поверьте, так будет не всегда. Еще каких-то несколько лет, и все. Может случиться так, что привычные человеческие тела в какой-то момент перестанут соответствовать потребностям ваших детей, и они выберут существование в каких-то иных, возможно даже абсолютно чуждых нам формах. Поэтому, хочешь не хочешь, но придется идти на разного рода компромиссы, если мы хотим сохранить единство нашего маленького общества. В том числе и в вопросах морали и этики. Думаю, наша задача, как воспитателей, постараться сделать так, чтобы новое поколение смогло совместить свои ценности с нашими, оставшись людьми если не внешне, то хотя бы внутренне. Задача сложная, но, скорее всего, выполнимая. И никакие формы нажима, тем более грубого, здесь недопустимы. А форма… форма может быть любой.

— Да все я понимаю, — с досадой сказал Рон. — Вот только принять почему-то не получается.

— Ну хорошо, — хитро прищурившись, сказал Алексей. — А если бы я попросил тебя прямо сейчас сменить человеческий облик на облик демона? Ты сделал бы это, не снимая брюк и рубашки?

— Хотела бы я на это посмотреть, — заметила Жаклин, стреляя в Рона глазками.

— Ты что, никогда не видела разорванных в клочья тряпок? — поинтересовался Джошуа, всем видом демонстрируя искреннее удивление. — Или тебя интересует что-то еще?

— Все остальное я уже видела, — серьезно заявила Жаклин.

Катя прыснула в кулак.

— Да ну вас, — обиженно сказал Рон и уткнулся носом в тарелку. — Я серьезно, а вы…

— Смирись, старик, — сказал Джошуа, положив руку ему на плечо. — Алексей прав, мы можем только наблюдать… ну и, по-возможности, подталкивать их в нужном направлении.

С берега донесся веселый детский смех.

— Не дуйся, — примирительно сказала Катя. — В конце концов, Эдди ее будущий жених. К тому же единственный.

— Помнится, наши кураторы чуть с ума не сошли, когда ты объявила о своей беременности, — заметил Алексей. — Никто не верил, что на свет появится такая замечательная девчушка. Поначалу вообще ожидали рождения какого-то жуткого монстра.

— Да, — сразу же посерьезнела Катя. — Мы тогда и сами не знали, что из этого выйдет. И уж тем более не предполагали, что наш ребенок унаследует способности метаморфа. Помнится, пришлось на целый год забыть об изменениях формы и существовать исключительно в облике человека. Что временами раздражало до чрезвычайности.

— Зато наука обогатилась сведениями о том, что произошедшие с нами изменения закреплены на уровне ДНК, — заметил Джошуа. — Земляне до сих пор никак не оправятся от шока.

— Еще бы, — сказал Алексей. — До них, наконец-то дошло, что мы не жалкая кучка изгоев, а фактически новая ветвь человечества. Вполне себе самостоятельная, возможно даже зародыш новой цивилизации. Имеющей, к тому же немаленький потенциал к расширению.

— А пока эта цивилизация носится нагишом по берегу и в ус не дует, — произнесла Катя, перегнувшись через парапет и наблюдая за игрой детей на берегу.

— Как бы земляне не решили, что мы представляем для них угрозу и не шарахнули чем-нибудь этаким с орбиты, — озабоченно заметил Рон. — Чего не сделаешь с перепугу.

— Ну, если они не сделали этого десять лет назад, то вряд ли сделают сейчас, — сказала Жаклин. — Мы представляем для них немалую ценность, по крайней мере до тех пор, пока они не оставят надежду использовать нас в своих целях. Тем не менее, подумать о своей безопасности нам явно не помешает.

— Вот об этом я и хотел поговорить, — с самым серьезным видом произнес Алексей. — И именно с этой целью собрал вас здесь, в единственном более-менее цивилизованном месте, где нас никто не сможет ни подслушать, ни подсмотреть. Можно было бы, конечно, устроить пикник где-то на дикой природе, но там сейчас такая слякоть… Давайте, присядем, — он указал на кресла. — Джош, возьми там что-нибудь, специально для разговора…

— Понял, — оживился Джошуа. — Сейчас организуем.

