Анна Снегова

Замок последней розы. Книга 2

Глава 1

Я не помню, кто я.

Не помню, как оказалась на пороге этого загадочного Замка.

Его серые стены внушают мне трепет, чёрный ворон со стальным клювом смотрит настороженно с высоты. Раскрывает клюв, издаёт хриплое карканье — будто вопрошает. Кто я? Чего здесь ищу?

А я не знаю, что ему ответить.

Я не помню, кто я.

Лишь старинный артефакт на груди смутно напоминает о том, что пришла я из мест, где никогда не была счастлива. Это всё, что могу найти в абсолютно пустой голове. И это пугает меня до жути. Нащупываю под серым балахоном, скрывающим моё тело с головы до ног, округлый камень. Он висит на цепи из серебристого металла с прихотливым плетением. На ощупь — тёплый. Это он привёл меня сюда. Я уверена! Вот только зачем?

Пытаюсь вспомнить. Изо всех сил напрягаю память, в результате получаю только резкую боль, простреливающую голову насквозь от виска к виску. Это просто невыносимо! Тихо стону, согнувшись.

Как же хочется есть! Такое чувство, будто не ела много-много дней.

На руках пепел. Забился под ногти, въелся в линии моей судьбы.

С этим связано что-то тревожащее. Никаких догадок, что.

Но какое же громадное и величественное здание! Никогда не видела ничего подобного. А ещё деревья! Целый лес вокруг меня. Странно видеть столько деревьев сразу, да таких высоких и могучих. У корней волнуются травы. Одуряющие ароматы ночных цветов, белые светящиеся звёздочки мерцают пучками тут и там. Здесь удивительно пахнет! Такой свежий воздух, что хочется пить его, как целебную воду. Дышу полной грудью, и от этого очень быстро начинает кружиться голова.

Сейчас ночь. Столько звёзд на небе! Незнакомый узор созвездий. И луна светит непривычным бледным светом… всего одна. Одна? Здесь только одна луна?! Кажется, в мире, из которого я пришла, их было больше.

А ещё он говорил, что у меня волосы как лунный свет. Теперь я верю.

Он… кто — он?

В памяти с болезненной яркостью оживает воспоминание. О глазах того мужчины. В них вспыхивал магический огонь, когда он на меня смотрел. А в следующий же миг сменялся кристаллами льда — такого острого, что об него можно было порезаться. Этот взгляд до сих пор проникает мне прямо в душу.

Вот бы снова встретить его хозяина, хотя бы раз… Но почему-то этого и хочется мучительно, до боли, и в то же время страшно. Я боюсь. Кажется, сделала что-то плохое. Что-то, за что мне перед этим мужчиной стыдно.

Совсем озябли голые ноги. Неловко переступаю, поджимаю одну подошву, грею о тёплую икру другой ноги. Надо что-то решать, иначе замёрзну до утра.

Странное место. Ни крепостных стен, ни стражи, ни магов-охранителей, чтоб встречать незваных гостей. Один только ворон сидит на подоконнике стрельчатого окна — склоняет большую чёрную голову то в одну, то в другую сторону, внимательно разглядывает меня. Никогда не видела такую птицу раньше, только на картинках в учебниках.

Набираюсь смелости и делаю шаг вперёд. Монументальные стены над моей головой тянутся ввысь, к ночному небу. На них тонкой сетью — колышущиеся тени деревьев. Тихо шелестит листва. Мощные высокие башни, узкие окна, изящные решётки витражей будто смотрят мрачно на незваную гостью.

Плети шипастых роз обвивают серый камень, карабкаются на башни. На них стальные лепестки.

Вздрагиваю, когда одна из ветвей, что украшала гигантскую двустворчатую дверь с выпуклым узором всадников в доспехах, отделяется от неё и тянется ко мне.

Замирает у моего лица. Вижу, как лунный свет хищно сверкает на стальных шипах. Они — как самое настоящее холодное оружие. Страшно. Эта роза — живая.

Замок — живой, понимаю я.

Теперь ясно. Такому Замку не нужна охрана. Он сам — охранник. Боюсь представить, что за опасные люди живут внутри. Надо поворачиваться и бежать со всех ног, пока не поздно…

Но уже поздно. Ещё одна плеть обвивает за талию, подталкивает ближе. Мелко переступая, двигаюсь вперёд, чтоб шипы не прокололи одежду и не добрались до нежного тела.

Хриплый крик ворона.

Шум крови в ушах.

Касание стального лепестка к щеке.

Мы замираем так, в прозрачном лунном свете, на перепутье миров. Пыль прежнего мира на моих босых ногах. Чужая магия нового мира держит мою жизнь в руках.

Кто я?

Откуда пришла и чего искала?

Неужели этого странного Замка со стальными розами на стенах и этой пугающе-яркой одинокой луны в чужом небе?

Не помню. Ничего не помню.

Бутон стальной розы на кончике стебля медленно опускается ниже и касается ровно того места на моей одежде, под которым спрятан камень на цепочке. Замирает там на мгновение, будто прислушивается к чему-то… и шипастые объятия расплетаются.

Плети стальных роз возвращаются на место.

Створка высокой резной двери тёмного дерева открывается призывно. И кажется, у меня нет другого выхода, как довериться судьбе. Мне просто некуда больше идти.

Вверх по широким ступеням высокого крыльца. Прямо передо мной тёмный провал, что за ним — не могу рассмотреть.

Быть может, потому что эта темнота — не только внутри Замка. Но и перед моими глазами.

Теряя сознание, я падаю.

Последнее, что слышу — тревожный вороний крик.

Глава 2

— Ма! Ма-ам! Смотри, она…

— Да, я вижу. Просыпается. Не шуми.

Мне кажется, что я сплю на облаке.

Подо мной что-то такое мягкое, что вот-вот утону. Просыпаться очень не хочется. За последнее время ни разу не было, чтобы после пробуждения меня ждало что-то хорошее…

Пытаюсь вспомнить, что, но голова гудит и в виски будто молоточки долбят.

И всё-таки осознание, что рядом со мной чужие люди — судя по голосам, молодая женщина и ребенок, заставляет напрячься. Сделать над собой усилие и открыть глаза.

Первое, что вижу — склонённое надо мной лицо. Мальчик лет семи. С карими глазами и вихрастой темноволосой головой. Стоит, склонившись над постелью, и внимательно меня разглядывает.

— Эммет, сядь, кому сказала! Так некультурно себя вести.

Мальчик нехотя слушается и уходит из поля моего зрения.

Похлопав глазами, вижу над собой светлый потолок и кусочек светло-светло серой стены. Непривычно видеть такие светлые помещения. Кажется, я привыкла к другому.

Ещё одно невыносимое усилие, от которого голова кругом и звёздочки перед глазами — и я сажусь. Проморгавшись, понимаю, что укрыта по пояс легчайшим одеялом ужасно непрактичного белого цвета.

Зато потом обнаруживаю, что на мне ночная рубашка с воротом под горло и длинными свободными рукавами… совершенно невообразимого ярко-зелёного травяного оттенка со здоровенными фиолетовыми цветами тут и там. Поднимаю руки, разглядываю одежду в полном шоке.

— Нравится? Я сам тебе наколдовал.

— Эммет!! В последний раз говорю! Посиди смирно, не то вылетишь отсюда, как пробка. — Строгий голос женщины тут же смягчается, когда она обращается ко мне. — Милая, простите — сын делает успехи в бытовой магии и в последнее время экспериментирует к месту и не к месту. Мы с сестрой вас переодели. Ваше украшение при вас, не бойтесь! Одежду отдали в стирку, но если захотите, вернём. Хотя я бы на вашем месте не стала.

Моя рука невольно поднимается вверх и я нащупываю под тканью на груди округлый камень на цепочке. Его присутствие почему-то успокаивает, хотя по-прежнему не получается вспомнить, почему.

Поворачиваю голову, чтобы увидеть незнакомку — и чуть снова не теряю сознание от слабости.

— Так, все разговоры потом. Я поразилась, когда вас переодевала — кожа да кости! Вы вся просвечиваете насквозь. Налицо недоедание и малокровие. Что с вами произошло?

— Я… не знаю.

Голос хриплый и почти не слушается.

Прямо перед собой вижу круглый столик полированного дерева, придвинутый к моей постели. На нём — прозрачный бокал на тонкой ножке. В нём вода. Скорее хватаю его и осушаю до дна. Как же хорошо!

— Эммет, дай нашей гостье ещё.

Бокал прямо в моих руках наполняется снова.

Не успеваю поблагодарить, такую сильную жажду испытываю.

После четвертой порции у меня наконец-то хватает силы воли поставить его на стол. Вот теперь в голове чуть-чуть проясняется и рассеивается туман перед глазами.

Женщина, которая сидит на простом деревянном стуле рядом с моей постелью, удивительно красивая. Тёмные, чуть собранные у висков локоны до плеч аккуратными волнами, прямой и умный взгляд, свежее лицо… даже странно, что в таком молодом возрасте у неё уже такой большой сынишка.

Потом опускаю глаза, и в смущении замечаю, как натянуто тёмно-синее платье на животе. Кажется, у Эммета скоро появится братик или сестричка.

— Вы наверняка голодны, — участливо замечает женщина, терпеливо дождавшись, пока я её рассмотрю.

— Я сейчас! — встрепенулся мальчик.

На столике передо мной, так что я аж вздрогнула, из ничего возникло овальное серебряное блюдо, заставленное чем-то, похожим на яркие пышные цветы. Но от них донёсся такой удушающе-приторный сладкий аромат, что у меня скрутило желудок. Я сжалась и поморщилась.

— Эммет, ну ты что! Какие пирожные! Куриный бульон и точка.

Мальчик надулся, пробормотал что-то вроде «я хотел как лучше», но всё же «цветы» сменила глубокая тарелка с прозрачным, чуточку зеленоватым отваром, в котором плавали крохотные кусочки теста и какие-то овощи.

Следующие полчаса были самыми прекрасными в моей жизни. Ну, из того, что я помнила, по крайней мере.

Женщина, одобрительно улыбаясь, смотрела на то, как я ем, как едва сдерживаюсь, чтобы не застонать от наслаждения, как прикрываю глаза и счастливо вздыхаю между ложками. И украдкой советовала сыну брать пример с меня. Правда, больше трёх тарелок мне запретили, чтоб не стало плохо.

И только дождавшись, когда я поем и бессильно откинусь обратно на подушки в блаженной дремоте, она осторожно спросила:

— Как вас зовут?

Я долго молчала.

— Не помню. Простите.

— Хм. А… откуда пришли к нам?

У меня в носу защипало, и я так и не смогла ответить.

— Понятно. Я почему-то не удивлена. Ну ничего, у меня есть одна идея, как тебе помочь! Эммет, сходи позови своего дядю.

Когда мальчишка выскочил за дверь, женщина сказала, что её зовут леди Эмма Эрвингейр и она рада приветствовать меня в Замке стальной розы. И что её муж и старшие дети сейчас в разъездах, но скоро вернутся, а пока ей очень приятно, что будет с кем скоротать время…

Я подумала — надо же. У такой юной женщины и столько детей… Ещё и подростки — как она справляется?…

Но потом что-то в словах её показалось мучительно знакомым. Такое, царапающее душу, как заноза, которую не можешь вытащить, потому что не понимаешь, где она.

Я резко села и снова посмотрела на хозяйку этого места. В солнечном сплетении стало жарко.

Хриплый грай.

Чёрный ворон пикирует откуда-то с высоты, где он прятался всё это время и приглядывал за мной, очевидно. Пикирует прямо на столик, едва не развалив его. Распахивает рваные, будто одетые в лохмотья крылья, словно закрывая собой свою госпожу от угрозы. Неужели угроза — это я?

— Тише, тише, Гран! Девочка не опасна. Перестань! Замок сам её впустил.

Но ворон не успокаивается. Разевает стальной клюв и смотрит на меня чёрными глазами, склонив такую же угольно-чёрную голову, Моё сердце бешено бьётся, и я вся сжимаюсь в комок.

— Гран, фу! Мам, а давай сами ей придумаем имя, раз она не помнит? — мальчик входит в комнату и невозмутимо берёт птицу в руки, сажает на плечо. Ворон тут же успокаивается. — Анарин подойдёт.

— «Пугливый свет…» — шепчу невольно.

Мать и сын переглядываются.

— Она знает эллерийский, — кивает мальчик. Мама украдкой его одёргивает. — Ты позвал дядю Гордона?

— Идёт уже.

Ворон на плече ребёнка не хочет сидеть смирно, переступает когтистыми лапами, так что тот морщится.

— Ма, что с Граном?

— Решил поиграть в цепного пса. Наверное, у него обострение, потому что папы нет дома. Подержи-ка его, а я ему кое-что покажу, чтоб успокоился!

Мальчик бесцеремонно стаскивает птицу с плеча, даже не обращая внимания на острый стальной клюв, сердито раскрытый, и прижимает к груди волнующуюся птицу.

У мне становится вдруг тревожно.

Я ничего не знаю о себе.

Вдруг я и правда опасна для этих добрых людей? Для этой чудесной семьи, приютившей меня. Может, птица видит что-то, чего не видят люди? Раз появившись, это гадостное ощущение больше не хочет меня отпускать.

— Гран, смотри внимательно!

Недовко покачнувшись и придерживая объёмный живот, женщина поднимается с места. И присаживается на край моей кровати.

Птица мгновенно закрывает клюв и перестаёт вырываться из рук мальчика.

— Ну что, видел? Вот и не буянь без повода, — миролюбиво отвечает та.

— Простите… но я ничего не понимаю! — жалобно вклиниваюсь я.

Женщина улыбается.

— Сейчас объясню. Погоди.

Тем временем за дверью — двери тоже непривычные, очень высокие и светлые — раздаются медленные, едва различимые шаги.

Аккуратный стук. Больше из вежливости, наверное, потому что тот, кто стучал, тут же входит, не дождавшись разрешения.

Это щуплый низкорослый мужчина средних лет. Светловолосый, с какими-то блеклыми и настольно невыразительными чертами лица, что их вряд ли можно запомнить. Глаз не видно — они скрыты за чуть затемнёнными стёклами очков. Это напрягает и не внушает доверия. Одет в одежду, странную моему глазу — никаких плащей и ниспадающих складок, всё какое-то куцее и обтягивающее, каждая нога в отдельной штанине — как у белья, только длиннее. У нас дома такое носят только… кажется, охотники. На кого?.. Предательская память снова подводит.

— Кстати, где Солейн? — спрашивает моя хозяйка. — Я её сегодня не видела.

Тихий, едва слышный шелестящий голос вошедшего отвечает после недолгих раздумий:

— Вернулась домой. Просила извиниться, что не попрощалась. Что-то неладное творится с границами меж мирами. Как будто… кто-то бросил камень в глубокие воды, и со дна поднялась муть. Не видно, куда плыть. Можно заблудиться и не найти пути обратно. Так что мы решили поторопиться с возвращением. Всё-таки, на ней ответственность за племя. Я тоже вернусь сразу, как выполню твою просьбу. Прости, но ни минутой дольше остаться не могу.

Она вздыхает.

— Я понимаю… Ох, скорей бы Морвин и мальчики вернулись. У меня сердце не на месте. Что-то странное происходит. Как будто темнеет вокруг. Я думала, девочка что-то знает. Но кажется, она не помнит даже собственного имени.

— А вот это мы сейчас и проверим, — скупо улыбнулся мужчина, и меня пробрало морозцем.

Я вся сжалась, когда он сделал шаг вперёд. Снова жжение внутри. Захотелось сделать что-то, чтобы он не подходил. Панический, животный страх овладел мною — как будто моё тело боялось любого приближения к себе. Как будто в прошлом от такого пересечения моих границ никогда не бывало ничего хорошего.

Та, что звалась Эммой, положила руку на мою ладонь, сжала успокаивающе.

— Не бойся. Гордон — телепат. Маг, читающий мысли. Он аккуратно… аккуратно, правда?.. заглянет в твой разум и попробует помочь тебе вспомнить.

Я, с трудом подавив панику, кивнула. Жжение внутри стало меньше.

Но едва телепат сделал ещё шаг, случилось странное.

Вокруг меня и хозяйки распахнулась сфера льда. Гранёный ледяной шар окружил нас и не дал ему подойти ближе.

Телепат пробормотал что-то недовольно. А потом добавил громче:

— Эмма! Я думал, твои шуточки уже в прошлом.

Она лукаво улыбнулась.

— Это не я. Прости, забыла. Отойду подальше.

Она встала с постели и сделала шаг в сторону от гостя. Ледяная сфера прямо на глазах растаяла.

— Это моя малышка. Никому не даёт приблизиться. Ей не нравится, когда к маме подходит кто-то чужой.

Она повернула голову и подмигнула мне.

— После трёх сыновей мы с мужем очень хотели дочку. Уверена, в этот раз у нас получится. Никто из моих мальчишек так не хулиганил, ещё не родившись. А они все у меня не подарки, поверь!

Эмма вернулась на свой стул, а Гордон продолжил ворчать:

— С каких это пор я чужой! Я между прочим, твою несносную сестрицу уже столько лет терплю…

— Гордон!

— Ой, вот только ты тут не разыгрывай святую. Сама знаешь, Сол не подарок. Да ведь люблю, заразу! Что поделаешь. Ты мне лучше вот что скажи — если для племяшки родной дядя чужой, чего она эту вашу болезную-то приняла?

Женщина посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

— А вот это мне самой очень интересно. Моя кроха разрешает подойти ко мне только самым близким членам семьи.

Я смутилась до корней волос.

— Миледи, я была бы только счастлива, если б оказалась какой-нибудь вашей давно потерянной дочкой, но боюсь, не подхожу по возрасту…

Та рассмеялась.

— Не переживай. Думаю, этот секрет мы раскроем. И кое-что мне подсказывает, это случится быстрее, чем ты думаешь. Меня больше интересуют другие твои секреты. Так что, позволишь нам немного покопаться в твоей голове?

Я неуверенно подтвердила своё согласие.

Телепат приблизился к постели. Наклонился, снял очки и его ускользающий взгляд мягко меня коснулся. Я даже не успела заметить цвет глаз, потому что всё вокруг потемнело и веки закрылись сами собой.

В тёмных водах моих снов, там, где спят воспоминания, я тихо покачиваюсь на глубине. Будто призрак девы, утонувшей от неразделённой любви.

Неясные очертания подводного рельефа, замки и пещеры, обломки колонн и стайки снующих меж ними рыб… Мои волосы струятся с течением прохладной воды, перевиваются с водорослями, моё тело почти растворилось и стало единым целым с могучей и древней водной стихией.

Здесь нет путей.

Здесь некуда и незачем идти.

Да и кому нужно вспоминать эти забытые песни и разрушенные мечты? Пусть покоятся с миром. Я так хочу отпустить мучительное прошлое. Пусть оно уснёт навсегда, погружается в толщу ила, обретает покой. Может, тогда и в моём сердце он наступит тоже.

«…Эмма, я тебе говорил. Никаких гарантий. У неё в голове словно кто-то выключил свет. Я пытаюсь наощупь что-то понять, но решительно невозможно разобраться. По крайней мере, могу сказать точно — она не лжёт.

— Бедная девочка. Кто это с ней сделал?

— Хм… я могу ошибаться, но мне кажется, она сама.

— Что?..

— Так бывает иногда. Сильное потрясение, длительное моральное и физическое истощение… ты говоришь, она голодала?

— Она упала в голодный обморок на пороге Замка.

— Но это слишком мелкая причина. Должно быть что-то ещё…

— Ты говорил, что-то происходит с границами? Может ли быть такое совпадение?

— А вот это хороший вопрос. И вот теперь меня волнует главное. Повреждение её памяти случилось в момент пересечения границ? Или эта девочка с тьмой в голове сама и повредила границы?»

Слова, которые слабо доносятся сквозь вату в моих ушах, вызывают беспокойство. Я не хочу, чтоб эти люди думали, что я могу причинить им зло.

Я ведь не могу?!

Я ведь… не способна!..

Как больно…

«Ну хватит, всё! Ты видишь, она морщится. И побледнела ещё сильнее. Ты ей делаешь больно! Прекрати сейчас же!

— Минуту. Минуту, Эмма. Ты зануда, как всегда. Сама же попросила помочь — так не мешай. Мне кажется, я что-то нащупал.

— Что?

— Воспоминание такое яркое, что даже тьма в её голове не смогла полностью закрасить его чернотой».

Я хочу уплыть от навязчивого внимания чужака. Мне нужно спрятаться.

Где-то здесь есть то, что мне поможет.

Мой маяк, мой компас, мой оберег.

Единственное сокровище, которое было только моим.

…мне хочется смотреть на вас, как на произведение искусства, не отрывая глаз…

…хочется трогать, чтобы увериться, что вы настоящая…

…тайна спит в ваших глазах. Я пытаюсь понять, но не выходит…

…вы будто говорите со мной, глазами. Постоянно. Такой тихий шёпот — кажется, подойдёшь ближе, и наконец-то удастся расслышать, о чём…

Тихий голос приходит ко мне. Он как солёная морская вода на свежие раны. Как солёная морская вода — умирающей от жажды. Я пью его, пью, но не становится лучше. Наоборот. Есть риск погибнуть, ведь это не настоящая вода. Не настоящий голос, лишь… воспоминание.

«— Умница, девочка… так, ещё немного… давай-давай…

— Гордон! Это я вообще-то рожать собираюсь. Не она.

— Ай, отстань! Она почти вспомнила. Там кто-то есть в её воспоминаниях, кто-то очень важный для неё. Вот этого бы „важного“ найти да расспросить, многое встало бы на свои места. Так что не отвлекай».

А потом я вспомнила.

Глаза того мужчины.

В них вспыхивал магический огонь, когда он на меня смотрел. А в следующий же миг сменялся кристаллами льда — такого острого, что об него можно было порезаться. Этот взгляд проник мне прямо в душу.

«Ма-ам… это же…

— Тш! Я уже давно всё поняла. На ней его цепочка.

— Так. Я что-то не пойму. Вы меня что, зря в такую даль вытащили?

— Прости. Мне нужны были подтверждения. Я их получила. Спасибо тебе, от души! Можешь теперь с чистой совестью возвращаться к Солейн. Не то она тебя заревнует.

— Пф… к тебе что ли? Ты даже в лучшие годы была не в моём вкусе. А уж в таком положении и подавно.

— Вы-то когда соберётесь?

— Я давно уламываю. Она сопротивляется. Пригрозил, еще лет десять жду — и применю телепатическое внушение.

— Ахах… а она что?

— Пригрозила сделать мне внушение своим жреческим жезлом, если только подумаю в эту сторону.

— Как я рада, что у вас идиллия.

— Пойду я и правда… Всё это не смешно, Эмма. Грядут сумрачные времена. Поскорей бы твоим мужчинам вернуться. Сол тревожится, что ты здесь одна.

— Она не одна!!

— Конечно нет, мой дорогой. Мой младший мужчина в случае чего защитит меня от опасностей, правда? Да и эту девочку, чую, не случайно именно сейчас привело в мой дом.

— Хорошо бы так. Я бы на всякий случай не доверял ей. Должен тебя предупредить — меня не покидает ощущение, что эта крошка испытывает сильнейшие муки совести за что-то. И это „что-то“ посерьёзней пересоленного супа или несданного экзамена».

Когда я проснулась, все чужие уже ушли, кроме той женщины.

Я привстала в постели.

В голове было совсем мутно. Кажется, только что обсуждали меня, но что решили, я не уловила.

— Госпожа, вы меня прогоните?

Она, казалось, задумалась настолько глубоко, сцепив на округлом животе тонкие пальцы, что не сразу меня услышала.

— Нет, что ты, милая! Оставайся, сколько хочешь. В округе сейчас неспокойно. Тем более, ты не помнишь, куда тебе идти. Скажи, а может быть такое, что ты не случайно оказалась здесь, а направлялась именно в Замок стальной розы? — внимательный взгляд хозяйки, казалось, тоже пытался читать мои мысли. Было бы что читать. Сплошная пустыня, и ветер шумит.

Я потрясла головой, отрицая.

— Понятия не имею. Вряд ли. Где я — и где такое роскошное место, как ваш дом.

— Но ты не против погостить у нас, пока не поправишься?

— Вы слишком добры ко мне. — Мне почему-то стало стыдно. Я не заслуживаю к себе такого отношения. Я его ничем не заслужила, только обременяю здесь всех. — Только я не могу вот так… я должна вам чем-то оплатить своё пребывание!

Хозяйка Замка всплеснула руками.

— Ой! Вот только глупостей не надо…

— Позвольте мне поработать! — я встрепенулась. — Я… всё умею! Точно, я вспомнила! Я совершенно точно уверена, что обучена и шить, и прибирать, и даже готовить… возьмите меня к вам служанкой, пожалуйста! Иначе мне придётся уйти, чтоб так не грызла совесть.

Я окончательно смутилась. Ну вот, звучит практически как шантаж. Как мне не стыдно.

Моя благодетельница меж тем прикрыла лицо ладонью. И я не сразу догадалась, что она просто пытается не рассмеяться. Получалось не очень, потому что плечи, прикрытые кружевной накидкой, вздрагивали.

— Боже… служанкой… — она убрала руку и посмотрела на меня чуть покрасневшими глазами. Уголки губ у неё подрагивали. — Ну, хорошо. Пусть будет служанкой.

Глава 3

И всё-таки ещё целую неделю меня даже не выпускали из постели. И кормили там же. И леди Эмма всё-таки разрешила сыну баловать меня пирожными.

Росло моё чувство вины за то, что ко мне так незаслуженно проявляют столько доброты. Поэтому едва я научилась ходить по комнате, не испытывая головокружения, упросила дать мне хоть какую-то работу.

Тем не менее, всё, что удалось выпросить — это мелочи вроде сметания пыли метёлочкой и полива цветов. Я, конечно, смущалась и умоляла дать что-то ответственнее, но про себя благодарила леди Эрвингейр за доброту, потому что поднимать что-то тяжелее лейки пока была не способна.

К тому же половина дня уходила на то, чтобы просто бродить по лабиринтам коридоров и комнат Замка стальной розы и любоваться его красотой, разинув рот.

Высоченные потолки, просторные покои, огромные залы — «для танцев», как пояснили мне другие служанки. Ванные комнаты, оранжереи, библиотека, оружейные и ещё огромное количество других помещений, назначения половины из которых я даже не знала.

А какие там были окна!

Я никогда не думала, что в доме, где живут люди, может быть так же светло, как под небом. Через высокие стрельчатые окна с витражами внутрь проникало столько света, что я просто терялась. Первое время могла передвигаться только вдоль стен, не решалась выйти на середину. Девочки шутили, что я, наверное, раньше жила в норе, как мышь.

Поневоле я задумывалась, нет ли в их словах доли истины. Потому что все эти светлые стены, высокие потолки и просторные помещения меня действительно смущали и немного пугали. Я всей кожей чувствовала, что привыкла к другому.

Помню, как вернувшись с первой свой прогулки по Замку стальной розы, «экскурсии», как сказал Эммет, который мне её проводил, я поймала себя на мысли, что мне хочется забраться в шкаф и посидеть там. Настолько была ошеломлена просторами и подавляющей громадой Замка. В этот момент поняла, что возможно, в шутке моих новых подруг была лишь доля шутки.

Впрочем, мало-помалу я привыкала.

Правда, за пределы Замка мне выходить не разрешили. Леди Эмма говорила, что волнуется за моё здоровье и что вдруг я потеряюсь в незнакомом месте. Но пару раз я ловила странные разговоры среди прислуги. Особенно те, у кого были родственники в ближайших деревнях, шептались, что по округе бродит какая-то болезнь.

Я пыталась выспросить подробней, но все разговоры тут же стихали, мол «не буди лихо» и лучше не кликать беду. Правда, у меня сложилось впечатление, что мне до сих пор не слишком-то доверяют и не считают меня ровней, чтоб вести со мной задушевные беседы. Как-то раз я подслушала, как одна из младших горничных, Летти, как-то поругалась с экономкой из-за того, что ей дают трудную работу, а меня щадят. На что та ответила: «да ты видела, какая у неё белая кожа? А запястья — твоих тоньше в два раза? Девочка явно из благородных. Не зря её госпожа так опекает. Так что помалкивай, и не считай чужую работу. Лучше за собой следи».

После этого я пошла к Летиции и предложила ей меняться. Но только по секрету. Она будет выполнять мою работу, а я — её. Та сначала дулась и говорила, что у меня всё равно ничего не получится, а за мои огрехи ей достанется. Но потом смилостивилась и согласилась проверять мои результаты и указывать на ошибки раньше, чем увидит экономка.

С тех пор я стала засыпать ещё до того, как голова коснётся подушки, но зато совесть была чиста и я чувствовала удовлетворение. Теперь я не зря ела свой хлеб.

А хлеб в Замке стальной розы пекли такой, что от одного запаха можно было сойти с ума. И мясо давали каждый день. Я научилась не набрасываться на мясо после того, как поймала удивлённый взгляд остальных девочек за столом.

По счастью, после того, как я настояла на том, чтобы жить в одной комнате с другими, дело пошло веселей. Я старалась как можно внимательней прислушиваться и присматриваться, улавливать привычки и обычаи этих людей, замечать свою непохожесть и «подстраиваться» так, чтоб как можно меньше выбиваться.

Видимо, у меня к этому был природный дар, потому что в конце концов на меня действительно почти перестали обращать внимание.

Одним дождливым вечером я собиралась выполнить свою любимую обязанность — принести леди Эмме чаю. Она обычно просила две чашки, наливала одну мне и расспрашивала, как прошёл мой день. Это был наш секрет — я не рассказывала никому, что хозяйка так меня привечает, чтоб не вызывать ревность.

Но подходя к двери, услышала, как она с кем-то разговаривает. И почему-то моя рука, занесённая, чтоб постучать, так и осталась в воздухе.

— Да… да, сегодня должен быть. Наконец-то. Так давно его не видела… он же домой даже не заехал в прошлый раз, как вернулся!.. Да, мам, он пытался снова попасть туда, через Замок пепельной розы. Но портал словно умер. Не работает совсем, как будто сломался. Даже герцог Морриган понятия не имеет, как такое может быть. Мы с герцогом на днях разговаривали, он сказал, отправил моего старшенького домой, а то он своей настырностью утомил их с герцогиней до невозможности. Я, конечно, догадываюсь, в чём причина, но это надо расспросить, как вернётся. Ты же его знаешь, снаружи беспечные улыбки, а что внутри, ни за что не покажет. Но я чувствую, что ему плохо, и у меня уже всё сердце изболелось… Да, мамуль, ты тоже с ним поговори… вдруг хоть ты сможешь до него достучаться. От меня в последнее время совсем закрылся, говорит, мне нельзя волноваться. Как будто не понимает, что так я волнуюсь ещё сильнее!!

Я, наконец, сообразила, что подслушивать чужие разговоры некрасиво. Тем более, у хозяйки явно гости. Вот и две чашки пригодятся. Жаль, что сегодня наши задушевные беседы отменяются — я-то уже успела привыкнуть за те недели, что живу здесь.

Но когда после моего стука мне позволили войти и я толкнула дверь… с удивлением обнаружила, что в комнате леди Эмма одна. Перед ней на чайном столике сидел чёрный ворон Гран — и это всё.

— Ани, ты на меня так удивлённо смотришь, словно ожидала здесь увидеть кого-то другого, — улыбнулась хозяйка. Имя «Анарин», которое придумал мне Эммет, давно уже все сократили до милого «Ани». Мне так больше нравилось. То, большое, мне было словно одежда с чужого плеча. Это не так раздражало.

— Нет, что вы! Просто… мне показалось, здесь был ещё кто-то… — я совершенно смутилась, сообразив, что фактически призналась леди Эмме в том, что подслушивала её. Какая стыдоба! На её месте я бы себя выгнала. Но она лишь вздохнула — очевидно было, что мысли хозяйки сейчас заняты чем-то совсем другим.

— Я всего лишь разговаривала с графиней Винтерстоун, хозяйкой Замка ледяной розы.

— Какого замка?.. — удивилась я. — Неужели есть в мире ещё что-то подобное этому великолепию?

Я не представляла, как может кто-то повторить такой шедевр. Что за искусные зодчие, должно быть, живут в этой стране!

Леди Эмма посмотрела на меня сочувственно.

— Всё время забываю, что ты нездешняя и ничего не знаешь. В Королевстве ледяных островов растёт пять таких замков. Замок ледяной розы, Замок золотой розы, Замок пепельной розы, Замок стальной розы и Замок пурпурной розы. Ещё один — Замок янтарной розы — находится за океаном. Когда-то росли ещё два, Замок медной розы и Замок серебряной розы, но от них, увы остались только пепелища.

Меня поразило странное слово «растёт», но мне стало неловко расспрашивать дальше. Я аккуратно расставила содержимое своего подноса на чайном столике.

Леди Эмма кивнула на мягкий стул с изящной спинкой рядом с собой. Я уселась на краешек и неловко взяла чашку.

— Ты выглядишь, как человек, у которого миллион вопросов, но он стесняется задать.

Она мягко положила ладонь на округлый живот и склонила голову в ожидании. Ей очень шло это изумрудное платье. Служанки в Замке носили серые с белыми передниками, и я была очень рада переодеться в эти цвета из того вырвиглазного безумия, которое приносил мне Эммет. Кажется, серый был мой любимый цвет. Я была всегда очень счастлива, когда узнавала хотя бы такие мелочи о себе. Вот с любимым блюдом, например, было сложнее — судя по всему, я никогда раньше не пробовала ничего подобного тому, чем здесь кормили.

— Нет-нет, я вас вовсе не собиралась утомлять расспросами! Просто… меня удивило слово «растёт».

— Здесь нет ничего удивительного. Замки живые. Они вырастают из крохотных каменных семечек, посаженных любящими руками. Живут, думают, чувствуют… болеют и умирают, всё как у других живых существ.

Я была поражена. Какое-то время сидела, косясь то на стены, то на пол под собой, и переваривала полученные сведения. И почему я думала, что это просто магия какая-то, что тут ветки с узора со стен убегают временами и ведут себя, как им вздумается? А оказывается, их никто не заколдовывал. Они сами по себе такие.

— У каждого Замка — свой магический хранитель, — продолжала меж тем леди Эмма. — У нас — Гран. В замке моей матери — снежные олени… мы научились держать связь через них.

— А-а… — догадалась я. — То есть, вы сейчас разговаривали не с вороном, а с кем-то, кто живёт далеко?

Птица раскрыла стальной клюв и издала хриплый грай, словно подтверждая.

Леди Эмма вздохнула.

— Да. Вот бы можно было с любым человеком по желанию так же связаться. А то у меня от мужа вестей так давно нет, да и старший сын всё жалеет минутки лишний раз со мной поговорить. Мне кажется, потому что у него нет хороших новостей, и он знает, что передо мной у него не получится разыгрывать оптимизм.

Хозяйка отставила допитую чашку.

— Вот что, Ани. У меня тебе ответственное поручение. Мой мальчик сегодня возвращается. Подготовь, пожалуйста, комнату к его приезду! Гран тебе покажет, как найти. Не вздумай переутомляться — просто проверь, всё ли там в порядке, проветри, перестели постель. И ложись пораньше сегодня — у тебя бледный вид. Тебя миссис Эндрю точно не нагружает? Я её просила присмотреть.

Я поспешно заверила, что нет. Главное, чтоб миссис Эндрю, которой с таким огромным хозяйством было совершенно не до меня, и впрямь не пришло в голову присматривать. Иначе вскроется наш обман с Летицией. Не хочу, чтобы ей из-за меня влетело. Я обязана отплатить леди Эмме за её доброту. Кто бы ещё так отнёсся к нищенке без гроша в кармане? Так что мытьё полов, стирка и глажка были наименьшим, что я могла сделать для этого. Летти даже научила меня пользоваться здоровенным чугунным утюгом на углях, которым я в первое время пару раз обожглась и один раз едва не отбила себе ноги, уронив. Но главное, хозяйских вещей не испортила — Летти стояла рядом и зорко следила. Так что в конце концов я освоила и эту хитрую науку.

По сравнению с этим проветрить комнату мальчику и проверить, чтоб не слишком покрылись пылью его солдатики — ерундовое дело.

Ворон сидел на моём плече — ему лень было лететь — и возмущённым карканьем сообщал мне, если сворачивала не туда. Ещё и клювом над ухом клацал, чтоб не расслаблялась.

А я шла и думала, что нелегко, наверное, быть матерью подростка. Вот и леди Эмма расстраивается, что у сына от неё появились секреты. Подростки — они такие! Думают, что уже всё знают и умеют, способны всё решать сами, но жизненного опыта ещё не хватает принимать правильные решения…

У меня почему-то сжалось сердце. Как всегда бывало, если мне удавалось «зацепить» мысль, тонкой ниточкой ведущую к моему прошлому. И как всегда, эта нить обрывалась прежде, чем я могла как следует за неё ухватиться.

Как бы то ни было, можно было добавить в копилку фактов ещё один — судя по всему, в прошлой жизни я имела опыт общения с трудными подростками. Значит, можно было надеяться, что и с сыном леди Эммы тоже смогу найти общий язык.

* * *

Комната оказалась на самом верхнем этаже, в отдалении от самой оживлённой части Замка. Тут было очень тихо. По тёмно-серому коридору стелились тени. Весь потолок заплетали шипастые стальные розы, тут и там свешиваясь, как лианы в лесу. Мне нравились такие места. Даже жаль, что сюда ещё не доводилось заходить. Эта часть Замка, где и потолки были ниже, и коридоры уже, намного больше подходило к тому, что я для себя квалифицировала как «уютно, спокойно и безопасно».

Отметила про себя, что пыли в коридоре много — сюда, видимо, слуги не добирались. И явно тут давно никто не ходил. Надо будет захватить щётку и совок. Да и ведро с тряпкой явно не помешают.

Всё-таки рановато меня Гран сюда привёл. Надо бы сначала спустится вниз и захватить необходимое.

Кое-как я объяснила птице, что дальше справлюсь сама, и вон ту одинокую тёмную дверь в самом конце коридора ни с чем не спутаю. Птица скептически скосила на меня чёрный глаз, сорвалась с плеча и улетела в никуда, оставив на теле ощутимый болезненный след.

Я размяла плечо как следует и повернула обратно.

Однако, когда вернулась к себе на первый этаж, обнаружила, что там меня уже ждёт гора неглаженого постельного белья и нервная Летти, которая принялась попрекать меня, что я решила её подставить перед миссис Эндрюс.

Скорей бы эти бытовые маги придумали самогладящий утюг… Эммет обещал что-то сделать с этим, когда подрастёт, ну а пока выбора не было.

Я утешала себя тем, что до вечера ещё далеко. И поручение леди Эммы я непременно успею.

Но время бежало неумолимо, и всё новые и новые задания сыпались на мою голову — очевидно, миссис Эндрю готовила дом к тому, что вечером добавится хозяев, и то и дело дёргала Летти, а та — меня.

И вдруг оказалось, что за окном как-то неожиданно стемнело.

Когда я это сообразила, стремглав подхватила стопку свежего постельного, с которым, по счастью, как раз закончила, и понеслась наверх.

Вот так всегда! Когда тысяча дел в голове, непременно забудешь самое важное.

Правда, пока добралась через весь Замок, прокляла всё на свете — особенно, нелюдимые повадки хозяйского мальчика. Нет бы выбрал себе комнату поближе к маме!

