Анна Снегова

Замок последней розы

Глава 1

— Ты должна соблазнить одного из гостей, что прибудут к нам сегодня вечером через Око Памяти.

Мне показалось, я ослышалась. Сердце пропустило удар, перед глазами потемнело. Жуткая растерянность — кажется, стоит крепко-крепко зажмуриться, и время повернёт вспять, и ничего страшного не случится, не будет этого постыдного, унизительного приказа. Но всё уже случилось. Приказ есть. Меня снова взяли и подвинули на шахматной доске, как пешку в игре.

Я ожидала всего, чего угодно, но только не этого. Привычно сжималась внутренне и тряслась, когда шла по длинному коридору на аудиенцию к отцу. Он никогда ещё не вызывал меня к себе так срочно. Обычно не замечал моего существования в огромном дворце, и тогда я могла хоть немного вздохнуть спокойно. Потому что ничем хорошим наши встречи обычно не заканчивались. Для меня. В прошлый раз это была новость о Борге, и я думала, что хуже неё уже быть ничего просто не может.

Оказалось, ещё как может.

Я стояла, не смея дышать, перед отцовским троном. Нервно сжимая пальцами у горла краешки ритуального серого одеяния для прогулок в Пустыню Памяти. Не успела снять после очередной вылазки за пределы Купола. И думала, что отец вызвал меня, чтобы отругать за это, но всё оказалось куда паршивей.

— Я говорила тебе, эта никчёмная упадёт в обморок. Провалит нам всё дело! Надо было поручить Флавии, — надменно бросил красивый, грудной голос с богатыми интонациями. О, эта змея владела им виртуозно! Чтобы уколоть, унизить, размазать по стенке, уничтожить… когда женщинам не позволено действовать напрямую, они в совершенстве осваивают искусство шифровки между строк. Я осторожно подняла глаза.

Высокие ступени алого полированного камня прямо передо мной вели к округлой площадке, и три каменных резных кресла возвышались на ней. В центре — мой отец, элар, правитель целого мира. Судьбы множества людей вершатся по одному движению его брови. Властный, могучий, прославленный в истории эллери властелин Томер Дириамар. Пышная седая борода лежит на тучной груди, разделена на две косы и увита цепью из небесного металла. Каждое звено цепи символизирует годы в изгнании, годы скорби по потерянной родине, что вытерпел наш народ.

По правую руку от него — эласса Мелия из рода Листар, вторая жена. Она не подарила ему ни сына, ни дочери, наверное поэтому так ненавидит отпрысков элара от других жён. Ненавидит меня. Тёмные глаза элассы смотрят с враждебностью. Она бы предпочла, чтобы я умерла и не напоминала ей о её позоре — неспособности родить. И конечно, она бы предпочла, чтобы умерла и моя мать, третья жена элара. Как хорошо, что мамы нет сейчас во дворце — она ждёт ещё ребёнка и упросила мужа отдохнуть вдали от чужих глаз в тенистых пещерах Сольмивары. Я подала маме эту идею — глядя на то, каким ядом сочатся глаза Мелии при взгляде на большой живот мамы, испугалась, что она и впрямь решит её отравить. Потому что — вдруг она носит сына?

Самое большое разочарование элара — то, что у него рождались лишь дочери. Старшая, Флавия, от первой жены, умершей в родах. Вторая жена оказалась бесплодна, и тогда он взял третью — элассу Шаю Меридивин. Законы нашей страны разрешают мужчинам многожёнство, особенно богатым и наделённым властью. Шая принесла элару двоих дочерей — меня и малышку Гаяни. Но… по-прежнему ни одного наследника мужского пола. Многочисленные наложницы и просто любовницы также не справились со столь ответственной миссией, и это ещё больше усилило припадки злобы и раздражительности, которым был так подвержен отец.

— Ты забыла, сколько лет Флавии? Вряд ли она способна ещё родить. К тому же моя старшая дочь не в меру строптива. На неё отвратительно повлияло знакомство со Старым миром, — выплюнул пренебрежительно элар под одобрительные кивки Мелии.

Старый мир… как много было в этих двух словах.

Наша прародина. Мир, из которого нас когда-то изгнали подлые Захватчики. Убийцы, палачи, живодёры. Те, чьё имя проклинается в песнях и легендах. Те, кому мы поклялись когда-нибудь отомстить.

Они отобрали у нас города и леса, реки и плодородные нивы. Истребили почти весь наш народ, а оставшиеся эллери должны были спасать свои жизни, сбегая через магические порталы, которые вели в иные миры.

Такие неуютные, пустые, бедные миры как этот. Созданный из камня и песка. Медленно умирающий под призрачным светом трёх лун. К тому же воздух в нём почти непригоден для дыхания. Мудрецы подсчитали, если мы не найдём выход, энергии на поддержание защитных куполов вокруг наших городов хватит всего на пару десятков лет. За пределами купола человек даже в защитном одеянии умрёт через несколько часов.

Много веков мы зализывали раны, и подлые Захватчики, казалось, забыли о нашем существовании. К нашему огромному счастью. Лишь полуразрушенный портал напоминал о том, что когда-то между нашими мирами существовала связь.

Но двадцать пять лет назад, еще до моего рождения… портал неожиданно ожил. А потом через него прошли трое. Двое мужчин и одна женщина. Они вероломно напали на наших дозорных, и тем ценой многих жизней и величайшего подвига выживших удалось убить одного. Двое других продолжили свой смертоносный путь и явились в сакральное место нашего народа — Чертоги Памяти. Место, где собирался Совет нашего народа для принятия судьбоносных решений.

Прежде, чем вражеских лазутчиков сумели изгнать, они причинили много бед. Совершили покушение на моего отца, чуть не убили даже маму, которая в тот момент находилась рядом. За это я никогда их не прощу! Разрушили полностью Чертоги, сравняли с землей горы на три дня пути вокруг. Просто обратили их в пепел! И теперь там огромная чёрная безжизненная пустыня, которую мы называем Пустыней Памяти. По достижении восемнадцати лет каждый эллери должен совершить паломничество в эту пустыню, только тогда он считается взрослым. Чтобы никогда не забывать о ненависти, что течёт в наших жилах, о долге крови, о долге мести.

Я тоже прошла этот чёрный путь совсем недавно.

Но я никогда не думала, что мне так скоро придётся доказывать делом верность долгу.

— Отец, но я правда ничего не понимаю… Зачем? — растерянно проговорила я в надежде, что здесь какая-то ошибка и сейчас мне всё разъяснят.

— Что непонятного? Ты забыла, что за событие ожидает нас этим вечером? — раздражённо бросил отец.

Как я могла забыть. Весь дворец гудит который день, да что там дворец — весь город, вся страна! Те двое, много лет назад, исчезли так же внезапно, как и появились, сделав своё черное дело. И вот спустя такой долгий срок портал вновь ожил! Через него нам пришло послание.

К нам собираются направить посольство! Предлагают мир!

Никто не сомневается, что это лишь предлог. Разведка перед тем, как снова коварно напасть. Но проблема в том, что жители Старого мира наглядно доказали свою мощь, и все маги элирата вместе взятые вряд ли могу им что-то противопоставить в лоб.

Кажется, отец решил действовать хитростью.

Кажется, для этой хитрости решено использовать не какую-нибудь простолюдинку — а элиану, высокородную дочь правителя.

Меня, элиану Шиану. Судя по всему ту, кого ему жалко меньше всех.

— Ты всего-навсего должна соблазнить кого-то из троих послов, что явятся к нам через портал. Не важно кого, выберешь сама. Нас предупредили, что все они сильнейшие маги, на любую угрозу с нашей стороны имеют право ответить силой без предупреждения. Ну так мы и продемонстрируем им наше гостеприимство и добрые намерения!

Я ни на секунду не верила ни в гостеприимство, ни в добрые намерения отца.

— Но я не могу… — начала было я ещё в какой-то смутной надежде, что может всё обойдётся.

— Можешь. И станешь, — резко оборвала меня Мелия. — Или ты отказываешься выполнить приказ элара, своего отца? Приказ, от которого, быть может, зависит судьба всего твоего народа? Ты настолько неблагодарная дрянь?

Она ещё долго шипит и жалит под молчаливое одобрение отца. Которому главное — добиться моего повиновения.

Я опускаю голову ещё ниже, преклоняю правое колено. Слёзы подступают, но плакать нельзя. Слёзы — признак слабости, они всегда бесили отца. Будет только хуже.

— Я выполню приказ. Благородный элар, высокородная эласса… позволите идти?

Дерзость тоже такой вопрос. Но мне на удивление прощают.

— Иди. Готовься. Ты должна быть сегодня вечером ослепительна, — благосклонно кивает отец.

— Я ей помогу, — снисходительно добавляет Мелия, уже успокоившись. — Девчонка в этом ничего не понимает. Где бы ей было научиться? У своей невзрачной мышки-мамочки? Уж прости, Томер, но в тот раз тебе явно изменил твой безупречный вкус.

— Ничего, я исправлюсь на четвёртой жене. Как раз подбираю кандидатуру.

Эласса немедленно вспыхивает. Но ничего не может возразить. Элар в своём праве.

Пока они заняты друг другом, я тенью выскальзываю из зала для аудиенций.

Стража у дверей — пара магов в таких же серых плащах, как у меня, — провожают сочувственным взглядом. Они всё слышали. Какой позор.

На негнущихся ногах я иду по длинному-длинному коридору. Дойдя до угла, сворачиваю в какой-то пустой закоулок. Прислоняюсь там к стене, накидываю капюшон, прячу свои длинные серебристые волосы, чтоб никто не узнал. Такие, равно как и фиалковые глаза, есть во всём дворце только у элиан, дочерей благородного элара.

И наконец даю волю слезам.

То, что мне приказали… это немыслимо, невозможно, это настоящий кошмар! Проще сразу в окно. Но я знаю, что на это у меня не хватит духу. Я всегда всех слушалась. Всегда подчинялась. Но такое… А главное, зачем? Что толку? Нет, отец точно не говорит мне всей правды. А значит, меня ведут как овцу на заклание, я должна стать слепым орудием какого-то плана, который мне даже не сообщат. И страшно подумать, что будет, если кто-то из чужаков меня заподозрит в стремлении причинить им вред. Да меня просто размажут по стенке! И горстки пепла не останется — одни воспоминания.

Была такая малышка Ши, мечтала о всяких глупостях, доросла до восемнадцати лет….

Нет, не представляю, как доживу до сегодняшнего вечера.

Как переживу ночь.

Чужаки. Иномирцы. Злобные и опасные захватчики, сильнейшие маги, сила которых такова, что обращает горы в пустыни.

Да у меня сердце остановится лишь при взгляде на них! Не то, что подойти близко. Не то, что…

При одной попытке думать дальше паника подступает к горлу до тошноты.

Нет, я совершенно точно не переживу.

А потом в дальнем конце коридора, там, где выход из личной половины элара в общие покои, начинает гаснуть свет. Один за другим с шипением меркнут сферы призрачно-белого света, что покачиваются под потолком.

Я закатываю рукав одеяния, бросаю взгляд на предплечья. Они все в мурашках. Но я уже и так знаю, кто идёт по коридору. Безошибочно угадываю по липкому страху, который сворачивается в животе в тугой узел, не даёт дышать, не даёт пошевелиться.

Способностью вызывать страх он прославился среди Дозора Помнящих. Это — его особый магический дар, который проявился во время обряда посвящения. Мне тоже скоро предстоит этот обряд, ведь я уже преодолела первую ступень посвящения и вышла живой из пустыни пепла. Вторая ступень — проявление дара. Третья, последняя — получение гиара, магического камня; такие существуют в единственном экземпляре и усиливают дар своего владельца.

Его гиар так же чёрен, как безлунная тьма, что следует за ним безмолвно на мягких крыльях ночи.

Борг, сын Омтара.

Мой жених.

Распластываюсь по стене, закрываю лицо капюшоном. В отчаянной слепой надежде, что здесь он меня не найдёт, не заметит, пройдёт мимо.

Но неужели я и правда надеялась скрыться таким глупым способом от лучшего разведчика Дозора?

Он останавливается точно напротив моего укрытия. Широкими, резко очерченными ноздрями втягивает воздух. Тьма в его тени будто уплотняется, ширится, тянется ко мне. Поворот головы — и взгляд его светло-светло голубых, почти белых глаз безошибочно выхватывает в полумраке мой силуэт.

Словно в насмешку, природа наградила Борга совершенно белыми волосами, белыми ресницами и бровями, ярко выделяющимися на загорелой коже. Его коротко стриженные волосы напоминают шерсть джархана, такие же жёсткие. Сейчас он откинул полы защитного плаща на спину и гибкая сильная фигура, обнажённые руки, увитые жёсткими плетями мышц, закалённых долгими вылазками за пределы Купола, тяжёлый немигающий взгляд — всё это усиливает сходство со зверем.

Контрастом с белыми волосами — чёрный камень в центре лба. Не блестит, не сверкает, не отражает свет, а словно впитывает его из окружающего пространства безвозвратно.

— Нашёл, — аккуратно улыбается краешком тонких губ.

Я понимаю, что совершила страшную ошибку, когда ушла подальше от людей, чтобы выплакать грусть. Всегда старалась сделать так, чтобы не оставаться с женихом на едине, чтобы вокруг были ещё люди, чтобы он не посмел больше…

Рвусь сделать шаг, но не успеваю. На горло ложится сильная ладонь, удерживает у стены. Не давит, пока ещё нет, но я знаю, что безжалостные пальцы в любой момент сомкнутся туже.

Борг склоняется к моему лицу. Немедленно отворачиваюсь, пока ещё могу. Он улыбается, но это улыбка хищника, обнажающая зубы. Глаза по-прежнему мертвы и смотрят холодно.

— Я знаю, что велел тебе сделать элар.

Откуда? Откуда он может знать? Даже я только что услышала.

По коже — словно тысячи ледяных иголочек. Магия Борга давит, ломает волю, пытается подчинить. Сопротивляюсь изо всех своих маленьких сил.

— Пусти. Ты не можешь…

— Я — твой жених. Я могу всё. И вот что скажу тебе, моя маленькая строптивая элиана… — Склоняется ещё ниже, к самому уху. Перемещает палец туда, где под кожей нервно бьётся жилка. Произносит чётко, чеканя слова. — Только посмей исполнить этот приказ! Если я узнаю, что ты правда это сделала… если ляжешь под чужака… в нашу первую брачную ночь пожалеешь, что появилась на свет.

Отец объявил о том, что нашёл мне мужа, полгода назад. С тех пор в моей жизни будто выключили свет и стёрли все краски.

Нет, я знала, что однажды это произойдёт. У девушек не бывает выбора. Можно только надеяться. Что хотя бы тебя отдадут не второй или третьей женой человеку, годящемуся в отцы. Элар обещал моей матери, что такого не случится, что он мне найдёт молодого и красивого мужчину, а по высокому рангу элианы я могу быть только первой женой.

Но я не подозревала, что это будет Борг.

Сразу после объявления о нашем обручении он пытался попасть ко мне в спальню. Меня спасло только то, что младшая сестра, Гаяни, спала рядом. Я так и не смогла кому-то рассказать об этом позоре. Обвинили бы меня, он бы постарался. Конечно, поверили бы мужчине, а не двум девчонкам. Но сестрёнка проснулась, когда Борг медленно приближался к моей постели, а этого бесёнка побаивается даже он.

— Так ты меня поняла, дорогая невеста? — вкрадчиво переспрашивает Борг, отстраняясь и глядя на меня испытующе с высоты своего роста.

Кажется, я в ловушке, из которой нет выхода — что бы я ни сделала, всё закончится ужасно.

— Это приказ элара. Как я могу ослушаться? — предпринимаю последнюю попытку.

— Элар, который неспособен продолжить собственный род, не долго останется эларом, — зловеще роняет Борг. Я вздрагиваю. — Так что лучше бы тебе поступить благоразумно. И не злить человека, от которого зависит твоя дальнейшая судьба. А может, и не только твоя.

Ничего не понимаю. Что за странные намёки? Это он себя что ли имеет в виду? И мне совершенно не нравится то, как пренебрежительно он отзывается об отце. То, что простой дозорный, пусть и единственный сын главы Дозора, который вскоре займёт его место, позволяет так говорить об эларе — плохой знак. Очень плохой.

На мгновение позволяю себе помечтать — вот нажалуюсь отцу, он освободит от ненавистного замужества… но понимаю, что это очень наивные мечты. Все решат, что я просто не хочу замуж и пытаюсь оболгать такого достойного жениха, героя всего элирата. Если посчитать, сколько пользы он принёс народу, каждодневно рискуя своей жизнью… то ясно, что никто не поверит никчёмной глупой элиане, весь смысл которой лишь в том, чтобы нарожать побольше сыновей.

Борг решает, что я всё поняла и принимает моё молчание за согласие. Перемещает руки на плечи. Склоняется к моему лицу, чтоб поцеловать. Его поцелуи — то, что я ненавижу больше всего на свете. Уже два раза мне не удавалось их избежать.

Снова упрямо отворачиваюсь.

— У меня болит горло. Не хочу заразить благородного дозорного и лишить элират защиты.

Поджимаю губы.

Он хмурится, гиар в центре лба вспыхивает чёрным. Густая волна страха омывает всё мое тело от затылка до кончиков пальцев на ногах. Ему почти невозможно сопротивляться. Почти… но я держусь.

— Борг, сын Омтара! — Глубокий мелодичный голос падает в стылую тишину, как звон колокола. — Я слышала, вас ищут. Кажется, за периметр прорвался джархан.

Он выпускает меня, небрежно разжимая пальцы. Я обхватываю плечи, знобит.

— Проклятье. Им ещё рано выходить из спячки!

— В этом году всё происходит слишком рано, — с холодной улыбкой роняет Флавия, моя старшая сестра.

Борг расправляет полы плаща, скрепляет на груди завязками. Накидывает капюшон и быстрым шагом уходит, растворяется в тенях.

Лампы снова вспыхивают, все одновременно, их свет больно бьёт по глазам.

Флавия подходит ко мне, молча обнимает и гладит по голове. Она единственная, кто всегда меня защищал. Мы все друг друга защищаем, все три элианы. Флавия — меня, я — Гаяни. Гаяни обычно пытается всех сразу. Только мы есть друг у друга в этом огромном дворце.

Торопливо рассказываю сестре о своём горе, глотая слёзы, тычусь лбом в её тёплое плечо. О Борге, о приказе отца, о том, что мне больше всего хочется сейчас убежать в чёрную пустыню и остаться там навсегда.

Флавия резко поднимает моё лицо и всматривается в заплаканные глаза. Какая же она красивая! Уже давно не юная девушка, но со спины нас не различишь. Только тонкие морщинки вокруг мудрых глаз выдают, что ей уже далеко не восемнадцать. Глаза у неё когда-то были другого цвета, морского, стали такими от слишком частого использования портальной магии. И лишь недавно снова вернулись к природному фиалковому, когда Флавии окончательно запретили пользоваться силой и приказали оставаться во дворце.

— Послушай, что я тебе скажу, сестрёнка! — шепчет тихо, взволнованно. — Я знаю, что тебе делать. Как избежать свадьбы со свиньёй Боргом. И одновременно не нарушить приказ отца.

— Что за безумная идея у тебя опять? — вздыхаю обречённо. Флавия никогда не умела быть покорной. Наверное, за это её так не любят в дворце.

Но всё же внимательно слушаю, поддаваясь невольной надежде. Ведь сумела же Флавия как-то сама избежать брака? Моя сестра остаётся незамужней, и никто её не заставляет. Что вообще-то чудо, объяснения которому у меня так и нет, Фли всячески уклоняется от ответов на вопросы.

Вдруг она и для меня что-то придумает?

— Малышка Ши, ты всего лишь должна выбрать кого-то иномирцев — уверена, что хотя бы один из троих придётся тебе по душе!..

— И ты туда же! — отвечаю резко, вырываюсь из её рук. Вот от неё точно не ожидала. — Да я и близко не подойду к чужакам! Я их боюсь ещё больше, чем Борга!

— Как же сильно вам всем промыли мозги… Подожди, дослушай! Тебе всего-то и надо, что очаровать кого-нибудь из них и упросить забрать с собой в другой мир.

И она смотрит на меня с такой загадочной улыбкой… как будто знает что-то, чего не знаю я.

Глава 2

Я всегда понимала, что моя сестра не так проста. Много раз пыталась вызнать тайны, которые хранили молчаливые заводи её больших глаз. Взять хотя бы то, что у неё — единственной из всех взрослых эллери, кого я знаю — не было гиара в центре лба. Или то, что ей дозволили отказываться от замужества — хотя я лично знаю о нескольких случаях сватовства к первой из дочерей элара, причём женихи были весьма достойными и знатными.

Но Флавия всех отвергала. Как вообще может женщина отказать жениху? Как может выбирать? Даже нам, любимым младшим сёстрам она не открыла секрет.

Признаться честно, я всегда немного завидовала старшей. Да и магия ей досталась удивительная — способность вселяться разумом в тела животных и путешествовать вместе с ними куда угодно, это ли не счастье? Если я вздумаю прогуляться куда-то дальше дворца, меня тут же встретит и сопроводит молчаливая орава стражей в серых капюшонах. И никакие переодевания не помогут — магов не проведёшь, такая у них работа.

Наверное, именно по этой причине я никогда не пыталась бунтовать. Что толку сопротивляться замужеству, если я даже сбежать никогда и никуда не смогу?

Но вот теперь… Око Памяти, портал, который много лет стоял погасшим и угрюмым, и лишь недавно снова ожил. Раньше через него было невозможно проникнуть в Старый мир, как мы ни пытались. Судя по всему, он работает только с той стороны, когда кто-то из чужаков решит воспользоваться.

Получается, уйти в другой мир из нашего можно, только если кто-то из них возьмёт с собой.

— Глупости говоришь, Фли. Я и близко не подойду к этим ужасным людям, я их боюсь ещё больше, чем Борга!

Сестра улыбается снисходительно, гладит моё плечо.

— Моя маленькая наивная сестрёнка. Сколько же тебя ждёт сюрпризов в этой жизни! Неужели ты думаешь, что все мужчины похожи на твоего жениха?

— Нет, не похожи! Чужаки ещё хуже. Почему ты так странно смотришь на меня? Ты точно что-то знаешь, ты… — внезапная догадка осеняет, и я даже забываю дышать на мгновение. — Ты ведь что-то о другом мире знаешь, так? То, что не вошло в учебники? То, о чём нам не рассказывали в школе?

Хватаю обе её ладони в нетерпении, заглядываю в глаза. Она молчит и не отвечает. Но как-то странно молчит.

— Фли, ты должна мне рассказать! Должна!

Наконец, она освобождает свои ладони из моих, делает шаг назад и качает головой.

— Да, я знаю. Знаю о другом мире такие вещи… которые пошатнут основы элирата, если их расскажу. Именно поэтому мне… запретили рассказывать. Прости, сестрёнка, но даже тебе я не вправе довериться. Слишком велика цена моего молчания.

Кажется, сегодня вечер откровений.

— Что тебе пообещали? В обмен на это?

Она колеблется, но всё же отвечает.

— Мне дали право самой распоряжаться своей жизнью. Но только до тех пор, пока мой рот закрыт на замок.

Теперь ясно. Откуда у сестры такая удивительная способность отказывать женихам. Будь у меня шанс такую получить, я бы тоже заплатила чем угодно, не раздумывая. Только бы не быть вещью на торгу.

А Флавия меж тем продолжает:

— Именно поэтому я ещё раз повторю тебе — ты должна постараться сделать так, чтобы они тебя забрали с собой. Ты понимаешь, чем я рискую, затевая этот разговор? Поэтому прости мне мою сдержанность… просто поверь. Там тебе будет лучше.

— А вдруг нет? Вдруг там меня ждёт участь рабыни, невольницы, вдруг в Старом мире меня убьют — ведь я дочь элара? А может, они вообще таких как я едят на завтрак? — упрямо переспрашиваю, надеясь выведать хоть какие-то крупицы информации, пока сестра настроена разговаривать.

Она улыбается, глядя на меня, как не несмышлёного малыша, который только учится ходить своими косолапыми ножками.

— Глупости. Ничего подобного там с тобой не случится.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я была в Старом мире. Единственная из наших соплеменников за все века в изгнании. Я была там, сестрёнка. И это самое плохое, что случилось со мной в жизни. Потому что с тех пор я не могу перестать вспоминать. И видеть сны о месте, в которое мне нет возврата.

В уголке её прекрасных глаз — слезинка.

А у меня такое чувство, будто мир переворачивается с ног на голову. И пока не получается до конца это осмыслить.

Но теперь я знаю чуть больше о причинах её странного поведения — когда посреди разговора Флавия вдруг замолкает и смотрит «в себя», когда на простой вопрос не дожидаешься от неё ответа, когда на какие-то слова других людей она отвечает ироничной улыбкой невпопад.

Она вспоминает.

Снова прислоняюсь к стене, холодный камень остужает затылок. Прикрываю на мгновение веки.

— Какие они? Мужчины иного мира.

— Увидишь скоро сама.

— Боюсь, не только увижу… — бормочу рассеянно, и опять возвращаюсь в жестокую реальность. Приказ элара. Тут же дрожь бежит по спине. Слабеют колени, я сползаю на пол и устало бросаю лоб на колени. — Фли-и-и… скажи, что мне делать? То, что просит от меня отец — невозможно. Просто невозможно, и всё. Близость с мужчиной — это ведь так ужасно! Я ещё могу понять, если нужно потерпеть в замужестве, от этого всё-таки бывают дети. Но…

— Ши, глупенькая, ну откуда тебе-то знать, что это так ужасно? Или я чего-то не знаю? — сестра настороженно прищуривается, и я спешу её успокоить.

— Мне Тея рассказывала!

Теона — моя лучшая подруга. Была, пока её не выдали замуж. Недавно она вернулась в отчий дом, упросила мужа под предлогом того, что боится родов. Какой у неё был огромный живот! С какой нежностью она говорила о малыше, который уже пинается внутри! И каких страхов рассказала мне о своей первой брачной ночи. До сих пор вспоминать противно. Её муж завёл вторую жену, пока жена временно не способна исполнять своих обязанностей, так она ещё и рада тому, что он теперь будет меньше обращать внимания на неё.

Всё это я выложила Флавии. Слушая меня, она только глаза закатывала, а под конец и вовсе закрыла их ладонью.

— Боги, Ши, малышка! Кажется, я слишком долго была погружена в себя и не заметила, что ты так быстро повзрослела. Мама понятно, она занята выживанием в этом змеином гнезде, но где была моя голова… Так, сестричка, давай постараюсь компенсировать хотя бы сейчас. И для начала поверь мне — просто поверь! — что мысль об исполнении «этого» долга тебе покажется совсем не такой неприятной, если… ты будешь любить своего мужчину.

Я притихла.

Здесь мы вступили на совсем зыбкую почву. Я если и пыталась иногда думать в эту сторону, всегда сбивалась. Хотя и слышала о подобных случаях. Читала в свитках со старыми легендами, только в живую ни разу не наблюдала. Говорят, где-то у простолюдинов встречается… Нет, всё равно не понимаю! Можно любить родителей, сестру, подруг… но как можно любить кого-то чужого, незнакомого? Кого-то, у которого есть власть над тобой, кто может полностью распоряжаться твоей жизнью? Кому ты нужна только как статусная вещь и набор нужных функций? Вряд ли когда-нибудь пойму, о какой-такой любви к мужчине говорит Флавия.

— А ты когда-нибудь любила… так?

Она снова молчит. И я уж решаю, что как обычно не дождусь ответа. Но происходит очередное чудо.

— Любила.

— И что? — от волнения я даже вскакиваю на ноги. Кажется, сегодня и правда вечер откровений. И всегда сдержанная и молчаливая Флавия решила обнажить хоть немного душу. Неужели новость о посольстве так взволновала её?

— Он не любил меня. У него были жена и ребёнок.

— Разве это проблема? — удивилась я. — Он же мог тебя взять второй женой.

Флавия улыбнулась снова — и улыбка её была горче слёз.

— Ты не понимаешь. Я любила мужчину из другого мира. А у них так не принято. Они любят один раз — один и на всю жизнь, Ши. И сердце того, кого полюбила я, уже было занято. Лишь однажды он взял меня за руку — как друга, чтобы сказать спасибо! Но воспоминания об этом до сих пор жгут меня калёным железом, невидимым клеймом остались на моей ладони. — Она прижала тонкие пальцы правой руки к животу, накрыла их левой. — Именно поэтому я знаю, о чём говорю. Попробуй влюбиться, сестрёнка! И поверь мне, прикосновения этого мужчины станут для тебя самым желанным на свете. Я верю, что тебе повезёт и ты найдёшь того самого — сердце которого будет свободным для тебя. Должно же хоть кому-то из нашей проклятой семейки повезти.

Когда возвращаюсь в свои покои после разговора с сестрой, голова начинает раскалываться. Как будто кто-то скребётся изнутри в черепную коробку — скверное ощущение.

Я узнала так много и так мало одновременно. Словно приоткрыли дверь, за которой свет — и тут же захлопнули, не дав как следует рассмотреть. А я осталась, растерянная, в темноте.

Теперь я сбита с толку до такой степени, что вовсе не представляю, как буду себя вести сегодня вечером, на встрече с послами. В голове совершеннейшая каша.

Придётся импровизировать.

В одном уверена точно — пусть отец что хочет со мной делает, его приказ я выполнять не стану. Конечно, в открытую противиться велениям элара — чистое самоубийство. Придётся хитрить. В конце концов, скажу, сделала что смогла, но никто из иномирцев просто не захотел… пользоваться гостеприимством.

Ох, чужаки ещё даже не явились, а я уже мечтаю, чтобы они поскорее убрались восвояси! А предложение Флавии сбежать с ними — чистой воды безумие. Я не способна на подобные отчаянные поступки. Вот кто способен — так это…

Едва преодолеваю пелену серого света, что скрывает вход в мои личные покои, как на меня налетает вихрь. Чуть не сбивает с ног.

— Ши-и-и-и!.. Ка-а-ак же я тебя ждала!!

Это она додумалась навесить защиту на дверь, добыла где-то ценнейший амулет из тех, что используют для создания Купола. После случая с Боргом.

Моя чудесная маленькая сестричка. Гаяни. Милейшее светловолосое создание тринадцати лет. Милейшее, если не становиться на пути. И светловолосое… до сегодняшнего дня.

— Бог мой, Гаяни, что ты с собой сотворила?! — вскрикиваю в испуге.

Хватаю сестрёнку за плечи, тащу к выходу на балкон. Там большое окно, много света. Она морщится, но идёт.

— Где твои волосы?! И в такой день… Мелия нас заживо сожрёт, — сокрушаюсь я. Но судя по всему, ничего поправить уже невозможно.

— Так я и хотела быть красивой! В такой день, — дуется Гая. Хотя в ярких фиалковых глазах, огромных на детском ещё лице, ни капли раскаяния.

Но её волосы! Две пышные, длиной почти до колен косы мерцающего серебряного цвета! Гордость младшей элианы, которые я так любила заплетать…

Гаяни обрезала волосы чуть выше плеч — обкарнала ровненько, как по линейке. Но даже не это самое страшное.

— Почему они зелёные?!

— Почему, почему… я не хотела быть одинаковой, вот почему! Я хотела быть… как я! — заявляет сестра и выдёргивает плечо из моей хватки. Упрямо вздёргивает подбородок, и я вижу, что на левой скуле у неё красуется нарисованное какой-то жуткой гадостью маленькое чёрное сердечко.

— Давай скорей смывать! — паникую я. У меня в ушах уже визжит разъярённый голос Мелии. На встрече послов обязана присутствовать вся высшая знать элирата. А как можно вывести в люди это зеленоволосое чудо… влетит мне за то, что не уследила за сестрой — это непременно! Паника усиливается.

— Я уже пыталась, — сдаётся, наконец, сестра. — Понимаешь, изначально они должны были получиться благородного синего оттенка, но что-то пошло не так… в общем, никакие средства не берут. Буду так ходить. А что — мне даже нравится! Я уже привыкла…

Без сил опускаюсь на узкую кровать у стены, застеленную скромным тёмно-серым покрывалом. Элиан не поощряют к роскоши, да и спать на твёрдом полезно для осанки.

Моя сестра — настоящее наказание, с самого раннего детства. Как известно, магический дар девочкам запечатывают в три года, чтобы они не навредили себе и окружающим неумением контролировать свои эмоции. До восемнадцати он зреет, и только на второй ступени посвящения ему дозволяют открыто проявиться, после чего закрепляют владение силами, надевая гиар. Но Гаяни…

Она никак не желала смириться с тем, что магией пользуются только мальчики. И активно компенсировала спящие силы тем, что пыталась развивать предметную магию, для которой достаточно эликсиров и артефактов. И вот её эти буйные эксперименты — они вечно выходили нам боком.

Правда, и польза от них тоже иногда была — как в тот раз, когда Гаяни умудрилась обработать Борга одним составом без цвета, вкуса и запаха. Он, ничего не подозревая, отправился с Дозором за пределы Купола. И только там обнаружилось, что состав жидкости аналогичен той, которую выделяют самки джарханов в период спаривания… Бедолага Борг едва унёс ноги.

Впрочем, нам с Гаяни было его не слишком жалко. А месть моей сестрёнке удалась. Доказать ничего было нельзя, но с тех пор он смотрит с опаской на младшую элиану и не подходит ко мне, когда она рядом. Мы вовсю этим пользуемся. Жаль, что на аудиенцию к элару я должна была идти одна.

— Ладно тебе, Ши! Хватит строить из себя строгую мамочку. Я-то знаю, что ты меня и такой любишь.

Хитрюга уселась рядом и уложила мне зелёную голову на плечо. Я вздохнула и почесала её за ухом. Да, если вдуматься — сумасшедшая причёска Гаяни меньшая из моих проблем.

— Но вообще-то я тебя не за тем ждала, — тихо добавляет сестра. И тут я замечаю, что у неё глаза красные. Плакала. А чтобы довести до слёз мою сестру — это не знаю, что должно произойти.

— Рассказывай! — немедленно поворачиваюсь к ней всем телом.

Гаяни опускает плечи, упирается взглядом в пол и принимается ковырять заусенец. У неё вечно обкусаны ногти, пальцы в пятнах от очередного несмываемого эликсира. Да, пожалуй, новая причёска ей подходит больше длиннющих кос, на которые она вечно ругалась, что мешают.

— Понимаешь, тебя так долго не было… что я заснула, пока ждала, — тихонько начинает Гаяни. — И мне приснился кошмар.

— Ты такая из-за сна? — удивляюсь я. Совсем на неё не похоже.

— Угу, — кивает Гая и бросает на меня острый взгляд из-под непослушной зелёной пряди, упавшей на лицо. Удостовериться, что я отнеслась серьёзно к её страхам. Но сегодня такой день — я отнесусь серьёзно к чему угодно. Странное ощущение, будто каждая мелочь отныне имеет смысл, и случайностей просто больше не бывает.

— Так вот, — чуть успокоившись, продолжает она. — Мне снился… один человек.

— Человек?

— Парень. Красивый. Очень. Такое знаешь… лицо настоящего воина, но доброе. И умное. И вообще…

Я снова вздыхаю. Кажется, моя сестра начинает входить в тот возраст, когда говорят и делают всякие глупости.

— Да ты меня слушаешь?!

— Слушаю, слушаю. Дай хоть пока причешусь. А ты продолжай! — встаю и подхожу к маленькому столику в углу комнаты, выбираю гребень и принимаюсь расплетать тонкие косы у висков, тщательно вычёсывать длинное серебро волос. Мне никогда не хотелось обрезать свои. Ритуал причёсывания меня успокаивает.

— Ну вот. У него тёмные волосы и чёрные глаза. Во что одет, не помню. Помню только, что стоит передо мной, преклонив колено…

— Чтобы мужчина преклонял колено перед женщиной? А тем более девочкой. Гая, ну тебе и глупости снятся!

— Не перебивай! — вспыхивает сестра и даже чуть подпрыгивает на постели. — Ты хочешь дослушать, или нет?

Молчу, и она продолжает.

— Ну вот, и значит стоит он передо мной на одном колене и так смотрит… что душа вся переворачивается.

— Так а в чём кошмар-то? Симпатичный парень на тебя смотрит…

Гая не отвечает. Я откладываю гребень, оборачиваюсь, и вижу, что на ней лица нет. И кажется, снова плачет.

— Ты не понимаешь. Он на меня так смотрит, как будто ждёт чего-то, а я… держу в руках кинжал… заношу над ним высоко… и убиваю.

Крохотная слезинка катится по щеке Гаи. А она смотрит на меня таким взглядом, какой бывает иногда — как будто она верит, что я смогу её от всего защитить. Если бы так и было…

Подхожу к ней, мягко опускаюсь на колени и беру её ладони.

— Ты самый лучший, самый чудесный, самый добрый человечек из всех, что я знаю! И просто неспособна никому причинить вред. Тот случай с Боргом не в счёт, он заслужил. Это просто сон. Забудь! Это не настоящее. Ты никого не убивала. И не убьёшь. Поняла?

Гаяни шмыгает носом, открывает рот, чтобы что-то сказать…

И в этот момент из-за двери раздаются возмущённые вопли. Мы с Гаей переглядываемся. Список тех, кому причинила ущерб моя милая сестричка, только что пополнился. Правда, эту тоже не жалко.

Бросаюсь к двери, торопливым движением ладони разблокирую вход.

Серая завеса света падает, и передо мной, раздувая ноздри и расчленяя меня взглядом, оказывается человек, который я даже не подозревала, что знает, где я сплю.

— Что за мерзкие шутки? — шипит Мелия и машет обожжённой ладонью. Позади неё пара перепуганных служанок затихла с объёмными свёртками, прижатыми к груди. А чуть дальше, в тени, замечаю ещё одного гостя, который посмеивается в седую бороду, и явление которого в эту часть дворца ещё более неожиданно, чем пробуждение джархана.

— Дверь сломалась! — начинаю нести первую попавшуюся чушь. — Если бы мы были заранее оповещены о столь почётном визите, несомненно починили бы к вашему явлению!

Мелия почему-то не приступает к любимой забаве «втопчи в землю самооценку элианы», а замолкает и вплывает в комнату, которая тут же кажется ещё более крохотной, чем она есть. За ней вереницей мышек забегают служанки, принимаются копошится, разворачивать свёртки на моей постели.

— Не важно. Есть более срочные дела, поскольку… А это ещё что такое?! — взвизгивает она, уставив палец на Гаяни, которая как раз пыталась незаметно просочиться к выходу.

— Не что, а кто, — от усталости я позволяю себе такую немыслимую дерзость. — Младшая элиана Гаяни. Тоже готовится к празднику.

— В таком виде она никуда не пойдёт! Я не позволю позорить элара! Мерзавка специально сделала это, чтобы насолить мне, я уверена!

Смотрю на сестру — та уже готова взорваться. Слёзки высохли, фиалковые глаза смотрят дерзко, прямо. И уже открывает рот… нет, только ещё одной катастрофы нам не хватало! Становлюсь между нею и Мелией, разворачиваю сестрёнку за плечи и подталкиваю к выходу.

— Это я попросила Гаяни принять подобный… экстравагантный вид. Она будет отвлекать внимание гостей. Чтобы я… не вызывая подозрений могла исполнить приказ элара наилучшим образом.

Логика, конечно, сомнительная. Но как раз хватает, чтобы отвлечь внимание самой Мелии. Пока она разносит в пух и прах глупость моих слов и мою собственную тупость, Гая как раз успевает скрыться. Посмотрев на меня напоследок как-то подозрительно. А, ну да! Она же ни сном, ни духом, что у элара был для меня какой-то приказ. О подобном не станешь рассказывать ребёнку. Хоть бы эта непоседа не стала сама выяснять, о чём молчит сестра! С неё станется.

Правда, теперь я в одиночестве попадаю на растерзание всем этим людям, пришедшим по мою душу.

Ближайшие два часа служанки моют меня за перегородкой, что-то массируют, где-то выщипывают, мажут какой-то ароматной дрянью кожу и волосы, и в конце концов впихивают во что-то белое и струящееся, что я не успеваю даже рассмотреть, а сверху прикрывают защитным одеянием.

Женщинам позволяется наряжаться только перед своей семьёй. На чужие глаза показываться можно лишь в сером плаще с капюшоном — джавве. Меня удивляет и немного пугает то, во что меня обрядили. Значит ли это, что сегодня будут нарушены традиции и перед незнакомыми мужчинами придётся показаться в «домашнем» виде? Я уже чувствую себя беззащитной. Почему-то надеялась, что джавва позволит спрятать неловкость и самой спрятаться от чужих взглядов.

Но судя по всему, мне не оставляют ни единого шанса отвертеться от исполнения приказа. А чужаки не знают наших обычаев и не заподозрят ничего необычного.

Так, хорошо. Это я хотя бы могу понять.

Но что в моих покоях забыл Мардухай?!

Главный придворный маг, хранитель летописей и древних артефактов, некоторые из которых мы принесли ещё из Старого мира и сберегли даже в изгнании. Самому Мардухаю лет уже за сотню, наверное. Сколько я себя помню, он был таким — ехидным стариканом с бородой до колен, от которого в любую минуту ждёшь какого-нибудь подвоха.

Всё время, пока длилась моя экзекуция, они с Мелией переговаривались о чём-то вполголоса. Я напряжённо прислушивалась.

Даже то малое, что удалось разобрать, мне очень не понравилось.

— …жаль, не успели надеть ей гиар, — вздыхает эласса.

— Хм-хм… может, оно и к лучшему, — скрипит чародей.

Вообще не представляю, при чём тут камень, который я должна буду получить после раскрытия дара. Конечно, я давно уже мечтаю о таком. Если посмотреть на человека, сразу видно, стал ли он уже полноценным членом общества, есть ли у него магия и собственная семья. Потому что эти три вещи обычно появляются одновременно с гиаром в центре лба, по крайней мере у девушек. Ну а если не повезло, и родилась ты без дара, или в такой бедной семье, что и замуж никто брать не хочет — пусть даже второй или третьей женой… то твой пустой лоб сразу же известит окружающих, что к тебе можно относиться как к человеку низшего сорта.

Флавия смелая, что не носит камень. Я поняла по её обмолвке, что прогулки по иному миру сильно изменили структуру ауры, поэтому гиар просто не прижился. Но то старшая элиана — к ней не посмеют относиться пренебрежительно всё равно, по крайней мере в глаза.

А вот какое дело Мелии, а тем более Мардухаю, до моего камня — для меня загадка загадок.

Когда меня вывели из-за ширмы две служанки, придерживая под локти, словно боялись, что я сбегу, чародей оглядел меня внимательным острым взглядом. И больше чем уверена, интересовала его не столько внешность, сколько невидимое глазу.

— Ну что, приступаю? — спросил он у элассы.

Я насторожилась. Это к чему он приступать собрался?!

Мелия кивнула.

— А скажи-ка милая девушка, — обратился ко мне Мардухай тоном доброго дедули, отчего у меня окончательно душа в пятки ушла. — Не идут ли у тебя сейчас… гм-гм-гм… женские дни?

Я покраснела и не нашлась с ответом.

— Нет, господин, — прошелестели из-за спины. — Высокородная элиана чиста.

Мне в который раз за сегодня захотелось провалиться под землю.

— Что ж, отлично!

Чародей посыпал ладони каким-то искристым порошком из мешочка, привязанного на поясе, а потом воздел руки, от чего рукава его одеяния сползли до локтей. И принялся быстро-быстро шевелить пальцами в воздухе, складывая из них немыслимые комбинации. И одновременно что-то зашептал себе под нос. Вспыхнуло тусклое стёклышко гиара в центре морщинистого бледного лба.

Он колдует? Надо мной?!

И я понятия не имею, что за магия! Отвратительное ощущение беспомощности усилилось.

— Не надо, я не хочу… — я дёрнулась, но служанки держали крепко.

Оставалось только обречённо смотреть, как в воздухе напротив меня образуется тонкая вязь алых линий. Узел за узлом, плетение вырастает в хаотическую сеть. Которая сжимается до размеров кулака, а потом… устремляется на меня.

Их слишком много — людей вокруг, которые вправе делать со мной, что угодно. Я ничего не в состоянии предпринять, даже когда магическая сеть впитывается мне под одежду.

Когда по коже моего живота пробегает огонь. Как будто волшебный узор оседает там, впитывается, вживляется в меня. Больно.

Что он сделал со мной, этот выживший из ума старик?

Боль скоро исчезает, остаётся лишь ощущение тепла внизу живота.

— Это подействует? — интересуется Мелия.

— Несомненно! — маг довольно потирает руки. — После первого же соития девушка понесёт сына.

Что?..

Сначала показалось, ослышалась. Но нет — они и правда обсуждают при мне, будто меня тут вообще не существует или я мебель, что устроили так, чтобы после ночи с чужаком я непременно зачала, да ещё и мальчика. Я даже не подозревала, что такое колдовство существует.

Растерянность, гнев, бессилие — буря чувств внутри так сильна, что слабеют колени. Хочется кричать, хочется ударить кого-то — но мой крик безмолвен, и я бью обидчиков лишь в своём воображении. Я так привыкла. Другого не дано. Иначе не выжила бы во дворце. Всё, что могу — это саботировать исполнение приказа элара, чтобы проклятое заклинание не понадобилось.

— Замечательно, Мардухай. Вас ждёт достойная награда, — цедит надменно старшая жена повелителя.

— Полагаюсь на щедрость благородного элара и высокородной элассы. Ведь я истратил последний артефакт из запасов самого Шаардана Треглазого!

— Неужели элар до сих пор не проведал про такие артефакты? — брезгливо роняет Мелия.

— А куда, вы думаете, ушёл весь предшествующий запас? — посмеивается Мардухай. — Увы, в его случае даже древняя магия оказалась бессильна. Но прелестная элиана — совсем другое дело. Гадание на трёх лунах показало, что…

— Тш! — шикнула на него эласса. — Не при всех. Пойдёмте, расскажете остальное в моих личных покоях. Там нас никто не подслушает.

Они ушли, служанки остались. Видимо, стеречь меня, чтоб не сбежала.

Чтоб точно явилась на церемонию встречи послов, которая должна была начаться через считанные часы.

Я села на кровать, ноги не держали.

По животу пульсировала теплом проклятая магия Мардухая, покалывая нежную кожу. А я всё пыталась осмыслить, уложить в голове.

Так вот чего от меня хотят! Теперь ясно, почему отец отверг кандидатуру старшей сестры. Ведь обмолвились они, что Фли уже вряд ли способна родить по причине далеко не девического возраста. Уже тогда я должна была догадаться, глупая, что целью приказа элара было — не просто, чтобы я соблазнила чужака! А чтоб родила от него ребёнка.

Боль в руке. Короткий взгляд… разжимаю судорожно сжатые в кулак пальцы. На правой ладони остаются отпечатки ногтей и капля крови.

Для них пешки — не только я, но даже мой нерождённый ещё ребёнок.

Неужели у меня, как у мухи в паутине, нет ни малейшего шанса перехитрить судьбу?

Это мы посмотрим.

С гордо поднятой головой я иду в сопровождении служанок под длинным коридорам, широким лестницам, бесконечным лабиринтам дворца.

Что бы ни случилось — я прежде всего элиана, высокородная дочь правителя целого мира. И на церемонии встречи послов я буду лицом нашего народа. Важная миссия, которую следует исполнить со всей ответственностью. Кто знает, что принесёт этот день — мир или войну? Любое не так сказанное слово, любой случайный взгляд может склонить чашу весов в ту или иную сторону.

Я не хочу, чтобы завтра на месте моего города осталась чёрная пустыня, как это случилось с Чертогами Памяти.

Сирианар раскинулся на горном плато — ровной, будто срезанной верхушке Ревущей горы. Когда в ущельях ревут и беснуются грозы, когда отравленные ливни сбрасывают тонны воды с разгневанных небес, лишь магический Купол защищает от того, чтобы буря сорвала нас всех и швырнула вниз с головокружительной высоты.

Сегодня вечером небо чистое, оно медленно чернеет к закату, теряя свою дневную белизну. Две луны уже выкатились на привычную тропу, третья, огромная, маячит тонкими очертаниями за горным хребтом на горизонте.

Под нашими ногами — зияющая пропасть. Дворец стоит на краю города, у элара самые лучшие виды и самое безопасное окружение — только небо, только бездна вверху и внизу.

Тонкая, чуть отливающая голубым пелена Купола совсем близко. Кажется, протяни руку и коснёшься.

Гаяни боится высоты, держит меня за руку. Справа и слева от нас — ещё десятка два людей в серых плащах. Элар не позволил собраться большому количеству народа на встрече послов. Раньше я думала — он боится за жителей города. Теперь, после откровений Флавии, отчего-то кажется — боится другого. Правды, которую не должны узнать все. Правды о Старом мире и его жителях, с которыми мы не общались столько веков.

Какая она, эта правда? Неужели скоро узнаю?

От кромки пропасти перед нами тянется узкий деревянный мост. Прямиком к маленькому скальному острову вдали. На этот остров невозможно попасть другим путём, с него невозможно уйти. Он как птица, зависшая над пропастью. Не удивлюсь, если его почти парение на тонкой скальной основе поддерживает магия.

В центре маленькой круглой площадки там, вдали — наша самая большая ценность, самый древний артефакт народа эллери. Око Памяти. Овальный портал высотой в человеческий рост. Выпуклый каменный узор его рамы неведомый древний мастер украсил бутонами роз, радугами и солнцами. Вернее, я думаю, что это радуги. В нашем мире их не бывает.

Мы многого лишились в изгнании. Многое узнавали лишь по рисункам в книгах. Некоторых зверей, птиц, растения, найденные в новом мире просто назвали привычными именами. И вот теперь я уже не уверена, что свинья или собака в Старом мире выглядят так же, как в нашем. Что у орлов там, на далёкой прародине, такие же острые клыки, как у наших. А кошки так же ловко летают. Может, мы просто забыли уже значения всех слов. Может, мы как дети, которые учились читать по неправильным учебникам.

И я никогда не узнаю, что цвет моих глаз действительно фиалковый, если на рисунке в старой книге краска выцвела или поменяла оттенок. Потому что такого цветка никогда не видела вживую.

Не могу не восхититься предусмотрительности магов Защитного ордена. Они поместили входные врата портала в самое выгодное для нас место. Если чужаки придут со злом, достаточно обрушить мост, чтобы они не смогли попасть в город. Достаточно укрепить Купол, чтобы он стал защищать не только от ядовитых дождей и вредоносных ветров, но и от проникновения в Сирианар.

Вот только почему-то меня гложут сомнения. Что чужаки, собираясь к нам в гости, не подготовились к возможным неожиданностям.

Чем ближе время к назначенному, тем сильней бьётся сердце. Элар переговаривается с Мелией. Мардухая не вижу вообще, он как выполнил своё мерзкое дельце, так и пропал. И это, опять же, настораживает. Человек, который живёт уже больше ста лет, явно умеет чуять опасность.

От мыслей отвлекает Гаяни.

— Если хочешь знать, я тут один интересный разговор подслушала.

— Гая!.. Во что ты опять влезла? — шепчу страшным шёпотом, оглядываясь. Но вижу, что сестру распирает, и проще склонить ухо ближе к ней и выслушать.

— Мелия и вредный старикан. Они…

— Где ты могла их услышать? — сердце принимается отчаянно биться. Непостижимый дар сестры оказываться в самых неожиданных местах может сослужить мне службу.

— Не сердись. Я поняла, что ты что-то скрываешь. Но из тебя же слова лишнего никогда не вытянешь. А по глазам видно, что-то стряслось. Ну и я решила узнать у болтливых. Побежала в комнату к Мелии и…

— Боже! Откуда ты узнала код?!