Он мгновенно нырнул в недра бара и спустя несколько секунд вернулся к столику, держа в одной руке поднос с бокалами, а в другой — пару пузатых бутылок. Наполнив бокалы, он счел свою миссию полностью выполненной и с умиротворенным видом уселся в свободное кресло.

— Итак, — начал Алексей. — Ситуация вокруг Лорелеи пока не внушает особых опасений, однако обстановка быстро меняется. Хорошим признаком является то, что блокада, установленная двести лет назад Службой безопасности, пока еще в силе, а значит, в ближайшем будущем нам ничто не угрожает. Тем не менее, так не может продолжаться вечно. По мере восстановления биосферы земляне наверняка начнут проявлять все более и более нарастающую активность, что может привести к частичной или полной отмене любых запретов, касающихся высадки на поверхность. Вы можете спросить, откуда у меня такая уверенность? Дело в том, что вот уже несколько дней подряд в небе Лорелеи наблюдаются ярко выраженные инверсионные следы. Не мне объяснять вам, что это означает.

— Судя по всему, земляне возобновили полеты в атмосфере, — хмуро заметил Рон.

— Именно так. Не знаю только, с ведома Службы безопасности или без. Как минимум, подобная деятельность настораживает. Я пытался задать вопрос куратору, но внятного ответа до сих пор не получил.

— Та-ак, — протянул Джошуа и пригубил из бокала. — Занятненько. А у нас в Долине ничего такого… правда, Жаклин?

Жаклин согласно кивнула. Она, не отрываясь, смотрела на Алексея, и было заметно, что слова бывшего десантника восприняты ей крайне серьезно.

— Ты прав, — вдруг сказала Катя. — Самолично видела два шаттла над полем бывшего космодрома. Судя по всему, земляне изучают возможности восстановления Города.

— А почему я об этом ничего не знаю? — удивился Рон.

— Теперь знаешь. Извини, просто не успела рассказать.

— Та-ак… Значит, в ближайшем будущем нас снова ожидают толпы туристов, тысячи новых переселенцев, обслуживающих сферу развлечений… торговцы… бандиты и прочие прелести, вроде торна… — Рон криво усмехнулся. — Хорошенькое дельце. От чего ушли, к тому и вернулись…

— Переселенцы — далеко не самое худшее, — заметила Жаклин. — И туристов можно как-то пережить… Куда больше меня беспокоит то, что спецслужбы всего мира, скорее всего, опять откроют сезон охоты на нас и наших детей, едва им представится такая возможность.

— С чего вдруг? — засомневался Рон. — Мы и так не скрываемся… более того, позволяем проводить на нас свои дурацкие опыты.

— Наивный ты человек, Рон, — заявила Жаклин, криво усмехнувшись. — Как думаешь, есть ли в мире хоть одна спецслужба, которая добровольно откажется от использования наших способностей в своих целях? Хотя бы для разведывательной деятельности? Или хуже того, для устранения неугодных?

— Ну, ты и хватила, — произнес Рон. — Устранение — это уже чересчур. Чтобы в наше-то просвещенное время…

— А на разведку, значит, согласен? — Жаклин буравила его пронзительным взглядом.

— Ну что ты ко мне пристала? — возмутился Рон. — Можно подумать, будто я их защищаю.

Жаклин опустила глаза.

— Ненавижу, — глухо сказала она. — Пусть только попробуют.

— Еще как попробуют, — сказал Джошуа. — Даже не сомневайся.

— Пусть в таком случае пеняют на себя.

— Предлагаю всем успокоиться, — сказал Алексей. — Пока еще ничего не случилось и, возможно, не случится. Да, спецслужбы — это, конечно, не сахар. И правильно сказала Жаклин — они нас в покое не оставят. Тем не менее, предостерегаю всех от опрометчивых шагов. Грубо говоря, устроить резню мы всегда успеем, куда сложнее решить вопрос миром.

Жаклин скептически хмыкнула, всем видом демонстрируя глубокое сомнение в самой возможности какого-либо договора.

— Да, реальность такова, что придется научиться как-то сосуществовать, — твердо сказал Алексей.

— А вариант нашего уничтожения ты, получается, окончательно отбрасываешь? — вдруг спросил Джошуа. — Один удар с орбиты — и нет проблемы.