По счастью, та самая дверь была не заперта, а внутри оказалось темно.

Фух… значит, успела!

Я поскорее бросила охапку белья на постель, очертания которой темнели у стены, мимолётно отметив, как же шикарно живут здесь богачи, что у них даже детям выделяют спальные места размером с иную комнату.

Распахнула плотно задёрнутые бархатные шторы, но вечер был безлунный, и это не очень помогло. Осмотрелась в поисках свечей. Заметила канделябр на небольшом письменном столе. Очевидно, ребёнок не слишком любил учиться, потому что ни одной книги, тетради или хотя бы бумажки на этой девственно-чистой поверхности не наблюдалось.

Огниво у меня всегда было в кармане — зажигать свечи по вечерам было одной из моих любимых обязанностей.

Я оглянулась и поняла, почему эта комната не похожа на комнату прилежного ученика. Судя по всему, мальчик предпочитал более активные игры.

Вся противоположная стена была завешена разнообразным холодным оружием. Мечи, кинжалы, копья, небольшие боевые топоры и даже один шар на цепи, утыканный острыми шипами.

И вот надо было мне уже в этот момент заподозрить неладное.

Но я, наивная, просто пожала плечами — мало ли кто что коллекционирует. Наверное, у детей богатых родителей игрушки тоже несколько дороже. И в натуральную величину. А мальчики любят острые железки, это всем известно.

Вместо того, чтобы насторожиться, я спокойно вернулась к постели, убрала тяжёлое покрывало бордового атласа и принялась её перестилать.

К вечеру поясница уже ныла немилосердно, плечи отваливались, так что из головы быстро выветрились все посторонние мысли.

И тут, когда я уже любовно расправила все складочки на светло-серой простыне и готовилась взбивать подушки, моего сознания достиг какой-то странный звук.

Плеск воды.

Я выпрямилась.

Обернулась и заметила то, на что до этого просто обратила внимания — в комнате была ещё одна дверь, поменьше. И кажется, звук доносился оттуда.

Тихо как мышка, так же, как и привыкла передвигаться по Замку, я подошла к двери.

Не знаю, почему не ушла сразу.

Не знаю, что за сила вынудила меня в который раз игнорировать все законы скромности и приличия.

Наверное, это было не просто любопытство. Так бывало, когда я ощущала невидимое касание тонкой нити под пальцами — и неудержимое стремление пройти по ней до конца заставляло меня судорожно хвататься за любую возможность.

Я приоткрыла дверь на крохотную щёлку и заглянула.

Плавно изогнутый, округлый край медной ванной.

Откинувшись на нём устало, мужчина с мокрыми тёмными волосами. Отсюда мне не видно лица. Только рука на бортике — с буграми выпуклых мышц, расслабленно свисающая кисть. Нереально широкие плечи с каплями воды. Сгусток алого пламени парит у самого потолка, сполохи отражаются в воде, выплеснувшейся на пол.

Меня обливает жаром с головы до ног — так, будто высыпала на себя всё содержимое утюга.

Вот тебе и мальчик.

Боже… надо срочно делать ноги.

А я ещё удивилась, откуда такое воодушевление у наших служанок, и почему так все забегали.

Незаметно перевожу дыхание, потому что забыла, что надо дышать.

Резкий плеск.

Мужчина выпрямляется в ванной, теперь я вижу ещё и часть нереально красивой спины.

У меня ужасно горят щёки, сердце проламывает грудь, а ноги полностью игнорируют панические сигналы головы, что пора срочно спасаться бегством.

Успеваю отвернуться раньше, чем хозяйский сын заметит, что за ним подглядывала какая-то служанка.

— Стой! — низкий повелительный голос — и в меня будто молния попадает.

От этого голоса я бегу так, как звери бегут от лесного пожара.

— Стой, говорю!

Плеск воды за спиной. А я уже почти у двери. Ещё немного… не погонится же он за мной голый по всему Замку?! Что ему вообще от меня нужно?! Решил уволить за возмутительное поведение?

Моей прыти могла бы позавидовать молодая нерга. Стоп, кто?… А, не важно.

Важно успеть открыть дверь и…

Дверь захлопывается, едва успеваю распахнуть её совсем чуть-чуть.

Потому что со всего размаху на неё на уровне моей головы приземляется мужская ладонь.

Моя паника разрастается, захлёстывает с головой.

Мамочки… да у леди Эммы сын — настоящий маньяк!! Никогда бы не подумала, что у такой приличной леди…

Надо кричать «караул».

Точно надо, и поскорее, а не то, судя по всему, моя девичья честь в нешуточной опасности.

Большая тень накрывает меня, над ухом — тяжёлое дыхание. Кажется, я сейчас хлопнусь в обморок.

— Неужели это ты…

Хочется ответить — да я это, я! Скромная служанка вашей матушки, и ей вряд ли понравится, если она узнает, чем развлекается сыночек, когда она не видит.

Но в горле разом пересохло, и я так и не успеваю выдавить ни единого жалкого слова, потому что меня бесцеремонно подхватывают поперёк талии и хозяин прижимает меня к себе.

К такому ужасно горячему, огромному, мокрому… и по счастью, в полотенце. Но это не сильно-то спасает меня от панического страха перед этим жутким незнакомцем, который ни с того ни с сего принялся меня лапать.

— Пустите!.. — пискнула я.

Мужчина уткнулся в мою шею лицом и глубоко втянул запах. У меня по всему телу пошла дрожь.

— Правда, ты… Я, наверное, сплю. Ты мне снишься. Так же просто не бывает! Я думал, что потерял тебя навсегда. А ты… ты пришла ко мне сама. Больше ни за что не выпущу тебя из рук, даже не проси. Такой ошибки я не повторю.

Ну всё.

Приплыли.

Вот и настал твой конец света, Ани.

Озабоченный сын хозяйки, который судя по всему, немного двинулся головой на почве долгого воздержания в этих своих поездках. То есть, он правда думает, что спит?! А девушек во сне можно не слушать и протягивать, куда не следует, свои наглые лапы?!

Вся одежда на моей спине вымокла насквозь.

Когда к одной руке присоединилась и вторая, и я оказалась в настоящей тюрьме из неумолимых стальных объятий, я обречённо подумала, что правильно меня судьба наказывает. Прислуга должна знать своё место. Нечего подглядывать за хозяевами. Даже за такими… потрясающими.

Глава 4

Кап. Кап. Кап.

Тихо капает вода на пол.

Тихо утекают мгновения.

И я должна бы что-то сделать — крикнуть, попытаться вырваться, просить меня пустить… но не могу. Всё тело одеревенело и не слушается.

Моя ладонь на его запястье — я ведь точно помню, собиралась отцепить его руку со своего живота, потому что это же скандал, это возмутительно, это… я собиралась, правда. Но ладонь так и осталась там — лежать поверх его руки. Чувствую выпуклые вены под пальцами, касаюсь загорелой кожи, такой странной на фоне моей молочно-белой, вдыхаю запах мокрых волос так близко… и чувствую, что куда-то уплываю. Как будто я — это уже не я. Не та я, к которой только-только успела привыкнуть за прошедшие дни.

— Посмотри на меня, — требует хозяин. Разворачивает к себе за плечо.

Выполняю приказание послушно — и задыхаюсь от того, что вижу. Мужественная, опасная, дикая красота. Чистый, дистиллированный соблазн. Трепещущее пламя свечей обрисовывает рельеф его тела с беспощадной откровенностью. И уйти или перестать смотреть нет совершенно никакой возможности — потому что хозяин фиксирует ладони по обе стороны от моих плеч, и я надёжно поймана в эту клетку.

Он такой высокий, что нависает надо мной. Капли воды блестят на плече. Прогоняю сумасшедшее желание стереть их пальцами. Но забываю и об этом, и обо всём, что ещё оставалось в моей бедной голове, как только встречаюсь с ним взглядом.

Рассматривает меня пристально, пожирает глазами. А в глубине чёрных зрачков пляшут языки магического пламени. Меня затягивает в это взгляд, я сгораю в нём, рассыпаюсь в пепел.

— Как ты здесь оказалась? — начинает допрос мужчина, даже имени которого я не знаю.

— Не помню, — честно признаюсь я. — Просто вдруг очутилась у дверей этого Замка. Ночью. Недели три назад.

Он чуть прищуривается.

— Значит, должен быть ещё путь, который я не нашёл. Потому что портал в Замке пепельной розы безнадёжно сломан. Причём, с той стороны. Как же ты нашла ко мне дорогу?

— Я не знала, что это ваш дом, — смущаюсь я. Не знаю, как ответить на его странное заблуждение, что я сюда пришла ради него. Вот же у некоторых мужчин самомнение. Хотя… такому можно.

Удивление в тёмно-синих глазах. Не могу оторваться от созерцания того, как языки пламени свиваются в вихри. Как отделяются от них искры, медленно тают на глубине, а потом снова вспыхивают у самой радужки. Вечность бы так стояла. Не шевелясь и не дыша.

— Расскажи мне, что было после того, как мы расстались, — снова требует он.

А потом зачем-то берёт обе мои руки и внимательно, придирчиво рассматривает пальцы.

— Что вы ищете? — невольно прорывается моё любопытство.

— Не важно. Рад, что не нашёл! — он чуть приподнимает тёмную бровь и во взгляде мне чудятся лукавые огни.

Снова забываю, что хотела сказать, теряюсь в его глазах. А он смотрит не мигая, и как будто знает намного больше, чем говорит.

И тут меня осеняет.

— Мы… что, с вами уже встречались раньше?

Прежде, чем договариваю последнее слово, уже понимаю — что да. Да! Тысячу раз да! Я знаю этот взгляд. Совершенно точно встречались.

А вот моего собеседника такой вопрос, очевидно, ставит в тупик.

Он отпускает мои руки, а потом приподнимает моё лицо за подбородок и внимательно всматривается ещё раз.

— Я мог бы спросить, нет ли у тебя ещё одной сестры-близнеца… но запах твоих волос узнал бы из миллиона. Это совершенно точно ты. Но вот что происходит, не могу понять. И у меня паршивое предчувствие. Давай-ка с самого начала — как ты здесь оказалась, что делала до моего приезда и откуда такие странные вопросы.

Сбивчиво, с пятого на десятое я начинаю рассказывать. По мере моего рассказа его взгляд мрачнеет. Ровно до той поры, как я объясняю, что для того, чтобы отплатить леди Эрвингейр за доброту, нанялась работать служанкой в Замке стальной розы.

— Ты… кем?

Комнату взрывает оглушительный хохот.

Прислонившись к моему плечу, наследник Замка стальной розы ухохатывается, вздрагивая. Мне вот только не до смеха. Чувствую себя уязвлённой. И что такого в работе служанкой? Он что, из тех заносчивых снобов, которые считают слуг людьми третьего сорта? Да как-то не похоже… я была о нём лучшего мнения почему-то.

Отсмеявшись, хозяин берёт меня за плечи и снова внимательно изучает.

— Так, мне всё в общих чертах ясно. Имя своё хоть помнишь?

— Ну… нет. Ваш брат мне придумал новое. Но оно оказалось слишком сложное, так что меня все называют Ани… — и тут меня посещает очередное озарение. — Погодите. Мне кажется… нет, я почти уверена, что мы с вами где-то раньше встречались. Может быть, вы знаете моё настоящее имя?

И я с надеждой впиваюсь в него взглядом. Затаив дыхание, жду ответа.

Но мой мучитель не торопится с ответом. Вместо этого я вижу отчётливую работу мысли на его лице. И скользнувшая по губам загадочная улыбка мне совершенно не нравится.

— Может быть, и знаю. Но пока не скажу.

— Это почему ещё?! — возмущённо стону я. Чувствую себя обманутой. Как будто меня поманили конфеткой, и в последний момент подняли выше.

— Потому что судя по всему, твоя потеря памяти — не случайна. Что-то с тобой произошло, когда ты переходила границу между твоим и моим миром. А ты пришла из другого мира, это ты уже должна бы и сама сообразить, верно?

Я не сразу, но киваю. Это многое объясняет.

— Ну так вот. Если я тебе просто расскажу, это ничем не поможет. Нам же нужны не просто знания, а воспоминания — правда?

На этот раз я киваю чуть уверенней. Но всё равно мне чудится какой-то подвох. Вот только в чём, пока не понятно. Это и тревожит.

— Замечательно, что ты со мной согласна. Значит, будем потихоньку возвращать тебе воспоминания.

— Как? — подозрительно интересуюсь я. — Даже телепат вашей матушки не смог. Вы что, тоже телепат?

— В некотором роде, — широко улыбается хозяин, и у меня от его улыбки что-то сладко сжимается в сердце. — Читаю женские мысли и предугадываю желания.

Он подмигивает, а мне почему-то хочется треснуть его за это по голове чем-нибудь тяжёлым. Тем более, что меня до сих пор держат в плену, прижатой к двери хозяйской спальни, и это мне совершенно перестаёт нравится.

— Так что предлагаю самый простой и самый действенный способ возвращения тебе памяти. Наводящие ситуации! Мы тебя просто поместим в обстоятельства, которые тебе уже знакомы, ассоциации сработают, и ты сама всё вспомнишь.

Большой палец его правой руки начинает как-то так странно поглаживать моё лицо, и я у меня начинается самая настоящая паника. Это какие-такие ситуации он создавать собрался?!

Кое-как отворачиваюсь от поползновений и начинаю прикидывать манёвры для отступления. А если честно сказать, то позорного бегства. Очень уж это всё… действует на нервы. Как-то мне с трудом верится в предложения бескорыстной помощи от полуголых мужчин.

— Господин, вы так говорите, будто хорошо со мной знакомы. Откуда вам знать, что за ситуации разбудят мою память?

Всё-таки теплится во мне слабая надежда хоть какую-то информацию из него выудить.

В огненном взгляде вспыхивает такое, что мне приходится облизнуть пересохшие губы. И я тысячу раз жалею, что спросила.

— Первое. Меня зовут Орвик. Хотя господин мне тоже о-о-очень нравится. Называй меня так почаще, моя сладкая.

Я вспыхиваю и всей кожей чувствую, как начинаю краснеть.

— Второе. Мы с тобой три дня и две ночи не разлучались почти ни на минуту. Так что поверь мне, у меня огромный выбор ситуаций, которые тебе можно напомнить. Просто руки чешутся начать.

Упоминание о «ночах» заставляет меня покрыться мурашками сразу во всех местах. Но он же не может иметь в виду?… Или может?!

— И третье. Я тебя знаю не просто хорошо. А до кончиков пальцев на ногах тебя знаю, до самого глубокого, того что под маской, что ты привыкла прятать ото всех. Был один-единственный момент, когда ошибся в тебе и не сразу понял свою ошибку. И за это себя никогда в жизни не прощу. Но теперь-то ты здесь. Судьба мне дала второй шанс, и в этот раз я его не упускать не намерен. Спрашиваешь, откуда я тебя знаю? А всё очень просто. Ты — моя невеста.

Я застываю, как дерево, в которое молнией шандарахнуло. Вот примерно то же ощущение, наверное. Когда огненной волной с ног до головы, и не пошевелиться, и всё тело пожирает жадное пламя.

Меня охватывает бессознательный протест.

— Ну, знаете ли… Это уж слишком. Вы там это… головой не стукнулись по дороге домой?!

Подныриваю под его руку, хватаюсь за дверную ручку и изо всех сил дёргаю.

Нет, надо срочно убегать из этой палаты сумасшедшего. На что только готовы некоторые, чтобы девушку в постель затащить! Смеяться над больной, которая память потеряла — это вообще бесчеловечно!

Посмеиваясь надо мной, этот… как его… Орвик… ох, а имя такое же красивое, как он сам… наконец, прекращает держать дверь.

— Так и быть, иди пока, отдохни от новостей. Скоро начнём первый сеанс восстановления твоей памяти.

— Даже не думайте ко мне приближаться!.. — задыхаюсь я.

— Или может, сейчас и приступим? Что зря время терять? — мурлычет хозяин и подцепляет пальцами кончик моей туго заплетённой косы. Сердито дёргаю плечом, чтоб прекратить это безобразие.

— Оставьте меня в покое! И вообще, у меня много работы.

— Надо же — а тебе идёт эта форма, ни за что бы не подумал, — продолжает он тем самым возмутительно-вкрадчивым тоном, от которого мне становится совсем жарко. — Но всё равно это никуда не годится. Ты — и форма служанки… придётся снять.

У меня, наконец, получается покорить упрямую ручку и приоткрыть дверь.

— Если вы ещё хотя бы шаг сделаете в мою сторону, я… я… нажалуюсь вашей маме! — заявляю куда уверенней, чем чувствую себя на самом деле.

Здоровенный «мальчик» за моей спиной снова смеётся.

— Ну ничего себе! Я ей помощь предлагаю, память вернуть хочу, а она сопротивляется.

— Знаю я вашу «помощь»… — выпаливаю торопливо и прошмыгиваю в коридор.

Ноги отказываются убегать, но я их заставляю. В коридоре после жаркого, просто раскалённого воздуха спальни — безумно холодно.

— Эй, малышка!

Ничего не могу с собой поделать, останавливаюсь. Бросаю взгляд через плечо, готовая тут же снова пуститься в бегство.

Созерцание графского сына, опирающегося обеими руками о дверной проём, бьёт прямо в сердце. Нет, о таком предупреждать надо. Почему никто не сказал? Я бы взяла на сегодня отгул, спряталась под одеялом и просидела там весь день.

— Я абсолютно серьёзно. Никаких шуток. Ты — моя невеста. Мы со всем справимся. Не бойся ничего. Я помогу вспомнить.

— У вас… полотенце сейчас упадёт, — пробормотала я и поскорей помчалась дальше, опасаясь схватить сердечный приступ.

Серьёзно он. Как же.

Кто вообще в таком виде говорит «серьёзно»?!

Правильно, никто. И придумал ведь тоже! Интересно, на всех девушках срабатывает?

Ох, чувствую, придётся мне серьёзно повоевать за свою честь со слишком языкатым и нахальным наследником Замка стальной розы.

Никогда бы не подумала, что у такой приличной леди, как леди Эмма, такой сын-разгильдяй.

* * *

Долгий день наконец-то заканчивался, остальные девочки потихоньку подтягивались в нашу спальню. Мы жили в ней вчетвером.

На правах больной и «гостьи», леди Эмма пыталась оставить меня в той самой спальне, где я очнулась, но я встала насмерть. Ничем не заслужила, чтоб меня так выделяли, тем более хотелось побыстрее освоиться. Так что в конце концов сердобольная леди уступила, и мне дали кровать в общей комнате служанок.

И это была чудесная кровать! Просто замечательная. Очень мягкая. По тому блаженству, которое испытывало моё тело, стоило на неё хотя бы присесть, я сильно подозревала, что раньше спала на камнях.

Но вот этим вечером такое близкое соседство с другими девушками меня не радовало совсем.

Потому что сначала пришлось отбиваться от вопросов, где я умудрилась так странно вымокнуть, что вся спина — насквозь. Я кое-как наврала, что поскользнулась и упала, когда мыла пол.

А дальше и вовсе началось сущее мучение. Потому что все вдруг стали обсуждать тему, которую мне в моём состоянии меньше всего хотелось затрагивать.

— Говорят, приехал молодой хозяин, — мечтательно вздохнула тёмненькая Клара с родинкой над верхней губой. Высокая худощавая Гвинет, которая была старше всех нас и негласно приняла на себя роль «мамочки», толкнула её локтем и продолжила меланхолично менять наволочку.

— Даже не думай в ту сторону.

— Почему?! Я его, между прочим, ещё не видела. Он правда такой красавчик, как говорят? Хотя, учитывая, что у него даже папочка — огонь, могу представить…

Я затихла, как мышь под метлой, и постаралась слиться с мебелью. Сидя на краешке кровати, переплетала влажную косу. Мокрую форму поменять на сухую было полдела, а вот волосы высушить — целая проблема. Ну что за чёрт дёрнул за язык Клару именно сейчас начать обсуждать такое! Подождала бы, пока усну. Она у нас новенькая была, появилась немногим раньше меня.

— Нет, не такой, как говорят! Лучше, — буркнула Летти. — Да нам-то что с того?

— Что, и помечтать даже нельзя?

— Нельзя! — отрубила Гвинет. — У хозяйки с этим строго. Узнает, что строишь глазки её ненаглядному сыночку, тут же вылетишь с работы.

Мне как-то погрустнелось. Это как же «сыночек» успел набедокурить, что матери пришлось вводить такие правила?

Потом погрустнелось ещё больше, когда я подумала, что из-за неумеренной любвеобильности наследника могу впасть в немилость хозяйки. Не хотелось бы! Мне так нравилось в Замке стальной розы. Не представляла себе, что буду делать, если придётся уйти. Да и куда я пойду?

— И всё-таки… — снова вздохнула Клара и обняла подушку, прижимая её к груди. — Вот представьте только, идёшь ты такая, вся красивая, и тут навстречу тебе наследник Замка. Бах! Любовь с первого взгляда. Ну может же он тоже влюбиться? Почему бы и не в кого-то из нас? И вот ты уже не служанка здесь, а настоящая госпожа. И все тебе прислуживают, прибегают по первому зову, и наряды, и драгоценности…

Гвинет выдернула из её рук подушку, и мечтательница чуть не упала с кровати.

— Поверь моему богатому опыту работы в знатных семьях. Вот поэтому такие как ты и не становятся леди. У мальчиков из этих семей с детства чуйка работает на охотниц за наследством. И всё, что тебе светит, это погреть ему постель на пару ночей. Пока хозяйка не застукает и не выкинет пинком под зад отсюда.

— А я и на пару ночей бы не отказалась, — встряла Летти. — Ты, Кларочка, его когда увидишь, то поймёшь. Так что не слушай эту старую нудную грымзу. Все мужики одинаковые. Надо только нужную наживку найти. У меня вот не получилось. Может, у тебя получится? Пробовать надо, вот что я тебе скажу. А то потом будешь локти кусать, что такой счастливый случай упустила.

— Что посоветуешь? — оживилась Клара. У неё аж глаза загорелись.

Я поняла, что мне хочется им обеим врезать подушками так, чтоб искры из глаз посыпались. А может, и не только подушками.

— Ну… — задумалась Летти. — Леди Эрвингейр, скорее всего, уже спит. Она у нас рано ложится, ей положено. Экономка с дворецким, скорее всего, тоже к себе ушли…

— И-и-и… на что ты намекаешь? — сверкнула глазами Клара.

Летти уселась к ней на постель, и они принялись шептаться, как две заговорщицы. Гвинет поджала губы и демонстративно отошла в свой угол с видом «не-говорите-потом-что-я-вас-не-предупреждала».

Шёпот получился у девочек такой громкий, что можно было и не стараться — я слышала каждое слово. Хоть уши закрывай, ей-богу.

— Вот и иди к нему прямо сейчас, — подстрекала Летти, поигрывая кончиками своих светлых кос. — Скажешь, постель пришла перестелить. Любой мужик намёк поймёт. Если будешь глазками правильно стрелять и понравишься…

— Я уже перестелила ему постель!! — не выдержала я.

Воцарилась мгновенная тишина. Все обернулись на меня.

Я тут же покраснела до корней волос. Чтоб спрятаться от всеобщих взглядов, как была в одежде нырнула под одеяло. Накрылась с головой.

И всё этот… Орвик. Попала из-за него в такую неловкую ситуацию. Но может, хоть эти профурсетки к нему лезть передумают. Хотя бы сегодня.

И тут раздался энергичный стук в дверь.

Я чуть не подпрыгнула. Прямо лёжа. Прямо с кроватью.

На всякий случай поглубже зарылась в одеяло. Я сплю. Меня нет дома. Если нашей экономке снова приспичило дать нам какое-то внеочередное задание, у меня сегодня на это просто нет сил. Всё сожрали нервы.

Визитёр не стал спрашивать, можно или нет.

Дверь толкнули почти сразу.

— Девушки, добрый вечер! Надеюсь, не разбудил.

Этот шоколадный баритон спутать с чем-то было невозможно.

Птичий гомон наперебой принялся убеждать, что не разбудил, и что готовы сделать что угодно для дорогого хозяина, пусть только попросит.

Я сильней сжалась в комок и крепче ухватила края одеяла, мечтая раствориться в пространстве. На худой конец, превратиться в невидимку.

— Да ничего особенного не надо, — миролюбиво ответил баритон. — Сегодня постель мне кто-то постелил. Отвратительно просто. Надо бы поправить.

Жмурюсь крепче. Начинаю молиться — не знаю, каким уж богам, но просто. Кто-нибудь. Кто бы не услышал. Мне сейчас прям очень нужна помощь свыше.

Потому что слышу уверенные шаги. Увесистые такие. В поражённой тишине прям особенно чётко слышно.

А потом край моей постели прогибается так, что чуть ли не трещит.

— Эй! Вылезай-ка.

И прямо на мою пятую точку по-хозяйски приземляется тяжёлая ладонь.

Я вскакиваю на постели, как ужаленная. Вся красная, лохматая, и возмущению моему нет предела, и я уже собираюсь высказать всё, что думаю, об этом наглом, избалованном, возмутительном…

Но мой горящий взгляд упирается прямо в синие смеющиеся глаза. В которых тёплый огонь, и пляшут лукавые искры.

— Идём-идём! Я что, сам должен все эти тряпочки-простынки?..

— А почему бы и нет? — заявляю я, отсаживаясь подальше. Так, чтоб хотя бы руку его с колен стряхнуть. Пусть они у меня и накрыты целомудренно одеялком, но это никуда не годится. Ещё и при всех!! — Между прочим, я хорошо застелила! Ни одной складочки. Уж не знаю, что вы потом на этой постели делали, но я тут ни при чём!!

Уголок его губ дрогнул и пополз вверх.

— Это пока.

Вот смотрю в эти бесстыжие глаза, и не понимаю — откуда такая непробиваемая самоуверенность у этого человека? Мне никогда не понять.

Правда, и я себя веду почему-то не как примерная служанка глазки-в-пол. Увидела б меня наша экономка, такую бы головомойку устроила! Девчонки вон уже шушукаются так, что у меня уши горят.

— Не пойду! — я дую губы, как маленькая девочка. Да что со мной… Не получается построить стену между собой и хозяйским сыном. Такую, как подобает в моём положении.

— Ещё как пойдёшь! — подмигивает он. А потом хватает меня за руку и просто-напросто вытаскивает меня из постели. — Девушки, я украду у вас подругу ненадолго!

И не давая мне даже шанса на протест, он тащит меня через всю комнату к выходу. Я едва успеваю нацепить туфли, проскакав на одной ножке.

Дверь за нами захлопывается. В коридорах Замка стальной розы совсем темно. Кажется, уже почти ночь. Нормальные люди, вон, спать собираются. А ненормальные…

— Мы куда? — спохватываюсь я, когда замечаю, что идём мы совсем не в сторону главной лестницы.

— На крышу! — И Орвик тащит меня в сторону одной из башен, через которую снизу доверху проходит узкая винтовая лестница.

— К-куда?! — я пытаюсь тормозить обеими ногами, но это гиблое дело. Моё худосочное тельце против его здоровенной туши… соотношение весов явно не в мою пользу.

— Сегодня луна нереальная. Надо тебе срочно показать, пока за тучи не зашла. Полнолуние. Ты такого у себя ещё не видела. Так что давай, поторапливайся!

Меня запихивают первой в чёрный провал. Хозяйский сын входит следом и закрывает дверь. Сквозь узкие окошки-бойницы почти не проникает свет. А он весь в чёрном, и рубашка и брюки, так что прочти растворяется в темноте. Только глаза светят раскалёнными углями.

— Но я… не могу на крышу! У меня волосы мокрые! Я простужусь! — предпринимаю последнюю жалкую попытку отвертеться. С тем же успехом можно было попытаться эту башню с места сдвинуть.

— Это не проблема. Сейчас исправим, — улыбается маг, сверкает белыми зубами в полумраке.

И с его пальцев в воздух взмывает сноп огненных искр. Роем пчёл кружится вокруг, каждая вспыхивает ореолом.

Так красиво, что я замираю с разинутым ртом. Будто ожившее звездное небо спустилось и окутало меня мерцающим пологом.

Поднимаю руку, и огненные пчёлы садятся на ладонь. Они тёплые, не кусачие, и удивительные. На мои волосы и одежду садятся ещё. Волосы тут же высыхают. Тугие пряди сбрасывают ленту, которой я пыталась их связать. И рассыпаются по плечам.

— Вот так лучше, правда? — тихо спрашивает Орвик. Он не отрывает от меня взгляда. И кажется… любуется.

Здесь, в темноте, не видно моей формы служанки. Можно забыть обо всём. Стереть всё ненужное. Чтобы осталось главное.

— Это… ведь часть плана? Мы уже ходили когда-то… смотреть луну?

В моём голосе невольная надежда. Искры вспархивают с меня, улетают ввысь, растворяются.

— В прошлый раз их было три, — говорит едва слышно маг, и протягивает мне ладонь.

Я колеблюсь ровно три такта сердцебиения. Учитывая, как сильно колотится сердце, это недолго.

И доверчиво вкладываю свою ладонь в его.

— Были и ещё отличия, — ворчит маг, пока я осторожно поднимаюсь по лестнице впереди него. Он придерживает мою руку, чувствую себя настоящей принцессой.

— Это какие ещё?

— Ну… ты ко мне приставала. За поцелуями лезла. Сама, между прочим.

Спотыкаюсь и чуть не качусь кубарем вниз.

— Нет!!

— Ага, — довольно улыбается он.

— Я не могла!!

— Ещё как могла.

— Вот и видно, что вы всё врете! Это на меня совершенно не похоже! — выдергиваю ладонь. Наглый маг не теряется, и перехватывает мою талию обеими руками, подталкивает идти дальше.

— Ну хорошо, почти сама. Я тебя правильно смотивировал. И ты пришла прямиком ко мне в руки.

Мы остановились на полпути. Я выше на целых две ступеньки, поэтому когда он подаётся вперёд и кладёт голову мне на плечо, обеими руками прижимая к себе, получаемся почти одного роста.

— А помнишь, что я тебе тогда сказал?

Мои губы шевелятся. Слова произносятся сами собой.

— «Со мной — не бойся… больше ничего и никогда…»

Неужели это всё правда?

Неужели… мы с ним…

Орвик разворачивает меня и касается щеки кончиками пальцев.

— Умница. Ты вспомнишь. У нас всё получится.

И почему-то очень просто оказывается довериться и перестать убегать. Когда он вдруг замолкает, и пламя вспыхивает ярче в глазах, и его губы находят в темноте мои.

Луну мы в ту ночь так и не увидели. Она успела спрятаться за облака, пока мы добрались, наконец, до крыши.

Я никогда не думала, что бывает подобная красота. Пока не поднялась на крышу Замка стальной розы.

Никогда не думала, что можно дышать вот так — полной грудью, свободно, словно куда-то пропал камень, давивший к земле, или… сняли ошейник.

И я никогда не думала, что буйный и сумасбродный сын хозяйки Замка может быть таким — нежным, тихим, задумчивым… как сейчас, когда он держит меня за руку так крепко, словно боится, что свалюсь на землю. Или пропаду, растворюсь в воздухе.

Непривычное чувство — быть кому-то нужной вот так. Ещё немного, я и правда поверю в то, что он мне сказал. Что мы с ним когда-то были…

А потом Орвик хмурится, глядя куда-то вдаль, и я не успеваю додумать мысль. Есть что-то смутно тревожащее в том, как его лицо каменеет, сдвигаются брови, как он инстинктивно отводит мою руку назад, прячет меня за спину.

— Пожалуй, пора возвращаться, — говорит он тихо.

Я провожу мысленно линию его взгляда и пытаюсь понять, что именно он увидел.

Замок стальной розы воздвигнут на крутом холме, поросшем лесом. Далеко под нашими ногами долины и серебристые ленты рек с обрывистыми берегами. А еще дальше — плотно затянутое пеленой туч ночное небо встречается с чёрной кромкой густых лесов. И вот там…

Там, невероятно далеко, я замечаю алое зарево. Костры не горят так ярко. Это настоящее пожарище.

— Что это? — пытаюсь узнать, в чём дело. Как у любого живого существа, вид открытого неконтролируемого пламени вызывает у меня неконтролируемый приступ паники. Это что-то древнее, пришедшее из глубины веков, когда наши предки скитались по дремучим лесам и пожар от случайной молнии, когда не знаешь, куда бежать и любой твой путь может быть отрезан смертоубийственной алой стеной — самый страшный кошмар. Откуда я это знаю? Кто меня учил? Вопросы снова повисают без ответа. Как и тот, что я задала только что.

— Не бери в голову, — отвечает Орвик. — Тебе сейчас и так нелегко. Нечего грузить твою упрямую головку проблемами, к которым ты не имеешь отношения.

Унять тревогу такой ответ не помогает, от слова совсем. Тем более, что Орвик добавляет тихо, разговаривая сам с собой:

— Не думал, что до нас докатится так быстро…

Ночную тишину прорезает новый звук. Хлопанье птичьих крыльев.

Перед нами в воздухе появляется чёрный ворон. Садится Орвику на плечо, разевает стальной клюв и издаёт хриплый грай. А потом вдруг прямо из него раздаётся вполне себе внятная человеческая речь. Я чуть и правда не свалилась с крыши от неожиданности.

Глаза ворона зажглись голубыми огнями, мистическим ореолом замерцали в ночной тьме.

— Привет, непутёвый.

Низкий, уверенный мужской голос. И я могла бы руку дать на отсечение, где-то его уже слышала.

— И тебе не болеть, — ворчливо отзывается Орвик. — Давай в двух словах, что надо от меня. Спешу вообще-то.

— Куда это ты спешишь среди ночи? Что, уже закончились твои вселенские страдания?

Почему-то напрягаюсь.

— Ещё как! — бодро отвечает хозяйский сын и крепче сжимает пальцы, когда пытаюсь выдернуть из его хватки свою ладонь. А потом подмигивает мне. — Счастливый случай помог. Потом расскажу. Выкладывай давай, что такого стряслось, что ты в такой час не поленился разбудить… вернее, разбудил бы, если б я спал. У меня тут, знаешь ли, дела поинтересней, чем выслушивать твой нудёжь.

Ворон издал парочку обречённых вздохов и длинную тираду на тему того, что «некоторые никогда не меняются». Я напряглась ещё больше.

Орвик потерял терпение:

— Слушай, после каждого твоего выхода на связь у меня Гран ещё неделю летает с таким видом, будто ищет, за что прочитать нотацию. Видимо, твои повадки заразительны. Так что или давай по делу, или я…

— Если хочешь, изволь по делу. Мы нашли на Замке ледяной розы серую плесень.

Орвик изменился в лице. Его мальчишески-легкомысленное настроение как ветром сдуло.

— Давно?

— Сегодня днём.

— Много?

— Мать локализовала очаг, как может не пускает дальше. Пока всего лишь треть северной стены, но это пока. Она не знает, насколько хватит сил сдерживать. Вылечить полностью не получается. Даже, когда мы с ней соединяем нашу магию. Отец в бешенстве, но ничего не может сделать. Ни в одной книге эллери, что он прочёл — а поверь, он прочёл их все, что только есть в нашем мире, нет и упоминания о чём-то подобном. Никто не думал, что эта дрянь может поразить даже камень.

Орвик ответил молчанием. Они оба — он и его невидимый собеседник, словно отказывались принимать то, о чём так поражённо молчали.

— Это живой камень, Ричи. Ничего удивительного. Мы должны были этого ожидать.

— Никто не хотел о таком думать.

И они снова замолчали. В конце концов, молчание опять нарушил Орвик.

— Приезжайте с Уиллом. Пора устроить очередной мозговой штурм. Что-нибудь придумаем! У меня тоже есть, что рассказать — крестьяне жгут деревни, на этот раз зарево видно даже отсюда.

Его собеседник тихо выругался.

— Ведь тысячи раз уже твердили — огонь не поможет!

— Когда в людях говорит страх, разум замолкает.

— Это верно. У нас уже собрались беженцы со всей округи. Замок скоро лопнет по швам. Никто не желает слушать, что точки магической силы обычно становятся магнитом для любой атаки непредвиденного зла. И Замки роз сейчас, возможно, самые опасные места во всём Королевстве. Бесполезно — инстинкт гонит людей искать убежища там, где стены повыше и ворота на замке.

— Предупрежу мать. К нам скорее всего тоже потянутся. К утру. Так ты будешь?

— Да. Жди нас завтра, как стемнеет. Срочно нужен новый план, пока не рвануло. У меня отвратительные предчувствия.

Вороньи глаза погасли, снова потемнело вокруг. Только отблески зарева на горизонте стали казаться ещё ярче.

— Пойдём! — Орвик потянул меня за руку. — Отведу тебя спать. А мне пора.

— Куда? — пугаюсь и притормаживаю.

— Пожар тушить. Эти недоумки ещё, чего доброго, лес спалят.

Изо всех сил пытаюсь тормозить обеими ногами и задержать его хоть на минутку.

— Пожалуйста, мне нужно знать! Что происходит? Я не маленький ребёнок, не надо меня оберегать.

Он вздыхает.

— Хорошо. Расскажу. Завтра. Всё равно тебе придётся… хм-хм… помочь мне встречать гостей. Так что без вопросов не обойдётся. Заодно отвечу и на твои. А пока… идём уже, малыш.

Покорно и безропотно иду за ним. Кто я такая, чтоб перечить хозяину?

Всю дорогу молчу. Романтическое настроение как ветром сдуло. А потом, у самых дверей в комнату, которую делю с другими девочками, мне и вовсе становится тошно. Стоит только представить, в какой ад превратится моё дальнейшее проживание в ней.

Орвик останавливается и смотрит на меня пристальным долгим взглядом.

Смущаюсь, и чтобы скрыть своё смущение, делаю короткий книксен, как учила экономка.

— Спокойной ночи, господин!

Он не отвечает, а будто раздумывает над чем-то пару минут.

— А давай-ка ты, собирай вещи, пока меня не будет.

— Вы что?! Зачем?! — пугаюсь не на шутку. Первая мысль — меня решили выгнать. Но лукавые огни в синих глазах заставляют, наконец, сообразить, что всё не может быть так просто.

— Ты переезжаешь. Комната рядом с моей свободна. Ты же хотела тут работать? Блажь, как по мне, но я уважаю твою просьбу. Но я вот тут подумал — давно собирался завести… личную служанку.

Я ничего не успела ответить на это возмутительное предложение.

Орвик вжался в мои губы горячим быстрым поцелуем — а потом так же быстро отвернулся и пошёл прочь, растворяясь в темноте ночных коридоров Замка стальной розы.

* * *

Он ушёл, а я осталась приходить в себя. Голова кружилась от количества событий и новостей. Какими же размеренными и спокойными были дни до возвращения наследника Замка, я только теперь это оценила.

Личную служанку он захотел… Ну это надо же было придумать?!

Предложение двусмысленное, и я бы даже сказала, не совсем пристойное.

А мне для начала надо придумать, как до своей постели добраться, не разбудив соседок по комнате, и то будет подвигом. Представляю, что они обо мне подумают! Время позднее как-никак, уже хорошо за полночь…

Мои опасения были совершенно напрасны. В том смысле, что никто из моих соседок и не думал спать.

Гвинет бросила не меня непроницаемый строгий взгляд и тут же вернулась к штопке своих чулок под свечкой.