Гая смеётся в ладонь. Ну да, нашла, о чём спрашивать. Нет такой хитрой двери, даже на магическом замке с кодовым заклинанием, которая не покорилась бы моей шустрой сестрёнке.

— Ты будешь слушать или как? Ну вот, спряталась я там хорошенько… сразу скажу — не бойся, меня не нашли!.. и узнала что-то интересное.

— Да не томи ты! — умоляю вредину. Она улыбается улыбкой победителя и продолжает мне в ухо.

— Так вот. Гадина сказала старику, элар хочет внука. Ну, мальчика. Раз уж с дочками, с нами то есть, ничего не получается. Мардухай нагадал на луне, что у нашей мамочки ещё одна дочка. Сестричка будет у нас маленькая, представляешь?

По сердцу разливается тёплое чувство. Но я тороплю Гаю закончить разговор. Мне кажется крайне важным узнать как можно больше до встречи с послами. Может быть, тогда у меня не будет чувства, будто я блуждаю над пропастью в полной темноте без единой свечи в руках. Мне нужен хотя бы маленький огонёк, чтобы не оступиться и не погибнуть.

— В общем, папа хочет хотя бы внук чтоб родился. И передать ему власть, раз сыну не получается. А старикан ещё нагадал, что у средней элианы, ну то есть у тебя, должен родиться сын, который будет магом невероятной силы. Ты представляешь? Везучая ты, Ши.

Да уж. Знала бы она, какая я везучая.

— Что ещё? Вспомни, Гая, каждое слово важно!

Сестра задумалась.

— Ещё что-то было про особое предназначение твоего ребёнка. И про отца — одарённого мага. И про «обновить кровь», я не очень поняла. Ну теперь-то ясно, зачем они тебя решили Боргу отдать. Сильней его мага среди наших парней точно нету.

Наивная Гаяни. И хорошо, что не поняла. Не стоит её просвещать, что на самом деле означали слова Мелии. Пусть думает, что это про моё будущее замужество. А на самом деле всё намного хуже. Подло, бесчеловечно, гнусно по отношению ко мне. И очень-очень прагматично с точки зрения нашего правителя, который по несчастливой доле одновременно является и моим отцом.

За столько веков жизни изгнанниками в этом суровом мире наш народ постепенно вырождается. Все слабее магия, всё чаще рождаются дети вообще без искры магического дара, особенно среди простонародья. Болезнь бездарности ширится, от неё нет противоядия. Но кажется, отец придумал одно.

«Обновить кровь».

Вот почему он решил подложить дочь под иномирца. Нас ведь предупредили в послании, что среди них будут маги страшной силы, чтобы мы и не думали нападать на них!

Сильней Борга и правда нет мага среди наших парней. Но отец решил подобрать кого-то не из наших. Скрестить меня как породистую корову, чтобы улучшить потомство. Борга заставят признать сына своим, чтоб никто ничего не узнал и маги другого мира не захотели забрать ребёнка.

А сестра всё смотрит, не отрываясь, в марево портала. Волнуется, привстаёт на цыпочки. Боится пропустить гостей.

— Я вот никогда не выйду замуж. Или если выйду, то только за того, кого сама выберу.

— Кто же тебе даст… — вздыхаю я. Но с другой стороны — зачем раньше времени разбивать сестре розовые очки. Мечтать не вредно. Я тоже когда-то мечтала. А потом появился Борг. И приказ отца. И вот теперь я меж этих двух жерновов, и меня вот-вот размелет.

А потом мне становится не до посторонних мыслей.

Потому что бледная синева в центре портала рассыпается водопадом искр.

Глава 3

Становится так тихо, что я слышу биение собственного сердца.

Длинный тонкий ряд фигур в сером замер над пропастью, все в одинаковых ритуальных плащах с капюшонами — мои соплеменники кажутся каменными статуями, частью скалы. Встречающей чужаков недобрым, напряжённым молчанием. Молчанием, которое скрывает слишком многое.

Сестра стискивает мои пальцы так, что становится больно. Я не выдёргиваю руки. Мне сейчас её поддержка важна на меньше. Но отчего она так напряжена? Ей-то что с прибытия чужаков? На бледном, ни кровинки, лице Гаяни фиалковые глаза кажутся огромными мерцающими озёрами. Она вообще непонятно себя ведёт в последнее время.

С мысли о сестре меня сбивает собственное волнение, от которого подгибаются ноги. Кажется, вот-вот лишусь чувств. Понятия не имею, что за наряд такой на меня напялили, но он сжимает грудь словно тисками, дышать нечем. Тем более, мы слишком близко к границе Купола, а здесь обычно с воздухом огромные проблемы.

Почему так долго?

Искры всплывают в воздух снопами, словно перевёрнутый водопад струится в небо. Но я не вижу людей, которые должны прийти.

И тут случается странное — рельефный камень рамы портала словно оживает, становится текучим… и растёт. Ширится, ширится, вытягивается в высоту. Зачем? Там ведь хватало места для прохода человека даже очень высокого роста…

Кто-то из наших женщин вскрикивает, а я сама прижимаю ладонь к губам в ужасе. Когда из огромного зева портала появляется морда чудовища.

Вытянутая, снежно-белая, поросшая сверху жёсткими длинными волосами молочного цвета. Морду охватывают ремни, словно для того, чтоб нельзя было раскрыть пасть. Может, там острые клыки? Длинные мощные лапы внизу становятся тонкими и даже изящными, зато оканчиваются не когтями или пальцами, а непонятным округлым утолщением. Голова чудища сверху закована в железо, в центре лба торчит острый металлический рог.

А пока я в полном шоке рассматривала монстра, не сразу заметила, что на его спине сидит человек. Что за силы маг смог подчинить подобную страхолюдину?!

— Ши… ты только посмотри… это же лошадь!! — шепчет мне в щёку Гаяни в полном и совершеннейшем восторге. Моя сестра всегда была немного странной.

— Какая ещё лошадь?! — в панике переспрашиваю я. — Это что-то огромное и страшное! Надеюсь, оно не доберётся к нам через пропасть, мостик слишком хлипкий.

— А такая! Надо было учебники лучше читать. Там указана высота в холке. — Умничает Гаяни. — Я тебе точно говорю, это самая настоящая, всамделишная лошадь!

На её лице — все краски безграничной радости. И я решаю поверить ей на слово. Моя сестра — ходячий кладезь информации, она прочла все книги, какие только можно найти в городе, еще в возрасте семи лет.

Теперь я и правда вспоминаю полустёртую картинку, от руки нарисованную в старой книге и обильно затушёванную коричневым. Там толком и морду было не рассмотреть. На размеры зверя я, видимо, не обратила должного внимания. Почему-то мне казалось, оно ростом с собаку. Собаки у нас встречались, нескольких удалось захватить с собой в Изгнание.

И вообще — на картинке лошадь была другого цвета! И никакого железа. Выглядит устрашающе.

Лошадь переступала своими ногами… или как там они правильно называются у них, дёргала головой, выставляла рог, фыркала. Увлечённая ею, я не сразу перевела внимание на всадника. А там было на что посмотреть. На нём железа оказалось ещё больше, чем на лошади! Видимо, в ином мире живут богато, если позволяют себе надеть на человека столько ценнейшего металла сразу. На груди литые пластины, да ещё чуть поменьше на руках, на ногах до колена. И лицо закрывает такое же сложное металлическое приспособление.

А ещё эмблема нарисована в центре груди, мерцает на серебристой поверхности.

Синяя роза.

Человек был статный и держался на своём чудовище уверенно. Он что-то проговорил — спокойным низким голосом, и я не поняла не слова. Незнакомый язык. А самое интересное, что из портала ему ответили!

Белая лошадь посторонилась, и на маленький пятачок парящего острова степенной поступью вышло ещё одно такое же чудище — на сей раз рыжего цвета, с белым пятном во лбу. И на этой не было вообще ни кусочка железа. Таким зверь мне понравился больше, казался более дружелюбным, что ли. А на спине его тоже сидел человек — и я с особенным вниманием уставилась на него, потому что он тоже не был скрыт доспехом и его можно было лучше рассмотреть.

Стройный светловолосый юноша. Приятная внешность, до странности простая и не страшная вовсе. Он даже улыбался немного, если мне не изменяло зрение с такого расстояния. Так делают скромные люди, попавшие в непривычную обстановку. А на лице — ещё одна странная вещь, которую мне раньше видеть приходилось только на картинках. Но эту я хотя бы узнала. Очки.

На воина этот второй похож не был вообще. Тем опаснее! Раз решился сунуться в наш мир вообще без защиты, то наверное, он особенно сильный маг. И его ничем не примечательная внешность, и даже улыбка — не более чем притворство, чтобы усыпить подозрения.

Он тихо ответил что-то своему спутнику. Ах, если б узнать, о чём они говорят!

Как вспышка в голове. То одно, то другое знакомое слово вдруг прорвалось в чужой речи. И наконец…

— …если не появится через пять минут, идём без него, так и быть.

— Была б моя воля, ни за что на свете не взял бы Орвика. Опять опаздывает! Если узнаю, что как обычно проспал, надеру ему уши, — холодно отвечает тот, в доспехах с розой.

— Ты нас всего на два года старше, так что нечего себя вести как брюзжащий старый дядюшка. Успокойся, — улыбается светловолосый.

— Я и есть ваш дядя, если забыл. Повезло же иметь в племянниках двух таких лоботрясов. Лучше бы я послушался герцога и взял с собой его.

— Ричард, если бы ты взял герцога Морригана, местные уже сами на ушах бы стояли! Подозреваю, его прошлое феерическое появление здесь помнят до сих пор. Они и так на нас смотрят такими глазами, словно готовы со скалы скинуть. Не дожидаясь приветственной речи, которую ты так долго готовил, — Светловолосый поправляет на носу очки и трогает с места рыжую лошадь. — Хорошо ещё, нас пока не понимают и не знают, из-за какой ерунды заминка.

— Эта ерунда двухметровая когда-нибудь сегодня появится?!

— Ещё минуту. Остынь.

Мамочки.

Это что же… я понимаю иномирный язык?! Откуда? У нас ведь его никто вообще не знает, чужаки собирались разговаривать с нами на эллерийском…

Живот обжигает. Лёгкое жжение запутанной вязью растекается по тем местам, где меня касалось заклинание Мардухая.

Вот и ответ.

Чтобы зачать ребёнка от чужака, я должна как-то найти с ним общий язык. Наверное, древний артефакт имеет неожиданные побочные эффекты, о которых вряд ли догадывался сам чародей. Древние маги были намного сильнее нас. Говорят, они даже владели даром прорицания. Правда, он не помог им самим избежать позорного поражения в войне — зато помог найти путь к спасению. Артефакты, изготовленные в эпоху до Изгнания, несут колоссальный магический заряд, который за века хранения нисколько не был растрачен.

Я сглатываю слюну.

Если заклинание активизировалось при появлении чужаков. Означает ли это… означает ли, что один из тех, кого пропустит портал, действительно отец моего будущего ребёнка?

Мужчина на белой лошади снимает шлем, берёт его подмышку.

Чёрные волосы, собранные сзади в короткий хвост. Тёмные глаза, прямой и немного суровый взгляд, красивое надменное лицо.

— Орвик! — рявкает, чуть обернувшись назад. Я вздрагиваю, так и хочется вытянуться в струнку.

— Уверен, он будет с минуты на минуту, — тоном миротворца продолжает светловолосый. — Скорее всего, тушит очередное розовое кресло тёти Элис. Он собирался проверить магический запас перед походом.

Сестра дёргает меня за руку. И кажется, безуспешно пытается обратить на себя моё внимание уже давно. Бросаю на неё беглый взгляд. Не хочется отводить глаза от того, что происходит на площадке. Не хочется пропустить что-нибудь важное. Где же третий?

— Сестричка… сестричка, ты помнишь, я рассказывала про сон? — спрашивает Гаяни таким убитым голосом, что я моментально оборачиваюсь на неё.

Она вся густо-красная, как спелая ягода чижи. Впервые в жизни вижу это удивительное явление природы — покрасневшую Гаяни.

— И что?..

— Я… совершенно уверена. Вот тот, который на белой лошади… который с синей розой. Ши, это его я видела во сне! Это он, точно. Как такое может быть? Как такое может быть, если я его сегодня вижу впервые в жизни? И знаешь… он такой красивый!

А вот такого мечтательного взгляда у своей бунтарки сестры я до сегодняшнего дня не видела тоже.

Это катастрофа.

А темноволосый чужак, который пока даже не подозревает, как сильно влип, тем временем удерживает беспокойную лошадь над пропастью и раздражённо бросает.

— Уилли, он нам всё дело провалит. Напомни мне, зачем я вообще согласился взять это ходячее стихийное бедствие на такое важное мероприятие?

— Зачем-зачем… чтоб я прикрывал ваши задницы, зачем ещё!

Смеющиеся ноты в глубине бархатного баритона.

Портал пропускает третью лошадь — чёрную как ночь.

И на ней всадник, тоже весь в чёрном. Не вижу оружия или доспехов — чёрная кожаная куртка с серебряными клёпками металла по рукавам. Тёмные волосы по плечам. Фигура массивная, но гибкая грация, с которой мужчина держится на огромном звере, придерживая тонкую полосу… как это… узды? одной лишь левой рукой, не оставляет сомнений, что передо мной настоящий воин. Левая рука у него в плотной перчатке, а правая…

Правая обнажена, и на кончиках пальцев дрожат языки синего пламени.

Он выезжает вперёд — на самый край, так что у меня на мгновение сердце замирает, что свалится.

Осматривает путь перед собой — бездонную пропасть, хлипкий мост.

Улыбается широкой белозубой улыбкой.

— Как гостеприимно нас встречают! Пожалуй, ты был прав, Ричи — мы не зря готовились к худшему варианту.

— Сколько повторять, не «Ричи», а «дядя Ричард», — машинально, видимо в который раз, поправляет его первый и тоже трогает лошадь вперёд, на самый край. Рыжая лошадь их третьего спутника, видимо самого осторожного, остаётся позади.

А потом ладони того, что в доспехах, тоже озаряет голубоватое сияние. Он снова надел свой шлем. Готовится к бою?

В правой руке у него прямо из воздуха появляется меч — сотканный из света, с длинным узким лезвием и прямой гардой, которая мечет искры, они кружатся вихрем и утекают ввысь. Но меня не обманывает призрачная красота оружия. Я отсюда чувствую его леденящую смертоносную мощь.

На левой руке всадника сам собой соткался щит из бледно-голубого света — прямоугольный, с вытянутой каплей внизу. Никогда в жизни не видела такого магического оружия.

Восторг на лице сестры. Дрожащие ресницы её распахнутых огромных глаз. В зрачках отражаются голубые огни.

А потом тот, которого назвали Орвиком, встряхивает руку, и с небес начинает падать снег.

Огромные хлопья. Он кружит, и кружит, мельтешит, пушистой холодной стеной отсекает парящий остров от нас. Почти скрывает очертания трёх застывших фигур верхом на огромных могучих зверях. Кажется, чужаки не уверены в доброте наших намерений — они не ожидали, что их встретят ледяным молчанием, пропастью под ногами и шатким мостом, который безусловно не выдержит ни единого из них.

Неужели сейчас мы увидим их гнев?

Меня резко дёргают назад за плечо.

Куда-то тянут. Я вижу перед собой испуганное и злое лицо элассы Мелии. Она останавливается, наконец, и прямо под моими ногами оказываются первые доски моста. Все расступаются, мы оказываемся с ней одни на самом краю.

Рывок — и она срывает с меня серое одеяние, оставляя в ослепительно белом платье.

В оголённые плечи вцепляется кусачий ветер. Тонкое кружево на груди почти прозрачно, множество завязок на спине туго стягивают сзади. Серебристые переливы мелкой россыпи драгоценных камней. Пышные юбки трепет ветер. Я вот-вот сорвусь вниз… но меня толкают в спину, и я оказываюсь на мосту.

— Иди! Встречай гостей! Пора показать товар лицом.

— Ты уверена, Мелия? — с сомнением тянет отец, поглаживая нервно бороду. Он стоит на несколько шагов дальше, вокруг него плотное кольцо магов-защитников.

— Абсолютно. Они нас не тронут, если на пути будет беззащитная девушка.

Хватаюсь за перила моста, шершавое дерево неприятно занозит руку. Но так чуть меньше страх рухнуть с головокружительной высоты. Я не понимаю, отказываюсь понимать, что происходит. Если чужаки такие безжалостные убийцы, как мне твердили с детства, как их может остановить беззащитность девушки?! Что-то тут не сходится. Что-то во всей этой ужасающе абсурдной ситуации не сходится.

Я пытаюсь уйти с моста, но на моём пути стоит Мелия и мечет молнии из глаз.

— Пошла! Немедленно.

Ветер рычит и воет за моей спиной. Лютая метель мечет пригоршни снега в спину. Снегопад — только над мостом. Незримая граница упирается в Купол. Одна моя нога — еще в безопасном месте. Другую уже леденит магический шторм. Угрожающе скрипит доска под каблуком.

— Я не хочу.

— Ты должна! Ты — элиана, ты представляешь наш народ перед посольством иного мира. Почётная обязанность. Видишь, какое великое доверие тебе оказывает весь элират?! И ты, неблагодарная дрянь, смеешь артачиться?

У неё такое лицо, будто ещё немного, и она меня спихнёт не на мост. А с моста.

Мне холодно и страшно. Я не хочу идти туда одна — в неизвестность. К этим опасным людям и их чудовищам. И я до смерти боюсь высоты.

Мой взгляд мечется между одинаковыми серыми фигурами, в надежде найти хоть кого-то, кто поможет, заступится. Белый подол платья хлопает по ногам, длинные волосы бросает в лицо ветер.

К самой кромке прорывается Гаяни. Её не пускает один из серых стражей, удерживает за локоть, но зелёная голова красочным пятном бросается в глаза.

— Ши, сестрёнка! — выкрикивает она. И я вижу, что улыбается. — Послушай… я не могу объяснить… я просто знаю. Иди! Ничего не бойся. Ты должна пойти.

Странная она стала в последнее время, Гаяни.

Может, и правда древние силы магов-прорицателей спустя столько поколений вернулись к нашему народу с моей любимой малышкой.

Может, я сошла с ума, и молчаливые каменные серые фигуры соплеменников пугают меня сейчас даже больше пропасти и незнакомцев со всей их магией и монстрами.

Может, лучше я сорвусь с этого прогнившего старого моста, чем возвращаться к ним, которые так спокойно и без колебаний выставляют меня живым щитом.

Но я вытираю слёзы, расправляю онемевшие плечи и отворачиваюсь. Отворачиваюсь от них от всех.

Ледяной ветер немедленно кидает пригоршню снега мне прямо в лицо, едва не сшибает с ног. Вцепляюсь мёртвой хваткой в перила моста по обе стороны от себя, на дрожащих коленях делаю шаг. Потом ещё один. И ещё.

Снег на моих ресницах. Лёд в сердце.

Ещё один шаг по скользким доскам.

Далеко-далеко впереди, за косой пеленой бесконечного снега, очертания трёх неподвижных фигур на лошадях.

Весь мой мир сузился до заледеневшей деревянной тропы под ногами.

Я не помнила, сколько так иду.

Я забыла, зачем.

Лишь буйство снежной стихии — впереди, позади, по обе стороны от меня. Белый мир, где утрачены всякие направления, где перепутано небо с землёй, и только одна тоненькая нитка пути ещё напоминает о том, что где-то есть цель, которая толкает меня не сдаваться и продолжать идти вперёд.

А потом резко всё меняется.

Я останавливаюсь и поднимаю лицо. Под ногами качается хлипкий мост, немеющие руки уже не чувствуют перил. Что же изменилось? Что?..

Это снег перестал сыпать мне на голову. Теперь он только справа и слева. А я стою словно в узком пустом коридоре, под невидимыми сводами, защищающими от разгула стихии.

Поморгав, снова опускаю голову… и далеко впереди, в самом конце этого незримого бесснежного тоннеля отчётливо вижу чёрную лошадь и чёрного всадника на ней. Он застыл с поднятой рукой, с напряжённых пальцев срываются синие искры.

— Стойте там, леди! И не шевелитесь! — кричит мне на чистом эллерийском. Специально, чтобы я поняла. Повинуюсь и остаюсь на месте.

А чужак срывает зубами перчатку и с левой руки. Плавный взмах… голубые стрелы света рассыпаются под его ноги и устремляются во все стороны.

— Орвик! Сначала посоветоваться не хочешь? — резко бросает другой маг, тот, что в доспехах. Они снова говорят на общем языке, который я не должна знать.

— А что тут советоваться? Ты слепой, Ричи? Девочка сейчас превратиться в ледышку и свалится.

— Эта «девочка» может быть искусной волшебницей. И ловушкой персонально для тебя. Зачем-то ведь её отправили нам навстречу? Кто знает, какие опасные магические сюрпризы скрываются за этим невинным личиком.

— Ричи, слушай, я тебя люблю как брата, но ты временами бываешь отменным занудой. Я отсюда вижу, что она еле жива от страха. А я ещё не докатился до того, чтоб оставлять девушек в беде. Ну и к тому же… нам ведь нужен нормальный мост, а не это убожество? Так что лучше подвинься и не мешай.

Голубые стрелы пронизывают пространство от парящего острова до самого Купола, под защитой которой стоят мои соплеменники. А потом каждая из них, закрепившись, начинает расти и шириться в стороны.

И вот уже я в полном шоке смотрю на огромное ледяное поле от края до края окоёма.

Пропасти больше нет.

Вместо неё — широкий ледяной мост. Даже доски под моими ногами вплавились в лёд и больше не шатаются от ветра. Вот только мои туфли тоже — примёрзли напрочь, и теперь я не могу сделать и шага.

Едва успеваю отдёрнуть руки, чтоб не приморозиться к стремительно заиндевающим перилам. Пушистые белые завитки расцвечивают тёмное дерево. Теряю равновесие, заваливаюсь вперёд, но в последний момент удерживаюсь от падения, глупо взмахнув руками. Выпрямляюсь и пытаюсь балансировать.

— Эй, леди! Потерпите минуту. Я уже иду.

И с оглушительным звоном копыт по промёрзшим доскам чёрный монстр несётся ко мне.

Время замерло. В белой дымке застыли хлопья снега. Прямо в воздухе, попирая все законы природы. Но кажется, этот чужак, что во весь опор мчится ко мне, не признаёт никаких законов и правил.

Дикая смесь эмоций раздирает изнутри. Панический страх быть размазанной и погибнуть, когда страшное чудовище меня настигнет — а оно сверкает глазами, да ещё запрокидывает голову, разевает зубатую пасть и издаёт протяжный вибрирующий звук, который пробирает до костей. К страху примешивается усталость от постоянного напряжения — желание смириться, и будь уже что будет. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца. Но в то же время… какое-то смутное волнение, нетерпение, которое поднимается откуда-то изнутри — от сердца, пробегает дрожью под платьем, по коже, всё ещё горящей заклинанием.

Он сказал, что не привык оставлять девушек в беде.

Почему так хочется поверить?

Когда оглушительный топот накатывается и достигает меня, подобно грому от страшной грозы, я закрываю глаза.

Невольно сжимаюсь в ожидании рокового удара. Но вместо этого…

Меня хватают и резко дёргают вверх. Ощущение парения. А потом…

Тепло.

Мне становится тепло. Даже несмотря на то, что туфли так и остались примёрзшими к мосту, и теперь у меня босые ноги.

А вместе с ощущением тепла приходит совершенно неправильное и неконтролируемое чувство покоя.

— Уже можно открыть глаза, — смеясь, говорит чужак.

Снег растаял на ресницах мокрыми каплями, и у меня получается легко разлепить веки. Лучше б я этого не делала.

Потому что моё смятение усиливается во сто крат, когда вижу лицо этого мужчины так близко. Я сижу на спине того самого чёрного монстра, покачиваясь при его плавной ходьбе, и чужак крепко держит меня перед собой, обнимая одной рукой за талию. Так крепко, что ни дёрнуться, ни убежать. Одного этого было бы достаточно для паники. Но меня заворожили глаза.

Спокойный внимательный взгляд ярко-синего цвета. А вся радужка словно затянута инеем. Морозные узоры, какие бывают на стёклах зимой. Никогда не видела таких глаз, как у снежного мага.

— Вы в порядке, леди?

Моргаю, пытаюсь прогнать оцепенение. Надо как-то перевести взгляд, неприлично так пялиться на незнакомого мужчину… опускаю глаза, скольжу по красиво вылепленным аристократическим чертам лица с твёрдыми скулами и прямым носом… и спотыкаюсь на губах. В которых прячется улыбка. Сглатываю комок в горле. Кажется, меня о чём-то спросили. Я совершенно забыла, о чём.

А маг больше не переспрашивает.

Только пропадает улыбка.

И рука на моей талии сжимается сильнее.

Я его рассердила своей непонятливостью? В испуге вскидываю взгляд. И там, в его глазах, вижу такое, отчего разбегаются последние связные мысли в голове.

Белый иней стремительно тает. А потом в глубине чёрных зрачков ярко вспыхивают алые языки пламени. Скоро этот пожар охватывает всю радужку. Пламя мечется, свивается в огненные вихри. Я не могу оторваться от этой колдовской пляски, она меня завораживает, притягивает, сковывает по рукам и ногам. Хочется смотреть вечно.

— Орвик, твою за ногу! Ты нам хочешь международный скандал устроить?! Поставь девушку на место, немедленно! Или хотя бы менее откровенно лапай. Откуда ты знаешь, какие тут у них законы? Может, ты уже считаешься её совратителем и тебя сейчас женят в два счёта.

— А я, может, и не против! — ответили огненные глаза. А рука на талии и не подумала разжимать железную хватку.

Маги снова говорили на общем языке, и были уверены, что я их не понимаю. Я решила не развеивать их заблуждения. Пусть будет моей тайной, моим секретным оружием. Так проще будет приготовиться, если они задумают причинить мне зло.

Только вот зла-то до сих пор и не наблюдалось. Вместо этого наблюдалось нечто странное и сбивающее с толку.

— Всё точно хорошо? Или вам запрещено разговаривать с незнакомцами? — снова обратился ко мне огненно-ледяной маг на эллерийском. Я решила, что дальше молчать невежливо.

Голос послушался не сразу. Сначала я пискнула что-то неразборчиво, потом прочистила горло, потом выдавила из себя терпеливо ждущему чужаку:

— Спасибо, хорошо. Ноги немного мёрзнут, а так…

Чужак деловито посмотрел вниз.

Я испуганно поджала ноги, попыталась целомудренно спрятать голые стопы под подолом платья. И кто меня дёрнул за язык жаловаться?! Я же раньше никогда. Я же никому. Я же привыкла молчать и терпеливо сносить неудобства, как и положено благородной элиане. Всё этот иномирец виноват! Зачем так настойчиво спрашивает?

Как будто ему не всё равно.

А потом на мои ледяные ступни легла горячая ладонь. И сжала. По коже колкими иголками разбежался жар. От места соприкосновения — по ногам и вверх. Я вздрогнула, закусила губу. Чужак ведёт себя возмутительно. Его рука у меня под юбкой — это настоящий скандал. Да ещё на виду у всех! Как теперь показаться людям на глаза?! Лучше б я ноги отморозила.

Я выдернула стопы из большой и горячей ладони мага.

— Н-не надо! Хватит! Я уже согрелась.

Он выпрямился и посмотрел на меня недоверчиво, с прищуром.

— Послушай, нам и правда пора, — мягко проговорил третий, светловолосый маг, медленно подъезжая к нам по заснеженному ледяному полю. — Там куча народу ждёт. И что-то мне по их лицам не кажется, что дружелюбно настроенного.

— Подождут, — грубо отозвался мой чужак. И снова обратился ко мне на моём языке: — Держитесь, леди! Я скоро.

Я не успела переспросить, за что держаться — как чуть не потеряла равновесия, когда пропала удерживавшая меня рука. А снежно-огненный спрыгнул со своего чёрного монстра.

И куда-то пошёл пешком.

Оставил меня одну! Мамочки-мамочки!

Я еле удержалась, чтобы не попросить его остаться.

Куда его понесло?!

Чёрный монстр поднял голову и фыркнул недоверчиво, как будто его тоже не радовала перспектива остаться со мной наедине. Я ухватилась руками, за что пришлось, чудом удерживаясь, как птица на жёрдочке, и умудрилась не упасть.

В полном шоке я следила за тем, как маг идёт куда-то в сторону по заледеневшей деревянной полосе. Внимательно глядя себе под ноги.

Как этот огромный широкоплечий мужчина, наконец, с радостным возгласом наклоняется, чтобы выкопать из снега…

Мои туфли.

Он что же… Он заставил благородного элара, высокородную элассу, прославленного мага Мардухая, целый орден магов-защитников и ещё кучу придворных почётных мужей ждать, пока искал… мои туфли?!

В носу почему-то защипало. И мне стало так неудобно, что захотелось стать совсем незаметной и куда-нибудь спрятаться.

А маг уже возвращался, небрежно помахивая добычей на кончиках пальцев. Подошёл к лошади вплотную и уставился на меня снизу вверх открытым смеющимся взглядом. В нём по-прежнему плясали огни.

— Скажите, леди — если я помогу вам это надеть и избавлю вас тем самым от обморожения ваших очаровательных ножек, будет ли это расценено как преступление? Или может, меня тут же казнят на месте?

Почему он такой спокойный? Чему он смеётся? Неужели совсем ничего не боится? У меня вот уже сердце в пятках.

— Я… не знаю, — призналась честно, кусая губы. Щёки уже горели. Я, наверное, вся красная.

— Вот и проверим, — подмигнул маг. И снова без малейших угрызений совести нырнул рукой под подол, осторожно касаясь холодной ступни.

Туфли, которые он мне надел на ноги, оказались тёплыми.

Глава 4

Кажется, чужак что-то сделал с моими туфлями, потому что они продолжили греть даже после того, как он убрал руки. Я путано благодарила, пока не сбилась окончательно, потому что он молчал в ответ. Только рассматривал. То и дело бросал короткие пристальные взгляды из-под чёрных ресниц, пока вёл в поводу огромного монстра, на спине которого я сидела.

А я так сильно была смущена и взбудоражена, что даже забыла бояться этого чудовища! В смысле, того, на котором ехала. Лишь крепко вцепилась обеими руками в изогнутое кожаное сиденье под собой, чтобы не свалиться.

«Он не даст тебе упасть», — шепнул внутренний голос. Я на него шикнула, и чтобы отвлечься, посмотрела вперёд. Как там нас встречают?.. Я же выполнила поручение, я же молодец…

Даже через разделяющее немалое расстояние я почувствовала стену враждебности, острые уколы неприязни во взглядах соплеменников. Серая неподвижная цепь растянулась на краю скалы. Никто ничего не говорил и не шевелился. Все просто ждали.

Я представила нас с стороны…

Боже, когда это я и чужак стали «мы»? Что за бред.

Я представила себя и его со стороны. Да. Вот так правильно.

Ну и зрелище должно быть! Я — в белом платье верхом на монстре, и ледяной маг весь в чёрном рядом со мной, вальяжной походкой рассекающий сугробы… Стоп! Шиана, соберись! Ледяной ветер напрочь выстудил тебе мозги! Как ты вообще могла такое допустить?!

— Подождите! Я должна спуститься. Мне срочно нужно вниз!

На мой отчаянный шёпот маг вопросительно выгнул бровь.

— С чего бы это? Лучше побудьте пока на спине Малыша. Не то ноги заморозите опять.

С моих губ сорвался нервный смешок. Вот эта вот страхолюдина выше меня ростом — Малыш?! Чудище фыркнуло, как будто тоже не слишком одобряло свою кличку.

— Вы не понимаете! Так нельзя… мне не положено.

— Чего не положено?

— Сидеть выше мужчины в его присутствии! Это грубейшее нарушение приличий. Тем более, вы гость. Простите, простите меня предков ради, я не хотела вас этим оскорбить!!

Кажется, двое других всадников, что следовали за нами чуть в отдалении, активно прислушивались к нашей странной беседе. Но я почти не замечала их присутствия. Всем моим вниманием завладел ледяной маг. Почему-то хотелось произвести на него хорошее впечатление. Наверное, потому, что я ведь лицо своего народа… он будет по мне судить обо всех… а тут такая досадная ошибка. Да ещё в таком простейшем правиле! Ему же ещё маленьких девочек учат.

Нет, справедливости ради, это всё чужак виноват. И его странные глаза — то ледяные, то огненные. Меня заворожило их выражение. Никогда нельзя было предугадать, каким оно станет в следующее мгновение. Это он сбил меня с толку и заставил забыть о том, кто я и где нахожусь! Нужно скорее спуститься на землю. Во всех смыслах.

Ну вот, опять! Огненные искры ярче вспыхнули в глазах чужака, когда он придвинулся ближе. Я оставила неуклюжие попытки слезть со спины монстра, потому что осознала, что прямо в эту секунду получится скорее падение. И упаду я в аккурат на мага. Или ему в руки.

— Что-то не пойму. Леди, вам нельзя сидеть, пока я стою?

Осторожно кивнув, я стала ждать, что будет дальше с его глазами. Искры в самой глубине слились в крохотные вспышки алого пламени. То тут, то там они расцвечивали радужку. Хотелось наклониться, чтобы рассмотреть получше. Я с трудом удержала этот безумный порыв. Пожалуй, тогда чужак точно примет меня за невоспитанную дуру. Учитывая, как я запинаюсь в разговоре, есть все шансы.

А он вдруг заговорил ворчливым тоном.

— Странные у вас обычаи. У нас наоборот. Джентльмен встаёт, если в комнату входят дамы. И не должен сидеть в их присутствии, если только речь не идёт о совместной трапезе. А я-то ещё хотел поразить здешних девушек своей галантностью!

Чему он улыбается?! И почему так хочется улыбнуться в ответ…

— Только не говорите, что и поухаживать за вами за ужином у меня тоже не выйдет. Вы с таким же испугом станете глядеть на меня, если вздумаю налить вам вина?

Я совсем растерялась.

— Вы… собираетесь прислуживать мне?! Совершенно, совершенно исключено! Это женская обязанность — следить, чтоб мужчина не испытывал жажды и голода!

В голове мелькнули строки из учебника будущих жён, который я уже который месяц зубрила от корки до корки, с самого объявления о помолвке.

«Сытый муж — добрый муж. Никогда не разговаривай с мужчиной и не задавай ему вопросов до того, как он будет накормлен. Примерная жена усердно следит за тем, чтобы кубок мужа всегда был полон, а в особенности избегает…»

Ледяного мага, очевидно, позабавило моё смятение. Открытая мальчишеская улыбка на лице сурового воина была такой неожиданной… И сделала его совсем не страшным.

— Что ж, видимо, культурная пропасть между нами и впрямь велика. Будем преодолевать!

Он подмигнул мне и снова отвернулся. Потянул за ремень у морды своего монстра, и тот послушно двинулся вперёд.

Бешеный стук моего сердца был, наверное, ещё громче грохота от лап чудовища.

А ещё… мне так и не дали спуститься вниз, чтобы занять подобающее место. Маг продолжил идти рядом, у моих ног. Почти касаясь плечом колена.

Наверное, поэтому я так забылась, что почти пропустила одну деталь. Такую крохотную, но такую важную, что эта ошибка могла стоить нам всем намного больше, чем просто конфуз в области этикета.

Сияние на защитном куполе изменило цвет с голубого на зеленоватый.

— Стойте!.. Да стойте же!

Хватаюсь за ремень, которым чужак управляет монстром. Пытаюсь остановить сама — меня наверняка не послушают.

— В чём дело? Мы снова делаем что-то не так по вашим дурацким правилам? — хмурится чужак. Но чудище подо мной останавливается как вкопанное. Я вдруг замечаю, что в панике схватилась не за повод, а за руку мага, которая властно и уверенно лежала на нём. Отдёргиваю ладонь, щёки горят ещё сильнее.

— Я… не в этом дело!

Какая горячая у него кожа.

У меня будет ожог, наверное.

Сжимаю пальцы в кулак, в неосознанной попытке подольше сберечь это заёмное тепло, что до сих пор греет.

Маг развернулся ко мне всем корпусом. Терпеливо ждёт ответа, глядя снизу вверх. Мои ресницы дрожат, не сразу нахожу нужные слова. Да что это со мной? Наверное, и впрямь слишком сильно замёрзла, пока шла по бесконечному мосту.

— Там… купол. Защитный. Вокруг города.

Не знаю, как продолжить мысль и сказать о том, что вместо того, чтобы впустить гостей, на визит которых сами же и согласились, мои соплеменники повысили уровень защиты до смертельно опасного. Это совсем не похоже на радушие. Отчего-то становится стыдно.

Иномирец смотрит туда, куда украдкой показываю взглядом. Опасно прищуривается. Снова мгновенное изменение выражений его лица. Никогда такого не видела! У нас мужчины рано учатся носить маски, за которыми прячут истинные чувства. Вернее, мне всегда хотелось верить, что просто прячут, как подобает статусу. Что они не утрачивают их совсем, выходя из глупого детского возраста.

У этого чужака всё по-другому. Он словно щедро раздаривает свои эмоции всем вокруг, не даёт себе ни малейшего труда их скрывать. И каждой — будто дотрагивается до меня. Я чувствую моментально этот резкий переход.

Вот и сейчас, меня будто окунули в ледяную воду. Настороженность, недоверие, готовность встретить опасность лицом к лицу. Встретить каким-нибудь магическим сюрпризом из его, без сомнения, богатого арсенала — да так, что не поздоровится любому, кто вздумает шутить с ним.

Теперь, на контрасте, я вдруг понимаю, что до этого меня словно окутывало тёплым одеялом. Очень неуютно стало без него.

— Простите, — извиняюсь зачем-то.

Быстрый взгляд на меня — и снова на купол. Успеваю заметить, что мерцание огненных искр в его глазах опять сменилось ледяным вихрем морозных узоров. Дрожь по моей спине. Обнимаю себя руками, чтобы согреться.

Маг создаёт на распахнутой ладони горсть мелких ледышек.

С размаха швыряет их в купол.

Яркие вспышки. Лёд плавится и крупными каплями падает на камень.

— Так-так. Интересно.

Это другой, более жёсткий голос.

Оказывается, к нам уже вплотную приблизились остальные. Слева и справа меня окружают ещё два всадника. Слишком много чудищ вокруг, рыжее и белое лишь добавляют нервозности. Хотя вроде бы ведут себя вполне мирно.

Тот, темноволосый в доспехе, которого звали, кажется, Ричардом, продолжает, обращаясь к ледяному магу:

— Нас здесь не очень-то ждут, как мы и думали. — Я по-прежнему делаю вид, что не понимаю их языка. Это становится особенно трудно, когда тот вдруг добавляет. — Орвик, хватит заигрывать с девушкой! Вспомни уже, зачем мы здесь. Мне забот и без тебя хватает, постарайся не наломать дров.

Белая лошадь трогается с места, её всадник медленно движется вперёд, к самому куполу.

Очкарик на рыжей бросает на меня почему-то смущённый взгляд, проезжая мимо.

Главный останавливается на небольшом отдалении от защитного барьера и принимается толкать какую-то пафосную речь. На тему того, как долго они ждали встречи с утерянным народом… И что его уполномочили установить прочные дипломатические отношения… Важность культурных обменов…

Мы с ледяным остаёмся позади вдвоём. И по нему не особо заметно, чтобы он принял во внимание увещевания старшего товарища.

— Да уж… горячая встреча, ничего не скажешь. Спасибо, что предупредила!

Это почти на «ты». Несмело отвечаю на взгляд.

Жёсткий блеск в его глазах. Иней острыми ледяными гранями. Смертельно опасная острота. Вспоминаю силу чужака и пугаюсь, что сейчас будет.

Решаюсь на робкую попытку:

— Не сердитесь! Это от страха. Они просто боятся. Они не хотят вам зла.

Мысленно добавляю — «У них на вас другие планы». По животу немедленно растекается тепло. Там, где в меня вплавлено заклинание Мардухая.

Вокруг воздух звенит от напряжения, вот-вот разразится война. А я сижу на спине чёрного чудища и думаю о том, что если бы у меня и правда родился сын от этого мужчины — были бы у него таки же удивительные глаза?

Взгляд чужака неуловимо меняется снова. А я пугаюсь до обморока, что он каким-то образом мог прочесть мои мысли.

Гнев в его ледяных глазах смягчается, острый блеск приглушается. Словно лёд бледнеет и медленно тает в холодной воде на весеннем ледоходе. Завораживающее зрелище.

Он вдруг опирается свободной рукой на спину чудища позади меня. Так, что я оказываюсь в кольце его рук. Теперь точно некуда бежать.

— Продолжайте. Вы хотели сказать что-то ещё, но передумали. Или тоже меня боитесь?

— Нет!.. — вырвалось у меня прежде, чем я успела задуматься над ответом. Улыбка промелькнула на краешке его губ. Но тут же исчезла. Всё правильно! Сейчас не время для улыбок. И вряд ли наступит когда-нибудь. Для нас.

— Это хорошо. — Он отстраняется снова. — И как вы предлагаете поступить? Очевидно, встреча под угрозой. А ведь мы с важной миссией. — А потом он добавляет совсем тихо, доверительным тоном: — Слишком важной, чтобы отступить у самых ворот.

И почему-то мне чудится в этих словах скрытый смысл. Может ли быть, что посольство прибыло не только для того, чтобы установить мирные отношения с нашим народом? Неужели есть ещё причина? Тайная?

Вспоминаю, что забыла дышать. Перевожу дыхание.

Очнувшись, оглядываюсь по сторонам.

А ведь тут, за пределами купола, опасно находиться! Как я могла быть такой беспечной? И этим чужакам опасно тоже, они ведь ничего не знают об угрозах нашего мира.

Принимаюсь торопливо говорить:

— Надо что-нибудь придумать! Понимаете, нельзя здесь долго оставаться!.. Здешний воздух ядовит. Купол хоть как-то защищает город. Это защита не только от врагов! Ой, ну то есть не то, чтобы мы считали вас врагами… — я совсем сбилась под пристальным изучающим взглядом. Который немедленно вспыхнул смешливыми искрами, при полностью невозмутимом выражении лица, Но в этом не было злой насмешки, скорее добрая улыбка. Я немного приободрилась, нашла в себе силы преодолеть нерешительность и закончить речь.

— Мы… правда ждали вашего прибытия! И хотели встретить с миром. Просто, наверное, демонстрация вашей… колдовской силы испугала их. Вот маги и решили усилить купол. Давайте я попробую первая! Меня-то не тронут… наверное.

Неловко пытаюсь слезть. Чёрная широкая спина подо мной приходит в движение. Как же страшно, мамочки… На мою щиколотку ложится широкая ладонь. Маг крепко держит и не пускает. Вместо этого качает головой.

— Уж простите — но то, что я видел, оптимизма не внушает. Вы о чём вообще? Да ваши соплеменники только что выставили вас как живой щит! Перед потенциально опасным противником. Скажете, я не так понял? Эти трусы отправили не мага-переговорщика, а хрупкую безоружную девушку. И пусть Ричи думает что хочет, а ужас в ваших глазах был настоящим. Я его видел. Так что… можете считать это похищением, но я вас, леди, никуда не отпущу. Сидите-ка на лошади смирно и не лезьте на рожон. Лучше держитесь позади меня.

И я, опешив, осталась смотреть в его широкую спину.

Уже уходя, он слегка повернулся и бросил через плечо:

— От пары некрупных дырок ваш купол не лопнет, надеюсь?

— Думаю… думаю, в случае чего дежурные маги быстро залатают… — механически проговорила я. Всё ещё осмысливая то, что меня, оказывается, похитили. Только странное какое-то похищение. Обо мне в родном доме так не заботились никогда, как этот «похититель».

Хищная усмешка была мне ответом.

Старший в посольстве ещё продолжал увещевать моих соплеменников, рассказывая, что им никто не желает зла. Даже погасил магический меч, оставил только мерцающий голубым призрачный щит. А мой похититель меж тем невозмутимо шёл вперёд. Обошёл лошадей, приблизился к самому куполу, заставив отпрянуть тех, кто стоял ближе с той стороны.

Лидер осёкся. Гаркнул на их языке:

— Орвик!!! Стой, зараза! Куда тебя опять несёт?!

Но с пальцев его невозмутимого собрата уже сорвался вихрь… огненных искр.

Как это?! Значит, он не только снегом управляет…

Могла бы догадаться, дурочка.

Его глаза.

Алые цветы проплешин расцветили пузырь купола. Скрестив руки, мой огненно-ледяной маг довольно посмотрел на выжженные в куполе арки с обугленными чёрными краями.

— А вот теперь жду ваше «добро пожаловать»! — со зловещим дружелюбием в голосе предложил он вкрадчиво на чистом эллерийском замершей толпе.

И словно небо потемнело, а воздух наполнился грозовыми разрядами.

Я даже со своего отдаления видела, как вспыхнули магические шары в ладонях магов, охранявших отца. Они ждали одного лишь слова элара, одного кивка, чтобы пустить их в дело против ненавистных иномирцев.

Глава посольства тоже больше не тратил впустую вежливых слов. Он тронул белого коня, молча встал по правую руку от ледяного мага. В левой руке рыцаря вспыхнул ярче световой щит, закрыл обоих. К моему удивлению, он хоть и ругался частенько на собрата, в минуту опасности бросился на его защиту без единой просьбы. В его правой руке вновь возник сам собою из воздуха призрачный меч. Сотканный из голубого пламени, он сыпал искрами; ослепительное сияние голубоватого пламени окутывало клинок, рвущийся в бой.

Неужели то, что должно было стать мирной встречей, переродится в кровавую бойню прямо на моих глазах?

Воздух устремился внутрь пробитого купола, он покачивал пламя меча и тёмные волосы ледяного мага, который стоял там, впереди, невозмутимый, как скала. И это было единственное движение на застывшем полотне.

А мне приказано было оставаться в безопасности.

Но в безопасности я себя не чувствовала.

Вдали от мага было страшно. Если бы мне кто-то ещё вчера сказал, что я стану бояться не иномирца, а без него… или уже — за него? Как бы то ни было, некогда было разбираться. Я просто физически не могла оставаться на месте.

Да и вообще — как бы я спускалась с этого страшилища, на которое меня водрузили? Нет уж, сам пусть и снимает!

Не знаю, каким чудом, но мы с «Малышом» нашли взаимопонимание в том, что один самонадеянный глупый маг прямо сейчас нуждается в нашем присутствии. Возможно, в глубине души мы понимали, что это мы нуждаемся в его — но признаваться в этом не собирались. Просто я подёргала ремни туда-сюда, несмело погладила длинную шерсть на голове животного — и оно бодренько пошло вперёд, очень скоро догоняя рыжего и белого товарищей.

Ледяной маг бросил быстрый недовольный взгляд, и всё же крепко схватил повод.

Мы с Малышом тут же успокоились. Если можно так сказать. Назревала война, а в любой битве безопаснее держаться возле самого сильного! Кто тут самый сильный, я могла сказать даже с закрытыми глазами.

А потом мне в голову пришла безумная идея попытаться всё исправить, пока не поздно. Ну, воззвать, что ли, к совести соплеменников… намекнуть отцу, что если он вознамерился заполучить внука от иномирца, не следует убивать этого самого иномирца до того, как состоится зачатие…

Я ничего сделать не успела.

Потому что панически окидывая взглядом серую толпу, наткнулась на острые клинки взгляда своего жениха. Борг смотрел так, будто замыслил убийство. И размышлял, с чего бы начать расчленение жертвы.

А расчленять он собрался меня.

За что?! За то, что не умерла, свалившись с моста в пропасть?! За то, что не замёрзла насмерть в сугробах? Не сломала себе шею, свалившись с лошади? Не погибла от руки чужемирного мага, которого могла и разозлить недружелюбная встреча?

Были сотни способов мне так и не добраться сегодня домой. И лишь один — добраться. Тот самый, при котором за меня заступился и мне помог этот странный чужак. А теперь на меня смотрят, как на преступницу, достойную самой суровой кары лишь за то, что свои же соплеменники отвернулись и подставили под удар, а он — помог и защитил?!

Я совсем растерялась и позабыла, что хотела сделать. Прямо сейчас, в эту самую минуту любое мое возможное действие казалось неправильным. Я только усугублю всё, если вмешаюсь.

И в этот миг, когда все мы будто зависли над пропастью, когда лишь одно неверное слово или взгляд могли сбросить нас всех обратно в пучину многовековой кровавой распри, случилось то, чего никто не ожидал.

Зелёный мячик подкатился под ноги белому коню.

Моя сестра.

Откинув капюшон серого одеяния, Гаяни бросилась под копыта монстра. Тот встал на дыбы сначала, издав пронзительный оглушающий звук, который ужасом отразился на лицах моих сородичей.

Но только не на лице Гаи. Сестрёнка стояла, тонкая как молодое деревце, и запрокинув голову, с восторгом и бесстрашием смотрела вверх. На всадника.

— Добро пожаловать!

Её звонкий голос разлетелся по ветру.

Конь опустился на все четыре ноги, едва не пришибив мою сумасшедшую сестру.

Меч в руках рыцаря с цветком на доспехе медленно погас, щит стал бледнее.

— Это что ещё за Лягушонок?

Могучий воин казался совершенно сбитым с толку.

На личике Гаяни отразилась обида.

— Какой я вам лягушонок? Я видела лягушек в одной книге — они мерзкие!

— Говоришь, не Лягушонок? Вся зелёная и выскакиваешь неожиданно прямо под ноги. Лягушонок и есть!

Гаяни открыла было рот для возмущений. Закрыла. И к своему немалому удивлению я увидела, как моя бойкая сестра, которой палец в рот не клади и которая всегда находит острое и меткое слово для любого, невзирая на возраст и ранги, просто промолчала в ответ. А румянец на её щеках заалел ещё ярче.

Они так и застыли друг напротив друга — удивительная картина, невообразимая. Огромная гора железа на длинноногом чудище, опустившем гривастую голову, и хрупкая как статуэтка девочка.

Гаяни протянула руку к лошади. Та, пофыркивая, обнюхала её.

Сестра обернулась к нашим и крикнула:

— Вот видите? Они совсем не страшные!

Её маленькая ладонь уже вовсю оглаживала морду зверя. А тот стоял, склонившись перед ней, и терпеливо сносил приставания моей влюблённой во всяческую живность сестры. И кажется… О боги, влюблённой сейчас не только в живность.

Вот только этого нам и не хватало! Как же всё сложно, как запуталось… Будь они неладны, эти чужаки. Зачем только явились к нам из своего далёкого мира?..

Первой очнулась эласса Мелия. Старшая жена отца вышла вперёд. На её побелевшем лице застыла привычная надменная маска.

— Кхм-кхм… высокородный элар приветствует благородных гостей, почтивших нас своим долгожданным визитом! Простите некоторое замешательство при встрече — мы… никогда не видели таких необычных…

— Лошадей!.. — подсказала ей Гаяни громким шёпотом.

— Эм-м-м… Да! Вот именно. Лошадей. И магов. С подобной необычной… магией.

— Похоже, всё не так плохо, как мы думали, правда? — раздался тихий голос рядом со мной. — У нас с вами есть шанс уцелеть в очередных разборках тех, кто привык проблемы решать кулаками.

Я обернулась и удивилась в который раз за сегодня — мягкой и добродушной улыбке третьего всадника, на рыжей лошади. О нём я, признаться, совершенно забыла. Снова я задумалась о том, зачем он здесь. Кажется, в настоящем бою от Гаяни — и то было бы больше пользы. Да уж, от неё точно больше!