— Полностью исключать ничего нельзя, — согласился Алексей. — Однако, подобное развитие событий крайне маловероятно. Само появление вблизи Города землян говорит о том, что орбитальной бомбардировки скорее всего не будет. Ведь не станут же они кидать бомбы себе на голову. А с прочим мы в состоянии справиться, несмотря на скепсис твоей супруги.

Наступило долгое молчание; каждый в глубине души прикидывал шансы на долгую счастливую жизнь в новых, быстро меняющихся реалиях. Со стороны моря отчетливо доносился треск лопающегося льда.

— Джош! — нарушила затянувшуюся паузу Катя. — Мы были у вас в гостях так давно, что уже и не помню, когда. Что нового происходит в Долине? Вопрос не праздный, и, полагаю, ты должен понимать, что конкретно я имею в виду.

Джошуа одним глотком осушил бокал и отставил его в сторону.

— Русалочье озеро покрыто льдом, так что пейзаж из нашего окна не слишком отличается от этого, — он кивнул в сторону моря. — На горных склонах, особенно с южной стороны, вовсю пробивается молодая трава. Еще неделя-другая, и все зацветет. Думаю, наш папоротник тоже не заставит себя ждать, тем более что у нас в оранжерее он растет просто замечательно.

— Ты хочешь сказать, что вы сумели разрешить проблему, над которой много лет безуспешно ломали голову дельцы из «Celestial Food»? — удивился Рон.

— Они ее все-таки решили, — возразил Джошуа, — только не успели воспользоваться. Вы не поверите, какое условие должно быть соблюдено, чтобы папоротник начал произрастать на чужой почве.

Он обвел друзей заинтересованным взглядом, словно приглашая поучаствовать в занимательной викторине. Либо сделать ставки. Вот только никто из присутствующих явно не собирался поддаваться на подобные провокации, и тогда он немного разочарованно продолжил:

— Это пыльца. (Катя вздрогнула.) Да-да, та самая пыльца, которая может стать смертельной для любителей окунуться в мир иллюзий. Оказывается, наш arbor fern произрастает лишь на грунте, предварительно удобренном этой самой пыльцой. Плюс еще кое-какие, менее критичные, условия.

— Получается, производить торн теперь можно не только здесь? — нахмурилась Катя. — Хороша новость.

— Не совсем так, — ответил Джошуа. — Еще при жизни Эдварда Каттнера мы установили вокруг всей Долины охранный периметр. Так что теперь сквозь силовой барьер и мышь не проскользнет. Во всяком случае так, чтобы об этом сейчас же не стало бы нам известно. Думаю, наладить производство торна вряд ли кому удастся, по крайней мере, в промышленных масштабах. А что касается возможности выращивать папоротник, где захочешь… — он самодовольно ухмыльнулся. — Запас пыльцы не так уж велик, и весь он хранится у меня. По этой причине желающим заняться разведением arbor fern у себя в огороде придется немного подождать. Примерно восемь тысяч лет, когда начнется очередной сезон цветения.

— А если просто взять верхний слой почвы из Долины и перенести куда-то еще? Например, на Землю… или в другой район Лорелеи…

— Теоретически да, — неохотно признал Джошуа. — А практически у меня, например, ничего не вышло. И у «Celestial Food» тоже, судя по всему… Не знаю, что тому причиной, тем более что у нас на грядке абсолютно никаких проблем. Видно, на самом деле не все так просто с нашим папоротником.

— Что ж, — сказал Алексей. — Новость неплохая. По крайней мере, мы сможем держать ситуацию с торном под контролем.

— Если кто-то не сумеет обойти защиту периметра, — мрачно заметил Рон. — И не воспроизведет условия, при которых наш папоротник зацветет.

— Разумеется. Однако, даже сам факт взлома периметра способен сказать о многом.

— Важно не только знать, но и суметь противостоять угрозе, — упрямо заявил Рон. — А с этим могут возникнуть определенные осложнения. Согласись, непрерывного патрулирования Долины мы обеспечить не в состоянии. Если спецслужбы захотят, они все равно туда проникнут, хотим мы того или нет. А они непременно захотят.

— Так я и не утверждаю, что проблем не существует. Просто предлагаю решать их по мере поступления. И по мере возможности подготовиться к их возникновению.

Рон снова нахмурился и замолчал.