А вот Клара на меня чуть не вихрем налетела. Её глаза сверкали от возмущения.

— Нет, ну вы только посмотрите — какая нахалка! Всё из себя такую тихоню строила, глазки в пол… А на самом-то деле вон оно что! И давно ты так хозяйскому сыночку постельку перестилаешь, что он без твоих услуг заснуть не может?! На что польстился только — тощая как палка, тронь и переломится. Мужику нормальному подержаться даже не за что, тьфу…

Я опешила и застыла как столб посреди комнаты. На глаза навернулись слёзы. За что меня так? Я же ничего плохого ей не сделала, никого не отбивала и вообще, всеми силами пыталась избавиться от поползновений настырного работодателя…

На выручку неожиданно пришла Летти. Она буквально силой оттащила от меня пышущую праведным гневом девушку и усадила на постель. А сама подошла ко мне. Я невольно отпрянула, ожидая подвоха. Но Летиция лезла чуть ли не в глаза с умильной улыбкой.

— Ани, дорогая, ты же не забудешь, кто всегда был больше всех к тебе добр? Я столько раз тебе помогала! Всё советовала, что надо. Ну чисто как любящая старшая сестра стояла за твоим плечом. Так что уж минутку улучи, шепни там при случае… экономке нашей на пенсию давно пора… а я тут всё хозяйство от и до знаю…

Мне стало противно.

Да, конечно, Летти наставляла много. И за моим плечом стояла. Когда я работала, а она командовала, в основном. Почему-то сейчас это так отчётливо осозналось. Но никогда я от нее не слышала по-настоящему доброго слова — до того, как в её глазах стала «фавориткой» господина.

Я ничего не ответила. Просто отправилась к сундуку, собирать свои нехитрые пожитки. Там было на один раз отнести. И всё заёмное, ничего своего.

— Переезжаю, — сдержанно сообщила я на приставания Летти по поводу «чего это я делаю». — Мне было велено. Я тут не при чём. Слуги должны выполнять приказания хозяев.

Ни минуты больше не могла здесь находиться. Душно так, что просто невыносимо. Уж лучше наверх. По крайней мере, перспектива более близкого соседство с сыном леди Эммы пугала сейчас меньше соседства с теми, кто явно или тайно ненавидел и чуть ли не зубами скрежетал от зависти. Я даже спать с ними рядом теперь не смогу.

Правда, как выяснилось, на новом месте спать я тоже не смогла.

Орвик ушёл тушить пожар. Не представляла, как он поможет при таком-то обширном и зловещем зареве — но видимо, не врали слухи, что хозяева здесь все как один сильнейшие маги. Прислуга шепталась об этом с завидной регулярностью, правда наглядные демонстрации случались редко. А те горячие искры, которыми Орик мне волосы сушил и коридоры освещал, вряд ли полностью исчерпывают его магический потенциал.

Сердечко ёкнуло, словно подсказывая мне, что я на правильном пути — и ох как не исчерпывают.

И вот теперь этот похититель девичьего сна и покоя где-то ходит там в ночи. А как не крути, огонь — это всё-таки опасно. Сиди теперь и переживай за него.

Я и сидела. Посреди старой запылённой кровати в соседней комнатке, которую я с горем пополам очистила от пыли. Для такого огромного Замка здесь было преступно мало жителей. Кажется, граф с графиней и их обширное семейство предпочитали уединение.

Минута утекала за минутой, а я сидела на краешке, даже не разобрав постели, сидела, зажав ладони коленями и напряжённо вслушиваясь в призрачно-живую тишину, которой наполнены были здешние ночи. Временами допосились глухие вздохи, скрипы, тихий шелест — Замок стальной розы, словно нахохлившийся ворон, спящий под крылом, издавал сонные звуки.

Замки живые, сказали они. Вот сейчас мне особенно охотно в это верилось.

Казалось, Замок стальной розы спит вполглаза — словно как и я ждёт возвращения…

Мне бы только услышать шаги. Убедиться, что с ним всё хорошо. Тогда можно и спать с чистой совестью.

Но когда я услышала эти шаги, уже почти под утро — тяжёлые, усталые, едва слышные… вместо того, чтобы спать, я рванула к двери. Распахнула высокую створку, вылетела в коридор, тяжело дыша. Не думала в этот момент, не рассуждала — просто мне было нужно его увидеть.

Орвик остановился, чуть не покачиваясь от усталости, и выставил вперёд ладони:

— Стой, малыш! Ко мне сейчас не нужно. Я, конечно, еще в лесу на подходах к Замку разделся и проверил как следует, вроде не подцепил, но мало ли…

Я ещё успела краешком сознания отметить, что хорошо хоть, потом оделся обратно. А ноги уже, не слушая, несли вперёд.

Всхлипнув, я повисла у него на шее. Прижалась всем телом, уткнулась лицом — в горячего, пахнущего ночным ветром и гарью пепелищ. На нём, на его коже, это был самый вкусный на свете запах. Запах пепла. Если бы только ещё это не значило, что…

— Как деревня? — спросила я глухо.

Орвик сначала опешил и застыл, как каменный. Но потом обвил меня обеими руками за талию крепко-накрепко и приподнял, зарываясь носом мне в волосы. Я сообразила, что творю, и попыталась отстраниться, но он не дал.

— Не спрашивай. Лучше не спрашивай.

— Всё так плохо?

— Всё намного хуже, чем я смогу объяснить. Они… — его голос сорвался. И мне стало страшно, когда я подумала о том, что могло так повлиять на взрослого мужчину. — Они там одну бабку старую заперли в сарае и сожгли. Потому что решили, она разносчица. А плесень эта проклятая не выбирает. И не щадит ни старых, ни малых. Но это не тот случай, точно. Иначе уже полдеревни было бы заражено. Скорее всего, у несчастной была бородавка какая-нибудь, или ещё что…

Орвик снова замолчал. Я чувствовала бессильный гнев, который душил его. Как подрагивали руки от усталости. И в этот момент не думала о том, кто он и кто я, правильно я поступаю, или нет. Мне просто хотелось забрать хоть немного боли. Кто сказал, что мужчинам не бывает больно? Это как пустота внутри могучего дуба. Может быть незаметно, кажется, что дерево полно сил и жизни… а внутри уже эта пустота, которая исподволь, незаметно разрушает сердцевину. И однажды в грозу дерево просто упадёт. Если у него не будет опоры.

— Ты можешь не бояться быть слабым со мной. Не бояться… быть настоящим.

Это как будто говорила не я. Вернее, та я, которой я была когда-то, и которой так долго и мучительно пыталась стать снова. В который раз я отчасти пугалась, когда она брала верх, потому что это означало полную потерю контроля над ситуацией. Но кажется, она выбирала самые лучшие и нужные слова. Приходилось подчиняться.

В тёмном коридоре спящего замка, дышащего тишиной и покоем, мы стояли, прижавшись друг к другу, словно ища той самой опоры.

— Шиана…

Моё имя.

Это моё имя.

Горячая волна омыла сердце. Ещё один маленький шаг. Всё быстрее и быстрее — к месту, где будут сорваны все покровы тайн. К моменту, где я наконец-то познакомлюсь и примирюсь с собой настоящей.

— Всё дело в том, что это я виноват в появлении плесени.

* * *

Я еще не успела привыкнуть к тому, что теперь у меня снова есть моё имя — к тому, что действительно его вспомнила и признала, когда Орвик его произнёс… и вот теперь он огорошил меня таким.

Под моими ладонями его плечи становятся камнем.

Кажется, признание стоило ему очень дорого. Но я всё ещё ничего не понимаю.

— Все шепчутся об этой плесени, то и дело вспоминают украдкой… но я никак не могу разобраться, что происходит. Какая-такая плесень? Что в ней такого, из-за чего столько паники?

Я так устала от бесконечных, бесплодных вопросов. Что мой мир погружён во тьму, в которой я бреду наощупь и узнаю только то, чего касаются кончики моих пальцев. Неужели я не заслужила хоть немного ответов?

Хочу посмотреть Орвику в глаза, но он не даёт отстраниться, прижимает крепче. Как будто ему так легче говорить. Когда я не вижу его лицо.

— Плесень… самая странная и страшная зараза из всех, что мы когда-либо встречали. Даже те болезни, которыми люди были напуганы испокон веков, такие как оспа или чума, уже научились худо-бедно лечить магией. Моя бабка к примеру, вообще в этом настоящая волшебница. Дяде Ричарду от неё передался лекарский дар, он вообще рваные боевые раны в два счета заживляет без следов. А вот плесень… ты можешь себе представить всю губительность и стойкость этой дряни, что два таких мощнейших мага соединим всю свою мощь едва-едва могут её хотя бы сдержать? Более-менее поддаются исцелению только животные, птицы и прочая мелочь. Во всё, что сложнее устроено энергетически, плесень вцепляется мёртвой хваткой.

— Я слышала, плесень нашли на Замке ледяной розы?

— Да.

Он снова помолчал.

— Этот Замок, равно как и все остальные, выращен в незапамятные времена из каменных семечек силой магии. Они представляю собой настоящий симбиоз живой и неживой материи, силы природы и силы человеческого духа. Поэтому они тоже оказались уязвимы перед этой бедой.

— Что будет, если не вылечить?

— То же, что происходит с заразившимися людьми, я думаю.

— А… что происходит?

Я с замиранием сердца ждала ответа. Орвик не торопился.

— Плесень передаётся через прикосновение. Только так — не с дыханием больного, не с пищей… в этом мы уверены абсолютно. Но если больной коснётся здорового, тот заразится без сомнения. И от места соприкосновения серое пятно плесени начинает расползаться, захватывать всё новые и новые ткани… пока не покроет всё тело.

Моё сердце словно сжали ледяной рукой. Это кошмарнее всего, что я когда-либо слышала. Причем уверена, даже в своей предыдущей жизни, которую не помню, я не знала ничего более страшного.

— И долго… это всё? Ну, от прикосновения до… конца?

— Зависит от многих условий. Возраст, здоровье, крепость тела. Иногда — нечто невидимое, сила духа наверное, когда крохотная девчушка сопротивляется дольше здоровенного мужика, а тщедушная на вид старушка переживает всю семью. Но так или иначе, вопрос лишь в длительности отсрочки. Конец неизбежен. Мы до сих пор не нашли лекарства. Вернее… нашли намёк на то, что могло бы быть лекарством. И ещё более призрачный намёк на то, как эти артефакты отыскать. Но сейчас нить, за которую мы держались, оборвана, поэтому нет смысла даже вспоминать.

— В той деревне… они нашли плесень?

— Пока точно не знаю. Возможно, развели панику на пустом месте. Когда я добрался, крестьяне столпились на соседнем пригорке и оттуда смотрели, как догорает их деревня. У меня едва хватило времени потушить пожарище, пока не перекинулось на окрестные леса. Я тебе говорил уже, вместе с домами они… приговорили к смерти ту несчастную старуху, её было уже не спасти, когда я до них добрался. Больше никто не пострадал, на первый взгляд больных не видно, но ведь сразу так сложно определить. Я привёл их сюда, к Замку, чтобы они не замёрзли и не пропали посреди леса. Паника была столь велика, что с собой даже еды не успели захватить.

— Привёл сюда?!

Мне вдруг стало страшно. Я почувствовала тот самый инстинктивный ужас, который рождается глубоко внутри намного раньше, чем начинает включаться милосердие и сострадание, другие механизмы, впитанные за долгие века совместной жизни многих людей бок о бок. О нет, первым делом сработало именно то, древнее. Которое буквально кричало — опасно! Эти люди опасны! Нельзя их впускать в дом. Нельзя подпускать ближе. Они — чужие. Надо защитить своих.

Вот как странно… оказывается, и моя хозяйка, и её безбашенный сын уже успели для меня стать за какие-то считанные дни своими. Впрочем, точно ли за дни?

— М-м-м… а кстати, давно мы с вами знакомы, господин?

— Три дня в твоём мире и один в моём… — ответил машинально глубоко задумавшийся о чём-то Орвик. — Так, стоп! Что ещё за вопросы? Мы ведь договорились!

Вокруг нас прямо в воздухе зажглась цепочка плавающих огоньков.

Он отстранил меня и посмотрел внимательно, удерживая за плечи.

— Это вы договорись, а я не договаривалась! — скороговоркой выпалила я, пока не влетело. — Я хочу как можно скорее узнать всё о себе! Вот сейчас я, например, узнала, что кажется, была весьма легкомысленной особой.

— Ты никогда не была легкомысленной, — покачал головой маг с улыбкой. — Просто я был слишком настойчивым. Но вот сейчас так устал, что теряю бдительность. Так что давай-ка, пожалуй, спать. Наших гостей я пока временно разместил в хозяйственных пристройках, к Замку тоже боюсь подпускать. А завтра с утра лекари их тщательно осмотрят. Так что времени на сон осталось совсем мало.

— Вы просто боитесь, что я ещё чего-нибудь выведаю, — расстроилась я. Но не могла не признать его правоту. Завтра действительно предстоит много работы. Разместить такую ораву народу — хозяйке понадобится вся помощь, какая только возможно. И я не собиралась оставаться в стороне.

— Ну хорошо, ещё один вопрос на сегодня! — смилостивился Орвик. Даже не знаю, что так на него повлияло. Неужели моё убитое лицо?

Я долго думала, что же спросить. Хотелось так много… когда ещё выпадет такая возможность?

Но в итоге спросила вообще не про себя. Просто именно это мне сейчас хотелось знать больше всего.

— Почему вы сказали, что это вы виноваты в появлении плесени?

Лицо Орвика снова потемнело. Он отпустил мои плечи, отвернулся и какое-то время смотрел на пламя, которое сам же и наколдовал.

— Ты вряд ли можешь себе представить, что такое расти в семье, подобной моей. Когда с раннего детства тебе вместо сказок на ночь рассказывают о таких подвигах собственных родичей, про которые только книжки писать. Когда по семейным праздникам за одним столом собирается столько великих магов, что куда не плюнь, попадёшь в живую легенду, о которой полмира слагает легенды ещё при жизни.

— Какое ужасное бремя… — прошептала я, обнимая себя за плечи. Мне вдруг стало не хватать тепла его рук.

Орвик бросил на меня быстрый взгляд.

— Обычно все лишь завидуют тому, как мне повезло родиться в такой семье. Никто не видит изнанку. Да, малыш, на меня с детства давило это бремя. Мне было лет пять, когда я стал задумываться, какой же подвиг совершить, чтоб хоть немного дотянуться до уровня. Лет с шести я начал предпринимать активные шаги в этом направлении. На мамину голову. Ну, получал я от неё за это регулярных головомоек, конечно. Но видишь ли, в чём дело — все мало-мальски серьезные магические проблемы мои драгоценные родственники с блеском решили ещё до моего рождения.

— И тогда ты устроил проблемы себе сам?

Он улыбнулся грустно и снова отвернулся. Я видела только красиво очерченный профиль в свете мерцающих огней.

— Не нарочно. Я лишь думал, что если в моём мире не осталось места подвигу, надо найти какой-нибудь другой, до которого никто из моей семейки ещё не добрался. Гордыня, Ши! Гордыня. Она и только она причина всех бед. Гордыня одного семнадцатилетнего идиота, который полез, не зная броду, туда, куда не следовало.

Я легко могла себе представить его в семнадцать. Бесшабашного, с широкой улыбкой и смертоубийственным обаянием. Жаль, что не видела его таким. Сейчас на дне его глаз временами заметна печаль. Он её тщательно прячет, и мало кому показывает.

— Что за мир ты открыл?

Я вдруг спохватилась, что обращаюсь на «ты» к едва знакомому — как выяснилось, совсем-совсем едва! — мужчине. Да ещё и хозяину. Но было уже поздно. Это тёплое «ты» вырвалось так естественно, так просто… что мне больше не захотелось что-то менять.

— Понятия не имею. Ворон меня взял с собою. Хранители Замков обладают способностью перемещаться меж мирами. Если очень попросить — или если на них найдёт такая блажь — могут и хозяина проводить. Только эти магические существа не разговаривают в привычном нам смысле, поэтому не могут объяснить, что за место показали. Или предостеречь, что туда нельзя. Им-то не страшно. Они, мне кажется, не совсем осознают, что хозяева — из плоти и крови. А не как они — идеальная форма бессмертной магической жизни.

— Там была плесень? — догадалась я.

— Там были звери, похожие на волков, только больше раза в три. И одного из них я попытался приручить. У многих моих родичей есть собственные магические звери, я решил, что это мой шанс не отставать. Не знаю, каким чудом судьба уберегла меня от того, чтоб его погладить. Хотя на самом деле, я, кажется, надеялся даже оседлать когда-нибудь. Ездовой волк… Слишком заманчиво, чтобы не попытаться. Но тот красавец всё не давался мне! И я совсем уж было махнул рукой — но когда стал возвращаться, он увязался за мной.

— Что было дальше? — поторопила я, когда Орвик снова замолчал. Очень уж хотелось узнать продолжение. Хотя и догадывалась, что ничего хорошего не услышу.

— В руки он по-прежнему не давался. Удрал от меня, я пустился на поиски… Было трудно, потому что магическая зверюга, кажется, владела телепортацией. Вот только «прыгать» ему оставалось не долго. Не подошла здешняя пища. Понятия не имею, чем он питался у себя на родине, но здесь ему ни один кусок не пошёл впрок. Вот только к моменту, когда бедолага издох, он успел в лесу сцепиться со стаей волков настоящих, которые озверели при виде такого конкурента. Я их отогнал, но было поздно. Ослабленный болезнью огромный зверь почти не сопротивлялся. А когда он издох, я поразился тому, каким стал тощим. Наверное, не ел ничего за те две недели, что скитался по лесам. А половина тела у него была покрыта вместо меха… пятнами серой плесени.

Лицо Орвика содрогнулось от омерзения. Я не перебивала, понимая, как трудно копаться в таких воспоминаниях.

— Я не заразился, когда трогал его, потому что от мертвого тела заразиться нельзя. А вот кто-то из волков, видимо, успел. Я пытался отловить всю стаю, чтобы остановить странную болезнь, но не получилось. Пришлось рассказать родным… мне до гробовой доски будет вспоминаться каменное молчание дядя Ричи. Хотя я почему-то думал, он мне уши надерёт. А он просто молчал, и это был самый невыносимый стыд, что я испытывал в своей жизни. Мне помогли, мы прочесали весь лес, думали, что нашли и вылечели всех зараженных животных… Мой брат-анимаг наложил охранные чары, чтоб никакая живность не могла покинуть его пределов.

— Получается, какая-то всё же покинула?

— Получается, какая-то успела до наложения чар. И рано или поздно это должно было попасть к людям. Был лишь вопрос времени — когда появится первый заразившийся человек.

Сколько же боли было в его словах. Сколько боли…

— Ты не виноват! Перестань. Ты не мог знать! — с жаром воскликнула я.

— Не мог. Но должен был. — Твёрдо ответил он. — Магия всегда имеет свою цену. И чем больше дар, тем выше цена, которую приходится за него платить.

— Хорошо, что у меня нет никакой магии, — я передёрнула плечами.

— А уж как я счастлив! — Орвик взял мою руку и поцеловал. — Не представляешь, как я счастлив, что не приходится хотя бы решать проблемы с этой стороны. Всегда мечтал влюбиться в самую и обычную и самую простую… умницу, красавицу и просто прелесть, как ты.

И пока я в очередной раз краснела до ушей, соображая, что на такое вообще можно ответить, он меня молча развернул и легонько подтолкнул прочь.

— А теперь и правда спать! И не надо меня жалеть. Я давным-давно это всё пережил, извлёк нужные уроки и сделал выводы.

Что-то я в этом сомневалась.

Что-то вот прямо сильно сомневалась! Не похож был огненный маг на остепенившегося мудрого и осторожного. Скорее на всё того же бесшабашного и дерзкого, только чуть старше… и намного-намного опаснее для женских сердец.

А учитывая, что на дворе была глубокая ночь, почти уже утро, и обстановка откровенности располагала, я решила и правда пойти лечь спать от греха подальше. Пока этот самый грех меня так великодушно отпускает баиньки.

И вот юркнула я в свою новую комнату.

И вот закрыла, значит, поплотнее дверь… задвижки на ней, кстати, не оказалось.

И села снова чинно-благородно на краешек постели…

И поняла, что просто безумно скучаю по своему новоиспечённому хозяину. Вот прям хоть плачь, так скучаю. Ну что за наказание!

А до утра-то ещё часа три, не меньше. Да я глаз не смогу сомкнуть, зная, что он так близко, за стеночкой!

Ну, что сказать.

Скучать слишком долго мне не дали.

Ровно минут через десять моего скучания дверь распахнулась, мой голый по пояс господин решительным шагом ворвался в комнату и подхватил меня на руки. Прямиком с краешка кровати, на котором я всё так же неловко сидела. Я даже ойкнуть не успела.

А потом потащил. Как выяснилось, недалеко. Всего-то… до соседней двери.

— Вы чего это делаете? — строго спросила я. Не слишком строго, впрочем. Чтоб не дай бог не передумал.

— Иду спать, — с энтузиазмом ответило мне моё средство передвижения.

— Э-э-э… а я?

— А ты тоже спать. И когда я говорю «спать», это значит, что сегодня мы будем делать только это. Только давай уже и правда, без лишних разговоров. У меня уже глаза слипаются.

— Тогда я вам там зачем? — уже не скрывая счастливой улыбки, всё-таки поинтересовалась я. Поудобнее обняла за шею.

— Мне так будет спокойнее, — признался Орвик вдруг совершенно серьёзным голосом. — Когда ты не рядом, всё время кажется, что ты снова исчезнешь.

Не говоря больше ни слова, он забросил меня к себе в постель, сверху швырнул одеяло, залез туда сам, бесцеремонно устроился у меня на плече и провалился в сон, мне кажется, ещё раньше, чем закрыл глаза.

И хотя у меня всё тело затекло, а правой руки к утру совершенно не чувствовала… И хотя будущее казалось тревожным и пугающим, и я боялась встречать новый день… Мне кажется, я никогда в своей жизни так чудесно не высыпалась.

Глава 5

Все следующее утро было наполнено суетой, беготней, поспешными и сбивчивыми приказаниями нашей экономки, которые зачастую противоречили друг другу, и постоянным тасканием туда-сюда из кладовых то припасов, то постельного белья, то еще чего-нибудь, что несчастные погорельцы, разумеется, не додумались захватить с собой.

Тщательный осмотр лекарей не выявил ни одного заболевшего. Оставалось молиться, что паника действительно была на пустом месте — и молиться за несчастную загубленную душу той старушки.

Всё-таки, учитывая новости о том, что и Замки роз могут заражаться, а особенно, что у нас тут была беременная хозяйка, ьеженцев решено было оставить на карантине и не пускать пока под крышу. Они и так неплохо устроились в обширных хозяйственных строениях позади Замка.

И более-менее все первоочередные хлопоты удалось утрясти к полудню.

Не чуя под собой ног, я вызвалась прислуживать хозяйскому семейству за поздним завтраком, плавно переходящим в обед. Для всех присутствующих за маленьким круглым столом, накрытом в спальне хозяйки, это был первый приём пищи за день. Всё-таки странные здесь живут аристократы. Неправильные какие-то. Вон, и огромную столовую Замка с длинным столом под шикарной скатертью не используют. Кажется, у них было что-то вроде семейной традиции, завтракать в спальне матери.

Орвик, леди Эмма и младшенький Эммет первое время молча ели. Хотя про мужскую половину компании можно было скорее сказать «поглощали пищу, не особо разбирая, что на тарелке». Я просто подносила новые блюда, пока хозяйка, глубоко задумавшись, отщипывала кусочек то тут, то там, а сыновья доедали всё остальное.

Но потом Орвик вдруг выдернул у меня из рук очередной поднос, а потом вдруг… усадил меня себе на колени.

Я застыла, глядя перепуганными глазами на хозяйку.

— Хватит уже бегать! — заявил мой самодур начальник. — Сядь, поешь тоже.

— Сын, ей так неудобно! Принеси девочке стул! — невозмутимо заявила леди Эмма.

Один Эммет тихо ржал над ситуацией, прикрываясь салфеткой.

И похоже, никто ничему не удивлялся, находя поведение чокнутого мага совершенно естественным. А я-то, дурочка, надеялась, что как-то удастся избежать неловких ситуаций! Особенно когда проснулась утром в огромной постели одна-одинёшенька в пустой комнате. Ещё порадовалась, что у меня такой хозяин деликатный и решил не смущать меня совместным пробуждением.

Рано радовалась, оказывается.

Орвик — и деликатность — два слова, совершенно не совместимые в одном предложении.

Я попыталась отцепить с талии здоровенные ладони, неловко ёрзая, но добилась только того, что он меня перехватил поудобнее левой рукой, прижимая к себе как стальным обручем. А правой подтащил ко мне пустую десертную тарелку и принялся накладывать на неё что попало вперемешку.

— Ей неудобно? — удивился Орвик. — Ей очень даже удобно. Ши, подтверди!

А как только я рот раскрыла, чтоб громко высказать всё, что я думаю о его самоуправстве, ловко заткнул мне его ложкой с чем-то сладким.

Эммет чуть не упал со стула.

У леди Эммы подрагивали краешки губ так, что она кажется, тоже уже едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться.

— Как ты, кстати, её назвал? — переспросила она.

Орвик хмыкнул, опаляя мне горячим дыханием мокрую шею. Я сделала ещё одну отчаянную попытку отодвинуться, но меня притянули ещё ближе. Я поняла, что если не хочу обнаружить себя практически лежащей на хозяине, лучше перестать рыпаться. Вот же… самодур несчастный!

— Мы тут предпринимаем героические попытки восстановить ей память, — пояснил Орвик, отправляя мне в рот очередную ложку. Было вкусно, я была жутко голодная, и решила окончательно смириться. Самодур, так самодур. С тиранами спорить, как известно, себе дороже.

— Вы? — приподняла точёную бровь леди Эмма.

— Она предпринимает, я помогаю, — ухмыльнулся Орвик. — Например, совсем недавно отрепетировали обстоятельства, при которых расстались в прошлый раз.

Как ни в чём не бывало, он бросил себе в рот засахаренный орешек.

А меня вспотела спина.

Это что ж он имеет в виду — мы с ним в прошлый раз расстались… в постели?! Новые сведения требовали тщательного осмысления. Хорошо, что Орвик не стал вдаваться в подробности при всей семье.

— Значит, имя уже вспомнили, — кивнула его мать. — Необычное. Я такого не слышала. Как, говоришь? «Ши»?

— Шиана, если быть точным.

— А я целую половину угадал! — Обрадовался Эммет. — Мы её тут «Анарин» обозвали. «Пугливый свет».

— Пугливая она у меня, это точно, — проворчал Орвик, бросая на меня такой взгляд искоса, что мне стало жарко.

— А получается, моё имя на самом деле значит… — задумалась я.

— «Ана» — пугливая, плюс «ши»… звезда, вроде бы! — заявил Эммет, который явно очень гордился своим знанием древних языков. — Получается, «Пугливая звезда»!

— Не совсем так, — покачала головой леди Эрвингейр. — Имеет значение порядок слов. Если бы её звали «Ана» — «Ши», тогда да. А так… Я бы сказала скорее, «Звезда, внушающая страх». Или «Пугающая звезда».

— Это точно не про мою малышку, — уверенно заявил Орвик, наливая мне чаю.

А мне почему-то стало страшно. Словно по сердцу пробежала тень. Почему меня так назвали? Кто дал мне такое имя? Если бы я вспомнила, кто я и откуда, возможно, вспомнила бы и это тоже. Но там, где должны были быть мои воспоминания, по-прежнему плескались непроницаемые тёмные воды глубокого колодца.

Тем временем Орвик, сама невозмутимость, продолжил обсуждать меня, к моему невероятному смущению. Ну что у него, в самом деле, темы другой за завтраком не нашлось?!

— Кстати, ма, хотел давно сказать спасибо за то, что вы её вылечили. Правда, так и не понял, каким образом она попала в служанки.

Леди Эмма улыбнулась и в её глазах мелькнула на секунду лукавая усмешка.

— Да вот решила, немного физического труда — самое лучшее, что поставит её на ноги. Правда, я-то хотела предложить прогулки вокруг Замка, но девочка настаивала, пришлось уступить. Но ты не переживай, я запретила её нагружать…

И я уж было решила, что наконец-то на этом тема будет исчерпана, и я может даже смогу тихонько выскользнуть из-за стола. Но не тут-то было. Встрял Эммет, показав в мою сторону пирожным:

— А между прочим они с Летти сговорились, и Летти ей сваливает всю свою работу! Села на неё и ножки свесила, а сама только ходит и командует.

Я рванула с места, как только могла.

— Ой, я забыла, у меня там… утюг…

Место в меня вцепилось так надёжно, что мой порыв так и остался порывом.

— Та-ак.

По угрожающему тону Орвика я поняла, что мне грозит мой первый строгий выговор в должности личной служанки. Если не физическое внушение чуть пониже пояса.

С лёгкостью преодолев вялые попытки сопротивления, он взял мою руку и перевернул ладонью вверх. Там ожидаемо обнаружились мозоли. Осторожное движение кончиков его пальцев по шершавой коже возымело странный эффект, пустив стаю мурашек по моей спине вниз.

— Ничего, — вкрадчиво продолжил Орвик, и мурашки возбуждённо встрепенулись от хрипловатых царапающих обертонов в его голосе. — Больше у неё такой номер не пройдёт. Она с сегодняшнего дня на другой должности.

А потом добавил мне прямо в ухо:

— Сегодня наказываю тебя постельным режимом. Да, забыл предупредить — я очень строгий работодатель.

Мурашки дружно хлопнулись в обморок.

От необходимости придумывать ответ на подобное провокационное заявление меня спасло только одно — шум за окнами. Странный такой, будто сердитый морской прибой. Впрочем, очень скоро я расслышала отдельные людские голоса.

Орвик нахмурился и ссадил меня с колен. Легкомысленное настроение очень быстро выветрилось и у него, и у всех присутствующих. Он подошёл к окну, бросил короткий взгляд наружу. А потом, велев нам никуда не уходить, покинул комнату.

Я поёжилась. Снова тенью по сердцу прошло ощущение тёмных туч, сгущающихся над нашими головами. А потом я вскинула голову и заметила, что краешек неба в окне в впрямь стремительно наливается свинцом.

Ладони леди Эрвингейр, лежавшие на её округлом животе, вдруг осветились голубым. Она удивлённо на них посмотрела. А затем вокруг неё распахнулась искристая ледяная сфера с острыми гранями, будто собранными из мельчайших частиц мозаики. Сфера эта медленно росла вширь и во все стороны, постепенно захватывая всё пространство комнаты. Я испуганно сделала шаг назад и хотела избежать прикосновения чужой магии, но было поздно. Ещё один незаметно плавный рывок, и вот я уже внутри купола. Под ним словно все звуки стали тише, приглушенней — как ваты в уши натолкали.

— Мам… чего это она?

Эммет кивнул на живот, и до меня дошло, что это он о сестре.

— Не знаю. Но совершенно точно ничего хорошего. Раз она пытается нас защитить изо всех своих слабых силёнок.

Я бросилась к окну. И от увиденного зрелища у меня захватило дух.

Отсюда, с высоты, было видно как на ладони просторный двор, поросший травой и исчерченный дорожками. А чуть дальше высилась стена густого леса, которая покрывала вершину холма, на которой стоял Замок стальной розы, будто густая шевелюра голову.

И вот теперь… по всему периметру двора один за другим прямо из земли, вспарывая её, разрывая густой сетью трещин, вырастали…

Я даже не знала, как это назвать. Словно гигантские мечи, растущие лезвиями вверх. Такой смертельный, обоюдоострый частокол. Медленное движение стали вверх вызывало дрожь фундамента, весь Замок стальной розы охватил трепет. Отсюда было трудно понять масштаб, но я ужаснулась, когда поняла. В сравнении с образцом было ясно, что «забор» вырастает вокруг Замка минимум в три человеческих роста вышиной.

Образцом была человеческая фигура, в стремительно наступающих прямо посреди дня сумерках очень явственно чернеющая внизу.

Кажется, Орвик отправился на месте проверить, что происходит.

А происходит, судя по всему, то, что и Замок стальной розы тоже готовится отражать какую-то опасность. И мне было заранее жутко даже представить, какую именно, раз каменный гигант отреагировал именно так.

* * *

Хлопанье вороньих крыльев заставило меня вздрогнуть. Как обычно — незаметно, из пустоты, возник хранитель Замка. Ледяная сфера малышки тем временем обережным кругом обняла уже всю комнату, остановилась только, слившись с оконным стеклом, заплетя его морозными узорами. Я отдёрнула замёрзшую ладонь.

Эммет смотрел во все глаза на мать, пока та вполголоса беседовала о чём-то с птицей, видно было, что сдерживает испуг. Всё-таки мужчина, бояться не положено. Уже тем временем стало так темно, что не будь мерцающего магического льда, можно было подумать, что наступила глубокая ночь.

— Что случилось? — я решилась всё-таки спросить хозяйку, потому что нервы были на пределе. Леди Эмма ведь должна всё знать про это место! Это я не понимаю ровным счётом ничего, но она-то должна!

— Я ничего не понимаю… — она устало потёрла переносицу. — Никогда в жизни не видела, чтобы Замок роз на что-то реагировал так. Да и не слышала тоже, чего уж.

— Но ворон — он же принёс хоть какие-то вести? — не теряла надежды я.

— Принёс. Вести о том, что наши гости из сгоревшей деревни боятся и просят дозволения перейти под крышу Замка. Конечно же, я разрешу.

Изящным движением ладони она отправила ворона, и тот исчез.

Леди Эмма, неловко качнувшись, опустилась обратно на стул. Эммет тут же наколдовал под нею кресло. Кажется, ему не терпелось быть хоть как-то полезным.

— Мам, а можно я пойду?..

— Ни в коем случае! — покачала головой она. — Я бы сама с удовольствием сейчас отправилась вниз. Во мне всё переворачивается, что мой старшенький там сейчас один. Но я должна беречь малышку. Так что всем нам придётся…

Я уже не услышала окончания её слов. Потому что, раздвинув плечами ледяную сферу, которая с хрустальным звоном пропустила меня и снова замкнула волшебный полог, я уже мчалась по коридору прочь.

Меня-то ничего не держит.

И если Орвик сейчас там, где опасно, я должна быть рядом.

Даже если ничем не смогу помочь, даже если я — ненужный балласт. Я просто не выдержу сидеть в тепле и безопасности пока он там один встречает невидимого, пока неведомого и оттого особенно страшного врага.

Я не знала, есть ли у меня где-нибудь семья. Мне иногда казалось, что одиночество въелось в мои плоть и кровь, что одиночество камнем бьётся в моей груди вместо сердца. Такое, тяжёлое, что гнетёт к земле и не даёт летать.

Но сейчас я летела. Как птица летела по ступенькам бесконечных лестниц Замка стальной розы.

К тому единственному, рядом с которым, пусть так недолго, начала понимать, что такое — быть частью целого.

И никому, и ничему на свете я не позволю это забрать.

Глава 6

Тёмные небеса, тревожные птичьи крики, трепет невидимых крыл где-то высоко.

Стальная завеса обоюдоострой обороны Замка расступается передо мной — как раз в тот момент, когда мой бег останавливается у выросших из земли гигантских мечей, когда я начинаю паниковать, что пройти можно только накрошившись об них мелкими ломтиками.

Но нет. Мечи дают дорогу мне — смертельно напуганной слабой девушке, которая несётся сломя голову прямо в наступившую посреди дня сумрачную ночь.

Как же трудно было сделать шаг в появившуюся брешь…

Я опасливо косилась на два огромных лезвия справа и слева от меня. Они расступились совсем не широко, как раз мне пройти и ещё по одной ладони места по бокам останется. Всё казалось, они сомкнутся прямо в тот момент, когда я буду идти. Ноги подгибались от инстинктивного ужаса. Но я себя пересилила, и ноги свои тоже заставила продолжить путь.

Правда, пришлось зажмуриться — как лошадям иногда завязывают глаза, чтобы они не боялись перепрыгивать бездонную пропасть.

По счастью, обошлось. Я миновала «мечи» без потерь каких-нибудь важных частей тела.

Сразу же после моего этого шага стальная стена сомкнулась снова с грозным звуком оружия, вынимаемого из ножен.

Впрочем, всякие художественные сравнения тут же выбило из моей головы, как только я увидела далеко впереди широкую спину Орвика. Он стоял, раскинув напряжённые руки, на кончиках пальцев его мелькали попеременно то льдисто-голубые, то огненные искры, как будто он не мог определиться, какое оружие готовить к бою. А то, что он готовится к бою с неизвестным пока противником, было понятно сразу.

При этом голова его была запрокинута, он разглядывал что-то наверху. Я хотела окликнуть, сказать, что я пришла — но от разлитой в воздухе тревоги горло сжал спазм, не протолкнуть ни звука. Словно все звериные инстинкты во мне, неожиданно проснувшиеся и пришедшие из тьмы веков, вопили — сиди тихо, как кролик под кустом, чтобы тебя только не заметили!

Хорошо, что кролики не бывают такими глупыми. Если бы они, так же как я, неслись очертя голову прямиком в пасть хищникам, на свете очень быстро бы закончились кролики.

Но что же так привлекло внимание Орвика?

Я присмотрелась, и увидела высоко, почти под сенью деревьев, обступавших Замок стальной розы по кругу, россыпь слабо мерцающих зеленоватых искр. Они были похожи на светлячков. Такой пугающий, мертвенно-призрачный свет.

С жалобными криками, перебивая друг друга, стайка мелких птичек выпорхнула из древесных крон и понеслась в сторону Замка. Прямо в полёте они сменили направление, чтоб только не соприкоснуться с искрами… и тут же с размаху влетели во второе такое «облако», которое зажглось будто наперерез.

И в этот самый момент я с ужасом увидела, как птичьи крылья покрываются серым. Как наступает зловещая тишина, птичьи крики смолкают как по мановению руки невидимого колдуна. И вся стая осыпается вниз — словно сожжённый рой пчёл.

А на месте их падения прорастает и всё ширится противно-пушистое облако серой плесени. Вспенивается горбом, будто тесто, лезущее из кадушки. Всё выше и выше, приобретая очертания человека, который зачем-то залез с головой под мохнатое белесое одеяло. Или болотной кочки-переростка, покрытой седым мхом.

И вся эта гигантская кочка начинает медленно перетекать в пространстве в сторону Орвика.

— Осторожно! — кричу я, как будто он и сам не видит.

В ответ на мой крик Орвик отворачивается от противника. Боги, что я наделала! Зачем вообще сюда пришла… а если он сейчас по моей глупости попадёт в беду?

Но его взгляд на меня — мимолётный, молниеносный! — и тут же снова на врага.

— Уходи отсюда, быстро! — рычит Орвик сквозь зубы. Я слышу в его тоне страх за меня. Но шагу сделать не могу. Не для того сюда бежала со всех ног. Я должна быть рядом. Хотя, наверное, стану только мешать. Мне просто надо.

А Орвик всё-таки, наконец, решается. Ледяные стрелы мчат с его пальцев прямиком в шевелящуюся вяло кучу.