Я не знала, что ответить — но, судя по всему, этот светловолосый юноша в очках и не ждал ответа. Он тронул свою лошадь и приблизился к спутникам.

Мелия меж тем осмелела до того, что пригласила гостей разделить торжественную трапезу по случаю прибытия. У меня будто развязался тугой узел внутри. Неужели пронесло? Когда я заметила, как расслабились плечи ледяного мага, поняла, что — да, кажется, мы выбрались с самого края.

Я вздрогнула, когда он вдруг повернул голову и подмигнул мне. Будто почувствовал, что смотрю. Поскорее отвела глаза. Я случайно! Больно надо было его разглядывать.

Мелия дёрнула мою сестру за плечо, та послушно и смирно отступила и снова слилась с толпой. Насколько можно слиться, имея зелёные волосы и такие сверкающие глаза, как сейчас у Гаяни. Обмен любезностями продолжался. Пусть гости и не знают, но то, что элар отказал им в личном приветствии — не очень хороший знак. У нас некоторых дозорных с большим почётом встречают. Но, судя по всему, отец опасался выходить из плотного круга обступивших его защитных магов.

Может, оно и к лучшему. Всё же первая жена элара и рыцарь на удивление быстро нашли общий язык. И под гул настороженных шёпотков, один за другим лошади и их всадники прошли в арку пробитого Купола. За нашими спинами его срочно принялись залатывать.

— Как вы здесь дышите вообще? Мне будто удавку на горло накинули, — проговорил ледяной маг, который по-прежнему крепко держал узду монстра, на спине которого я сидела. — Живёте как в ошейниках.

Ох, и правда — душновато… Никогда не замечала. За Куполом воздух намного более свежий, хоть и опасный.

Я прикусила губу и ничего не ответила. Во взгляде мага — пристальном снизу вверх — были смешливые искры. Но не только они. Кажется, наш гость не так прост, как хочет казаться. И показным легкомысленным тоном иногда говорит очень серьёзные вещи. Слишком серьёзные.

Ошейник.

Я только сейчас его ощутила. Невольно обхватила горло ладонью и сглотнула.

Ледяной маг меж тем с интересом оглядывал каменные статуи древних воинов, украшавшие обширную площадку, по которой мы ступали. Тёмные своды вырубленного в скале дворца уже нависали над нами, массивные ссутуленные спины корпусов и башен закрывали небо. Зиял проход… в который, конечно же, не протиснулись бы столь огромные звери, как те, которых иномирцы привели с собой.

Мелия рассыпалась в учтивостях, гоняла туда-сюда дрожащих от страха прислужников, которые должны были позаботиться о лошадях в отсутствие всадников, повторяла им слова гостей о том, что для этого необходимо сделать. Словно подчеркивая этим, что чужаки не имеют права распоряжаться на нашей земле. Только она, эласса, своей властью может отдавать приказы.

А мне дышать стало легче, когда после всего этого Мелия подошла к моему жениху, чёрному как туча — что-то шепнула ему, и он ушёл. Развернулся и быстрым шагом, резко дёргая плечами скрылся в толпе.

Удавку на моей шее чуть ослабили.

Один за другим люди покидали площадку. На месте гостей я бы побоялась нырять вот так спокойно в чернеющий зев тела горы. Но видимо, они знали, на что шли, когда записывались в «посольство». Наконец, вокруг стало совсем пусто. Лишь прислужники у лошадей — в глазах этих магов-послушников читалось, что они сейчас на всякий случай мысленно прощаются с жизнью и сочиняют последние письма родным и близким.

— Короткое получилось похищение. А жаль.

Я совсем забыла о главной причине своих тревог на сегодня. Причина забыть не позволила. Мои лихорадочные попытки придумать какую-нибудь учтивость, чтобы распрощаться уже поскорее, бесцеремонно прервали. Когда на талию мне легли две большие горячие ладони, осторожно сжали… и стащили с лошади.

А я ещё переживала, как буду слезать! Почему-то не подумала о таком неприличном способе.

И что чужак окажется таким высоченным, когда я наконец-то окажусь рядом с ним на земле — тоже.

Мы стояли возмутительно близко друг к другу, пока его чёрного монстра уводили, чтобы привязать у входа во дворец. Я будто к земле приросла. Растеряла все слова. Какая-то деловитая суета позади нас, процессия давно удалилась, Мелия готовит приветственный ужин где-то там, в чертогах… а я стою как дура, и не знаю, что сказать.

Холод медленно проник в мои туфли. Я только теперь заметила, что по щиколотку в снегу, который намело из пробоины. Попыталась выдернуть ногу.

Ледяной маг, наконец, соизволил убрать руки с моей талии. Одним широким взмахом растопил сразу все сугробы на краю обрыва, где мы стояли. По обнажённой коже моих плеч скользнул нечаянной лаской тёплый ветер.

Почему я всё ещё здесь? Пора бежать. Бежать как можно скорее от этого мага и его пугающей силы. Его пугающего взгляда, в котором медленно разгорались огненные искры.

Я сделала шаг назад. Но намерение своё так и не исполнила.

Потому что маг вдруг… степенно поклонился.

Мне?!

— Во всей этой суматохе забыл представиться. Орвик Эрвингейр, к вашим услугам!

— К моим… что? Вы снова собираетесь служить мне? — со страхом ответила я.

Он рассмеялся.

— Это устойчивое выражение. У нас так принято. Означает, что я готов в любое время оказать вам услугу, если понадобится.

— Не понадобится, — поспешно ответила я, делая ещё один, немыслимо трудный шаг назад. — И спасибо, что назвали своё имя.

Про себя решила тут же это имя забыть. Тем более, оно такое длинное и сложное, язык сломаешь. Так будет правильно! Если я буду про себя звать его просто магом, иномирцем, чужаком, может станет легче…

Орвик. Орвик. Ор-р-рвик…

Имя рокотом прокатилось по моим паническим мыслям, задав им ещё больше хаоса. Осело терпкой пряностью на языке, завибрировало на губах. Его так и хотелось произнести вслух, ощутить на вкус.

Красивое имя, сильное. И ещё… есть в нём какой-то задор, скрытое пламя.

Как и в глазах этого мужчины.

Я развернулась, подхватила юбки и бросилась прочь. Слишком непривычная, слишком нарядная одежда мешала, путалась в ногах.

— Вы так и не сказали, как зовут вас, моя несостоявшаяся пленница! — бросил мне в спину Орвик, смеясь. Что его всё время так веселит?!

— Вам ни к чему моё имя, — торопливо ответила я, не оборачиваясь.

Почему-то была уверена, что он продолжает улыбаться, глядя мне вслед.

Странный маг, который улыбается в стане врагов.

Я ни в коем случае не должна позволить сократить расстояние между нами! Каждый шаг друг к другу — ведёт к исполнению плана моего отца. Подлого, гадкого плана. Частью которого я быть не желаю.

Я пыталась уйти к себе — подумала, вряд ли кто-то заметит моё отсутствие… но оказалось, ещё как заметит.

В ближайшем же коридоре меня остановили. Мелия цепко схватила за плечо, до боли сжав костистыми пальцами.

— Куда?! Живей, на ужин! А ты молодец. Так быстро подцепила на крючок самого сильного из троицы. Отличный выбор! То, что нужно. Теперь осталось довести дело до конца. Так что смотри, не тушуйся! И если надо, обращайся за советом. Я всегда тебе готова помочь.

Полные губы, обильно подкрашенные алой краской, изогнулись в усмешке. И улыбаясь своим мыслям, эласса прошествовала в трапезную. Не оставляя мне ни единого шанса остаться одной и спрятаться куда-нибудь, где бы я смогла, наконец, привести мысли и чувства в порядок.

Удавка снова стянулась туже.

Проклятый маг! Теперь я всё время её чувствую. И от этого мерзкого ощущения уже не избавиться.

Гостей, конечно же, усадили за главный стол. Четырёхугольный, низкий, изготовленный из ценнейших пород дерева, он установлен был на возвышении в самом центре зала. За ним, вместе с высокородным эларом, полагалось есть лишь самым знатным и влиятельным мужчинам. Из женщин допускались лишь элассы, которые должны были прислуживать мужу за трапезой. Пока моя мать отсутствовала на причитающемся ей месте, там вовсю заправляла Мелия.

Ну и отлично.

Чем дальше от меня широкая спина ледяного мага, на которую я не могла перестать оглядываться украдкой, тем лучше.

Я отвернулась, села на подушки, подогнув ноги под себя, расправила на коленях салфетку.

Женский стол был в стороне. Тоже низкий — удобно есть, сидя на полу. Длинный, вытянутый, за ним следовало размещаться в порядке ранга. Мы с Гаяни — на самом правом краю. От нас до следующей гостьи — очень и очень много пустого места. Никто не сравнится рангом с элианами, дочерьми самого элара. Никто из девушек не вправе сидеть с нами рядом.

Я мельком отметила, что куда-то запропастилась Флавия. Незанятое место слева от меня красноречиво молчало о том, что моя старшая сестра отчего-то решила пропустить торжественную встречу.

Как же хорошо, что отсюда не видно спины в чёрном! Можно сосредоточиться на тарелке, которую поставили передо мной служанки… Но кусок в горло не лез, и я так и смотрела в неё пустыми глазами, безучастно.

Зато у Гаяни, как всегда, отменный аппетит в любой ситуации. Вот уж кому можно только позавидовать!

Я вяло поковыряла в блюде с тушёными овощами крохотной двузубой вилкой, вздохнула и последовала примеру сестры — понесла кусочек к губам…

— Помнишь, я тебе говорила, что выйду замуж только за того, кого сама выберу? — пробубнила Гая набитым ртом. — Ну так я выбрала. Моим счастливым мужем станет Ричард Винтерстоун, и никто другой!

Я поперхнулась и долго-долго откашливалась. Зеленоволосое стихийное бедствие деловито похлопывало по моей спине. Кажется, она вообще не видела ничего такого в собственном заявлении.

Нет, я скоро точно сойду с ума…

Рановато. Вот теперь пора.

Поняла я, когда увидела длинную-длинную чёрную тень, которая легла на стол передо мной. И откуда-то с высоты из-за моей спины проворчал смешливый баритон:

— Есть свободное местечко? Только между нами — за тем столом подобралась совсем уж унылая компания.

О нет, только не это!

Я медленно-медленно обернулась… и чуть не свернула шею. Когда попыталась от ног, обутых в высокие кожаные сапоги, проследить до самого верха бесконечной тёмной башни позади себя.

Башня ослепительно улыбнулась… и бесцеремонно приземлилась на пустое место слева. Я отпрянула к Гаяни, перепугано глядя на чужака.

Он невозмутимо брякнул на стол свою тарелку. И вздыхая, принялся устраивать под столом длиннющие ноги. Кое-как скрестил их, едва не расколотив несчастный предмет мебели. Такого тот на своём веку точно ещё не видал.

Но… женский стол!! Возмутительно неприличное поведение. Да у нас ни один мужчина не опустился бы до такого, чтобы сесть рядом с женщинами!

Все разговоры в зале стихли на мгновение, но тут же Мелия запустила очередную светскую беседу, давая понять, что всё нормально. Представляю, как она радуется. Дичь сама идёт в заботливо расставленную ловушку.

Я низко опустила голову над тарелкой и попыталась слиться с окружающей обстановкой. Ну не выгонять же гостя, раз сам пришёл? Не его вина, что он не знает наших обычаев.

Чужак неловко ворочался, пытаясь устроиться, то и дело задевая меня плечом и заставляя стол пугливо вздрагивать. Каким-то странным образом маг снова оказался совсем рядом, хоть я и отсела.

— Так, девушки. Первый, и самый главный вопрос. Это вообще съедобно? — он скептически оглядел свою тарелку, где в густой подливе плавали куски оранжевого мяса молодой нерги.

— Ещё как съедобно! И даже очень! — заявила сестра, совершенно не тушуясь и бросая плотоядные взгляды в тарелку гостя. Я аккуратно толкнула её под столом коленкой. Хоть бы хны! Эту заразу мелкую ничем не проймёшь.

Нет, я её, конечно, в чём-то понимала. После того, как засухи стали случаться всё чаще и чаще, а стада нерги в поисках лучших пастбищ ушли, мясо добывать значительно труднее. Даже на столе элара оно встечалось далеко не каждый день. Те животные, которых удавалось вырастить в городе, обладали жёстким, горьковатым и почти несъедобным мясом, его оставляли для черни. А придворные охотники с ног сбивались в поисках дичи.

Но нерга попадалась всё реже. А озверевшие от голода джарханы делали каждую охоту сродни подвигу. Поэтому…

Поэтому сначала мясо доставалось именно мужчинам. Добытчикам, воинам, дозорным. Правителям, управленцам, магам. «А вам, мои милые, следует блюсти фигуру», — любила приговаривать Мелия, когда ловила наши взгляды, которыми мы сопровождали служанок, обносивших нас очередным блюдом.

Но конечно же, гостя не могли не угостить самым ценным кушаньем.

— А я вот не уверен, — задумчиво протянул маг, примериваясь, куда бы воткнуть вилку. От его прицельного удара в то, что было когда-то бедром нерги, тонкие зубчики вилки погнулись.

Желтоватый соус, приправленный молотой ачарой, вальяжно стекал в тарелку с куска мяса, воздетого на свет.

Гаяни хихикнула, глядя на выражение лица гостя.

Приподнятая тёмная бровь отражала всё, что он об этом думал. Пробовать так и не решился. Тарелка проскрежетала по столу.

— Так, малая — забирай! А то слюной подавишься.

— Эт-то что, мне?!.. — проговорила ошеломлённая Гаяни. А её цепкие лапки меж тем уже тащили тарелку.

Я пнула сестру сильнее. Меня разбирало отчаяние, душил стыд. Я не понимала, что вообще происходит, и почему возникло смутное чувство какого-то заговора, творимого вокруг меня. Иначе с чего это я вдруг оказалась зажата с боков двумя возмутителями общественного спокойствия, которые подозрительно быстро стали находить общий язык?!

— Шпасибо! — вспомнила всё-таки уроки вежливости Гаяни.

— Не за что. Должна будешь, — как ни в чём не бывало заявил маг, поглядывая в мою тарелку заинтересованно.

Почему-то возникло неконтролируемое желание его накормить. Я мужественно подавила бредовые позывы. Судя по всему, моё блюдо показалось чужаку более безопасным на вид. Но поддаваться порыву нельзя, ни в коем случае. Это… слишком интимная вещь. Кормить мужчину со своей тарелки. Такое позволяется лишь жёнам. Чужак просить тоже не стал, проявил всё же какие-то зачатки хорошего воспитания.

— И шего ты хошешь вжамен?

Так, стоп. С какой стати они уже на «ты»?!

— Ну, для начала… — маг подался вперёд так, чтобы лучше видеть Гаяни, и при этом ещё больше навалился на меня плечом, да ещё и коснулся правым бедром. Но отступать-то мне было уже некуда!! Возникло стойкое ощущение, что меня принимают за мебель. И вообще забыли напрочь о моём присутствии. — Для начала, скажи-ка мне, как зовут твою подругу.

И он ткнул в мою сторону большим пальцем.

В этот раз сестра тщательно прожевала кусок, как следует раздумывая. Потом стрельнула в меня хитрым фиалковым взглядом.

— Шиана. Для своих — Ши. И не подруга, а сестра.

Гость кивнул своим мыслям.

— Значит, Шиана. Ши-и-а-на… Красиво.

У меня мурашки побежали по всему телу разом. Больше всего, конечно же, в местах соприкосновения с опасным чужаком. Изо всех сил попыталась отодвинуться, выгадала какие-то жалкие полпальца расстояния и сдалась. Без толку.

Так… кажется, пинать Гаю тоже бесполезно. Вот же предательница! Я знала этот взгляд. Когда она такая, сдвинуть с намеченной цели её труднее, чем разъярённую самку джархана — с траектории бега. Что она удумала на этот раз?!

— Что ещё хочешь узнать? — деловым тоном поинтересовалась Гаяни, придвигая тарелку ближе и разделываясь уже с последними кусками.

— Ну… мужа, полагаю, у неё нет. Что насчёт парня?

Я подумала, что ослышалась. Но нет.

Боги, ну что за день… хоть бы мне провалиться сквозь землю! Я потихонечку начала отползать назад. Гаяни приподнялась и уселась мне прямо на край платья.

Я её убью.

— Никаких парней. Даже ни разу не было.

Глупая, глупая Гая! Какие ещё парни?! Откуда бы они могли у меня появиться — она что же, забыла про Борга?! Он ходил вокруг меня кругами задолго до того, как стал официальным женихом, ко мне никто и близко не решался подходить.

Но признаться, я и сама про него забыла сейчас. Ах, как было сладко хоть на пару мгновений погрузиться в это забытьё!

И надо бы сказать, прямо сейчас сказать чужаку, что у меня есть жених. Но язык будто прилип к горлу, и я почему-то никак не решалась прервать оживлённую беседу, в которую с увлечением погрузились новые лучшие друзья.

— Сохнет по кому-нибудь?

— Неа.

— Отлично.

Чего ему «отлично»?!

Я часто думала о том, что если бы я хоть когда-нибудь осмелилась высказать вслух всё, что произношу у себя в голове, стены бы задрожали от моих криков, моего отчаяния и ярости, моих непролитых слёз. Но по старой-старой, въевшейся в кости привычке… я молчала. Всегда молчала.

Промолчала и теперь.

Нельзя допустить, чтобы произошла неприличная сцена. Все и так глаз не сводят, изо всех сил прислушиваются к тому, о чём так тихо переговариваются эти двое. Наверняка гадают, что за предмет такой оживлённой беседы.

А предмет — я.

Снова всего лишь предмет.

Я дёрнулась ещё раз. С тем же успехом. Освободиться не вышло. Не удивлюсь, если Гая меня каким-нибудь приклеивающим зельем полила. С неё станется.

— И последний, самый важный вопрос. Мелкая, вот ты мне скажи. Чего она у тебя всё время так трясётся? Я не пойму — вы обе вроде бы благородного происхождения, по вам не видно, чтоб жили в тоске и лишениях. Войны у вас тут, как я понял, никакой нет. Пока, по крайней мере. Вокруг тьма охраны… чего так дрожать? Или это я такой страшный?

— Да ты вообще не страшный! — непринуждённо заявила Гая, показывая в его сторону вилкой. — Ты здоровский!

— Тогда почему она меня так боится? — крайне серьёзно спросил маг. И вдруг уставился на меня в упор.

И это было слишком близко. И я снова не успела вовремя сделать вид, что сама не разглядываю его исподтишка.

Наши взгляды пересеклись. Теперь было так просто наблюдать завораживающий танец огненных искр… И так сложно отвернуться.

Широкий чёрный зрачок, сине-огненная кайма. Ресницы… зачем мужчине такие красивые чёрные ресницы?

— Мне пора. Гаяни, подвинься. Ты села на моё платье! — с отчаянием проговорила я, и дёрнулась в немой мольбе.

Сестра послушно отодвинулась на этот раз. Опустила голову. И тихо-тихо, еле слышно — всё-таки ответила на вопрос.

— Она всегда такая. С детства. А теперь особенно. С тех пор как… — Ну же, Гаяни, договаривай! С тех пор, как в мою жизнь вторгся Борг. Скажи хотя бы ты. — Не важно.

Почему же ты молчишь?

— А вообще она у меня самая милая, самая добрая, самая заботливая сестра. Замечательный человечек с огромным сердцем. И если ты её обидишь, я на тебя нашлю фиолетовый лишай. Имей в виду.

— Не обижу.

И он протянул Гаяни руку. Она смотрела с миг удивлённо, а потом протянула в ответ свою. Он осторожно и очень серьёзно пожал. Значит, в ином мире тоже знают этот жест…

Я стояла уже прочно на ногах позади них, поправляя складки платья, когда увидела это.

И почему-то в носу защипало. Горячая волна омыла сердце. Стало трудно дышать. А там, под платьем — заклинание Мардухая колкими иголочками снова царапнуло кожу. Но теперь это не было почему-то неприятно.

— Но я тебе слишком много рассказала! Теперь уже ты мне должен, — заявила вдруг сестра, складывая руки на груди. Широко улыбаясь, маг откинулся назад, упираясь ладонями в пол.

— И чего ж ты хочешь, чудо зеленоволосое?

Гаяни замялась. Снова заалела.

Я повременила уходить. Кажется, надо спасать сестру, пока она не наговорила глупостей. Эти чужаки — они такие! Провоцируют на глупые поступки и неразумные слова.

— Ответ за ответ. А у твоего друга… у него есть жёны? Ну, или жена… — сбивчиво завершила Гая себе под нос.

— Это которого?.. Так, стоп. Стоп! Погоди. Это ты у нас, что ли, Лягушонок?

Маг взглянул на Гаю будто новыми глазами.

А потом стены вздрогнули от его хохота.

За обоими столами прекратили есть.

Гая раскалилась так, что кажется, пар из ушей скоро повалит. Решила, что гость смеётся над ней.

— И чего смешного? — прошипела она. Наверное, мысленно уже перебирает варианты страшной мести. На месте гостя я бы уже забеспокоилась. Но он всё смеялся, откинув голову.

— П-прости… я не над тобой. Ах-ха… Надо же! Кто бы мог подумать. Ну, я теперь на нём за всё отыграюсь! За все годы муштры и мозгоклюйства!

— Вы там ничем не стукнулись, гость дорогой, пока через портал переходили? — обеспокоенно поинтересовалась сестра.

— Н… н-нет! Ещё раз простите меня, юная леди. Просто в свете нашей семейной истории… А ладно, забудьте! Я несу чушь, вы ничего не слышали. Лет-то вам сколько, кстати?

— Тринадцать! — с гордостью ответила Гаяни, заметно приободрившись. — Через два года можно сватать.

Маг прекратил смеяться.

— Твою ж… Что за дикий у вас мир! Так, мелкая, это ты тоже не слышала. И давай-ка договоримся — подрастай поскорей! И наберись терпения, пожалуй. Лет на пять, не меньше. А ещё это… волосы не вздумай перекрашивать! Хочу лицо бабки его увидеть, когда… так, всё, забудь, забудь!

Он всё давил усмешку. Я совершенно перестала что-либо понимать.

— Гаяни, нам точно пора! Отец звал, — в последней отчаянной попытке обратилась я к её разуму. Да где там! Когда сестра впадает во власть чувств, разумом там и не пахнет.

— Тебя звал, ты и иди, — меланхолично отозвалась мелкая заноза.

— А кто у нас, кстати, отец? — поинтересовался гость между делом.

— Ну-у… — Сестра немного смутилась. — Высокородный элар Томер Дириамар, кто же ещё?

Гость сощурил взгляд.

— А вы обе, стало быть, местные принцессы?

— Кто?.. — удивилась я.

— Дочери верховного правителя. Так называют в нашем мире, — пояснил маг сдержанно.

Я никак не могла понять его реакцию на новость. Не похоже было, что это ему понравилось. Скорее, он глубоко задумался.

Невольно вспомнилось, каким благоговением обычно загорались глаза наших новых знакомых и товарищей по детским играм, как только они узнавали, кто мы. Сколько подобострастия появлялось в голосе… Наверное, поэтому я всегда испытывала отвращение к походам в зимние сады, где собирались дети знатных особ. Но нас заставляли, потому что так было принято.

Вот только в огненном взгляде, по-прежнему скользящем по мне задумчиво, я не встретила ни капли чего-то похожего. Хотя искала. Мне почему-то очень хотелось найти. Хотелось разочароваться в нём. Но пока совсем не получалось, на мою беду.

— Так что насчёт жён? — поторопила Гая. Вот же неугомонная!

— А, что?.. нету, не дрейфь. Ни жён, ни постоянных женщин.

— А непостоянных?! — аж подскочила сестра.

Я закрыла лицо ладонью, от стыда подальше.

Маг снова рассмеялся.

— Нет, вы поглядите… эта мелочь его уже контролирует… Попал дядя Ричи, вот это попал!..

— Дядя? — переспросила я. Случайно вырвалось, очень уж было любопытно.

— У нас крайне запутанная генеалогия, — с готовностью пояснил чужак. — Если коротко — у графа и графини Винтерстоун трое детей. Две старшие дочери приходятся матерями нам с Уиллом, мы двоюродные братья. И младший — сын. В общем, так вышло, что дядя старше нас ненамного. Поэтому мы никак не желаем воспринимать его всерьёз. Он и бесится.

— А чего вы к нам сюда явились? Таким дружным семейным подрядом? — снова влезла Гая. — Ну… на самом деле? Не похоже, что за тем, чтобы пробовать нашу кухню и слушать «унылые беседы» за столом элара.

Вот это — моя сестра! Узнаю Гаяни. Как всегда, не в бровь, а в глаз.

Гость посмотрел на неё с уважением.

— Допустим… так вышло, что наше семейство собрало в себе одни из самых древних и мощных магических ветвей. В нашем роду — самые сильные маги Королевства Ледяных Островов, если по-простому. А в путешествие к вашему дружелюбному и в высшей степени гостеприимному народу следовало отправлять именно таких. Устроит ответ?

— Частично, — кивнула Гая. — Так зачем, говоришь, отправили к нам таких сильнющих магов?

Чужак лукаво улыбнулся. Кажется, начинает понимать, с кем связался.

— Подрастёшь — приезжай к нам, Лягушонок! В каком-нибудь посольстве. Из тебя выйдет отличный разведчик… ну, то есть посол.

— Ещё как приеду! — расплылась в улыбке сестра.

Судя по всему, её удовлетворил намёк на то, что гости явились «разведать» наш мир.

Но меня — нет.

Было здесь что-то ещё. Я нутром чуяла.

Всегда проще уходить молча и незаметно. Первое у меня получилось. Второе — не очень. Я спиной чувствовала провожающий меня огненный взгляд. Кожа на животе пылала жаром. Хотелось скинуть потяжелевшие вмиг тряпки и остудить узор, начерченный негодяем Мардухаем.

В просторном коридоре, который отделяли от трапезного зала полосы алой поблёскивающей ткани, было прохладней. Я свернула за ближайший угол и прислонилась спиной к стене. Отерла пот со лба. Боги, какой невыносимо длинный день! Он когда-нибудь закончится, интересно…

— И всё-таки. Почему вы меня так боитесь, принцесса?

Я резко обернулась на голос.

Мы одни в полутёмном коридоре. Слабый гул множества голосов, как рой пчёл — из трапезного зала. Почему нет даже охраны? В этой части дворца никогда не бывает так пустынно. Тем более странно, учитывая опасных чужаков в гостях.

Разве что…

Я достаточно прожила во дворце. Я достаточно хорошо знаю Мелию. И её неприкрытое желание «помочь» мне в исполнении приказа элара наводит на мысли.

Кажется, нам велено не мешать.

Не поправлять, когда нарушаются все и всяческие нормы приличий, не указывать на грубейшую ошибку, которую допустил иномирец, усаживаясь за женский стол.

Подталкивать друг к другу.

Оставлять одних. Вот как сейчас — когда вокруг нет никого, даже церемониальной стражи, которая на моей памяти ни разу не покидала своего поста у входа в трапезный зал.

И к моему прискорбию, всё это прекрасно работает. Потому что маг делает шаг вперёд по тёмному пустому коридору, едва освещённому парящими шарами под потолком. И глаза его в темноте вспыхивают ярче.

Неужели нет выхода? Неужели я загнана в угол, и выбора нет — кроме как покориться неизбежному?

— А вы почему преследуете меня? — ответила я резко. Спрятала дрожащие пальцы в складках белых юбок. Кристаллы на кружеве переливались таинственным мерцанием, отражали свет шаров. Волосы спутанными серебряными прядями укрыли плечи. Я сама словно свечусь в темноте! Меня видно, вся как на ладони. Не спрятаться нигде.

В тот вечер, после помолвки, Борг тоже нашёл меня в одном из таких тёмных коридоров. Их так много в бесконечном лабиринте дворца.

Чужак прекратил движение ко мне. Я обняла себя за плечи, подавила дрожь.

— Вы меня сегодня впервые в жизни видите. И совсем не знаете. Что вам до меня? Откуда такой интерес?

Он ведь не знал сначала, что я дочь элара. Что тогда? Моя красота? Я знаю, что красива. Мужчин всегда привлекает красивая картинка. Этот не исключение.

— Я не стану вас преследовать, не убегайте.

И он правда остановился. Глядя чутко, настороженно, пытливо.

— Да, я вас не знаю. Но ведь как узнать, если не подойти ближе?

— Не нужно! Поверьте, вам от меня лучше держаться подальше.

— Пытался. Да вот что-то не получается.

Он так спокойно это сказал. Так просто. И почему-то эта простота тронула меня больше пылких уговоров и громких слов. Руки упали бессильно. Ноги отказывались бежать. Я всю жизнь убегаю. Я так устала это делать.

— А что мне до вас… — задумчиво продолжил он меж тем. — Хороший вопрос. Сам им задаюсь. Я вообще-то сюда по делу. Важному. А тут такое… Откуда интерес, спрашиваете? Кроме того, что мне хочется смотреть на вас, как на произведение искусства, не отрывая глаз? Хочется трогать, чтобы увериться, что вы настоящая?

Вместо руки меня коснулся его голос. Осторожной лаской. Скрытым теплом. Как же сильно хотелось двинуться навстречу! Всем моим заледеневшим нутром. Хоть немного. Узнать, проверить — неужели это правда? Неужели так бывает? Чтобы такое тепло.

— Но не только это. Совсем нет. Уж простите, но на моём пути встречалось немало писаных красавиц. Здесь другое. Наверное… тайна.

— Тайна?

— Тайна спит в ваших глазах. Я пытаюсь понять, но не выходит. От вас тянет страхом! Холодным, нехорошим. Не могу разобрать природу, и это меня сильно тревожит. И в то же время вы будто говорите со мной, глазами. Постоянно. Такой тихий шёпот — кажется, подойдёшь ближе, и наконец-то удастся расслышать, о чём. Но вот ближе-то никак не получается, вот в чём проблема!

И он улыбнулся. По-прежнему не делая попыток сократить расстояние.

Я же… всё кусала губы и не знала, что ответить.

Молчание затягивалось.

— А давайте с чистого листа? Мы ведь так и не познакомились как следует. Да и вообще, цель нашего посольства — это обмен традициями, разве нет? Вы просто обязаны мне помочь. Давайте я вам покажу наши традиции знакомства, для начала? Итак. Орвик Эрвингейр, к вашим услугам!

И он снова поклонился мне.

— Позвольте вашу руку, леди!

Он дал право выбора мне. Уйти или остаться. Отвергнуть протянутую мне ладонь… или самой сделать шаг навстречу.

Я не была готова к такому. Ко мне никогда ещё так не относились. Не оставляли право выбора за мной. Только приказ, только принуждение, только ловушки на каждом шагу, расставленные так, чтобы избежав одной, непременно попала в другую.

Да, следует признаться — я совершенно не умею выбирать. Опыта не было. Как вообще это делается?

Сам собой пришёл ответ.

Если есть выбор — следует поступить, как должно. Так, как будет правильно. Или же…

Или я могу впервые в жизни поступить так, как хочется.

В конце концов, это всего лишь приветствие. Обычай вежливости. Ничего такого. Ничего опасного или неприличного. И я же видела уже, как они там в своём мире руки пожимают. Вон, Гаяни пожал — и она жива осталась и невредима. Значит, и со мной ничего такого не случится. И это никоим образом не способствует плану отца. И не накладывает на меня никаких обязательств. И вообще…

Так я уговаривала себя, пока медленно, шажок за шажком шла к нему. А чужак не торопил и даже не шевелился, только пляска огненных искр в его глазах становилась всё быстрее и ярче.

Я опустила голову и стараясь не смотреть ему в лицо, осторожно вложила свою замёрзшую ладонь в его — большую, горячую. Кажется, греться об этого мага становится моей привычкой.

Ничего страшного не случилось.

Он по-прежнему не шевелился. Получилось слегка расслабиться и выдохнуть. Ах да — обычай вежливости велит ответить на приветствие.

— Я — Элиана Шиана, дочь высокородного элара Томера Дириамара и благородной элассы Шаи Меридивин. К… вашим.

Осторожно пожала его руку.

Сейчас он пожмёт мою в ответ, и я наконец-то буду свободна. Всего лишь минуточку потерпеть…

Маг поднял мою ладонь к губам и поцеловал.

Я перепугано вскинула взгляд.

Такого точно не ожидала.

— Вы что делаете? Это… это такие у вас традиции?!

— Да… именно такие…

Горячий выдох опалил нежную кожу.

И ещё поцелуй.

И ещё.

Я же дальше от него останавливалась. Ума не приложу, как так вышло, что оказалась совсем близко. И пора бы уже прекратить это безумие!.. Их традиции… они такие же сумасшедшие и неправильные, как этот чужак. Но совсем не идут ноги, и тяжесть в груди, и сердце выпрыгнет вот-вот.

А он переворачивает мою ладонь и целует там, где линии сплетают узор моей жизни. Пальцы мои невольно касаются его шершавой щеки, будто обнимают лицо. Его губы смещаются выше, туда, где часто-часто бьётся пульс. На внутренней стороне запястья останавливаются особенно долго. Снова и снова, и я уже утратила счёт касаниям его губ. Коротким и жарким поцелуям.

Когда отталкиваю его в грудь, выпускает не сразу. Но выпускает.

Не помня себя, бросаюсь прочь. Зажимаю левой рукой правое запястье — зацелованное, горящее.

Он держал меня так бережно, как бабочку держат в ладони, чтобы не помять крыльев. После Борга у меня на запястье неделю не заживали синяки.

— Очень рад нашей встрече… Шиана, — долетает мне в спину вибрирующий баритон, когда скрываюсь за поворотом.

Нет, всё-таки странные у них традиции знакомства! В этом их Иномирье. Настоящая культурная пропасть. Мне никогда не понять.

Глава 5

Возле одного из поворотов притормаживаю. Интуиция, отточенная за долгие годы нахождения при дворе, говорит — там сейчас беседуют люди, которые не хотели бы присутствия посторонних.

В женском голосе — взволнованном, торопливом, с удивлением узнаю Флавию. Теперь ясно, почему сестра не была на приёме по случаю встречи послов. Кажется, кое-кто ещё не был. Я просто не присматривалась — все мысли были совсем о другом делегате.

— …не торопитесь так быстро уходить. У меня есть ещё кое-что для вас.

Мягкий голос того иномирца, которого, кажется, звали Уилл.

— Что вам ещё нужно? Я уже рассказала всё, что знаю. Больше мне помочь вам нечем.

— Речь не идёт о помощи. Вы и так очень помогли — сообщённые вами сведения бесценны. Дело в том, что… меня просили кое-что передать. Элиане Флавии, старшей дочери элара.

Вздох.

— Не трудитесь. Я и так знаю, от кого. Вы так похожи на своего отца… слишком похожи.

Такой голос у сестры я слышала лишь однажды. Раненый. Когда Фли вспоминала об иномирце, который попал к нам много лет назад и которого она спасла от смерти. Которого она любила.

Сестра продолжает, и горечью в её голосе можно было бы отравить все колодцы Сирианара.

— Неужели он обо мне помнит? Я-то думала, давным-давно позабыл. И что же велел передать?

— Не отец. Простите. У меня послание от матери. Она велела сказать вам «Спасибо». Что обнимает вас и каждый день благодарит небеса за то, что вы есть на свете.

Молчание.

Долгое молчание.

Всхлип.

— Тогда она в сотни раз благороднее меня. Потому что с тех самых пор я каждый день проклинаю небеса за то, что на свете есть она.

— Флавия… — ошарашенный голос иномирца. — Постойте! Да постойте же!..

Быстрые шаги.

Моя сестра появляется из-за поворота — красные глаза, дрожащие губы… Даже не замечает меня. Исчезает с сумеречных тенях, проваливается в них резко, как в небытие.

Идти прямо мне уже не хочется, но выхода нет — это единственный путь в ту часть дворца, где моя спальня. А мне мучительно хочется остаться, наконец, одной и выдохнуть после бесконечных тревог этого дня.

Оказывается, посольство из Иного мира взбередило душу и лишило покоя нас всех троих. Я, Флавия, Гаяни… каждая по своей причине, но вряд ли мы сегодня уснём.

Будь они не ладны, эти маги. Что им не сиделось дома?!

Когда я на цыпочках кралась по коридору, Уилл меня не заметил тоже. Опустив голову и прислонившись спиной к стене, третий маг, сила которого для меня по-прежнему была загадкой, глубоко размышлял о чём-то своём.

Меня снова удивило, почему так пусто в коридорах на моём пути и нет охраны у моей комнаты. Оставалось лишь списать это вновь на происки Мелии. Эта мегера ни перед чем не остановится, чтобы свести меня с иномирцем.

Но хотя бы в своей комнате я была в безопасности — откуда чужаку знать, где она? Не будет же расспрашивать! Хочется верить, что это верх неприличий даже по меркам их сумасшедшего мира.

Не помня себя от усталости, я сбросила туфли и рухнула ничком на узкую кровать прямо в платье, раскинув руки.

Впрочем, наслаждаться блаженным уединением долго мне не дали.

Явилась Гаяни.

После этого мне пришлось битый час выслушивать её восторженные рассказы о том, как «Орвик меня сам повёл знакомить с Ричардом, представляешь?! Он сначала не обращал на меня никакого внимания, но Орвик его убедил, что нужно налаживать культурный обмен, а у детей — самый восприимчивый разум и они открыты всему новому. И я, конечно, сначала обиделась на „детей“, но потом Ричард меня согласился обучить какой-то их страшно умной игре, называется „шах-маты“. Ты представляешь?! А самое невероятное знаешь что?! Я могу к ним в гости прийти! Во временную посольскую резиденцию! Но Орвик сказал, дети не должны ходить сами к чужим людям в гости, поэтому можно, только если ты пойдёшь со мной. Ты пойдёшь, Ши?! Обещай, что пойдёшь!!».

Я перестала массировать виски и вздохнула. Какой Гая всё-таки действительно ещё ребёнок! И как просто её обвести вокруг пальца в некоторых вещах.

Даже не думала, что всё обернётся именно так. По плану Мелии — это я должна была охотиться на иномирцев и соблазнять! А получается, кажется, наоборот.

Заманивают именно меня.

Но странно как-то заманивают! Нет ощущения, что ты дикий зверь, которого подманивают сладким плодом ачары, чтобы съесть. Скорее, чтобы… погладить.

«…Хочется трогать, чтобы увериться, что вы настоящая».

Я встряхнула головой, чтобы прогнать наваждение. И бархатный шёпот, всё ещё звучащий в ушах. И воспоминания о горячих губах на болезненно-чувствительном запястье. И… жарко как-то стало, окно, что ли, открыть…

А глупышка Гая всё ещё смотрела на меня огромными, полными надежды глазами. И вот как такой откажешь?

Я и не смогла.

Пожалела тут же, разумеется, но было уже поздно.

Сестра ещё долго не хотела уходить. Щебетала как птичка, не могла удержать эмоций, такое сильное впечатление на неё произвели чужаки. И слишком часто из её уст звучало непринуждённо имя одного нового друга. Имя, которое я, в отличие от неё, не решалась произносить даже мысленно.

Орвик, Орвик, Орвик…

Почему то, что для неё так просто, так сложно сделать мне?

В конце концов, это восторженное упоминание ледяного мага на каждом шагу стало неимоверно раздражать, и я решила вытолкать сестру. Тем более, время было уже позднее.

— Гая, отправляйся-ка к себе! Спать давно пора. Иначе в своих «мах-шахах» опростоволосишься.

Сестра потупилась.

— Не хочу спать. Можно ещё у тебя посижу?

— Гай… — я застыла, всмотрелась в личико сестры, а потом погладила её по голове. — Я должна была догадаться. Ты слишком оживлённая была. Нарочито. Что стряслось?

— Ничего, — мотнула головой сестра. — Я… просто боюсь спать.

— Боишься спать?!

— Угу.

Я помолчала мгновение и вздохнула. Причина была очевидна. Обняла сестру, прижала к себе вздрагивающие плечи.

— Не бойся. Тот сон тебе больше не приснится. Никогда-никогда.

Сестра уткнулась носом мне в ключицу и тихонько всхлипнула. Пробубнила глухо:

— Смешная ты, когда врёшь. Откуда ты можешь знать?

Действительно. Неоткуда.

И моя попытка защитить мою малышку от всех печалей и невзгод, которые сулило взросление — она действительно смешная. Никто не может этого избежать. В случае сестры всё ещё хуже. Та магия, которая спит в ней… невероятно мощная магия, которую чувствуют все, кто близко с ней общается — она, несомненно, ещё подпортит ей жизнь. Не слышала за всю историю ни об одном сильном маге, тем более магичке, которые были бы счастливы.

«…так вышло, что наше семейство собрало в себе одни из самых древних и мощных магических ветвей. В нашем роду — самые сильные маги Королевства Ледяных островов».

Но может, в их странном мире бывают исключения?

И вот я снова, наконец, одна. Голова гудит, тело налито тяжестью. Всё словно бы во сне — и сегодняшний день, и этот чужак, который никак не желает уходить из мыслей. Сразу чувствуется, что в предках у него — наглые и беспринципные Захватчики.

Сил нет даже платье стянуть.

И я почти уже начала погружаться в беспокойный поверхностный сон, как в него вторгся непривычный звук. Звук, который совершенно не вписывался, и мне пришлось долго соображать, усевшись на постели и потирая глаза, пока я не поняла, что бы это значило.

Стук.

В окно.

Закрытое плотно ставнями, между прочим!

А за ним — отвесные скалы и головокружительная высота!!

И есть только один сумасшедший во всех мирах, который мог в него стучать. Кажется, я догадывалась, кто. Я закрыла лицо ладонями, чтобы не улыбаться.

— Учтите, я уже еле держусь. А тут высоковато, между прочим. Если разобьюсь в лепёшку — срыв архиважной посольской миссии будет на вашей совести!

Нет, ну быть виноватой в столь тяжком прегрешении против мира и безопасности двух государств мне как-то не хотелось.

Поэтому я осторожно подошла к окну, открыла один из ставней и тут же отпрыгнула подальше. Если что, успею выбежать в дверь и поднять шум.

Но ледяной маг не спешил нарушать границы моей комнаты. А это был, разумеется, он.

Просто выложил на подоконник локти, обтянутые тёмно-синей тканью — эта непривычная одежда с длинными рукавами удивительно шла цвету его глаз — и улыбнулся своей обезоруживающей улыбкой.

— Сразу скажу, что без вашего дозволения входить не намерен, так что отставить панику!

Я не сразу расслышала, что он сказал, потому что мои ощущения оказались почему-то далеки от паники. Было до ужаса странно видеть прямо перед собой человека, о котором думала, что мы должны как можно меньше встречаться. Я ведь твёрдо вознамерилась назавтра избегать любых светских мероприятий! В крайнем случае, сказаться больной. А вот теперь он здесь — и мне вдруг радостно. Хоть и страшно.

Да ещё его запах… Мужской запах — терпкий, тревожащий. В моей крохотной девичей спальне он казался совершенно не уместным и сбивал с толку.

Но я вовремя опомнилась и, наконец, сообразила, кто мы, где мы и который, собственно, час.

— Что вы здесь делаете?! В такое время?

— Я получил записку. С предложением явиться в вашу комнату для важного разговора. Подписано «Шиана». Вот, даже схема как найти прилагается, чтоб не заблудился. Правда, я решил всё-таки не бродить по коридорам, чтоб вас не компрометировать, а найти другой путь. Рад, что не промахнулся с окном.

И он протянул мне ладонь, на которой покоился крохотный листок, скрученный трубочкой.

Осторожно, стараясь не приближаться на расстояние, которое моя бдительность квалифицировала как опасное, я выхватила кончиками пальцев записку из рук мага. Буквы прыгали, я не сразу разобрала. Но потом… Чужак всё верно сказал. Предложение от моего имени было в записке, и весьма двусмысленное. Мне в лицо бросила краска гнева.

Мелия. Её рук дело, больше некому! Решила ускорить процесс. То-то с таким удовольствием рассуждала о «помощи»! Вот гадина.

— Я не писала такого!!

— Я знаю. Не в вашем характере.

На полуслове я осеклась — уже готовилась убеждать, доказывать… а он просто смотрел на меня своими пронзительно-синими глазами и улыбался.

— А если знали, тогда почему…

Чужак улыбнулся шире.

— Мне просто нужен был предлог вас увидеть. Ну так что, пустите?

Странный всё-таки человек.

Это как вообще можно было умудриться состроить такой нахальный, и в то же время кристально честный взгляд?

Я совершенно в нём потерялась. И чем больше я молчала, не зная, что ответить, тем сильнее охватывали сожаления.

Ну почему, почему я такая? Почему не могу по-другому? Вечно наперекор, вечно мой внутренний протест не давал до конца смириться с правилами. Непреложными правилами, которые гласят: женщина должна всецело покоряться мужчине.

А значит — приказ, который отдал отец… Я должна бы исполнять его без колебаний и без сомнений. Просто потому, что так велели. И будь я иной — правильной Шианой, без этой вечной червоточины сомнений, я бы так и сделала. Ведь ситуация идеальна! Всё складывается как нельзя лучше. И чужак сам идёт в расставленную ему ловушку — не то, что идёт, а прёт, не разбирая препятствий, как джархан по весне!

И так просто было бы послушать отца. Выполнить его приказ. Впустить иномирянина и… принять всё неизведанное, что сулит его мерцающий взгляд. Интересно, как бы это могло быть?

— Я бы полжизни отдал, чтоб узнать, о чём вы сейчас думаете. Ваши глаза… молчат слишком громко.

Я спохватилась и отвела взгляд. Смутилась и покраснела до корней волос. Боги, хоть бы этот чужак со всеми его талантами не обладал ещё до кучи и ментальной магией! Моих мыслей лучше не читать. Я сама не понимаю, куда их понесло.

На всякий случай промолчала снова. Но и чужак, на удивление, не спешил опять шутить и балагурить. Его ответное молчание прожигало меня огнём. Я не сдержалась, и снова бросила взгляд украдкой.

На его лице пропала куда-то улыбка. Кажется, нам двоим больше не до смеха. И в сгустившейся темноте всё ярче, всё горячей разгорается пламя его магических, сковавших меня неподвижностью глаз.

Мы одни. Глубокой ночью. Никто не знает, что он здесь. А кто знает, не станет мешать, что бы он не захотел сделать. Вокруг совсем темно. И в двух шагах — кровать.

Я вдруг очень остро прочувствовала, что сейчас наедине с большим и сильным мужчиной. Очень большим. И очень сильным. Его силу я видела уже — и мне, с моими чахлыми силёнками и полным отсутствием магии, совершенно нечего этому противопоставить.

Страх шарахнул по венам ледяным огнём. Вернулись воспоминания о той, другой ночи — когда Борг пришёл в мою комнату. Тогда тоже было темно, и такие же длинные тени от высокой мужской фигуры на полу. И лишь присутствие Гаяни спасло…

Я сделала шаг назад.

— Нет. Я не могу вас впустить. Это совершенно невозможно.

И ещё полшажочка. Ближе к двери. Теперь от меня до двери расстояние меньше, чем от чужака до меня, и если очень быстро бежать…

— Ну нет, так нет.

Я остановилась в положении «на изготовку». На середине шага.

Такой невозмутимый тон! И ровный. Неужели его не разозлил мой отказ?! Мужчины ведь терпеть не могут отказов! Они выводят их из себя. Это подрывает их власть, непререкаемый авторитет. Ставит под сомнение силу и природное право…

Но он просто согласился с моим отказом. Как так-то?! И кажется, правда не сердится.

— Спокойной ночи, Шиана! По крайне мере, я вас увидел.

В полном шоке я следила за тем, как мой ночной гость просто-напросто скрывается из виду во тьме за окном. И на месте, где он только что был, остаётся пустота.

Но я совершенно не была готова к жгучему сожалению, которое охватило меня при виде этой пустоты! Такое… до онемения в кончиках пальцев. До дрожи в плечах. Когда хочется обхватить себя руками и бежать к окну, чтоб хотя бы посмотреть вслед.

Оказывается, он действительно другой. Он..

Никак не получалось подобрать нужное слово. Но оно вдруг пришло само.

Он меня уважает.

Странное чувство. Наверное, впервые в жизни кто-то действительно с уважением отнёсся к моему решению и моему отказу, не пытаясь сломать или хотя бы переубедить. Это ошарашивало и совершенно сбивало с толку.

Уже у самого окна я резко остановилась и отпрянула, когда в оконном проёме снова показалась лохматая темноволосая макушка.

— А впрочем! Погодите, я же кое-что забыл.

— Что ещё забыли? — в полной растерянности повторила я.

Не могу я так быстро! Мне обычно требуется больше, в разы больше времени, чтобы как следует покопаться в собственных чувствах и разобраться в том, что я думаю и чувствую на самом деле. А это слишком быстро. Я никак не успеваю! Я совершенно не успеваю за этим сумасшедшим.

А он вдруг подтянулся на локтях — и самым наглым образом уселся на мой подоконник! Развалился на нём, прислонясь спиной к откосу, правое колено подтянул, небрежно опершись на него рукой…

— Право слово, ужас в ваших прекрасных глазках — точно лишний! Как видите, я совершенно послушен и не пересекаю границы вашей комнаты. Сказали, нельзя — значит нельзя!

Вот зря я ему такие дифирамбы про себя пела! Сомневаюсь, что этот отвратительный тип вообще понимает значение слова «нельзя»!!

— Нет, действительно — вы катастрофически много молчите! Вот сейчас у вас такие глаза, что я опасаюсь, не собираетесь ли выбросить меня за окошко. А на словах — мёртвая тишина. Я немного устал болтать сам с собой как псих в психушке, знаете ли!

А по лицу не видно, чтоб сильно по этому поводу сокрушался. Скорее наслаждается происходящим.

— Зато вы слишком много говорите! — вспылила, наконец, я. Такой и мёртвого доведёт!

— Предлагаю наоборот, — маг чуть склонился вперёд, заставив меня снова отступить на безопасное расстояние вглубь комнаты. — Я буду молчать, а вы разговаривать. Идёт?

Я не поддалась на уловки.

— Говорите, зачем вернулись, и… отправляйтесь прямиком в посольскую резиденцию, восполнять запасы сил после утомительного межмирового путешествия!

— Меня впервые в жизни так элегантно и изысканно послали! — рассмеялся маг.

Ну ничем его не проймёшь! Непрошибаемый какой-то.

А он продолжил издеваться:

— Нет, я всерьёз считаю, что вам стоит научиться злиться вслух, а не про себя! Для здоровья полезно. Ну же, давайте! Скажи вслух все эпитеты, которыми вы сейчас меня наградили. Заодно словарный запас пополню.

Я сощурила взгляд.

— Ну хорошо, вы сами напросились! Я думаю… я думаю, что вы зато слишком легковесно относитесь к словам! Такое чувство, что вы сюда развлекаться приехали. И болтать. Вы не подумали — что скоро уедете… в этот свой Иной мир… а всё, что после вас здесь останется — лишь слова, которые вы произнесли? Не стоит недооценивать значение слов. Иногда они… как обоюдоострое оружие. Оставляют слишком глубокий след. Так что иногда… лучше как следует подумать, прежде чем болтать языком.

Мой голос дрогнул.

Я вот тоже не смогу забыть. И буду долго вспоминать наши разговоры, и каждое слово, которое он мне сказал. Когда вернётся навсегда в свой мир. Так что… лучше не привыкать. К этим разговорам. И к его присутствию в моей жизни тоже.