— Итак, — подвел итог Алексей, — на сегодняшний момент очевидных вызовов для нас просматривается два: возвращение землян на Лорелею и тесно увязанный с ним интерес к нашим персонам разнообразных спецслужб, а также обеспечение безопасности Долины Тысячи радуг.

— Есть еще одна проблема, — негромко сказала Катя. — Вдруг этот гипотетический «кто-то» сумеет заставить папоротник не только зацвести, но и плодоносить. Понимаете?.. Тогда и до создания новых метаморфов недалеко.

— Не исключено, — согласился Алексей. — Однако, полагаю, затронутый тобой аспект полностью укладывается в проблему контроля над Долиной.

Катя пристально смотрела на Алексея, явно не удовлетворенная подобным ответом.

— Да не волнуйся ты так, — сказал вдруг Джошуа. — Хотел бы я посмотреть на того, кто сумеет заставить наш папоротник цвести, не то что плодоносить. Это дело даже не ближайшего будущего. А потому утверждаю со всей ответственностью: новые метаморфы на Лорелее еще долго смогут появляться только естественным путем. По крайней мере, в ближайшие несколько тысяч лет.

— Мне бы твой оптимизм, — скептически заметила Катя.

— Давайте лучше выпьем, — сказал Джошуа, снова наполняя бокалы. — И вообще, мы сегодня отдыхаем или как? А то заладили: угрозы, торн, безопасность… Предлагаю просто насладиться моментом.

— Да, ты прав, — сказал Алексей, поднимаясь. — На сегодня хватит. Проблемы мы обозначили, теперь будем думать, как их решать. Так что… давайте поднимем бокалы за наших детей, встречающих первую в жизни весну.

— А я предлагаю вспомнить всех тех, кого с нами сегодня нет, — вдруг сказала Жаклин. — Эдвард, Алекс… родители Кэт. Думаю, они были бы рады встретить этот день вместе с нами.

— Да, — сказала Катя и подняла взгляд на бывшего опекуна.

Алексей молча пригубил из бокала и, поставив его обратно на столик, взял в руки гитару.

— Вот, написал на днях, — сказал он, пробуя струны. — Посвящается всем ушедшим.

Он негромко запел, однако присутствующим отчего-то казалось, что его тихий, но сильный голос способен достичь самого края Вселенной.

Прямой небесной дорогой

Уйти никогда не поздно.

По створам осенних рассветов

Сквозь падающие звезды.

Надежно задраить люки,

Проститься с тоской земною,

И счет потерять парсекам

Оставшимся за кормою.

Понять, что тьма бесконечна,

Что вечна причина странствий.

Увидеть как вихри света

Пляшут в пустых пространствах.

Увидеть рожденье девы

Из ослепительной пены

В буйном прибое галактик

На берегу Эйкумены.

Чтобы внезапно вспомнить

Ночь, что черемухой дышит,

Старую добрую песню

Дождя по двускатной крыше.

Вспомнить как тянется пламя

Костра к далекому небу,

Вспомнить давно позабытый

Запах горячего хлеба.

Словно песок сквозь пальцы —

Падающие звезды.

Прямой небесной дорогой

Уйти никогда не поздно.

© Олег Мальцев

Песня давно отзвучала, однако отчего-то никто не решался нарушить опустившуюся на смотровую площадку тишину. Лишь откуда-то снизу приглушенно доносились детские крики и веселый смех. Алексей, не глядя ни на кого, поднял бокал, слегка пригубил и, поставив гитару на место, отошел к парапету, неподвижным взглядом уставившись на пробуждающееся море. Катя тихо подошла и встала рядом. Несколько мгновений истекли в полном молчании.

— Вспомнила маму? — не глядя на приемную дочь, вдруг спросил Алексей. Катя утвердительно кивнула. — Я тоже.

Она положила руки на парапет и тоже подняла глаза к далекому сверкающему в лучах Маленькой Лоры горизонту. Однако взор ее явно был обращен куда-то внутрь себя.

— Помнишь? — внезапно произнесла она чуть глуховатым голосом. — Там, на Радаманте… когда мы прятались в расщелине от убийственного дыхания Пифона…

— Шутишь? Конечно, помню, — тихо ответил Алексей. — Такое разве забудешь. Разговор у нас вышел на редкость примечательный.