Удар, ещё удар и ещё… ледяной панцирь сковывает всхолмие, вызывая совершенно не смешные сейчас ассоциации с зимней детской горкой…

Слой за слоем Орвик увеличивает толщину магических оков. Затаив дыхание, я жду, что получится. Во мне рождается смутное ощущение, что я уже видела когда-то нечто подобное. Вот так же стоял он, закрывая меня своей спиной, вот так же я, умирающая от страха, и какой-то злобный хищник, которому Орвик преподал урок, на кого не стоит охотиться…

Вот только тот противник, кажется, был в разы слабее. Хотя и выглядел куда как устрашающе. Смутно мелькают воспоминания об острых когтях и убийственно больших зубах. Кто это был? Медведь? Тигр? Никак не могу вспомнить.

А это — всего лишь куча непонятной субстанции.

Но у меня всё холодеет внутри от нехороших предчувствий, когда вижу, как ледяная броня вся идёт трещинами изнутри. А потом…

Её словно разъедают изнутри. С чавканием и тихим урчанием осколки льда отправляются в топку. Осыпается слой за слоем, исчезает в серой бесформенной кляксе, которая пачкает красоту этого чудесного мира.

И вот уже не остаётся и следа от магического льда. А плесень увеличивается в размерах.

Орвик цедит сквозь зубы ругательства, а затем решает шибануть вторым своим магическим даром — огнём. В этот раз не посылает град мелких острых сгустков магии, а сначала выращивает меж ладоней внушительных размеров огненный шар. Тот плюётся протуберанцами, искрит, шипит и даже издалека умудряется опалять мне жаром лицо, так что я делаю шаг назад. На Орвике тлеет и начинает опадать лохмотьями одежда. Перевитые напряжёнными буграми мышц руки уже с трудом удерживают раскалённый добела шар.

С яростным рыком, которого даже я испугалась, Орвик швыряет своё творение прямиком в холм плесени.

А эта дрянь просто впитывает всю магию без остатка. Как губка. Пропускает сквозь поры, забирает себе весь жар без остатка, с тихим шипением тот исчезает в её недрах. Серый холм какое-то время освещается изнутри багровым пламенем, будто в нём начинает биться огромное сердце. Но затем огонь просто гаснет.

Плесень вскипает и, словно взрывом, увеличивается в размерах сразу в два раза.

А потом, поколебавшись пару мгновений, обтекает Орвика по широкой дуге. Стремительно увеличивает скорость. И не веря глазам, я понимаю, что держит курс прямиком на меня.

* * *

…Мне всегда нравилось смотреть на сына моей хозяйки. С самого первого момента, как я увидела его «снова» — и уверена, так было всегда.

С каждой новой минутой, проведённой рядом, во мне возрождалось… нет, не воспоминание. А глубинное, идущее из самой сердцевины ощущение, что он мне нужен. Просто быть рядом, греться в его тепле, расцветать под восхищёнными взглядами. Слушать обращённые ко мне слова, ждать их, не подавая виду, как самого драгоценного подарка.

Крепло подозрение, что мне не так-то счастливо жилось раньше. И в прошлом много такого, чего вспоминать совершенно не хочется. Наоборот, может, ещё счастливей буду, если так и не вспомню. Начну жизнь с чистого листа. Самое ценное-то из той, прежней, со мной.

Я начинала догадываться, что Орвик в моей жизни был той самой спасительной верёвкой, вцепившись в которую, можно вылезти из глубокого и тёмного колодца.

Но я никогда не задумывалась, а зачем я ему самому-то нужна.

И в самом деле… богатый, залюбленный, обожаемый всеми, наследник огромного Замка, необычайно одарённый маг.

Чего такого не хватало в его жизни, что он бросился спасать одну несчастную, заблудившуюся девчонку?

И вот сейчас, в его глазах, в которых цепенеет страх, когда он понимает, что не успеет — просто не успеет прийти мне на помощь, заслонить от беды, от ожившей смерти… читаю ответ.

Потому что человеку нужен человек.

Потому что выбираем не мы — а что-то глубоко внутри нас. Может, ребёнок, который хочет взять за руку другого ребёнка, невидимого и спящего там, под гнётом лет, сомнений, обязанностей и долга. Он запускает солнечные зайчики, который вдруг неожиданно, отражаются в осколке зеркала в ладони другого.

Мы не можем жить сами по себе, как дикие коты. Мы волки, которые ищут свою стаю.

Или хотя бы пару — чтобы вместе выть на луну. Вместе эта песня — красивый гимн жизни, от неё разбегается всё мелкое зверьё, чтоб не попадаться под лапу. По одиночке — тоскливый погребальный плач.

Почему я?

Всё дело в свете.

Он у нас общий на двоих. Ты зажёг искру. Я её отразила и вернула тебе сто крат более ярким огнём.

Если я погасну сейчас, для тебя же всё померкнет тоже?

Я не хочу, чтобы ты остался один в темноте.

Что-то лопнуло внутри меня беззвучно.

Стало больно.

А потом темно.

Но прежде, чем я опала в эту мягкую темноту, успела заметить, как осыпается и становится неподвижной кучей мёртвого пепла та противная серая дрянь, которая тянула щупальца, чтобы меня убить.

Глава 7

Гаяни… Гаяни… Прости, что я так долго. Я бы хотела тебе помочь.

Но пока не могу помочь даже себе.

Я запуталась. Я забыла, где выход.

Но я обязательно за тобой вернусь, Гаяни!

Ты ведь дождёшься?

У тебя хватит сил?

…Что-то мне снилось. Не помню, что.

Я открыла глаза, тут же закрыла — было светло, а свет почему-то раздражал. Хотела потереть их, но руку поднять не получилось.

Её кто-то держал.

С моих полуоткрытых губ сорвался тихий вздох. Я повернула голову и все-таки осмелилась ещё раз открыть глаза.

Орвик сидел у постели — своей, между прочим, постели, в которой почему-то валялась я, укрытая до самого подбородка, как ребёнок — и держал мою руку в своей. Когда увидел, что я проснулась, поднёс её к губам и прижался к внутренней стороне ладони. К самой чувствительной, где линия жизни. У него отросли колючки щетины, было щекотно. Отдавать не спешил — так и сидел, и смотрел на меня поверх моей ладони своими удивительными, полными дремлющей магии глазами. Сейчас в них медленно кружили огненные искры, как придонный спокойный ил, недавно взметённый вихрем, а теперь постепенно оседающий.

Голос мой слушался с трудом — я хотела пошутить, а получился какой-то вялый хрип:

— Кошмарная из меня служанка получилась. Только и делаю, что в постели валяюсь.

— Главное, делать это в правильной постели. Так что я не против. Было бы здорово сделать из этого добрую традицию.

В его глазах не было смеха.

Орвик отнял мою руку от своего лица и посмотрел на неё так, будто это была не рука, а как минимум драгоценный артефакт.

— Бледная какая… почти прозрачная. Все вены вижу. Слушай — а давай ты меня больше так не будешь пугать? Или клянусь, я тебя из этой постели никуда не выпущу.

— Звучит как начало доброй традиции, — улыбнулась я.

Он не ответил на улыбку.

А ко мне постепенно, волнами приходило осознание того, что непосредственно предшествовало моему обмороку. Улыбаться тоже расхотелось.

Я вдруг отчётливо вспомнила о том, как Орвик говорил, что не хотел бы себе девушку с магией и рад, что я самая обычная. И что теперь? Вдруг он разочарован?

Попыталась прокашляться.

— То, что у меня оказалась магия… тебе же это не нравится?

Сжалась и опустила глаза, ожидая ответа.

Орвик коротко вздохнул носом.

А потом вдруг властно охватил мою талию, приподняв с постели, и подался вперёд.

Такой немного жёсткий, властный, присваивающий поцелуй.

Сумасшедший, головокружительный.

Выбивающий из головы все глупые, неуместные мысли. Вообще все мысли, если честно.

— Есть ещё вопросы? — спросил он прямо мне в губы, когда я уже совсем задохнулась и собиралась уже просить пощады. — Мне нравишься ты. Со всем, что к тебе прилагается. Не важно, это идиотские родственники или магические сюрпризы. От которых мы, чую, ещё проблем не оберёмся — если учесть всё, что я слышал о магии пепла. Мне тут один хороший друг семьи понарассказывал в своё время… ты если решишь меня испепелить случайно под горячую руку, предупреди хотя бы, хорошо?

Я смутилась.

— Пока такого желания не возникало. Вроде бы.

В глазах Орвика впервые появилось нечто вроде лукавой искры.

— То есть, я могу продолжать?

Он опустился ниже и поцеловал меня в шею.

Перспектива остаться в хозяйской постели вдруг заиграла новыми красками.

Я запустила пальцы в его густые непослушные волосы — хотела оттолкнуть, честно. Получилось почему-то наоборот.

— Нет, Орвик, стой… ты… подожди! Что ты там про родственников?.. Щекотно… ох. М-м-м-м…

— Так. Орвик как всегда в своём репертуаре. Не мог дождаться победы над очередным Вселенским Злом, которое упало на голову нашему многострадальному Королевству?

Орвик оторвался от растаявшей и разомлевшей меня, подмигнул, а потом натянул одеяло мне почти не голову и весело огрызнулся куда-то в сторону:

— А ты не завидуй! Ну что, какие новости?

Кровать с облегчением скрипнула, когда двойной вес с неё убрался.

Я всё-таки осторожно выглянула из-под одеяла краешком глаза.

В комнате Орвика стало как-то многолюдно. Туда вошли, что характерно без стука, два высоких лорда — один мрачный темноволосый, в доспехах с синей розой на груди, основательно впрочем забрызганных дорожной грязью. Другой светловолосый, с тонкими очками на носу и дружелюбной улыбкой, который старательно отводил глаза от постели и кажется, немного даже покраснел.

И вот как-то очень знакомыми мне показались их физиономии.

— Рады снова видеть вас в почти добром здравии, — мягко заговорил тот, что очкастый. — Уже наслышаны о том, что вы у нас теперь… гм-гм… не совсем в трезвой памяти и даже нас с Ричардом, возможно, уже не помните… или помните?

Ну вот. Так и думала, что знаю их по «прошлой жизни». Впрочем, по манере общения не трудно догадаться, что это друзья Орвика.

Я решила, что лёжа разговаривать не очень прилично, и аккуратно села, кутаясь в одеяло. Поморщилась, преодолевая темноту, резко сгустившуюся перед глазами пляшущими мушками.

— Не очень, — честно призналась я. — Извините.

Орвик вздохнул.

— А я так надеялся, что… не важно.

— От встряски память вернётся? — виновато спросила я.

— К сожалению, дело уже не только в твоих воспоминаниях о том, кто ты и откуда. В крайнем случае, это я тебе и сам могу тебя на эту тему просветить. Больше всего меня интересует промежуток времени между тем, как мы с тобой расстались, и тем, как ты появилась в Замке стальной розы. Никто не знает, что с тобой случилось. Никто не может нам рассказать. Но там скрыто что-то, что меня хоть убей, беспокоит безумно. Взять хотя бы магию — у тебя же не было её! Теперь есть. Да ещё эти обмороки твои, будь они неладны… Мать говорила, это не первый.

Орвик смотрел хмуро.

Снова вмешался тот, что в латах. Он стоял у окна и разглядывал вид, отогнув шторку.

— Насчёт магии пепла я всё верно понял? У неё именно этот дар, вы не спутали?

— Да, — ответил за меня Орвик отрывисто. — Этот. Не спутали.

Я решила, что лучше и правда отдать инициативу разговора в его руки. Чувствовала себя ещё слишком слабой, а мозги вообще будто размякли, и тяжёлая голова настоятельно намекала, что ей бы поспать. Можно даже в компании.

— Так это же замечательно! — с энтузиазмом подхватил светловолосый. — У нас ещё в Замке пепельной розы живёт маг с таким же даром, видимо у них с Шианой в жилах течёт общая кровь древних эллери… да, это весьма вероятно! Значит, сразу два орудия в борьбе с плесенью! Мы наконец-то сможем победить эту пакость!

— Я бы так сильно не радовался, — осадил его старший. — Было бы всё так просто, разве герцог Морриган не попробовал бы свою магию пепла против этой дряни уже давным-давно? Как ты себе представляешь испепеление плесени на живом человеке? Сколько нужно выжечь, чтобы уничтожить паразита — треть тела, две трети? И что после этого останется от несчастного больного? А вот сегодня на Орвика и его девушку напало нечто не совсем обычное. Самостоятельный сгусток материи, я бы даже сказал, судя по тому что слышал, полуразумный. А это совсем другая история. Чую, нам ещё предстоит разобраться с этой проблемой.

Даже не знаю, что меня больше поразило — то, что меня назвали официально «девушкой Орвика», причем для всех присутствующих это казалось вполне естественным, или то, что выходит, еще даже день не закончился. Видимо, после того, как я испепелила плесень, снова развиднелось, тучи рассеялись и стало видно солнце.

— Но она может попробовать хотя бы на Замке ледяной розы! — не унимался младший. — Это каменное магическое существо не совсем живое, и вряд ли вычистка парочки стен его убьёт. Твои родители потом вырастят новые, я уверен.

Темноволосый засомневался.

— Может, и стоит.

— А я категорически против! — заявил Орвик и встал с кресла, которое придвинуто было к краешку постели. — Вызывайте Морригана, пусть он и пробует. Шиану не отдам. Нашли тоже, объект для магических экспериментов. Да на неё смотреть страшно — прозрачная вся! Она после выплеска в такой глубокий обморок упала, что почти не дышала. Я её пока в Замок тащил, мысленно уже похоронил. Что, если следующий её убьёт? Нет, так рисковать не позволю.

— Шиану, я так поняла, никто спрашивать не собирается, — тихо пробурчала я, почему-то счастливая с ног до головы.

— Правильно поняла, — коротко улыбнулся мне через плечо Орвик, а потом снова сделал серьёзный и внушительный вид и, сложив руки на груди, обратился к своим друзьям: — Давайте, жду от вас других предложений. Мы же за этим собрались! Нужен мозговой штурм. Уилли, неужели никаких больше идей?

Установилось минутное молчание.

Тот, которого называли Ричардом, задумчиво постукивал пальцами по подоконнику. Очкастый, судя по всему, выходит «Уилли», сосредоточенно разглядывал потолок. А потом изрёк:

— Не вижу другого варианта, как только вернуться к первоначальному плану.

Ричард бросил на него косой взгляд:

— Можно было бы. Если бы кое-кто… а, ладно! Проехали.

— Договаривай уж! — мрачно отозвался Орвик. — Если бы этот кое-кто, то бишь я, не провалил так бездарно своё самое главное задание и не посеял Каменное Сердце.

— Каменное — что? — растерянно повторила я, чувствуя лёгкое головокружение, как будто в голове запорхали перья из порванной подушки.

— Артефакт древних эллери, ради которого мы, собственно, и полезли в мир, где ты жила раньше… — скороговоркой объяснил Орвик, отмахнувшись. — Не забивай голову. Всё равно портал в твой мир безнадёжно испорчен. И пока мы не выясним, как ты смогла сюда всё-таки попасть, вряд ли найдём обратный путь. Так что в ближайшее время снова отыскать Сердце — задача нереальная. Проще найти иголку в стоге сена размером с гору. Так что… нет, думаем дальше. Уилли, неужели ничего больше не…

— А… вот это, случайно, не оно?

Чувствуя себя полной дурой, я полезла в вырез платья, в котором сидела под одеялом. Нащупала там небольшой, ничем не примечательный булыжничек на скромной цепочке из серого металла, который зачем-то таскала на шее с самого своего появления в Замке стальной розы. Неловко вытащила наружу. Вот как-то до сих пор о нём не заходила речь. И Орвик… гм-гм, не успел ещё добраться до мест, где он хранился. Хотя, если совсем честно, был уже почти, и если б нас не прервали гости…

Я оторвалась от смущающих воспоминаний, когда осознала, что на камень в моих руках какими-то подозрительно круглыми глазами уставились все присутствующие.

— Слушай, я б на твоём месте поскорее на ней женился, — выдавил из себя, наконец, Ричард, брови которого убежали уже, наверное, к самому потолку. — Это не девочка, а клад.

— Не учи учёного! — отозвался Орвик, переводя сверкающий взгляд с камня на меня. — Я это понял в первую же минуту, как её увидел.

Глава 8

Мне тут же захотелось залезть обратно под одеяло. Желательно с головой. Щеки горели, наверное, ещё ярче, чем огни в глазах Орвика.

Все смотрели на меня, и чтоб не провалиться сквозь землю от смущения, я решила перевести внимание всё же на камушек на моей шее.

— Значит, это твоё? Тогда… забирай? — не совсем уверенно спросила я. Орвик улыбнулся шире.

— Ну-у… не то, чтобы моё — но заберу, пожалуй!

Он протянул руку, но тут случилось неожиданное.

Цепочка на моей шее уменьшилась! Прямо на глазах сократилась до размеров весьма коротенького ожерелья. Не задушило, и то спасибо. А учитывая, что застёжки на нём не имелось… никаких шансов снять с моей шеи без помощи кузнеца не предвиделось.

Орвик отдёрнул руку.

— Надо же, Каменное Сердце куда умнее тебя, племянничек! — иронично заметил Ричард. — Не даётся тебе снова в руки. Вдруг ты снова его посеешь.

Ага, значит, они не просто друзья — а ещё и родственники? Почему-то не удивлена. Отдалённое фамильное сходство в чертах просматривалось.

Орвик смутился.

— Ладно. Ши, боюсь, тебе придётся ещё немного подержать эту штуку у себя, пока мы разберёмся, что к чему.

Правда, с края кровати от меня подальше отсаживаться не стал, чему я, признаться, была очень рада. Всё же рядом с ним было как-то спокойнее. В том океане вопросов, в котором я барахталась, он единственный мог дать мне хоть какие-то ответы, был твёрдой почвой под моими ногами.

— Зато теперь понятно, как она попала в наш мир, несмотря на то, что все порталы разрушены! — задумчиво проговорил светловолосый «Уилли».

— Ты думаешь… — недоверчиво протянул Ричард.

— Точно! — Орвик ударил кулаком по постели. — Компас! Камень просто начал свою работу. Сделал то, ради чего его создали.

— Почуял Искру? — приподнял тёмную бровь старший.

Орвик в нетерпении вскочил.

— Однозначно! В Замке стальной розы. Здесь абсолютно точно есть одна из них. Он ведь был возрождён совсем недавно! Как раз должна была созреть новая. Родители даже не в курсе, что такое Искры, вряд ли они могли бы случайно зажечь Стальную Искру, не зная, как…

— Стоп, стоп, стоп! — я подняла руки ладонями вверх, сдаваясь. — Пощадите! У меня и так полная каша в голове, а вы меня окончательно сводите с ума. Какие компасы? Какие искры? Что вообще происходит?

— Уилл, давай ты ей расскажи! Твоя менторская манера изложения для этого отлично подходит. А я пока подумаю, с чего начать действовать. — Орвик продолжал в нетерпении прохаживаться вдоль кровати туда-сюда, сцепив руки за спиной. Его глаза сверкали, видно было, что он едва сдерживался, чтобы не сорваться с места. Весь аж светился энтузиазмом. Я с тоской подумала, что ничего хорошего мне это не сулит. Орвик намерен «действовать». Для этого ему нужен камень. Камень вцепился мёртвой хваткой в меня. А значит, в любых «действиях» Орвика, в чём бы они не заключались, мне тоже придётся участвовать.

А я так хотела выспаться.

Уилл подошёл ближе и поправил очки на носу. Прокашлялся смущённо.

— Чтобы понять, что происходит, и при чём здесь Каменное Сердце, боюсь, придётся начать с самого начала.

— Только не с сотворения миров, пожалуйста! — встрял Орвик. — Я бы ещё хотел успеть поужинать, а не позавтракать.

— Так далеко не станем заглядывать, — улыбнулся Уилл. — Но вот в эпоху возвышения Тайяран-лири-Эллери придётся.

— Чего-чего? — переспросила я. Зашевелились смутные подозрения, что где-то я уже это название слышала. И даже заучивала. И даже сдавала на оценку целый стих про него, на три листа с двух сторон.

— Первого королевства эллери, — пояснил он.

— «…И был благословенный век, и народ наш вкушал сладкие плоды познания, не добравшись ещё до горькой сердцевины…» — проговорила я, как в забытьи.

Уилл запнулся на первых же словах своего рассказа и внимательно меня слушал.

— А дальше?

Я очнулась.

— Дальше не помню. Меня заставляли учить… кажется, была поэма об этом королевстве. Но откуда я могу это знать?

Рядом кто-то смущённо прочистил горло.

— Орвик, скажи уже ей! — раздражённо бросил темноволосый. — Сейчас не время! Память и так вернётся, уже возвращается. А вот подтолкнуть бы не мешало. Любая кроха информации, которой может владеть эта девушка, сейчас нам пригодится.

Я посмотрела на Орвика выжидательно. Боясь поторопить и боясь спугнуть удачу. Мысленно скрестила пальцы.

Он вздохнул.

— Ну хорошо. Шиана — ты на самом деле… как бы это сказать… что-то вроде принцессы. Ладно, не вроде — а ты и есть принцесса. Дочь короля потерянного королевства эллери из другого мира, в который сейчас невозможно попасть, потому что разрушен портал. И не смотри на меня так! Я хотел, чтобы ты вспомнила сама. Всё равно мы не понимаем пока, как туда вернуться и увидеться с родными ты не сможешь. Но я тебе клянусь — сделать всё, что в моих силах, чтобы в этом помочь!

Он накрыл мою руку своей и крепко сжал.

Я крепко зажмурилась.

— Родных?..

В голове мелькали вспышки образов — как яркие цветовые пятна, которые никак не хотели складываться в единую картину. Во рту появился металлический привкус, заломило виски. Внезапная слабость подкатила, как тошнота, и пожалуй, даже сидеть стало невмоготу. Я вцепилась в руку Орвика, чтобы не поддаться соблазну лечь и хоть как-то сохранить вертикальное положение.

— Ну вот, я так и думал, что рано… ты бледная, как смерть. Дурно?

Я проглотила комок в горле.

— Всё… хорошо. И кто там у меня из родных имеется?

Орвик пожал плечами, продолжая недоверчиво в меня всматриваться.

— Папа, мама, сёстры… обычная семья. Не считая того, что королевская. И каждый первый — маг. Со своими скелетами в шкафу, конечно, но у кого их нет. Так что давай-ка ты сейчас поспишь, а потом мы снова вернёмся к этому разговору?..

Я решительно покачала головой, отвергая такой вариант. В моей памяти всплыло имя, которое не давало покоя.

— Гаяни! Кто это?

— Почему ты спрашиваешь? — вмешался вдруг Ричард. — Ты что-то вспомнила о ней? С ней что-то случилось?

Я посмотрела на него удивлённо.

— Странно, что вы спрашиваете об этом. Потому что… мне кажется, что да. Мне кажется, она в беде и ждёт меня. Я обещала прийти. Кто это — Гаяни?

— Твоя младшая сестра, — глухо проговорил Ричард, сжимая руку в латной перчатке. — Судя по всему, бедовый Лягушонок умудрился куда-то встрять.

— Младшая?.. — я снова растерялась. — Если есть младшая, значит, стало быть, и старшая тоже есть? Только никак не могу вспомнить имя.

— Флавия, — подсказал Уилл. — И честно говоря, я бы тревожился за неё куда больше. Ваш «Лягушонок» — удивительно умная и талантливая девочка. Уверен, она сама кому хочешь раздаст на орехи, если её кто-то попробует тронуть. А вот Флавия… острые шипы, но нежный цветок. Твоя старшая сестра, Шиана, обладает особой, удивительной магией. Способностью перемещаться меж мирами, подселившись в разум какого-либо животного. И то, что она даже не пыталась тебя искать, наводит меня на очень нехорошие мысли.

По моей спине пробежал холод. Крайне сосредоточенный Уилл продолжал, глядя на меня серьёзным взглядом из-под очков:

— Либо с границами произошло что-то настолько серьёзное, что даже Флавия не может пробить — либо… она сейчас не в состоянии. И тот, и другой вариант мне одинаково не нравятся.

— Хватит болтовни! — отозвался резко Ричард. Он опирался руками на подоконник и хмуро смотрел за окно, где постепенно гас дневной свет. — Лягушонок — всего лишь ребёнок. Что она сделает против парочки взрослых магов? Проклятье… это чувство бессилия сводит меня с ума. Их обеих надо вытаскивать, это очевидно. Давайте конкретику! Уилл, с тебя краткая историческая справка, откуда взялось Каменное Сердце. Краткая, подчёркиваю. И предлагаю приступить к главному вопросу. Как с его помощью будем пробивать границу?

— Постараюсь! — заверил Уилл и обвёл всю нашу скромную компанию глазами. — Надеюсь, никому из присутствующих не надо разъяснять, что такое по своей сути Замки роз и для чего они были созданы древними эллери?

Я робко подняла руку.

Уилл мягко улыбнулся понимающей учительской улыбкой и поспешил пояснить. Остальные, судя по всему, в подобных экскурсах не нуждались.

— Замки роз были созданы в качестве печатей, закрывающих наш мир от проникновения враждебных сущностей с нижних миров. Древние эллери, те самые, что основали Тайяран-лири-Эллери, Первое королевство, однажды открыли и путешествия меж мирами. В одном из таких путешествий, по всей видимости, разбудили спавшее там зло. Это была чёрная субстанция, обращавшая всё живое в камень. Подобно чёрной неумолимой лавине, она прорывалась в наш мир, оставляя за собой лишь смерть. И тогда эллери воздвигли преграды на пути этой беды. Заплатили величайшую цену, однако остановили нашествие тьмы.

— Под Замком ледяной розы целое кладбище Хранителей, — мрачно заявил Ричард от окна. — Родители мне показывали однажды. Ни за что не хотел бы повторить это путешествие. Представь себе целый лес ледяных колонн, в каждую из которых вплавлена роза… одна роза — это одна жизнь. Жизнь, отданная, чтобы все мы жили — чтобы далёкие потомки, даже не знающие имён героев, продолжали наслаждаться своими.

Мы помолчали в память о них. Мне стало грустно.

— Каждый Замок роз — это такая печать?

Уилл кивнул.

— По вселенским законам равновесия там, где есть тень, есть и свет. В том самом подземном мире была найдена и особая разновидность камня. Идеальный проводник магии, принимающий, накапливающий и проводящий магическую энергию. Тысячекратно усиливающий силу своего владельца. Камень, живущий, чувствующий и растущий, словно имеющий свой собственный разум. Не похожий на разум человека, но такой же реальный. И наши древние предки сумели приручить этот камень, поставить его себе на службу, взрастить надёжного помощника и друга, соратника в борьбе с любой злой магией.

— Как выяснилось, не любой! — вздохнул Орвик. — Ричи, как там ваша стена?

— Лучше не спрашивай. Мать в отчаянии и почти не спит. Отец грозится насильно вывезти её из Замка, перекинув через оленью спину, если она не перестанет дежурить день и ночь возле заразного места.

— Так вот это самое странное! — продолжил Уилл. — На чёрной дряни, которую местные племена подземных жителей называли «арвла», нашествия «с той стороны» не остановились. Вообще Королевство Ледяных Островов и прочие земли людей в последнее время подозрительно часто подвергаются атакам.

Ричард кивнул.

— Ты о слепых туманах?

— И это тоже. Арвенор. Затерянная страна далеко за океаном. Долгое время никто и не вспоминал о ней, пока его заново не открыла хозяйка другого замка, Замка янтарной розы. И что же она выяснила по прибытии? Что местных давно повергает в ужас гнев неких «Королей Слепых Холмов». Их никто не видел и не слышал, а вот проявлялся их гнев в виде неких туманных явлений, попав в которые, человек теряет зрение. Также нельзя не отметить наличие в тех местностях особой разновидности порталов, так называемых «хаотических порталов» — точек, в которых пространство скручивается и образуются тоннели…

— Так, давай-ка ещё короче! Без заходов в лекцию, — поторопил Ричард.

Уилл вздохнул с сожалением. Видно было, что оседлал любимого конька. Хотя я бы слушала и слушала — жаль, время было дороже.

— Опять-таки, слепые туманы были явлением неустановленного происхождения и неясной сущности. Что мы имеем далее… Королева Иридея, правившая в той стране долгое время, приложила все усилия, чтобы справиться с напастью. Но поскольку собственного Замка роз у неё не было, ей пришлось изыскивать иные способы усиления своего магического потенциала.

— Она и нашла на нашу голову, — проговорил Орвик.

— Не забегай вперёд! Иридея, которая была женщиной в высшей степени оригинальной…

— Злобной тварью, не сглаживай углы! — снова встрял Орвик.

— В данном случае не суть важно. Так вот, она изобрела способ зачёрпывать силы прямиком из иномирья, не обращая внимания даже, откуда и из чего именно. Её интересовал только результат. Побочные эффекты в расчёт не брались. А вот они, эти побочные эффекты, были весьма впечатляющи…

— «Цветы зла».

— «Цветы зла», да! Спасибо, Орвик! И если ты ещё раз меня перебьёшь, рассказывать будешь сам!

Тот поднял ладони в знак примирения и наконец-то смолчал.

— Кхм-кхм… спасибо. «Цветы зла» порастали в местах, где применили заклинание, изобретённое Иридеей. Они представляли собой нечто похожее на плесень, с которой мы так безуспешно сражаемся сейчас. Словно в местах соприкосновения миров возникала проеденная ржавчиной прореха. От краев которой разрасталась зараза, пожирающая всё вокруг.

Я удивилась.

— Но разве сейчас не то же самое?

— Не совсем. Орвик, эту дрянь уничтожал твой отец. Думаю, у тебя есть что рассказать. Вижу, что не терпится. Так и быть… валяй!

Орвик взял мою руку и принялся загибать пальцы.

Что характерно, пальцы на моей руке.

Было щекотно и почему-то ужасно приятно.

— Значит, во-первых. «Цветы зла» появлялись по вполне определённой причине. В местах соприкосновения миров после нарушения ткани мироздания мощным заклятьем. Потом ещё добавилась причина — такие же прорехи были от неумелых перемещений разных начинающих магов. В общем, причина более-менее ясна. А вот откуда взялась и как появилась серая плесень, мы до сих пор не знаем. Обнаружен только виновник всех несчастий, который сидит сейчас перед тобой и которого угораздило притащить эту пакость в наш мир.

— Самокритично. Племянничек, ты прям растёшь в моих глазах! — хмыкнул Ричард почти что уважительно.

— Дальше. Во-вторых! — и ещё один мой тонкий пальчик прижали к ладони сильные пальцы огненного мага. — «Цветы зла» пожирали любую материю вокруг. Что живую, что неживую. Растения, например, тоже активно разъедались. Серая плесень же предпочитает почему-то исключительно живую пищу, и по возможности, разумную. Если есть выбор, к кому прилипнуть, непременно прилипнет к человеку. Из людей выберет эллери. Из эллери — наиболее сильного мага. Что, собственно, мы увидели вчера.

— А это означает, что по части магии ты дашь фору моему брату, принцесса, — мягко поддел Орвика Уилл.

Я смутилась. Правда, Орвика, судя по всему, этот факт никаким образом не задевал, и я немного успокоилась.

— В-третьих! — И снова повторилось то же самое действо. — «Цветы зла» умели распространяться по воздуху, спорами. Серая плесень до такого ещё не додумалась.

— К нашему огромному счастью! — поспешно добавил Уилл. — Страшно представить, что было бы, если…

— Давайте не будем представлять! — содрогнулась я.

— А давайте, — согласился Орвик и загнул мне безымянный палец. — Самое важное, на мой взгляд, отличие — «Цветы зла» отлично поддавались магии огня. Мой отец целые поля выжигал, оставлял от этой дряни только головешки. Если бы то же самое получалось проделать с серой плесенью… я бы от неё ничего не оставил ещё в первый же день. Но ты сама видела, к чему приводят все мои попытки.

Крылья носа его дёрнулись. В глазах вспыхнуло пламя. Он вспоминал вчерашнее поражение. Ох, не завидую я этой плесени, если Орвик всё же найдёт способ поквитаться с ней за это.

— Последнее я сама скажу, — вздохнула я и сжала все пальцы в кулак. — Мне кажется, не ошибусь, если предположу, что только серая плесень проявила что-то, похожее на разум. И собственную волю. Иначе вы бы все так не удивились.

— Умница! — Орвик склонился и поцеловал мои сомкнутые в кулак пальцы. Накрыл их ладонью. — И вот что с этим пятым пунктом делать, мы пока не представляем. А самое паршивое — невозможно предсказать, как это всё далеко зайдёт. Почему-то терзает гадкое предчувствие, что вчера была первая ласточка.

— Зато у вас теперь есть я!

— Ши, — угрожающе начал Орвик. Я перебила:

— Ну то есть, у тебя теперь есть я! И я не маленький ребёнок. Я пойду с вами. Можешь не отговаривать, бесполезно!

— Кто сказал, что я стану уговаривать? — ухмыльнулся Орвик. — У меня свои способы заставить… гм… проявить благоразумие и остаться там, где тепло и безопасно.

— То есть — в твоей постели? — с вызовом спросила я.

Ох, зря.

В огненных глазах с прищуром взвихрилось такое пламя, что мне стало как-то жарковато.

— Эй, ребята, ребята! — примирительно вклинился Уилл. — Давайте вы нас избавите от таких деликатных подробностей? Мы остановились на «Цветах зла»…

— Это вы остановились на «Цветах зла», — проворчал Орвик, не сводя с меня глаз. — А Шиана остановилась в моей постели.

У меня сразу как-то в горле пересохло.

— Между прочим, пора закругляться! — заявил вдруг Ричард, по-прежнему не отходивший от окна. — Орвик, твой отец вернулся! Портал во дворе, только что. И с ним гость, не пойму отсюда, кто. Думаю, у нас есть пара минут, пока он осмотрит всю эту странную конструкцию, которая выросла вокруг Замка, когда его не было…

— А потом еще полчаса как минимум, пока он поздоровается с мамой! — обрадованно добавил Орвик. — Его очень не хватало дома. Отлично! У меня как камень с души. Теперь есть на кого оставить женщин и детей, когда мы…

— Да-да, вот именно, когда «мы»… продолжай! — невинным тоном добавила я. Орвик поперхнулся тем, что хотел сказать.

— Так мы никогда не дойдём до Каменного Сердца, — сокрушённо вздохнул Уилл. — Надо, наверное, этих двоих изолировать куда-нибудь и закончить в тишине и покое, без них…

— Да!!

— Нет! — в один голос сказали мы с Орвиком. Легко догадаться, кто был за какой вариант.

Ричард чуть не пробил латной перчаткой лоб.

— Хорошо, я уже почти завершил с основами, — поспешил Уилл. — Итак, когда с «Цветами зла» было успешно покончено, было решено радикально сократить число межмировых переходов, чтобы не расшатывать и без того истерзанную и истончённую ткань мироздания в местах соприкосновения миров. Использовать только проверенные способы перемещений, вроде специально настроенных артефактов… и тут обнаружился новый портал. В Замке пепельной розы. Вёл он в тот самый мир, где много-много веков жили потомки тех самых древних эллери, которые бежали от войн и гонений со стороны людей, не обладавших магией. Мир, где вы родились и выросли, дорогая Шиана! А как только обнаруживается портал — то что?

— Что? — с энтузиазмом переспросила я. Наконец-то разговор коснулся самой интересной для меня сейчас, увы, темы. Меня.

— Им немедленно начинают пользоваться, конечно же! И что мы имеем в итоге?

— Ничего хорошего?

— Именно! А теперь судите сами. На протяжении ряда последних лет по всему Королевству Ледяных Островов начинают как грибы после дождя возрождаться некогда разрушенные Замки роз. Один за другим. На сегодняшний день мы имеем целыми и невредимыми целых шесть из восьми: Замок ледяной розы, Замок янтарной розы, Замки пурпурной, золотой, пепельной и стальной роз. По сути, осталось лишь два мёртвых пепелища, на которых могли бы прорасти оставшиеся — Замок медной розы и Замок серебряной розы. Жаль, что пока никому так и не удалось обрести их каменные семена.

— А что для этого надо? — тема не на шутку меня увлекла.

— Никто до сих пор точно не знает, — пожал плечами Уилл. — Замки всегда сами выбирают себе владельцев. Когда находится подходящий кандидат, семечко само попадает ему в руки. В единственно верном месте, в единственно верное время. Никто не в состоянии повлиять на этот тонкий магический процесс и направить его в нужную сторону. Поверь, многие пытались. Но даже шесть замков — огромная, могучая сила! И возродились они все по историческим меркам почти одномоментно. Почему именно на долю нас, живущих ныне, выпало это счастье? Меня до сих пор тревожит этот вопрос. Потому что именно сейчас, волна за волной, наши миры начинает атаковать разнообразнейшая нечисть. Как древняя, давно забытая, так и новая, никому раньше не ведомая.

— Ты думаешь, эти процессы как-то связаны? — нахмурился Орвик.

— Я не думаю. Я уверен. Здесь чистая математика статистических вероятностей, а против математических закономерностей не попрёшь. Но вот почему вдруг встретились две таких разнонаправленных волны магических явлений — я, увы, не в состоянии объяснить. И боюсь, это может так и остаться тайной. Человек лишь мнит себя всемогущим разумом. На самом деле, в мироздании есть тайны, которым так и суждено остаться тайнами…

— Почему же! Иногда достаточно найти нужного человека. Который этой тайной готов поделиться.

Мы все обернулись на незнакомый голос.

Дверь в комнату была распахнута.

На пороге стоял, по всей видимости, тот самый загадочный «гость».

Девочка лет семи на вид, в серой хламиде до пят, которая покрывала даже волосы малышки. Вот только на юном лице мерцали огромные, чёрные как бездонное ночное небо, не по-детски мудрые глаза, от которых меня аж в дрожь кинуло. Они смотрели прямо на меня — не враждебно, а внимательно-изучающе — и казалось, доставали до самой изнанки души.

— Ти! — просиял Орвик, и к моему немалому удивлению, бросился встречать гостью. Опустился перед ней на одно колено и крепко пожал руку. «Девочка» положила ему ладонь на голову снисходительным жестом. Орвик бросился подвигать ей ближайшее кресло. — Шиана, знакомься! Тиэлин — многорождённая, премудрая, великолепная, вырастившая моего отца и кучу поколений магов до него, Верховный Маг Храма Хаоса и так далее, и тому подобное…

— Успокойся уже, болтун! — проворчала эта самая Ти. — От этого я чувствую себя совсем старой и дряхлой.

— Ты ещё нас всех переживёшь, — перебил её Орвик. — И даже не думай спорить, что это не так, не поверю.

Она загадочно улыбнулась.

— Это за тобой отец так долго рыскал по мирам, что мама уже ревновать начала?

— К счастью, нашёл. Боюсь, ещё немного, и было бы уже поздно. Без меня вы ни за что бы не смогли найти все Искры. А вы ведь уже начали их искать, не так ли? — она поудобнее устроилась в кресле, соединив кончики пальцев сосредоточенным «домиком».

— Почти, — сконфуженно ответил Орвик. — Собственно, мы только-только нашли Каменное Сердце.

Тиэлин закрыла глаза на мгновение, а потом открыла и безошибочно обратилась ко мне.

— Покажи, дитя моё! Не бойся, иди ближе. Дай-ка я заодно на тебя повнимательней гляну.

Я шагнула вперёд, сняла камень с шеи и нерешительно протянула его волшебнице, сжимая краешек цепи.