Чужак на мою беду, кажется, решил прислушаться к моей на удивление пламенной — и длинной! — речи. Потому что промолчал в ответ. Он просто сидел и молчал. И молча меня разглядывал. Уж лучше бы болтал, ей-богу, потому что эта его серьёзность снова возвращала чувство будоражащей опасности. И гипнотизировала.

— Так вот, я кое-что забыл отдать. Я ведь не с пустыми руками шёл в гости к девушке! У меня вам подарок.

Подарок?..

Я-то думала, гость примется со мною спорить. А он в очередной раз сумел меня удивить.

— Подарок? Мне?

Ребенок внутри меня немедленно встрепенулся, вспомнил детство и столь редкие, но столь долгожданные праздники — и затопал ногами, хочу!!!

— Да. Вот только чтоб забрать, придётся всё же подойти ближе. Мне-то к вам нельзя, сами велели!

И он загадочно спрятал ладонь под распахнутой полой верхней одежды, где-то у сердца. Где, судя по всему, и хранил свой подарок.

И — честно! — это не я подлетела к окну так быстро, что и сама не заметила. Это сделала маленькая девочка у меня внутри, которой слишком редко дарили подарки. Я лишь очнулась, когда наглый маг из иного мира оказался прямо передо мной.

А на протянутой мне ладони…

— Что это?

— Сейчас не очень видно, а жаль. Их цвет напоминает ваши глаза. Наверное, поэтому решил принести вам.

— Это ведь…

На мою ладонь, протянутую в ответ, легло нежнейшее прикосновение бархатистых, чуть примятых лепестков.

Фиалка.

Точно такая, как на картинках в книгах. Только настоящая.

— В нашем мире полагается на свидание приходить с цветами. Ещё одна традиция.

Его голос совсем рядом над моей головой — склонённой над нежданным-негаданным подарком. Кажется, маг доволен произведённым эффектом. Я же дохнуть боюсь, чтобы не нарушить хрупкую красоту.

А ведь я так переживала, что неправильно знаю цвет своих глаз! Когда предки ледяного мага выгоняли моих предков из своего мира, никаких фиалок с собой, естественно, взять не удалось. Столько раз я думала, глядя на картинки в учебнике, что по ним никак не получается понять истинный оттенок лепестков…

И вот теперь этот чужак походя исполнил мою такую маленькую, но такую заветную мечту.

— Нравится?

Ветер из окна тронул холодом, лепестки задрожали. Я подняла на мага строгий взгляд.

— Вы всё равно уедете скоро, и они завянут.

— Нет ничего непоправимого в этом мире.

Глаза в глаза. Мы, кажется, уже совсем не о цветах говорим.

Резкое движение его руки. Мимолётная дрожь по коже моих обнажённых плеч. Неслышимый запах магии разлился в воздухе. Кто часто его ощущал, ни с чем не спутает.

И вот уже цветок на моей ладони закован в непроницаемый ледяной куб. Тонкая вязь лепестков, стеблей и листьев вплавлена в голубоватый лёд, застыла в изящной неподвижности.

Никогда в жизни не видела ничего более прекрасного.

Опускаю голову. Почему-то хочется плакать. Наверное, по этому цветку. Да, разумеется. Говорю еле слышно:

— Всё равно лёд рано или поздно растает. Без… вашей магии.

Чуть не сказала «без вас».

— Ну тогда нам придётся что-нибудь придумать.

Его чуть хриплый шёпот неожиданно слишком близко. А я совершенно забыла об осторожности. Вот так глупые мышки и попадают в мышеловку, околдованные сыром.

Осторожное прикосновение к моим волосам. По прядям сверху вниз, чуть пропуская меж пальцев.

— А вот это… напоминает мне лунный свет.

Качаю головой, пряди выскальзывают и снова ложатся мне на плечи. Хоть немного согревают — от ледяного куба в руке становится холодно. И надо бы куда-нибудь убрать, но почему-то продолжаю держать.

— Луны в нашем мире светят совсем по-другому, господин.

Снова движение его руки по волосам. И нет сил прекратить. Это слишком… до дрожи приятно.

— Всё время забываю, что в вашем неправильном мире луны целых три, — ворчит чужак. — Вот бы увидеть хоть одну.

— А вы не видели?

Коротко вздыхаю, когда рука его снова касается моих волос в каком-то медитативном, гипнотизирующем ритме. Это уже совсем не похоже на простое разглядывание необычной вещи из интереса. Потому что он, словно невзначай, касается кожи моей головы кончиками пальцев, проводит от виска к затылку, гладит. Так и хочется податься навстречу осторожному движению этой ладони, напроситься на ласку, как ручному зверю.

Боги, что со мной творится?!

— Нет, не видел. Ни одной из ваших лун.

Не могу сдвинуться с места. Может, он и правда меня загипнотизировал?

— Да, точно… вы и не могли увидеть… в это время года они невысоко поднимаются над горизонтом. Громада дворца… всё закрывает.

Горячая ладонь мага завершает свой маршрут на моём плече.

— Послушайте, принцесса! Мне в голову только что пришла очередная гениальная идея. А не проведёте мне экскурсию? Как дочь правителя вы просто обязаны показать гостю местные достопримечательности!

— И что вы хотите увидеть?

— Ваши эти луны.

— Когда?

— Прямо сейчас!

— Вы сошли с ума!!

Он осторожно забирает из моих обмороженных рук фиалку, тянется вглубь комнаты так далеко, что кажется — вот-вот кубарем свалится с подоконника, и приземляет цветок прямиком на кованый сундук с моей одеждой.

— А что? Раз мне нельзя войти — почему бы вам не выйти?

От кристально честной наглости его предложения я совершенно растерялась. Вот что на такое ответить? Не зря у нашего народа есть пословица — «одно наглое копьё лучше тысячи робких щитов».

— Да что вы вообще мне такое предлагаете?!

Ослепительная, обезоруживающая улыбка.

— Ночное свидание, всего-навсего! Ничего крамольного. Покажете мне ваши астрономические достопримечательности, и я провожу вас обратно в постельку.

При упоминании постели, да ещё учитывая, каким мурлыкающим тоном это было сказано, я снова вспыхнула. Так отчётливо вспомнилось, как он мне целовал руки. Я передёрнула плечами.

— Нет уж! Мало ли какие у вас там, в вашем чокнутом мире, традиции первых свиданий! Судя по традициям знакомства… предпочту держаться подальше и не выяснять! А то себе дороже.

Он расхохотался так, что покачнулся и чуть-таки не свалился. Я машинально — клянусь, машинально! — кинулась его держать и вцепилась в одежду на груди. Это был катастрофический промах. Наглый маг немедленно положил руку поверх моей. Поймал в ловушку.

— Признаюсь, с традициями знакомства я слегка… сымпровизировал.

— То есть — наврали?!

— Ну зачем же так сразу клеймить меня позором! У нас и правда целуют руки дамам при встрече. Правда, как правило один раз. И через перчатку. И не касаясь губами — так, зависаешь как идиот на приличном расстоянии от дамской ручки, и изображаешь…

Я выдернула руку, кипя возмущением.

— …Но так и быть, так и быть — с нашим первым свиданием импровизировать не будем! — и он мне подмигнул. — Всё будет до скрипа зубов консервативно.

Я уставилась на него недоверчиво.

— И как же, позвольте спросить, выглядят «консервативные» традиции первого свидания в вашем мире?! Я хочу знать досконально все детали, чтоб морально подготовиться!

— А, то есть вы уже не против?

— Вот же нахал… — пробурчала я неразбочиво. Надеюсь, что неразбочиво. Очень бы не хотелось устроить дипломатический скандал, оскорбив посла.

— Ну… если хотите подробности, то обычно это прогулка. А там как пойдёт.

— Что — пойдёт? Какая-нибудь ваша очередная импровизация?!

Его нахальная ухмылка была мне ответом.

— Да одевайтесь уже скорей! По глазам вижу, что хотите, и сейчас лихорадочно подыскиваете аргументы, чтоб саму себя отговорить. Не надо! Я вас не съем, обещаю. Только одеться надо потеплее. Подозреваю, что греть себя не дадите, так что…

И вот как-то так получилось, что я обнаружила себя роющейся в собственном сундуке в поисках тёплого серого одеяния с капюшоном. А пока торопливо завязывала тесёмки на груди, пряча сияющую ткань платья, гость с интересом оглядывал мою комнату.

— Так вы в этой конуре… кхм-кхм… здесь живёте? Не хочу никого обидеть, но у меня в замке у служанок комната больше.

— У вас есть свой Замок?

Я на секунду замерла.

Замки роз. Священное наследие нашего народа. Их веками строили — даже не так, выращивали! — мои предки. Живые, думающие, чувствующие Замки. Средоточие древней магии. В изгнании мы утратили секрет их создания. И лишь в печальных песнях иногда вспоминаем, как над нашими головами смыкались каменные своды Замков роз, и как счастливы мы были, когда жили под их заботливой сенью.

Захватчики… забрали у нас не просто дома. Они забрали каменных друзей, с которыми мы жили, переплетая сердца, прорастая друг в друга разумом, магией, жизненными силами. Оторвав нас от этих источников силы, враги не просто лишили нас поддержки. Они словно с корнем вырвали и убили какую-то часть наших душ.

Быть может, мы до сих пор частично мертвы. И никак не можем очнуться от дурманящего болезненного сна, так похожего на увядание души.

И я прекрасно понимала, что сидящее передо мной огненно-ледяное недоразумение не имеет никакого отношения к преступлениям своих предков. Тем более, что те-то магией как раз не обладали, с яростью бешеных псов кидаясь на любые её проявления в попытках уничтожить. А значит, путём нехитрых умозаключений получаем — где-то в крови этого… Орвика Эрвингейра есть и часть крови эллери, моих предков. Бездна знает, каким образом такое могло произойти. Но немало несчастных так и осталось на старой родине, изнывать под пятой жестоких захватчиков. Значит, веками происходило смешение.

Неужели там, в Старом мире действительно всё настолько запуталось и… изменилось?

Невольно вспомнилась прочувствованная речь рыцаря с розой на доспехе.

Нам предлагали мир и возможность вернуться. Уверяли, что никто и пальцем не тронет. Мой отец и весь Совет уверены, что это ловушка. Но что, если…

Я тряхнула головой. Маг всё это время увлечённо рассказывал о своём замке.

— …вернее, не совсем мой. Скорее, моей семьи. А она у нас большая и дружная. Но я старший из детей. Наследник.

— Хвастун… проворчала я, всовывая ноги в практичные сапожки до колен, которые ни разу не изменяли мне в походах за Купол. — Это так вы привыкли впечатление производить на девушек? И что, действует?

— Обычно, да. Только не на принцесс, судя по всему, — Добродушно рассмеялся маг. И я не смогла не ответить на его улыбку.

Отвернулась, чтоб не шибко радовался. Надо ещё волосы связать в косу. На всякий случай. Очень уж у этого чужака руки длинные.

— Я уж молчу про вашу кровать! Она даже на вид жёсткая, как моя подошва.

Снова смутившись, я перевязала косу кожаным шнурком.

— Нет, я сейчас точно спихну вас с подоконника… Чтоб вы знали, моя кровать как раз такая, чтобы было полезно для спины и осанка правильная вырабатывалась! Но вам, иномирным неженкам и болтунам, этого не понять!

— Да уж, куда нам! Но вы не подумайте, я и сам не особо привык на пуховых перинах разлёживаться. У моего отца не забалуешь. Так что и на голых камнях спать доводилось. Но вот представлять вас на таком орудии пыток, как эта постель… жалко становится. Вашей нежной коже подходят только шёлковые простыни и… — его вкрадчивый тон словно погладил меня по спине. Я резко обернулась.

Это где это он меня представляет?!

— Так, всё, я никуда не иду!

Он снова расхохотался, а потом ловко потянулся, достал меня с того места, где я стояла, сгрёб в охапку и рывком подтянул к себе.

— Поздно. Вы уже согласились. Неужели в вашем мире принцессы не дорожат словом?

Каким-то неведомым образом оказалось, что чуть ли не сижу у него на коленях. А все аргументы, которые у меня были заготовлены, тут же стёрлись из памяти. Не разум, а чистый лист бумаги, как у новорождённого младенца! Пары слов связать не могу. Докатилась.

Сознание вернулось, когда я поняла, что маг-то, например, своим словом точно дорожил. И если сказал, что не станет пересекать границ моей комнаты, так и будет.

Это я поняла, судя по тому, что меня бодренько потащили прямиком за окно.

— Мы куда?! — Инстинкт самосохранения, завопивший о скорой неминуемой кончине, заставил, наконец, включиться мою речь.

— Как это, куда? Единственное место в этом треклятом лабиринте, где нам точно никто не помешает, и откуда видно другую сторону неба.

— Н-н-н… — от шока я начала даже заикаться.

— Ага! — с широкой улыбкой подтвердил мои опасения маг. — На крышу, куда же ещё!

Он безнадёжен. Видимо, магическая сила в их мире развивается за счёт атрофации мозгов. Больше у меня никаких объяснений.

— Держитесь крепче, принцесса! И учтите, если отморожу себе к демонам все руки — будете меня отогревать!

Он прижал меня ещё крепче. Сердце ёкнуло, как перед прыжком с большой высоты. Я невольно бросила взгляд вниз, чтобы понять, о чём он говорит…

И о боги, нет! Мало мне сегодня досталось… Что ж за маг на мою голову, такой… отмороженный…

Надо было догадаться! Ведь не прилетел же он ко мне под окно своим ходом, в самом деле. Значит, был способ добраться сюда по отвесным скалам.

Я честно пыталась сопротивляться, когда увидела, что нам предстоит. Но меня всё же заставили и потащили, невзирая на протесты, которые лишь чудом не перебудили весь город.

Этот сумасшедший умудрился наколдовать ледяную лестницу во всю стену дворца, снизу доверху!!!

Крайне небрежным и тяп-ляпистым образом примороженную к камням. Нижний конец её терялся в сизом ночном тумане.

Ледяная лестница над бездной, подумать только! Но даже этот факт мерк перед гораздо более ужасным. И пока меня тащили по скользким ступеням, одной рукой кое-как небрежно касаясь перил, а другой — крепко-накрепко прихватывая мою талию, я этот факт вдруг со всей неизбежность осознала.

Меня всё-таки выманили на моё первое в жизни настоящее свидание! Которое в их мире обычно заканчивается «импровизациями». А я после его предыдущей импровизации ещё не отошла.

Мамочка, если мне суждено погибнуть от разрыва сердца во цвете лет, запомни меня, пожалуйста, молодой и красивой!

Глава 6

Наверху меня постигло ужасное разочарование. Тяжёлые облака так плотно укутали ночное небо, что ни одной луны не видно!

Оставалась одна надежда — ветер. Пронизывающий, холодный, особенно яростный так высоко.

Я никогда не была здесь. Даже не знала, что сюда можно попасть. Сумасшедший ледяной маг, который затащил нас сюда, с любопытством осматривал округлую площадку примерно десяти шагов в диаметре, огороженную невысоким каменным бордюром, мне примерно по грудь. Именно здесь оканчивался конус горы с выдолбленной сердцевиной, из которой был сотворён дворец элара. Видимо, любовь к камню у нас в крови. Но это неуклюжее, неправильных очертаний угловатое строение даже близко не напоминало прекрасные, изящные и величественные Замки роз — те, какими изображены они в древних книгах.

Вот бы когда-нибудь увидеть хоть один.

Прямо за моей спиной — приземистая небольшая постройка. Что-то вроде сторожевой башенки, а в ней темнеет чёрный провал. Выход на крышу для нормальных людей. Что ж, это хорошо — может, получится уговорить нашего безголового гостя хотя бы обратный путь во дворец проделать по-человечески.

Я подошла к бордюру, положила на него локти, вдохнула обжигающе холодного ночного воздуха… Густой сизый туман клубился далеко внизу, скрывая очертания горных цепей и ущелий, узких долин между ними, залитых чернильной тьмой. Дворец элара — самая высокая точка на много недель пути. Далеко, у самого горизонта — черная полоса Пепельной пустыни.

Мягкие шаги позади — их звук заставил покрыться мурашками спину. Чтобы как-то прервать затянувшееся молчание, которое становилось слишком уж интимным, я проговорила:

— Так жаль — ничего не видно за облаками! Простите, зря мы сюда пришли.

Поймала себя на извиняющемся тоне. Вечно мне за всё и за всех стыдно — беру на себя вину даже за глупые светила, которым приспичило спрятаться именно в такой момент.

— А я так не думаю.

Его голос оказался ближе, чем я ожидала.

Я так смутилась, что не решилась оборачиваться. Что за «импровизации» о которых он говорил? Было страшновато, хотя какая-то, очень глубоко запрятанная часть меня, царапнула любопытством.

— Зато здесь вы можете насладиться чистым воздухом. Там, внизу, как-то душновато. Простите, — снова извинилась я.

Звук шагов прекратился.

— А ведь и правда. Хм. Ну-ка, посмотрим…

Я взглянула украдкой через плечо. Что он там делает?

Оказалось, колдует. Маг сложил пальцы обеих рук клеткой. Внутри сформировался ярко сверкающий синим ледяной шар. Осколок льда вертелся вокруг своей оси, всё быстрее и быстрее. На сосредоточенном лице резче чужака обрисовались тенями черты. Таким, предельно серьёзным, я его видела редко. Зрелище было внушающее трепет. От него тянуло силой — настоящей, опасной, послушной своему хозяину, как хорошо дрессированный пёс.

Неуловимое движение — и вот уже на раскрытых ладонях мага с хрустальным звоном лопается шар, выпускает из своих недр рой снежных искр.

Вьющимся столбом они устремляются ввысь, к небу.

Что он вообще творит?

Но маг не тратил слов на объяснения.

Запрокинув голову, я следила за тем, как белые пчёлы взвиваются к небесам. Как разлетаются там в разные стороны, точно очерчивая перевёрнутую тарелку Купола над нами. Как… в сердцевине, почти над самыми нашими головами, находят прореху и с радостью вырываются на свободу, а потом истаивают где-то там, в ночной тьме, на невообразимой высоте.

— Как это? — растерянно восклицаю. А разум меж тем, соединив два и два, начинает осознавать, почему здесь, наверху, так легко дышится. Потому что Купол — не сплошной. Он проницаемый. Дыра спрятана в этом безлюдном месте, где её никто не должен был найти.

— Теперь вы понимаете, принцесса? Ваш этот Купол ни от чего не защищает. Воздух, про который вам говорили, что он ядовитый, совершенно спокойно всё это время проникал в город.

Маг невозмутимо опирается на бордюр рядом со мной, касается плечом.

— Если совсем начистоту — я уверен, что Купол нужен вовсе не для того, чтоб не пускать отравленный воздух сюда. С воздухом, как видите, всё в полном порядке. А для того, чтоб не выпускать вас всех отсюда! Понимаете, о чём я? Для чего это понадобилось — другой вопрос. Хотел бы я когда-нибудь узнать ответ.

Я нервно сглотнула и потёрла горло. Снова вернулось ощущение удавки.

Нужно было догадаться раньше. Почему я, живущая здесь всю жизнь, не заметила того, на что этому чужаку понадобились считанные минуты?

Хотя, наверное именно поэтому. Потому что живу здесь всю жизнь. И удавка на шее так привычна, что я даже её не замечала, пока он об этом не сказал. Интересно… я покосилась на чужака… интересно, каково это — быть свободным? С рождения делать, что хочешь? Не задумываться над каждым шагом, каждым словом? Кажется, я ему немного завидую.

Правда, он уж слишком делает что хочет.

Маг пристально смотрел на меня, будто чувствовал, что я думаю о нём.

И тогда за его плечом я наконец-то увидела…

— Посмотрите! Там, на востоке! Наконец-то ветер согнал облака! Да обернитесь же!..

Я схватилась за его плечо в попытке развернуть. Ведь капризный ветер вот-вот снова закроет прореху! Надо ловить момент, пока сиреневый, голубой и бледно-розовый смешиваются в волшебном танце. Пока величавая Танилла, нахмуренный Келеб и крохотная Элерин свершают свой неспешный путь. Огромная удача видеть их рядом, обычно они разбросаны по небу. А сегодня будто держатся за руки.

Наконец-то я смогу показать ему в нашем мире хоть что-то красивое и действительно заслуживающее восхищения!

Но упрямый маг даже не сдвинулся с места.

А вместо этого вдруг потянулся к моим губам. Его лицо закрыло небо.

Я отпрянула.

Снова вернулся липкий ужас, неконтролируемая паника, что ядом текла в моей крови с того самого вечера.

Зря я расслабилась! И этот такой же. Луна, прогулка… всего лишь предлог.

Ноги несли меня сами. Тело решило за меня. Загнанный зверь, который пытается найти выход из ловушки — вот кто я была в тот миг.

По счастью, выход нашёлся. И я почти успела добраться до тёмного провала, чтобы юркнуть в спасительные лабиринты дворцовых коридоров — почти!

Но меня остановился ледяная стена, что выросла прямо передо мной. Сияющая голубым ажурная поверхность отразила раздробленное на осколки лицо бледной как смерть девушки.

— Шиана, стойте! Да стойте же! — его резкий окрик.

Опускаю ладони на кусающую холодом поверхность. А потом с размаху бью. Бесполезно, только руку пронзила боль. Вряд ли я могу пробить магический лёд. Ловушка захлопнулась.

Кровь так сильно шумела в ушах, что я не сразу услышала — мой преследователь всё ещё что-то мне говорит.

— …и тогда, клянусь, непременно уберу лёд и дам вам уйти! Но сначала мы поговорим. А то у меня такое чувство, что если отпущу вас сейчас — больше никогда не увижу.

Я развернулась, вжавшись в стену спиной.

Маг стоял на том же самом месте. У бордюра. В приличном отдалении. Ни шагу ко мне. Напряжённое лицо, плотно сжатые губы. Пламя в глазах.

— Простите, слишком поторопил события. Было трудно удержаться. Не уходите.

Сердце билось невыносимо, казалось — остановится сейчас.

Молчание разрывало меня на куски.

А чужак молчал и терпеливо ждал, что я скажу.

— Я… не в этом дело. Быстро — или не быстро… Я просто не могу. Не хочу. Я слишком… боюсь. Позвольте мне уйти.

— Это я уже понял, что боитесь. Главный вопрос в другом. Вы боитесь меня — или поцелуев?

Я долго кусала губы, глядя на неподвижного, как статуя, мага. Понемногу возвращался разум, я приходила в себя. Наконец, решилась.

— Нет, не вас.

Его плечи чуть расслабились.

— Уже легче. Значит, поцелуев. Почему? Никогда не целовались?

Я глубоко вздохнула. На мгновение прикрыла глаза, прогнала тошноту.

— Целовалась.

Он удивлённо поднял бровь.

— Да? Кхм. Так в чём же дело?

Его очевидное непонимание не на шутку разозлило. Меня как будто прорвало.

— Вы ещё спрашиваете?! Мне просто не нравится! Я вообще не понимаю, что в поцелуях хорошего и зачем… Хотя нет, понимаю! Понимаю, для чего они нужны мужчинам. Чтобы доказать свою власть над женщиной. Чтобы унизить, подчинить. Подавить волю. Показать, что ты никто по сравнению с ним, поэтому должна терпеть и слушаться. Даже если до дрожи… противно!

Последние слова почти выкрикнула. Не знаю, что на меня нашло. Вот сейчас он рассердится!

Уже.

Пламя в его глазах погасло. Чёрная тьма зрачков растрескалась ледяными гранями. Кажется, тронь — порежешься. Иней разбежался от пальцев опущенных рук. Затянул камень под ногами, распахнулся ледяными крыльями по плитам.

— Вот теперь мне, наконец, понятно, — проговорил маг тихо. Я содрогнулась от вкрадчивой угрозы в его голосе. Вокруг нас вымерз даже воздух, и дыхание из моего рта вырвалось клубочком пара. — И как же зовут этого смертника? Который посмел вас так целовать?

Я отвела глаза.

— Не важно. Не спрашивайте — я не отвечу.

Ледяное молчание воцарилось меж нами.

Оно так долго длилось, что я потеряла счёт времени.

И вдруг чуть не упала — стена, на которую опиралась спиной, исчезла. Вокруг ощутимо потеплело.

— Со мной — не бойтесь, Шиана. Больше никогда и ничего.

Путь открыт. Кажется, сделай шаг — и вот она, свобода! Достаточно сделать этот шаг назад. Но почему-то ноги не идут. И закрадывается смутное понимание — что настоящая свобода, она не там. А рядом с этим чужаком из другого мира.

Несмело поднимаю взгляд.

Ты говорил, я разговариваю с тобой глазами. А сейчас — услышишь ли мой вопрос?

Я и правда могу тебе доверять?

Мы молчали так долго!

И кажется, в его глазах я прочла ответ.

— А вот с таким отношением к поцелуям… с этим надо что-то делать! — промурлыкал маг, не сводя с меня гипнотизирующего взгляда.

Ты ведь уже понял, что я никуда не уйду, да?

— Шиана, послушай. Просто выкинь из головы весь тот бред, который там сейчас! Насчёт поцелуев. Нормальные люди целуются вовсе не поэтому.

— А почему? — невольно слетело с моих губ.

Тает лёд в синих глазах. Снова расцветают в них огненные цветы.

— Ну… Странно, никогда не задумывался. Наверное — потому что хотят быть ближе друг к другу. Так близко, как только возможно. Потому что тянет к кому-то с такой силой, что даже шаг расстояния между — невыносим. Потому что хочется дарить ласку. И нежность. И тепло. У меня его много, Шиана! Очень хочу с тобой поделиться.

Горячая волна омыла моё сердце. Как давно мы уже на «ты»? Не успела заметить.

Орвик убрал руки за спину.

— Вот, смотри. Я с этого места не сойду. И пальцем тебя не трону — без разрешения. Можешь уйти в любой момент, я не стану тебя держать. Даю слово. А теперь… просто иди ко мне, малышка! Иди. Сама. Если ты мне поверишь — я докажу, что не стоит бояться поцелуев.

Шаг.

Самый первый. Самый робкий. Самый трудный.

Второй дался мне легче. Но ненамного.

Орвик верен слову — не шевелится, будто окаменел. Только глаза гипнотизируют, уговаривают, манят — поверить, не сворачивать с пути, идти к нему. Даже когда я на полпути снова струсила и подумала уже разворачиваться — он не остановил. Только дёрнулся едва заметно. И снова застыл. Это лучше всяких слов убедило меня, что я делаю всё правильно.

Я вдохнула-выдохнула пару раз, чтобы успокоиться. Не помогло. Я чуть в обморок не падала, так волновалась.

И всё же шла.

Остановилась в шаге от Орвика. На расстоянии вытянутой руки. Кажется — вот она, добыча! Потянись и схвати. У неё уже ноги подкашиваются, и сил нет куда-то бежать.

Но он по-прежнему не двигается, и даже прикрыл глаза.

Я внутренне помолилась всем богам, каких знала и сделала, наконец, этот последний самоубийственный шаг. Есть ли ещё где-то на свете такая глупая жертва, которая сама идёт в лапы к хищнику?

А рядом с ним и правда было теплее. Как будто тело огненного мага излучало жар, напитывало им ночной полумрак. Все три луны снова ушли в свои облачные чертоги.

Тут я немного замялась. Понятия не имела, что делать дальше. Ну, я пришла. А Орвик даже глаз не открыл! Хотя вроде бы предполагалось, что будет меня целовать!

Сердце билось так, словно вот-вот из груди выпрыгнет.

Я попрощалась с жизнью и положила руки ему на плечи. Он чуть приоткрыл глаза. Раскалённая лава меж чёрных ресниц.

Вот сейчас, наверное?

Снова кольнул страх, я ничего не могла поделать. Максимум, на что меня хватило — это не убегать.

Вспыхнула и спрятала лицо у него на груди. Может, просто постоим вот так — и этого хватит? Для меня — уже огромный подвиг. Героический.

Дрожь по телу, никак не получается её унять.

Его длинный выдох — будто всё это время он не дышал, боялся меня спугнуть.

Осторожный поцелуй — в висок. Его губы замирают там, слегка прижавшись. Унимают мой трепет.

Со мной — не бойся. Больше ничего и никогда.

Я не шевелюсь, но и не убегаю тоже. Просто жду, что будет дальше. Ещё поцелуй и ещё. Чуть задевая волосы. Меня обволакивает теплом. От запаха его кожи так близко кружится голова.

Ниже — к скулам.

Такие нежные касания. Лёгкие, как прикосновения крыла бабочки. И тёплые.

Кажется, пока не очень страшно. Но всё равно выглянуть не решаюсь.

Щекочущее прикосновение к уху. Осторожно прихватывает его губами, отпускает. Волосы шевелит его горячее дыхание. Всё больше согреваюсь.

— Ши-а-а-на-а…

От звуков своего имени на его губах согреваюсь ещё быстрее. Оно — как самая изысканная ласка.

И вдруг всё меняется. Будто мы бросили горстку крохотных камней — которые разбудили горную лавину.

Орвик резко разворачивается, не размыкая рук за спиной. И всем торсом прижимает меня к краю каменного бордюра. Под моими плечами — пустота, и я инстинктивно хватаюсь за его одежду на груди…

С испугом вглядываюсь в его лицо. Улыбка прячется в уголках губ, а в глазах…

Никто никогда не учил меня. Никогда не смотрел так. Но наверное, каким-то глубоко спрятанным древним женским чутьём я безошибочно поняла сейчас. Этот мужчина хочет меня. Хочет так сильно, хочет меня всю. Но железная сила воли заставляет держать желания под контролем. Он сдерживается, чтобы не пугать. Потому что уважает меня и бережёт.

Это открытие было таким внезапным! И пробудило чувства, к которым я не была готова.

Благодарность. Доверие. Потребность отблагодарить за заботу.

— Орвик… Орвик, прости. Я больше не стану прятаться. Потому что…

Он молча подаётся вперёд и касается губами моих губ. Такой неожиданный и такой короткий поцелуй. Нежный, осторожный. Очень сладкий. И я совершенно забыла обо всём, что хотела сказать. Растеряла все мысли.

Что, уже? Я ведь даже не успела испугаться.

Накатило чувство огромного облегчения. Это и правда не так страшно! А даже приятно, и очень. Видимо, дело в человеке. Выдохнув, я улыбнулась:

— Ну вот! У нас всё получилось. Спасибо, действительно зря боялась. Теперь можно…

Успела лишь заметить ответную коварную улыбку и бесят в глазах.

Боги, какая же я была наивная! Когда полагала, что ему хватит.

Что мне хватит.

В следующем поцелуе он обрушил на меня весь ураган скопившейся страсти, жар ожидания, радость обладания и торжество победы. А я больше не боялась и не убегала. Я вся растворялась в непривычном чувстве неги и тепла, доверчивой покорности и безопасности. Когда бежать больше не нужно — не потому, что не можешь. А потому, что не хочешь. И остаёшься не потому, что заставили. А по собственной воле. Добровольно отдаёшься в руки тому, кто совершенно точно тебя не обидит.

Робко потянувшись, обняла за шею. Теперь мне, кажется, ясно, о чём он говорил.

Потребность быть ближе.

Потребность такая сильная, что отступают все страхи и сомнения.

Ты мне нужен. Ты мне так сильно нужен!

Как я раньше без тебя жила?

Второй поцелуй плавно перетёк в третий, третий — в четвёртый… Я уже потеряла им счёт, как и неловким попыткам вдохнуть немного воздуха перед новым погружением в океан расплавленной лавы.

Где-то между моими вздохами — его торопливое:

— Руки?..

— Можно…

Так было намного-намного удобнее. Когда его горячие руки обняли мою спину, огладили талию, прижали крепко-накрепко. Теперь он был словно со всех сторон. Такой безопасный плен.

Ни одной луны мы так и не увидели.

Хотя… может, Орвик увидел под утро. Не знаю. Я-то быстро заснула, опьяневшая от поцелуев и смертельно уставшая после такого тяжёлого дня.

Так и спала, сидя у него на коленях, в колыбели сильных рук. Пока он, прислонившись спиной к каменному бордюру, гладил меня по голове и задумчиво смотрел в светлеющее небо моего мира.

Глава 7

Кажется, моим бедным нервам и правда досталось вчера. Потому что сон получился на грани обморока.

Иначе как объяснить, что я проснулась только, когда меня заносили обратно в окно?!

Проснулась от поцелуя в нос.

— С добрым утром, соня!

Я вытащила себя за шкирку из объятий тяжёлого, глубокого сна без сновидений, потрясла головой.

Осознала, что из других объятий, намного более крепких, вырваться будет куда более проблематично.

Кажется, я вчера наделала целую кучу ошибок. Вернее, есть только одна синеглазая ошибка, и прямо сейчас мне предстоит столкнуться с пагубными последствиями.

Я трусливо приоткрыла один глаз. Тут же закрыла.

Что ж — есть хорошая новость, и есть плохая. Хорошая в том, что по крайней мере, я проснулась в собственной комнате. Одежда на мне в полном порядке, ничего непоправимого не произошло. А значит, у меня до сих пор есть все шансы победить в негласном противостоянии с папочкиным приказом.

Плохая же новость в том, что возмутитель моего спокойствия сейчас тоже в моей комнате. Наглым образом воспользовался тем, что в этот раз я физически не могла ему запретить. Ибо дрыхла.

А значит, у меня до сих пор есть все шансы противостояние с папочкиными приказом самым позорным образом провалить.

— Не притворяйся — я видел, что ты проснулась! — мурлыкнули мне куда-то в шею. Было щекотно и слишком приятно, чтобы я могла себе позволить притворяться дальше.

Я с огромным трудом выкрутилась из держащих меня рук. Кое-как пригладила ужасно лохматые волосы — почему-то не было стыдно, что меня видят в столь позорном виде, хотя перед любым другим, даже при Гаяни, я б под землю провалилась.

— А раз уж ты проснулась, — жизнеутверждающе продолжил маг, — прими мою просьбу о помощи! Фактически, речь идёт о жизни и смерти.

— Что такое? — немедленно встрепенулась я.

Воображение принялось рисовать всякие ужасы — но ровно до того момента, как я увидела довольную физиономию Орвика.

Орвик.

Как непривычно вот так называть по имени. Как же мне это нравится.

— Я по твоей милости всю ночь не спал, так что…

— Это почему это — по моей? — возмутилась я. — Кто ко мне в окошко влез? Кто меня на крышу потащил? Кто меня…

На этом месте я запнулась и покраснела. Воспоминания о прошлой ночи были очень яркие.

Орвик пожал плечами. А потом широко зевнул.

— Ничего не знаю. Я ради обоих старался, между прочим. Могла бы проявить каплю благодарности! Так вот, котёнок. У меня сегодня чрезвычайно важный день. Продолжение этой нашей посольской миссии, будь она неладна. А я, можно сказать, почти прогулял. И если сейчас явлюсь в посольские покои, Ричи мне весь мозг вынесет нравоучениями. От посла без мозгов мало толку, согласись?

Я невольно прыснула со смеху.

— И поэтому? Говорите короче, господин посол! Я ещё сплю на ходу и туговато соображаю.

— Вот и я о том же! Ты-то выспалась. И очень даже сладко. Так что…

У меня в животе ёкнуло. Вспомнилось, как тепло и уютно было в его руках.

— А ещё короче? — поторопила я.

— Мне бы тоже выспаться. Хоть пару часиков. Ши, я серьёзно! Покараулишь? Не пускай никого, пожалуйста. Сейчас нет сил объясняться, что я делаю в принцессиной опочивальне.

Круглыми глазами я смотрела на то, как Орвик бесцеремонно плюхается прямо на мою постель. Узкое каменное ложе подозрительно скрипнуло, будто готово было рассыпаться на части.

Ноги его не совсем поместились, и плечи, я бы сказала, тоже. Но Орвика, кажется, это не смущало. Заложил руки под голову, тут же закрыл глаза и по-моему, даже уже заснул.

Возмутиться я не успела. Поспорить тоже.

Оставалось только стоять и смотреть на большого и сильного мужчину, который только что доверил мне оберегать свой сон. Он казался таким беззащитным сейчас! Что-то мальчишеское мелькнуло в его расслабленных чертах, в тёмных волосах, рассыпавшихся по подушке. И как захотелось оказаться рядом!..

— Подвинуться не могу — тут некуда. Но если хочешь, можешь лечь сверху. Так и быть, подержу, чтоб не упала, — сказал Орвик, не открывая глаз.

— Спи уже, бесстыжий! — отмахнулась я.

Сама присела на сундучок, подперла кулаком подбородок и принялась любоваться.

— Интересно, надолго мне такое счастье?.. — проговорила я тихо сама себе.

— Мы на три дня. Сегодня второй, — пробормотал Орвик сквозь сон и развернулся на бок, спиной ко мне.

Это значит…

Завтра они уедут.

Горькое осознание. Я не была к нему готова.

Ну и ладно! Ну и пусть. Меньше соблазна будет. Зато Мардухай с отцом утрутся, и Мелия вместе с ними. Никаких им синеглазых наследников. Мальчиков с тёмными как ночь волосами и озорной улыбкой.

Жила же как-то раньше? До вчерашнего дня даже не подозревала, что в чужом мире, который привыкла с детства проклинать, всё это время был вот такой странный мужчина. У него разноцветные глаза и горячие губы. Его руки могут убивать, но держат так нежно, будто ты хрустальная. Он говорит непривычные слова, от которых легко и тепло на сердце, и куда-то пропадает привычный страх, тупой иглой засевший в сердце. Рождается иллюзия — опасная иллюзия, что ты в безопасности, и жестокая реальность не ждёт за порогом, чтобы растоптать наивные мечты.

Нет, он не из моего мира. Он ненастоящий, таких не бывает.

Он из сна, а сны заканчиваются с приходом утра.

Жила же я как-то раньше? И дальше проживу. Только теперь буду намного лучше понимать Флавию, и звериную тоску в её глазах. Теперь я знаю, о чём она тоскует.

Вот и мой сон вот-вот закончится. Пора просыпаться.

Я смахнула украдкой слёзы, подошла к двери и проверила, крепко ли заперто.

Проснулась резко, даже вздрогнула.

Оказывается, и сама ненароком задремала, сидя на сундуке.

Бледный утренний свет пробивается из-за ставней, в комнате полумрак и уютная тишина. Только мерный шум чужого дыхания.

…Была тишина.

Я наконец-то поняла, что меня разбудило. Стук в дверь.

В панике я подскочила и бросилась к кровати. Как я могла такое натворить?! Мужчина — в моей комнате, в моей постели!! Спит. Немыслимая ситуация! Просто катастрофа! Что на меня нашло вчера? Не иначе, заклинание имело побочные эффекты.

Внутренний голос, правда, тут же подсказал, чтоб перестала искать себе оправданий. Если тут и был от чего-то побочный эффект — то только от его улыбки.

Я склонилась над спящим Орвиком и нерешительно тронула его за плечо. Лёгкая встряска ничего не дала — он продолжил спать богатырским сном. В дверь меж тем колотились уже настойчивей. Я, наконец, узнала, кто — Гаяни. От этого было не легче.

Я начала выпрямляться с намерением пойти к двери и просить Гаю «дать мне ещё поспать». Но не успела.

Меня схватили за запястье и дёрнули рывком вниз. Я потеряла равновесие и упала.

Нет, определённо эта постель не рассчитана на двоих.

— С добрым утром… Сонная и лохматая ты мне ещё больше нравишься, — шепнул Орвик, запуская руку мне в волосы.

Его глаза были спокойные, умиротворённые и прозрачно-синие, безо всяких следов магии. И мне он таким нравился намного больше, но я не стала признаваться. Твёрдо решила сегодня утром сказать ему окончательное «прощай». Потому что чем дольше тянуть, тем трудней будет мне потом. Когда он уедет.

В дверь уже прямо-таки барабанили.

— Орвик, ты…

Он подался вперёд и вжался губами мне в шею.

Стук в дверь становился тише, и тише, и тише, и отодвигался куда-то за границы восприятия — пока не исчез совсем, заглушённый грохотом моего сердца.

Терпкий, колючий поцелуй — отросшая за ночь щетина оцарапала мою нежную кожу, но от этого почему-то наслаждение стало ещё более острым, невыносимым. Губы двинулись ниже.

Я попыталась оттолкнуться ладонями от его груди, прервать нежную пытку. Добилась только того, что поцелуй ожёг ключицу. А вырез платья начал совсем уж неприлично сползать.

— Ши, ты там не заболела?! Я ещё немного, и дверь выломаю, имей в виду! — буянит снаружи моя слишком заботливая сестра.

Да, заболела.

Совершенно точно.

Со всеми сопутствующими симптомами — жар, лихорадка, помрачнение рассудка, полуобморочное состояние и невыносимая потребность забраться в постель и укрыться там с головой. А то, что в этой самой постели уже обосновался кое-кто другой, на удивление не смущает. Да что со мной такое?!

Его руки неторопливо прогуливаются по спине, гладят, сжимают. Дразня, то и дело задевают и дёргают завязки платья. Снова отпускают раньше, чем я успею испугаться.

Ситуация становится критической, когда пол и потолок вдруг меняются местами. Обнаруживаю себя распластанной на собственном шерстяном одеяле. Как следует придавленной сверху, чтобы не сбежала. И… о боги, действительно жестковато!

По животу пробегает молния, свивается в спираль сложного узора. Я прекрасно представляю, что это за узор. Видела его уже.

— Ор…

На губы мне ложится палец, призывает молчать. Кажется, стук в дверь прекратился — или это меня оглушило… Тишина вокруг падает плотным пологом.

Нависающий сверху маг поедает меня голодным взглядом. Убирает руку с моего рта. Замирает на одно, бесконечно сладкое мгновение. А потом впивается в губы поцелуем.

И этот поцелуй — он такой… я понимаю, что больше никто не собирается щадить мою робость. А потом уже вообще мало что понимаю. Если спросят прямо сейчас — вряд ли вспомню, как меня зовут.

— Ши-ан-на-а-а…

А, да. Вот так. Точно.

Слишком быстро всё закончилось.

С видимым трудом отрываясь от меня, Орвик оттолкнулся руками от постели, пружинисто вскочил и направился к окну.

Я сидела на кровати, обнимая колени и прижимая пальцы к губам — зацелованная, с горящими щеками и ещё более лохматая, чем была — и обалдело смотрела в удаляющуюся спину.

Прыжок — и он скрывается из виду. Только жалобно хлопает ставня.

В комнате пусто, будто и не было никого.

И я могла бы снова поддаться соблазну считать всё случившееся сном, если б не болели так потрескавшиеся губы.

Когда дверь слетела с петель и в комнату ворвалась одержимая жаждой спасения Гаяни, я так и сидела, глядя в ту же точку как сомнамбула.

Мда. Что-то странное «прощай» у меня получилось. Придётся попробовать ещё раз.

— Ты… до сих пор в постели валяешься? — Гая застыла посреди комнаты. Потом перешагнула сотворённые ею разрушения и решительно направилась в мою сторону. Судя по всему, горя праведным гневом и желая теперь уже мне устроить головомойку за то, что заставила поволноваться.

— Я вчера очень устала! — заявила я. И между прочим, словом не соврала!

— Ага, вижу. Даже платье снять забыла, — окинула меня метким взглядом сестрёнка. Мне стало не по себе. Очень уж она у меня наблюдательная. И умная не по годам.

— Ты дверь как чинить собираешься? Сюда скоро дворцовая стража слетится, выяснять, что за землетрясение.

— Не слетится! — заявила Гая. — В коридорах подозрительно пусто. Ни одного поста не встретила от своей комнаты до твоей. Понятия не имею, что за приступ лени всех скосил.

Зато я знала прекрасно.

Мелия всё сделала, чтобы этой ночью нам с Орвиком никто не мешал.

В животе в который раз потеплело. Вот только магическое чутьё моей любимой сестрёнки Мелия не учла. Та мигом сообразила, что происходит непорядок, и явилась спасать непутёвую старшенькую. Спасибо ей за это огромное. Я была в шаге от провала. Силы воли не хватило бы бежать от его поцелуев, его рук и губ…

Я спрятала лицо в коленях, подтянула их ближе к груди.

Гая с размаху плюхнулась рядом.

— Ты какая-то странная. Красная вся. Точно ничего не стряслось? Мне можешь не врать. Я тебя как облупленную знаю… стоп! А это что ещё?

Я выглянула из убежища.

В тонких пальчиках Гаяни повис плотный, слегка курчавый тёмный волос.

Боже, как в дурном анекдоте!

Сестра брезгливо отряхнула ладони. Посмотрела на меня взглядом опытного судьи.

— Здесь был Орвик. И вы что же…

— Нет! Ничего не было! И вообще, ты маленькая ещё о таких вещах спрашивать! — взорвалась я.

А маленькая зараза меж тем расплылась в совершенно бессовестной улыбке.

— Да верю, верю! Врать ты не умеешь. Ничего не было, но в постели твоей он поваляться успел. Ничего себе!

Я уже стала прикидывать, не зря ли никогда не поддерживала идею воспитательных шлепков, и не пора ли начать воспитывать, наконец, ребёнка. Который уже почти с меня ростом.

Но Гая вдруг сникла и уронила руки на колени.

— Везучая ты, Ши. Мой вот на меня даже не смотрит. А у вас любовь взаимная.

— Да какая любовь! Придумала тоже… — отмахнулась я.

— Скажешь — нет? Ну вот смотри — ты про него всё время думаешь? Когда слышишь его имя, всё внутри переворачивается, как будто желудок свело? Когда он рядом, никого больше вокруг не видишь, даже в толпе?

Ну что тут было ответить.

Я отвела глаза и пристыженно замолчала.

Знала бы Гаяни, сколько ещё доводов можно положить в ту же копилку. Но о таком лучше точно не знать ребёнку.

— Вот видишь! — торжествующе завершила сестра. — А уж он как с тебя глаз не сводит, это можешь мне не рассказывать. Сама видела. Так что… счастливая ты. Не то, что я.

— Ты тоже будешь счастливая. Подожди чуть-чуть, — решила подбодрить сестрёнку я. Не вдаваться же в подробности того, что моё счастье — ненадолго. Примерно до завтрашнего утра.

— Когда — через кучу лет?! — взвилась сестра.

— Просто наберись терпения, — я взяла её ладони и успокаивающе сжала. Гая выдернула их.

— А если… а если он к тому времени женится, как я вырасту?

По её дрожащим губам я поняла, что она высказывает мне сейчас свои самые большие и серьёзные страхи.

— Не женится. А если женится, будет дурак, и нам такой не нужен.

— А если влюбится?!

Я вздохнула.

— Гая, родная — поверь! Если он твоя судьба, то никуда от тебя не денется. Просто продолжай верить, ладно?

Она долго смотрела на меня, а потом нерешительно кивнула.

Хорошо, что моего сестринского авторитета пока ещё хватает, чтоб Гаяни верила в сказки. Жаль, что я уже вышла из того возраста, когда верят в «долго и счастливо».

— Пойдём лучше, кое-что покажу! — нашлась я. Нужно было чем-то срочно отвлекать загрустившую сестру.

Мы с ней вдвоём битый час сидели на полу и разглядывали закованную в ледяной куб фиалку. Настоящее волшебство. Как напоминание, что чудеса существуют. Только недолго. Пока не растает лёд.

— Тебе больше не снился тот сон? — всё-таки спросила я Гаю.

Она покачала головой.

— Вот видишь, как здорово! — обрадовалась я. — Это же значит…

— Я просто не ложилась сегодня спать. Боялась, что снова приснится, — тихо отозвалась Гаяни, и я осеклась.

Я не могла прогулять церемонию возложения цветов к статуе Святой Тедериель, что в центре столицы, на площади. Прародительница, величайшая волшебница, та, что ценой собственной жизни спасла когда-то наш народ от полного истребления. Она пала в тот день, когда мы в слезах и скорби покидали Старый мир — а за нашими спинами Захватчики разрушали и уничтожали всё, что мы любили.

К счастью, остался младший брат Тедериель. Мальчик, который вырос и положил начало роду эларов. В жилах моего отца течёт и его кровь — кровь Прародительницы Тедериель. На этом зиждется его власть и сила. Хотя магические силы самого отца, мягко говоря… слабоваты.

И вот сегодня он решил напомнить жителям города, и чужеземцам заодно, кто здесь хозяин. И о событиях далёкого прошлого. Чтобы никто не забывал, и не позволил обольстится сладкими речами чужаков.

Мы враги. Всегда ими были и всегда будем.

А то, что сегодня гостей пригласили идти в торжественной процессии вместе с нами — всего лишь временное перемирие.

Я от души надеялась, что Орвику хватит ума сделать вид, что ночью ничего не было. Что мы вообще с ним незнакомы. Сама постаралась оказаться как можно дальше от головы процессии, в самой гуще толпы, надвинув пониже капюшон на лицо. Но взгляд нет-нет да пытался выловить далеко впереди темноволосую макушку.

— С добрым утром, котёнок!

Я едва не подскочила на месте, когда Орвик шепнул мне это прямо в ухо, и подвинув плечом, зашагал рядом. Даже не поняла, откуда он взялся — кажется, нырнул в толпу откуда-то сбоку.

— Тише ты! — отчаянно шикнула я на него и принялась испуганно оглядываться. На нас уже косились. И девушки помоложе, и замужние женщины. Орвик не изменил себе и вклинился прямо в женскую часть процессии, где я безуспешно пыталась спрятаться от него.

Какое-то время мы молча шли рядом. Он то и дело задевал мою руку своей, будто невзначай.

Я кусала щёку изнутри, чтобы не улыбаться, как дура. Что там говорила Гаяни?

Да, моя хорошая. Твоя идиотка сестра безнадёжно влюбилась.

— Иди помедленнее, — снова проворчал Орвик на самой границе слышимости. Мы и так уже еле тащились, но я послушалась и ещё замедлила шаг.

Мы всё больше и больше сдвигались к хвосту процессии. Нас обгоняли, предварительно осмотрев Орвика с ног до головы, ощупав любопытными, острыми, цепкими взглядами.

И в конце концов мы оказались последними.

Меня дёрнули за руку и утащили в ближайший тёмный проход меж домов.

Я успела заметить, что мы в совершенно неподходящем месте — дорога к Восточным воротам не зря была абсолютно пустынной. Хоть их и запирали тщательно прочными засовами, да ещё и охраняли, переулка всячески избегали городское жители. Потому что место было опасное — петляющий вниз мощёный камнем Слепой переулок выводил прямиком к Диким пустошам. Даже окна сюда не выходили, ставни были наглухо заколочены. Только дозорные рисковали здесь ходить, ведь иногда…

— Скучал безумно!

Орвик сбил меня с мысли. Прижал к ближайшей каменной стене и впился в губы. Неожиданно для себя самой я ответила — жадно, отчаянно, будто пыталась надышаться им впрок.

Всё потом — всё потом! Слова прощания, грусть утраты… пусть несколько минут, но они принадлежат только нам.

Он оторвался от меня резко. Отбросил себе за спину, а сам всем корпусом обернулся туда — куда уводил Слепой переулок.

Где белел распахнутый настежь створ Восточных ворот.

Откуда доносился утробный рёв смертельно голодного джархана.

Глава 8

Смертельно опасная тварь. Редкий счастливец выживает после встречи. Даже среди опытных дозорных.

Джархан двигался резкими скачками, вгрызаясь серпами когтей в стены домов. А потом перепрыгивая узкий проулок, чтобы в следующее мгновение вцепиться в заколоченные ставни очередного окна напротив. Это умение очень помогало охотиться на голых скалистых склонах Диких пустошей.