— Да… точно. Долгие годы я старалась изгнать из памяти эту историю, однако следует признать — меня постигла явная неудача. Тебя, судя по всему, тоже. Мы ни разу не возвращались к столь тяжелому для нас вопросу, но сегодня… Не знаю, что послужило тому причиной… возможно, песня… А возможно, просто пришла пора подвести итоги… хочу, чтобы ты знал.

Алексей повернул голову и взглянул на приемную дочь, нахмурив брови. Он никак не мог взять в толк, о каких итогах может идти речь, когда, казалось бы, для них обоих и так все должно быть предельно ясно. Непонимание того, почему Кате понадобилось вновь копаться в причинах давней трагедии, зарождало в душе волнение и неясную тревогу. До сего момента он искренне полагал, что во время того, тяжелого во всех смыслах, разговора они окончательно закрыли самую печальную в их жизни страницу… Но, как выясняется, видимо, не до конца… осталось еще что-то такое, чего он не знает и что целых два века было скрыто на самом дне Катиной души. Вот только непонятно, нужно ли ему это знание.

Катя прекрасно отдавала себе отчет в том, какие именно мысли породили у Алексея ее слова. Она грустно усмехнулась и продолжила после короткой паузы:

— Я не помню дословно, но смысл сказанного был таков: вердикт вынесен, а я лишь орудие в руках правосудия… Немного символично вышло, хотя тогда я и не подозревала, что Радамант, оказывается, — один из судей подземного мира согласно древней мифологии… Не знаю, понял ты или нет, что конкретно я имела в виду. Думаю, вряд ли. Скажи мне кто сейчас, я бы и сама не поверила.

Алексей с недоумением и тревогой всматривался в лицо приемной дочери. Катя глубоко и тяжело вздохнула, а затем продолжила:

— А ведь в тот момент я твердо решила отправить в небытие всех, кто приложил руку к трагической судьбе моей мамы. Включая тебя и дядю Мишу. Даже не знаю, что на меня нашло, когда я решила отдать тебе свои баллоны с воздухом. Ты просто должен был умереть. Вот так.

— Я догадывался, — глухо произнес Алексей. — Впрочем, нет, знал наверняка. Достаточно было на тебя взглянуть… не на Дороти Найт, а на тебя настоящую. Ты была просто одержима идеей мести. И что, рука не дрогнула бы?

— Как видишь, дрогнула. Но, скорее, вопреки желанию.

— Не наговаривай на себя, ты на такое не способна.

— Как знать.

— Я сказал тебе тогда и готов повторить снова: месть — слишком плохое чувство. Вряд ли ты смогла бы спать спокойно после осуществления своих кровожадных планов. Хорошо, что ты все-таки прислушалась к моим словам и не стала никому мстить.

Катя криво усмехнулась.

— Не совсем так… Вердикт Радаманта так или иначе воплотился в реальность, — сказала она. — Сам посуди. Мои обидчики давно в могиле, а мы с тобой до сих пор живы и проживем еще невесть сколько лет.

Алексей удивленно поднял брови.

— Так ты все-таки… — начал он.

— Нет, конечно, — ответила Катя. — По крайней мере, не так, как ты думаешь.

— Что ты сделала?! — страшным шепотом, так, чтобы никто не услышал, спросил Алексей.

Однако сказано было в достаточной степени громко, чтобы привлечь внимание окружающих. Оживленно о чем-то переговаривающиеся Рон и Джошуа внезапно замолчали и уставились на уединившуюся пару с немым удивлением. Жаклин со звонким стуком поставила на столик тарелку и подняла голову, с недоумением глядя на хозяина дома.

— Ничего, — спокойно ответила Катя. — Просто пообещала Роману, что непременно их всех убью. Включая жену Марию и двоих детей, а также начальника Центра подготовки Захарова и неизвестных мне по сей день функционеров Космофлота, которые подписали роковой для мамы приказ, послуживший последним толчком к разыгравшейся трагедии. Вот только время и место казни выберу сама, так же как и способ. А в заключение предупредила Романа о том, чтобы не питал ни малейших иллюзий насчет легкой и быстрой смерти, в доказательство чего достаточно убедительно продемонстрировала свои возможности. Искренне надеюсь, что все годы, прошедшие с нашей последней встречи мои обидчики провели в страхе перед неизбежным возмездием.