На лице Тиэлин появилась широкая улыбка, как у девочки, которой показали конфету.

Она даже захлопала в ладоши и чуть подпрыгнула на своём кресле.

— Да-да, это без сомнения оно! Оставь у себя, девочка. Надень и никогда не снимай. Пожалуй, так будет лучше всего. Я чувствую, как Сердце не хочет с тобой расставаться.

Она чувствует, чего хочет камень?! Оставим пока за скобками, что камень вообще может чего-то хотеть. Но если правда, то способности этого ребёнка с глазами мудреца поражали. Мне захотелось узнать больше.

— Вы — верховный маг Хаоса? Что это за магия?

Тиэлин уселась поглубже в кресле, поёрзала на слишком большом для неё сидении.

— Слишком сложная материя. Как только начинаю объяснять, обычно все засыпают. Может быть, поэтому у меня никогда не получалось найти себе достаточно учеников, чтобы основать целую школу. Фактически, сейчас весь Храм состоит из меня одной.

— Ты одна стоишь целого Храма, — заверил Орвик.

— Подхалим, — ласково отругала его она. Но видно было, что ей приятно. — Знания кому буду передавать? Всем лишь бы по мирам бродить, вулканы взрывать или, на худой конец, воровать принцесс. Нет бы посидеть в тишине… лет эдак тридцать-сорок… послушать внимательно старую женщину…

— Может быть, как-нибудь потом! — торопливо заверил её Орвик, а я не удержалась от улыбки. Она же его явно подначивает! Образ «старой женщины» никак не вязался с озорными огнями в чёрных глазах. Но я невольно напряглась, когда взгляд их снова переместился на меня.

Моя память по-прежнему — сундук, запертый на огромный заржавленный замок. Моя неожиданно обретённая магия — ещё более странный и непонятный для меня предмет. Я сама для себя огромная загадка. Почему такое чувство, будто эта Тиэлин знает обо мне больше меня самой?

— Показательно, что именно ты спросила. Потому что твоя магия родственна моей.

— Что?..

— Ты, как и я, способна подчинять силы Хаоса. Именно поэтому они так стремятся тебя уничтожить.

У меня внутри слегка похолодело от этого известия.

Потом, правда, немного потеплело — в районе спины и чуть пониже — когда подошёл Орвик и положил руки мне на плечи. Без слов говоря, что станет меня защищать, что бы ни случилось.

— Яснее, Ти! Вечно ты напускаешь туману, — обеспокоенно сказал он.

— А что ж тебе ещё более ясного, оболтус? Порядок и Хаос, две великие силы, на взаимодействии которых основана Вселенная. Твержу об этом всем вокруг всю свою жизнь… вернее, жизни… но разве кто слушает. Люди никогда не задумываются об основах бытия, пока эти самые основы не пошатнутся и почва не начнёт уходить из-под ног.

— Яснее не стало, — многозначительно уверил Орвик, и Ти страдальчески вздохнула.

— И этому мальчишке я пела колыбельные Хаоса, еще когда он пешком под стол ходил…

— Моя магия! Вы сказали, она как-то родственная вашей, — осторожно напомнила я, когда поняла, что эти двое могут препираться вечно.

— О да! — она тут же переключила внимание на меня. — Правда, мои способности куда как более мирные. Можешь оценит наглядно — я, например, смогла обуздать силы Хаоса в собственном теле так, чтобы предупредить процессы распада до того, как они повлияют на функционирование организма. Правда, как всегда это бывает, распад неотделим от синтеза, а Хаос — от Порядка…

— Я понял! Это же очевидно! — просиял Уилл. — Как следует из основных постулатов синергетики, отсутствие флуктуаций в системе приводит к тому, что система застывает в равновесии. В условиях подавления энтропии мы имеем очевидный результат…

— На каком языке они говорят? — шепнула я украдкой.

— Меня не спрашивай, — ответил Орвик над ухом.

— Поскольку я подавила всякие процессы изменений, моё тело не растёт, — любезно перевела Тиэлин специально для меня.

Это прояснило многое, но не всё.

— Простите мне мою бестактность… но почему именно в этом возрасте? Раз это происходит по вашей воле, почему вы не выбрали… ну, не знаю, вечную юность? Ведь вы могли остановить часы своей жизни намного позже?

Тиэлин загадочно улыбнулась.

— Ты первая, кто спросил. Какая умная девочка! Орвик, ты сделал правильный выбор.

Я смутилась. Может быть, не стоило влезать… но меня слишком мучало любопытство.

— Определённо ты мне нравишься. Поэтому отвечу на твой вопрос. Видишь ли, милая! Детскую внешность так просто недооценить. Неоспоримый плюс для человека, который, как я, привык держаться в тени. К тому же так я избавлена от проблем, которые несут желания взрослых человеческих тел. Эти желания слишком часто затуманивают разум и мешают связно мыслить. Старческие тела же слишком немощны и слишком сильно подчинены влиянию Хаоса, нужно чрезмерно много усилий тратить на то, чтобы его удерживать в пределах, за которыми — лишь распад и тлен. Нет-нет, детский возраст с его неуёмной энергией и жизнелюбием мне больше всего по вкусу!

И правда — какая мудрая женщина!.. девочка?.. старушка?.. человек, в общем.

— Но ведь вы не можете сдерживать Хаос бесконечно, разве не так? Что будет, когда уже не получится?

Тиэлин улыбнулась ещё более загадочно и не ответила. Я подождала немного, но волшебницу, очевидно, совершенно не смущала тишина.

Орвик рассмеялся:

— Бесполезно! Когда она не хочет, никакая сила на свете не сможет её разговорить. Ты и так совершила почти невозможное. Я дышать боялся, чтоб она не замолчала на полуслове. Самый длинный рассказ Ти о себе на моей памяти.

— Ну, полно. А теперь подойди ближе! — и хрупкая малышка протянула ко мне свою детскую ручку.

У меня мурашки побежали по спине, и всё же я послушалась. Орвик остался на месте, но чутко бдил, и его присутствие рядом успокаивало хоть немного.

Тиэлин взяла меня за руку и прикрыла глаза.

— М-м-м… великолепно! Я так и знала. Мощнейшие силы Хаоса! Неиссякаемый источник в тебе.

— Как это? — я выдернула руку.

Волшебница распахнула глаза и с восторгом уставилась на меня.

— Магия пепла — квинтэссенция Хаоса! Разве ты не знала? Проявление его способности разрушать и обращать в пыль всё, что создал Порядок. Именно поэтому ты смогла победить порождения нижних миров, которые пришли войной на миры Порядка, нарушившие Равновесие. Ты смогла поразить Хаос его же оружием, девочка! Он оказался восприимчив к родственной силе. К нашему великому счастью.

Хаос.

Порядок.

Что-то такое мне рассказывали когда-то…

Я закрыла глаза, шевеля губами — беззвучно вторя за голосом памяти, который неспешно лился откуда-то из глубины.

— …И ушли мы до самого последнего предела, и перешли его, и не остановились на том — открывая всё новые и новые миры. И в каждом из них находили неисчерпаемые сокровища магии. И ослеплённые жаждой всё новых знаний, стремились всё глубже, с восторгом ребёнка ожидая, какие же ещё сюрпризы подготовило нам Мироздание…

— Пока не наткнулись на «сюрприз», который совсем не понравился.

Я открыла глаза и с удивлением посмотрела на Тиэлин.

— Вы знаете, о чём это?

— Разумеется. «Аята ан Оори вал Эллери». «Повесть о Последнем походе эллери». Не удивительно, что ты его знаешь. Ты — вылитая Тедериель. Я могла бы догадаться о твоём даре пепла, едва взглянув на тебя. Фамильное сходство отчётливое.

Я забеспокоилась. Как всякий раз, когда речь шла о моём прошлом. Почему все вокруг знают обо мне больше, чем я сама?

Неожиданно голос подал Ричард Винтерстоун.

— Могу с уверенностью заявить, что книги с таким названием нет ни в библиотеке Замка ледяной розы, ни в хранилищах Янтарного.

— А её там и не может быть, — с удовольствием сытой кошки сощурилась Тиэлин. — «Повесть» передаётся устно от родителей к детям. По всей видимости, девочке её пела…

— Мама! — невольно вырвалось у меня.

Да. Я теперь совершенно точно была уверена. Именно мама пела мне эту «Повесть», которая была на самом деле длинной-предлинной Песнью.

Ричард продолжил:

— У меня в связи с этим только два вопроса. О чём эта самая Повесть, и откуда, в таком случае, её знаете вы?

Тиэлин подобрала ноги, устроилась в кресле с коленками. Подперла лицо кулачком.

— Повесть рассказывает о том, к чему приводит жажда знаний, не обременённая мудростью. О древних эллери, которые в один прекрасный день открыли, что их мир — не единственный. И ступили за грань. Нашли там источники магии настолько мощные, что это в сотни, тысячи раз увеличило их магический потенциал. И дало силы продолжить путешествие. В иные годы открывались десятки миров, их находили буквально пачками. Разумеется, такое…м-м-м… опьяняет. И рано или поздно начинает кружиться голова. Для начала своими бездумными хождениями туда-сюда они основательно расшатали границы, взбаламутили потоки сил. Они черпали слишком много магии из миров с неустойчивыми энергетическими структурами, пробили бреши, раскачали Равновесие. И в конце концов… — по её лицу прошла тень. — Добрались до границы последнего мира Порядка, за которым простиралась вотчина Хаоса. А проснувшимся от спячки силам Хаоса очень не понравилось такое беспокойное соседство.

Она снова замолчала. И молчание — густое, давящее — становилось тем более невыносимым, чем дольше длилось.

— Я так и не получил ответа на второй вопрос, — проговорил Ричард.

— Не дави на неё! — тихо оборвал его Орвик. — Она и так сегодня расщедрилась. Неужели не понятно? Нам скажут ровно столько, сколько надо, и тогда, когда будет пора.

— Хоть чему-то твоя каменная башка научилась за время общения с таким источником дармовой мудрости, как я, — проворчала Ти. — В награду ещё пара слов персонально для тебя. Хаос ненавидит Порядок! Они — враги по самой своей природе. Это как на зверя, который всю жизнь блуждал во тьме, посветить ярким источником света. Что случится?

— Зверь обезумеет от желания этот свет уничтожить… — задумчиво отозвался Уилл, потирая подбородок.

— Именно. А квинтэссенцией Порядка является жизнь. Сама жизнь, как единственное во Вселенной, что сопротивляется разрушению, распаду, тлену и… Хаосу. Всё в неживой природе только рушится и рассыпается в пыль со временем — горы обращаются в камни, моря высыхают, звёзды остывают и падают с небес камнями. И только жизнь упорно созидает, растёт, умножает саму себя. Из крохотного семечка вырастает колос, из одного-единственного ростка когда-нибудь встанет целый лес. Поэтому серая плесень и прочие орудия Хаоса выбирают своей целью именно жизнь! Всё, что живёт, дышит, растёт, размножается вызывает в нём лишь одно желание.

— Уничтожить, — мрачно закончил Орвик за моей спиной. — Дай догадаюсь. Из всего живого серую плесень больше всего бесят люди. Из людей — маги. А из магов… самые мощные маги.

Меня снова пробило дрожью. Ясно теперь, почему та гадость выбрала целью именно меня.

Я поскорее надела обратно на шею Каменное Сердце. Цепочка послушно стала вновь короче, повинуясь поему желанию. Как-то с ним было поспокойнее. И мне уже не казалась такой обидной идея Орвика заточить меня под одеялом. Судя по всему, его мысли вертелись примерно вокруг того же.

— Ти, ты кстати в курсе, что у нас в Королевстве ещё один маг Пепла имеется? Не собираешься ему тоже провести занимательную лекцию и привлечь к борьбе со злом?

— Это ты о Морригане, что ли? — Ричард хмыкнул. — Ну, если ты хочешь, чтоб от Королевства остались одни головешки…

— Смотря как выучить. А Ти у нас — гениальный учитель!

Тиэлин вдруг слезла с кресла и потёрла ладошкой об ладошку, будто разогревая руки.

— Милая попытка, малыш, но нет! Герцога мы ещё непременно привлечём, конечно же — пусть объедет все Замки роз и попробует очистить от плесени. Судя по тому, что я о нём слышала, там работа кувалдой должна помочь. А вот в деле, что предстоит нам, нужны манипуляции с хирургической точностью. Так что без помощи девочки, которую ты так трогательно выгораживаешь, нам никак не обойтись. Иди-ка ближе, дорогая! Давай, наконец, посмотрим на тебя как следует.

Орвик ещё недовольно бурчал что-то за моей спиной, а Тиэлин уже плавно двигала руками в воздухе, словно ощупывая моё тело на расстоянии. Места, напротив которых она проводила своими узкими ладонями, тут же начинало щекотать.

И вдруг щекотка стянулась тугим узлом в животе.

— Так всё-таки — насколько опасно Шиане пользоваться магией? — не утерпел он в конце концов. — Даже хирургические инструменты, знаешь ли, ломаются! А она у нас тут в обмороки…

— Ш-ш! Болтун! — шикнула на него Ти. — Никак не уймётся. Сберегу я тебе твою ненаглядную, не бойся! Я решила пойти с вами, доволен? А теперь хватит уже меня отвлекать. Тут у нас нечто крайне любопытное… Хм… Так-так… незнакомый почерк… впрочем, школа эта мне знакома, так что попробую распознать узор… вот эту линию чуть приподнимем, третий радиус на пять градусов левее…

Я буквально спиной чувствовала, каким трудом Орвику даётся молчание и какие сотни вопросов вертятся у него на языке. Собственно, я тоже от любопытства готова была лопнуть.

Что она там распознаёт у меня в животе?! Внутренние органы, что ли?

— Интересно… интересно… очень интересно! И так вовремя! — бормотала Ти, совершенно никак не помогая мне разгадать эту загадку.

— Вы… увидели что-то про мою магию? — рискнула я вмешаться в магические манипуляции Тиэлин.

Волшебница лукаво дёрнула бровью.

— Чтобы «увидеть что-то про твою магию» мне вовсе не обязательно было вторгаться так глубоко в ауру. Она фонит далеко за пределы этой комнаты. Великий Хаос, да я ещё на подходе к Замку почувствовала, что меня ждёт кое-что особенное!

Орвик за моей спиной пробормотал довольно что-то вроде «моя девочка!» и Ти метнула короткий взгляд в его сторону.

— О да! Шиана — удивительно одарённый маг. Чистейший самородок, помноженный на древнюю кровь. Огромные резервы. Так что успокойся, пользоваться магией ей не опасно. Наоборот! Чем чаще она будет это делать, тем ярче и сильнее будет пылать её дар. Девочка долго подавляла в себе магию, это видно. Если такая мощь не будет находить выхода, она станет грызть владельца изнутри.

— Её обмороки?

— Вполне возможно, что именно поэтому. Слишком много страхов в этой малышке, неуверенности, робости. Мало родиться великим магом — им надо стать! Так что вся надежда на тебя, — она подмигнула Орвику. — Ты должен её от всех этих прискорбных недостатков избавить.

Я постаралась скрыть неловкость. Хотя тут же загорелись кончики ушей. Знаю я, как он будет избавлять.

— Вот вы говорите, пользоваться… а он меня, между прочим, отказывается брать с собой в приключение! — я смутилась ещё больше от того, как по-детски это прозвучало. — Он же собирается меня запереть в спальне и оставить валяться под одеялом…

— Ни в коем случае! — Ти подняла палец вверх, щекотка в животе временно прекратилась, к моему облегчению. — Зарывать талант под одеялом — это преступление!

Но тут же передышка закончилась. Волшебница снова встряхнула кистями и продолжила выделывать пассы над моим животом.

Огромные, глубокие как ночная бездна глаза были полностью скрыты под длинными ресницами. Чародейка шевелила губами, что-то шептала, и как будто неразличимые слова её бередили что-то глубоко в душе, дёргали за невидимые струны.

Окружающие терпеливо ждали, стараясь соблюдать тишину. Потому что понимали, что мешать чародейству не следует.

Все, кроме одного, который терпением, как я давно поняла, не отличался.

— Да что ты там у неё увидела?

Не прерывая движений пальцев, что напоминали осторожные и чуткие движения носа землеройки, которая в слепую ищет что-то под землёй в кромешной тьме, Тиэлин буркнула:

— Отстань! Не о тебе речь сейчас. С тобой всё с самого рождения понятно. Бездна силы и маловато тормозов. Но это и к лучшему, может быть… Иногда самые быстрые решения бывают самыми верными. Наше подсознание успевает подсунуть правильный ответ в какие-то доли мгновения до того, как сознание задавит его страхами, сомнениями, предрассудками и неверием в собственные силы.

И в этот момент она просияла, улыбнулась открытой детской улыбкой, которая так странно диссонировала с взрослой мудростью слов.

— Ну какая же прелесть! За много веков мне не встречалось ни одного по-настоящему нового заклинания. Я уж думала, всё, что можно было, давным-давно изобретено. А оказывается, есть ещё творческие люди.

Снова никак не помогая развеять туман, который напустила, Тиэлин демонстративно убрала руки, показывая, что узнала всё, что хотела, а потом вдруг повернулась к Орвику.

— И смотри мне — чтоб даже не думал оставлять девочку одну! Если ты хоть каплю мне доверяешь, начиная с этого момента ты не должен её ни на шаг от себя отпускать. Любые «приключения», а тем более путешествия меж мирами, только с ней. Поверь, это крайне важно. Только вдвоём, ясно?

Я подозрительно покосилась на Орвика. Неужели согласится?

У того на лице была написана озадаченность.

— Да ясно, ясно. Сговорились, да? Женская солидарность?

Ти подмигнула мне. Нет, всё-таки определённо эта странная волшебница мне очень нра…

Она сделала неуловимо быстрый шаг, подошла вплотную ко мне, встала на цыпочки и потянулась к уху. Крепко вцепившись мне в запястье, чтоб не смогла отстраниться.

— Это останется только между ними. Будет наш с тобой секрет, Шиана. То, что я увидела. Обещаю, что ему не скажу. Скажешь сама, как придёт время.

И прежде, чем я справилась с удивлением, прежде, чем решилась задать хоть один вопрос, прежде, чем попросить перестать меня мучать и сказать в таком случае хотя бы мне, чего она там насмотрела… Тиэлин передвинула большой палец мне на то место, где на руке бьётся пульс. И меня будто молнией прошило с головы до ног.

— А это мой маленький подарок тебе, девочка.

Я застыла, одеревенела, я лишилась дара речи, ослеплённая грандиозной и беспощадной картиной, которая вспыхнула перед моим внутренним взором. Оглушённая рокотом множества голосов, что одновременно обрушились на меня.

Из глубин пробуждённой памяти.

«Ши, сокровище моё, последи за Гаяни, меня снова зовёт отец…»

«Сестрёнка, знаешь, о чём я мечтаю? Увидеть когда-нибудь настоящую лошадь. Я читала, они так быстро скачут и так далеко… вот бы себе такую, и уехать куда-нибудь, где никто не найдёт, никогда-никогда!»..

«Что значит, тебе не нравится жених?! Капризная, избалованная дурочка, вся в мать! Не бывало еще в семье благородного элара такого позора, чтоб невесты отказывались от помолвки! Пойдёшь, как миленькая! Иначе я нашепчу элару, для твоей поганки-сестры мы найдём самого толстого и уродливого мужа!»

«Ты должна соблазнить одного из гостей, что прибудут к нам сегодня вечером через Око Памяти».

«Я — твой жених. Я могу. И вот что скажу тебе, моя маленькая строптивая элиана. Только посмей исполнить этот приказ! Если я узнаю, что ты правда это сделала… если ляжешь под чужака… в нашу первую брачную ночь пожалеешь, что появилась на свет».

Но сквозь бурю голосов, которые разрывали меня на части, заставляли сжиматься в страхе и растерянности, постепенно прорывался и звучал громче всех один.

И в конце концов стал единственным.

Путеводной нитью от меня прошлой — ко мне настоящей.

Якорем для того, чтобы вернуть себе — себя.

«Эй, леди! Потерпите минуту. Я уже иду…»

«Скажите, леди — если я помогу вам это надеть и избавлю вас тем самым от обморожения ваших очаровательных ножек, будет ли это расценено как преступление? Может, меня тут же казнят на месте?»

«Что мне до вас… Хороший вопрос. Сам им задаюсь. Я вообще-то сюда по делу. Важному. А тут такое… Откуда интерес, спрашиваете? Кроме того, что мне хочется смотреть на вас, как на произведение искусства, не отрывая глаз? Хочется трогать, чтобы увериться, что вы настоящая?»

«Тайна спит в ваших глазах. Я пытаюсь понять, но не выходит. От вас тянет страхом! Холодным, нехорошим. Не могу разобрать природу, и это меня сильно тревожит. И в то же время вы будто говорите со мной, глазами. Постоянно. Такой тихий шёпот — кажется, подойдёшь ближе, и наконец-то удастся расслышать, о чём. Но вот ближе-то никак не получается, вот в чём проблема!»

«Ночное свидание, всего-навсего! Ничего крамольного. Покажете мне ваши астрономические достопримечательности, и я провожу вас обратно в постельку».

«Со мной — не бойтесь, Шиана. Больше никогда и ничего».

«Вот, смотри. Я с этого места не сойду. И пальцем тебя не трону — без разрешения. Можешь уйти в любой момент, я не стану тебя держать. Даю слово. А теперь… просто иди ко мне, малышка! Иди. Сама. Если ты мне поверишь — я докажу, что не стоит бояться поцелуев».

Почти ощутимо, до боли явственно распахивались один за другим ржавые замки, на которые заперт был сундук моей памяти.

И наконец, крышка откинулась полностью.

Вихрь эмоций и калейдоскоп воспоминаний, разом обрушившиеся на меня, были столь сильны, словно я в центре птичьей стаи — и хлопанье птичьих крыл, нацеленные со всех сторон острые клювы и оглушающие крики заставляют терять почву из-под ног.

Орвик подхватил под плечи, когда она и правда стала уходить.

— Малышка, ты чего?

Я судорожно вдохнула немного воздуха, обернулась резко и бросилась ему на шею.

Обняла так крепко, что никакая сила на свете сейчас бы не смогла оторвать.

— Фиалка… в стеклянном кубе… она была такая красивая… я разбила её. Прости.

Он сжал меня так, что кажется, кости затрещали.

— Ты вспомнила? Вспомнила, да?

Я закивала головой, опасаясь снова говорить — веки уже щипали слёзы, горло сжал спазм.

— Наконец-то. Какое же счастье.

Его хриплый шёпот и правда был наполнен радостью, едва сдерживаемой, долгожданной. Он гладил меня по спине, а я…

А я…

Когда открыла этот запертый сундук своей памяти, кроме сияющих драгоценных камней воспоминаний об Орвике, я увидела там кое-что ещё.

Отвратительно чёрные камни лжи.

Меня отправили к нему, чтоб совратить и обманом зачать ребёнка. Лишить отца — его будущего сына, сделать так, чтоб он даже не узнал никогда о нём.

Следы гадких заклятий Мардухая увидела на моей коже Ти.

Теперь и я знаю тоже.

Что я ведь тогда согласилась! Я собиралась это сделать. А значит — предала его доверие. И недостойна его любви. Но как теперь отказаться от неё? Разве я смогу? Ведь это всё равно, что перестать дышать. Верная смерть.

— Ну ты чего, котёнок?

Он попытался оторвать меня от себя, чтоб заглянуть в лицо. Я не дала, прижалась сильнее.

— Обещай мне! Обещай, что всегда будешь любить. Всегда, что бы ни случилось.

Орвик вздохнул.

— Нет, это точно не лечится. Хотя… знаю один способ.

У него всё-таки получилось — отстранить меня, хотя я и сопротивлялась. Но бессмысленно сопротивляться боевому магу, который в одиночку выходил на целого джархана.

Сейчас эта ходячая машина для убийства ласковыми, бережными движениями вытирала слёзы пальцами с моих щёк.

— Как всё это закончится, выходи за меня, а? В нашем мире согласие родителей не требуется. Здесь тебе никто не сможет запретить. Может, тогда перестанешь во мне сомневаться. Ну, что скажешь?

Я сначала подумала, что ослышалась. Может, эхо в моей памяти как-то странно наложилось одно на другое, и у меня обман слуха.

Но огненный маг передо мной терпеливо ждал ответа. И зная его упрямство, без него от меня ни за что в жизни не отстанет.

Я открыла рот.

Закрыла его.

Нет, это просто невысносимо. Невозможно, нечестно соглашаться сейчас! Орвик делает предложение, не зная всей правды. А у меня пока нет сил её рассказать.

Я проговорила тихо-тихо, едва слышным шёпотом, шелестящим, как последние листья на ветру:

— Спроси меня снова, когда всё закончится.

Его настороженный прищур, недоверчивое выражение глаз, в которых огненные искры мешаются с серебряными всполохами, словно идёт скрытая борьба, что победит. Раньше, чем он начнёт допытываться, что значат мои слова, поспешно добавляю:

— И тогда я дам тебе свой положительный ответ.

По вспышке радости, затопившей радужку огнём, понимаю, что это его удовлетворило.

Ворчание Ричарда Винтерстоуна прерывает момент:

— Я, конечно, поздравляю вас с помолвкой и всё такое, но давайте уже завершать! Беседа что-то затянулась. Быстренько пройдёмся по верхам. Расскажите уже девушке, что за камень она таскает на шее, как с его помощью мы будем искать Искры — и пора бы уже к этим самым поискам приступать.

Вся помятая, и снаружи и внутри, я кое-как выпуталась из рук Орвика и начала было:

— Да, спасибо, я как раз хотела…

Орвик притянул меня обратно за руку.

— Да подожди ты!..

Под его жадными, изголодавшимися поцелуями я забыла обо всём на свете. Обо всех на свете.

Лукавые огни в его глазах, когда он отпустил — через три бесконечных такта сердца.

— Я просто хотел проверить.

— Что п-проверить?

— Целовать свою невесту — это как-то отличается от того, чтобы целовать свою девушку?

— И как, разобрался? — ехидно заметил Ричард откуда-то издалека. — Или нам ещё пару часиков подождать?

— Вот сам когда-нибудь проверишь, и расскажешь, — огрызнулся довольный Орвик. — Правда, в твоём случае это случится не скоро.

— Это точно. Жениться я пока желанием не горю, — съязвил тот. — Особенно когда вижу наглядно, какими болванами становятся влюблённые. У нас тут мир рушится, а он… Слушайте, а пойдёмте его отца встречать! Пусть Орвик сам Шиане рассказывает, что к чему. Моего терпения уже не хватает. Физически чувствую, как сквозь пальцы утекает время.

Ричард в нетерпении вышел быстрым шагом из комнаты, больше не глядя на нас. Он хмурился, и теперь я понимала, почему.

Как выходили Уилл и лукаво улыбавшаяся Тиэлин, я уже не заметила.

Мне тоже захотелось проверить, есть ли разница.

На краю бури иногда так хочется мгновения тишины.

Глава 9

Орвик оторвался от меня первый — удивляюсь его силе воли.

Прижал меня к себе с протяжным довольным вздохом и принялся задумчиво перебирать пальцами пряди моих волос.

— Рассказывай.

Я вздрогнула. Как будто он каким-то образом прочитал мои мысли.

— Ч-что рассказывать?

— Что с тобой случилось после того, как мы расстались.

Я закусила губу. Страх запустил острые когти в сердце и никак не желал отпускать. Я боялась — и ничего не могла с собой поделать — что Орвик разочаруется во мне и не простит предательства. Снова и снова я открывала рот, чтобы рассказать — на самом деле рассказать всё с самого начала, ведь сейчас был бы идеальный момент для признания… и не могла.

— Всё было настолько плохо?

Я кивнула.

Молчание. Орвик обнял крепче.

— Ну и забыли тогда. Пойдём.

Он взял меня за руку и потащил за собой. Что, вот так просто? Я невольно затормозила.

— Иди, иди! Ты у меня и так пуганая. Ещё не хватало тебе добавлять приятных эмоций. Не хочешь вспоминать — и не надо! В конце концов, мне плевать, что там в прошлом. Главное, что ты теперь моя, и я руки оборву и куда надо вставлю, если кто-то попытается тебя у меня отнять.

— Орвик, ты…

— Весь из себя замечательный, я в курсе. Ты мне после свадьбы докажешь наглядно, я тебе много способов подскажу. А сейчас давай-ка и правда поторопимся. Искры пора высекать, все дела.

Он замедлился лишь на мгновение.

— Один вопрос. Сёстры в порядке?

Я в панике распахнула глаза и прижала ладонь к губам. Как я могла быть такой эгоистичной!!! Молча покачала головой.

Орвик помрачнел.

— Ясно. Значит, возвращаемся при первой возможности. Ричард правильно рвётся. Живы хоть?

Я кивнула.

— Всё остальное поправимо. Давай скорее. Это замечательно, что отец вернулся так вовремя. Во-первых, представлю будущую невестку. Во-вторых, может получится первую Искру высечь.

Мы уже вышли в коридор и спешили теперь по широким каменным плитам Замка. Стальные розы на стенах ощетинились острейшими шипами высоко над нашими головами. Густая сеть их сплеталась под потолком, с тихим звоном подрагивала, туже стягивала броню. Замок готовился отражать врага.

Не бойся, Гаяни. Мы тебя обязательно вытащим! С такими друзьями ты никогда не пропадёшь. Только дождись.

Я вспомнила остекленевший взгляд, побелевшие волосы сестры. Вся моя надежда была на то, что её живую, яркую натуру не так просто победить. И где-то, пусть глубоко внутри, осталась она прежняя. Нужно только найти правильные слова, чтобы разбудить. У нас обязательно получится.

— Кстати об Искрах. Уноситься мыслями в философскую муть не будем, как некоторые, давай по существу расскажу. Тем более, что нам надо в два этажа уложиться.

— Давай, — поспешила поддержать я, перескакивая через ступеньку, чтоб успеть за его широченными шагами. Гиблое дело — для этого мне надо было сразу с перил съезжать, наверное. И то не факт, что помогло бы.

— Значит, у Замков циклы жизнедеятельности. Не совсем как у растений, но похоже. Если он помирает или уже рассыпался в пыль, можно возродить из каменного семечка. Вырастить, как цветок. Но есть ещё кое-что, что они умеют. Как бы это назвать точнее… плодоносят, что ли. Дают магические плоды.

— Семечки обычно в плодах. Это не одно и то же разве по сути? — встряла я.

— Говорю же, как у растений, но не совсем. Семечко рождается отдельно, плод отдельно.

— Осенью?

Он фыркнул.

— Ага, если бы! У них свои циклы, к времени года не привязаны. Тогда, когда Замок накопит достаточно магической энергии. Это такой излишек, что ли. Периодически нужно сбрасывать, чтоб не «перезрел». Ну и хозяевам профит. В древности их как только не использовали.

Остался последний этаж, Орвик говорил всё быстрее, торопился дорассказать.

— Но нас интересует только один способ. Если мы правильно всё разобрали в старых книгах, плод Замка роз — или Искра, как ещё называют по-другому, это мощнейшее оружие. Мы предполагаем — пока только предполагаем, но Ти намекает, что правильно — Искры как средоточие магии, высшее проявление Порядка, должны быть эффективны против Хаоса.

Я просияла.

Впервые за долгое время забрезжила надежда.

— Значит, нам нужно всего лишь собрать у Замков эти Искры, и тогда у Хаоса не будет шансов? Так просто?

Орвик остановился у последней двери.

— Котёнок, если бы всё было так просто, мы б их уже давно нашли и применили. Во-первых, нужен был камень, который ты таскаешь на своей хорошенькой шейке, без него никак. Во-вторых, нужно собрать минимум семь штук. Тогда они вступят в резонанс, усилят друг друга и получится что-то стоящее. А не так, магическое баловство. Есть на самом деле ещё куча условностей, но нам бы хотя бы это выполнить для начала. Мы вон на стадии Каменного Сердца сколько времени потеряли.

— Погоди… — я принялась производить в уме сложные подсчёты. Вечно путалась в количестве замков у этих странных людей. Кто там вырос, кто рассыпался, кто возродился, кто ещё на стадии пепелища… попробуй разбери. Только коренной житель Королевства Ледяных Островов, наверное, в состоянии вникнуть без риска сломать себе мозги. — Но Замков же вроде у вас восемь? В чем проблема собрать семь?

Орвик прикрыл створку высокой двери, которую уже было собирался открыть.

Вздохнул.

— Давай ещё раз, на пальцах.

И он в прямом смысле вытянул передо мной два кулака.

— Следи за руками. Значит, пять живых Замков у нас в Королевстве, — он принялся разгибать один за другим пальцы. — Замок ледяной розы, Замок пурпурной розы, Замок золотой розы, Замок пепельной розы и Замок стальной розы.

На ближайшей к нам стене все стальные бутоны разом выпустили лепестки — с таким лязгом, как меч выходит из ножен. Услышал, что о нём заговорили!

— Это понятно, — кивнула я, опасливо косясь и на всякий случай отодвигаясь подальше. — Пока вроде бы не сложно.

— Ещё один — за океаном, на другом континенте. Замок янтарной розы. Сколько всего?

— Шесть, — ответила я немного неуверенно.

— Шесть. А дальше имеем два непробуждённых пепелища. То есть Замки, которых ещё в природе не существует. Они только ждут хозяина. И столько веков ждут, что неизвестно, когда дождутся. И дождутся ли вообще. Замок медной розы и Замок серебряной розы. — Он отогнул ещё два пальца. — Это что у нас получается?

— В-восемь… но два их них пока бесполезные… что же выходит, до полной семерки не хватает ещё одного живого Замка?

— Вот именно. Нам нужно пробудить хотя бы ещё один, последний Замок роз. Без него ничего не получится.

Признаться, когда я увидела своего будущего свёкра, немало оробела.

Высоченный темноволосый мужчина, всю правую часть шеи которого, видную из-под одежды, покрывал какой-то чёрный узор, вроде нарисованных прямо на коже языков пламени, был почему-то босиком. Откинув длинный плащ на плечи, он разговаривал со своей беременной женой, оживлённо жестикулируя. Хозяин Замка стальной розы был из тех людей, которые всё пространство вокруг заполняют своим присутствием.

— Ты погоди, Ледышка! Вам, женщинам, лишь бы свадьбы на пол Королевства закатывать. Мы и без них с тобой как-то справились, помнишь? Отстань от мальчика. Давай с более срочными делами сначала разберёмся. Ти, да где они уже? Привести их, что ли…

Леди Эмма не сдержала улыбки, увидев нас с Орвиком. Тронула мужа за рукав и кивнула в нашу сторону.

Я смутилась ещё больше и едва подавила соблазн спрятаться за спину своего новоявленного жениха, когда свёкр направился в нашу сторону широким шагом. В воздухе по траектории его движения вспыхивали и гасли парящие языки пламени, как шлейф.

Отец и сын обменялись крепкими рукопожатиями.

— Не обижает? — зыркнул в мою строну огненный маг. Я вытянулась в струнку и покачала головой.

— Да па-ап! — закатил глаза Орвик.

— Если обидит, ты знаешь, кому жаловаться, — подмигнул мне глава семейства и тут же отвернулся, потащил сына за плечо туда, где невозмутимо ждала крошка Тиэлин.

Я чуть-чуть выдохнула и посеменила за ними. Кажется, знакомство с родителями у меня в целом сложилось неплохо. Гораздо лучше, чем у Орвика — с моими.

— Все готовы? — спросила Ти, обведя взглядом присутствующих.

А присутствовали в просторном округлом зале чета хозяев Замка стальной розы, мы с Орвиком, Ричард и Уилл.

Орвик оглянулся в поисках меня, уцепил мою руку и переплел пальцы с моими. Вот так хорошо. Вот так было не страшно. Или совсем чуть-чуть.

Камень на моей груди слегка нагрелся.

— Морвин, зови хранителя Замка! — велела Тиэлин, и великан огненный маг беспрекословно послушался малышку.

В воздухе перед нами появился ворон со стальным клювом.

— Я, твой хозяин, приказываю тебе. Отдай нам Стальную Искру!.. Э-э-э… Ти, это точно всё? Вот этой пафосной мути достаточно, чтобы…

— Тш! — шикнула на него Тиэлин и сочувственно посмотрела на леди Эмму. — Знаешь, дорогая, мне кажется, эти мальчики никогда не взрослеют.

— Знаю, — вздохнула та. — У меня их четверо. Но уж теперь-то точно должна быть девочка! Я уверена, что будет дочка.

Муж обнял её за плечи и поцеловал в макушку.

Тем временем я с удивлением смотрела на то, как подвеска медленно поднимается, парит почти горизонтально, словно пытается сорваться с цепочки на моей шее.

И наконец…

Яркая вспышка.

Меня ослепило на мгновение.

А когда открыла глаза — в клюве птицы сверкнуло что-то.

Затаив дыхание, мы следили за тем, как прямо на наших глазах творится чудо. Ворон выпустил добычу, и это нечто, округлой, слегка неровной формы медленно поплыло по воздуху, вращаясь вокруг своей оси.

Прямиком ко мне.

Ещё миг… и на моей цепочке стало одной подвеской больше.

Рядом с Каменным Сердцем на моей груди теперь уютно поблескивал бутон стальной розы.

Не веря своим глазам, я робко коснулась пальцами краешка твёрдого лепестка. Он был тёплым, а не холодным, как можно было бы ожидать от металла. Словно в нём теплилась своя, непривычная нам жизнь.

Стало спокойней на душе.

Если древняя магия, которую в незапамятные времена призвали себе на подмогу предки, по-прежнему на нашей стороне, значит всё не так плохо.

— Вы все молодцы! Но времени нет. Пора в путь, — поторопила Тиэлин. — В круг, друзья мои, в круг! Я чувствую нетерпение Каменного Сердца. Оно истомилось за столько лет ожидания. Этот компас уже готов повести нас к новой цели.

Мы встали рядом, плечо к плечу — я и Орвик, Тиэлин и Уилл Шеппард, а ещё Ричард Винтерстоун, с лица которого не сходило хмурое выражение и которого, судя по всему, совершенно не радовала даже найденная Искра.

— Но я не знаю, как… — засомневалась я, когда все посмотрели на меня.

— Так же, как и в прошлый раз. Ничего сложного. Просто подумай о следующей точке нашего пути, — успокоила Ти.

— А куда мы, кстати? — озабоченно спросил Орвик, крепче сжимая мои пальцы.

Тиэлин не задумалась ни на мгновение. Кажется, у неё уже был готовый ответ.

— Я советую начать с самых юных, недавно возрождённых Замков роз. С ними проще всего. Они ещё совершенно точно не успели дать плод, резерв накопленных магических сил сохранился нетронутым. Полагаю, получить от них Искры не должно стать большой проблемой.

А что — должно? Невольно подумалось мне, но я промолчала. Если эта странная волшебница захочет, скажет. А нет — не добьёшься ответа никакими допросами.

— Предлагаю в Замок золотой розы, — чуть смущаясь, заявил Уилл Шеппард. — Мои родители в такие смутные времена тоже не покидают своего дома. Они помогут достать Искру.

Я понятия не имела, где это. Но попыталась представить.

Перед плотно сомкнутыми веками возник образ прекрасного цветка, с нежных лепестков которого осыпаются золотые искры.

— Будьте осторожны, дети! — донёсся до меня голос леди Эммы, когда пол ушёл из-под ног и ощущение свободного парения увлекло куда-то прочь.