Никогда не видела так близко. Джархан напоминал гигантскую ящерицу, поросшую длинным жёстким белым волосом. Шерсть защищала от лютых холодов в горах. Чёрная полоса вдоль холки до самого кончика длинного тонкого хвоста. Широкая пасть на приплюснутой морде усеяна острыми иглами зубов в три ряда.

Он снова взвыл. В глубине кожистого безволосого горла родился клокочущий звук, который прокатился по моим нервам и наконец, вырвал из оцепенения.

— Бежим!.. — крикнула я, задыхаясь.

— Ты беги, я не стану, — процедил Орвик, не оборачиваясь. — Всё равно он будет быстрее. Лучше эту тварь встретить лицом, а не спиной.

И я осталась, вместе с ним ожидая приближения джархана, в красных глазах которого светилось нетерпение. Он наконец-то нашёл добычу в этих скалах. Не совсем привычные скалы, конечно — но какая разница дикому зверю. И какая разница, какое именно несчастное животное попалось на пути. Всё равно мясо.

Но боги, куда же смотрят дозорные Восточных ворот?!

Прыжок.

Раскрошился кусок стены на третьем этаже, но джархан удержал равновесие. Это уже за четыре дома от нас.

Ещё прыжок по диагонали. Три дома. Гибкий крысиный хвост изгибается, помогает балансу. Плоская морда совершает гипнотические движения вверх-вниз, принюхивается.

Я забываю, как дышать. Первобытный ужас сковывает тело. А потом…

Нет, мне, наверное, показалось.

Крохотный огонёк внутри. Словно что-то пробивается на поверхность. Не успеваю понять. Магия?

Кажется, да. Моя собственная магия кольнула изнутри, зажглась горячим огоньком. Словно птенец ткнулась в скорлупу, чтобы её пробить и выбраться на свободу. Но… ничего не получилось.

Печать.

Проклятая печать, которой сковывают магические силы всем девочкам до момента, когда придёт пора надеть гиар. Как же мне хотелось поскорее! Из-за неё я беспомощна, как слепой котёнок. Я никогда не ожидала многого от снятия печати. Смирилась с тем, что мой дар совсем крохотный — об этом сказали ещё в раннем детстве. Но всё же, он у меня был, и как и всем, мне безумно любопытно было узнать, какой же именно.

На моей памяти одной лишь Гаяни печать поставить просто не смогли. Сковывающие чары лопнули при первой же попытке.

Ну а Флавия — та просто обладала слишком ценным даром.

Я одна была правильной, нормальной и «ничего особенного» во всём нашем одарённом семействе.

Но вдруг даже этих крох мне хватило бы сейчас? Чтобы помочь мужчине, который закрыл меня своей широкой спиной от приближающейся смерти.

Что он может сделать ему? Снежками закидать? Ни одна ледышка не пробьёт толстенную шкуру джархана. А ещё — я забыла ему сказать, но джарханы совершенно не боятся…

Орвик вскинул правую руку, и струи огня сорвались с напряжённых пальцев.

Широким плавным движением он прочертил дугу — и стена пламени взвилась между нами и зверем. Ревущий, шипящий, швыряющий в небо снопы искр — я завороженно смотрела на эту ипостась дара Орвика. Он так редко её являл — но теперь поняла, почему. Красота льда была бесспорна. Но такое изящное волшебство пасовало перед бушующей, сокрушающей мощью первозданного магического огня.

И алый обережный круг, без сомнения, спас бы от любой беды.

Если бы нашим противником по несчастливой судьбине не оказался этот древний зверь, который выполз на свет из самых тёмных, самых опасных горных глубин.

Джархан замер на мгновение.

А потом вскинул морду, и раздутый кожаный мешок на горле исторг оглушающий злобный вопль. Кажется, мы его не на шутку взбесили.

Дальше всё было так, словно само время остановилось. Чтобы мы оценили всю убийственную красоту прыжка джархана — с высоты нам на головы.

— Хм. А если так? — невозмутимые слова Орвика.

Медленно опадает стена пламени.

Её пересекают мощные лапы с выпущенными веерами когтей. Запрокинув голову, я слежу с остановившимся сердцем за этим полётом — наверное, последним, что вижу в жизни.

Из распахнутых ладоней мага вырывается ослепительный столб голубого света.

Он встречает зверя широким щитом.

Мне приходится закрыть глаза локтем, потому что я чуть не ослепла. Невидимый магический откат заставляет пошатнуться, будто меня сбил с ног порыв ураганного ветра.

А когда открываю снова глаза…

Прямо над моей головой гигантский зверь застыл. Вмороженный весь целиком в колоссальных размеров глыбу льда. Удивление в красных глазах.

Изогнутая опора прозрачной тюрьмы вплавлена в камни мостовой, крылатые всплески ледяных струй долетели до самых стен домов, впились в них надёжнее когтей джархана.

Я медленно-медленно отступаю, прижимая ладони к губам.

Только теперь в полной мере осознаю, что была на краю гибели. Оскаленная пасть смерти за толстым слоем магического льда прямо там, вверху, ей совсем чуть-чуть не хватило для завершения броска.

Орвик разворачивается ко мне. Берёт за плечи. Вглядывается в лицо.

— Ты в порядке, котёнок? Напугалась?

Сглатываю комок в горле, с трудом качаю головой.

— Вот и славно.

Он убирает волосы с моего лица, скупой улыбкой убеждает, что всё хорошо.

Но всё не хорошо.

Откуда, бездна побери, в городе средь бела дня джархан?!

— Эй! Шиана, детка — далековато ты отстала от папочкиной стражи! Разве не знаешь, что маленьким элианам опасно вести себя, как вздумается?

Я отшатываюсь от мужчины, который держит меня за плечи.

Этот голос я узнала бы из сотен тысяч. И он пугает меня пуще рёва джархана.

Ленивой походкой со стороны Восточных ворот к нам приближается Борг.

Гиар в центре его лба мерцает, и меня охватывает такой приступ неконтролируемой паники, какого не было даже, когда моя жизнь была под угрозой.

Говорят, Борг — единственный среди дозорных, кто не боится ходить за Купол. Его самого боятся джарханы. Полезная магия. Хотела бы я себе такую. Но, увы, не судьба — и это моё сердце сейчас сжимается в ужасе, кожа покрывается холодным липким потом, а ноги подкашиваются.

Я схватила Орвика под локоть. Ощутила каменную твёрдость напряжённых мышц. Он смотрел на приближающегося Борга с таким же точно видом, с каким оценивал скачущего по стенам зверя. Взглядом «чего-бы-тут-отжечь-лишнего».

— Пойдём отсюда!.. — прошептала я. — Пожалуйста, прошу тебя, умоляю!

Орвик бросил на меня быстрый взгляд. Чуть прищурился.

А потом одним неуловимым движением забрал у меня локоть и перетёк в пространстве вперёд.

И — нет, он не использовал магию.

Короткий замах — и на лицо Борга обрушивается тяжеленный кулак. Я никогда не видела у своего жениха такого ошеломлённого выражения.

Ещё удар, и тот падает на грязные камни мостовой, а Орвик оказывается сидящим рядом. И заламывает ему руки. А потом цедит сквозь зубы:

— Если ты, падаль, ещё раз только подойдёшь к этой девушке… Если посмеешь в её сторону взглянуть… а тем более тронуть… Я тебе вот эти руки, которыми ты её лапал, из плеч выдеру и вставлю в то место, которое при дамах называть неприлично. Ты меня понял?! Если понял, моргни!

Борг ответил гробовым молчанием, только на окровавленном лице стала расползаться улыбка. Гиар в центре его лба мерцал лихорадочным блеском. Меня уже тошнило — но Орвик, кажется, даже не замечал. Будто зловещая магия Борга соскальзывала с него, как с невидимой брони. Ну, или он был слишком зол. Потому что от него веяло таким льдом, что даже камни под моими ногами покрылись инеем, и я боялась шагу ступить, чтобы не поскользнуться.

— Что здесь происходит?! — прокатилось громовое по Слепому переулку.

Отец.

Во главе целого отряда магов. Восседает в своём паланкине — ему единственному обычаи дозволяли не идти пешком на церемонии возложения цветов.

Ну почему, почему он не явился парой минут раньше? И что теперь будет…

Орвик невозмутимо поднялся и отряхнул колени. Он упрямо поджал губы и, судя по всему, не собирался почтить элара ответом.

Оба его родича незаметно оказались рядом с нами. Где-то за спиной Ричарда ещё и Гаяни маячила своей зелёной макушкой. Старший родственник бросил на Орвика убийственный взгляд, но не сказал ничего, только его ладони окутало синеватое свечение. Наготове магическое оружие. Боги, как же страшно! Воздух потрескивает от магических разрядов — так много заклинаний приготовлено к бою и вот-вот будет спущено с поводков. С обеих сторон.

— Ничего особенного не случилось, благородный элар! — Борг медленно поднимается. На правой половине его лица — огромная кровавая ссадина. Но он по-прежнему улыбается. И эта улыбка пугает меня больше всего остального. — Мы с нашим другом из иного мира всего лишь обменялись приветствиями. И небольшой демонстрацией боевых приемов. В рамках обмена культурным опытом, так сказать. В следующий раз — я покажу свои.

И он просто развернулся и пошёл прочь. Всё той же танцующей походкой вразвалочку, в сторону Восточных ворот.

Значит, это он дежурил сегодня на воротах!

У меня всё похолодело внутри от очевидной догадки.

Есть особые заклинания у дозорных, которые позволяют видеть на дальние расстояния в мельчайших деталях. Этими заклинаниями, заключёнными в капсулы, их снабжают маги из учеников Мардухая. Чтоб можно было заранее увидеть опасность, грозящую городу.

Борг видел, как мы с Орвиком целовались.

Это он открыл Восточные ворота. Он выпустил джархана. И его не смущало, что лютый зверь может убить и меня. В приступах злобы Борг всегда себя плохо контролировал.

Я посмотрела на Орвика, который говорил что-то тихо Ричарду.

Зато другой мужчина без колебаний закрыл меня своей спиной.

— Какое чудо! Совершенное создание!

Мои нелёгкие думы прервал восторженный голос Уилла, третьего спутника Орвика. Светловолосый маг, казалось, вовсе не обратил внимания на сгустившееся напряжение меж людьми. Его интересовал зверь. С запрокинутой головой Уилл рассматривал вплавленную в лёд клыкастую пасть, выставленные в прыжке когти… которые, впрочем, уже слегка подтаивали.

— Братишка, а разморозь-ка мне эту красотку! — энергично добавил он.

Я вздрогнула.

— Это… самка?

— Совершенно верно, — с готовностью ответил мне Уилл. — И притом недавно родившая. У неё детёныши в гнезде. Если не вернём им мамочку, они погибнут. Орвик, ну ты долго?

— Уверен? — коротко переспросил ледяной маг. — Ручаешься за безопасность?

— Вполне, — пожал плечами тот.

Я на всякий случай переместилась ближе к своему защитнику. Кажется, не он один в их компании сумасшедший. Но у меня уже закончились силы бояться. Хотят выпустить смертельно опасного монстра из ледяного плена? После того, что только что я пережила с Боргом, это уже не кажется такой уж плохой затеей.

— Что за произвол? Вы в своём уме?! — громыхал меж тем элар с высоты своего паланкина. Отец заметно побледнел и покрылся испариной. Опахальщицы тут же принялись работать быстрее. — Немедленно убейте эту тварь!!

Маги личного охранного отряда сгрудились тесней вокруг элара и только ждали определённости — кому именно обращён приказ, им или магам-пришельцам.

— Вы не слышали? Уильям поручился за безопасность присутствующих, — холодно-высокомерным тоном проронил Ричард и встал так, чтобы закрыть всех нас, включая джархана. Сложил руки на груди. Между нами и людьми отца немедленно протянулась тонкая синеватая завеса магического щита, который создал старший маг.

Мы оказались разделены. Две группы людей у противоположных домов Слепого переулка. Трое магов, джархан и я — по одну сторону от «стены», остальные — по другую. Снова я волей судьбы не со своими соплеменниками, а с чужаками, которых вижу второй день в жизни. И снова мне дышится здесь отчего-то намного спокойней и безопасней, чем там. Даже несмотря на присутствие почти оттаявшего джархана. Ещё и Орвик взял за руку, нисколько не смущаясь присутствующих.

— Эй, эй! Меня забыли! — возмущённый вопль, и зелёная молния несётся к нам. Прямиком на магический щит!

А Ричард, как на зло, в это время отвернулся к Уиллу.

Едва успеваю в страхе сжать руку Орвика сильнее.

Моя непутёвая сестрёнка врезается в синеватую пелену… Предупреждающий окрик Ричарда запаздывает на долю мгновения…

Стена пропускает её так, будто и не броня вовсе — а так, занавесочка.

В чёрных глазах мага вспыхивает изумление. Он принимает на вытянутые руки летящий в него зеленоволосый снаряд.

— Эй, Лягушонок! Что ещё за шутки? Как ты пробила Щит? Не хочу хвастаться, но за всю мою жизнь ты первая, кому удалось.

Сестра расплывается в широкой улыбке. Она вся просто светится от восторга. И совершенно не смущаясь, заявляет прямо в лицо темноволосому магу:

— Вот видишь! Твоя магия меня признала! Это всё потому, что я — твоя будущая…

Скорее дёргаю сестру за локоть к себе и прерываю поток откровений, который она готова вот-вот вылить прямо на голову ничего не подозревающему «жениху». Лучше ему пока пребывать в блаженном неведении относительно намерений Гаяни.

— Гая, солнышко, иди-ка сюда! Там зверюгу размораживать собрались, лучше нам стоять подальше.

Сама ещё и на ногу ей наступаю со всей дури на всякий случай. Потому что прозрачных намёков сестра не понимает, ей надо посильнее средства выразительности.

На лице Гаяни — глубокие тени, синяки под глазами от бессонной ночи. Но она не может сдержать счастливой улыбки.

Ричард недоумённо прокашливается и вскидывает руки. Укрепляет щит вокруг нас всех, и теперь Гаяни тоже внутри.

А Орвик, пока мы так вот развлекаемся, едва сдерживая ухмылку начинает размораживать джархана… джарханиху. Всё тело зверя ещё неподвижно, а вот кончики усов уже подрагивают.

— Это совершенно возмутительно! — не унимается отец. — Вы игнорируете прямой приказ элара?!

— А вы нам никто, чтоб слушаться ваших приказов! — ворчит Орвик и продолжает своё дело.

Ричард ругается себе под нос — а потом начинает громко увещевать элара, что ситуация под контролем, и вообще всячески пытается сгладить «дипломатический инцидент» и вопиющую недипломатичность младшенького. Щита не снимая, тем не менее.

У меня вызывает настоящую зависть то, как эти трое стоят друг за друга горой, даже если не согласны или злятся. И это не просто родственные узы. Мы вон с отцом тоже родственники. Это настоящее доверие, которое проистекает из многолетней дружбы. У меня только с Гаяни такое, пожалуй! Мама всегда была скорее бессловесной тенью отца, а Флавия слишком держалась особняком. Как же здорово, наверное, когда есть люди, которые всегда будут на твоей стороне и встанут плечом к плечу! Чего бы не случилось. Даже если ты что-то натворил. А судя по его страдальческому виду, старшему, Ричарду, не впервой прикрывать сумасбродства младших.

Громко возмущаясь «неблагодарному» поведению гостей, элар приказывает унести его отсюда. Всё-таки не выдержали нервы.

Вскоре мы остались одни в Слепом переулке. Чужаки победили в этом маленьком противостоянии.

Экономя силы, Ричард «выключил» щит. А Орвик меж тем успел полностью разморозить джарханиху, и огромная зверюга, припав животом к земле, трясла головой с видом человека, который только что проснулся и не понимает, где находится.

А потом всё-таки поняла. Раскрыла пасть, издала низкий вибрирующий рёв…

— Тихо, тихо, девочка! Всё хорошо! — ласково проговорил Уилл.

И спокойно пошёл прямо на неё, протянув руку. Я мысленно простилась с ним и поблагодарила за недолгое, но интересное знакомство.

Джарханиха немедленно спрятала клыки. Моргнула. Раз, другой.

Понюхала протянутую руку. А потом улеглась прямо у ног Уилла, тихо поскуливая. Тот сел рядом и принялся гладить жёсткий белый мех.

И только теперь до меня дошло! Магические способности третьего участника посольства, которые всё это время были тайной, покрытой мраком. Кажется, только что я видела впечатляющий пример их работы.

— Он что же… — недоверчиво начала я.

— Анимаг, ага! — пожал плечами Орвик. — Не спрашивай, как у него это получается. Понятия не имею. Понимает зверей без слов и обожает даже самых мерзких из них. Тварюги платят моему братишке полной взаимностью. Так что не бойся, малыш, с нами ты в полной безопасности. В крайнем случае снова отправлю этот ходячий антрекот в глубокую заморозку.

— Даже не думай! — откликнулся Уилл, почёсывая джарханиху за ухом. Та отвечала постукиванием хвоста о камни. — Наша мамочка просто голодная, а дома ждут малыши. Вот и вела себя… не совсем прилично. Я слышал, здесь у вас совсем стало плохо с пропитанием. Такому большому зверю надо очень много, чтобы выжить.

— Чем кормить будем? — встряла Гаяни. — У меня есть одна кандидатура на примете, кого не жалко пустить на корм!

Вздыхаю. Сестра как всегда поражает меня непосредственностью. Которая граничит с невоспитанностью.

— Я только за, Лягушонок! — кровожадно усмехается Орвик. — И что-то мне подсказывает, что у гениальных людей мысли сходятся!

Они переглядываются с видом двух маньяков-заговорщиков. Я, зажатая меж ними, чувствую себя единственным нормальным человеком.

— Мы не будем кормить джархана живыми людьми!! — шиплю возмущённо и снова наступаю сестре на ногу.

— Да не вопрос! Покормим дохлыми! — подхватывает Орвик, и моя сестричка разражается восторженным хохотом. Кажется, у них с ледяным магом полное взаимопонимание. Хотела бы я быть такой легкомысленной, как это двое — но на душе у меня очень неспокойно.

Борг унижен и явно задумал что-то недоброе. Теперь ещё и отца настроили против себя. А он не из тех людей, кто легко спускает пренебрежение собственной власти.

— Никем кормить эту девочку не надо, — миролюбиво встревает Уилл. — Вы только посмотрите на её зубки!

— Можно не буду? — ёжусь я. — Только что насмотрелась уже. Очень даже близко.

— Нет, вы посмотрите внимательнее! — настаивает упрямый маг. — Вот видите? Кроме клыков явно видно наборы коренных… в три ряда тоже, гм. Ну не прелесть?

И он бесстрашно засовывает «прелести» руку прямо в услужливо раскрытую пасть, проводит ладонью по рядам зубов. Моё больное воображение тут же подсовывает картины будущей инвалидности светловолосого, но его родичи даже не дёргаются. Кажется, они привычные ко всему.

— И о чём это вам говорит? — продолжает наводящие вопросы Уильям.

— Она всеядная!! — выпаливает Гаяни. — Видела в старом атласе животных!! Такие зубы бывают у всеядных животных, а не чисто хищиков!

Моя сестрёнка с детства из книг не вылезает. Поражаюсь иногда её начитанности.

Даже Ричард бросает на неё уважительный взгляд.

— Молодец! — хвалит Гаяни Уилл. — А из этого следует, что мы сейчас её с вами в два счёта накормим.

И под моим поражённым взглядом третий маг посольства являет мне ещё одну ипостась своего чудесного дара. Его распростёртые над землёй ладони освещает мягкое золотистое сияние. Прямо сквозь булыжники мостовой прорастают зелёные стебли. Всё быстрее и быстрее — и вот уже на них щетинятся колосья.

Джарханиха тихо повизгивает и с нетерпением кидается их обгладывать.

Я круглыми глазами наблюдаю настоящее чудо. Как страшный хищник оборачивается мурлыкающим котёнком величиной с корову. Уилл нежно поглаживает её загривок, смотрит с жалостью… А потом вдруг отскакивает в сторону.

— Брат, срочно уведи девушек подальше! Ричи, ты мне нужен.

Меня немедленно отодвигают подальше твёрдой рукой.

— Что такое? — настораживается Орвик.

Ричард спешно подходит и присаживается рядом с Уиллом. Склонив головы, вдвоём они внимательно осматривают заднюю левую лапу алчно жующей джарханихи — не прикасаясь к ней. Орвик так крепко сжимает моё запястье, что даже немного больно.

Сначала не понимаю, чем вызван такой переполох, что даже на вечно невозмутимом лице темноволосого мага написано хмурое напряжение.

А потом замечаю на белой как снег шерсти уродливое серое пятно, бесформенную проплешину.

— Твою налево… эта дрянь и сюда добралась! — мрачно цедит Орвик. — Всё хуже, чем мы думали.

Не сразу соображаю, что гости переговариваются на своём языке. Орвик тоже. Значит, разговор не предназначен для чужих ушей. Мои для него — по-прежнему чужие… Это горько.

Дёргаю руку, но он не пускает. В его сильных пальцах моё запястье кажется тоненькой белой веточкой, которую можно переломить неловким движением. Мне ничего не остаётся другого, как быть рядом. И слушать.

Джарханиха утолила первый голод, и теперь то и дело беспокойно вскидывает морду.

— Уилли, гм… — косится на неё сидящий совсем рядом Ричард, хотя и не делает попыток отойти.

— Держу, не волнуйся! — успокаивает его младший. — Лучше скажи, можешь что-нибудь сделать?

— Попробую, — кивает тот.

Протягивает ладонь к задней лапе зверя. И пальцы Ричарда озаряются мягким синеватым сиянием.

Джарханиха прекращает есть и дёргается всем телом. Вскидывает морду, издаёт резкий вой.

— Ещё! Держи. Мне… пару минут… — давит сквозь стиснутые зубы Ричард. Сияние ярче. Оно окутывает всю лапу.

Синяя вспышка.

Зверь отскакивает в сторону, Ричард падает назад, в последний момент принимает вес на чуть дрожащие руки. Тяжело дышит, на виске капли пота.

Щерящийся монстр зализывает совершенно чистую, покрытую нежной розоватой кожей на месте проплешины конечность.

Воин-лекарь? Умеющий не только убивать, но и исцелять. Удивительное сочетание.

— Он потрясающий, правда? — шепчет Гаяни за моей спиной. Орвик медленно оборачивается на голос. Я не видела такой тревоги в его глазах даже, когда нам на голову падала джарханиха.

— Лягушонок, уведи-ка сестру! Вам обеим здесь не место. Малыш, не обижайся, у меня срочные дела.

И он отпускает меня… просто оставляет, отправляется к своим. Беспомощно смотрю на удаляющуюся спину. А Орвик протягивает руку Ричарду, помогает ему подняться с земли — у того при всём его могучем телосложении сейчас очевидно совершенно нет сил даже на такое простое дело. Гаяни, кажется, с трудом удерживается, чтоб не кинуться помогать. Но это желание борется в ней с потребностью выполнить поручение Орвика. Повести себя «как большая», а не как избалованный ребёнок. Ей так хочется казаться взрослой, моей маленькой сестре… в конце концов, она берёт меня под локоть и вздыхает.

— Пойдём! Зубки у неё и правда жуткие. Кто его знает, на сколько зверомагу хватит магии. Ещё вспомнит, что половина зубов у неё всё-таки клыки. Одной травкой сыт не будешь, что б они там не говорили.

Я делаю вид, что слушаюсь, и даже поворачиваю к выходу из Слепого переулка. Но в этот самый момент мне срочно приходится наклониться, чтобы поправить ремешок на сандалии. Ведь ремешки в сандалиях имеют свойство расстёгиваться так вовремя!

Сама прислушиваюсь к отголоскам чужой речи.

— …обитают в расщелинах, насколько я слышал.

— Ясно, иду туда, — кивает Орвик, выслушав маленькую лекцию Уилла о повадках джарханов.

Куда-куда он собрался?!

— Будь осторожен.

— А когда я не был?

Ироничный смешок Ричарда в ответ на эти слова.

— Вы лучше в городе проверьте пока, — беспокоится Орвик. Мне передаётся его беспокойство. В желудке всё сжимается и накатывает противная тошнота. Я на расстоянии чувствую все эмоции этого мужчины. Он и так-то их не умеет скрывать. А после этой ночи… после этой ночи я будто стала музыкальным инструментом, который его руки настроили под себя. Во мне словно вибирируют какие-то струны в ответ на каждое его слово и кажде движение.

— Вряд ли кто-то из местных гладил их по холке. Так что вероятность заражения стремится к нулю. Но проверим, не сомневайся, — успокаивает Уилл. А потом потирает подбородок задумчиво. — Может, всё-таки сказать элару…

— С вероятностью, стремящейся к нулю, он нам поверит, — перебивает Орвик. — Ты ещё выложи ему, зачем мы приехали. И тогда не видать нам как своих ушей Каменного…

— Хватит болтать! — толкает его в бок Ричард. — Иди, куда собирался, и поживее! Уилл уже с трудом удерживает мою неблагодарную пациентку. Чтоб до темноты вернулся, или уши оборву!

У меня уже заканчиваются все ремешки на второй сандалии. Любопытство так сильно, что язык чешется спросить — о чём они вообще, и чего такое каменное им нужно. Но гордость не позволяет. Раз меня не сочли достойной доверия, навязываться не собираюсь. Больше всего беспокоит, что судя по всему, Орвик собрался за Купол. И даже не говорит мне!

Наконец, поводы сидеть на корточках у меня заканчиваются, потому что не три же у меня ноги. Выпрямляюсь и отворачиваюсь, чтобы уйти. Держу спину — держу, джархан меня побери! И плакать от обиды не собираюсь.

— Уилли, один вопрос! — бодрый голос Орвика долетает до меня, заставляет снова умерить шаг. Я уйду когда-нибудь из этого проклятого переулка?!

— Чего тебе? Ты… вроде собирался куда-то. Я… скоро буду спускать эту девочку с магического поводка. Убрался бы ты… к тому времени уже подальше, братишка!

— Так вот, вопрос. Ну спустишь ты её. И куда она по-твоему денется? С чего ты взял, что вернётся обратно в свои горы? А не решит остаться тут и найти себе чего-нибудь на десерт?

— Ой, что-то я не подумал.

— Я и вижу. И сколько у нас времени, пока ты додумаешь?

— Ну… я… простите, минут десять. Дальше у меня сил вряд ли хватит. Такого большого зверя я ещё не приручал.

Пристыженное молчание.

— Ясно всё с тобой! — ворчит Орвик. — Подвиньтесь! Что бы вы без меня все делали. Придётся доставить зубастую мамочку к детишкам в полузамороженном виде. Лошадями, что ли, тащить… хотя меня мучит соблазн впрячь парочку местных дозорных. За то, как по-свински исполняют свои обязанности.

Ещё один утробный рёв джарханихи, от которого вибрирует мостовая у меня под ногами. Слышу характерные щелчки — так бьёт себя по бокам хвостом разозлённый зверь. Ещё бы! Нашлись безумцы её приручать. Сумасшедшие. Все трое. Лечат смертельно опасных хищников, вместо того, чтобы убивать. Рискуют собственными жизнями, чтобы вернуть мать детёнышам. Заботятся о ничего не подозревающих горожанах больше, чем наши собственные дозорные.

Откуда они только такие взялись. Ненормальные.

— Ши, ну ты чего! — тянет меня за рукав Гаяни.

— Не знаю. Не могу. Ноги не идут, — жалуюсь ей.

Ну хоть самой себе признайся, дурочка! Не получается никак оставить его одного. Хоть и злюсь ужасно. Он вот меня не оставил.

— Что у вас здесь происходит?

В переулок, сверкая аметистовыми глазами, влетает наша старшая сестра.

Только Флавии и не хватало в творящемся вокруг безумии!

Глава 9

Невольно любуюсь. Из нас троих настоящей красавицей всегда была именно она. Свою точёную, будто вылепленную гениальным скульптором красоту Флавия несла с гордостью, а капля высокомерия в чертах лишь увеличивала длинный список покорённых ею мужчин. Она была прекрасна, и знала это — и никогда не стремилась спрятать привлекательность, а ещё лучше слиться со стеночкой, как это делала я. Нет — Флавия всячески подчёркивала её украшениями, нарядами, кошачьей стрелкой в уголке глаза. Вот и сегодня в честь праздника в её волосах цветы. А сколько ей на самом деле лет, можно определить лишь по взгляду.

Я думаю, ей доставляло какое-то странное удовольствие коллекционировать отказы. Потому что не было, наверное, во всём Сирианаре знатного рода, из которого бы не сватались к старшей дочери элара. Но выторгованное давным-давно у отца право не выходить замуж позволяло ей в очередной раз наслаждаться своей недоступностью.

И только я знала, что именно прячет Флавия под бронёй. Нежное, раненое много лет назад сердце. Каково ей спустя столько времени видеть человека, который так похож на того мужчину?

Тем временем Гая торопливо пересказывала сестре последние события. Перескакивая с пятого на десятое, как водится — так, что той пришлось её остановить.

Флавия поморщилась и обернулась ко мне.

— Лучше ты.

Я сухо и сжато изложила основное.

— Понятно. Значит, всё обошлось. Даже свинья Борг, хвала Тедериель, наконец-то получил по заслугам. Так по какому поводу у тебя траур?

Я вздрогнула. Сестра как всегда слишком проницательна.

— Скорблю из-за того, что мои уши оказались чужими, — улыбнулась я. Не только Флавия умеет окружать себя загадками.

Она посмотрела на меня чуть с прищуром, но не стала расспрашивать. За что особенно люблю старшую сестру — так это за тактичность. Раз я не говорю, значит не собираюсь выставлять свои переживания на всеобщее обозрение. Захочу — приду сама поплакаться на её плече, как всегда бывало. Не то, что Гаяни, которая из тебя всю душу вытрясет, если захочет добраться до истины.

Быстрым шагом, в ореоле струящейся ткани бледно-зелёного платья Флавия ворвалась в тесный круг мужчин.

— Посторонитесь. Отойдите подальше. И ты тоже!

Ричард с Орвиком немедленно послушались, с видимым облегчением покидая свой пост у джарханики, которая всё больше нервничала и то и дело принюхивалась к воздуху.

Уилл остался на месте, делая вид, что оглох.

— Я много наслышан о вашей удивительной магии.

— Мне дела нет, о чём вы там наслышаны! Я велела уйти.

— Простите, но я вам не слуга, чтоб выполнять приказания. Хотя ваши прекрасные глаза, без сомнения, способны поработить любого.

Флавия фыркнула, как сердитая кошка. Встала рядом, почти толкая зверомага плечом, из упрямства.

Я посмотрела на Уилла с изрядным удивлением. Мало кто осмеливался дать отпор сестре, когда она включала «старшую дочку элара». Вот тебе и тихоня, самый скромный участник посольства!

— Позволено ли нам будет просить вас о помощи? — продолжил он, пристально глядя на Флавию из-за тонких стёкол очков.

— Позволено будет. Но не думайте, что я снова явилась вам помочь. Свой лимит просьб вы исчерпали. Я здесь потому, что вон там, за моей спиной, стоят две мои младшие бедовые сестрички, которым ещё рано на обед джархану. А я не теряю надежды понянчить племянников.

Я смутилась. Ну вот зачем она! Это ж явно в мою сторону намёк. Чтобы вспомнила о разговоре, который у нас с ней приключился накануне прибытия чужаков.

Эх, сестрёнка… Знала бы ты, как много за последнее время желающих, чтоб я поскорее родила! И не только желающих, но и активно помогающих. И как я близка к тому, чтобы исполнить твою мечту. Фактически, меня до сих пор держат, чтоб не упасть с тонкой ниточки, по которой я иду, только гордость и упрямство. Шаг, снова шаг над пропастью… в которую меня то и дело толкают. А хуже всего, что есть непреодолимая сила тяжести. Невыносимое притяжение. Которое соблазняет забыть обо всём и упасть. Огненно-ледяная бездна.

Флавия меж тем осматривала зверя. Её тонкие пальцы порхали в воздухе, словно ощупывая нечто невидимое вокруг джарханихи. Та застыла, словно зачарованная. Живое изваяние, что глядит не мигая в аметистовые глаза колдующей над нею волшебницы.

— Хватит на меня так пялиться, вы сбиваете, — процедила Флавия. Я даже в первый миг подумала, что это она животному.

— Простите, ничего не могу с собой поделать. Слишком редко доводилось встречать эллери, силы которых сходны по природе с моими. — Уилл снова улыбнулся привычной неуловимой улыбкой. — И вот что-то подумалось, знаете ли. Какие гениальные анимаги могли бы родиться от соединения этих сил.

Флавия будто споткнулась о невидимую стену. Её руки упали, она отшатнулась и бросила плести магический узор.

— Вы… в своём уме?!

У меня был тот же вопрос.

Вот тебе и тихоня, да-а! Скромник, книжная душа. И я совсем потерялась, не зная, что и думать — но тут мой взгляд упал на ухмыляющегося в стороне Орвика.

Всё тут же встало на свои места. Ну да, ещё бы! С кем поведёшься, от того и наберёшься. Они же братья, пусть и двоюродные. И кажется, в них намного больше общего, чем казалось на первый взгляд.

Джарханиха тем временем, про которую все забыли, почуяла ослабленный поводок и взвыла.

— Ничего-ничего, я помогу, — мягко проговорил Уилл и аккуратно отодвинул Флавию в сторонку за плечи.

Пара движений ладонью — и могучий зверь с видом «как же вы мне все надоели», плюхается брюхом на землю и укладывает морду на скрещенные лапы.

Моя сестра меж тем прожигала наглеца разъярённым взглядом.

— Я вам, между прочим, в матери гожусь!

— Ну не в бабушки же, — равнодушно пожал плечами Уилл.

На Ричарда Винтерстоуна было жалко смотреть. Вся скорбь мира была написана на его лице. Я просто-таки слышала, как он проклинает про себя всё на свете за то, что взял в такое серьёзное путешествие двоих легкомысленных болванов. Орвик ещё немного, и кажется начнёт ржать в голос.

Флавия впервые на моей памяти не нашлась, что ответить.

Я решила прийти на выручку. Подошла к ней и деликатно коснулась рукава.

— Тебе помочь? Как всегда?

Сестра кивнула. На её лице всё ещё было выражение человека, которому дали по голове чем-то тяжёлым.

— Последишь за мной, когда… ну ты знаешь. А я займусь, пожалуй, работой. Должен же хоть кто-то.

Она вскинула руки к вискам и закрыла глаза.

В воздухе напротив вспыхнул зримыми зелёными нитями узор её магического плетения. Все замолчали, и даже Орвик скалиться перестал. Это было действительно завораживающее зрелище.

Словно тихая музыка — такая тихая, что почти не слышно, только плакать хочется от её красоты и печали.

Сестра опадает мне на руки без чувств, я подхватываю и бережно укладываю на грязные булыжники мостовой так, чтобы хотя бы голова её была у меня на коленях. Красивый наряд безнадёжно испорчен, но её никогда не волновали такие мелочи. На первом месте дело.

Джарханиха медленно поднимается на лапы.

Встряхивается. Так знакомо жмурит аметистовые глаза. Фыркая в сторону Уилла, поворачивается к нему хвостом.

И лёгкими скачками уносится прочь по Слепому переулку.

Господи, хоть бы дозорные её не тронули! Мы не успели предупредить.

— Совершенное создание… — бормочет анимаг ей вслед. И я совсем не уверена, что это он снова о звере.

Из общей заторможенности нас выводит как всегда трезвомыслящий Ричард.

— Так! Элианы — вам, полагаю, пора во дворец. Позвольте проводить. Уилл, рот закрой и приди в себя. Нам ещё работать. Орвик, ты ещё здесь?

По-военному чёткие команды. Сосредоточенность, собранность, аккуратная спешка. Так говорят люди, которым нужно много всего успеть в короткие сроки. Так говорят военачальники, когда отдают приказы перед битвой. С кем они собрались воевать?

На Слепой переулок медленно наползают грузные тучи. Становится темнее. Магия Купола так сильна, что способна пропускать дожди без вреда для города, говорили нам. Теперь я знаю, многое из того, что нам говорили — ложь. Но разве молчание — не разновидность лжи? О чём умалчивают эти трое? На сердце темнеет от давящего чувства тревоги, как в небе над моей головой.

— Я не могу оставить сестру, — тихо проговорила я, упрямо опустив голову.

— Позвольте, я с ней останусь.

Я даже не заметила, как светловолосый маг оказался рядом. Смотрел на нас с высоты своего роста. Который неожиданно немаленький. Только теперь понимаю, что анимаг казался не таким уж высоким только на фоне своих громадных спутников. А ещё он очень даже симпатичный! Подумалось мне как-то отстранённо. И умный. И не кажется таким легкомысленным, как кое-кто. На месте Флавии я бы подумала.

Жаль, я не на месте Флавии. Мне уже поздно думать.

Хорошо, что у меня теперь есть дело. Меньше буду мучаться — как он там один пойдёт в ущелья… В обиталище джарханов, уму не постижимо! Безумие. Как раз в его духе. Пусть бы только вернулся живой и невредимый. А уж одиночество и грядущую разлуку я как-нибудь переживу.

Уилл Шеппард терпеливо ждал ответа. Я вздрогнула и очнулась. Кажется, тоже схожу с ума, раз допускаю подобную невоспитанность.

— Спасибо вам за любезное предложение, но я сама как-нибудь…

Меня перебила Гаяни. Я и забыла о ней.

— Ши, пойдём!

— Но Флавия будет…

— Пусть себе злится. Я тебе говорю, оставь их.

Она потянула меня за руку и буквально вытащила наверх. Уилл осторожно принял на ладони кудрявую голову моей сестры. А потом легко, будто пушинку, поднял Флавию на руки.

— Там почище будет. А вы идите!

И он бережно понёс безвольное тело с изящно откинутой рукой к одинокой покосившейся скамейке в тени домов. Меня кольнуло угрызение совести, что сама не заметила скамейку. Впрочем, всё равно моих скромных силёнок не хватило бы. Наверное, поэтому вся власть у мужчин. Они просто сильнее. И в магии в том числе. Взять меня — ни физически, ни магически ни на что не способна, что с меня взять? Даже поручение сестры не смогла выполнить по-нормальному.

— Будет большой скандал, когда она проснётся, — обречённо заметила я.

Гаяни загадочно улыбнулась, провожая взглядом Уилла и Флавию. Снова с тем странным, обращённым внутрь себя выражением глаз, которое я стала замечать у неё недавно.

Я отряхнула колени. Что ж, придётся возвращаться во дворец. Жаль, до статуи прародительницы Тедериель сегодня, видимо, не судьба дойти. Но после всего пережитого ноги едва держат и колени подрагивают. Ничего. Как-нибудь справлюсь. Вон Гаяни, скачет вокруг меня как горная нерга, вся светится от перспектив прогулки с Ричардом. Его отдалённый голос на приглушённых тонах — даёт ещё какие-то последние напутствия Орвику.

— Гаяни, давай дойдём сами! — решаю вдруг.

— Но…

— Неприлично. Давай.

Сестра сникла. Чувствую себя паршиво, но так надо. Не хочу, чтобы она слишком сильно витала в облаках. Потом больнее будет падать. Не хочу, чтобы она изведала хоть сотую часть той боли, которая ожидает меня. Когда завтра они уедут.

Попрощаться мы не успели, но это к лучшему. Орвик весь день будет бродить по своим делам. Я посижу до вечера в комнате, за плотно запертыми ставнями, и открывать больше не буду ни под каким предлогом. Потом усну. Если получится. А наутро они уедут. Это лучший из планов.

И не думай лишнего, дурочка Ши.

Не смотри даже в ту сторону…

Не…

Ну ладно, только один разочек. На память.

Я пошла на компромисс со своей совестью, просто чтоб не разорвало изнутри от противоречивых чувств и желаний. Бросила последний взгляд через плечо, уходя…

Орвик запнулся на полуслове.

И поймал мой взгляд своим ответным.

Мы замерли на секунду — я, перепуганная тем, что меня заметили, и он, пытливо всматривающийся в моё лицо так, будто не было расстояния. Будто не было сил, что растаскивали нас в разные стороны, как щепки в водовороте.

Он положил руку на плечо Ричарду, и тот замолчал.

— Погоди. Я сам всё знаю, можешь не распинаться. А знаешь что? Иди-ка ты тоже… по городу поброди, понаблюдай. На всякий… а у меня ещё дело есть. Одна нога здесь — другая там, обещаю!

И не дожидаясь ответа, он принялся энергично вышагивать в нашу сторону.

В мою сторону!!

Вот я дура. Зачем только оглядывалась?!

Ощущение надвигающегося урагана в спину. Кажется, пора бежать, спасать остатки силы воли.

— Гая, идём! Я кое-что забыла… во дворце. Идём срочно!

Схватила сестру за руку и потащила, невзирая на протесты.

Мы вывалились на центральную улицу Сирианара, где сиротливо белели на булыжниках потерянные процессией цветы и обрывки лент. Краем глаза я отметила, как от стены отделились две тени в сером. Маги дворцовой охраны. Значит, всё-таки следовали за мною попятам, как и полагается, когда элиана выходит из дворца. Только в переулок не пошли. Молодцы, нечего сказать! Неукоснительно соблюдают приказ оставлять нас с Орвиком наедине.

И я уже открываю рот, чтобы велеть им следовать за нами… но не успеваю.

На плечи мне падает здоровенная лапа, под её тяжестью у меня колени подгибаются, я чуть не теряю равновесие. Чем их там кормят вообще, в Старом мире?! Пытаюсь сбросить, но не получается.

— Поймал!

С отчаянием наблюдаю, как серые тени замирают на почтительном расстоянии и снова скрываются из виду.

— О, братишка, привет! Жутко рада, что ты здесь. А то все в последнее время странные какие-то. Кислые, — кривится Гаяни.

Братишка?! Нет, мы конечно всегда и безнадёжно мечтали о брате, но это не повод так вот фамильярничать с посторонними! Надо будет Гае сделать внушение. Потом. На данный момент мне бы кто сделал хорошее — как не быть дурой.

Сестра бесцеремонно отпихивается в сторону — без особых возражений с её стороны. И дальше мне приходится идти по улице, сутулясь как арестанту под весом кандалов. Ещё и подстраиваться под широкий шаг огненного мага. А жар его кожи опаляет даже через одежду. Разгорячённый стычкой с джарханом, он весь прямо-таки излучает бодрость духа и энтузиазм. Они с Гаяни принимаются увлечённо болтать о какой-то чепухе, и сестричка понемногу оживает после разочарования, что кое-кто другой нас проводить не смог.

Как хорошо. Я хотя бы могу помолчать.

У самого дворца Орвик всё-таки перестаёт компрометировать меня так открыто, убирает руку с плеч и даже пропускает вперёд в дверях. А потом, вместо того, чтоб откланяться, продолжает идти след в след по бесконечному лабиринту полутёмных дворцовых коридоров. Все они пустынны, словно кто-то незримо расчищает путь, едва заслышит наши шаги. А впрочем — не удивлюсь, если так и есть.

Меня начинает охватывать паника. Чувствую взгляд, ласкающий затылок, так отчетливо, будто это прикосновение. Каждое неспешное движение.

Гая не замечает звенящего в воздухе напряжения и щебечет как птичка, то забегая вперёд, то отставая на шаг, чтоб удобнее болтать с «братишкой». Жаль, мне такая иллюзия не под силу. Отношение Орвика ко мне какое угодно, но только не братское. От его взгляда, который начинает блуждать совсем уж неприличным маршрутом, у меня стремительно поднимается температура. Стараюсь держать спину и делать вид, что просто иду, но на самом деле всей кожей, каждым волоском на теле прислушиваюсь, куда теперь двинется взгляд. Что-то внутри сжимается с каждым шагом. А звуки мужского голоса — вкрадчивые, бархатистые, будто он разговаривает с Гаей, но звучит только для меня — заставляют сердце биться чаще, тяжелее, сбиваться с ритма.

— А вот ты мне вот ещё что скажи, Лягушонок!..

Меня охватывает дурное предчувствие.

— М-м?

— Из твоей сестры же клещами не вытянешь ничего. Плавали, знаем. Хоть ты мне скажи. Чего у неё взгляд такой скорбный, как будто заболели все зубы мудрости разом?

Я споткнулась.

Гаяни прыснула со смеху.

— Могу ошибаться, но Ши жаловалась Флавии на то, что у неё «чужие уши».

Вот же зараза мелкая! Сдала с потрохами. Ну я ей!..

Я резко обернулась, собираясь… не знаю, что, но Гае бы точно не понравилось.

Ойкнув с лукавым и чрезвычайно довольным выражением на мордочке, Гаяни спряталась за спину Орвика. А её сообщник ещё и не дал его обойти, чтоб добраться до паршивки! Внаглую сграбастал меня обеими руками и надёжно зафиксировал в пространстве.

— Я тебя… и его… вас обоих… вы у меня доиграетесь!..

— Очень страшно, котёнок. Весь трепещу. — Широко улыбнулся наглый маг. — А давай-ка расскажешь, за что получим хоть? Чего у тебя стряслось на этот раз?

— Нич-чего! — почти прорычала я.

Нет, решительно только эти двое умудрялись доводить меня, такую хронически спокойную и со всех сторон воспитанную девушку, до белого каления.

— А я вообще пойду! Тоже кое-что вдруг вспомнила, что забыла! — и Гаяни наглым образом показала мне язык.

А потом ещё более наглым — скрылась из виду в мгновение ока.

Я вдруг поняла, что мы с Орвиком совсем одни. И как-то незаметно оказались уже у самой двери в мои покои. Которые с недавнего времени, конечно же, никто не охранял. В очень-очень плохо освещённом коридоре. Ситуацию не спасали даже огни, разгорающиеся в глазах мага. Совсем не спасали. Совсем наоборот.

— Так что там про «чужие уши»? — вкрадчиво начал Орвик.

Хватка ослабла, но от этого стало только хуже. Большим пальцем правой руки он гладил моё плечо будто невзначай. Но конечно же прекрасно зная, что делает. Потому что мне стало не хватать дыхания.

— Признавайся по-хорошему, или начну пытать, — мурлыкнул маг.

Под спиной почему-то оказалось твёрдое дерево дверного полотна. Сюда совсем не достигал свет плавающих под потолком световых шаров из-за поворота.

Возле моего лица на дверь опустилась его ладонь. Я отвернулась в другую сторону и закусила губу, чтобы смолчать.

— Клянусь — день, когда ты начнёшь со мной разговаривать, я буду отмечать с такой же радостью, как и свой день рождения.

Я невольно улыбнулась, отводя глаза в ближайшую стеночку.

Нет, это никуда не годится — быть такой трусихой! Может, и к лучшему, что пошёл провожать. Это отличная возможность нормально попрощаться.

Я набрала воздуху в грудь.

— Видите ли…

Это было огромной ошибкой. Посмотреть ему снова в глаза.

— Не-а! — покачал головой маг. — Так не пойдёт. «Видишь ли!..» Ну давай, попробуй. Ты справишься, это не так сложно.

Может быть. Намного легче, чем сказать — «спасибо за всё и прощай». Я обречённо вздохнула, открыла рот, растерялась от того, как в плавильном котле его глаз крутятся водовороты огненных искр, и сказала совершенно не то, что собиралась:

— Мне обидно, что ты считаешь мои уши чужими! И говоришь на своём языке о чём-то важном со своими. Не посвящая меня.

Орвик чуть прищурился, нахальная улыбка уступила место едва заметной краешком губ.

— Вот значит, как.

Я вздёрнула подбородок. Раз уж из меня полезла ни с того ни с сего идиотская правда, отступать некуда.

Мы прожигали друг друга взглядами пару мгновений. Не собираюсь сдаваться и ещё что-то пояснять! Я и так совершила настоящий подвиг. Расхлебать бы теперь последствия.

Первым прервал молчание Орвик.

— А тебе не приходило в голову, моя сладкая, что я тебя просто хочу защитить? От лишней информации. Ни к чему тебе моя головная боль. — Он говорил совсем тихо, всё ниже склоняясь ко мне, заслоняя остатки света, выпивая остатки дыхания. — Да и потом… кто тебе сказал, что твои ушки — чужие?

Осторожно, кончиками пальцев он убрал мои волосы. А потом шепнул в самое ухо:

— Они теперь мои.

Я не успела возразить. Вообще ничего не успела. Когда его губы коснулись мочки моего уха. Дразнящий поцелуй. Ещё один. Прихватывает зубами, отпускает. Вжимая меня всем телом в дверь — и хорошо, иначе я бы точно упала.

Горячий выдох с моих полураскрытых губ. Дыши, дыши, Шиана! Не забывай дышать. Не теряй сознания от сладости его поцелуев, от наслаждения, когда кончиком языка обводит краешек твоего уха по кругу.

— Да…

Не может быть. Не может быть, чтоб я это сказала. Не мой голос. Я не могла. С таким тягучим стоном, с такой безрассудной смелостью, так без оглядки.

Вжимается горячим лбом мне в шею, дышит тяжело и как-то дико. С трудом разбираю сбивчивый шёпот:

— И я бы тебе наглядно объяснил, что ещё теперь моё… но правда должен идти.

Отрывается от меня почти с усилием. Один короткий бешеный взгляд — и снова обжигает шею поцелуем. Рвёт завязки моего любимого серого одеяния и целует там, под капюшоном, где едва можно дотянуться — чуть пониже ключицы. Тянет носом запах моей кожи в ямке у шеи…

Отталкивается от двери и отступает на шаг.

— В следующий раз, котёнок, когда захочешь что-нибудь себе надумать — вспомни любимую поговорку моей мамы. Пусть лошадь думает, у неё голова большая.

Невольно улыбаюсь, цепляясь за дверь позади себя кончиками пальцев, как за единственную опору.

— Так-то лучше. Улыбайся. Слышишь? Хочу вспоминать твою улыбку, когда буду ползать по горам по колено в джарханьем дерьме. Или злись на меня! Всё, что угодно лучше, чем то, как ты смотрела. Без ножа режешь такими взглядами.

И я правда постаралась.

Улыбаться, пока его широкие плечи не растаяли во тьме. Пока его шаги не слились с тишиной.

Потом медленно сползла по стеночке и обхватила себя руками.

Глава 10

Груз нерешённых проблем, который свалился на меня и грозил раздавить, прошлая ночь почти без сна, да ещё и сегодняшний сумасшедший день привели к закономерному итогу.

Я заснула, едва добралась до собственной постели с намерением «немножко полежать». Как выяснилось, дверь при этом забыла закрыть, потому что вырвала меня из глубокого сна без сновидений Гая, которая активно трясла за плечо.

— Ши, просыпайся! Просыпайся, Ши! Я тебе не дам проспать такой момент и оставить меня одну!

Я рывком села на постели, соображая, кто я, где я, и что ещё случилось.

— Очередной джархан пролез во дворец? — спросила я, зевая.

Гая покачала головой, загадочно сверкнула глазами.

— Ты что, забыла? Нас же в гости приглашали. Без тебя я не могу.

У меня всё упало внутри. Появилось ощущение загнанного зверя, которого со всех сторон подталкивают в ловушку. Вот и Гая туда же. И кто меня за язык тянул ей когда-то пообещать?!

— Так что давай, давай, поднимайся! И надень что-нибудь поинтересней этого серого убожества.

Сестра чуть ли не силой стащила меня с постели и подтолкнула в сторону узкой ниши в каменной стене, прикрытой гобеленом. Там хранились мои скромные наряды. Стараниями Флавии среди них затесалась и парочка не таких скромных, дареных сто лет назад на праздники в надежде, что я всё-таки «вспомню, что я девушка, а не бледный призрак в балахоне».