Она снова повернулась к взирающим с небес обеим Лорам и добавила:

— Я не рассказывала тебе… не хотела, чтобы ты думал обо мне плохо. Но сегодня почему-то вдруг решила…

Алексей надолго замолчал, глядя куда-то вдаль, а потом глухо произнес:

— Это жестоко. Видимо, я все-таки недостаточно хорошо знаю тебя.

— Возможно, — согласилась Катя. — Однако никаких угрызений совести я не ощущаю.

— А почему же ты изменила свои планы в отношении меня и Михаила? Ведь мы тоже причастны? Изобрела бы для нас тоже что-нибудь особенно изощренное.

Катя слегка помедлила с ответом.

— Не знаю, — в конце концов сказала она. — Наверное, потому, что ты любил мою маму. А также потому, что вы с дядей Мишей заменили мне семью.

Наступило долгое молчание. Алексей неподвижным взглядом уставился на далекий, ослепительно сверкающий горизонт. Нельзя сказать, что слова Кати прозвучали для него таким уж откровением. Нечто в таком роде он и предполагал, однако, несмотря ни на что, здесь было о чем поразмыслить.

Катя слегка перегнулась через парапет, отыскивая играющих на берегу детей.

Эдди стоял на берегу у самой кромки льда и смотрел в сторону моря, а Наташа ищущим взглядом окидывала пустынный берег, явно выбирая место, чтобы укрыться от своего приятеля. Приняв, наконец, окончательное решение, она вдруг быстро прижалась спиной к скале и раскинула в стороны руки, распластавшись по неровной бугристой поверхности. Спустя мгновение даже самый внимательный взгляд не сумел бы разглядеть детскую фигурку на серо-черном пятнистом фоне. Тело девочки словно растеклось в стороны и исчезло, полностью растворившись в однообразном безжизненном камне. Эдди, закончив отсчет, повернулся и принялся озадаченно вращать головой в тщетной попытке отыскать подругу.

— Видел? — сказала Катя Алексею. — Я так не умею. Вот она, новая цивилизация.

— Жизнь заставит — научишься. Надеюсь, они будут счастливы в своем новом мире.

— Я тоже надеюсь. Может быть, даже счастливее нас. По крайней мере, до тех пор, пока Лорелея снова не улетит от своих Лор куда глаза глядят. Или пока земляне в очередной раз все не испортят. Честно говоря, я устала от катаклизмов. Хочется немного покоя.

— Теперь все будет хорошо, — ответил Алексей. — Лорелея скоро снова вернется на прежнюю круговую орбиту, и повинна в этом будет все та же Наяда. Мы с Роном провели необходимые расчеты, и земляне подтвердили их правильность. Можешь быть уверена, космических катастроф больше не будет, так что в ближайшее время покой тебе обеспечен.

— Это хорошо. По крайней мере, в течение нескольких столетий можно не думать о наступлении очередного Сезона Больших перемен. Правда, потом события снова покатятся по наезженной колее. Господи, как же я устала…

— Возможно, так, а возможно и нет, — сказал Алексей. — Кто сказал, что Сезон Больших перемен — такая уж неизбежность? Восемь тысяч лет — достаточно большой срок, за который мы обязательно что-нибудь придумаем.

«Если нам предоставят такую возможность, — подумала Катя. — И если к тому времени мы еще будем живы. Земляне, скорее всего, не потерпят конкуренции и всеми силами постараются не допустить зарождения новой цивилизации буквально у себя под носом. А значит, за свое будущее нам так или иначе придется сражаться. И всем, включая самих землян, несказанно повезет, если эти сражения будут носить относительно мирный характер.»

— Нашел! Нашел! — закричал Эдди на далеком берегу. — Теперь ты водишь!

Content

Морозевич Юрий Валентинович Баллада о Лорелее (СИ)

Пролог. Да не судимы будете

Часть 1 Долина Тысячи радуг Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Часть 2 Сезон Огненных стрел Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 3 Ночь ледяных львов Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Часть 4 Черные крылья Афродиты Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Часть 5 Вердикт Радаманта Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Эпилог. Сезон Обретенного солнца