* * *

Вот теперь я, кажется, хорошо поняла Флавию.

Отец и сын Шеппарды были практически на одно лицо. Думаю, со спины я бы вообще могла их перепутать. Разве что Уилл чуть ниже.

Услышав, зачем мы явились, владелец Замка золотой розы надолго задумался.

— Теперь ясно… я знал, что творится что-то неладное.

— До вас добралась серая плесень? — беспокойно спросил Уилл.

Старший Шеппард выбрался из-за стола в кабинете, заваленного книгами и свитками так, что владельца почти не было видно, и подошёл к окну. Солнечно-жёлтые занавеси скрывали пасмурную погоду. Но даже здесь, в этом наполненном светом и каким-то тихим, уютным счастьем доме чувствовалось, как постепенно сгущаются тучи.

Но чем темнее становилось вокруг, тем ярче светились изнутри стены Замка золотой розы.

— По счастью, нет. Но пару ночей назад ко мне приходила кошка Флавии.

Я увидела, как напрягся Уилл.

— Что она сказала?

— Ничего. В том-то и дело. Она как будто пыталась меня о чём-то предупредить… но не смогла. Исчезла, как только я сделал шаг к ней. Не говори маме, пожалуй! Она до сих пор реагирует на всех кошачьих немного нервно. Недавно отказалась заводить твоей сестре котёнка.

— Мама просто боится, что ты снова уйдёшь и пропадёшь на годы, — тихо заметил Уилл.

— Что ты! Я дал ей слово. Без её разрешения теперь даже в сад не выхожу, — рассмеялся его отец, смущённо поправляя очки. — Она паникует, как только теряет меня из виду. Это уже вряд ли когда-то исправишь. Моя самая большая в жизни боль. Этот страх в глазах твоей матери, который она думает, что удачно скрывает от меня.

Мы с Орвиком стояли поодаль и терпеливо ждали. Казалось бестактным прерывать этих двоих сейчас.

Тиэлин подобной деликатностью не отличалась.

— Нам нужна Искра! Олав, зови хранителя Замка, да поскорее. Сейчас во всех мирах творится неладное. Единственный способ всё вернуть на круги своя — загнать Хаос подальше. Для этого нам потребуется оружие.

Отец Уилла вздохнул, отошёл от окна. А потом стал издавать какие-то странные звуки. Больше всего напоминающие… стрёкот.

Из книжного шкафа, откуда-то из-под самого потолка, высунулась любопытная пушистая мордочка. Крохотные удлинённые ушки с кисточками, чёрный нос, глазки-бусины…

Зверёк выпрыгнул с верхней полки прямиком в руки старшему Шеппарду.

— Ты всё слышала, Бриенар. Поможешь?

Белка прострекотала ответ и махнула пушистым хвостом.

Через пару минут на моём ожерелье колыхался ещё один бутон розы. На этот раз искристо-золотой.

Моё настроение стремительно повышалось. Если так пойдёт дальше, мы очень скоро наберём нужное число.

— Я бы очень хотел пойти с тобой, сын, — сказал Олав Шеппард, прощаясь с Уиллом. — Но видимо, я своё уже отприключался. Теперь твоя очередь. Ты у нас разумный мальчик. Я уверен, что ты примешь правильные решения, если потребуется. Но на всякий случай запомни — в какую бы передрягу ты не попал, всегда есть люди, которые тебя ждут. Ради них стоит возвращаться даже с того света.

* * *

Когда моё ожерелье украсил ещё и третий за сегодняшний день бутон — пурпурная роза, которая мягко мерцала по-королевски благородными оттенками у меня на груди — стало как-то не по себе.

Не может быть всё так просто.

Ну не бывает. Не с моим везением.

Я видела, что и Орвик тоже посматривает с тревогой. Или возможно, на нас на всех оказывала такое воздействие обстановка.

Не каждый день тебя удостаивает аудиенции самый настоящий король.

Да, следующий пункт нашего путешествия, Замок пурпурной розы, оказался резиденцией монаршей семьи Королевства Ледяных Островов. Вся мощь этого великого государства будто бы давила на тебя со всех сторон в монументальности убранства, высоте потолков, сложных картинах витражей, полотнах на стенах с историческими сюжетами.

Некоторые из них посвящены были истории Завоевания и изгнания моих предков. Я невольно ожидала, что когда Его величество король Хьюго узнает, кто я, мне придётся несладко. Но оказалось, его самого осаждало столько проблем, что какие-то дела давно минувших дней уже были уделом максимум кисти придворного живописца. На меня практически не обратили внимания.

Даже за то время, пока мы стояли у трона, нас прерывали раз десять. И всё — крайне срочными донесениями, которые король, светловолосый мужчина средних лет с вдумчивым взглядом, никак не мог отложить.

— Не может быть! Что же, весь особый департамент Тайного Сыска не может мне сказать, куда делся один-единственный преступник?

Крохотный щуплый человек в сером почтительно склонился перед повелителем в смиренном поклоне. Король гневался таким спокойным и вежливым тоном, что даже у меня мурашки побежали. Этот человек не привык повышать голос понапрасну. Настоящая сила не терпит суеты.

— Ваше величество, смею напомнить, что для побега заключённый использовал магию, что несомненно снижает наши шансы…

— Довольно. Ступайте. Запросите помощи у коллег из пятого отдела. Там, насколько мне помнится, проходят стажировку два неплохих менталиста из числа старшекурсников Академии.

Человечек с неприметной, незапоминающейся внешностью поспешил удалиться, мазнув по нам на прощание осторожным взглядом, цепко фиксирующим каждую деталь.

Король вздохнул.

— Прошу прощения, друзья мои! Как будто мало мне было проблем. Сегодня ночью совершён побег из королевских тюрем! Вам может быть интересно. Потому что сбежавший опаснейший преступник, Эван Рок, обладает магией, которая напрямую связана с Хаосом — если я правильно понял всё, что вы мне сейчас поведали.

— Эван Рок… что-то знакомое! — протянул Орвик.

— Разумеется. Вы-то должны помнить, юноша! Этот самый Эван учился в Академии пурпурной розы на том же курсе, что ваши родители. И однажды едва не стал причиной их гибели.

Орвик тут же посерьёзнел и напрягся.

— Правда, после известных событий того года мы ему запечатали дар. Он больше не может создавать «Цветы зла», как называли мы эманации Хаоса, подвластные этому магу. Вернее, не мог до сегодняшней ночи. Мы были уверены, что печать крепка. Увы, ожидания не оправдались. Как ему удался побег, до сих пор не ясно. Но мои люди выясняют.

— Быть может, сообщник извне? — предположил Уилл Шеппард.

— Не исключено. Его сестра, Рита Рок, служит фрейлиной у моей жены. Однако проведенное мною обследование памяти Риты показало, что это не она. Больше никаких родственников и друзей, насколько нам известно, у Эвана в столице нет.

Обследование памяти? Я невольно поёжилась.

Нет, конечно, перед аудиенцией у короля Орвик предупреждал меня, что их монарх — сильнейший менталист своего времени. Однако одно дело знать — другое дело понимать, что вот этот человек может в одну секунду взломать твою черепную коробку и узнать все твои секреты. У меня как раз такой был, и очень-очень неприглядный.

Правда, судя по всему, короля пока интересовали совсем другие объекты.

Пурпурную Искру мы уже добыли, и я бы хотела поскорее удрать из этого места, подавляющего меня своими масштабами. Но мои спутники медлили. Кажется, у них была ещё просьба к Его величеству. Да к тому же выяснились такие тревожные новости, как гуляющий на свободе преступник, обладающий силой Хаоса.

Тиэлин хмурилась.

— Слуги Хаоса повсюду поднимают голову. Нам нужно спешить. Скажите, какова ситуация в Королевстве в целом?

Король переложил скипетр из руки в руку и указал на внушительную стопку потрёпанной бумаги на круглом столике у трона.

— Сводки моих министерств удручают. Речь уже не о десятках, а о сотнях известий о появлении серой плесени.

Тут встрял Орвик:

— А нет ли данных поконкретней? Где именно точки выхода? У нас тут совершенно неожиданно обнаружился способ, как эту дрянь уничтожать на корню. Но нужен прямой контакт в зоне видимости.

Я оценила, с какой деликатностью Орвик умолчал о том, что таким «способом» являюсь я. Впрочем, кажется, еще был в Королевстве какой-то маг пепла?

Король при этом известии оживился и немедленно послал кого-то из приближённых за верховным Канцлером.

Грузный солидный мужчина явился через считанные минуты. И протянул Его величеству свиток, который, насколько мне было видно с того места, где я стояла, был картой.

Но когда я уже стала надеяться, что теперь-то наконец-то уже всё — мои ноги немилосердно гудели от долгого стояния на одном месте — Канцлер склонился к Его величеству и забормотал:

— Прошу прощения, но есть ещё одно безотлагательное дело…

О боже… да сколько же их, этих безотлагательных! После этого дня я буду совершенно по-другому смотреть на королевскую должность, овеянную таким флёром романтики. Нету там никакого романтизма, один каторжный труд! Мой папочка элар как-то не до такой степени утруждал себя государственными делами.

Вполне возможно, от того и был тот результат, что был.

Король выслушивал шёпот своего приближённого, который снизился до совсем уж неразличимых басовитых перекатов, и лицо его вытягивалось от изумления.

И в этот миг двери тронного зала распахнулись.

В него с разбегу влетела пухленькая миниатюрная девушка с задорным лицом и веснушками на носу. Ужасно хорошенькая, с огромными голубыми глазами. Лет ей было на вид восемнадцать, не больше.

При виде неё король нахмурился, его лицо потемнело.

— Я сама пришла сдаваться! Пока вы и меня не посадили! Так что не трудись! — выпалила девушка, добежав до королевского трона. Сложила руки на груди. На ней было отлично пошитое платье из тонкого шёлка. Пурпурного цвета.

Так.

Неужели мы сейчас станем свидетелями семейной драмы?

— Шарлин, ты забываешься! — грозно начал Его величество, но его самым бесцеремонным образом прервали.

— Эван никакой не преступник! То, что он совершил в прошлом, было потому, что ему задурили мозги, когда он был ребенком. И он страдал! И всё давно искупил! Бесчеловечно было дальше оставлять его в темнице!

Король закрыл на мгновение глаза рукой.

— Так это и правда ты ему помогла?

— Да!! Можете теперь и меня туда же заковать! Деспоты! Тираны! Душегубцы!

Хьюго снял корону и отёр лоб платком.

— Должен был догадаться. Ты странно вела себя в последнее время. Как стражникам-то глаза отвела, егоза? Говорил тебе, иди на факультет менталистики, развивай дар. Нет, её на бытовое понесло, наряды шить. Зря пообещал когда-то вашей маме не копаться в мозгах детей. Вот они — плоды либерального воспитания. Ступай немедленно в свою комнату!

В сопровождении двух стражников, которые следовали на почётном отдалении, принцесса удалилась, гордо воздев подбородок.

А король неожиданно улыбнулся.

— Дети! И без них не жизнь, и с ними — хоть вешайся. О чём мы там говорили? Ах да.

Он подозвал Орвика и передал ему карту. А пока тот разворачивал свиток и изучал его, успел отправить кого-то с поручением — усилить патрули по поиску сбежавшего преступника. После недолгих колебаний Хьюго добавил:

— Но пожалуй, постарайтесь задержание провести максимально аккуратно. С… мммм… наименьшим вредом для преступника.

Тем временем мы все с Орвиком пребывали в глубоком шоке. Потому что увидели масштабы бедствия.

Карта была буквально вся испещрена красными точками.

Да их там были десятки, сотни! И что нам теперь, разорваться что ли?

— Каменное Сердце открывает порталы только к Замкам роз. Мы годы потратим, чтоб объездить и очистить всё королевство, — обеспокоенно сказал Орвик, передавая карту Тиэлин.

А её вдруг осенило.

Детское лицо загорелось энтузиазмом.

— Я знаю, кто может помочь! Есть одна исключительно одарённая портальная волшебница. И она живёт как раз там, где находится один из следующих пунктов нашего путешествия. В Замке янтарной розы!

* * *

Очередной тронный зал на сегодня мои несчастные ноги встретили категорическим протестом.

По счастью, в Замке янтарной розы всё было не настолько официально, и нам быстро предложили переместиться в малый зал для аудиенций. Там были удобные кресла, а на круглом столе с янтарной инкрустацией слуги расставили фрукты и напитки. У меня даже не было сил восхищаться красотой этого Замка. Он был настоящим произведением искусства, от пола до потолка. Собранные из кусочков янтаря разного оттенка узоры казались целой книгой, которая раскрывалась страница за страницей по мере того, как перед тобой проходили всё новые и новые помещения огромного дворца. Настоящая шкатулка с драгоценностями — только размером с гору.

И чтобы её увидеть, нам вслед за Каменным Сердцем пришлось прыгнуть аж за океан, в другое королевство. Арвенор. Замок янтарной розы один-единственный оказался так далеко от других своих каменных собратьев. Я так и не поняла, почему — там была какая-то старая и запутанная история, а времени расспрашивать Орвика не было.

А вот король Генрих на удивление оказался сравнительно молодым мужчиной. Я вроде бы слышала, он старше.

Моё удивление быстро прошло, когда выяснилось, что это не тот Генрих. Это сын предыдущего короля, тоже Генриха.

Обаятельный широкоплечий король, от которого меня Орвик постарался как-то ненавязчиво загородить, то и дело сверкал на нас белозубой улыбкой с ямочками на щеках, пока подливал нам из высокого графина и жаловался.

— Нет, ну вы можете себе представить! Мало того, что моя младшая непутёвая сестрица учудила — влюбилась в пирата и укатила с ним за моря. Генриетта вся в родителей, такая же безответственная. Так ещё и они недавно откололи номер — объявили мне, что я уже достаточно готов для того, чтобы стать королём! И что у них, видите ли, в своё время не было нормального медового месяца, а они заслужили. И что мы имеем в результате? — он указал горлышком бутылки на свою корону, инкрустированную янтарём, которую небрежно повесил на спинку малого трона. — Папаша отрекается от престола, забирает мать, и они тоже отправляются необитаемые острова осваивать! Кракен у них видите ли ручной вместо боцмана. И что мне-то прикажете делать? Я, может, ещё лет двадцать планировал наслаждаться всеми преимуществами статуса наследного принца! А это, знаете ли, совсем не то же самое, чем тянуть лямку правящего монарха.

Кажется, я начинала понимать его родителей. И даже зауважала.

— В общем, я теперь и за короля, и за управляющего всем этим великолепием. Замком янтарной розы то бишь. А Хранитель меня до сих пор слушается через пень колоду, зараза ушастая. Так что даже и не знаю, как вам помочь. Надо всё-таки родителей как-то вернуть. Эй, Подарок!

И король Генрих-младший оглушительно свистнул.

Ничего не произошло.

— Я и говорю! Игнорирует, сволочь хвостатая.

Свистнул ещё раз, так что у меня уши заложило. Я поспешила заесть стресс виноградом. В этих благодатных южных землях фрукты были просто потрясающие.

И вдруг прямо посреди стола с глухим стуком приземлился… янтарный лисёнок.

Я чуть виноградом не подавилась.

Кроха уставился на нас, дёрнул полупрозрачным ухом.

— Слушай, нам бы мать с отцом. Ненадолго. Посовещаться. Я знаю, что не велели. Я знаю, что он сказал, мне задницу надерёт, если ещё раз попробую отлынить… гм, простите, леди. Но ты видишь, тут особый случай! Валяй, зови, я сказал!

Лисёнок обнюхал персик, залез на блюдо с ними, покрутился, устроился поудобнее, лёг и накрылся хвостом.

Генрих начал краснеть от гнева.

Тиэлин рассмеялась, а потом склонилась над столом и погладила лиса по голове.

Тот немедленно открыл глазки и по руке взобрался ей на плечо. Она долго что-то шептала ему в ухо… и зверёк исчез.

Король присвистнул от удивления.

— Чудеса средь бела дня. Вам бы в цирке подрабатывать.

— В цирк я отправлю тебя! Клоуном! Что опять стряслось?

Мы все резко обернулись, и увидели удивительное зрелище.

Прямо посреди малого зала для аудиенции материализовалась очень странная пара.

Загорелый до бронзы мужчина в белой рубахе на выпуск, выбеленный солнцем блондин, на плече которого помещалась внушительных размеров связка рыбы. В левой руке он держал трёхзубую острогу. И удивительно красивая статная женщина — с высокими обгорелыми скулами, обветренными губами, с длинными светлыми волосами, которые были повязаны алым платком на манер пирата. Самое странное в ней оказалось то, что она была в мужской одежде. А руки украшало множество браслетов из ракушек и деревянных бус.

Оба босиком. Ноги женщины были все в мелком белом песке.

От них веяло морем, солнцем и свободой.

Меня вдруг взяла отчаянная зависть. Уж не знаю, какой ценой они купили своё теперешнее счастье, но я тоже так хочу. Надоело страдать, тосковать и спасать миры. А судя по всему, мои мытарства ещё только начинаются.

Бывший король Генрих, а это, судя по всему, был именно он, небрежно сгрузил рыбу прямо на кремовый ковёр. Они с женой удивительно быстро переключились с легкомысленного настроения и внимательно выслушали наш рассказ. Тиэлин в который раз за сегодня повторила основное.

Старший Генрих подошёл к младшему и подцепил пальцем корону с трона.

— Я почему от чужих людей узнаю, что в Арвеноре такие проблемы?

В воздухе запахло грозой.

Младший опасливо покосился на острогу, которую его папочка всё ещё держал в руке и небрежно ею поигрывал.

— Пап… ты бы положил эту штуку на пол, что ли?

— А ты мне сначала ответь…сын.

И он с таким усердием прихлопнул младшего Генриха короной по голове, что тот ойкнул и был, кажется, готов спрятаться под трон.

— Ну я, это… Какие проблемы? У нас тут особо плесени этой и нету пока… так, по мелочи… всех кого надо изолировали, ситуация под контролем. Случаи единичны…

— Это пока! — мрачно проговорил Орвик.

— Я и решил, что сам справлюсь. Вы с мамой заслужили отдых.

Кажется, его отец немного смягчился.

А Тиэлин тем временем подошла к королеве, которая нежно её обняла. Судя по всему, они были отлично знакомы.

— Эмбер, ты завершила свой эксперимент?

— С маяками?

— Да.

— Сколько нужно?

— Всё, что есть, милая. Всё, что есть.

— Всё настолько плохо? — королева нахмурила изящные брови.

Тиэлин промолчала.

— Подарок, принеси! — велела королева лисёнку, который сидел у её ног и внимательно прислушивался, склонив ушастую голову к плечу. Он тут же метнулся куда-то и вернулся с небольшим холщовым мешочком.

— Ричи, дорогой, возьми это!

Ричард поспешил к женщине.

— Родители в порядке? — тихо спросила она.

— Передали бы вам привет, если б знали, что буду здесь, тётя. — Сдержанно ответил он.

— Ясно. Замок ледяной розы?

— Болеет.

Она вздохнула.

— Ясно. Если я чем-то могу помочь…

— Мы делаем всё, что нужно. Вы и так очень помогаете, — с чувством ответил он.

Я вдруг увидела Ричарда Винтерстоуна с немного другой стороны. Кажется, этот надменный сухарь умел быть другим с людьми, которые ему по-настоящему близки.

— Эй, Ричи, что там? — спросил Орвик, которому как всегда не хватало терпения.

— Для тебя — дядя Ричард, болтун! — в который раз машинально поправил он, развязывая завязки мешочка и запуская туда руку. Когда он вытащил её, на его ладони оказалась горсть крохотных круглых янтарных бусин.

Он аккуратно высыпал содержимое мешочка себе в нагрудный карман и плотно застегнул на пуговицу.

— Если я правильно помню, тётя Эмбер трудилась над созданием автономного маяка перехода, который не зависит от ветора сил использующего его мага… — Он запнулся. — Повторяю ещё раз простыми словами для альтернативно одарённых. Эти камушки позволяют перемещаться на дальние расстояния. Даже тем магам, которые не владеют портальной магией. Достаточно лёгкого магического импульса для активации. И примерного мыслеобраза конечной цели. Тётя закапсулировала туда частицы своего дара.

— Это потрясающе! — восхитилась я.

Королева неожиданно обернулась в мою сторону.

— А эта милая девушка у нас…

— Моя невеста. Шиана, без пяти минут Эрвингейр, — представил меня Орвик, и женщина улыбнулась мне, как родной.

— Ну вот. А мы от нашего оболтуса внуков наверное до конца света не дождёмся, — пожаловался старший Генрих.

— Конец света может наступить раньше, чем вы думаете, — неожиданно строго оборвала его Тиэлин. — Так что нам бы поторопиться.

Как же мне не хотелось уходить. Здесь я вдруг впервые почувствовала себя частью большой и дружной семьи. Полноправной её частью. Незнакомое, удивительное чувство.

Я хочу вернуться сюда ещё раз.

Эта мысль придавала мне сил, когда я с тоской думала о том, что нам ещё предстоит.

Когда мы покидали солнечный Арвенор, на моей цепочке горел янтарным огнём четвёртый бутон.

А моё сердце билось особенно быстро, потому что следующей остановкой нашего путешествия должно было стать одно особенное для меня место.

Кажется, я очень скоро познакомлюсь со своим собственным дальним родственником. И по совместительству, коллегой по пепельной магии.

Глава 10

— Значит, это из-за неё было столько шуму, что ты мне чуть весь Замок заново не разобрал по камушку…

Темноволосый сероглазый маг, внушающий невольный трепет герцогской осанкой и ощущением невероятной мощи, скрытой за скупыми движениями и спокойством речи, рассматривал меня внимательно, потирая подбородок.

Орвик смущённо улыбнулся.

Именно здесь, в подземельях Замка пепельной розы, находился портал в мой мир, который обрушили мои соплеменники, чтобы Орвик и другие маги Королевства Ледяных Островов больше никогда не могли вернуться туда. Значит, он пытался пробиться ко мне? Я почувствовала, что ужасно тронута.

— И она — дочь элара Томера? — серые глаза прищурились. Я оробела и покрепче вцепилась в руку Орвика.

— Дети не отвечают за преступления родителей! — торопливо вклинился он.

— Без сопливых знаю! — отмахнулся герцог.

При чём тут мой отец? Появилось нехорошее чувство, что я чего-то не понимаю.

— И как же поживает твой любезный папаша? — на породистом лице хозяина Замка пепельной розы появилась неуловимая улыбка, смысла которой я по-прежнему не могла понять. — Вспоминает ещё пепельный дождь в Чертогах Памяти? Признаться, я на это весьма рассчитываю.

О… ой.

У меня аж сердце в пятки провалилось. Божечки… как же хорошо, что сейчас я на одной стороне с этим магом! Как хорошо, что он, судя по всему, настроен вполне дружелюбно. Иначе вряд ли осторожный Орвик меня сюда притащил.

Да это же тот самый!!

Который двадцать пять лет назад превратил Чертоги Памяти в пепельную пустыню. После визита которого в наш мир осталась чёрная пустошь, и её теперь называют Пустыней Памяти. Как раз перед тем, как Орвик сумасшедшим ураганом вторгся в мою жизнь, я совершила паломничество туда — как и положено всякому, кто отметил восемнадцатилетие.

Меня приучили ненавидеть и проклинать Пепельного Палача.

Он угрожал отцу и матери, он едва не уничтожил Совет…

И эта история, которую мне сотни раз повторяли с самого детства, совершенно не вязалась с тем, что рассказал мне Орвик, когда мы собирались сюда.

— Девочка явно обо мне слышала, — удовлетворённо кивнул герцог. — Значит, помнят. Отлично! Надеюсь, больше им не придёт никогда в голову казнить невинных только за то, что они родились в неправильном месте.

От стальных нот в его голосе меня пробрало дрожью.

И почему-то после всего, что случилось со мной за последнее время, после смерти Мардухая и пещер Сольмивары, где мне силой пытались надеть гиар, после предательства отца, который не стесняясь собирался «подложить» меня под иномирянина…

Я почему-то верила в то, что именно версия герцога Морригана — правильная.

Мой отец когда-то действительно пытался уничтожить его и его жену, когда их случайно занесло в наш мир через портал Замка пепельной розы — только за то, откуда они явились. Только за то, что своим появлением рушили так тщательно выпестованную картину мира, которую взрастили в нас под плотно надвинутым на головы Куполом.

О том, что вокруг — лишь враги.

О том, что нет пути к миру.

О том, что они — другие, не такие, как мы. И никогда не протянем руки друг к другу.

Но вот сейчас моя рука — в руке моего любимого мужчины. И даже суровый пепельный маг, к которому мы явились за помощью, смотрит на меня без ненависти.

Если смогла я — быть может, смогут и другие? Надо только разрушить Купол.

Купол ненависти и лжи, который так долго отделял нас друг от друга.

Когда из широкой ладони герцога Морригана в мою лег ещё один, бледно-серый с чёрными прожилками бутон, моя надежда на это расцвела ещё сильнее. Его принесла нам пепельная Сова — птица-хранитель Замка пепельной розы.

Теперь на моём ожерелье таких покоилось целых пять штук, основательно оттягивая шею.

Уилл неожиданно для меня обратился тихо к Ричарду Винтерстоуну. Я только теперь обратила внимания, что рыцарь Гаяни бледен.

— Не переживай. Отсюда мы направимся сразу в Замок ледяной розы.

Он ничего не ответил.

Только напряжённо, как боевой конь, что вот-вот готов сорваться в галоп, прислушивался к разговору Тиэлин и герцога.

Волшебница проводила подробный допрос — как давно проявилась сила, диапазон, дальность действия, точность, манёвренность, скорость восстановления потенциала…

Судя по всему, ответы ей нравились.

Она велела, чтобы Ричард отдал Морригану янтарные артефакты перехода, а Орвик — подробную карту Королевства с обозначенными точками поражения серой плесенью.

Глаза пепельного мага зажглись опасными огнями. Кажется, он предвкушал момент, когда колоссальная мощь, которую ему постоянно приходилось сдерживать, должна была вырваться, наконец, на свободу.

А мне становилось страшновато, что останется от этой страны после такого.

Слегка поубавилось энтузиазма у герцога только, когда он развернул свиток и нахмурился, увидев масштаб проблемы.

— Мда. Не подозревал, что всё настолько серьёзно. Ещё и на другой континент заглянуть… трудновато будет справиться одному, но думаю…

— Это почему ещё одному?!

По витой лестнице откуда-то с верхних этажей к нам стремительно неслась, перескакивая через ступени, девушка. По виду — примерно моя ровесница. Светло-розовое платье на ней выгодно оттеняло тёмные волосы, собранные в толстую косу. Выразительные брови хмурились не менее грозно, чем у пепельного мага, так что сомнений в степени родства не возникало.

— Эмили!

— Мама когда уезжала, велела за тобой присматривать. Так что никуда одного не пущу!

Добежав, она повисла на локте отца с таким решительным видом, что суровый герцог рассмеялся.

— Знакомьтесь — это моя младшенькая. Они втроём меня превратили в совершеннейшего подкаблучника. Не выдавайте никому эту страшную тайну. Солнышко, ну сама посуди — как я могу тебя взять? Там опасно!

— Я пойду! — упрямо повторила девушка, сцепила пальцы в замок и уткнулась ему лицом в плечо.

— Не бойся, я вернусь. В таких местах не место юным девушкам. Тем более без магии…

— Кто вам сказал, что у этой юной леди нет магии? — вклинилась Тиэлин.

Надо было видеть ошарашенное выражение лица герцога.

Он стряхнул дочь с руки и аккуратно придержал её за косу, поскольку та пыталась ретироваться, бросая сердитые взгляды на Ти.

— Э-э-эмили?!

— Ну что! — буркнула она, выдёргивая косу из отцовской руки. — Ты бы волновался. А у меня всё под контролем.

— Только не говори, что…

— Пепел. Он самый. Мама сказала, тебя надо сначала аккуратно подготовить. Мы не знали, как сказать, чтоб ты на радостях нам дом не испепелил. Но ты не бойся! У меня получается филигранно. Можешь начинать завидовать. Давай сюда карту — откроем счёт, кто больше заразы собьёт. Спорим, я поведу?

Живое лицо девушки осветилось таким азартом, что на несчастного отца было жалко смотреть.

— Как вы умудрялись скрывать? И давно?

— С полгода назад проявилась. Я просто влюбилась в помощника нашего садовника и…

— Стоп, стоп! Ничего больше не хочу слышать! — герцог поднял руки. — Срочно забираем тебя в путешествие. Ну что за семейка, они точно меня хотят до удара довести… Хорошо хотя бы Алисия самая обычная…

— Э-э-э… — протянула его дочь, и герцог побагровел так, что я и правда стала бояться, что его хватит удар. Эмили отступила на шаг.

С потолка Замка пепельной розы стало что-то подозрительно сыпаться, стёкла задрожали.

Тиэлин громко хлопнула в ладоши.

— Дорогой друг! Не соизволите отложить воспитательные беседы с подрастающим поколением до своего возвращения? Судя по всему, под самым вашим носом свила гнездо целая шайка пепельных магов, причём крайне изворотливых. Так что ступайте лучше за старшей дочерью, и втроём, дружным семейным подрядом помогите своей стране избавиться от пожирающих её заживо порождений Хаоса. Поверьте, строгостью реакции вы лишь укрепите в юных колдуньях уверенность, что они правильно от вас скрывали.

— Я всего лишь надеялся, что хотя бы они проживут нормальную жизнь, без всего этого кошмара… — тихо проговорил Морриган, глядя в пол.

Дочь несмело подошла сзади и обняла его за шею.

— Всё хорошо, пап! Правда. У нас отлично получается. Мама нас всех под завязку срезонировала, Замок помог, так что никаких проблем… ну-у-у… разве что кроме того, что мы боялись, как ты отреагируешь.

Герцог рванул шейный платок и глубоко вздохнул.

Потом вытащил один из подаренных янтарных артефактов.

— Что ж. Вот сейчас мы для начала твою мать с сестрой из столицы заберём. А потом так и быть, за дело. И я уже знаю, чем мне Элис будет расплачиваться за то, что покрывала злостных преступниц. Весь замок обратно в серый перекрашу, даже ваши ужасные розовые унитазы!

Под аккомпанемент хихикания младшей девицы Морриган, оба скрылись в янтарном круге открывшегося под их ногами портала.

— Малыш, хватит! Не грусти.

Орвик притянул меня ближе и поцеловал в висок.

С какой-то поразительной чуткостью он умудрялся каждый раз отгадать, что у меня на душе. Я же устыдилась в который раз тому, какой тупой иглой колет в сердце зависть. Оказывается, у дочерей с отцами бывает и вот так.

Но потом я наткнулась на терпеливо, угрюмо ждущий взгляд Ричарда Винтерстоуна и поняла, что нельзя больше медлить ни секунды.

— В Замок ледяной розы! — попросила я камень у себя на шее.

* * *

Когда Орвик признался, что скучал по бабуле с дедулей и ему не терпится их скорее увидеть, я ожидала совсем-совсем другого.

Я приготовилась увидеть благообразных старичков — и оказалась в полном шоке при виде статного дворянина в чёрном сюртуке, в темных волосах которого, собранных в низкий хвост на затылке, лишь кое-где сверкали серебряные нити. А стройную красивую женщину, что казалась совсем маленькой рядом со своим мужем, я бы и вовсе могла принять за старшую сестру Орвика, но не как не за… бабушку. Ее живые карие глаза лучились улыбкой, хотя на самом дне карего взгляда и пряталась тревога.

От таких людей не хочется далеко уходить, с ними рядом всегда тепло.

Орвик подтолкнул меня вперёд, к высокому крыльцу, увитому плетями синих роз, на котором нас встречали хозяева.

— Ничего, все сначала удивляются. Ты привыкнешь. Замки роз продлевают молодость и жизнь своих владельцев. А граф и графиня Винтерстоуны — вообще живая легенда Королевства Ледяных Островов. Это с них началось возрождение магии в нашем мире. Если бы не они… вряд ли мы с тобой вообще когда-нибудь смогли встретиться.

— Как же я счастлива, что вы здесь! — графиня обнимала Ричарда, привстав на цыпочки, и всё никак не хотела разжимать рук. Тот не слишком сопротивлялся.

Наконец, она отпустила сына, который был выше её чуть ли не на две головы, и без лишних слов обратилась к Тиэлин.

— Идёмте скорее. Я сама уже не справляюсь.

* * *

Северную стену Замка ледяной розы пожирало отвратительное мшисто-серое пятно. Оно истончало белоснежный камень, в котором зияло уже несколько чёрных пробоин, как ран в груди закованного в броню рыцаря. Плесень тянула корявые пальцы уже к башне Замка, взмывающей своей гордой головой в самые небеса. Синие розы нам, наверху, еще цеплялись за жизнь. Внизу, рядом с плесенью, они уже повисли мёртвыми верёвками.

Ужасающее зрелище, от которого сердце буквально обливалось кровью.

Не представляю, каково хозяевам этого каменного чуда.

Стоило мне приблизиться, как от пятна плесени отделился протуберанец и метнулся в мою сторону. Время будто замедлилось для меня, и я успела вскинуть инстинктивно руки.

Выброс словно натолкнулся на невидимую стену. Обрушился волной пепла вниз, мои ладони обожгло невидимым огнём. Я почувствовала ярость — слепую, почти неконтролируемую.

Эта гадость хочет разрушить что-то очень хорошее и доброе.

Она пытается уничтожить светлый, наполненный любовью мир — мир, который эти люди выстраивали по кирпичику долгие-долгие годы.

И если я могу хоть что-то сделать, чтобы его остановить — значит, я должна.

Сила взрывается внутри огненным комком. Растекается по рукам до самых кончиков пальцев.

Каким-то странным внутренним чутьём ощущаю там, впереди провал в нитях, из которых сплетена ткань мироздания. Мне трудно объяснить, но это словно дыра, в которую всё постепенно проваливается. Распадается на мельчайшие частицы, превращается в одно хаотичное месиво.

Серый цвет.

Это ведь то, что получается, если смешать все-все остальные.

Хаос пытается лишить нас красок, лишить света, лишить движения. Чтобы остался один безграничный, равномерный, одинаковый покой. Который — синоним смерти.

В этот раз у меня получилось намного лучше.

Тихое свечение Искр на моей груди сплелось в разноцветную сеть, коснулось сердца. Стало теплее.

Как будто каждый из тех Замков, которые мы посетили за этот день, протянул ко мне невидимую руку. Вложил в мою ладонь частицу любви, накопленную им за долгие годы симбиоза с хозяевами.

И я ударила по серой плесени — наверное, даже не столько пеплом, не столько силой вражды к отвратительной заразе на моём пути.

Я ударила этой любовью.

Щупальца Хаоса стали стремительно отдёргиваться, отползать подальше, проваливаться в дыру. Обратно — туда, откуда они выползли. В миры Хаоса, всю суть которых невозможно, наверное, объять до конца слабым человеческим разумом, настолько они нам чужды.

Когда я закончила, на месте серой плесени в боку Замка ледяной розы зияла каменная дыра.

Хозяйка Замка бросилась к ней и прямо на моих глазах стала заращивать её, любовно касаясь ладонями белых камней. Они меняли форму, перетекали в пространстве, вытягивались, заполняли недостающий объём.

Супруг подошёл к графине и положил руку ей на плечо.

Дело пошло быстрее, когда то же самое сделал и её сын.

И в конце концов, тихо сияющий изнутри белый камень полностью закрыл новой кладкой повреждённую стену.

Я устало повисла на шее у Орвика.

— Умница. Какая ты у меня умница, — шептал он, поглаживая меня по спине.

Сияние на моей груди погасло. Мы ещё не собрали все семь, не соединили цепь Искр, не зажгли из них единый Светоч — но они уже помогают нам в нашей борьбе.

Стальная Искра.

Золотая Искра.

Пурпурная Искра.

Янтарная Искра.

Пепельная Искра.

Пора собрать шестую.

Но когда граф Винтерстоун привёл ещё одно живое чудо этого места — снежного оленя, а потом они вдвоём с графиней попросили у него добыть им Ледную Искру… олень понурил голову со своими прекрасными, ветвистыми, сияющими изнутри рогами, и лёг на землю.

Мы с Орвиком переглянулись.

Потом была ещё попытка. И ещё. Всё без результата.

— Ти… а не кажется тебе, что стоит пояснить, что происходит? — осторожно спросил Орвик. — Что ещё ты нам не сказала?

Тиэлин вздохнула.

— Ты прав, малыш. Есть ещё один нюанс с этими Искрами. О котором я пока не говорила вам, чтоб не подрывать энтузиазм.

А я знала. Я знала, что не может быть всё так просто! Слишком уж легко достались нам прямо в руки остальные пять искр. Замок ледяной розы — последний из живых. Есть ещё два мёртвых пепелища. Всего нам нужно семь артефактов. Каждая возможная Искра сейчас — дороже золота. Что не так с Ледяной?!

— Дело в том, что Искры не могут рождаться Замками слишком часто, чтоб не истощать жизненные силы. Молодые, недавно возрожденные ещё полны энергии, с ними проблем нет. Но Замок ледяной розы… он ведь так и не был разрушен до основания когда-то в ходе Великого Завоевания. В него просто вдохнули свежие силы. Это значит…

Граф Винтерстоун задумчиво перебил:

— Время созревания Искры в нашем Замке давно прошло. Предыдущая уже была им рождена когда-то. И этот момент мои предки благополучно пропустили.

Напряжённый вопрос Орвика прорезал установившуюся тишину:

— И что теперь? Долго нам ждать следующую? Ти, хватит нас щадить, говори как есть! Как часто могут рождаться новые Искры?

Она не отвечала очень долго. А потом призналась:

— Примерно раз в сто лет.

— Не может быть…

— Какой кошмар!

— Осталось же всего два пепелища, это совсем впритык…

— И что будет, если мы не возродим оба?

— Как что? Семерки не получится!

— Стоп! Помолчите немного. — Рональд Винтерстоун поднял руку, не выходя из глубокой задумчивости. И мы все послушно замолчали. — Отставить панику. Дайте мне подумать.

Он прошёлся туда-сюда перед исцелённым Замком ледяной розы, сосредоточенно сцепив ладони за спиной. Пару раз поднимал голову и с прищуром оглядывал свои владения.

Наконец, заговорил. И мы все жадно ловили каждое слово графа.

— Мои предки отняли когда-то Замок ледяной розы у законных владельцев, эллери. Я не собираюсь делать вид, что забыл это, хотя та чёрная страница нашей общей истории, надеюсь, перевёрнута навсегда. С тех пор магия в Королевстве ледяной розы была на долгие века предана анафеме и оказалась под запретом. Обитатели Замка ледяной розы понятия не имели обо всех магических свойствах места, где живут. Всячески отгораживались от этого знания, а любые проявления магии вселяли в людей страх.

— Само имя эллери было предано забвению, — добавила тихо графиня Винтерстоун.

Она подошла к нему, взяла его за руку и тихо прислонилась к плечу.

— Это получилось изменить совсем недавно, — откликнулся граф. И посмотрел на хрупкую жену таким взглядом, что у меня мурашки побежали по коже.

Неужели так бывает? Чтобы такая сильная любовь. Чтобы вот так раз — и на всю жизнь.