— Можно я не пойду? — обречённо вздохнула я, глядя на мерцающий ворох бледно-лиловой ткани в руках Гаяни. — Доведу тебя, куда нужно, и вернусь к себе. Ну в самом деле — я уверена, рядом с чужаками самое безопасное место во дворце.

Сестра хмыкнула.

— Надо же, какие перемены! Помнится, недавно ты до одури их боялась. Много с тех пор всего произошло, да?

Я скривилась, признавая её правоту.

— Вот и не дрейфь! Лучше одевайся скорее. Не пойдём же мы совсем на ночь глядя! Вдруг мальчики заснут.

Я закашлялась. Вот кто угодно, но эти три озабоченных детинушки точно не подходят под определение «мальчиков». Впрочем, Ричард-то ещё самый нормальный из всех, как оказалось. Гаяни повезло.

Кому не повезло, так это мне. Когда Гая чего-то хотела, она это получала. Спустя считанные минуты я обнаружила себя покорно бредущей вслед за ней по коридорам в сторону пустынной части дворца, где мало кто жил и где устроены были гостевые покои.

Тонкая лиловая ткань широкими складками обволакивала руки, оставляя часть плеч оголёнными. Плотный лиф с более-менее приличным вырезом — иначе я бы отвергла его категорически, летящие юбки такие тонкие, будто сотканы из паутины. Хорошо, что нижняя была более плотной. Я сама себе напоминала экзотический цветок в нежных лепестках. Да ещё Гая принесла мне и заставила надеть мамины украшения для волос, которые незнамо как раздобыла в её комнате. Серебристая сеть тонких цепочек на распущенных локонах, крупная капля прозрачного самоцвета в центре лба… Туфельки без каблуков на тонкой подошве, через которую можно чувствовать каждую неровность пола — в таких по улице не погуляешь. Такие для особых случаев.

Я так вырядилась, будто на свидание собралась. Что обо мне подумают?!

— Ши, хватит трястись! — страшным шёпотом заявила мне сестра, подталкивая в спину, когда у самых дверей в посольские покои я заартачилась и встала как вкопанная. — Ты красотка! Неужели не хочешь посмотреть, как ему понравится? Зуб даю, кое у кого отпадёт челюсть, и он тут же тебя украдёт! Чур на свадьбе букетом чтоб прицельно в меня швыряла!

— Ты меня сюда потащила, чтоб своего Ричарда увидеть, или свахой поработать?! — зашипела я в негодовании. — Хватит чушь молоть! Если не забыла, у меня уже есть…

Я замолчала, сдерживая приступ тошноты.

Нет, это никуда не годится.

Я развернулась, чтоб всё-таки сбежать, пока не поздно.

И тут за нашими спинами открылись широкие створки.

— Хм. Мы-то думали, что за шум. А это наши девушки! Входите скорей, что у порога мнётесь?

Уилл Шеппард, сияя дружелюбной улыбкой, гостеприимно распахнул перед нами двери, за которыми было светло от множества свечей и вкусно пахло фруктами и жареным мясом.

Вежливо откланяться я не успела, потому что Гаяни тут же рванула вперёд, позабыв о всяческих приличиях, и что девушке положено ходить степенно маленькими шажками, а не скакать как бешеная нерга, у которой чешутся молодые рожки.

Пришлось спрятать панику подальше и поспешить за сестрой. Мало ли чего она тут наболтает. Посижу минут десять — достаточно для визита вежливости — и откланяюсь.

В конце концов, я-то на самом деле согласилась по одной-единственной причине.

Мне ужасно хотелось убедиться, что с Орвиком всё в порядке, и он вернулся обратно живой и невредимый. Десяти минут вполне хватит для этого.

Однако меня постигло жестокое разочарование.

Орвика в посольских покоях не было. Судя по всему, ещё и не возвращался.

Как на иголках, я приняла приглашение выпить «чаю», что бы это ни значило, и села ждать.

Отведённые послам комнаты были просторны и очень даже уютны. Одна общая гостиная с камином, из которой три двери уходили, судя по всему, в личные спальни. Низкий диван, несколько кресел, квадратный столик в центре. Очень быстро еду с него сгрузили на подоконник, и Ричард Винтерстоун устроил на нём целое световое представление. Его магия расчертила синими мерцающими линиями стол на крохотные квадраты, а потом создала прямо в воздухе очертания каких-то странной формы человечков и животных. Как оказалось, для той самой игры в «шах-махи», которую так ждала Гаяни. Сестра захлопала в ладоши от восторга.

Они с темноволосым магом устроились в креслах друг напротив друга. Судя по его скептическому взгляду, он настроился поддаваться ребёнку.

Но очень скоро скепсис в глазах сменился немалым удивлением.

— Признавайся, Лягушонок, ты уже играла?

— Сегодня в первый раз. Я просто схватываю на лету! — довольно заявила сестра, решительно переставляя одну из фигурок на другой квадрат. А потом добавила, очаровательно улыбнувшись. — И очень целеустремлённая.

Оба так увлеклись игрой, что очень скоро для них перестало существовать всё вокруг, и на мои робкие попытки расспросить Ричарда, «все ли участники посольства в добром здравии и хорошем самочувствии» последовали только азартные возгласы:

— Отлично! А если так?..

Я махнула на них рукой.

— Не обижайтесь, — мягко проговорил Уилл, подходя от каминной полки с двумя тонкостенными пиалами в руках. Над ними витал пар, вкусно запахло пряностями. — Ричарду редко попадаются противники, равные по силе. А ваша сестра, судя по всему, вундеркинд.

— Это да… — вздохнула я и потупилась.

Одну из пиал Уилл протянул мне, уселся рядом на диван.

— Не волнуйтесь. Ничего с ним не будет, он у нас везунчик. — Я вздрогнула и испуганно посмотрела на анимага. Который, судя по всему, читает мои мысли. — Он и не в такие передряги вляпывался и выходил сухим из воды. С детства шило в одном месте. Скажу по секрету, Орвик из ущелий вернулся ещё днём, даже джарханы решили видимо не связываться с моим братишкой. Просто у него ещё одно срочное поручение. Так что ждём с минуты на минуту, не грустите. Выпейте лучше чаю! Мы привезли с собой, но здесь все опасаются пить и есть что-то из наших рук. Боятся, околдуем, не знаю. Вот и приходится самим осваивать собственные запасы. Лучше бы из чашек, конечно, но в вашем мире их не делают. Надеюсь, когда-нибудь угостить вас из настоящего фарфора производства Фрагонарской мануфактуры.

Пиала приятно грела руки. Я сделала глоток и прикрыла веки от удовольствия. Потрясающе вкусно. Напиток грел изнутри и немного притуплял тревогу. Или это сделали слова Уилла.

Пока он говорил, повернулся ко мне так, что свечи ярко осветили правую половину его лица.

Я увидела алеющий на ней след. Пару мгновений удивлялась, пытаясь понять, что это, а потом стало ужасно неловко.

Вид у анимага был невозмутимый и не сказать, чтобы расстроенный. Скорее, наоборот.

— Вы что-то хотели ещё спросить? — проговорил он, отпивая ещё чаю, и проницательно глядя на меня из-под очков.

— Как… гм… — я собиралась спросить, «как там Флавия», но ляпнула совсем другое. — …у вас с Флавией?

Боги, провалиться мне сквозь землю! С тех пор, как один настырный маг заявил, что я слишком много молчу, я стала преступно много говорить.

Но его брата это, судя по всему, совершенно не смутило. Сомневаюсь, что после общения с Орвиком вообще можно сохранить этот полезный от природы навык.

— Всё отлично. Просто замечательно. Она уже на меня злится. Я на такой прогресс и надеяться не смел!

Уилл улыбнулся мечтательной улыбкой. И кажется, немного покраснел. Отчего пятно на правой щеке обрисовалось отчётливей… Флавия у нас левша.

Хотелось бы знать, за что она ему врезала. И почему его это так радует.

В углу комнаты за шахматным столом Ричард Винтерстоун пробурчал себе под нос:

— Боже, меня окружают одни идиоты… — и потом громче: — Лягушонок, ходи! Игра с тобой — единственное, что меня радует за последние дни.

Смущение никуда не девалось, я ёрзала и никак не могла найти себе места. Пиала с чаем была настоящим спасением, она хотя бы занимала руки. И я растягивала напиток, как только могла. С собеседником мне не очень повезло — судя по всему, я нарвалась на такого же неразговорчивого, как и сама. Знай, сидит себе, думает о чём-то и улыбается под нос. Наконец, видя, что он не слишком торопится поддерживать светскую беседу, я решилась ещё на один вопрос:

— У вас оказалась такая чудесная магия! А скажите… вы случайно, не умеете выращивать… цветы?

Ещё один понимающий взгляд через стёкла.

— Значит, вам понравились фиалки? Я старался. Орвик из меня всю душу вытряс, что нужны «самые прекрасные цветы для самой прекрасной леди».

Я поперхнулась чаем и покраснела, наверное, до кончиков волос.

Так и сидела вся красная, сгорая от неловкости и откашливаясь, когда дверь с грохотом распахнулась. На пороке, опираясь обеими руками о косяк, показался весь грязный по уши — одни зубы сверкали в его вечной улыбке — Орвик.

— Ничего не вышло! Охраняют лучше, чем задницу элара. Но у меня появилась идея, как… — И тут он увидел меня и запнулся. Продолжил на эллерийском, не отрывая глаз. — Исправить этот безнадёжно дерьмовый день.

Я зачем-то встала. Прямо с пиалой в руках.

Потом одумалась и медленно села.

Я что, правда сейчас хотела броситься ему навстречу и повиснуть на шее?!

Орвик смотрел на меня голодными глазами, словно готов был сожрать. От его весёлости и следа не осталось. Так смотрел, будто никого кроме меня в этой комнате нет. Так смотрел, что мне ужасно захотелось, чтоб так и было.

Люди смотрят. Опомнись, Ши. Приди уже в себя.

Я сделала глубокий вдох, чтоб успокоиться хоть немного, и опустила глаза. Судорожно вцепилась обеими руками в пиалу, на треть наполненную почти остывшим чаем. Надо собрать все силы в кулак чтоб изобразить светскую беседу, когда к нам присоединится Орвик. До его прихода я не чувствовала и сотой доли той нервозности, что сейчас. Стоило ему явиться на порог — и я вся один сплошной комок нервов.

Ни Ричард, ни Уилл почему-то не приставали к Орвику с расспросами. Вообще все сосредоточенно делали вид, что заняты собственными делами. В комнате разливалась тягучая, медовая тишина. Только время от времени Гаяни и её партнер по игре комментировали очередной ход вполголоса. Мой сосед справа увлечённо попивал уже вторую пиалу, отвернувшись к окошку с таким лицом, как будто там происходит что-то ужасно интересное. Хотя было уже совсем-совсем темно и ни зги не видно.

Я тоже изо всех сил изображала чинно-благородную гостью.

Из последних сил, если точнее.

Надо хотя бы попытаться сделать вид, что при виде этого мужчины меня не начинает трясти и мысли путаться, и кровь закипать так, будто эта его огненная магия дистанционным образом действует на меня изнутри.

Ничего, надо всего лишь прикинуться мебелью и помолчать! Орвик — не то, что я. Он мужчина, он стойкий, он точно сможет найти нужный тон разговора, чтобы не выдать, что мы с ним так близки и не поставить нас обоих в неловкое…

— Котёнок, я сдохнуть, как соскучился!

Я вздрогнула и закусила губу. Дурак! Идиот неосмотрительный… Я не лучше.

Сколько ни крепилась, взгляд метнулся сам собой к его лицу. И… это как лесной пожар, как чиркнуть спичкой и поднести к сухому стогу сена. Я мгновенно наполнилась его голодом, его страстью, его жаром — отвести глаза уже не сумею, нет больше сил. А он смотрит так, будто до самой сердцевинки, будто всё наносное и вся шелуха спадают и каждая моя сокровенная мысль перед ним как на ладони.

Как будто притворство в такой момент — хуже преступления.

А потом он просто пошёл ко мне с таким видом, будто прямо здесь и прямо сейчас, при всех собрался… как минимум зацеловать до смерти.

Я снова вскочила и спряталась за спинку дивана.

— Орвик… Орвик, как твоё путешествие? Ну там… по лесам… ой, то есть морям… горным…

Если я хотела сбить его с мысли — план был провальный.

Орвик оперся руками о поручень дивана и чуть склонился, проникновенно глядя на меня поверх спинки дивана.

— Так себе путешествие. Одиноко. Холодно. Джарханы злые опять-таки. Пожалеешь?

Он принялся кошачьей крадущейся походкой обходить диван. Не самое надёжное убежище, как выяснилось.

Я выставила вперёд руку с пиалой.

— Сделать тебе чай? Если холодно.

Он забрал мою пиалу и осушил одним глотком остатки, не отрывая пристального взгляда.

— Не поможет. Нужны средства посерьёзней.

— Орвик! Орвик, не вздумай! Ты весь грязный! А у меня новое платье!!! — взвизгнула я, когда меня зажали в углу между спинкой дивана и простенком.

— А я, между прочим, заметил, — мурлыкнул он, надвигаясь на меня.

Уилл принялся что-то посвистывать.

Гаяни с Ричардом увлечённо резались в «шах-махи» из призрачного синего света.

— Вам не кажется, что мы с вами здесь самые взрослые? — проговорила моя мелкая зараза-сестра вполголоса.

— Думаю, мне не кажется, — обречённо вздохнул Ричард.

Ну что сказать.

Сразу видно, когда мужчина много занимается боевыми искусствами, особенно мечом, где так важен баланс. Орвик умудрился зацеловать меня, не коснувшись платья.

Когда он оторвался от моих губ, я уже напрочь забыла не только о том, где мы, но и о том, что вообще на мне надето.

— Скоро вернусь. Пожалуй, и правда приведу себя в порядок сначала, — подмигнул мне Орвик. И скрылся за ближайшей дверью, той что была справа и вела, судя по всему, в его личные покои.

Сначала — чего?.. Я ошалело смотрела ему вслед. И только потом сообразила, что за представление мы только что устроили.

Деревянной походкой вернулась на своё место и села на диван как подрубленная.

— Ещё чаю? — участливо переспросил Уилл.

— Да. Непременно. Спасибо, — ответила я с трудом, исцелованными и даже местами искусанными губами.

Следующие минуты были просто бесконечным кошмаром.

Потому что из-за двери-искусительницы, о которой я не могла перестать думать, то и дело доносился плеск воды. Я всерьёз подозревала, что наглый огненный маг себе нагрел ванну.

После этой догадки мысли утекли куда-то совсем уж в странном направлении и мне пришлось просить Уилла сделать мне чаю в третий раз.

Орвик вышел через битых полчаса.

До скрипа чистый, весь в чёрном — в распахнутой на верхние пуговицы рубашке их странного иномирного покроя — с мокрыми волосами и одуряюще пахнущий.

Плюхнулся без лишних слов на диван посередине, оттеснив Уилла от меня. Бедняге совсем не осталось места, и ему пришлось ретироваться на дальнее кресло у камина.

Крепко обнял за талию левой рукой, правую вольготно уложил на спинку кресла.

И мы просто сидели и смотрели на то, как играют Гаяни с Ричардом.

Просто — рядом. Молча.

Даже не глядя друг на друга.

Но в одну сторону.

Я никогда не думала, что может быть так хорошо и тепло на душе.

Мы в два голоса утешали Гаяни, когда у неё не получилось в который раз выиграть. Очередная партия закончилась вничью. Я успокаивала Гаю, что скоро непременно получится. Нужно всего лишь ещё разок сыграть. Ну, или подольше… По-настоящему её утешить смог Орвик, когда заявил, что вообще на его памяти никому не удавалось сыграть с Ричардом хотя бы вничью, а единственный человек, который у него выигрывает, это собственный отец.

— Ну так я буду второй и последней! — решительно заявила Гая, вздёргивая подбородок.

— Что-то у меня нехорошее предчувствие, — проворчал темноволосый маг, мановением руки расставляя фигуры обратно в правильном порядке. — Может, на этом и остановимся?

— Ни за что! — припечатала Гаяни, сдувая спутанную зелёную прядь с лица.

Я бы всё отдала, чтобы этот вечер длился вечность. И мы вот так сидели все вместе, никуда не торопясь. Как люди, которым просто хорошо рядом. Как люди, которые не должны притворяться друг с другом и носить маски. Как…

Семья.

И меня так разморило от этих мыслей — или горячего чая, или близости огненного мага, от которого было жарко, как от печки — что я почти задремала на его плече…

Но тут послышались тяжёлые шаги. Несколько пар ног. Острые каблуки.

Я встрепенулась и села ровно, как палка, прислушиваясь к звукам снаружи. Словно пугливая дичь, которую вот-вот погонят из нагретого убежища, поджигая всё вокруг и отсекая пути к отступлению. Погонят единственной дорогой, к единственному исходу, который уготовил для неё охотник.

Степенный и властный стук в дверь.

Она распахивается. Дуновение ледяного воздуха кощунственно вторгается в тепло этого места.

На пороге, надменно и с каплей презрения оглядывая присутствующих, в сопровождении парочки охранников оказывается высокородная эласса Мелия, вторая жена моего отца.

У неё в руке — цветок. Один из тех, что мы возлагаем обычно к статуе прародительницы Тедериель. Только те белые или розовые, а этот — алый как кровь.

— Дорогие гости! — глубокий, чарующий голос Мелии растворяется в комнате, как яд в кубке вина. — Мы забыли рассказать вам об одном древнем обычае. Какое упущение! Надеюсь, вы простите нашу небрежность. Этому обычаю много-много веков, он уходит корнями в седую древность. Так мы выказываем уважение почтившим нас визитом. Имейте в виду — вы не вправе отказаться от участия в нём, если не хотите показать пренебрежение согревшему вас крову и оскорбить элара!

Игра останавливается.

Все смотрят на Мелию и напряжённо ждут продолжения. Только Гаяни растерянно — на меня.

— Мы глубоко уважаем наших мудрых и добрых хозяев и сделаем всё, что в наших силах, чтобы доказать наше уважение, — осторожно ответил Ричард.

— Замечательно! — Мелия ослепительно улыбается. Покачиваются массивные гроздья драгоценных камней в её ушах.

Она медленно проходит в комнату, останавливается прямо надо мной. Смотрит сверху вниз так, будто готова прибить на месте, если хоть слово скажу. Мне отлично известна эта разновидность её взглядов.

— Так вот. По нашему обычаю, чтобы уважить высоких гостей, элар отправляет любимейшую дщерь свою… провести ночь с одним из них. Это символ — символ глубокого доверия и готовности поддерживать дружеские связи… очень тесные связи между двумя народами. Свидетельство того, что мы готовы заботиться о процветании и мире на наших землях так же рьяно, как она позаботится этой ночью… о том из вас, кому вручит знак своего выбора.

Словно в дурном сне, всё ещё не веря, что это происходит со мной, я слежу за тем, как алый цветок падает мне на колени.

Глава 11

Такие пышные лепестки. Сердцевина точно кровь. Как нечто настолько прекрасное может прикрывать нечто, столь мерзкое и унизительное?

Меня охватывает стыд настолько сильный, что не могу поднять глаза. Я знаю, что все смотрят сейчас на меня. На цветок у меня на коленях. Я знаю, о чём они сейчас думают.

В груди тяжесть, с каждым ударом сердца жжёт под рёбрами. Но слёз нет, будто я превратилась в неживую куклу на шарнирах.

Вижу только часть пола, покрытого узорчатым красным ковром. Подол пышного платья Мелии, золото на золоте. Кончики её изукрашенных туфель. Как-то отстранённо отмечаю, что хрупкие дорожки инея начинают разбегаться от места, где мы сидим, стремительно заволакивают ковёр. Туфли Мелии почему-то делают пару шажков назад.

— Будь умницей, Шиана! — странным голосом, как будто немного неуверенно или испуганно говорит вторая жена отца. — Надеюсь, ты помнишь о своём долге.

Приглушённый ковром цокот каблуков. Мелию как ветром сдувает из комнаты, но её слова всё ещё звенят в воздухе.

Я прекрасно понимаю, о чём она говорила. О чём напоминала мне.

Вовсе не о гадком обычае, который она выдумала только что. Просто чтобы подтолкнуть, наконец, события. Никогда за всю историю наш народ не падал настолько низко, чтобы хозяева предлагали своих дочерей гостям. Женщины — слишком ценная собственность. Ими не принято делиться. Ни один мужчина потом не возьмёт в жёны «порченую»… видимо, Боргу посулили что-то очень ценное. И то он бесится и готов скорее меня убить, чем выполнить свою часть приказа элара.

А напоминает мне Мелия именно о нём, об этом приказе.

Осталась одна, последняя ночь. Завтра чужаки уедут, вернутся в свой мир.

Только одна ночь для зачатия сына, которое предписано мне, и предписание вшито магией в мою кожу.

Я должна отдать цветок тому из трёх, кого выберу в отцы своему будущему ребёнку.

Беру в обе ладони, как в чашу, хрупкие лепестки.

Тишину разрывает мрачный мужской голос:

— Так, Лягушонок! А ну-ка идём отсюда. Нечего слушать взрослые разговоры. Тебе пора спать, я провожу.

Медленно поднимаю глаза. Встречаюсь взглядом с Гаяни, которую Ричард Винтерстоун тащит мимо дивана к выходу. Тем самым решительно вычёркивая себя из списка кандидатов.

У сестрёнки глаза перепуганные и сбитые с толку.

«Всё будет хорошо», — шепчу ей беззвучно, она неуверенно кивает. И послушно следует за своим рыцарем.

На пороге Ричард останавливается и раздражённо бросает через плечо на языке, которого я не должна понимать:

— Разберись с этим. И разберись правильно. Меня ты уже давно не слушаешь, так что извини, но придётся использовать шантаж. Хоть это и не в моих правилах. Узнаю, что наломал дров — скажу твоей матери. У меня всё.

Я вздрагиваю. Это какая же мегера должна быть его мамочка, если Ричард пугает Орвика ею? Небось, ещё похлеще Мелии. Я почему-то не сомневаюсь, что эти слова адресованы старшему племяннику.

Орвик не отвечает сначала. Всё это время я до смерти боюсь даже посмотреть в его сторону. Его рука, обнимающая меня за талию, будто окаменела. Иней под нашими ногами прорастает кристаллами льда.

— Я уже давно вырос из того возраста, когда в таких делах нужны советы мамы. Или чьи-то ещё.

Ричард громко хлопает дверью, уходя.

Так тихо, что слышно, как мерно стрекочут стрелки часов.

— Кхм-кхм… что-то устал я сегодня. Пойду-ка спать, — заявляет Уилл и покидает кресло, старательно отводя взгляд от нас с Орвиком.

Ну вот, ещё один кандидат самоустранился.

И мы остаёмся совсем одни.

Я по-прежнему не могу поднять глаз. Какой всё-таки красивый цветок. Жаль, что эта красота недолговечна. Его сорвали. А сорванные цветы долго не живут.

На нежные лепестки ложится тень.

Большая ладонь тянется и забирает у меня цветок.

— Пойдём.

Я послушно встаю и следую туда, куда меня ведут. Не делаю попыток выдернуть заледеневшие пальцы из его руки. Не спорю. И не пытаюсь объяснить, какая это всё чудовищная ошибка и несправедливость.

Мне как будто всё равно.

Как будто долгие, бесконечные часы борьбы с обстоятельствами и с самой собой сломали что-то внутри. Я просто устала бороться. Надо ли? Что бы я ни делала, всё без толку. Выбора нет. Может, это судьба, и любые попытки противиться ей тщетны? Я была обречена на поражение в этой схватке ещё в тот момент, когда элар принял решение. Когда озвучил мне приказ.

Третья дверь, крайняя справа. Орвик толкает её и мы входим.

За дверью темно. Но это ненадолго.

Со мной огненный маг, а значит — достаточно одного движения его брови, чтобы зажглись толстые, оплывшие свечи на подоконнике и тонкие витые — на стенах.

— Я запру дверь, ты не против? В этом месте слишком много людей, которые привыкли врываться без приглашения.

Это он о Мелии, кажется.

За моей спиной щёлкает замок. У меня внутри всё сжимается от этого звука. Но так и правда лучше, наверное.

Комната намного больше моей. Тёмные драпировки на стрельчатых окнах. Искусно вытканный гобелен ширмы в углу. Краешек медной ванны виднеется за ней, лужи воды на полу. Наверное, он слишком привык к слугам. Это нас, элиан, с детства приучали выполнять любую, даже самую грязную работу, прибираться и стирать самостоятельно. Воспитывали смирение и послушание. Мужчинам это не обязательно. Даже если у мужчины не будет служанок, жена-то по крайней мере будет точно. А то и не одна.

Цепляюсь разумом за все эти мелочи, чтоб не смотреть на ещё один предмет интерьера, которым покои посла существенно отличаются от моих.

Кровать в два раза шире.

Низкое каменное ложе, укрытое плетёной травяной циновкой и коричневым одеялом из шерсти молодой нерги. Нужно непременно до первой линьки, тогда они особенно пушистые.

Сглатываю комок в горле и отворачиваюсь.

Орвик стоит у двери, прислонясь к ней спиной, и смотрит на меня. Взглядом тёмным и непроницаемым, и я никак не могу его прочесть.

Будь, что будет. Будь, что будет — твержу себе.

Я слышала от подруги достаточно о прелестях «первой брачной ночи», чтоб понять, что ничего хорошего девушку не ждёт. Это всё равно рано или поздно случится. Так лучше с ним, чем с другим.

А Орвик сминает цветок в кулаке и отшвыривает прочь.

Когда он делает шаг вперёд, невольно отступаю.

В ноги мне тычется предательница-кровать. Теряю равновесие, неловко плюхаюсь назад и оказываюсь сидящей на краю.

Теперь, когда я сижу, запрокинув голову, особенно бросается в глаза, какой же он огромный. Чёрная гора, нависающая надо мной. Что я могу сделать против такой силы? Против желания, которое разгорается языками тёмного пламени в его глазах, когда встречаемся взглядом. Только покориться.

Понятия не имею, что делать дальше. Но ведь он, наверное, знает?

Ещё на шаг ближе.

Невольно сжимаю колени.

А он вдруг опускается рядом со мной на корточки. Наши лица оказываются совсем рядом, на одном уровне.

Медленно ведёт обеими ладонями по моим рукам снизу вверх — от локтей к плечам.

— Вся дрожишь.

— Замёрзла. Прости. Слишком… легко оделась. Глупо, да?

Как заворожённая слежу за его осторожными движениями, когда он берёт мою правую ножку обеими руками и снимает туфлю. Откладывает в сторону. Начинает массировать стопу.

Так и правда теплее.

Потом то же самое — со второй.

Зачем он это делает? Но мне слишком приятно, чтобы возражать. И я позволяю себе на минуту забыть о том, что последует дальше.

Орвик осторожно ставит мои стопы на светлую шкуру, которая служит ковром.

А потом вздыхает.

— Всё равно трясёшься. Хватит уже. Неужели ты решила, что я собрался воспользоваться правом гостя?

Я перестала прятать взгляд и уставилась на него во все глаза.

Меня будто кипятком облили, и я наконец «разморозилась».

— А ты… нет, что ли?

Он покачал головой, пряча лукавую улыбку в уголках губ.

— Так почему же… какого беса ты вёл себя так, будто собираешься?!

— А ты почему вела себя так, будто не против? — вкрадчиво парировал огненный маг.

Вот тут меня и прорвало.

— Ах ты… ты… самый отвратительный, самый ужасный на свете! Я тебя…

Вне себя от гнева, я схватила первое, что попалось под руку. Попалась туфля.

Нет, она конечно была довольно мягкая. Как оружие. Но каблук вполне. Достаточно для того, чтобы Орвику приходилось уворачиваться и прятать голову. А ведь мог бы, между прочим, признать свою вину и принять справедливую кару! Ведь заслужил! У меня из-за него чуть сердце не остановилось, между прочим, а он!.. Вместо этого противный маг подставлял руки и смеялся надо мной и моей неуклюжей яростью. И это злило ещё сильней. Кажется, никогда в жизни ещё я не чувствовала себя такой злой!

В конце концов, когда я устала и выбилась из сил, он просто поймал мои запястья в клещи своих стальных пальцев и повалил на кровать. Сам многотонной каменной плитой рухнул сверху. Туфля выпала из моей ладони.

Я прожигала его ненавидящим взглядом, сдувая волосы с лица, а он продолжал нагло улыбаться.

— Меня тут ещё один вопрос замучал. А скажи-ка, моя принцесса, если бы тебе и правда пришлось выбирать, кого бы ты выбрала, м?

— Бешеного джархана! — прорычала я. — Кого угодно, только не тебя.

Вру. Всё я вру.

Я выбрала его сразу и безнадёжно. Теперь расплачиваюсь за этот выбор.

Для него всё шутка! Игра! Он даже правом гостя воспользоваться не посчитал нужным! Оскорбление между прочим… хозяевам…

Я попыталась дёрнуться и выбраться из-под него, но Орвик прижал сильнее и не дал сбежать.

— М-м-м… как же люблю тебя настоящую.

И в шею меня поцеловал, гад.

Я попыталась пнуть коленкой. Куда-нибудь. Но прижимали меня слишком плотно, ничего не получилось.

— Пусти. Я хочу уйти.

— Пять минут назад не хотела. Что-то изменилось? — мурлыкнул маг, перебираясь выше, к уху. Дались ему мои уши?!

Я замерла, тяжело дыша.

Потерпеть! Надо немного потерпеть. Я же собиралась? Вот и сейчас надо… тоже… а потом он потеряет бдительность, я его тресну, выберусь… как-нибудь… мне только до двери добежать… а там просить у кого-нибудь политического убежища…

Мысли путались, сознание уплывало. Тяжесть его тела, пальцы на запястьях, терпкие прикосновения горячих губ…

Как-то я начала забывать, а за что, собственно, на него так злюсь. Помнила только, что у меня для этого очень веские причины были. Вроде бы.

— Побудь со мной… какое-то время, — пробормотал Орвик мне в шею. — Чтоб твоя стерва-мачеха решила, что мы всё сделали как надо… и у тебя не было проблем…

— Надо же, спаситель нашёлся! — съязвила я, отворачиваясь, когда он потянулся к губам.

Я снова начинала на него дико злиться.

Ему пришлось довольствоваться тем, что осталось, выцеловывая какой-то сложный узор на моих скулах и ниже.

— Ох, Ши… как ты здесь выжила вообще? Мне иногда хочется сжечь тут всё к чертям собачьим, как осиное гнездо. Еле сдерживаюсь.

Я замерла от неожиданной серьёзности в его голосе.

Он приподнялся на локтях, нависая надо мной, и внимательно меня рассматривал. Я медленно повернулась к нему, и мы наконец-то встретились взглядами. Его глаза были почти чёрными. Как вулканическая магма, которая бурлит внутри, а сверху покрыта растрескавшейся коркой. Которая едва удерживает огонь внутри.

Казалось, он хочет сказать ещё что-то. И я терпеливо ждала. Но он молчал.

Когда отпустил мои руки, я не стала вырываться.

Бережно погладил моё лицо. Орвик будто собирался с мыслями, подбирал слова. И наконец, заговорил. Очень тихо, хрипловатым шёпотом, словно опасался, что нас подслушают.

— Есть кое-что, котёнок, о чём я хотел с тобой поговорить. Наверное, момент не самый подходящий, но тут по крайней мере нам не помешают. И давай сразу договоримся — чтоб не придумывала ничего в своей хорошенькой головке. Я не охмурял тебя, чтоб воспользоваться, не втирался в доверие, чтоб склонить к предательству своего народа — и ничего другого из той кучи глупостей, которые ты ещё можешь себе насочинить. Думал, справлюсь сам, но никак. Не получается.

С тревогой я ждала продолжения.

— Я сейчас попрошу тебя кое о чём. Ты можешь отказать, но поверь, это крайне — крайне! — важно. Мне нужна твоя помощь.

Кусочки мозаики понемногу складывались в моей голове.

Флавия и Уилл в темном коридоре… Она помогла им в чём-то. Рассказала нечто важное? Потом, перед замороженной джарханихой… Отказалась помогать дальше. В том деле, ради которого они, судя по всему, и явились в наш мир.

Слова Орвика, случайно подслушанные. Им нужно место, которое слишком хорошо охраняют. Для таких сильных магов ничего не стоит перебить любую охрану, я уверена. То, что они этого не делают, а ищут другие пути… что ж, в очередной раз страшные сказки, которые рассказывали нам о людях из Старого мира, оказываются ложью.

Чуть было не спросила Орвика, что это за место, куда ему никак не проникнуть без моей помощи, но вовремя прикусила язык. Он ведь не знает, что я понимаю их речь. Пусть тайна останется тайной! Вдруг пригодится ещё.

Я приподнялась на локтях — что было непросто, учитывая, что надо мной нависал здоровенный огненный маг, и приготовилась слушать. Неужели я всё-таки удостоюсь доверия?

— Мне нужно попасть в Летописный чертог.

— Куда?!

Я почему-то думала, речь пойдёт по меньшей мере о сокровищнице отца. Но никак не об этом богами забытом, покрытом пылью зале с низкими сводами и рассыпающимися от ветхости колоннами. Да и что в нём ценного? Мардухай проводил там занятия по истории для каждой из элиан, я прекрасно помню, что в Летописном чертоге ничего интересного, кроме замшелых книг и свитков нет.

— Говорю же, в Летописный чертог. Или ты не знаешь, где это? А я думал, ты местная, — принялся подтрунивать надо мною Орвик. Озорные бесята в его глазах так близко не давали мне сосредоточиться, но я всё же пыталась.

— А разве так сложно туда попасть? Да там же нет никакой охраны!

— Может, раньше и не было. Я же с момента прибытия вижу, как на входе постоянно торчит минимум трое магов с боевыми заклинаниями наготове — и ещё неизвестно, сколько внутри. Причём, при виде меня у них резко портится настроение. Почему-то.

Я задумалась.

— Знаешь, когда в нашем мире в прошлый раз были гости из вашего… всё закончилось не очень хорошо. Разрушенными Чертогами памяти. И пустыней пепла на месте гор. Так что да, я, наверное, могу понять дворцовую стражу. Как можно пускать такого возмутителя спокойствия в обитель мудрости и тишины? Я бы тоже не пустила.

На моём крайне серьёзном лице не дрогнул ни единый мускул.

Орвик глянул недоверчиво.

— Смеёшься надо мной?

— Немножко, — шепнула я, и на уголках моих губ расцвела предательская улыбка.

— Ах ты…

Он повалил меня обратно на постель и принялся щекотать.

— Ты… пусти… пусти, кому говорят!

— Чего это вдруг? Я тоже хочу посмеяться!

В конце концов мне пришлось запросить пощады. Отдышавшись, я обнаружила себя лежащей на боку и крепко-накрепко прижатой к груди своего мучителя.

— Ши, это правда важно. Вся надежда на тебя.

Он слишком серьёзно это сказал. Слишком. Я уже научилась замечать под напускной бравадой и мальчишеством то, что он обычно скрывал от чужих глаз. Например, сейчас — тревогу.

— Что тебе нужно в Летописном чертоге? — спросила я тихо.

Руки на моей спине сжались сильнее. Орвик зарылся носом в мои растрепавшиеся волосы.

— Не могу сказать, котёнок.

— Ты просишь помочь, но не говоришь, в чём? — недоверчиво переспросила я. Горькая обида подняла голову ядовитой змеёй. Снова жалила меня изнутри, и от этого не было противоядия. Кажется, я хочу того, чего он не может — или не хочет — дать мне. Своего настоящего, полного доверия.

— Вот именно. Между прочим, скажи спасибо своей сестре. От неё я узнал, что этот ваш придворный маг, будь он неладен…

— Мардухай?

— …он самый. Обладает способностью видеть истину. И различать правду и ложь в ответах собеседника. Так что, малыш, поверь — я просто хочу тебя защитить. Если попадёмся, ты ничего не знаешь. Просто устроила мне экскурсию по дворцу и провела в Летописный чертог. Потому что я очень… ну очень убедительно просил.

Горячие губы провели по моей шее снизу вверх. Моё тело охватила сладкая дрожь. Все эти краткие прикосновения, мимолётные ласки лишь распаляли. После них оставалось чувство неутолённого голода. Раньше я его не знала. И к лучшему — не приходилось так мучаться, как сейчас. А осознание того, как быстротечно наше время и как стремительно утекает его чёрный песок заставляло меня ещё сильнее, отчаянней тянуться к этому мужчине.

Он остановился совсем близко от моих губ. Внимательно глядя в глаза. Наши дыхания смешивались. Мы оба молчали, словно прямо здесь и прямо сейчас происходило что-то ещё более важное. Словно весь мир и его бесконечные проблемы были где-то далеко… они могли ждать. Мы — нет.

Я сама потянулась к нему и преодолела оставшееся расстояние. Робко коснулась губ губами. Тут же отпрянула, словно пугаясь собственной смелости. Он не торопил и не смущал больше — только ждал, и мерцающий огненными сполохами из-под тёмных ресниц взгляд был мне лучшей наградой и лучшим стимулом продолжать.

На этот раз мои губы встретили на полпути. Не дали сбиться с правильного маршрута. Наградили за смелость.

Пальцы в моих волосах медленно гладили, успокаивали, убеждали не бояться. А внутри разрасталась странная лёгкость, будто мыльный пузырь солнечным днём, такой — с радужным боком, в котором отражается улыбка. Оказывается, не обязательно быть трусихой. И если делать то, что хочешь — хотя бы иногда… это упоительно.

Свечи на стенах вспыхнули ярче. Пламя почти до потолка, и вряд ли там было столько воска, чтобы напитать его. У этого огня совсем другое топливо. Его зажгли мы.

— Шиа-а-ана… — протянул Орвик, покусывая моё ушко. В этот раз я готова была ему простить такой странный гастрономический интерес к моим ушам. Было слишком приятно. — У меня очередная гениальная идея. Давай… мы решим быстренько проблему с Летописным чертогом, а потом вернёмся сюда? Плевать на ваши проклятые обычаи. На идиотские цветы. Просто будь со мной! Будь со мной, Шиана. Только, если хочешь сама… А ты хочешь.

Я не стала спорить.

— Ты сумасшедший.

— Немного.

— Правда, я, наверное, тоже. Потому что придумала, как провести тебя в Чертог.

— И как?

Я спрятала горящее как алый цвет лицо на груди у Орвика.

— Взамен ты тоже не будешь меня ни о чём спрашивать. Особенно — каким именно образом я уговорю Мардухая снять стражу с Летописного чертога, чтобы мы могли пройти. Обещаешь?

— Не уверен. Ты меня слишком заинтриговала!

— Обещаешь?!

Долгое молчание.

— Хорошо. Уговорила.

Я выдохнула. Мелькнувшая у меня в голове идея была слишком смелой, да к тому же я со стыда бы сгорела, если б он узнал.

У меня тоже есть свои секреты.

— Тогда пойдём поскорее! А то вдруг Мардухай уснёт…

Я пыталась вскочить с постели, но меня ухватили за руку и уронили обратно.

— С чего это — поскорее? Нет уж! Мы сейчас, вообще-то, заняты по легенде. Твоё «поскорее» плохо скажется на моей репутации!

Я попыталась возмутиться, но мой протест быстро подавили. Оказалось, у меня ещё остались недоеденные уши и незацелованные участки тела — из тех, что не были покрыты платьем, по счастью. Правда, таковых постепенно становилось меньше. Особенно после того, как Орвик случайно — я надеюсь, что случайно, — чуть-чуть порвал мне новое платье в плечах. Он-то уверял, что всё ради правдоподобия «легенды».

В конце концов, я сдалась. Решила, что так и правда будет правдоподобнее — особенно учитывая, какую дичь я собираюсь лить в уши пока ещё ничего не подозревающему старику.

Не знаю, до чего мы бы «доизображались», но поодаль хлопнула дверь. Потом ещё одна неподалёку. Тихие голоса… Я узнала их. Ричард и Уилл. Один раздражён и зол похлеще пса, которого в нос ужалила пчела. Другой его успокаивает.

Я еле-еле выкрутилась ужом из-под распалённого огненного мага. Который, судя по всему, совершенно позабыл о сверхважном задании. Прекрасно понимаю Ричарда — и как таким можно что-то ответственное доверять?

Только что-то безответственное.

— Подожди! — Я остановила Орвика, когда он уже собирался открыть дверь. — Ты в таком виде пойдёшь?

— Что не так с моим видом? — ухмыльнулся нахальный маг.

Мне снова захотелось взять в руки туфлю. Вместо этого, сердито сдувая волосы с лица, я взялась приводить его в порядок. Рубашка у него неведомо как оказалась расстёгнута почти до низу! И когда успел? Это точно сделала не я. Ну, мне так кажется, по крайней мере. Я же не могла? Не могла. Вот.

Получалось не очень — я не привыкла к такому странному способу застёгивания. У нас обычно пользуются завязками или шнуровкой. А здесь какие-то круглые кусочки дерева и дырочки. Да ещё объект приведения в порядок нисколько не желал помогать, а кажется, даже наслаждался процессом, с интересом наблюдая за моими неловкими телодвижениями.

Но энтузиазм помноженный на злость — серьёзные помощники в любом деле! С рубашкой я всё-таки справилась. И застегнула его под самое горлышко, так что Орвик даже о пощаде взмолился и выпросил в итоге хотя бы одну расстёгнутую «пуговку». Я согласилась со скрипом, напомнив, что моё-то порванное платье он обратно не зашил, так что ни на какие поблажки права не имеет.

Пока застёгивала, обратила внимание на одну вещь, которой на нём раньше не замечала. Серебристая цепь крупного плетения на шее, из какого-то странного металла. Вряд ли серебро — вещь выглядела очень старой, а следов почернения не было. Никакие подвески или медальоны не украшали цепь, но это было и ни к чему — элегантность и простота, сложность плетения сами по себе служили достаточным украшением. Мои пальцы задержались на рельефном узоре на звеньях, невольно погладили… Орвик аккуратно убрал мою руку, поцеловав кончики пальцев.

— Ну что, идём? Или ты ещё не наигралась — может, причесать меня желаешь или умыть?

Я покачала головой. Поддерживать его легкомысленный тон почему-то расхотелось. Вопросы задавать — тоже.

А вдруг это подарок от девушки?

Ну не похож Орвик на мужчину, который любит украшения.

Стало почему-то грустно. Я ничего не знаю о его жизни там, в Старом мире. Кто его ждёт. Кто вздыхает ночами. И по ком вздыхал он. А может, до сих пор?

Снова кольнуло неприятное чувство. Моя природная осторожность и недоверчивость твердили, что не бывает так, чтоб вчера ещё незнакомые люди вдруг воспылали вот такими яркими чувствами. Что, если я для него лишь игра? Так, развлечение на время поездки? О том, что он и правда может просто использовать меня, чтобы добиться исполнения каких-то своих целей, думать не хотелось. Всё-таки подлым Орвик не выглядел — или мне хотелось так думать. А вот легкомысленным — вполне… И какая-то, предельно здравомыслящая часть меня, настырно твердила, что сказок не бывает и я не должна терять голову. Должна проснуться сама, пока не поздно. Пока реальность не ударила меня по голове.

Когда розовые очки бьются, того, кто их носит, может очень больно ранить осколками.

Вот так и получилось, что в общую комнату вслед за Орвиком я шла в полном смятении чувств. Но назад дороги нет — как бы то ни было, я обещала помочь.

В довершение всего, настырный внутренний голос ещё принялся мерзко так шептать, что ведь я могу оказаться и такой доверчивой дурой, что помогу чужакам достать что-то, что может навредить моему народу.

И тогда вообще окажусь предательницей.

О таком думать было совсем уж неприятно. Но ведь вероятность существовала?

В этот момент Орвик как раз распахивал дверь. Он крепче сжал мои пальцы и ободряюще улыбнулся. А потом повёл за собой. Мои сомнения снова стали таять, как дождевые тучи в ясный день. Но маленькое чёрное облачко всё ж маячило где-то на горизонте. И оно мешало мне наслаждаться его близостью, пока это было ещё возможно.

Предаваться дальше тревожным раздумьям мне помешали.

Ричард Винтерстоун был не то, что чернее тучи — после первого же взгляда на нас он стал похож на смерч, который вот-вот обрушится на голову Орвику и оторвёт от него какие-нибудь жизненно важные части.

— С каких это пор мой племянник позабыл всё, чему его учили, и наплевал на благородство?!

— Ричи, остынь… — попытался встрять Уилл, но Ричард зыркнул на него так, что тот умолк.

Разговор вёлся на иномирном языке, разумеется. Хотя это сложно было назвать разговором — Ричард рвал и метал, а Орвик со спокойствием скалы ждал, пока обрушившийся на него ураган иссякнет.

— Ты о чём вообще думал?! Да меня Лягушонок всю дорогу мучала расспросами, «какие у Орвика планы на сестру» и не собирается ли он её обидеть. И что я должен был на это сказать, по-твоему?! Чуть не ревела, еле успокоил. Я возвращаюсь, и что вижу?! С чего ты взял, что имеешь право дурить девушке голову? Мы уедем завтра, а что будет с ней — ты подумал?! Да, может это и на пользу делу, но это низко! Справились бы сами. Что-нибудь придумали. А ты… Не ожидал от тебя. Просто не ожидал.

Я опустила голову.

«На пользу делу», значит.

Воцарилось неловкое молчание. Только Ричард ходил туда-сюда по комнате перед нами, как зверь в клетке, который хлещет себя хвостом по бокам от злости и рычит, но не может загрызть того, кого хочется.

Уилл больше не пытался вмешаться.

Наконец, заговорил Орвик. Так спокойно, будто его вообще не обеспокоил гнев старшего родственника.

— Во-первых, повторюсь снова, не суй нос не в свои дела. Тебя не касается. Во-вторых, с чего ты взял, что я дурю ей голову?

Ричард остановился.

— С того, что я тебя знаю! — рявкнул он. — Да из слёз девушек, которым ты сердце разбил, можно второе Арвенорское море набрать! Или скажешь ещё, что у тебя впервые в жизни всерьёз?!

— А если и так? — невозмутимо пожал плечами тот.

— Вы знакомы второй день! Невозможно так быстро влюбиться. Даже если б это был не ты… а кто-нибудь в принципе на это способный.

Орвик бросил небрежно в ответ:

— Ну не все ж такие тормоза, что им требуются годы чтоб понять, что нашёл своего человечка.

Его дядя побагровел.

— Ты на что это намекаешь?!

— Да так. Просто к слову пришлось. Если у тебя всё, дай-ка пройти! Мы вообще-то спешим.

И Орвик подтолкнул меня к выходу.

А у меня ноги отказывались идти. И в голове было как-то пусто-пусто. Ни единой мысли вообще.

— Не смей поворачиваться спиной, когда я ещё с тобой не закончил! — прорычал старший маг.

Уилл встал между ними, растопырил руки.

— А ну-ка остыньте оба! Я надеялся, вырастете, и мне уже не надо будет вас постоянно разнимать. Но у некоторых, кажется, количество мозгов с ростом остаётся неизменным. Так и не научились нормально разговаривать. Меня вот другое беспокоит! Милая девушка, как долго вы понимаете нашу речь?

Все замолчали и уставились на меня.

Я покраснела.

Да, видимо способность держать лицо мне изменила во время этого убойного разговора. Но я ведь не железная, в самом-то деле! Таки вещи при мне обсуждали.

— Я… ничего я не понимаю. Вы ошиблись.

Тут я поняла, что самым верным образом спалилась. Пробормотала какие-то извинения и юркнула в спасительно распахнутую дверь в тёмный и прохладный коридор дворца.

Орвик догнал меня за ближайшим же поворотом.

Зашагал рядом, уже не делая попытки брать за руку.

Прочистил горло — как мне показалось, испытывая неловкость.

— Гм-гм… Ши. Насчёт того, что ты услышала…

— Я ничего не слышала! — нервно оборвала его я. — Забудем. Тебе нужно попасть в Летописный чертог или нет? Вот и поспешим. Кто много болтает, медленно идёт.

Остаток пути мы проделали в молчании. Щёки у меня горели так, что наверное, я могла бы освещать нам путь, если б не было тускло горящих магических шаров под потолком.

Даже Ричард Винтерстоун считает, что Орвик не всерьёз. А он его всё-таки целую жизнь знает. И что там было про девушек?

Веки предательски щипало. А мне нельзя было плакать — никак нельзя. С бурей в душе и разбитым сердцем будем разбираться потом. Что-то мне подсказывало, что в «Арвенорском море» скоро появится новый залив.

Но не сейчас.

Сейчас надо было предельно сосредоточиться и собрать все свои силы. Чтобы обмануть того, кого обмануть нельзя.

— Жди меня здесь, — попросила я.

Дальше я могла пройти только одна.

Всем известно, что Мардухай так помешан на собственной безопасности, что его личные покои охраняются день и ночь.

Я очень долго приводила в порядок дыхание и сердцебиение, прежде чем свернуть за последний поворот коридора. Видящий истину непременно заподозрит, что я лгу, если не буду собрана и спокойна. А как, джархан подери, тут будешь спокойна?!

Но я обещала помочь. Значит, врать придётся. Самым сложным способом вранья — тонко сплетая правду и вымысел в один замысловатый узор.

Остаётся только молиться, чтобы разбуженный посреди ночи маг не разобрался, что где. Иначе мне сильно не поздоровится.

— Я хочу видеть мудрейшего из мудрых. Немедленно ведите меня к нему! Передайте Мардухаю, что явилась элиана Шиана. По делу, не терпящему отлагательств.

Маги-охранители, несущие вахту под резными дверьми тёмного дерева, переглянулись, и один из них ушёл внутрь.

Вылетел оттуда со скоростью пущенной стрелы через считанные мгновения.

— Вас ожидают, госпожа! — поклонился он и приглашающим жестом распахнул передо мной низкую стрельчатую створку, окованную медью.

Мардухай не спал. Скорее всего, ждал доклада о результатах исполнения приказа элара, на который остались считанные часы до рассвета.

Помогите мне, предки!

Я сжала пальцы правой руки в кулак, чтоб они перестали дрожать. Спрятала его в складках юбки и шагнула через порог.

Глава 12

Казалось, старик дремлет в высоком резном кресле у окна. Глаз не видно в тёмных провалах глазниц, длинная седая борода бережно уложена на поручень и аккуратно свешивается вниз, костлявые руки с длинными узловатыми пальцами бессильно покоятся на подлокотниках. Я обратила внимание, как он стар, даже дряхл — морщины обозначились особенно чётко в призрачном свете трёх лун, которые в этой половине дворца светили ярко и настырно.

Первое впечатление было обманчиво. Тусклое стекло гиара в центре лба Мардухая вспыхнуло ярко с моим приближением. Словно кошачий глаз, будто хищник ждал мышь у входа в нору. И долждался-таки, глупую и неосторожную.

Мардухай медленно открыл почти бесцветные глаза.

— Ближе, дитя! — проскрипел он. — Не бойся. О чём ты пришла говорить со мной?

Я сделала шаг вперёд, ещё один. В конце концов — чего мне бояться? Что со мной такого сделают, даже если уличат во лжи? Я элиана, как-никак, а не помощница кухарки.

Но внутренний голос подсказывал, что лучше не попадаться. Иррациональный страх, который толкал в рёбра и настырно упрашивал бежать отсюда, пока не поздно. Я отмахнулась от него и сделала третий шаг через полутёмные покои, исчерченные полосами лунного света и размытых, нечётких теней.

— Быть может, ты явилась сообщить об исполнении приказа своего благословенного отца? — поторопил меня Мардухай и чуть подался вперёд, цепко осматривая с ног до головы отнюдь не слепым взглядом.