Эти двое — они словно могучие корни, которые дали жизнь великолепному, раскидистому древу. Их дети и внуки — одни из самых могущественных волшебников Королевства Ледяных Островов. У каждой из их старших дочерей — по собственному Замку роз. Только младший, Ричард, остался с родителями как будущий наследник Замка ледяной розы. Они оба сделали для магии и мира между нашими народами столько, что у меня ощущение, будто передо мной стоит живая история, и я еще прочитаю об их деяниях на страницах учебников.

Если кто-то и сможет разобраться с тем, что теперь делать и как выйти из ужасного тупика — только они.

Граф Винтерстоун очень спокойно спросил у Тиэлин:

— А что происходит с Искрой, если владельцы Замка не сумели её вовремя поймать? По закону сохранения энергии она не может исчезнуть просто так.

Глаза Тиэлин загорелись.

— Я понятия не имею, ни разу не присутствовала при этом моменте. Вы считаете?..

Граф перевёл внимательный взгляд чёрных глаз прямо на меня, и я внутренне подобралась, как будто фельдмаршал сейчас будет давать мне официальный приказ.

— Юная леди, если ваш медальон, — он кивнул на Каменное Сердце. — Можно настраивать на поиски Искр, находящихся в Замках роз, может он и с Искрами, уже отделившимися от них может помочь? Попробуйте.

Его уверенность в моих силах невольно передалась и мне.

От графа Винтерстоуна веяло непоколебимым спокойствием даже в такой удручающей ситуации.

Орвик не говоря ни слова взял меня за руку. Да, я знаю, что ты тоже в меня веришь. Это просто удивительно — всю жизнь я была никем… и вот теперь, кажется, от меня, серой мышки, маленькой Шианы, у которой никогда не было ни выдающихся способностей, ни даже магии, зависит так много, что даже страшно.

Я же не дрогну? Не имею права. Когда на меня с надеждой смотрят все.

Поэтому я закрыла глаза. Потянулась мыслями к Каменному Сердцу.

Давай, миленькое! Помоги. Мы же найдём? Одну крохотную, заблудшую Искру. Она потерялась. Где? Должен был остаться след. Ищем. Ищем. Ищ…

— Ши! Что такое?! Не молчи! Говори со мной! Ши!

Не могу открыть глаз.

Не могу вернуться — меня куда-то тянет так сильно, будто я попала в бурную горную реку.

— Здесь очень холодно. И страшно. Такое тёмное, страшное и неуютное место.

— Возвращайся немедленно. Ши, девочка моя, иди ко мне! Сейчас же. Так, вот так, молодец… я тебя жду. Я с тобой. Только вернись.

Я очнулась на руках у Орвика.

Судорожно вздыхая, глотая воздух, словно и правда вынырнула из речных глубин, сдавивших со всех сторон грудь.

— Ты нашла её? — спросила стоящая надо мной Тиэлин. Я, кажется, почти лежала на земле.

— Да.

— Где?

— Отстань от неё, не видишь — она еле с того света вернулась! — огрызнулся Орвик.

— Малыш, я тебя, конечно, люблю, но если ты ещё раз влезешь, оберну время твоего тела вспять ненадолго и походишь недельку в детском теле. Пусть развитие мозгов придёт в равновесие со всем остальным.

— Всё хорошо… — слабо проговорила я и накрыла ладонью руку Орвика. — Тиэлин, это не здесь! Это очень далеко. Кажется… Искра провалилась куда-то в иной мир. Я там никогда не была. И очень не хочу бывать.

Волшебница кивнула в ответ на мои слова.

— А ведь это вполне возможно! Яркость магической силы последнего живого Замка роз могла быть достаточно сильна, чтоб прожечь ткань мироздания и «провалиться» на иные планы бытия.

При помощи Орвика я кое-как поднялась на ноги и проговорила:

— Делать нечего, нам нужно туда. Надо ведь собрать все семь Искр. Иначе серая гадость так и продолжит снова и снова лезть к нам оттуда, снизу. Я не смогу каждый раз запихивать её обратно, у меня нет столько сил… надо попытаться попасть в тот странный мир.

Не без робости я положила руку на Каменное Сердце.

— Погоди! — остановил меня Орвик. — Не спеши. Самопожертвоваться мы всегда успеем. У меня крайне поганое предчувствие насчёт этого мира. Видела бы ты, с каким лицом о нём рассказывала.

— В кои-то веки соглашусь с племянником, — добавил Ричард. — Есть ещё одна, последняя возможность. Пока мы её не исчерпали, не обязательно лезть на рожон в иные чуждые миры.

— Вы имеете в виду… — с сомнением протянула я, но руку с камня всё-таки убрала.

— Вот именно, малышка, — подтвердил Орвик. — Есть же целых два пепелища Замков роз. Мы все вместе должны попытаться их возродить. Если получится с обоими — проблема семёрки будет решена.

Глава 11

Я немного волновалась, что на мёртвое пепелище Каменное Сердце не сможет навести меня с такой же точностью, как к живому Замку роз.

Но все переживания были напрасны.

Я впервые оказалась в таком месте, как сейчас. Даже Пустыня Памяти — все, что осталось после того, как герцог Морриган «сходил в гости» в мой собственный мир когда-то — не производила на меня такого сильного впечатления.

Пепелище Замка медной розы, к которому мы прибыли в первую очередь, находилось в дальних южных провинциях Королевства Ледяных Островов. Прямо посреди дремучих лесов — но ни один из вековых дубов даже одной ветвью не заходил на зону пепелища. Округлая широкая проплешина, засыпанная бурым пеплом с медным отливом, зияла рубцом на теле дубравы.

Уилл Шеппад и Ричард Винтерстоун остановились на краю пепелища, не пошли за нами почему-то. Тиэлин задумчиво обозревала окрестности, вообще ушла куда-то под сень деревьев. Я оглянулась, не понимая, почему все отстали. Может, пора привал?.. Мы без отдыха скачем туда-сюда по стране который час, уже голова кругом…

— Вы идите. Мы вас тут подождём, — улыбнулся себе под нос Шеппард и присел на древесный корень.

— Идём-идём! — поторопил меня Орвик и бесцеремонно потащил по щиколотку в пепле.

Только тут до меня, наконец, дошло.

Судя по всему, никто не сомневается, что именно нам с Орвиком достанется Замок роз. И может, я должна была почувствовать гордость или воодушевление — но вместо этого лишь неловкость и смущение. Как будто…

Как будто я не заслужила.

И как бы сильно я не любила мужчину, который сейчас держит меня за руку, как бы сильно не горело в моём сердце желание зажечь ещё одну Искру — разве это может быть достаточной причиной, чтобы претендовать на одну из самых ценных реликвий моего народа?

Пепелище Замка медной розы ждёт много веков — самого лучшего, самого достойного хозяина. Мне говорили, каждое из немногих оставшихся давно уже стало местом своего рода паломничества людей, для которых это — словно потаённая мечта о чуде, о том, что твоя жизнь однажды изменится раз и навсегда. Среди них, несомненно, было много достойных. И были сильные маги.

Так почему именно я?

Орвику, кажется, мои сомнения были неведомы. Вот уж кто всегда уверен в себе на все тысячу процентов. Мне бы его самооценку!

Его самооценку не поколебал даже тот простой и очевидный факт, что пепелище Замка медной розы совершенно никак не откликнулось на наше присутствие.

— Что ж… у нас в запасе ещё один Замок! Твоим волосам пошёл бы Замок серебряной розы. Что скажешь, малыш?

Я ничего не ответила.

Для себя самой я не решила даже ещё, имею ли моральное право соглашаться на предложение Орвика выйти за него замуж.

* * *

И всё-таки я, видимо, заразилась невольно его настроением.

Быть может, поэтому даже для меня стало почему-то неожиданностью, когда раскинувшийся на бескрайнем скалистом плато западных берегов пепелище Замка серебряной розы тоже ответило на наше прибытие абсолютным молчанием.

Мы исходили его вдоль и поперёк — уже была ночь, и лунный свет заливал серебристые пустоши. Рябь на жемчужно-сером, почти белом как речной песок, пепле. Было полное ощущение, что мы с Орвиком идём по бугрящейся поверхности воды, бороздим волны этого океана, как безмолвные корабли.

Красиво.

Красивое место.

Жаль, что не наше.

— Да что происходит? — нервно спросил Ричард Винтерстоун и широким шагом устремился к нам. — Почему у вас не получается? Это же последний! Может вам… не знаю… поцеловаться?

— Исторический момент. Впервые в жизни наш сухарь — за романтику… — пробормотал Орвик. Я видела, что он обескуражен тоже.

А потом случилось странное.

Как только нога Ричарда Винтерстоуна ступила на пепелище, из серебристых волн ему навстречу взмыл кристалл.

Все застыли.

Да, семечки Замков отличаются от Искр — теперь я это поняла. Семечки были зародышем будущей жизни, и их искренняя, чистая, прозрачная магия била вокруг таким ясным и ярким ореолом, что лунный свет бледнел перед этой красотой.

Гранёный кристалл вытянутой формы взмыл на уровень глаз.

Ричард Винтерстоун не делал ни малейшей попытки взять его в руки, только смотрел поражённо. Серебряные блики ложились на его лицо.

Затаив дыхание, все следили, что же будет дальше.

Ну же! Возьми его! Может, это наш шанс?

Правда, я не слышала, чтоб хозяином Замка роз когда-либо становился одиночка. Вроде бы, они реагируют только на пару. Но ведь всегда бывают исключения!

Наконец, Ричард очнулся от зачарованного забытья и протянул руку.

Серебряный кристалл, словно юркая птичка, упорхнул и не дался.

А потом просто взял, и окунулся обратно в пепел.

Волшебный свет погас.

— Что. Это. Было? — проговорил Ричард, оборачиваясь, словно подозревал, что своевольный камень продолжит кошки-мышки дальше. Но нет — он больше не появлялся. Создавалось полное ощущение, что Замок серебряной розы проснулся ненадолго, чтобы осмотреться и снова заснуть.

Орвик рядом со мной уселся прямо в пепел. Запустил руку в волосы и принялся… тихо смеяться. Он весь просто трясся от смеха, и хорошо, что Ричард, который слишком ревностно относился к своей гордости, этого пока не замечал.

— Ты чего? — страшным шёпотом спросила я жениха, опускаясь рядом с ним на колени.

— Ты не поняла? — сдавленным голосом ответил Орвик в перерывах между приступами смеха.

— Что я должна была понять?

— Нет, ну какие же умные эти Замки! — он покачал головой в восхищении.

— Да поясни ты уже, наконец, — что ты имеешь в виду?!

— Замок серебряной розы выбрал себе хозяина.

— Так почему тогда не дался в руки?!

— Эх, наивное ты у меня ещё солнышко… да потому что хозяйка ещё не подросла!

И тут, глядя в смеющиеся глаза Орвика, меня осенило тоже.

— Ты же не хочешь сказать…

— Вот именно! Только ему пока не говори. Да и вообще, может я ещё и не прав. Просто это единственная версия, которая всё объясняет.

Мда-а-а уж…

Мне вдруг тоже захотелось улыбаться, глядя на недоумённое лицо будущего жениха, который ещё даже не подозревал, что его уже окольцевали.

— Вы о чём тут? — беспокойно спросил Ричард, подходя к нам.

— Делимся своими опасениями по поводу твоей будущей судьбы! — с широкой улыбкой на все тридцать два ответил Орвик, глядя на него честными-пречестными глазами.

— У нас судьба будет у всех незавидная, если не найдём Искры, — раздражённо ответил Ричард. — Ситуация предельно ясна — Замок ошибся, ложное срабатывание. Они тут так давно разрушены, что видимо, механизм уже сбоит. Лучше думайте, что дальше делать будем.

И он снова пошёл прочь.

— Рыбка, насаженная на крючок, всегда трепыхается, не желая признать очевидное, — ухмыльнулся Орвик. — Что её песенка уже спета.

Я устало привалилась жениху на плечо и потёрла лоб.

— Послушай… это всё, конечно, замечательно. Но когда-нибудь. А что же делать сейчас? Ведь это же значит… что у нас по-прежнему всего-навсего пять Искр!

Уже было совсем поздно, но ни у кого из нас и мысли не возникло отправиться спать.

Перед нами была серьёзная проблема.

И проблема казалась нерешаемой… пока я не увидела лицо Тиэлин.

Волшебница стояла, прислонившись к одному из дубов, но даже в тени ветвей её глаза сверкали упавшими звёздами.

Превозмогая усталость, я поднялась. Мы с Орвиком переглянулись, и он пошёл вместе со мной.

— Ты что-то придумала, не отпирайся!

Ти загадочно посмотрела на него.

— Возможно.

— Ну? Не тяни, нервы не железные!

— Всем известно, что магия Замков роз ищет прежде всего любовь. Сильную, чистую, бескорыстную — такую, которая будет питать их потом как самое драгоценное топливо, которую они смогут умножать и возвращать своим хозяевам, увеличивая энергию Порядка в этом мире.

Мне как-то взгрустнулось.

Я думала, у нас с Орвиком такая.

Словно прочитав мои мысли, Тиэлин повернулась ко мне.

— Но вы ведь не думаете, что во всём этом мире число влюблённых пар ровно соответствует числу Замков роз? О нет, всё далеко не так просто. Так что не отчаивайтесь — возможно, ваше предназначение совсем в ином. Ну а сейчас… наша задача как следует подумать. Нет ли под рукой ещё одной перспективной молодой пары, которую мы могли бы привести на знакомство с Замком? Медной розы, судя по всему. Что-то мне подсказывает, что Серебряная уже определилась с выбором.

Я задумалась.

Глубоко задумалась.

Сейчас не время ломать голову над намёком о нашем с Орвиком предназначении — а вот насчёт ещё одной влюблённой парочки, это интересно. Почему-то я не сомневалась, что Тиэлин уже знает ответ. И теперь как хороший учитель пытается подтолкнуть к нему своих учеников.

Неожиданно голос подал Уилл Шеппард.

Давно его не было слышно. Он был задумчив и подозрительно молчалив в последнее время, но за всеми событиями у меня как-то не было раньше возможности это заметить.

— Мне кажется, нам всем стоит нанести ещё один визит в Замок пурпурной розы.

— Именно! — подмигнула Ти.

Решили не нарушать покой королевского дворца всей компанией. Ричард и Уилл остались на пепелище Замка серебряной розы, а мы с Орвиком и Тиэлин переместились в столицу.

Я оценила мудрость волшебницы.

В этой небольшой, но уютной девичьей спальне, которая завалена была мягкими игрушками и подушечками с рюшами, такому количеству народа точно было бы не развернуться.

Принцесса Шарлин сидела на своей постели, поджав колени к груди, и её глаза были красны от слёз.

Увидев нас, она перепугалась сначала. Нервно оглянулась на выход, где за дверью, видимо, дежурили стражники.

Тиэлин прижала палец к губам и подсела к ней на постель.

Заговорила тихо:

— Не бойся, девочка! Мы пришли, чтобы тебе помочь. Помочь вам обоим. Ведь не случайно лучшие сотрудники Тайного Сыска искали его по всему Королевству и так и не нашли?

— Не понимаю, о чём вы!.. — насупилась девушка.

Но я, кажется, уже начала догадываться, что имеет в виду Ти.

— Он же не покидал столицу, правда?

— Если я вас правильно понял, девушки, наш предприимчивый маг даже не вышел за пределы королевского дворца, — мрачно вмешался Орвик.

А сам направился в сторону ещё одной неприметной двери, которая виднелась в углу принцессиной спальни.

Девушка испуганно вскочила и побежала за ним.

— Да не дрейфь ты! — отмахнулся от неё Орвик. — Сейчас разберёмся.

Он рванул на себя дверку, отчего та едва удержалась на петлях. На всякий случай на кончиках его пальцев уже дрожали языки пламени.

У него особые счёты к тому, кто угрожал его родителям, вспомнила я.

Осторожно заглянула из-за плеча Орвика… и увидела невысокого темноволосого молодого человека со смуглым измождённым лицом, который сидел в углу принцессиной гардеробной. Возле него на пуфике была нетронутая чашка чая.

Вот это да! Вряд ли здесь никто не устраивал обыск. Талантливая принцесса даже проверяющим умудрилась отвести глаза.

Отталкивая Орвика, Шарлин влетела в гардеробную, метнулась к бывшему узнику королевских тюрем и повисла у него на шее, закрывая от нас. Тот поморщился и отстранил девушку. Сказал ей тихо:

— Уйди, Шарлин. Я себе не прощу, если ты пострадаешь. Говорил же с самого начала, это глупая затея. Не трудитесь, господа! Я сам пойду обратно в подземелья.

Эван Рок поднялся на ноги и угрюмо окинул взглядом массивную фигуру Орвика, который загораживал ему проход. Презрительно сморщил нос.

— Вы слишком похожи на собственного отца, чтобы я не догадался, что вам от меня нужно. Явились мстить? Валяйте. Я всё равно ничем не смогу ответить. Мой дар король заблокировал так основательно, что за столько лет я так и не смог его распечатать.

Шарлин ревела уже не стесняясь.

Бывший маг Хаоса невозмутимо смотрел прямо на Орвика, спокойно опустив руки вдоль тела, и ждал.

Я прижала пальцы к губам, не зная, что сейчас будет.

Мой жених погасил огни, отступил и молча кивнул Року на выход.

* * *

Я никогда не видела у человека большего шока на лице, чем у Эвана Рока, когда мы привели их с Шарлин на пепелище Замка медной розы.

Принцесса ревела не переставая, но теперь, кажется от счастья.

Потому что вряд ли кто-то посмеет когда-нибудь тронуть хозяев Замка роз, не говоря уж о том, чтобы упекать в тюрьму. Тем более, что Эван действительно за столько лет искупил вину за то, что натворил когда-то, будучи почти ребёнком, разум которого затуманил Хаос.

Тиэлин сказала, что дар пробуждать Цветы Зла действительно уснул в нём навсегда. И больше не появится — потому что несовместим с доброй магией Замка медной розы.

Когда мы возвращались на серебряное пепелище за нашими отставшими спутниками, на моей цепочке мирно переливались тихими огнями шесть Искр.

* * *

И вот мы стояли в круге, плечом к плечу — такие разные, но вместе. Маг Огня и Льда, Пепельная волшебница, Рыцарь ледяной розы, Анимаг и Верховный маг Храма Хаоса… как залог того, что всё доброе, светлое и созидающее обязательно победит когда-нибудь силы, что пытаются сеять лишь разрушение и небытие. И понимали, что всего один лишь шаг отделяет от решающих событий, ради которых мы собрались в одну команду из разных миров.

И этот шаг — он как прыжок в неизвестность.

Черта, отделяющая прошлое от будущего. Каким оно будет? Зависит от нас.

— Значит, остался только один вариант, — решительно подтвердил Орвик то, о чём мы все думали.

Тиэлин кивнула.

— Мы должны найти утерянную Искру Замка ледяной розы, — в кои-то веки согласился с ним Ричард Винтерстоун. Синяя роза на его кирасе особенно ярко сияла в лунном свете этой ночью.

А мне почему-то вспомнился сон Гаяни. Я ведь так и не сказала о нём Ричарду. Я много о чём умолчала. И вот у нас снова нет времени на долгие и трудные разговоры. Правильно ли поступаю? Или наоборот, лучше не сеять панику и не пересказывать то, что Ричард, несомненно, назовёт глупыми суевериями?

В своём сне Гая убивала Ричарда. Но точно ли убивала? Она говорила, что её руки были в крови.

А ещё там был какой-то бессвязный бред про птицу и про то, что Ричарду не идёт серый цвет.

Слава всем богам, он в своей привычной кирасе и под ней у него — чёрный цвет. Никакого серого. Значит, пока можно расслабиться.

Уилл Шеппард по-прежнему сосредоточенно молчал. С каких пор он такой? Ведь обычно это ему принадлежат самые длинные и самые пространные монологи.

С момента встречи с отцом, поняла я.

И тогда меня осенило. Он места себе не находит от тревоги за Флавию. И видимо, слова отца о том, что когда придёт время, он найдёт правильные решения, сдвинули какие-то невидимые шестерёнки в его голове, и теперь он постоянно о чём-то размышляет. Вот только нам не говорит.

Слово взяла Тиэлин.

— Как Верховный маг Храма Хаоса я много-много лет… чего уж, мы тут все свои, — столетий я изучаю эту во многом чуждую и враждебную человеку силу. Кое-какие из материй Хаоса мы смогли подчинить, кое-какие исследовать, а от некоторых даже я бы держалась как можно дальше. Неизменным остаётся одно — мы не выбираем, в какие эпохи жить. Но мы выбираем сделать всё, что в наших силах, чтобы передать эстафету поколений дальше. Чтобы наши потомки жили в лучшем, более добром, более правильном мире. Быть может, на долю каждого поколения приходится своё испытание. Наше — обрушилось на вас всех сейчас. Я знаю, что все вы боитесь и растеряны, даже если не показываете виду. Просто помните — рассвет всегда приходит. Для тех, кто пережил ночь. Так что наше дело — её пережить. И заодно помочь это сделать тем, кто рядом, кто зависит сейчас от наших с вами поступков.

Она немного помолчала.

Наверное, пережидала, пока успокоятся мурашки на моей спине.

А потом обвела нас всех взглядом.

— Поэтому не стану скрывать — всё, что было до этого, было лишь лёгкой разминкой. Настоящее дело впереди. Я рассчитываю на всех вас. Знаю, что мужества и доблести вам не занимать. Чувствую, что мир, в который нам придётся пойти, поставит перед нами задачу столь трудную, которой ещё не бывало. Даже я не знаю точно, с чем нам предстоит столкнуться. Хаос как никогда силён. А мир, в котором Шиана почувствовала присутствие Ледяной розы — один из тех, что ближе всего к владениям чистого, первозданного Хаоса. И материя, и время могут вести себя там совершенно не предсказуемым образом.

* * *

Место, в которое перенесло нас Каменное Сердце, я узнала.

Здесь по-прежнему было неуютно и очень-очень страшно — и теперь я понимала, что это не было вызвано какой-то явной, очевидной угрозой. Нет — то был иррациональный, животный страх. Просто потому, что всё здесь было слишком чуждое человеческому разуму, слишком вне привычной системы координат.

Серая текучая пелена — как поверхность зыбкого жидкого зеркала. И сверху, и справа, и слева, и позади, и впереди… только крохотный круглый клочок твёрдой почвы под нашими ногами. Словно мы стоим на дне серого колодца, стены которого слабо светятся изнутри.

— Межмировое пространство, — осторожно заключила Тиэлин, осмотревшись. — Всё, что вы видите вокруг — закапсулированный чужой мир. Он окружает нас сейчас со всех сторон, кроме той, которая напрямую граничит с миром, из которого мы прибыли. Не спрашивайте, я не смогу подобрать нужные слова, чтобы объяснить более понятным образом.

— Я и не собирался! Предпочитаю разведку боем, — с энтузиазмом откликнулся Орвик и двинулся вперёд.

Ричард схватил его за плечо и бесцеремонно отшвырнул на место. Кажется, когда он хотел, умел показать, кто здесь старший в семье. Орвик хотел было возмутиться — но всё же осторожность взяла верх и он не стал спорить.

И это тоже было одним из удивительных качеств этих двоих — любые споры быстро забывались пред лицом общего дела. Гордыня и ущемлённое самолюбие — это было не про них. Гордыня и ущемлённое самолюбие — удел слабых. А они были сильными.

— Что с этим миром не так? — спросил Ричард.

Ти задумалась.

— Такого мира я ещё не встречала. А повидала их много, можете мне верить. Пожалуй… да, магия Замка ледяной розы создала там какой-то кокон! В этом мире существенно изменены параметры времени и пространства.

— Как именно? — не удержалась я, когда она снова на долго замолчала.

Волшебница подошла к самой границе серого зеркала, осторожно протянула руку… отдёрнула ладонь, не коснувшись.

— В этом мире ускорено время.

Наши удивлённые возгласы с потоком одновременных расспросов она остановила поднятием руки.

— Точно не скажу. Но думаю… думаю, одна минута в том мире равняется примерно году здесь.

Мы все замолчали, осмысливая — что на самом деле это значило для нас. В той безвыходной ситуации, в которой мы оказались с поиском недостающей Искры.

Тиэлин устало села на землю, повесила голову.

— Я пошла бы сама. Облегчила бы вам эту трудную ношу. Но не могу. Равновесие процессов энтропии в моём теле слишком хрупко, слишком неустойчиво. За последнее время — особенно. Каждый новый скачок в пространстве расшатывает его всё сильней, а мы их в последнее время сделали более чем достаточно. Так что, дорогие мои… если я туда войду, обратно могу просто не выйти. И тогда задача поиска Искры останется невыполненной. Моя жертва, которую я с радостью бы принесла, если б знала, что моя и так слишком долгая жизнь могла бы послужить благому делу, станет напрасной. Увы… кому-то из вас придётся сделать это вместо меня.

В тишину упали как камень мрачные слова Орвика:

— А что тут решать? Кто заварил всю эту кашу с плесенью, тот и должен идти. И ты меня больше не удержишь, Ричи!

— Я пойду! Потому что здесь старший. И это не обсуждается. И Ричи можешь назвать своего первенца, так и быть — я не стану возражать. Вам с твоей невестой ещё плодить и плодить спиногрызов. Или ты оставишь вон ту барышню, готовую уже разреветься, одну?

Я поспешно отёрла глаза, тем более, что Орвик посмотрел на меня так… ну, так, что сердце чуть не разорвало.

Шмыгнула носом.

— Почему вы, мужчины, всегда за всех решаете? Почему вы пытаетесь самое трудное взять на себя? Это мне доверилось Каменное Сердце. У меня компас. Значит, идти тоже мне — какие могут быть варианты?

— С ума сошла?! Не пущу.

— Ты мне не можешь приказывать! Я ещё не твоя жена!!

— И вот чтоб мне было, на ком жениться, останешься здесь.

— Где логика?! То есть жениху можно, а невесте нет? Мы вообще-то друг на друге жениться собирались, или я что-то упустила?!

— Да стойте вы! Притормозите! — Ричард Винтерстоун подошёл к нам и положил обоим руки на плечи. — Ругаться потом будете, подождите хотя бы до свадьбы. Где Уилл?

Стоп.

А и правда!

Мы стремительно обернулись туда, где он стоял.

И увидели, что он уже вошёл в колеблющийся, как из живого хрусталя полог меж мирами.

— Стойте! Не подходите ко мне. — Его голос доносился глухо, словно из-за стеклянной стены. — Ведь это очевидно. Идти должен я. У вас у всех пары. Только я один. Если я там состарюсь до дряхлого старика, ни одна девушка не прольёт по мне слёз.

Ричард заорал в гневе так, что у меня зазвенело в ушах:

— Какие пары?! Ты там совсем умом тронулся, мелкий?! Что я твоей матери скажу?! Немедленно выходи оттуда, пока за уши не вытащил!

Но Уилл молча покачал головой.

И сделал ещё шаг назад.

Окончательно теряясь в сером мареве, что клубилось туманом за преградой.

Когда он скрылся, мутное стекло снова приобрело зеркальный блеск — и мы увидели в нём свои растерянные лица.

В этот раз Орвику пришлось оттаскивать Ричарда.

— Стой! Да стой ты… не ходи. Мы сейчас не имеем права потерять ещё одного сильного мага.

— Остаётся только ждать, — устало подтвердила Тиэлин.

Каждая секунда утекала в пустоту практически зримо, ощутимо.

Каждая секунда лишала нашего друга драгоценного времени жизни — рядом с нами, в реальном мире.

Мы не находили себе места.

На крошечном пятачке негде было развернуться, негде найти выход эмоциям и хотя бы пройтись туда-сюда. Поэтому ждали мы в напряжённых, неподвижных позах, лишь изредка обмениваясь короткими говорящими взглядами, в которых искали поддержку.

Нет ничего хуже неизвестности.

Когда по моим внутренним часам прошло уже минут пятнадцать, не меньше — я вздрогнула от того, как с тихим гудящим звуком распахнулся потолок над нашими головами.

И сверху к нашим ногам упал Уилл Шеппард.

Мы бросились к нему.

Он лежал без сил, на боку, скорчившись. Измождённый, в обветшалой одежде, сшитой из каких-то шкур. Его светлые волосы совсем побелели на висках.

И он прижимал к себе что-то.

Орвик осторожно приподнял его голову. Губы Уилла были потрескавшиеся, обветренные. Под глазами ужасные синяки. Казалось невероятным, что человек может так сильно измениться за считанные минуты. Но эти минуты — были только для нас. Для него прошли годы.

Ричард простёр над ним ладони, которые осветились мягким голубым свечением.

Фамильная лечебная магия Винтерстоунов живительным потоком перетекала к Уиллу. На глазах заживали ссадины, розовела кожа, меньше становились синяки.

И в конце концов мы увидели перед собой почти прежнего Уилла — только осунувшегося, исхудавшего. Только седина никуда не исчезла.

А когда он открыл глаза, мы увидели взгляд взрослого мужчины, который за свою долгую жизнь повидал много такого, о чём мы даже не имеем понятия.

Он смотрел на нас так, будто думал, что мы — плод его воображения. Очень удивился, когда Орвик обнял его так, что затрещали кости. Проговорил тихо:

— Я уже начал забывать ваши лица.

Несмело ответил на объятие брата.

Когда спустя вечность Орвик выпустил его из своих медвежьих лап — в ответ на просьбу Уилла не придушить его окончательно.

— У меня есть кое-что для вас. Подарок на все ваши дни рождения, которые я пропустил.

— Это мы твои пропустили, — глухо проговорил Орвик, не отпуская его плечо.

— А… да? Перепутал. Точно. Извините.

И он протянул ко мне раскрытую ладонь.

В комьях грязи на ней слабо светилась ледяная Искра.

Я приняла её, как самый драгоценный дар. Аккуратно отёрла краем юбки.

И последний, седьмой артефакт занял своё место в ряду остальных.

Мягкое свечение речным переливом прошлось по цепи, озарило наши лица.

— Теперь всё? Неужели всё… — прошептала я. — Мы зажгли Светоч?

Тиэлин вздохнула.

Мы все обернулись к ней.

— Только не говори, что…

Ти не дала мне договорить вопрос.

— Увы, дети мои. Я предупреждала, что не будет просто.

— Может, просто скажешь нам всё сразу, чем цедить информацию по крохе? — резко спросил Орвик. А потом махнул рукой, когда Ти многозначительно на него посмотрела.

— Итак. Если мне никто — повторяю, никто — не будет больше мешать, я скажу, наконец, что должна.

Пусть не сразу, но установилась тишина. Зеркальные стены волновались над нами и со всех сторон. Нам хотелось скорее отсюда уйти. А значит, надо было быстрее узнать, что же опять собирается свалиться на наши многострадальные головы.

Ричард осторожно помог Уиллу встать, и тот, слегка прихрамывая на левую ногу, подошёл ближе к нам.

— Ну что ж. Теперь слушайте. Я горжусь всеми вами! Надеюсь, мужество и дальше поможет вам сделать то, что должны. А должны — завершить начатое. Потому что мало собрать Искры — как вы понимаете, необходимо зажечь Светоч. Однако сделать это можно не в любом произвольном месте. А только на специально построенном для этого в древние времена Алтаре.

— Да она издевается! — простонал Орвик. — И где этот самый Алтарь?

— Тебе вряд ли это понравится, малыш. Потому что Алтарь был создан в мире, который давным-давно открыли древние эллери. Который сейчас медленно умирает, потому что присутствие в нем Алтаря постепенно высасывает все силы. И который слишком близко находится к мирам Хаоса, чтобы в нем можно было находиться в безопасности. Именно в этом мире отправились искать спасения Изгнанники, когда их родной мир захватили. И среди нас есть человек, который знает о нём намного больше, чем все мы вместе взятые.

И она указала на меня.

Глава 12

Что ж. Ну вот мы и возвращаемся обратно к началу.

Мир, из которого я вырвалась, словно несмышлёный птенец из скорлупы, снова готов проверить меня на прочность.

Вот только теперь я расправила крылья. Достаточно ли они окрепли, чтобы снова посмотреть в лицо всем своим страхам? Достаточно ли изменилась, чтобы с мужеством и стойкостью принять всё, что уготовано мне смутным, неопределённым будущим?

Мы пытались отправить Уилла домой лечиться. Но он твёрдо отказался. Сказал, что и так достаточно пробыл без нас — и теперь не оставит друзей больше ни на минуту.

На наши уверения, что ему нужно отдохнуть, сообщил, чтоб мы не волновались. Он в порядке. Ну, так, как может быть в порядке человек, который семнадцать лет прожил практически в полном одиночестве — только выращивал себе еду своей магией на голых камнях и время от времени создавал зверей, чтоб не сойти с ума без собеседника.

Потом ещё помолчал и добавил, что видимо, на них какое-то семейное проклятие. И надо пожить отшельником, чтоб начать по-настоящему ценить жизнь. Так что больше он не намерен терять ни минуты.

— Перемещай нас, Шиана! — угрюмо попросил Уилл.

Я кивнула, торопливо положила ладонь на Каменное Сердце… и опустила её обратно.

— А я не могу.

— Как это? — воскликнул Орвик.

— Вы же помните, Сердце может привести только к Замку роз, Искре, ну, на худой конец, к пепелищу… его создавали для этого. Оно на это настроено. Каким образом я могу направить нас всех к неизвестной точке в мире, в котором нет ни единого Замка? — в отчаянии ответила я.

Да уж.

Действительно.

Это была нешуточная проблема.

— Может, через Замок пепельной розы? — предложил Орвик. — Там сломанный портал. Вдруг сможем как-нибудь восстановить? Правда, я понятия не имею как — уже пробовал все возможные способы. Без помощи с той стороны не открывается, но вдруг…

— Стоп! Погодите! — прервал его Ричард. Он одним движением ладони «погасил» свою магическую кирасу, и она растворилась в пространстве. Потом опустил руку в нагрудный карман и что-то нащупал там.

Когда протянул нам раскрытую ладонь, на ней покоилось, таинственно мерцая, два крохотных янтарных камушка.

— Карманные порталы королевы Эмбер! — обрадовалась я.

— Последние, — кивнул Ричард. — Все отдал герцогу. Больше нет. Так что думайте хорошенько, какая будет у нас точка входа в мир Шианы. Количество попыток ограничено.

— Осталось придумать точку входа. Ти, что скажешь? Где этот ваш Алтарь?

Она задумалась.

Думала долго. И почему-то мне показалось, тянет с ответом по каким-то своим соображениям. Ох уж эти древние волшебники! Они видят всю ситуацию в целом, когда нам доступен крохотный кусочек мозаики. Поэтому им так сложно принимать решения. Поэтому иногда они сообщают только то, что важно в данный конкретный момент, и ни крупицей информации больше.

— Шиана, детка, — обратилась она ко мне, наконец. — Думаю, в сложившейся ситуации мы обязаны для начала спросить тебя. Какое место считаешь наиболее безопасным для начала? Потому что конечный пункт назначения, который нам нужен, называть безопасным я никак не могу. И хорошо бы сначала осмотреться. Думаю, не ошибусь, если скажу, что твой мир мог очень сильно измениться с тех пор, как ты там не бывала.

— Согласен. Так, малыш — и где у нас теперь будет безопаснее всего?

Я невольно заколебалась с ответом.

— Даже не знаю. Точно нельзя во дворец! Думаю, для нас всех там теперь будет настоящий капкан. Совершенно точно нельзя соваться в пепельные пустоши. Нельзя на людные улицы Сирианара. А особенно, абсолютно точно нельзя даже приближаться пока к пещерам Сольмивары! Хотя, боюсь, этого места мы точно не избежим. Но я предлагаю сначала, как и советует Ти, осмотреться, прежде чем идти туда. А идти надо.

— В чём дело? — насторожился Ричард.

Я посмотрела ему в глаза.

— Там держат мою младшую сестру. Но там ещё сторонники Мардухая, это настоящая секта. И гадкое подземное озеро, из которого выходят…

Он не стал меня дослушивать.

Сжал в кулаке один из камней.

И земля закружилась у нас под ногами.

Когда круговерть остановилась, я узнала до боли знакомый цвет камней.

Значит, всё-таки Сольмивара. Мы не избежали тебя.

Каменные стены теснили со всех сторон.

Немедленно навалились ужасные воспоминания. Я с трудом заставила себя вынырнуть из них и сосредоточиться на окружающей действительности.

— Я поведу! — сказала я и прошла вперёд. Орвик немедленно догнал, отправил к себе за спину.

— Говори, куда. И не высовывайся.

Ричард Винтерстоун встал с ним плечом к плечу и распахнул перед нами призрачный щит голубого пламени.

Тиэлин запихнули в середину, Уилл прикрывал нашу спину.

Мы двигались очень медленно. Во многом ещё и потому, что я совершенно не узнавала дороги. Сольмивара — это же самый настоящий лабиринт! Каждый коридор похож на другой как две капли воды, а тот на третий, десятый, сотый…

Кажется, у нас есть все перспективы блуждать здесь до скончания веков.

…Но мои опасения напрасны.

Поняла я.

Когда из-за ближайшего поворота в нас полетела мерцающая зелёным магическая сеть.

Я вскрикнула от неожиданности. А Орвик уже лупил по ней огнём… безрезультатно. Волшебные клинки Ричарда Винтерстоуна тоже оказались бессильны. Даже мои робкие попытки испепелить её ни к чему не привели.

Вся магия впитывалась в неё без остатка.

Ти, задыхаясь, осела на землю.

— Бесполезно… у неё хаотическая природа. Враждебная вашей магии порядка. Даже я ничего не могу сделать с этим. Слишком… слишком велика подпитка. Какой-то… мощнейший источник энергии. Невероятный потенциал. Питает эту сеть. И магию тех людей… напрямую.

Каких ещё людей?!

Я в панике попыталась вернуться при помощи Каменного Сердца — вернуть нас всех обратно, хоть в какой-нибудь Замок. Ничего не получалось.

Наконец, из темноты выступили несколько человек в капюшонах. У них были совершенно ровные, равнодушные ко всему лица. Лица людей, которым ничего в этой жизни не нужно, которые не испытывают никаких эмоций.

В центре лба каждого сверкали и переливались зловещим светом гиары.

— Добро пожаловать. Не стоит пытаться использовать магию. Вам это больше не потребуется. Пойдёмте с нами. Вашу судьбу решит Королева Хаоса.

Боги, что ещё за Королева?! Неужели началось, и миры Хаоса окончательно пришли в движение?

Дальше был какой-то кошмар.

Мы шли всё глубже и глубже в пещеры.

И в конце концов нам стало попадаться всё больше людей. Мужчины, женщины, даже дети!

По дороге вместе с нами шли обычные — переглядывались в тревоге, смотрели на нас со страхом, перешёптывались, плакали дети…

Обратно — ровные шеренги абсолютно спокойных и равнодушных ко всему людей.

С гиарами все как один, даже малыши.

Мы попытались затормозить или свернуть — но проклятая сеть каждый раз подтаскивала нас за собой, не давала свернуть с пути.

— Плохо дело, — сдавленно проговорила Тиэлин рядом со мной. — Значит, они добрались и сюда…

— Кто они? Что это за люди?

— Обычные люди, как мы с вами, — грустно улыбнулась Тиэлин. — Дело не в том, кто они, а в том…

Она не договорила, согнулась от боли.

Я подала ей руку, Орвик другую и мы почти понесли маленькую волшебницу. Потому что сеть и не думала нас ждать и был риск, что просто поволочет за собой по земле.