— Пока нет. Но я на верном пути! — сообщила я, вздёргивая подбородок и стараясь не дрожать. Нужно выдержать этот осмотр. И постараться не представлять, о чём сейчас думает противный старикашка.

— Вижу, вижу, — довольно пробормотал старикан.

Я сообразила, что в довершение к порванному платью, растрёпанным волосам и исцелованным губам, я ещё и украшение для волос где-то потеряла.

Хотя — почему где-то? Известно, где. В постели одного не в меру пылкого мага.

— Это хорошо, что ты поумерила строптивость и с должным прилежанием взялась за поручение. Но не пора ли поторопиться? Последняя ночь уже вступила в свои права. На рассвете будет поздно.

— Я стараюсь, — поспешно ответила я. Старик вздёрнул одну лохматую бровь и я поняла, что недостаточно убедительна. Особенно после того отчаяния и безмолвного протеста, с которым отреагировала на приказ, и который Мардухай прекрасно видел. — Это оказалось нетрудно. Я действительно… мне действительно понравился один из… гостей. Очень… понравился.

Вот она. Та правда, которой я щедро накормлю Мардухая. Надеюсь, в столь ярком блюде он не заметит крохотную щепотку приправы ложью.

Маг одобрительно покачал головой.

— Чудесно, чудесно! Лучше не бывает. Совокупление не токмо лишь телом, но и открытой душою лучше высвобождает магическую энергию. Ты умница, девочка! Твой ребёнок послужит благу страны и укрепит мощь престола отца твоего, да продлит Великая Тедериель его годы!

Я покраснела.

— И если правда то, что мне доносили, один из чужемирцев также проявляет к тебе весьма настойчивый плотский интерес.

Потупившись, я кивнула. Только бы не показать, как противно слышать эти слова. «Плотский интерес»… Да, наверное, это самое честное наименование. Стоило прийти сюда, чтобы услышать и спуститься, наконец, с небес на землю.

— Но если это правда, чего ты хочешь от меня, дитя? Судя по всему, никаких настоек, укрепляющих страсть, вам не требуется! И сами великолепно справляетесь, хи-хи… — он потёр руки и погладил масляным взглядом мои обнажённые плечи, на которых ещё не остыли поцелуи Орвика.

Захотелось прикрыться. С трудом сдержала этот порыв.

Сейчас — самое трудное и ответственное. Напрячь все силы, подключить воображение… Вспомнить Гаяни.

— С недавних пор меня беспокоят видения.

Беспокоят видения сестры. Очень беспокоят. Но об этой маленькой уточняющей детали, пожалуй, умолчим.

— Что за видения? — немедленно перестал хихикать старикашка и впился в меня острым взглядом. Неужели я переоценила свои способности «держать лицо»?

— Сны. Мне кажется… мне кажется, ребёнок, которого я собираюсь зачать по приказу элара, будет особых магических сил, и поэтому…

— Очень странно! — Мардухай вскочил с кресла и принялся ходить взад-вперёд ковыляющей походкой, поглаживая бороду. — Даже если допустить, что в тебе каким-то неведомым образом проснулись способности предсказательницы, они крайне редко видят собственную судьбу. Обычно — людей, которые дороги. Да и вообще, пробуждение в тебе такого рода силы — крайне, крайне маловероятно…

Он бубнил себе под нос, разговаривая уже скорее сам с собой, что меня вполне устраивало. Слишком страшно было говорить, каждое слово — будто ходишь по тонкому-тонкому льду, и вот-вот провалишься.

А тем более, я редко разговаривала с Мардухаем по собственной воле. Вдруг услышу что-то интересное?

— Конечно, такой шанс нельзя полностью сбрасывать со счетов…Среди предков твоих по материнской линии были весьма мощные предсказатели… но магию эту мы утеряли задолго до Изгнания…

По материнской линии?

Такого я не знала. Мне всегда внушали, что лишь род элара велик, а мать мою взяли в элассы чуть ли не из милости. А теперь получается, наша с Гаяни мама — потомок великих волшебников древности?.. И это значит…

Это значит, что сестра действительно могла унаследовать дар прорицания. Он и правда мог вернуться к нашему народу через столько веков и поколений с рождением одной маленькой непоседливой девочки.

— Так вот, мои сны… — набралась я храбрости, чтобы прервать поток бормотания Мардухая, которое становилось всё более невнятным.

— Но вот в тебе я никак, ну никак не могу предполагать! — он остановился и снова вперился в меня поблёскивающим в темных провалах глазниц взглядом. Потом приблизился, и положил руку на плечо. Я едва не отшатнулась от омерзения, но сдержалась. — Всё же скорее всего это просто сны, от перевозбуждения. Не хочу тебя огорчать, девочка моя, но ещё когда я запечатывал твой дар в детстве, заметил, что он у тебя крайне слабо проявлен. Магические эманации почти не заметны. Конечно, что именно в тебе сокрыто, мы узнаем наверняка лишь в день обретения собственного гиара. Но боюсь, тебе не стоит рассчитывать на что-то мощнее примитивных заклинаний из скромного арсенала бытовой магии.

Я сглотнула комок в горле. Было обидно, очень. Но эту обиду я давным-давно уже прожила.

— Да… вижу, что огорчена. Мы тоже были расстроены столь бездарной тратой такой ценной крови. Одна из трёх дочерей могущественного элара — и оказалась такой пустышкой! По сути, мне и запечатывать-то почти ничего не пришлось. В отличие от Флавии и Гаяни. Особенно твоя младшая сестра. Как жаль, что глупышка отклонила моё предложение и теперь эта сила уйдёт впустую!..

— Что за предложение? — насторожилась я. Гая ни о чём таком не упоминала!

Мардухай не ответил.

— А впрочем, как выяснилось, и ты сможешь послужить престолу. Так что не огорчайся так уж. В тебе зато с избытком других женских достоинств, — он снова ощупал меня взгядом. — Покорности и прилежания, например! Чего не скажешь о твоих строптивых сёстрах.

Он, наконец, отпустил моё плечо и принялся снова бродить туда-сюда, неодобрительно качая лысой головой и цокая языком. Я совершенно уже теряла нить разговора и не знала, как его повернуть в нужное мне русло. Кажется, по стариковской привычке Мардухай до самого утра может кружить вокруг да около, рассуждая на любые темы, которые только подвернутся. А время меж тем и правда утекает, как вода сквозь пальцы.

— Так вот, многоуважаемый придворный маг! В моём сне, который про ребёнка… от огненного мага…

Я запнулась, и Мардухай тут же вклинился.

— О, я же не похвалил тебя ещё!

— За что? — удивилась я. Мне крайне редко доставалось подобное счастье, как похвала. Обычно явные или завуалированные попрёки и намёки на мою магическую ущербность.

— За выбор отца будущему наследнику элара, конечно же! Ты безошибочно выбрала самого сильного из трёх! Вот уж поистине, женское чутьё. Невероятный магический потенциал, просто безграничный! Чего бы я только не отдал, чтоб просчитать границы и составить энергетическую карту, хотя бы на глазок… но только приблизиться пытался, и гость на меня так зыркнул, что я понял — мероприятие излишне рискованное… Мне уже не столько лет, чтобы лезть на рожон. Следует беречь себя, как одно из величайших сокровищ элирата! Увы, я так и не смог подобрать себе достойного преемника, так что куда вы все без меня…

Он посмотрел на меня выжидающе, и я принялась поспешно заверять Мардухая, что действительно, никуда, и пусть получше бережёт своё здоровье всем нам на радость. Маг тут же успокоился и повеселел. Меня тоже этот факт немного приободрил. Благостное настроение старикана очень бы пригодилось.

— Так вот, о ребёнке…

— Твоему избраннику с тобой тоже очень, невероятно повезло! — снова перебил меня маг. — Так что ты ему, можно сказать, делаешь огромное одолжение!

Я опешила.

— Что вы имеете в виду, о досточтимый?..

— Не каждая женщина сможет выносить ребёнка столь необычайно одарённого мага. Так что приготовься, к слову — зачатие, скорее всего, тоже будет сопровождаться мощным выбросом магической энергии. Ну, маги-охранители дворцовой стражи предупреждены, защитные куполы на покоях элара и элассы — и на моих заодно, хе-хе, укреплены как следует.

Великолепно.

Отлично просто.

О том, что меня лишают девственности, будет знать весь дворец!

В случае, если я на такое пошла бы, конечно.

— Ну и уж тем более, — продолжал воодушевившийся Мардухай, которому тема моего оплодотворения, очевидно, добавляла моложавости и энергии, поэтому он её с огромным удовольствием развивал. — Уж тем более выносить такого ребёнка обычная женщина не в состоянии. Это самым губительным образом скажется на её здоровье. Ты — другое дело! Древняя магия в твоей крови позволит тебе выносить ребенка этого мага без последствий. Так что нашему гостю тоже, можно сказать, повезло. Мальчик не знает, но обычная женщина, не таких чистых кровей как ты, скорее всего умрёт в родах — а то и задолго до них. Столь одарённое магическое дитя просто выпьет её жизненную силу подчистую. Высушит, как лимон. Так что, можно сказать, ваша встреча предначертана судьбой.

Предначертана судьбой… какая грустная ирония.

Я едва удержала горькую улыбку.

Наверняка в мире Орвика достаточно сильных волшебниц. Из тех, что наплакали целое море, уж точно найдётся две-три подходящие «носительницы» древней крови. Надо будет намекнуть ему на прощание, на что обратить внимание при выборе идеальной матери его будущего наследника.

Я, наконец, решилась прервать поток излияний старика — ему, судя по всему, совсем здесь одиноко и не с кем поговорить. Того и гляди заговорит меня до смерти, а рассвет не за горами.

Твёрдо посмотрела ему в глаза.

— В моих снах я видела, что ребёнок унаследует всю силу своего отца и даже преумножит, если зачать его в правильном месте. Месте, которое пропитано духом наших предков. Где их мудрость и сила, где они словно присутствуют незримо среди нас. Я верю, что всё так и будет. Что наш сын… наш с ним сын…

Слёзы навернулись на глаза.

Спазм сжал горло, и я не смогла продолжить.

Я вдруг так ясно представила…

Сына, которого ему никогда не рожу. Которого никогда не возьму на руки.

Темноволосого мальчугана с синими как небо глазами.

Мне потребовалась вся сила воли, всё мужество, чтобы продолжать. Голос не слушался, но я смогла.

— Я хочу, чтобы это случилось в Летописном чертоге. В этом моя просьба к вам, о мудрейший. Там… мешаются под ногами какие-то маги из низших. Они осмелились преградить нам путь. Снимите все посты, и пусть они уберутся с глаз моих. Их присутствие смущает, я не могу сосредоточиться на главном. Исполнении приказа моего драгоценного отца. Я… хочу этого всем сердцем. Ничего никогда так не хотела. Как… зачать это дитя.

Не по годам цепкий и живой взгляд дряхлого мага внимательно ощупывал моё лицо. Долго, так долго, что я уже решила, что провалилась.

Но он кивнул, и у меня отлегло от сердца.

— Я вижу, ты говоришь правду, девочка. Наш возлюбленный элар может гордиться своей послушной дочерью. Ступай, я отдам необходимые приказания. Вас не потревожат. Ступай — и хорошенько потрудись во благо элирата!

Один из людей Мардухая скользнул в темноту сразу же, как только я вышла на негнущихся ногах из покоев мага. Быстро скрылся из виду.

На всём моём дальнейшем пути было так пусто, словно коридоры дворца полностью вымерли.

Орвик встретил меня на полпути — видимо, нетерпение помешало оставаться там, где я просила. Как же он спешит выполнить то самое особо важное дело, за которым явился в наш мир!

Принял меня на вытянутые руки, внимательно всмотрелся беспокойным взглядом.

— Ши!.. Шиана, маленькая, ты чего? Бледная как смерть! Погоди… ты плакала?

— Ничего… ничего! — я покачала головой и кое-как отёрла щёки. — Всё хорошо. Отлично. Я… договорилась. Пойдём в Летописный чертог скорее. Нам… тебе никто не помешает.

Я выпуталась из его рук и пошла вперёд. Хватит ему меня рассматривать и задавать вопросы, на которые у меня не будет ответов.

Перед Летописным чертогом — пустота и тишина. Ни единой живой души нам не встретилось по дороге.

Орвик толкнул дверь — осторожно, как будто стараясь закрывать меня спиной. Заглянул внутрь. Неслышно ступая, прошёл в полутёмный чертог. Я за ним.

Он плотно прикрыл дверь за нами. Пара быстрых движений — и заморозил её внушительным куском льда. Ну да, чем не замок?

А потом повернулся ко мне.

— Здесь и правда никого. Котёнок, ты скажешь, наконец, как тебе удалось?

Его подозрительный взгляд на моём лице. Догадывается, что здесь какая-то тайна, которую я по каким-то непонятным причинам не хочу ему рассказать. И злится из-за этого.

Я приготовилась стоять насмерть, но не признаваться ни в коем случае.

А что я скажу? Знаешь, милый, но вообще-то у меня есть жених, а сюда я тебя привела под предлогом, что ты заделаешь мне прямо сейчас магического ребёночка? Которого тебе, правда, не отдадут и о котором ты даже не узнаешь. А я всего лишь использовала тебя как источник магического материала, исполняя приказ своего отца.

Да он меня, наверное, убьёт за такое.

Нет, вру. Он не похож на других мужчин, которых знаю. Убивать не станет, в отличие от того же Борга. Но больше никогда не посмотрит так, как раньше. Не назовёт своим «котёнком». Станет презирать. И это убьёт меня ещё вернее.

— Ты просил помочь. Я помогла. Не спрашивай больше ни о чём! Лучше поторопись и делай, что собирался. У нас не так мало времени, — ответила я нервно. Уклонилась от вопрощающего взгляда и сама пошла вперёд меж широких квадратных колонн, что поддерживали сводчатый низкий потолок. По обе руки от меня пыльные стеллажи хранили сокровищницу памяти нашего народа. Подробнейшие описания событий, которые случались с эллери с начала времён. Ну, или с того момента, как изобрели летописание.

И разумеется, одни из самых обширных шкафов были посвящены Великой войне, Изгнанию и векам скитаний и отверженности в новом мире.

Орвик не стал допытываться дальше, пошёл за мной тихо.

Я спиной чувствовала его напряжённый взгляд. Увитый морозным инеем взгляд.

— Мне нужен Эллерикон. Знаешь, где это хранится?

Я запнулась на миг, но снова выровняла шаг.

— Видела в детстве. На уроках. Сейчас подумаю…

Значит, Эллерикон. Книга о том, как выращивать живые Замки роз. О том, как они рождаются, растут и увядают. Об их магических свойствах, особенностях и способах приручения.

Конечно, я помню эту книгу! Мне показывали её в на занятиях по истории нашего народа. Видела в руках наставника. Мардухай держал её всегда так бережно, будто она могла рассыпаться от прикосновения. И никогда не давал посмотреть. Хотя мне очень хотелось. Ещё бы! Она была яркая, красивая.

Но почему-то я её сейчас нигде не находила. Что было странно, потому что Эллерикон бросался в глаза, пропустить было невозможно. Особенно среди груды свитков, которые в основном составляли летописную библиотеку. Не заметить массивную книгу, да ещё в инкрустированном драгоценными камнями кожаном переплёте я бы не смогла даже в полной темноте.

А тут ещё Орвик зажёг на ладони магическое пламя.

— Ты мне, конечно же, не скажешь, зачем она тебе нужна? — спросила я, не оборачиваясь, безо всякой, впрочем, надежды.

— Для твоей же безопасности, малыш. Я уже говорил, — устало ответил он.

Чем дольше длились поиски, тем сильнее я нервничала. Того и гляди Мардухай насторожится. Ведь он сказал, должен быть «магический выплеск», когда мы… когда меня… ну в общем, должен быть.

А его не будет.

Какое-то время это ещё можно будет списать на то, что мы увлеклись… ну, поцелуями и чем там ещё занимаются перед «тем самым». Но ведь не настолько же долго! Хотя…

Я покосилась на Орвика. Его сосредоточенное лицо с нахмуренными тёмными бровями. Красивые сильные руки с выпуклыми венами — он закатал по локоть рукава своей чёрной рубашки, когда помогал мне обыскивать полки.

Покраснела.

Надеюсь, не очень заметно в таком неверном свете.

Пришлось очень потрудиться, чтобы вернуть мысли в правильное русло и отвлечься от неправильного.

Особенно когда Орвик потянулся мимо меня к верхней полке, касаясь плечом.

На нижних этажах дворца, которые вгрызались глубоко в корни гор, мне всегда было холодно. Я и вовсе мерзлячка, а тут обычно выстывала до самых костей.

Но только не сегодня. Наедине с ним мне стало слишком жарко.

Двери заперты. Нам никто не помешает. Любые мои самые безумные поступки в эту ночь не повлекут никакого наказания. Кроме мук совести. А может — ну её, эту совесть?

Соблазн был слишком велик. Но я держалась. Всё ещё держалась на одном-единственном волоске.

Имя ему было — гордость.

Если бы он хотел взять меня с собой, уже бы попросил. Раз нет — значит, я не нужна ему там. Вот и всё. Горькая правда, и смирись уже с ней, дурочка Ши. И только глупое сердце никак не желает, и бьётся внутри раненой птицей, и кричит невыплаканными слезами. А тело разрывает неутолённым желанием, которому почти невозможно противиться.

И только он ничего не замечает.

Вообще ничего не видит, кроме своего «дела».

— Здесь тоже нет? Ты уверена? — обратил на меня, наконец, внимание Орвик, когда мы обыскали последний шкаф, выбив оттуда тучу пыли.

Я покачала головой.

Задумалась… и тут меня осенило!

— Есть ещё одно хранилище! Детей туда не пускали. Но я видела, как Мардухай ходил. Погоди-ка… Вот! Точно! За теми полками. Сможешь отодвинуть?

Он улыбнулся и посмотрел на меня так, будто я его оскорбила.

В два счёта сдвинул с места тяжеленный стеллаж.

Низенькая дверка, почти сливавшаяся со стеной, оказалась заперта тяжёлым навесным замком. Замысловатая замочная скважина. Ключ, конечно же, у Мардухая.

— Это конец, — пробормотала я. — Уж ключа я у него ни под каким предлогом не смогу добыть… Вообще ни одной идеи, для чего бы он мог понадобиться… учитывая легенду, под которой нас сюда пустили.

Орвик снова бросил на меня острый подозрительный взгляд, но не стал спрашивать.

Вместо этого повёл плечами, размял шею.

А потом с правой его ладони сорвался сгусток пламени. А с левого — сноп ледяных искр.

Он попеременно лупил то одним, то вторым, то нагревая металл до белого каления, то остужая в считанные секунды — и бедный замочек не выдержал таких издевательств.

Дужка лопнула. И слегка пожжённая и покорёженная дверь призывно распахнулась.

Она была раскрыта на середине.

Объёмная книга, пожелтевшие страницы которой плотно исписаны разными почерками.

Эллерикон покоился на тонконогом пюпитре, витая высокая ножка которого напоминала птичью лапу. В крохотной каморке без окон это была единственная вещь.

— Оно? — бросил на меня быстрый взгляд Орвик. Я кивнула. Он медленно подошёл к этой реликвии нашего народа, почти благоговейно коснулся страниц кончиками пальцев. Закрыл книгу.

Я тут же узнала изысканный переплёт, украшенный россыпью драгоценных камней. В полумраке они тускло поблескивали на тёмно-коричневой коже с позолоченными уголками. Самоцветы разных цветов — выложены в круг. А в центре простой серый камень, на вид просто обломок булыжника. Наставник говорил, это символизирует многообразие бытия и то, что даже самый обычный камень может обнаружить не менее ценные свойства, чем его редкие собратья. Поэтому скромность украшает человека куда больше нарядных платьев. Особенно украшает женщину, конечно же.

Золотистые буквы вверху, полустёртые от времени и похожие на следы бабочек на песке, извещали о том, что книга эта именно «Эллерикон».

— Ну вот, мы нашли то, что тебе нужно, — устало проговорила я, и потёрла висок. — Забирай, и пойдём.

Всё, ниже падать уже некуда. Я собственными руками вручаю чужаку реликвию нашего народа. Потом будет мучительно стыдно, и конечно, стану раскаиваться. Особенно, когда пропажу обнаружат. Меня несколько утешает, что с «Эллерикона» давным-давно снято несколько копий, которые хранятся в разных городах элирата. И только в столице — оригинал, который и нужен-то был пару раз в год для занятий с детьми. Кроме того, на мой взгляд, эллери из другого мира тоже имеют право на свою часть нашей общей истории.

Но это всё отговорки. На самом деле я просто как-то сразу и безотчётно поверила в слова Орвика о том, что эта книга ему нужна не просто так, а по очень, очень серьёзной причине.

Орвик, который задумчиво разглядывал обложку, бросил на меня удивлённый взгляд.

— Забирать? Я вовсе не собираюсь её красть.

— Что?..

Его взгляд смягчился.

— Но я благодарен за то, что ты готова сделать такое для меня. Нет, подставлять тебя так не собираюсь. Только, пожалуй, подожди-ка снаружи и покарауль. Мне нужно несколько минут наедине с книгой. А ты меня не на шутку отвлекаешь.

Сказать, что я удивилась — ничего не сказать.

Но послушно вышла и прислонилась спиной к двери. Как же я устала… Как только начинает казаться, что понимаю хоть что-то, тут же всё снова переворачивается с ног на голову и получается, что опять не понимаю ничего. И ведь расспрашивать бесполезно! Орвик ясно дал понять, что посвящать меня не собирается.

Судя по всему, он собирается что-то найти в книге. И запомнить наизусть. Полагается на отличную память. Мне же легче должно быть, но тревога не отпускает. Что такого написано в «Эллериконе», что ради этого аж целая делегация таких сильных магов из Старого мира изобразила дипломатическую миссию и три дня подряд распинается в завершениях о дружбе среди людей, который им мягко говоря, малосимпатичны? Надо будет перечитать на досуге.

Загадки множатся, ответов всё нет.

Орвик действительно пробыл внутри совсем недолго. Когда вышел, взгляд у него был напряжённый, движения скованными и резкими. Он внимательно осмотрел притворённую дверь. Потом вытащил из кармана маленький стеклянный шарик. Отодвинул меня левой рукой подальше. А правой швырнул шарик в дверь. Он взорвался россыпью серебристой пыльцы.

На моих изумлённых глазах обломки замка собрались обратно, чернота на древесине посветлела и все видимые следы повреждений растворились без следа.

— Ничего себе… — удивилась я. — Что это было?

— Кое-что из арсенала бытовой магии. У нас сейчас пытаются активно развивать эту школу. Полезная она в хозяйстве. Вот знакомые маги поделились портативным заклинанием. Жаль, разрушающими они не занимаются. Говорят, не их профиль, они не боевые маги, и за оружием — не к ним. Но и это лучше, чем ничего. А теперь пойдём отсюда поскорее!

Пока Орвик говорил, торопливо ставил книжный стеллаж на место, закрывая дверь, будто ничего и не случилось.

— И не переживай, я оставил книгу раскрытой на той же самой странице. Никто ничего не должен заметить.

Он взял меня за руку и торопливо повёл к выходу.

Я шла, запинаясь.

Сердце моё было неспокойно. Что-то здесь не чисто. Орвик сам на себя не похож. Видно, что ему очень некомфортно. Вычитал что-то, что его расстроило?

В прохладном тёмном коридоре у Летописных чертогов было пустынно и тихо.

Не останавливаясь, Орвик потащил меня дальше. Мы шли, и шли — я не спрашивала, куда, пока не сообразила, что в сторону посольских покоев.

Ах да, он же предложил после «дела» вернуться и закончить так хорошо начатое…

Я резко остановилась. От неожиданности он не успел взять мою руку крепче, мои пальцы выскользнули, и я смогла освободиться. Когда Орвик обернулся, видно было, что я вырвала его из глубокой задумчивости и он до сих пор где-то там, в своих думах.

— Теперь всё? — спросила я. — Ты сделал то, ради чего явился в наш мир?

— Да, — ответил он, чуть помедлив.

Я сделала шаг назад.

— Я рада.

— Ши…

Выставила ладонь вперёд и покачала головой.

— Не надо. Ничего не говори. И пожалуйста, прошу тебя, не подходи! Или мне изменят остатки моей силы воли. Помнишь — ты обещал, что если я не позволю, ты и шагу не сделаешь в мою сторону? Так я сейчас тебе запрещаю.

Он сжал руки в кулаки, но остался на месте. Потемневшим взглядом смотрел на меня, а из-под ног у него разбегались завитки серебристого инея. Карабкались по стенам, тянулись ко мне.

Я отступила ещё.

— Не нужно долгих прощаний. Они разобьют мне сердце. Давай лучше сейчас разойдёмся разными дорогами, пока не поздно. Я счастлива, что смогла тебе помочь. Верю, что это было не зря. И наша встреча — тоже не зря. Спасибо тебе за всё — я на многие вещи посмотрела по-другому. И наверное, прежней больше не буду. Спасибо… за эти короткие дни. Они как будто вместили в себя целую вечность. Спасибо… за то, что был в моей жизни. Прощай. И прости — я не выйду провожать тебя на рассвете.

Я отвернулась и бросилась прочь.

Зная, что он за мной не пойдёт. Потому что давал слово. Потому что я запретила.

Так будет лучше.

Так правда будет лучше.

Я молодец. У меня всё-таки вышло удержаться на краю пропасти и не упасть. Я не совершила ничего непоправимого, смогла уклониться от исполнения постыдного приказа отца, как и собиралась с самого начала. Могу собой гордиться.

Почему же слёзы всё бегут и бегут, а сердце разрывается от невыносимой боли?

Глава 13

Не помню, как добралась до своей комнаты. Слёзы слепили, ноги шли, подчиняясь лишь звериному инстинкту — добраться до логова и свернуться там в клубок от боли.

Я старалась, старалась внушить себе, что поступила правильно. Что приняла единственно верное решение. Но в этот раз дар самоубеждения мне отказал. Я всё глубже и глубже вязла в липкой паутине сомнений и горького отчаяния.

В моих покоях было темно и холодно. Я забыла закрыть окно, когда уходила.

Кое-как замёрзшими непослушными пальцами затворила ставни. Вспыхнул печальным одиноким огоньком магический шар под потолком. Ночной свет никогда не зажигается ярко из экономии, его так настроили создавшие его маги. Даже если захочу, не смогу сделать так, чтобы было светло. Даже этой малости не могу.

Я без сил опустилась на край постели. Действительно, твёрдая и слишком узкая. В его комнате было по-другому. Хотя и послам застелили в нашей традиционной манере, но всё же, видимо щадя их изнеженность, дали одеяла потеплее и положили несколько травяных циновок под них для мягкости, а не одну.

Себе что ли тоже ещё одну попросить…

Я зажала холодные ладони меж колен и устало посмотрела в темноту. Какой же длинный, бесконечный день! Наконец-то он закончился. Наконец-то всё это закончилось, как я и хотела.

Ведь именно этого я хотела?

Ночная тишина обступила меня, накрыла плотным пологом, будто в придачу к слепоте я ещё и оглохла. Я привыкла быть одна, меня никогда не смущало одиночество — скорее наоборот, я жаждала его, потому что в одиночестве ты в безопасности. Мне никогда не было скучно самой с собой, я всегда находила занятия, а вести внутренний диалог и предаваться спокойным размышлениям мне нравилось намного больше, чем думать над каждым словом и каждым шагом в присутствии других людей.

Вот и сейчас я пыталась нащупать внутри этот стержень, этот источник внутренней силы, который всегда поддерживал меня в моём таком уютном и желанном одиночестве. И не находила его.

Эта пустота стала для меня откровением.

Яростная, голодная пустота, которая пожирала изнутри. Как будто оторвали от меня что-то важное, и сама я не смогу залатать эти дыры, как не пытайся.

Не в силах больше усидеть на месте, я вскочила.

Спать точно этой ночью не смогу. Пока не отгорит проклятый рассвет, пока не почувствую — непременно почувствую, что сработал портал и его нет больше в моём мире… не смогу забыться сном.

Повинуясь внезапному порыву, я подошла к сундуку, села возле него на пол и откинула крышку.

Поверх вещей покоился кусок льда с вплавленным в него цветком… Я взяла его в ладони и всмотрелась в бесформенные очертания.

Ледяной куб уже наполовину растаял. Нежные лепестки на одном из стеблей поникли и увяли. А я так надеялась, что хотя бы это чудо пробудет со мной дольше…

Меня будто взорвало изнутри.

Я схватила жестокую ледышку и со всего размаху швырнула в противоположную стену.

— Почему-у?!.. — закричала я, бессильно глядя на то, как в мелком крошеве льда опадают на мою постель остатки того, что было когда-то прекрасным цветком.

А потом закрыла лицо руками и разрыдалась.

Очень скоро поняла, что если не сделаю хоть что-то прямо сейчас, то до утра просто не доживу. Пустота сожрёт меня, разорвёт на части, на кровоточащие обрывки.

Я вскочила и наспех утирая лицо, бросилась вон из комнаты.

Гаяни! Она меня утешит.

Не удивлюсь, если сестра с её чуткостью до сих пор не спит. Она всегда поздно ложится, а сегодня и вовсе умирает от тревоги за меня, наверное. Ричард говорил, она очень переживала. За всеми событиями у меня совсем выскочило из головы. Ох уж эта гадина Мелия! Не пожалела даже её, лишь бы добиться своего.

Точно.

Надо поговорить с Гаей. Пусть знает, что у меня всё хорошо.

Всё хорошо у меня.

Просто замечательно.

Поворот, поворот, комната…

Я на месте.

Толкаю дверь и даже не удивляюсь, что она не заперта. Вхожу, и не сразу замечаю сестру — она скорчилась клубочком на стуле у окна и… спит, обняв себя за плечи. На зелёных волосах играют лунные блики. Танилла сегодня особенно яркая. Её одну только и видно — Келеб и Элерин разбрелись по небосводу так далеко, что из окна не увидать… только с крыши.

Сердце снова колет непрошенное воспоминание. Поцелуй, ранивший так глубоко, что вряд ли эта рана когда-нибудь заживёт.

Но надо жить дальше. Я не могу себе позволить увянуть, как сорванный цветок, которого лишили ледяной брони. Я всё ещё живая.

— Гая! Солнышко, ты спишь?

Не отвечает. Видимо, уснула слишком глубоко. Но позволить ей спать на стуле никак нельзя — вдруг ещё свалится во сне, глупышка.

Подхожу к ней, склоняюсь, руку ласково опускаю на плечо с намерением осторожно разбудить — и замечаю неровные дорожки слёз на щеках. Дрожащие ресницы. Губы шепчут что-то без слов. А ещё она смертельно бледная.

Мне становится страшно.

В этот момент сестра распахивает свои огромные глазищи и смотрит прямо на меня — но я знаю, что в сейчас она меня не видит. Она всё ещё там — в стране своих странных и пугающих грёз.

— Я убила его, Ши. Понимаешь?.. Я его убила.

Беру её за плечи и встряхиваю.

— Гаяни, просыпайся! Гаяни, это просто сон! Слышишь?!

— Я убила. Убила Ричарда. И эта птица… она смеётся надо мной… — Сестра хмурит тонкие брови, морщится как от боли. — …Ему не идёт серый цвет!..

Мой страх превращается в самую настоящую панику. Я не понимаю, как вернуть Гаю — с той стороны. С призрачных дорог, которые так цепко держат её невидимыми пальцами.

— Что за птица? О чём ты говоришь? Ты никого не убивала! Ричард Винтерстоун жив и здоров! Я его недавно видела! Клянусь, жив! Ты мне веришь? Жив…

Она часто-часто моргает.

И наконец я вижу, что сознание к ней возвращается. Она впервые фокусирует взгляд на мне.

А потом выпрямляется на стуле. Подносит ладони к лицу и долго-долго на них смотрит.

Я молчу. И она. Мы молчим обе. Наконец, пытаюсь снова как-то успокоить сестру, хотя у меня всё меньше и меньше сил уговаривать её, что это лишь сон — хотя бы потому, что я уже сама перестаю в это верить. Особенно после слов Мардухая о том, что в роду нашей матери были предсказатели.

— Гая, это просто сон. Кошмар.

Сестра поднимает на меня фиалковые глазищи и грустно улыбается.

— Ты же сама знаешь, что нет.

Я снова молчу.

— Может, тебе показалось? Ты видела что-то другое?

Она опять переводит взгляд на свои ладони.

— Мои руки были в крови.

Слова у меня заканчиваются — тянусь к ней, пытаюсь просто обнять, но Гая отталкивает. Вскакивает с места порывисто, идёт к двери. Потом останавливается резко, как вкопанная, и поворачивается ко мне.

— Будет неправильно уйти и не сказать тебе. Сестрёнка, я решила! Долго думала, но теперь точно. Я не позволю этому сну сбыться! Ни за что.

Вытирает щёки кулаком, я терпеливо жду, чувствуя, как сжимается в тоске моё сердце. Уже чувствует предстоящую утрату.

— Ты знаешь, Ши… мне Мардухай предлагал пойти к нему в ученицы.

Вот оно. То самое. Старик оговорился, как жалеет, что Гаяни не приняла какое-то его предложение. И сокрушается, что элират вот-вот потеряет верховного мага, а достойного ученика всё нет. Но предложить такое место тринадцатилетней девчонке? Женщина — верховный маг?! Какой же безграничный потенциал почувствовал он в сестре, что предложил подобное — а отец согласился…

— Так вот я решила пойти.

— Гая!

Она качает головой.

— Не отговаривай, не надо. Я не изменю своего решения. Хочу спрятаться в пещерах Сольмивары, и пусть меня учат. Может, и выйду когда-нибудь, через много-много лет — когда совершенно точно не буду бояться, что… — у неё срывается голос. — Ши, в том моём сне… у меня были руки, как сейчас. Я была такой, как сейчас. Это скоро. Но я не позволю этому сбыться. Я уеду в пещеры Сольмивары — и никогда, никогда не увижу Ричарда Винтерстоуна. И пусть он себе хоть десять жён найдёт! Я всё сделаю, чтобы защитить его. От себя.

Подбегает ко мне и на секунду сжимает в объятиях. А у меня нет сил даже обнять в ответ.

Бедная, бедная Гаяни.

И бедная, бедная я.

Неужели потеряю ещё и её? Только теперь понимаю, как много на самом деле значила для меня сестра. Жизнь матери крутилась всегда только вокруг отца и его капризов. Флавия сама по себе. И только крошка Гаяни была со мной — с тех самых пор, как в семилетнем возрасте мне всучили пищащий свёрток и велели учиться нянчить детей.

— И не плачь! Обещай, что не будешь плакать. Мы увидимся когда-нибудь. Ещё одно обещай — что обязательно, обязательно будешь счастлива! За себя и за меня тоже. Я рада, что хотя бы у вас с Орвиком всё хорошо. Я верю Ричарду, что он тебя не обидит.

Мужественно глотаю слёзы и не решаюсь сказать, что на самом деле я распрощалась с Орвиком полчаса назад.

— Непременно буду. Не волнуйся за меня! — отвечаю твёрдо и стараюсь, чтобы голос не дрожал. — Учись и будь умницей. Ты станешь самым лучшим верховным магом в истории. Тедериель на том свете обзавидуется.

Надеялась, что Гаяни хотя бы улыбнётся, услышав мои неловкие попытки её ободрить. Но вместо этого снова вижу тот самый, отстранённый и обращённый внутрь себя взгляд. Как будто все блики в ярких глазах сестры внезапно стираются.

Она всё-таки улыбается мне — немного грустной и мечтательной улыбкой. А потом кладёт холодную ладошку мне на живот. Я вздрагиваю.

— Шианор… красивое имя!

Не говоря больше ни слова, она уходит.

Хлопает дверь. Я снова остаюсь одна — ошеломлённая, сбитая с толку, потерянная. Прижимаю ладони к животу. Снова и снова звучит в ушах имя.

Шианор. Шианор. Шиан-ор…

Шиана? И… Орвик?

Кажется, это был последний камень, обрушивший лавину.

Я не могу так. Больше просто не могу. Сопротивляться неизбежному, плыть против течения бурлящей горной реки, не имея сил даже держаться на поверхности. Спорить с судьбой, которая решительно подталкивает меня к одному-единственному выбору.

Выбору, который давно сделало моё сердце — только я отвыкла его слушать.

Выбору, который сделало моё тело — просто я никогда не давала ему волю и не слушала его желаний.

Выбору, который сделала моя душа — и только теперь, когда я по-настоящему осознала и приняла своё решение, буря в ней стала успокаиваться, принося целебный покой.

И пусть ценой тому будут ужасные муки совести — после. Всё равно в этой задаче нет правильного ответа, и что бы я ни выбрала, буду виновна.

Я прямо сейчас пойду к нему. Пойду к единственному мужчине, которого люблю. Которого всегда буду любить, даже когда он уедет и завеса меж мирами навсегда отсечёт нас друг от друга.

Я исполню приказ отца.

Глава 14

Каждый следующий шаг даётся мне легче предыдущего.

Под конец уже бегу, не чуя под собою ног, подобрав летящие юбки.

Я хочу скорей упасть ему на грудь, увидеть, как в глазах загорится огонь при моём приближении, я хочу услышать о том, какая я непоследовательная, глупая, сумасшедшая, и как сильно он рад, что я передумала и вернулась.

И всё-таки к молчаливо, торжественно притихшим дверям во временную посольскую резиденцию я подхожу, охваченная робостью. Минут пять стою, восстанавливая дыхание. Прислушиваясь к себе, чтобы понять, чтобы убедиться — я правда так решила? Нет ли колебаний, сомнений? Не стоит ли повернуть обратно, пока не поздно?

Нет. Не стоит. И сомнений больше никаких.

Сколько до рассвета? Ночь уже перевалила за середину, наверняка не так уж много. Я не могу больше терять бесценное время.

Спасибо тебе, Гаяни, за этот урок! По злому капризу судьбы ты не смогла быть счастлива и добровольно отдала себя в жертву своему дару. Твой пример научил, как важно ценить каждую секунду. У меня же есть целых полночи счастья. Настоящее сокровище.

Толкаю дверь. Послы беспечны — она не заперта. Или так полагаются на свои силы?

Тихонько, как мышка, прохожу через тёмную гостиную, которую освещают лишь мерцающие искры головёшек в камине. Недопитые пиалы с чаем на столике. Вот и дверь, третья по счёту. Ошибиться я не могу, потому что уже была здесь. И знаю, что встречу по ту сторону. Сердце рвётся из груди, а по венам растекается огонь. Лишь боязно немного, что кто-нибудь ещё «застукает» меня и придётся отвечать на неудобные вопросы.

Как я объясню, зачем пришла?

Впрочем, послы видимо, решили как следует выспаться перед завтрашней дорогой. Потому что вокруг царит абсолютная сонная тишина.

Ну вот и всё. Обратной дороги нет.

Я нервно приглаживаю волосы, оглядываю платье — в порядке ли оно. Смешно! Если получится то, что я задумала, ему на мне не долго оставаться.

Кладу ладонь на дверь… и снова замираю в нерешительности. Почему я не подумала, что стану делать, если вдруг Орвика там нет? Или дверь заперта? Осмелиться стучать, рискуя перебудить ещё кого? А может, он спит и не услышит? А вдруг…

А вдруг он уже уехал, не дожидаясь рассвета? Увозя свою тайну с собой. Ведь миссия уже выполнена. Его здесь ничего не держит.

Даже одна слезливая дура, которая отказалась его провожать.

Но рука моя уже толкает дверь.

Не заперто.

Я крепко зажмуриваюсь и вхожу, закрываю неслышно за собой… и тут же отдёргиваю ладонь, потому что её обжигает холодом. Оглядываюсь и вижу, как толстый слой льда в мгновение ока сковывает выход ледяным панцирем. В сердце расцветает жгучий цветок ослепительной радости. Он меня никуда не отпустит.

Медленно-медленно разворачиваюсь — и вижу Орвика.

Он сидит на самом краю своей широкой постели, боком ко мне. Локти упираются в колени. У него поза человека, который ещё пять минут назад о чём-то напряжённо размышлял.

А в руках у него… даже не сразу понимаю, что именно. Но потом до меня медленно доходит.

В руках он держит покачивающийся маятник подвески. На той самой старинной цепи, что я видела у него на шее, теперь надет камень.

Серый, невзрачный камень — но я узнаю его мгновенно по какому-то странному наитию, которому не могу найти объяснений.

Камень, украшавший обложку «Эллерикона».

Орвик смотрит на меня ещё несколько бесконечно долгих мгновений — взглядом сумрачным и тёмным как ночь. Словно не верит в то, что видит перед собой. Но потом срывается с места и достигает меня в три широких шага.

— Орвик, я…

Мне договорить не дают. Он прижимает меня к двери и набрасывается с жадными, голодными, нетерпеливыми поцелуями. И я отвечаю — с упоением, отбросив, наконец, все страхи и сомнения, путаясь пальцами в его волосах, гладя по спине, прижимаясь и вздрагивая от удовольствия.

Он с трудом оторвался от меня спустя вечность, прислонился лбом ко лбу.

— Проклятье, ты всё-таки пришла… Ши, я впервые в жизни был в шаге от того, чтобы нарушить данное слово! Собирался идти к тебе и зацеловать так, чтоб выбить всю дурь из головы.

Я обняла его за шею, спряталась на груди, чувствуя, как совсем рядом гулко бьётся сердце. Его руки сжались на моей талии, словно тиски. Было слишком хорошо, и какое-то время никто из нас не хотел разрушить это очередным разговором. Наконец, я осторожно начала:

— Орвик, я…

— Если ты о камне, то оправдываться не собираюсь. Да, я тебя обманул. Вернее, не так — не сказал всей правды. Мне нужен был не «Эллерикон». На самом деле, мы давным-давно нашли одну из его копий в своём мире. Откопалась сама в бездонных сокровищницах библиотеки Замка янтарной розы. А нужен мне был именно оригинал книги, теперь ты поняла зачем.

Я, правда, хотела поговорить не об этом. А о том, что пришла к нему сегодня ночью с вполне определённой целью.

— Нет. Я теперь всё равно не поняла, зачем, — улыбнулась я.

— Расскажу как-нибудь потом. Пока мы здесь, тебе безопасней меньше знать.

Нет, мне не было обидно, что он меня всё-таки использовал, чтобы добраться до камня. Мы оба надёжно скрывали свои секреты. Вот только мои — намного, намного хуже. Имея законного жениха, наличие которого утаила, я явилась к нему, чтобы зачать сына. И в этом тоже не признаюсь.

Если кому и должно быть стыдно в этой комнате, так это мне.

Я поступаю некрасиво. Непорядочно. Я…

Он вдруг отстранился и приподнял моё лицо за подбородок.

— Только я не совсем расслышал, зачем ты пришла.

Нужно было ответить. Но слова не шли с языка, лишь щёки всё сильней предательски алели.

Я осторожно выпуталась из его рук. Развернулась и под пристально-жгучим взглядом направилась к постели. Возле неё остановилась и стала раздеваться. Непослушными, деревянными пальцами распутала все крючки и завязки. Платье соскользнуло к ногам, я осталась лишь в нижней сорочке.

Юркнула под одеяло, улеглась на середине кровати и уставилась в полумрак — туда, где у самой двери, скованной льдом, темнели очертания высокой фигуры.

Сердце продолжало оглушительно стучать, пальцы, которыми я цеплялась в кромку шерстяного одеяла, леденели, сорочка задралась самым неприличным образом, а я не решалась сунуть руку вниз, чтобы её поправить.

— Та-а-к… — проговорил Орвик, и алые угли его глаз засветились в полумраке до того ярко, что он напомнил мне дикого зверя. По спине пробежала горячая волна. Пальцы на ногах поджались и стали чуть меньше мёрзнуть.

А потом он медленно пошёл к постели, на ходу расстёгивая пуговицы своей рубашки. Чёрная ткань невидимой кляксой упала на пол.

Я не могла разглядеть всех деталей в темноте, но даже увиденного хватило, чтобы кровь толчками всё быстрей и быстрей понеслась по жилам. Сладко-сладко замирало в груди предвкушение.

Орвик опустился на кровать одним коленом, потом другим, стремительно двинулся вперёд и тенью навис надо мной.

— Значит, вот что ты решила? — проговорил он, прожигая меня пламенем, бушующем в глазах, до самого нутра.

Я только глубже сползла под одеяло, накрываясь вместе с носом, и кивнула.

Он выдохнул. Не отрывая взгляда, на ощупь протянул руку куда-то в сторону и сунул подвеску под соседнюю подушку. Потом резко сдёрнул с меня одеяло. И долго-долго рассматривал, пока я обмирала под его взглядом. Моё тело плавилось и сгорало, и жаждало следующего прикосновения. И было уже ничего не страшно. И позабылись и стёрлись из памяти все ужасы, которые мне рассказывали про «первый раз».

С ним не может быть плохо.

С ним я стану самой счастливой на свете.

— Чтоб я сдох! — простонал вдруг Орвик. — Надеюсь, никто не узнает, или пойдут слухи, что у меня не всё в порядке со здоровьем.

Он опустился на постель рядом со мной, а потом перекатил меня на бок и крепко-накрепко прижал к своей груди. Его жаркой, обнажённой кожи было так много под моими пальцами, под моими губами, под моим сердцем, что я растерялась и задохнулась от бури неизведанных раньше эмоций.

— Ладно, малышка, а теперь спать, — пробурчал он. А я решила, что ослышалась.

— Теперь — что?!..

Ответом мне был ещё один страдальческий стон.

— Видишь ли, котёнок, до рассвета осталась всего пара часов, может три. А ты достойна большего, чем торопливые ласки под одеялом. К тому же, эти стены меня давят. Я не могу расслабиться полностью, я постоянно настороже, постоянно жду какого-нибудь подвоха. Потому что не может быть всё так хорошо. Чтобы я нашёл всё, что искал — да ещё и тебя. Так что… нет, перед решающим боем голова должна быть трезвой. Я смогу расслабиться только, когда портал будет позади.

У меня всё внутри будто оборвалось.

То есть… он меня не хочет?!

Или… хочет, но не будет?

Я уже совершенно перестала что-либо понимать. Только ощутила жуткую обиду и разочарование. Я, можно сказать, через себя переступила, чтобы оказаться здесь, а он… собирается спать?!

Да, судя по всему, собирается.

Я изо всех сил оттолкнула его обеими ладонями и отвернулась. Попыталась встать, чтобы убраться отсюда поскорее, но он не пустил.

Прижал крепко обеими руками, и моей спине… и не только спине, пришлось снова ощутить жар.

— Ты куда? Спи давай тоже. Завтра у нас трудный день.

— Это у тебя трудный! Долгое путешествие, все дела… А я завтра буду весь день отсыпаться и…

— С чего это только у меня? — промурлыкали мне на ухо. — Я разве не сказал? Ты вообще-то идёшь со мной.

Если замерзающего насмерть человека бросить в горячую ванну, у него может случиться болевой шок.

Если влюблённой насмерть девушке, которая приготовилась отпустить любимого навсегда, вот так сходу бросить в лицо подобную правду, у неё может случиться не меньший.

— Эй, Ши… ты чего молчишь? Ты чего там затихла так подозрительно? Только не говори, что я поторопился и ты не хочешь! — обеспокоенно проговорил Орвик и развернул меня к себе.

Я прижалась к нему всем телом, дрожа. Меня никак не хотела отпускать эта дрожь. Только обняла его за шею так крепко, что наверное, могла бы задушить, будь у меня силёнок побольше. Ну, или у него шея менее крепкая.

— Котёнок, ну чего… — Орвик принялся гладить меня по спине и целовать моё лицо. И только тогда я поняла, что да — мне не послышалось. Это действительно так. Он хочет меня забрать с собой.

— Ты… ты… ты почему мне ничего не говорил? Я же чуть с ума не сошла. Я же тебя отпустила — по-настоящему отпустила, понимаешь?

— Теперь, кажется, да, — проговорил он, останавливаясь и просто обнимая так, что кости чуть не хрустнули.

Чуть погодя он снова заговорил — тихо, еле слышно:

— Прости. Я вообще-то собирался сказать раньше, ещё после Летописного, но ты мне сама рот заткнула. Но я правильно понял, что ты согласна?

Я молча кивнула, боясь разреветься.

— Ты же понимаешь, что я тебя забираю насовсем? Насовсем, Ши. Подумай.

Я снова кивнула, теперь уже не боясь, ибо поздно.

— И вещи собирать не дам, потому что опасаюсь теперь отпускать даже на секунду, как бы чего не случилось. Вообще лучше нам сейчас не шуметь, чтобы никто раньше времени не догадался, что мы что-то затеваем. Даже Ричард категорически против. А поскольку я категорически «за», ему мы не скажем тоже.

— Не буду шуметь, — эхом повторила я, всё теснее вжимая лицо ему в грудь, как делают котята в подмышку хозяина, когда ищут убежища.

— Вот и хорошо. Я уже устал с ним бодаться по этому поводу. Ты не думай, он не против лично тебя. Просто он считает, что проблему не решить точечными мерами. Нужна комплексная трансформация, длительный культурный обмен, эволюция. У вас тут надо всё менять с фундамента — социальный строй, традиции… но традиции не меняются по щелчку пальцев. А я так долго ждать не намерен.

Я молча лежала и слушала. И понимала, что Ричард, наверное, прав. Но как же хорошо, что Орвик умеет принимать неправильные решения. За нас обоих.

— Ты не переживай, сестру твою мы потом тоже вытащим.

— Это которую? — улыбнулась я сквозь слёзы.

— А вообще-то, обеих. Но я сейчас про Лягушонка.

Сердце сжалось от тревоги и тоски по Гае. Она совсем чуть-чуть не дождалась узнать такие радостные новости! Правильное ли было её решение? Не мне судить. Наверное, это решение из тех, что принимаются в одиночку. Она выбрала свой удел. Стать ученицей Мардухая. Погрести себя заживо в пещерах Сольмивары, наедине с артефактами, книгами и магическими свитками. Среди магов-отшельников, про которых знают только то, что им благоволит Мардухай, они помогают ему проводить обряды инициации и запечатывания дара, а большую часть года вне торжеств о них ни слуху, ни духу. Живые призраки, а не люди. И в сонм этих призраков вступит моя жизнерадостная, искрящаяся энергией сестра? Мне до сих пор в это не верилось.

— Правда, Лягушонка чуть погодя. Но вообще-то, думаю, и Флавию надо забирать. Конечно, эта ваша строптивая кошка начнёт артачиться. Но знаешь, я не исключаю, что кое-кто из наших готов пойти даже на похищение. Мой младший братишка, конечно, тихоня, но в тихом омуте, как известно… так что сестру твою ждёт ещё немало чудесных открытий в этой жизни.

Я искренне желала ей этого. Чтобы хоть раз в жизни Флавия почувствовала такое же счастье, которое переполняло сейчас меня — так, что грозило разорвать.

Выпутавшись из рук Орвика, я резко села в постели.

— Давай уйдём сейчас? Пожалуйста, умоляю! Давай не будем ждать утра.

Орвик покачал головой.

— Нет. Нельзя.

— Почему?! А если заметят пропажу камня из обложки? — я использовала самый мощный аргумент. Слишком уж хотела уговорить его. Мне страшно было оставаться здесь даже лишнюю минуту.

— Не заметят. Забыл тебе рассказать об еще одной полезной вещи, которой меня снабдили в путешествие. Точный дубликат этого камня, внешне совершенно не отличимый от оригинала. Я его вставил в обложку «Эллерикона», по крайней мере на какое-то время сойдёт. До утра не хватятся.

Это всё было, конечно, замечательно, но меня грызла неотступная тревога. Источников её было так много, что я никак не могла выделить основное и чётко сформулировать. Просто нехорошее предчувствие, и всё тут.

— Но почему ты не хочешь сейчас?

— Всё просто. Если пойдём сейчас, непременно привлечём внимание. Слишком подозрительно выглядеть будет — послы сбегают под покровом ночи. Явно что-то замыслили недоброе! Как известно, лучше всего прятать на виду. Так что надо вести себя, как ни в чем не бывало. Спокойно выспимся — сколько там часов осталось, ты перед рассветом оденешься и выйдешь, затеряешься в толпе провожающих. Как только вся наша троица подойдёт к мосту, заберу тебя на коня и махнём быстрей к порталу. Никто не успеет ничего сообразить, а мы уже там. Даже Ричарду будет поздно устраивать мне головомойки.

Я не стала спрашивать, что будет потом. Когда мы преодолеем портал. Какие у Орвика планы дальше. Особенно на меня.

Сейчас даже сам портал казался чем-то сказочно далёким, несбыточным.

— Ну что, согласна с таким планом?

Орвик протянул руку, провёл по моему плечу. Смахнул бретельку вниз. Потом так же прогулялся по другому, и вторую тоже.

— Согласна, но не совсем, — прошептала я, облизывая пересохшие губы. — Я бы внесла пару добавлений в список оставшихся дел.

— Не переживай, мы ещё наверстаем, — обещал мне Орвик с таким взглядом, что у меня закружилась голова. — Ты мне будешь должна эту ночь, и я с тебя её непременно состребую, готовься!

Полюбовавшись ещё на мои обнажённые плечи… хорошо, что не больше, потому что упругий корсет сорочки плотно облегал грудь и сам по себе сваливаться не желал… Орвик со стоном завалил меня обратно на постель, приделал все бретельки обратно и накрыл меня с головой одеялом. Велел скорее засыпать, подальше от соблазна.

И вроде бы всё было хорошо.

Я должна была бы сейчас летать на крыльях от счастья.

Но плохое предчувствие мешало, и заставляло весь остаток ночи обнимать его руку, как ребёнок обнимает игрушку, чтоб не снились кошмары.

Я не верю, что в моей жизни может всё стать настолько хорошо.

Я не верю, что заслужила такое счастье.

Глава 15

Из короткого мутного сна меня вырвало какое-то неясное ощущение беспокойства. Что-то неправильное происходило. Что-то, чего не должно было быть.

Я открыла глаза и увидела, что Орвик резко садится на постели.

Прозрачно-серое утро еще только-только занималось. Его рельефный силуэт с широкими плечами, невероятно красивой спиной и сильными руками так красиво темнел на фоне окна, что я засмотрелась, кутаясь в тонкое одеяло. Это был момент из тех, что врезаются в память как самые особенные воспоминания.

— Орвик… — мой голос был хриплым, я прочистила горло. — Что, уже…

— Тш! — он приложил палец к губам. На меня даже не посмотрел. Его тёмные брови хмурились.

Я почувствовала это за секунду до.

Как обрывается всё внутри.

Как рушится такое хрупкое ощущение счастья.

Как надежды разбиваются мелкими осколками и опадают к моим ногам.

Словно сон ещё продолжался, тягостный сон, не желающий выпускать меня из цепких пальцев, я отстранённо следила за тем, как вскакивает с постели Орвик. Вот его спина загораживает меня от двери. Вот на кончиках пальцев вспыхивают синие магические огни, готовые сорваться. Вот слышится неясный шум и топот ног. Вот сам собою поворачивается ключ, что торчал в двери изнутри — его окутывает фиолетовая дымка чужого злого волшебства. Вот распахивается дверь, и в нашей маленькой комнате, которую мы напрасно посчитали надёжным убежищем нашей любви в этом огромном дворце, каждый камушек которого принадлежит моему отцу, стало очень тесно и неуютно от количества людей, застывших на пороге — и тех, что виднелись в общей комнате за их спинами.

— Значит, вот как вы отплатили нам за гостеприимство?! — громыхает отец. С ним человек пять или шесть магов. Чуть позади — Мелия. Рядом с нею вижу Мардухая. Из-под косматых бровей мага в тёмных провалах сверкают недобро глаза.

Я ничего не понимаю, кроме того, что кажется, всё погибло.

Отец продолжает, гневно выставив указующий перст.

— Отплатили тем, что совратили мою любимую дочь?!.. — он чуть не брызжет слюной.

А я пытаюсь вспомнить, когда это стала любимой.

Вместо этого вспоминаю кое-что другое.

Сажусь на постели, подтягиваю одеяло к груди. С моих обнажённых плеч спала бретелька. Все смотрят на меня, и это стыдно — так стыдно, что хочется провалиться под землю. Но прямо сейчас я должна сделать кое-что очень важное.

Если всё так, как я думаю, и отец решил напоследок устроить гостям подлянку, Орвику грозит нешуточная опасность. У меня есть буквально пара мгновений, чтоб отвести беду.

Я аккуратно, стараясь, чтоб моя рука не была заметна под одеялом, потянулась к соседней подушке. Нашарила там камень на цепи. И очень, очень осторожно опустила в вырез свой ночной сорочки. Плотно облегающая тело ткань не дала артефакту проскользнуть ниже, а я на всякий случай еще прижала правую руку к груди, закрываясь.

Орвик медлил, не применяя силу, чтобы не усугубить ситуацию. Вместо этого спросил:

— В чём меня обвиняют? Я всего лишь воспользовался «правом гостя», который мне же подарили. Ваш собственный обычай…

— Что ещё за чушь?! — вскричала Мелия. — Прекратите изворачиваться! В элирате нет и никогда не было столь гнусных обычаев! Вы опорочили дочь элара, а теперь унижаете нас подлой ложью?!

Вот же гадина.

Самая настоящая, циничная, подлая гадина.

Я открыла рот, чтобы сказать ей это в лицо… и схватилась за горло, потому что поняла, что не могу издать ни звука. Будто кто-то холодными пальцами сжимает, всё туже и туже. Как рыба, выброшенная на берег — вот-вот задохнусь.

Между пальцами Орвика уже потрескивают молнии. Очень тихо и вкрадчиво, так, что у меня мороз пошёл по коже от скрытой угрозы в его голосе, он проговорил:

— Не понимаю, что здесь происходит, но вы бы лучше хорошенько подумали, прежде чем бросаться обвинениями.

— Мы хорошо подумали! — шипит отец. — Мы подумали, и поняли, что сделали огромную ошибку, допустив в нашу благословенную страну потомков подлых Захватчиков! Своим аморальным поведением и вероломством вы лишь подтвердили то, что я давно говорил — никаких переговоров не может быть между нами и вашим насквозь прогнившим миром!

— Что здесь за шум? — напряжённый баритон позади. Ричард и Уилл не могли не среагировать. Но толпа магов н пускает их подойти.

— Я торжественно заявляю! — отец воздевает правую руку в картинном жесте. — Что отныне и во веки вечные всякие дипломатические отношения между нашими мирами разрываются! Вы должны немедленно покинуть наш дворец и нашу страну. А я позабочусь о том, чтобы наши милосердные и слишком доверчивые жители узнали, что за волков под шкурами овец мы пригрели.

Вот оно.

Теперь ясно.

Как всегда — планы внутри планов. Отец задумал это с самого начала. Получится у меня или нет зачать наследника — в любом случае это не помешает выдворить гостей с позором. Так, чтобы хлопнуть дверью погромче. Так, чтобы опозорить их на всю страну. И чтобы на много, много веков вперёд ни у кого даже мысли больше не возникло, что между нашими странами могут быть какие-то мирные связи. Чтобы никто не знал, что может быть по-другому, а соседи — вовсе не злобные чудовища. Что возможно, чудовища — это мы.

Теперь он добьётся, чего хотел.

Его власть останется незыблемой. И всё — ценой такой малости… чести его дочери.

Орвик делает шаг вперёд. По его спине, по напряжённым мышцам бегут морозные узоры. Я понятия не имею, как ему удаётся держаться — кожей чувствую колоссальную мощь, которая дрожит на кончиках его пальцев. Чувствую гнев, который грозит смести всё на своём пути. Но он заперт в каменной ловушке крохотной комнаты. А отцовские маги уже создали надёжный купол, который по «случайности» полностью перегораживает выход. И подмога в лице его дяди и братьев не сможет к нам пройти.

Хватка невидимых пальцев на моём горле сжимается туже. Я не могу даже пошевелиться.

Орвик делает ещё одну попытку решить всё миром.

— Глупое решение, высокородный. Мы явились сюда не для того, чтобы рушить мосты. А для того, чтобы их наводить. Предлагаю другое решение. — Он оборачивается на мгновение и смотрит на меня. Ловлю этот мимолётный взгляд, как глоток свежего воздуха. Но Орвик слишком быстро отворачивается и снова обращается к моему отцу. — Предлагаю установить прочные мирные отношения между нашими мирами. Чтобы больше не воевать друг с другом. А наоборот, плечом к плечу встать в грядущих битвах.

У меня мурашки побежали по спине. О чём он? Что ещё Орвик мне не сказал?

Но он заканчивает, и говорит такое, что я совершенно забываю о своих страхах.

— Заодно разрешим это странное недопонимание между нами. Отдайте мне свою дочь в жёны, элар!

Волшебный цветок моего счастья не успевает расцвести в сердце — у него нет никаких шансов под ядовитыми дождями злобы и ненависти, что окружают нас со всех сторон.

У Орвика еще есть какие-то иллюзии, что всё можно решить разговорами.

У меня — уже нет. Потому что ошейник сдавливает горло сильнее. Еще немного — и я задохнусь под этими холодными невидимыми пальцами.

В тишине, плотность которой почти ощущаема, почти зрима, ещё весомей и беспощадней звучат слова моего отца:

— Чтобы я отдал свою драгоценную Шиану каким-то проходимцам из Старого мира? Эллери-отступникам, которые целуют сапоги Захватчикам и забыли свои древние корни?! Не бывать такому!

Пальцы Орвика сжимаются в кулак, я вижу напряжённые жилы. Это так странно — будто наблюдаю за картиной издалека. Будто всё это меня не касается. Будто не моя жизнь катится в пропасть прямо сейчас. Наверное, разум так защищается от слишком большого горя.

— Вы ещё один аргумент забыли, мой повелитель! Крайне важный, — сладко голосит Мелия, стоя за плечом элара.

— Женщины! — усмехается он в бороду. — Им лишь бы любовные дела обсудить. А интересы страны на последнем месте. Хотя в этом конкретном случае готов признать, это тоже играет роль. Видите ли, мой «недорогой» гость! Я никак не могу отдать вам дочь, даже если бы по какому-то нечаянному помутнению рассудка подобная блажь и пришла бы мне в голову. Дело в том…

Словно в грудь воткнули нож и провернули. Я уже знала, что он скажет сейчас, и вся кровь отхлынула от сердца.

— …Дело в том, что у моей дочери уже есть жених! Они горячо любят друг друга, и в скором времени состоится свадьба. Если, конечно, наш доблестный Борг примет опороченную деву, которая навлекла на себя такой позор и бесчестье.

Ряды магов в серых хламидах расступились.

И вперёд выступил он. Тот, кого я видела в самых страшных, самых мерзких кошмарах. Тот, о котором я так старалась забыть хотя бы на эти благословенные три дня — три дня счастья, которые никогда больше не повторятся.

Мой жених.

Борг смотрит на меня сверху вниз — и на его бесстрастном лице по давней охотничьей привычке сохраняется безукоризненное самообладание. И только я вижу в прозрачно-голубых, почти белых глазах смертельную ярость и холодную жестокость, которые копятся там, как змея, свивающая кольца перед броском.

— Разумеется, приму. Слишком люблю свою ненаглядную невесту, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Это не мелочи. За такое Борг готов убить. Уверена, он так и сделает. Или ещё что похуже.

— Шиана, детка, встань!

Его тихий приказ действует на меня, как удар в спину меж лопаток.

Я почти выпрыгиваю из постели — откидываю одеяло и поспешно вскакиваю, будто я кукла на верёвочках, которая переставляет ноги в нужном направлении, повинуясь желаниям кукловода.

— Иди ко мне, любовь моя!

И я немедленно повинуюсь.

Теперь я знаю, чьи руки сжимали моё горло. И до сих пор сжимают. Надо было сразу угадать то мертвенно-холодное прикосновение. Магия подчинения! Его гиар светит неживым блеском. Каким-то неведомым образом Борг совершил скачок в уровне. Теперь ему покоряются не только звери. Теперь меня ждёт настоящая расплата за те крупицы счастья, что я урвала у судьбы. Но я ни о чём не жалею. Лучше так, чем вовсе никогда его не знать.

Иду в одной сорочке, и лишь длинные серебряные пряди волос — плащ моей стыдливости. Иду, глядя во все глаза на своего мучителя, на своего повелителя, на своего палача.

Но между вторым и третьим шагом натыкаюсь на какое-то препятствие.

Меня хватают за руку, сжимая запястье. Якорем цепляют, не пускают дальше. И это прикосновение не холодно — оно горячо как огонь.

— Ши, что ты делаешь? Остановись.

Поднимаю взгляд на Орвика. Вижу невероятное удивление в его глазах.

Хватка на горле сжимается так, что мне становится больно. Тихий голос Борга повторяет, вливается в уши повелением, которому я не могу противостоять:

— Шиана, дорогая, в чём заминка? Напомни этому мужлану, кому ты принадлежишь. Иди ко мне!

Словно во сне, слежу за тем, как моя правая рука поднимается — помимо моей воли.

Как бьёт наотмашь по руке Орвика, держащей запястье моей левой руки.

Неверие и шок на его лице, огонь в глазах трескается, замерзает синими осколками. От неожиданности Орвик выпускает мою руку. И я завершаю свой обречённый путь.

Борг откидывает полу отороченного мехом плаща — видно, только что прибыл из-за Купола, от его кожи веет ночным морозом — и цепко хватает меня за талию, притягивает к себе рывком. Я врезаюсь в его грудь, как безвольный мешок, набитый тряпками. Пальцы жениха впиваются в кожу через тонкую ткань сорочки так, что наверняка останутся синяки. Этим он даёт понять, чтоб не питала иллюзий насчёт спокойствия его тона. За то, что я посмела так его предать, так унизить, непременно последует расплата.

Его голос над моим ухом звучит глухо, будто через толщу воды. С трудом понимаю, что он говорит — не верится, что так можно обо мне.

— Хорошая у меня невеста — жаль, безотказная. Вечно жалеет разных неудачников. Вот и приходится время от времени вылавливать в чужих постелях. Ничего, скоро это закончится. Сразу после свадьбы сделаю ей пузо. А с пузом по постелям скакать не очень удобно, правда, сладкая? Настоящий мужчина всегда сделает так, чтоб его баба была обвешана спиногрызами и времени на непотребные мысли не оставалось.

А мне даже уже не стыдно.

Я отрешённо пытаюсь представить, что обо мне теперь думает Орвик.

Лгунья и предательница. Я ударила его, чтобы уйти к другому мужчине. Жениху, о котором сознательно умолчала. И я не совершаю ни малейшей попытки вырваться из обнимающих меня рук, как будто мне… это приятно.

А на самом деле я даже не могу плакать без разрешения.

— Пойдём, любовь моя! Ты по мне уже, наверное, соскучилась.

За моей спиной — гробовое, поражённое до глубины души молчание.

Орвик никогда ничего не делал против моей воли. Он не тот человек, который будет заставлять женщину. А сейчас он видит, что моя воля — уйти вслед за женихом.

И я иду.

Вернее, меня, покорную, уводит за собою Борг. Ряды моих сограждан с готовностью расступаются перед нами, чтобы снова сомкнуться плотной стеной. Отсекающей меня от единственного мужчины в жизни, которого я когда-либо любила и когда-либо полюблю.

По сравнению с этой бедой, которая сдавливает со всех сторон, будто тёмные воды мутного озера, в которое погружаюсь всё глубже, всё остальное отходит на дальний план.

Едва мы оказываемся в пустом и длинном, полутёмном коридоре, Борга будто подменяют.

Он швыряет меня в стену, я больно бьюсь лопатками и затылком.

— Ах ты, дрянь! Я же тебя предупреждал. А ты меня предала. Теперь ответишь.

Стальной ошейник разжимается ровно настолько, чтобы я могла сдавленно сипеть.

— Я… неправда! Ничего не было. Он не такой, как ты. Он меня не тронул!..

Глаза Борга белеют от бешенства, как раскалённые камни.

— А вот это мы сейчас проверим. И так слишком долго вокруг тебя расшаркивался. И если соврала — пеняй на себя.

Он толкает ближайшую дверь, впихивает меня туда и не глядя дёргает задвижку.

Это одна из заброшенных спален. Таких много — очень много во дворце. Когда-то в нём жило намного больше людей. Но теперь уже поздно закрывать глаза на проблему — мы вырождаемся. Никакие магические ухищрения не помогают. Ни многоженство, ни попытки наших мужчин зачать как можно больше детей. Слишком много среди женщин стало бесплодных — как та же Мелия. А закон запрещает разводиться по причине бесплодия, можно только взять новую жену, иначе несчастная первая умрёт с голоду.

Всё меньше комнат, в которых теплится жизнь.

Как зримое воплощение увядания. Заслужили мы это? Я не знаю. Возможно. У меня нет ответа. Потому что когда я смотрю в холодно-ненавидящие глаза Борга прямо перед собой — думаю, что заслужили. Когда вспоминаю слёзы Гаяни, которая обречена на то, чтобы всю жизнь прожить невинной девой без семьи и детей, ибо только таких берут в ученики магам и такова цена Дара… то мне хочется выть от несправедливости этого мира.

Отступаю, пока под моими коленями не оказывается жёсткий край постели, совершенно голой и ничем не застеленной. Толстый слой пушистой пыли на ней, паутина по углам, у деревянных столбиков.

Безмолвный приказ Борга — и я падаю на спину.

Тёплое ощущение на груди под сорочкой. Камень почему-то до сих пор со мной. Не понимаю, как умудрилась не потерять. Он будто льнёт ко мне, как домашний зверь. Если пофантазировать, можно намечтать, что неведомая древняя магия в нём сейчас проснётся и меня защитит. Но такое бывает только в сказках.

Никто не придёт и никто не защитит.

Борг рвёт завязки плаща и нетерпеливо отбрасывает его на пол. Хищный оскал на лице, когда он шарит взглядом по моему безвольно распластанному перед ним телу.

Внутри меня поднимается тёмная волна.

Никогда не думала, что способна на такое.

Злость.

Ненависть.

Никогда ещё никого не ненавидела. Не думала, что умею.

Если бы могла, сейчас, наверное, убила бы его. Только бы не дать и пальцем меня коснуться — снова.

И кажется, он читает это в моих глазах.

— Не смей так на меня смотреть! — он рычит ещё несколько бранных слов, оскорбляет меня самыми гадкими выражениями, некоторые из которых я даже не слышала. И делает шаг к постели.

Да… я, крошка Ши, которая в жизни не убила и жука, сейчас его бы — без колебаний. Но у меня нет сил даже поднять голову или шевельнуть пальцем, будто на грудь положили многотонную каменную плиту.

— Ты что творишь, идиот?!

Визгливый голос врезается в виски.

Даже в страшном сне бы мне не приснилось, что буду так счастлива видеть эту подлую гадину.

Мелия!

Как она проникла через запертую дверь, для меня не долго остаётся секретом. Створка двери распахнута, а вокруг задвижки всё то же фиолетовое мерцание, что я видела раньше, вокруг ключа в комнате Орвика.

Вот оно. А я еще терялась в догадках — какая же магия у Мелии? Она ни разу её при всех не показывала. Ещё бы — теперь понятно, почему! Этот магический навык — из тех, что приберегаются на потом, из тех, которыми пользуются под покровом ночи. Такой не будешь с гордостью демонстрировать на торжествах и праздниках.

— Пошла прочь! — рявкает Борг, опуская одно колено на постель. Видимо, гнев и похоть настолько затмили его разум, что он забыл, с кем разговаривает.

Но Мелия не забыла, кто она.

По щелчку пальцев на пороге оказываются трое магов из числа её личной свиты.

— Попридержи язык! — надменно бросает она. — А заодно другие части тела. Неужели у тебя в голове одно джарханье дерьмо? Что, если ты повредишь ребёнка?

Борг скалится, глядя на меня. Я прекрасно понимаю, что он думает насчёт идеи бережно отнестись к моему несуществующему «ребенку». Равно как и ко мне. А вот забота Мелии поражает до глубины души. Я и не догадывалась, что ей тоже не чуждо что-то человеческое.

Мелия видит, что Борг колеблется, и добавляет:

— Подожди девять месяцев. Она родит, я заберу мальчика, и делай тогда с ней, что пожелаешь. Тебе и слова никто не скажет. А пока девчонка — собственность элара! И напомню, Томер в любой момент может расторгнуть помолвку и найти паршивке жениха посговорчивей.

На лице Борга играют желваки. Губы кривятся, видно, что он из последних сил сдерживается, чтобы не ответить.

Напоследок невидимый стальной ошейник сдавливает так, что едва не ломает мне шею… а потом всё заканчивается.

Борг резко встаёт, разворачивается и выходит прочь, ударив плечом одного из магов, который не успел отскочить. Мелия победно улыбается, провожая его взглядом. Я сажусь на постели, обнимая ладонями саднящее горло, и судорожно пытаюсь отдышаться. Старшая жена моего отца, наконец, соизволит и на меня обратить внимание:

— Умница, девочка! Ты молодец, что исполнила приказ элара. Мамочка Мелия не даст никому в обиду своего малыша.

И в этот момент из-за спин магов шаркающей походкой выползает Мардухай. Его полубезумный взгляд под косматыми бровями мечет молнии.

— А вот это вряд ли, высокородная госпожа. Вы рано радуетесь! Магического выплеска не было. Зачатие не состоялось. Ты по-прежнему девственница, не так ли — бестолковая элиана?!

Медленно поднимаюсь с постели — во всём теле по-прежнему неподъёмная тяжесть. Обхватываю себя за плечи. Только теперь замечаю, как озябли голые ноги. Каменный пол будто вытягивает тепло и жизнь.

Только почему-то мне больше не страшно.

Улыбаюсь Мардухаю и Мелии пересохшими, непослушными губами:

— Да. Всё так. У вас ничего не получилось. Чужак из проклятого вами мира оказался куда благороднее вас всех вместе взятых. Он мною не воспользовался, когда я предложила. А теперь уже поздно. Не видать вам вашего наследника, которым вы так бредите, как своих ушей. Хоть ядом изойдите.

Мардухай позеленел, Мелия покраснела.

Таких речей от скромницы Шианы они не слышали никогда.

А у меня внутри — жгучий огонь обиды за свою поломанную жизнь. Он жжёт так сильно, что не могу больше терпеть.

— Только вам-то что? Мардухай ещё понятно. Что элар приказал, то и делает. Но вы, Мелия? Откуда такое рвение к исполнению приказа моего отца? Вы же всегда ненавидели нас всех — маму, сестёр, меня. Я думала, вы больше всех будете противиться появлению еще одного ребёнка. Ведь сами так и не смогли родить мужу ни одного, как не пытались.

Она бы убила меня взглядом, если б смогла. Без сомнения.

— То есть ты, мелкая дрянь, хочешь мне сказать… что приказ элара не исполнен? Ты… не беременна?!

Молчу, сжав губы. Ничего не могу с собой сделать — на них презрительная улыбка. Смотрю на Мелию с жалостью и чувствую себя сейчас победительницей. Пусть в ничтожно малом — но я победила. Меня давила воля отца, меня побуждали к этому все вокруг, даже Гаяни, даже Флавия внесла лепту. И моя слабая женская натура едва не взяла верх. Но в конце концов на этом поле битвы я выстояла. Пусть и смертельно раненая.

— Вы не получите моего ребенка! — повторяю я.

— Надо было отдать тебя Боргу!.. — шипит Мелия. — Ты лишила меня последнего шанса! Ты…

Я отшатываюсь.

Чем больше в ярко накрашенном лице Мелии проступает отчаяние — какое-то жалкое, мелкое, никак не вяжущееся с ее насквозь высокомерной маской, которая с неё теперь слетела… тем отчётливей передо мной предстаёт истина.

Никто бы мне не отдал моего малыша.

Если б я родила Орвику сына, у меня тут же забрали бы его. В тот же день. Даже на руки б не дали взять.

— Вы… хотели себе моего ребёнка? Хотели забрать моего мальчика… — шепчу я, потрясённая. Все оговорки Мелии, все её неустанные труды по выполнению приказа элара — всё это выстраивается в стройную цепочку.

Её последний шанс.

Она хотела притвориться, что ребёнок её. Элар наверняка в курсе — не мог не быть. Он ведь так мечтал о сыне, которого никто из жён так и не смог родить. А тут такая удача — Мардухай нагадал, что у меня непременно родится мальчик. Они вдвоём с Мелией решили таким образом заполучить официального наследника трона, могущественного мага. Который называл бы матерью и отцом вовсе не тех, что дали ему жизнь.

Как же это гадко и подло.

У меня нет таких слов, которых был бы достоен замысел Мелии — всё, что сейчас так явно читается на её разочарованном, полном отчаяния лице.

— Что ж… — роняет она, наконец, вскинув голову так, что качнулась золотая вязь длинных серёг в ушах. — Ты выбрала свой путь. Сама виновата. Твоя свадьба с Боргом состоится через неделю. Я поговорю с эларом, он ускорит приготовления…

Она собиралась сказать что-то ещё.

Вогнать последний гвоздь в крышку моего гроба.

Но стены коридора за её спиной начали покрываться морозными узорами. А далеко-далеко раздались гулкие, тяжёлые шаги.

Я же… вместо надежды почувствовала неописуемый страх. Никогда, ни за что не захочу показываться больше ему на глаза! Лучше умереть, лучше всё, что угодно — чем увидеть, как он станет теперь на меня смотреть. На лгунью и предательницу, на ту, что ударила руку, которая пыталась её спасти.

После всего, что случилось только что, после откровений Мелии, после пальцев Борга на своей коже я чувствовала себя грязной, испачканной. Если Орвик действительно идёт сюда, чтобы разобраться в том, что же происходит на самом деле, Мардухай и Мелия найдут способ отомстить мне ещё больнее. Расскажут ему всё как есть. Он ведь не знает ещё самого страшного — что меня к нему подослали. Что в эту ночь я пришла не потому, что хотела быть с ним. А потому, что собиралась обманом зачать от него ребёнка — и скрыть навсегда этот факт, чтобы сын никогда не узнал отца.

Я ничем не лучше их всех.

Та же гниль в моей душе.

Я не достойна тех чувств, которые он хотел мне дать.

В солнечном сплетении будто взорвалась крохотная шаровая молния. Я согнулась, прижав ладони к животу, и застонала от боли.

Мелия очнулась быстрее всех.

Несколько отрывочных команд… я почти уже ничего не чувствую и не понимаю, что происходит… маги-охранители из свиты Мелии подхватывают меня под локти… пара резких пассов рукой — и по велению магии Мелии прямо в стене возникает дыра размером со взрослого человека.

Меня втаскивают в неё, и в фиолетовой дымке за моей спиной проход закрывается снова, будто его и не было.

Почти бессознательную, меня тащат куда-то в темноте, по спутанным лабиринтам тайной части дворца. Потайными коридорами, спрятанными ото всех этажами, ходами прямо в стенах. Крысы разбегаются из-под ног со сдавленным писком, то и дело моих волос и лица касаются пыльные сети паутины.

Я теряю сознание с мыслью о том, что там, где меня спрячут, Орвик никогда, никогда меня не найдёт.

И может быть, для моей плачущей души сейчас — это самый лучший выход.

Глава 16

Просыпаться отчаянно не хотелось.

Разум подсказывал, что в реальности ничего хорошего не ждёт. Лучше оставаться в блаженном забытьи. Его мягкие крылья обнимали меня и отгораживали от того мучительного, той боли, что ждёт снаружи.

Неловко шевелю плечом. Кажется, на мне кусачее одеяло из грубой шерсти. Хорошо. Тут и буду сидеть. Ни за что не вылезу.

— Шиана, просыпайся! У тебя сегодня важный день.

Какой знакомый голос. Мелодичный, спокойный.

Кого-то напоминает. Мама? Нет, точно не она. Хотя похоже. И в то же время что-то настораживает, что-то смутно кажется неправильным. Этот голос не должен звучать так… ровно.

Открываю глаза. Сначала приходится поморгать, чтобы привыкнуть.

Мы где-то в горах, видимо. Мертвенно-бледный дневной свет настырно льётся сквозь большое окно, прорубленное прямо в скалистой стене. Поэтому так холодно, даже под одеялом.

Поворачиваю голову, чувствуя, как хрустит шея от долгой неподвижности.

— Сколько я уже здесь?

— Прошла неделя с тех пор, как тебя увезли из Сирианара, — с готовностью сообщает голос.

Неделя. Что-то тревожное связано с этим сроком. Что-то неприятное. Не получается вспомнить. Словно каждый раз, как я тянусь к этим воспоминаниям, меня бьют по рукам. Не лезь! Не трогай. Будешь страдать, глупая.

Наконец, получается сфокусироваться.

Я выдыхаю от удивления.

Рядом с моим ложем, которое представляет собой узкую каменную полку прямо в стене, на скромном табурете сидит Гаяни.

Это она, и в то же время не она.

Чем больше взгляд ощупывает сестру, тем сильнее сжимается от тревоги сердце. Она терпеливо ждёт, аккуратно сложив руки на коленях. Худенькая фигурка в сером одеянии, закрывающем её с головы до пят. Стройная осанка. Откинут капюшон — и меня больше всего поражает, что Гая вернула себе природный цвет волос. А я так отвыкла, что мне кажется чуждым этот светло-серебристый оттенок. Мне бы так хотелось вернуть дерзкую зелень.

Вернуть тот огонь, что горел в её ярких глазах!

Сейчас они как две спокойные аметистовые заводи. На всём её живом, улыбчивом лице сейчас печать абсолютной отрешённости и сдержанности. Не человек, а каменная скульптура.

— Гая…

А самое непривычное, что в центре лба сестры — камень. Светло-зелёный гиар.

— Да, я прошла посвящение. Меня благословили собственным гиаром. Сегодня вечером благословят и тебя. Наконец-то.

С трудом опираясь на локте, я приподнимаюсь. На мне всё та же сорочка, а ещё голова кружится от голода и жажды. Но никто не предлагает еды или воды.

— Гиар?!

— Да! Ты рада? — улыбается сестра уголками губ. Глаза остаются бесстрастны. — Это необходимое условие. Так что после стольких лет ожидания тебе его дадут.

— Условие чего?.. — не понимаю я.

— Как это? Твоя свадьба. Сразу же после посвящения. Подумать только, два таких события в один день! Интересно, каков окажется твой дар.

Я всеми силами игнорирую то, что у меня перед глазами темнеет от дурноты. Усаживаюсь кое-как, подтянув колени к груди. Всё тело саднит, как будто я тряслась на дне телеги с камнями всю дорогу сюда. Какая свадьба? О чём она говорит?! Паника начинает сдавливать желудок. Кажется, меня сейчас стошнит.

— Где мы? — оглядываюсь, и не узнаю это место.

— В горах Сольмивары, конечно же. Где ещё, — удивляется сестра. — В обители Зрячих. Посвящение будет происходить на нижнем уровне. Здесь просто место ожидания. Я знала, что ты проснёшься сегодня, поэтому пришла.

— Твой дар… у тебя снова были видения?

По её лицу проходит тень.

— Никаких видений. Это были просто кошмары. Теперь я знаю точно. Не вспоминай, пожалуйста. Я была такой дурочкой. Мой истинный дар совсем в другом.

— В чём же?!

Она не отвечает. И всё-таки где-то на самом дне её глаз вспыхивает беспокойство. Будто приоткрывается ненадолго дверь в прошлое, и я снова вижу свою сестру. Свою настоящую сестру, а не этого бледного призрака.

Решаю сделать ещё одну попытку.

— А как же… Ричард Винтерстоун?

Она вскакивает с места.

— Шиана! Я в последний раз тебя прошу, не вспоминать о разных глупостях, которые были в моей голове раньше. Я теперь совсем другой человек. Сильный, спокойный, нашедший своё место в жизни… а чужаки ушли. И больше никогда не вернутся. Мы с Мардухаем позаботились.

Мне становится страшно.

— Что вы сделали, Гая?

Она морщится.

— Моё имя Гаяни. Могла бы уже запомнить. Я больше не ребёнок, чтоб так по-дурацки меня называть.

Я ошарашенно жду, что она скажет дальше. Гая подходит к окну — это гигантский полуовал на всю стену — кладёт узкие ладони на край прорубленной в скале дыры.

— Перед отъездом послы устроили какой-то ужасный скандал. Не хотели уезжать, кажется, или чем-то возмущались… я не поняла. Отец решил, что таким гостям не место в нашем мире. Знаешь, я тут много думала, и пришла к выводу, что он прав. Зря они вообще приезжали. До них было лучше.

Почему-то начинает саднить горло. Я потираю его и с замиранием сердца жду продолжения. Гая что-то знает. Мой единственный шанс тоже узнать — терпеливо ждать, пока она сама расскажет. Что случилось в Сирианаре неделю назад, когда меня там уже не было?!

— Урезонить дебоширов было трудно. Особенно тот, огненный маг разбуянился. Обрушил половину дворца. Ту часть, где почти никто не жил, к счастью. Какой свинский поступок в награду за гостеприимство, которое мы им оказали.

Не верю, что это говорит Гаяни. Это не её слова — те, что сейчас выходят из её рта. Она смотрит куда-то вдаль, за окно, и словно в трансе продолжает рассказывать.

— В конце концов он чуть не убил Мардухая. Отцу пришлось впервые за тридцать лет применить свой дар.

— Дар отца?!

Не помню ни разу, чтоб он хоть как-то демонстрировался. Магические силы элара, как и элассы, всегда презюмировались, как нечто невероятно мощное, но держались в строгом секрете.

— Да. Можешь представить масштаб проблемы.

— И что же… что сделал отец?

Гаяни оборачивается, бросает беглый взгляд на меня и снова обращается к созерцанию неба, облаков, горных далей — или что там еще видно из нашего орлиного гнезда.

— Пространственный перенос. Перемещение крупных предметов.

— Насколько… крупных? И как… далеко?

Гая пожала плечами.

— Настолько, чтобы вытолкнуть всю троицу из дворца прямиком к порталу. Кони, правда, остались у нас. Их уже пустили на мясо, кажется. Точно не знаю.

Такое равнодушие сестры к судьбе «монстров» пугает меня больше всего, что я от неё услышала сегодня.

— И… что было дальше? И при чём тут ты? Чем ты помогала Мардухаю?!

Я с ужасом жду ответа. Гая вздыхает.

— Ничего особенного. Просто когда гостей удалось выпихнуть обратно в их мир, меня вызвали… и я помогла Мардухаю уничтожить портал.

Вскакиваю, путаясь в одеяле. Бросаюсь к сестре, рискуя каждую секунду свалиться в обморок, так меня шатает, и пол ходит ходуном под ногами, постоянно пытается сбросить меня со спины, как будто я оседлала бешеного джархана.

Хватаю Гаю за плечи, разворачиваю к себе и встряхиваю. Её волосы собраны в гладкую причёску, прилизаны волосок к волоску, крохотный пучок сзади.

— Гаяни! Как ты могла, Гаяни! Разве ты не понимаешь?! Теперь же никогда… Ты больше никогда не увидишь Ричарда!

Она вцепляется в мою руку и отбрасывает её. Делает шаг назад. По её лицу проходит судорога боли.

— И пусть!! Так и надо! Это замечательно! Я же этого и хотела! Ши, неужели ты не понимаешь?! Зато теперь я совершенно точно, никогда-никогда его не…

Гая закрывает лицо ладонью, горбится. Её плечи вздрагивают, но я не решаюсь больше коснуться. Меня накрывает ощущением полного бессилия.

Наконец, Гаяни убирает руку и выпрямляется. На её лице снова абсолютное спокойствие.

— Это глупости. Нет никаких кошмаров. Я никого не убивала и не убью. Теперь я наконец-то, по-настоящему счастлива. Порадуйся за меня, сестра.

Она порывисто уходит и у самой двери оборачивается.

— Приготовься. Скоро за тобой придут. Церемония распечатывания твоего дара и благословления гиаром начнётся через час. Сразу после этого состоится свадьба. Наш отец уже прибыл. Твой будущий муж тоже. Церемонию проведёт сам Мардухай в присутствии Зрячих. Радуйся, Шиана! Сегодня самый знаменательный день в твоей жизни.

Когда молчаливые прислужницы в низко надвинутых на глаза капюшонах явились меня переодевать, я чуть не расцарапала им лица и не начала кусаться.

В конце концов, одежду и принадлежности для мытья они торопливо бросили прямо на пол и ретировались.

Я подумала немного, и решила одеться сама. Слишком замёрзла. А ног уже почти не чувствовала. В каком состоянии были исцарапанные, саднящие подошвы, решила даже не проверять. Когда переодевалась, была поражена, как сильно стала просвечивать моя и без того бледная кожа. Рёбра можно было пересчитать на глаз.

Еды мне по-прежнему не принесли. Решили видимо, что голодная невеста будет сговорчивей.

Поборов брезгливость, я напилась прямо из большого кувшина с водой для умывания, что мне принесли вместе с пустой лоханью. В конце концов, пока ещё эта вода чистая — обыкновенна горная, ломящая зубы ледяным привкусом снега.

И только напившись так, что онемели губы, остатком я кое-как вымылась. Натянула на себя «свадебный наряд» — такой же серый балахон с капюшоном, как тот, в котором была Гаяни. Впрочем, я привыкла к такой одежде. В ней обычно щеголяли маги. А сегодня Мардухай собрался высвобождать мой крохотный магический дар.

Можно было бы помечтать, что там окажется что-то, что меня спасёт, но когда мне помогали мечты?

Огромным соблазном было выйти вон из окошка. Но я сначала поняла, что это не мой путь и я просто не смогу — а потом заметила едва мерцающую голубым тонкую плётку магического барьера на нём. Они всё предусмотрели…

Когда я отодрала от груди влипший в неё камень с подвеской, на коже остался красный след.

Я долго, очень долго вертела артефакт в руках и так, и эдак… ничего не менялось. Этот булыжник тоже не собирался становиться моим ключом к спасению. Даже цвет не поменял. Даже не подмигнул каким-нибудь огоньком. Я в очередной раз усмехнулась собственной наивности. Где-то глубоко внутри меня глупая надежда никак не хотела умирать. Ну-ну, мечтай! Сегодня ты узнаешь, что бывает с девочками, которые слишком много мечтают.

Немного поколебавшись, я надела камень на шею. В конце концов, что я теряю? Выкидывать его некуда всё равно. И жалко. Спрятать негде. Так пусть остаётся на память.

Когда за мной, не без опаски, снова пришли, я уже была собрана и готова.

Интересно, что происходит, если невеста прямо у алтаря заявляет, что категорически против брака? Ни разу не слышала о таких случаях. Вот и узнаем. Отцу придётся выпихивать меня в замужество своим магическим даром так же, как выпихнул иномирян в портал. Потому что я лучше умру, чем позволю Боргу ещё хоть раз до меня дотронуться.

Горы в Сольмиваре другие. И стены другие тоже. От них нет ощущения защищённости, уютного логовища. Они будто следят за тобой со всех сторон сразу тысячами невидимых глаз. И ещё они чёрные — угольно-чёрные, как будто пожрали весь солнечный свет. И мою душу хотят тоже. Но обойдутся.

Гаяни я пока не представляю, как вытащить. Эта задача мне точно не по плечу — я за себя-то не могу постоять. Но сердце обливается кровью при мысли о том, что с нею сделали пещеры Сольмивары.

Мы спускаемся так долго, что я уже еле иду. Сил нет совсем.

Тоже мудрый расчёт здешних обитателей. Чувствую, когда доберёмся до нижних уровней, у меня не хватит силёнок даже рта раскрыть, чтобы пропищать «Нет!»

Под конец меня уже поддерживают под локти две девушки. Приходится согласиться, хотя это больше похоже на конвой. За всё долгое время пути мои стражницы не произносят ни слова. Лишь призрачно мерцают камни гиаров под капюшонами.

Я застыла от удивления, когда увидела, куда меня привели. Почему-то ожидала, место проведения обряда будет чем-то вроде подземного зала с колоннами или на худой конец величественного грота со сталактитами и сталагмитами.

А сейчас прямо передо мной совсем небольшая пещера. И в ней на удивление мало народу. На каменном троне чуть поодаль вижу отца с Мелией. Рядом с ними — вот удивление, мама. У неё измученный вид, тени под глазами. А ещё совсем нет живота. Значит, моя сестрёнка уже родилась?! И никто не сказал…

Дальше мой взгляд натыкается на тёмную, напряжённую фигуру Борга. Он стоит в отдалении ото всех и смотрит куда-то себе под ноги, сцепив руки за спиной. Я поскорее отвожу глаза, чтоб не заметил. Мне больно даже видеть его.

Гая… Гаяни вовсе не с мамой, как я могла бы ожидать, а рядом с Мардухаем. Злобный старикан ради такого события нарядился в самую парадную мантию — фиолетовую в серебряные звёзды. Длинная борода тщательно причёсана и переплетена мелкими косичками и цепями. Тут и там в ухоженной седине посверкивают драгоценные камни. Он, без сомнения, здесь верховный правитель и господин. А вовсе не отец, которого вместо привычных магов-охранителей окружают безмолвные обитатели Сольмивары и поэтому, кажется, он слегка нервничает. Среди них, в отличие от корпуса личной охраны элара, много женщин. Попасть в пещеры для многих, у кого есть искра дара, единственный способ как-то бросить вызов предопределённости. Вот и идут. И Гая пришла.

Спускаюсь по короткой лестнице, по широким каменным ступеням. Меня больше не держат.

А я решаю не смотреть больше по сторонам. Это всё статисты, обычные зрители, они ничем не помогут — и не сделают хуже, чем уже есть.

Откидываю капюшон.

Волосы намеренно не стала как-то украшать, а заплела в простую косу.

Моё внимание полностью приковано к главному сокровищу пещер Сольмивары, о котором я до этого только слышала, но ни разу не видела вживую.

Озеро душ.

Круглое, недвижное, мерцающее зеленоватым, пугающим светом, оно находится прямо в центре пещеры, передо мной.

Чем ближе подхожу, тем сильней оно меня пугает.

Потому что его вода — не очень-то похожа на воду. А больше на плотную слизистую субстанцию, как желе. И каменные ступени уходят прямиком туда, вниз, на глубину.

Ещё шаг и ещё. Вот как из-под земли передо мной появляется Мардухай. Тщательно скрытое торжество в крохотных глазках.

— Приветствую тебя, о дитя! Элиана Шиана Меридивин, дочь прославленного элара Томера Дириамара, наследника рода Великой Тедериель, да продлятся дни его на благо каждого жителя элирата.

Отец благосклонно кивает и поглаживает заплетённую в две толстые косы бороду.

Мардухай воздевает костлявые руки к потолку, широкие рукава опадают до самых локтей. Мне бросается в глаза, какая дряблая и морщинистая у него кожа, белая-белая, в пятнах и противная на вид, как брюхо лягушки.

— Сейчас мы свершим над тобою обряд, который полностью высвободит твои магические силы, чтобы затем сконцентрировать их в драгоценном сосуде гиара, что будет тебе сегодня подарен.

Только через мой труп.

Чем больше слушаю, тем больше понимаю, что ни за что не дам дотронуться до моего лба и повесить мне такой же камень, как Гаяни. Какой-то иррациональный ужас поднимается в душе при одной этой мысли.

Но что мне сделать прямо сейчас, чтобы этому помешать — понятия не имею. Это наполняет душу отчаянием. Сейчас я могу только беспомощно слушать, как старик распинается в цветастых комплиментах отцу, роду, Прародительнице Тедериель и непосредственно самому себе.

Наконец, наступает момент, которого жду не только с затаённым страхом — но и с невольной надеждой.

Мой дар. Они освободят мой дар.

Конечно, там ничего такого, меня давно предупредили. И вокруг столько магов, что любая попытка хоть как-то колдовать заранее обречена на провал.

Но ничего не могу с собой поделать.

Жду.

И надеюсь.

Мардухай, наконец, умолкает. Закрывает глаза и перед моим лицом начинает выводить сложные пассы, рисовать сложный узор светящихся линий, тихо бормочет что-то под нос.

Скользкая даже на вид поверхность Озера душ подёргивается мелкой рябью.

А я будто отключаюсь от окружающей действительности.

Чужая магия один за другим снимает замки, которыми скована моя душа. Моя кровь, моя суть.

Снова жжение в солнечном сплетении — в этот раз приятное. Тепло растекается по телу, я наконец-то согреваюсь.

Мне будто в руку тычется зверь, просит приласкать. Дар тоже меня долго ждал — так же долго, как я его.

Страх пропадает. Ещё немного, и я пойму. Темнота перед внутренним взором сгущается, становится плотной, уютной, доброй, безопасной. Я знаю эту темноту, она мой друг, а не враг. Она всегда была глубоко внутри меня.

Распахиваю глаза, и вижу смертельный ужас на лице Мардухая.

Он отступает и побелевшими губами шепчет.

— Как я мог так ошибиться…. Как я мог… такая фатальная ошибка…

— Что там? — вскакивает с места отец. — Что ты видишь? Какой дар у моей дочери? Живо говори!!

Мардухай кое-как справляется с непослушной речью и обращается ко мне таким слащаво-приторным тоном, что хочется попить ещё той горной воды:

— Шиана, деточка! Ты большая молодец. Мы почти завершили обряд. Осталось чуть-чуть. Давай же наденем тебе твой гиар! Осталось немного. Вступи же в воды Озера душ! Неглубоко, по горло будет достаточно. Так и быть, можешь не нырять…

— Нет! — срывается с моих губ слово, которое я берегла так долго.

— Но ты должна! — в панике обрушивается на меня Мардухай, крохотные глазки сверкают злобой.

— Нет! — повторяю я громче.

Меня никто не заставит войти в эти зеленоватые скользкие воды. Я уже чувствую недобрый взгляд откуда-то из глубины. Там что-то есть. Внизу. И оно смотрит на меня. Не пойду.

Делаю шаг назад.

— Ступай сейчас же, мелкая дрянь! — вопит Мардухай, хватает меня за руку и тянет вперёд с нечеловеческой силой, которую невозможно было заподозрить в столь хлипком теле. Еще один такой рывок, и я свалюсь в озеро.

— НЕТ!!!

От моего крика что-то лопается внутри. Последняя преграда. И моя магия, изголодавшаяся, почуявшая наконец вкус свободы, вырывается наружу. Она готовится защитить меня, защитить свою хозяйку, без единого слова бросаясь на того, кто задумал причинить мне вред.

Не веря глазам, я слежу за тем, как потрясённый, с разинутым ртом Верховный маг элирата… медленно рассыпается на части.

Скоро у моих ног остаётся лишь горстка чёрного пепла.

В ужасе закрываю рот ладонью.

Пячусь, пячусь, всё дальше и дальше от проклятого озера. Потом разворачиваюсь прочь и несусь сломя голову по ступеням. Не важно куда, лишь бы прочь, лишь бы вверх, перепрыгивая через одну, поскальзываясь и падая, снова поднимаясь.

Меня никто не удерживает.

Никто даже шага не делает, чтобы преградить мне путь.

Все в глубочайшем шоке и абсолютном трепете следят за тем, как покидает пещеру обряда волшебница, наконец-то открывшая свой дар.

Истинная наследница Прародительницы Тедериель.

Той самой, что магией пепла уничтожала целые армии. Той, которую смогли сломить лишь жестокие Захватчики Старого мира.

Магия пепла слушается меня филигранно. Кровь Тедериель в моих жилах словно направляет каждый мой шаг, когда я дверь за дверью пробиваю себе путь наверх. По одному лишь движению руки тяжеленные каменные створки осыпаются пеплом, и я продолжаю путь. Мои уникальные способности к самоконтролю — с детства я умела «держать лицо» и скрывать глубоко внутри самые тайные мысли и желания. Оказывается, это у меня наследственное. И я самого Мардухая сумела обмануть, инстинктивно спрятав дар так, что даже он не нашёл — подумал, что я «пустышка».

Наверх. Мне нужно наверх.

Глотнуть хоть немного свежего воздуха.

Не знаю, как, каким чутьём мои ноги нашли путь обратно — но я очнулась только, когда добралась снова до «покоев ожидания». Немногие обитатели Сольмивары, что встречались мне на пути, бросались прочь, лишь посмотрев на меня.

Вот и окно. То самое огромное окно.

Выставляю вперёд ладонь, и магический барьер лопается так же легко, как лопнул бы мыльный пузырь.

Опираюсь на подоконник ладонями и полной грудью вдыхаю горной свежести.

Вид за окном потрясает. Безграничный простор, бегущие по вечному небу облака, горные цепи, синевой убегающие в даль, ущелья и лощины так далеко под моими ногами, что кружится голова.

Что-то жжёт грудь.

Торопливо вытаскиваю камень, чтобы не обжечься, потому что боль становится очень даже ощутимой.

На моих ладонях артефакт вспыхивает бледно-серым светом.

— Ты всё-таки меня признал… не мог пораньше? — упрекаю я. По щекам катятся слёзы.

Я свободна.

Прямо сейчас я свободна так, как никогда ещё не была в жизни.

Пусть я никогда больше не буду прежней Шианой — не после того, что сделала, не после того, кем стала. Но я не буду жалеть ни минуты.

— Что ты хочешь мне сказать? Я не понимаю.

Кажется, только теперь камень решил, что со мной, пожалуй, можно иметь дело.

Он продолжает мерно пульсировать, как будто в моих руках бьётся каменное сердце.

Каменное… Сердце…

Что-то «Каменное» искал Орвик в нашем мире, он обмолвился один раз в подслушанном мною разговоре. Теперь я уверена, что именно так называется артефакт, который держу в руках. Он будто поздоровался со мной.

— Ну здравствуй, Сердечко!.. Я тоже тебе очень рада. Не очень-то тебе повезло с хозяйкой, да? Ничего не знает, ничего не умеет… — я всхлипнула.

Камешек мигнул, словно говоря мне, что это ничего. И мы со всем справимся вместе.

Я кое-как отёрла слёзы и сжала камень покрепче.

— Ну давай. Показывай, что умеешь. Я-то понятия не имею, что.

Каменное Сердце мигнуло ещё раз. И прямо в воздухе напротив окна распахнулось… ещё одно окно. Кусочек зелени и голубого неба в нём.

Портал.

Камень создал для меня портал. Единственный портал на весь наш проклятый мир.

И не важно, куда. Главное, отсюда.

Позади меня раздался шум. Топот множества ног по крутым лестницам. Кажется, там, внизу, оправились, наконец, от шока. Очень скоро они будут здесь, загонят меня, как зверя в угол.

Я улыбнулась камню дрожащими губами. Снова надела его на шею, спрятав понадёжней под балахоном.

А потом взобралась с ногами на подоконник.

Будь, что будет.

За моей спиной дверь раскрошилась каменным крошевом… носа коснулся странный запах, будто ядовитые болотные испарения…

Раскинув руки, как крылья, я оттолкнулась от края и полетела вниз. Прямо в распахнутое для меня окно.

И что бы не ждало меня там, впереди…

К прежней жизни я больше не вернусь.

Конец первого тома дилогии

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/zamok-poslednei-rozy-b352164

Content

Анна Снегова
Замок последней розы

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16