— Ни в коем случае… не допустите… чтоб вам надели гиар!.. — прошептала Тиэлин, прежде, чем отключиться совсем.

Я видела мрачные лица мужчин рядом со мной. Моего любимого, моих друзей. У них были лица людей, которые готовятся убивать. Или умирать. Ни тот, ни тот вариант меня не устраивали.

Что же делать? Не может же не быть выхода… Я снова почувствовала себя виноватой. Я должна была рассказать всё! Предупредить, что нас может ждать. Но теперь уже поздно. Если все они умрут, их кровь будет на моих руках. Слабым утешением послужит то, что вряд ли я переживу их всех надолго.

* * *

Вот и он.

Знакомый зал.

Здесь когда-то камни были покрыты пеплом Мардухая.

Зеленоватые воды озера стали светиться ещё ярче.

Людей заводили в него… они погружались с головой… на выходе каждому вешали на лоб гиар. А потом всё повторялось снова и снова, со следующими.

Над водами озера я заметила трон. Высокая каменная спинка была украшена птицей. Птица словно замерла, скрючив длинную шею стервятника, глядя одним глазом насмешливо, раскрыв каменный клюв.

«Я убила. Убила Ричарда. И эта птица… она смеётся надо мной… Ему не идёт серый цвет!..»

Вот она. Птица из снов Гаяни. Моя сестрёнка была права. Никакие это были не «просто кошмары». А проявление древнего пророческого дара, который очнулся в её крови спустя столько веков.

У меня похолодело всё внутри.

Мы были всё ближе и ближе к трону… и ничего, совершенно ничего не получалось сделать.

Наконец, мы оказались первыми в очередь на гиар.

— Посмотрите, моя Королева! Мы привели вам особых гостей. Ваши новые подданные. Станут самыми верными слугами вашего трона.

Фигура на троне откинула капюшон.

И я в ужасе увидела невозмутимое, бледное и ровное лицо своей сестры.

— Гаяни! Гаяни, солнышко, очнись!..

Я закричала, пытаясь достучаться до сестры, но один из тех, в сером, взмахнул рукой, и мой голос исчез.

Потом ещё раз — и погасла магия в руках Орвика и Ричарда. Я увидела, что от каждого из этих прислужников в сером к Королеве Хаоса тянется тоненькая, почти незаметная зеленоватая нить мерцающего света. Словно пуповина, по которой они питаются энергией моей сестры. Какой же она невообразимо сильный источник, если может делать такое! Как же ужасно крепко они опутали её паутиной своего морока, что позволяет это делать.

Ричард Винтерстоун утратил всё оружие. Даже его кираса погасла.

И я увидела то, что заставило меня потерять почти всякую надежду.

В зеленоватом неверном сиянии подземного озера Сольмивары его одежда стала казаться совершенно серой.

Призрачная сеть, которая сковывала нас, внезапно опустилась, превратилась в оковы на ногах. И эти оковы буквально силой вынудили нас сделать ещё шаг вперёд.

— Сильные маги. Их воля крепка, — прошелестел тот, что стоял справа от трона.

— Вижу. А эту я помню. Она уничтожила Учителя.

— Избежала справедливой кары.

— Теперь не избежит.

— Гиары?

— Секунду… я изучу их ауры…

— Что там?

— Бесполезно. Не получится вживить им гиар. Слишком сильное сопротивление. Слишком взрослые. Слишком много чужеродной магии.

— Значит?

— Верно.

— Уничтожить.

— Уничтожить.

— Уничтожить.

Я смотрела на то, с каким поразительным спокойствием эти люди выносили нам смертный приговор, и воскликнула:

— Но вы не можете!..

— Можем.

— Это единственный выход.

— Иначе вы помешаете Вечному Хаосу установить абсолютный, безбрежный Покой и совершенную в своей красоте Безмятежность.

— Вы, глупые люди, создаёте слишком много шума и беспокойства. Вам постоянно что-то нужно.

— Вы не сидите на месте.

— Вы мутите спокойные воды бытия, вторгаетесь даже в пространство и время.

— Если вас не остановить, всему придёт конец.

Тот, что был выше, достал из рукава тонкий кинжал с изогнутым лезвием. По странному металлу бежали искры. Это не просто оружие, поняла я! Это артефакт. Он пробьёт даже самую сильную магическую защиту. Против него спасения ни у одного мага Порядка, каким бы сильным он не был.

У Хаоса тоже есть свои артефакты против противоборствующей стихии.

Я порадовалась, что догадалась спрятать ожерелье с Искрами под платье. Они раскалялись всё больше, но как я не взывала — их сила не реагировала на призыв и никак не помогала. Видимо, без Алтаря мы и правда не сможем зажечь Светоч.

Хаос со своим оружием успел раньше.

Клинок вложили в узкую ладошку Гаяни. Сестра смотрела на меня таким взглядом, будто не узнавала. Как будто её настоящую личность затолкали уже так глубоко внутрь этого паучьего кокона, что она уже совсем исчезла, уснула там насовсем.

Ричард Винтерстоун шёл первым. Его и подтащили первым к Королеве Хаоса.

— Возьмите, Ваше величество. И не стоит колебаться. Это враг. А врага может постигнуть только одна судьба.

О боги. Кровь на руках Гаяни. Кровь в том пророческом сне. Неужели и этому суждено было сбыться? Вот почему Гая не спала ночами. Она чувствовала, что всё идёт к какой-то катастрофической неизбежности. Но чем больше пыталась уклониться, тем вернее шла навстречу единственному возможному сценарию.

Ловушка пророчества.

Наверное, поэтому в древности этот дар считали проклятием.

Хрупкие пальчики сестры сомкнулись на клинке.

Она медленно, как во сне встала с трона и подошла.

Я видела, как вздулись вены на шее Ричарда.

Неимоверным усилием воли он сумел создать щит. Слабый, но его голубоватое свечение стало преградой между ним и острием поднятого клинка.

— Слишком сильный.

— Вижу.

— Что будем делать?

— Знаю. Эти люди так слабы. У каждого есть брешь. Надо только её знать.

— Ты знаешь?

— Это очевидно. Иначе он потратил бы последние остатки силы на убийство девочки.

И тогда человек в сером капюшоне резким движением выбросил руку вперёд.

У него в руке блеснула тонкая игла с каплей чёрной тягучей жидкости на конце.

— Послушай, гость. Если ты не подчинишься, мы убьём её. И на её место возьмём кого-то из вас. Ну же! Твоя жизнь — или её. Решай. Только решай скорее.

И смертельное остриё подвинулось ещё ближе к горлу моей сестры, которая слушала всё это совершенно безучастно и даже не делала попытки как-то отодвинуться.

— Не смей! — вскричал Орвик. — Мы что-нибудь придумаем!

Тот, что стоял по другую сторону от трона, прямо из воздуха создал зеленоватый длинный хлыст и ударил по нему.

Мой жених зарычал и схватился голыми руками за хвост хлыста, запахло жжёной плотью.

Хлыст вырвали из его ладони.

Новый удар — и Ричард Винтерстоун падает на колени перед Королевой Хаоса. Он не видел ничего, кроме неё, поэтому даже не заметил, как готовится удар.

— Время истекает, — проскрежетал тот, что держал иглу возле шеи моей сестры. — Твоё время — или её? Решай скорее.

Нет…

Боже мой, нет…

Щит медленно погас в руках Ричарда.

Гаяни застыла, словно в нерешительности. Так и оставив клинок занесённым над коленопреклонённым рыцарем. В её огромных глазах отразилось беспокойство.

Серый человек у трона пробормотал что-то тихо.

Гая поморщилась, как от боли. Её взгляд снова остекленел, она чуть качнулась вперёд.

Ещё выше клинок. Но снова никак не хочет начать последнее движение к ждущей цели.

— Ну же! Давай, не бойся, — проговорил тихо Ричард с улыбкой, от которой у меня из глаз ручьём полились слёзы. — Просто сделай это. Всё будет хорошо… Лягушонок.

Губы Гаи дрогнули. Рот приоткрылся.

Я заметила крохотную слезинку, дрожащую на кончиках её ресниц.

Тот, в сером, ударил её сильнее своей магией.

Кинжал стал опускаться медленно — так медленно, словно преодолевал сопротивление. Рука Гаяни дрожала.

До меня наконец дошло, что гиар управляет моей сестрой. Но она борется с ним. Даже через невыносимую боль. Моя храбрая сестричка.

Те, в сером, зашевелились. Переговаривались беспокойно, вливали всё больше магии в соединительные нити. Та пульсировала зелёным уже не переставая.

По щекам Гаи текли слёзы.

Но кинжал по-прежнему словно завис в воздухе…

Это длилось какую-то невыносимо длинную секунду…

И наконец, он упал. И нашёл цель.

Вонзился в живую плоть, вкусил долгожданной крови.

Гаяни воткнула его прямо в раскрытую ладонь своей левой руки, которую подставила смертоносному лезвию.

Ровно одну секунду стояла оглушительная тишина.

А потом с громким треском лопнул и разлетелся на осколки гиар во лбу моей сестры. Остался бледный овальный шрам.

Она закрыла глаза и молча, как подрубленная, упала на руки Ричарду.

Словно струны лопнули, скручиваясь, нити связи между ней и мерзавцами в сером.

И когда мы поняли, что нет больше сети… что ничего больше нас не связывает и не сковывает…

У меня нет слов, чтобы объяснить, что было потом. Мой собственный разум заволокло пеленой гнева. За сестру, за мой дом, за всех этих странных серых созданий, которые оболванили моих сородичей. Которые чуть было не уничтожили тот хрупкий мир, который мы с таким трудом пытались установить между разными ветвями эллери.

Помню только, что магия лилась из меня неудержимой волной.

Помню, что я действовала наобум, по наитию, по какой-то памяти крови вспоминая, как применять заклинания пепельной магии с филигранной точностью, на ходу придумывала новые.

Рядом со мной бушевала огненная стихия.

Шипастые плети роз исторгал из рук анимаг.

Только Ричард не участвовал в общей схватке, а продолжал бережно держать мою сестру в кольце рук, защищая от того ужаса, что творился вокруг прочным магическим щитом.

* * *

Когда всё закончилось, на месте проклятого озера осталась лишь выжженная до тла воронка в скалах. Такая глубокая, что можно было увидеть корни гор.

И ни одного гиара не было во лбах людей вокруг меня. Уж я об этом позаботилась.

Все они изумлённо моргали, не понимая, что происходит и как они здесь оказались.

Когда тот, что был выше, тот, что угрожал Гаяни, откинул капюшон, я увидела такое же изумлённое лицо моей родной матери, Шаи.

* * *

Собравшись в тесный круг в стремительно пустеющем подземном зале, мы слушали тихий голос Тиэлин. Волшебница пришла в себя немного, но всё ещё была слишком слаба.

Моя сестра до сих пор не приходила в сознание на руках у Ричарда, но хотя бы дышала. Я гладила её по волосам и надеялась, что теперь точно всё будет хорошо.

— Корни всего этого лежат в глубокой древности, — устало говорила Ти. А мы внимали каждому слову и боялись даже дышать, чтоб ничего не пропустить. — Когда древние эллери открывали миры, они нашли те, где были месторождения живых камней. Но камни эти, как и люди, бывают разные. И если вы вдруг до сих пор не поняли этого — никто не руководил людьми через гиары. Это делали сами гиары.

Я чуть рот не раскрыла в полном шоке. Такое трудно было уместить в сознании.

— Да-да, не удивляйтесь. Эти камни — что-то вроде особой расы, чуждой людям, и в то же время в чём-то неуловимо схожей. Так же как и люди, они не могли жить в мире. В незапамятные времена разделились — кто-то из них был ближе к Хаосу, кто-то к Порядку. Те, что тяготели к нашей магии, вступили в симбиоз с эллери и дали рождение Замкам роз. Те же, что к хаосу… тоже в итоге научились вступать в магический симбиоз. Только несколько иной природы.

Она помолчала, собираясь с силами. Видно было, что разговор даётся ей большим трудом.

— Симбиоз камней Замков роз был построен на подчинении камня человеку. Симбиоз гиаров был построен на подчинении человека — камню. Вот такое странное равновесие. Наверное, так и должно быть во Вселенной… хотя нам с вами от этого не легче. Как вы знаете, симбионт всегда питается жизненными силами своего носителя. Но симбиоз бывает взаимовыгодным, а бывает наоборот. Так, если те камни, из которых выросли Замки роз, подчиняясь хозяевам даже усиливали магию и жизненные силы своих владельцев, в ответ получая тепло и энергию любви, то с гиарами всё вышло наоборот. Они сами, подчиняя насильно разум человека, питались его жизненными силами. Но не отдавали взамен ничего. Лишь отбирали — личность, надежды, мечты, стремления, чувства… всё то, что и делает нас людьми.

— Значит, при помощи гиаров Хаос решил влиять на миры Порядка? Чтоб подчинить мешающих магов и остановить мешающее ему движение магии? — спросил Уилл.

— Совершенно верно! — подтвердила Тиэлин.

— Но как же… моя магия? — изумлённо спросила я. — И ваша? И герцога? Откуда у нас пепел? Ведь он по своей природе близок Хаосу, вы сами говорили?

Ти слабо улыбнулась.

— Умная девочка. Из тебя вышла бы отличная ученица. Жаль, уже не успеем. Совершенно верно! В нас с тобой немало энергии Хаоса. Всё потому, что часть древних эллери тоже поддалась когда-то на зов Хаоса. В награду получив невероятную мощь и способности, превышающие все разумные пределы. Но очень скоро твои предки разочаровались в этом пути. И вернулись на путь Порядка. Ну а магия Хаоса осталась. Иногда врага можно бить его же оружием, если вовремя вырвать из рук.

— Вы так это говорите… — несмело начала я. — Как будто присутствовали.

— Вполне возможно безо всяких «как будто», — снова улыбнулась Ти. — Я была первой, кто сказал, что путь Хаоса — эта верная смерть. Что мы никто без наших попыток изменить этот мир. Да, быть может, какие-то наши попытки будут обречены на провал. Но если мы будем пытаться снова и снова, с каждым разом этот мир станет лучше. Я верю в это. Во что-то же нужно верить даже такой старой и уставшей волшебнице, как я.

Она говорила всё тише и тише, и в конце концов замолчала. Сказала, что ей нужно немного отдохнуть.

— Простите меня, но дальше я не пойду! — заявил вдруг Ричард Винтерстоун. — Лягушонок не просыпается. Я боюсь, что ещё немного, и будет поздно. Я должен отвести её к моей матери. Она — самый сильный маг-лекарь из всех ныне живущих. Если её можно спасти, она это сделает. А вы и без меня отлично справитесь. У вас уже есть всё, что вам нужно.

Тиэлин отпустила их без единого слова. Позволила использовать последний янтарный амулет перехода. Ричард ещё сомневался, думал — а как же мы? Но она ответила, что если всё получится, мы и сами вернемся. Если нет — вполне возможно, возвращаться будет уже некуда.

Далеко внизу под нашими ногами задрожала земля.

Со дна подземного озера стала медленно подниматься зелёная муть.

Всё быстрее и быстрее вспучивалась жижа, которую Тиэлин назвала чистой энергией Хаоса.

И впрямь пора было спешить.

Последних оставшихся в пещере людей мы отправили укрыться куда-нибудь повыше. В том числе мою маму, которую в одной из пещер ждала няня с моей новорожденной младшей сестрёнкой на руках. У нас не было времени на долгие слёзы и объятия — но я надеялась, что у нас ещё появится такая возможность.

Когда мы вернёмся.

— Куда на этот раз? — мрачно спросил Орвик Ти. — Ты так и не сказала, где нам искать Алтарь. Давай, признавайся, какой ещё приятный сюрприз ты приберегла непоследок?

Наша команда, которая существенно поредела, собралась вокруг Тиэлин и напряжённо ждала ответа. Зелёная жижа вскипала всё быстрее и покрыла уже половину пути до нас.

— Где Алтарь? Конечно же, в особом месте силы. Природном источнике магии, бьющем прямо из-под земли. На таких в древности ставили Замки роз. На таких старались располагать все культовые сооружения древние эллери. Не знаю точно, где это — много веков здесь не была. Скорее всего, место Алтаря тоже застроено. Возможно, Шиана сумеет помочь.

— Сделаю, что смогу! — уверила я.

После победы над гиарами моей уверенности в себе прибавилось.

— Единственная наводка, которая как-то может помочь — древнее название Алтаря на эллерийском.

— И как же?..

— Сириан. Тебе говорит что-то это слово?

Я устало потёрла лоб.

— Конечно, говорит. Сирианар — так называется наша столица. А по древней легенде, которую мы все учим в детстве, город построен на месте святилища, с которого и началось освоение этих земель. Я даже могу с точностью сказать, в каком месте города был заложен первый камень.

— Ши, это то, о чём я думаю? — мрачно спросил Орвик.

Я кивнула.

— Кажется, последний пункт нашего назначения — дворец элара, моего отца.

Глава 13

Во дворец отца по моей мысленной наводке нас перенесла Ти.

Мы сначала с радостью ухватились за её предложение, когда она сказала, что чувствует в себе достаточно сил, чтобы попробовать пробить портал…

Но зря так поспешили.

Когда мы вышли из чёрной воронки в одном из неприметных переулков Сирианара, на Тиэлин было страшно смотреть. Она была совсем слаба — и как предсказание всплыли в памяти ее слова о том, что ей, волшебнице, которая тоже обладала собственным портальным даром, сейчас опасно им пользоваться. Потому что это может нарушить хрупкое равновесие в ее теле.

Тиэлин стремительно худела и… росла. Она уже была ростом с мою сестру.

— Ни слова! И ни единого вопроса! — пресекла она любые попытки узнать, что с ней такое твориться. — Время утекает сквозь пальцы. Нам нужно во дворец.

* * *

Пока мы пробирались запутанными улочками Сирианара, невольно подслушали массу всего интересного.

Люди рассказывали, что жить стало совсем плохо. Жаловались на цены и на то, что урожая в этом году, видимо, совсем можно не ждать. Что охотники сбились с ног в поисках стад, но те откочевали в какие-то совсем уж отдалённые бедные земли и там тоже издыхают постепенно от недокорма.

Кажется, мой мир, каким я его знала, умирает.

А самое страшное известие ждало меня, когда мы подслушали разговор двух стражников возле дворцовых ворот.

Пока меня не было в столице, Борг поднял мятеж.

Он убил моего отца.

Убил элассу Мелию.

А сам сел на трон.

* * *

Не знаю, как я смогла продолжать хоть что-то понимать и чувствовать после этих известий.

Каким бы он ни был — он мой отец. А теперь… я понятия не имела, что мне делать дальше.

Орвик прижал меня к себе на секунду и поцеловал в висок.

— Потом. Ты оплачешь его потом, малышка. Побудь пока здесь. Не ходи за мной — обещай, что не пойдёшь! В этом месте есть один человек, который нам очень много задолжал.

И не слушая даже, что я скажу в ответ, он отправился прямиком к главным воротам, к тут же вскочившей со своих мест страже, встал там, широко расставив ноги, и громогласно заявил.

— Где тут ваш новый правитель? Я пришёл, чтобы сказать, что забрал у него навсегда его невесту, которой он был недостоин. И теперь заберу кое-что ещё. Пусть выходит! Передайте, Орвик из рода Эрвингейр вызывает его на бой.

Я смотрела в жестокое, порочно лицо своего бывшего жениха, на улыбку, напоминающую оскал дикого зверя, и мне не верилось, что когда-то я принадлежала этому человеку. Вернее, почти стала его собственностью.

Никогда бы не подумала, что в завершение всех ужасов этого дня я увижу еще и это — как мой любимый мужчина выходит на бой с моим самым лютым кошмаром.

И у меня было полное ощущение, что он выходит именно за меня.

Не за моего отца, не за элассу Мелию, которая своими интригами обвивалась вокруг моей шеи столько лет как змея, не за город и его жителей, которые были ему совсем чужими, и даже не за мой умирающий мир, агонию которого Борг, похоже, только приблизил неумелым правлением.

Именно за меня.

Но смотреть на это я не могла.

Поэтому просто отвернулась и прижалась к Тиэлин — упала ей на грудь. Обняла девушку… уже действительно девушку, которая на вид была не старше меня! И просто замерла так.

Иногда происходят вещи, которые ты не можешь контролировать.

Иногда твой мир осыпается вокруг тебя прямо на глазах.

В такой ситуации нужно собирать все силы в кулак и бороться — бороться за всё, что ты любишь.

И я боролась. Весь этот ужасный, бесконечный, отчаянный день.

Но бывает так, что потом приходит момент, когда ты уже ничего не можешь изменить. И тогда остаётся последняя соломинка — надежда на то, что никакой ужас не бывает бесконечным. И всё это для мироздания — не более чем былинка на реке времени. Поэтому завтра всё равно встанет солнце — для нас или для тех птиц, что встречают каждый рассвет, не обращая внимания на странных двуногих существ, которым почему-то никак не живётся спокойно.

Рассвет наступит.

Главное, чтобы мы могли это увидеть.

* * *

Грохот огненных залпов.

Ответные взрывы.

Кажется, Борг и не думал выходить против Орвика один на один. И с ним сейчас вышел на поединок весь отряд дворцовых магов.

Когда я услышала это, когда поняла, что происходит, меня будто ударили в грудь.

Я оттолкнула Ти — и побежала туда, побежала вперёд.

Молясь про себя, чтоб было ещё не поздно…

И едва не упав на колени, когда поняла, что действительно поздно.

Для противников моего жениха.

Он справился без моей помощи, не дожидаясь.

И на просторной площади перед ним лежали обгоревшие маги. И захлёбывался собственной кровью в оскале Борг. Испуская последний дух. Он даже тогда смеялся. А его гиар долго не гас.

Может, я могла что-то сделать раньше? Может, я могла бы…

Но теперь поздно думать. И положа руку на сердце, вряд ли гиар что-то сильно изменил в характере Борга. Он был таким, сколько я его знала — а знакомы мы были с детства.

Поэтому не по нему я сейчас лила горькие, смешанные с пеплом слёзы.

А по стражникам дворца. Которые выполняли его приказ.

Если бы Орвик не сделал этого — он был бы мёртв сейчас сам, и я не могла его за это винить.

Но нет ничего более страшного, ничего более непоправимого, когда гибнут люди, которые могли бы стать друзьями при других обстоятельствах. Если б их не толкнули в кровавую кашу чуждые, гиблые силы, которые даже не являются людьми — эти отвратительные камни Хаоса в их лбах.

У каждого из них была своя правда. И у каждого — ждущая дома семья. Их ожидание закончится сегодня. Больше им ждать будет некого.

— Идём, — Орвик взял меня за руку. На его лицо было страшно смотреть. Он так же как и я оплакивал молча сейчас всех этих людей. — Мы должны были это сделать. Чтобы Хаос не уничтожил всех остальных. Не убил все наши миры, не оставил от них лишь мёртвую бесплодную пустошь.

— Я знаю, — прошептала я, глотая солёные слёзы и бредя за ним, с трудом различая путь перед собой. — Я знаю.

* * *

Во дворце элара было темно и тихо, как в склепе.

Мы больше нигде не встретили сопротивления.

Вообще складывалось впечатление, что всё живое попряталось, чувствуя, что близится финал какого-то длительного, мучительного процесса, который тянулся веками.

Мы вчетвером шли, осторожно осматриваясь, но опасности не было на первый взгляд.

Как вдруг возле одного из поворотов затормозил Уилл Шеппард.

— Стойте.

— Что такое? — насторожился Орвик. Его одежда местами обгорела, на лице были следы копоти. Я была не лучше.

— Идите дальше без меня.

— Да что случилось, ты скажешь человеческим языком?!

— Я почти разучился, увы. Только звериным чутьём чувствую — дело плохо. Я должен срочно… я должен к ней.

Когда он развернулся и стремглав бросился в этот тёмный коридор, так быстро, как мы никогда бы раньше не могли ожидать от нашего скромного ботаника Уилла, мы переглянулись и отправились за ним.

Да, мир на волоске.

Но сейчас мы не могли поступить иначе.

Особенно я. Ведь я без слов поняла, о ком речь — о моей старшей сестре, которая должна быть где-то здесь, во дворце.

А ведь никто за весь день из тех, чьи разговоры мы подслушивали, даже ни разу не упомянул старшую элиану Флавию!

Если Борг что-то сделал с ней… клянусь, я его воскрешу и убью ещё раз сама.

* * *

С немалым удивлением, как будто видела впервые, я начала узнавать знакомые коридоры. Да это ведь жилая половина! И там, впереди, комната Флавии.

Только Уилл не мог этого знать, и следовал действительно по наитию. Но оно вело его абсолютно безошибочно.

Запертую дверь он выбил плечом. Раньше, до того, как те роковые минуты в ином мире изменили его, вряд ли он бы мог себе позволить так поступить с дверью в спальню девушки. Но не теперь.

— Флавия! Флавия, котёнок, я с тобой…

— Олав?.. нет, ты похож на него, но это не он… я чувствую…

— Держись. Не смей уходить.

— А, вспомнила… это ты, дурак? Ты мне почему-то снился сегодня, ты знаешь?

— Помолчи, не говори много.

— Ты в курсе, что ты меня потрогал только что? Глупый. Ты всегда был слишком наивным. Верил… в какие-то глупости… как будто мы… Ну вот, ещё и обниматься лезет. Точно дурак.

— Мне всё равно уже.

Нет, нет, нет…

Я потрясла головой, чтобы прогнать видение. В которое было просто невозможно поверить. Это было слишком даже для сегодняшнего дня.

На собственной постели в собственной комнате лежала хрупкая, исхудавшая девушка, в которой трудно было признать прежнюю ослепительную красавицу Флавию.

Половину её тела покрывали уродливые серые пятна.

Уилл держал её руку, сидя на краешке постели, и они медленно перетекали на него.

— Как это может быть возможно?.. — прошептала я. Слёз у меня уже не оставалось. Я из все за сегодня выплакала.

Орвик крепко сжал мою руку и не пустил даже шагу сделать дальше.

Мне ответил Уилл.

— Твоя отважная сестра вошла в разум того джархана, которого мы с Ричардом лечили, чтобы увести его подальше от города. Но видимо, мы вылечили не до конца. Она заразилась.

— Но ведь можно, наверное, что-то сделать?! Давайте скорее вернём Ричарда! Или отнесём Флавию…

Тиэлин оборвала меня, мягко коснувшись рукава.

Я обернулась и увидела лицо зрелой женщины с тонкими лучиками морщин у глаз.

— Она не переживёт портального скачка меж мирами. А если мы сейчас пойдём за Ричардом, а потом станем снова искать способ попасть сюда… потеряем последние мгновения. Ты можешь помочь своей сестре, Шиана! Только ты. И Орвик. Есть ещё надежда. Вы должны зажечь Светоч. Как можно скорее.

— Да где же он? Где, наконец, этот Алтарь?!

Глава 14

На крыше дворца была тишина.

Даже странно. Какая абсолютная, первозданная, девственная тишина.

Такая, наверное, как была до того, как в этот мир пришли люди. И такая, какая будет, когда мы отсюда уйдем.

И да, у созданий Хаоса, наверное, тоже была какая-то своя правда. Но я не хотела в неё вникать. Я — человек. Поэтому у меня не может быть другого пути. Я обязана сделать так, чтобы ни одному эллери больше не могли вживить проклятый гиар и превратить в куклу с бездушными глазами. Готовую убить самого дорогого человека просто потому, что так сказал камень в центре твоего лба.

— Вот теперь я наконец-то увидел все три луны, — улыбнулся мне Орвик. — Давай заканчивать с этим, Ши. Я смертельно устал и хочу поскорее забрать тебя домой.

Все три ночных светила нашего мира, яркие как никогда, светили на нас со своих небесных тронов. Как будто тоже наблюдали, что сейчас произойдёт.

Вдруг вспомнилось наше с Орвиком первое свидание. На которое он буквально силой затащил меня на крышу. Первый откровенный разговор. И первый поцелуй. Как будто в прошлой жизни всё было. Совсем другая я. Совсем другой весь мир.

Уилл остался с Флавией. Отказался покидать её даже на мгновение. Она больше не протестовала.

Наша маленькая команда снова стала меньше. Теперь лишь трое.

— Ну что ж, мои хорошие. Вот и конец нашего пути. Подождите немного. Я сейчас сделаю всё, что мне осталось, — проговорила Тиэлин за нашими спинами, и мы дружно обернулись к ней.

Она была уже совсем седая.

Мы с Орвиком оба понимали, что это значит. Но на её сморщенных губах была спокойная улыбка.

Она вышла на середину площадки… раскинула руки… а потом оглушительно хлопнула в ладоши.

Раздался такой звук, будто взорвалось стекло.

А потом ночной ветер обрёл вдруг как-то резко и сразу совсем другой, богатый и свежий аромат.

Это лопнул Купол над Сирианаром. Ну вот, теперь здесь снова можно дышать полной грудью. И теперь нет сомнений, что это гиары заставили построить здесь этот Купол, чтобы проще было держать под контролем жителей города.

Неужели теперь будет по-другому?

А потом, под меткими, ловкими, аккуратными движениями пальцев волшебницы прямо перед нами начали проявляться очертания какого-то странного сооружения.

Если это и Алтарь… то какой-то необычный. Как будто на нём собираются приносить очень крупную жертву. Разве надо столько места для крохотных семи бутонов роз?

Меня взяли серьёзные сомнения.

Вот это всё, что я видела перед нами… этот сияющий изнутри восьмиугольник из белого камня… он был по размерам с хорошую такую двуспальную постель.

— Э-э-э… Тиэлин! Госпожа верховная волшебница! — осторожно начала я, когда смутные сомнения закрались в мою голову. Сомнения, подтверждённые её намёками о заклинании, которое она почему-то так и не стала убирать с моего живота.

Но Ти уже не отвечала.

Она становилась полупрозрачной.

Орвик стоял рядом со мной с непроницаемым лицом. Кажется, у него не было сил что-то говорить. Он, как и я, всё понял.

— Не грустите. Всё когда-нибудь заканчивается. Но иногда конец — это только начало.

Её левая рука истаяла мелкой серебристой звёздной пылью. И унеслась в небо.

— Я так вами горжусь! Вы такие молодцы. Осталось совсем немного. Но вы должны успеть до того, как всё это доберётся до города.

Мы посмотрели туда, куда она кивнула… и с невообразимой высоты, на которой находились, заметили зловещую зелёную волну, которая стремительно катилась к Сирианару, которую выплёвывали ущелья вокруг города. Ещё немного, и она зальёт улицы города.

— Теперь последнее, что вы должны сделать, чтобы зажечь, наконец, Светоч. Клянусь, последнее! Не сердись на меня, малыш. Если бы вы заранее знали, какой долгий путь предстоит пройти, вряд ли вы так смело и правильно приняли все нужные решения.

— Ти, не надо! Неужели ты не можешь остаться? Ещё хоть не надолго? — не выдержал, наконец, Орвик. — Я не представляю, как мы без тебя. И вообще — кто нам объяснит, как зажечь, наконец, этот Светоч? Мы же понятия не имеем. Сама посуди, без тебя никуда…

— Не заговаривай мне зубы, малыш! — улыбнулась седовласая старушка. Вся левая половина тела её уже стремительно истаивала в пустоте. — Я потратила последние силы на проявление Алтаря. Дай же договорю основное. Есть ещё один, последний компонент для того, чтобы зажечь Светоч. В древние времена это делали хозяева одного из Замков роз, и проблем не было. Потому что это обычно был ритуал, никто не подгонял и было время попробовать ещё раз, если не получилось с первой попытки. Но и у вас, я думаю, проблем тоже не возникнет. По иронии судьбы в этом нам помогли сами прислужники Хаоса. Вернее, один из них — который хотел причинить зло, но по недомыслию послужил благой цели. Итак… последнее условие! Для того, чтобы зажечь Светоч, мало соединить семь Искр магии замков роз. Нужна ещё одна, самая последняя Искра. Искра жизни.

Договорив, она рассыпалась в ореоле светлых искр. Они медленно кружась, поднялись прямо к небу. И наверное, будут вечно там, среди звёзд.

Орвик как подкошенный сел на край алтаря. Это сооружение было не слишком высоким, как раз удобно, чтобы…

Я поняла, что краснею.

Мой жених опустил голову и смотрел устало на свои покрытые копотью ладони.

— Я так и не понял, что она хотела сказать. И теперь из-за её очередной дурацкой загадки всё пропало. Она вечно говорила загадками.

Я осторожно подошла и села рядом. Прижалась плечом.

— Есть ещё кое-что, в чём я тебе не призналась. И когда я тебе это расскажу, ты поймёшь, что имела в виду Тиэлин. И почему нам не нужна её помощь, чтобы зажечь Светоч.

Торопясь, перескакивая с пятого на десятое, я кое-как рассказала ему всё с самого начала. Ну, по крайней мере суть.

Когда закончила, не смогла смотреть ему в лицо.

Не может смотреть ему в лицо.

Вот сейчас момент истины. Отвернется от меня или нет?

Я слабо ойкнула, когда Орвик потянулся ко мне и обнял так, что у меня хрустнули все косточки.

— Моя бедная девочка. Моя маленькая, бедная девочка. Как же тебе досталось.

Вот оно.

Я не должна была сомневаться.

Никогда и ни за что не должна была сомневаться в нём.

— Вот теперь я, наконец, понял, о чём мне шептали твои глаза, — тихо проговорил он мне на ухо.

— Э-э-э… а ты понял, при чём тут к моему рассказу Искра жизни? — смущаясь и краснея до корней волос, спросила я.

Он осторожно меня отстранил, придерживая за плечи.

Сейчас, после всего, что было, я особенно остро ощутила — что бы ни случилось, самой главной ценностью всегда остаётся жизнь. И пока мы живы, пока можем передать этот огонь дальше, чтобы он никогда-никогда не угас, никакая жертва не была напрасной. Только в абсолютной пустоте и тишине уже поздно. Но по счастью, ещё не она.

— Вообще-то да. Но я не думаю, что правильно заставлять тебя это делать просто потому, что нам тут всем приспичило спасать мир и древние не могли выдумать лучшего способа, чем…

Он запнулся, когда я подняла на него глаза. И он увидел, что в них.

Поэтому просто замолчал и впился в меня поцелуем.

Роняя спиной на белый, тёплый, сияющий изнутри камень Алтаря.

А потом мы обрывали друг с друга одежду — как сумасшедшие, как одержимые.

А потом не могли понять, где заканчивается его тело, а где моё.

Только вспыхнули один за другим все семь Искр в моём ожерелье. Надетом на такое же обнажённое, как моя душа, тело.

Три луны, кажется, скрылись за тучи стыдливо, чтобы не подглядывать за нами. Возможно, где-то там, среди них, посмеивалась над нами Ти.

Сколько недомолвок и глупостей было в моей голове, пока я не поняла главное.

Никто не может освободить тебя из Купола, в котором ты задыхаешься, пока ты не решишься сделать шаг. Но иногда нужен человек, который протянет руку. И укажет тебе на то, что прозрачное небо над тобой закрыто твёрдым стеклом.

Столб света ударил в небеса, когда Искра жизни присоединилась к остальным. Добавив к чудесам каменной магии ещё одно, самое драгоценное чудо — чудо зарождения новой жизни.

Самое смелое, самое храброе чудо, которое противостоит Хаосу во Вселенной. Своей неукротимой страстью к преодолению распада и тлена.

Страстью к жизни.

Эпилог 1

Когда исчезли гиары и лопнул Купол, мир действительно изменился.

И не только потому, что не стало границы, отделяющей людей от правды, спала пелена, мешающая чётко видеть.

Впервые за долгое время разъединённые, поражённые недоверием, страхом и неприязнью народы смогли встать лицом к лицу и увидеть, как ничтожно мало на самом деле мы все друг от друга отличаемся.

Когда угроза Хаоса окончательно миновала, Мы с Орвиком первым делом отправились узнать, как моя сестра и Уилл.

Оба они не открывали долго.

А когда открыли, мы поняли, что волновались напрасно. Они полностью исцелились. И кажется, даже пришли к вполне определённому консенсусу по всем пунктам своих разногласий.

В наш мир мы с Орвиком возвращались одни. Уилл остался с Флавией.

И самое удивительное, что именно Уилл Шеппард в результате стал новым эларом моей страны, заняв место моего отца. Всё-таки действительно наследников мужского пола у моего папы так и не осталось, а старшая элиана и её супруг показались Совету наиболее подходящим кандидатом.

И как выяснилось после, моя сестра действительно далеко ещё не вышла из детородного возраста, какие бы глупости не говорила о ней гадюка Мелия.

Впрочем, что говорить о ней.

Уилл и Флавия как мощнейшие анимаги современности смогли возродить наш мир. В него снова вернулось пение птиц и зелень листвы. А их дети, соединив магию обоих, грозят стать и вовсе гениальными анимагами, перевернув историю этой школы магии. Алтарь благополучно уснул снова после того, как выполнил свою… гм-гм… благородную миссию. И перестал тянуть магические силы из моего родного мира. Чем облегчил Уиллу и Флавии задачу по его восстановлению.

Ну а моя мама с младшей сестрёнкой предпочла уйти из опостылевшего ей мира. Сказала, что не желает иметь с элиратом ничего общего. Тем более, что она для рода элара была теперь никто, потому что двоежёнство отменили — как и множество иных старых обычаев. Уилл постарался, чтобы мудро и постепенно социальный строй двигался к такому, в котором хорошо и удобно жить всем.

Этому немало способствовало увеличение интенсивности связей между нашими мирами. Герцог Морриган со своими девочками успел спасти множество жизней до того, как Хаос был полностью побеждён Светочем. Он вернулся в Замок пепельной розы и портал удалось починить. Теперь он исправно работает, и по слухам, в столице собираются построить новый. В Летописном чертоге дворца элара наши древние свитки с описанием технологий. Они лежали так долго совсем никому не нужные, но теперь, по счастью, всё изменилось.

Будем надеяться, навсегда.

Во всяком случае, мы планируем рассказать своим детям и внуком — рассказать каждому, что бывает, когда люди забывают, как договариваться. И как надо бить в набат, если малейшее семя ненависти или вражды падает в удобрённую почву человеческих страстей. Хоть именно ими мы и отличаемся от бездушных камней, всё же иногда я завидую камням из-за этого.

Что ещё… Ричард Винтерстоун назначен послом Королевства Ледяных Островов. Моя сестра совершенно здорова, бодра и полна решимости отплатить ему за спасение, как только ей уже можно будет по возрасту. К счастью, Ричард ещё не знает, что его ждёт, и пребывает в блаженном неведении. Но чувствую, очень скоро прозреет. Гаяни, разумеется, вернула себе зелёный цвет волос как только смогла.

В общем, я верю, что Замок серебряной розы, последним из всех, тоже дождётся своих хозяев. И все восемь замков будут возрождены.

Что же до меня…

Мардухай оказался не прав со своим заклинанием.

Вернее, не совсем прав.

Мальчика благополучно мы зачали, конечно.

И ровно через девять месяцев после гм-гм… возжигания Светоча, родился Шианор.

Но кроме него, у нас теперь есть и его сестренка-близнец.

Ориана.

Её не предвидела даже моя чудесная, ясновидящая сестра.

Орвик сказал, в его роду близнецы не редкость.

Кстати, его мать разродилась тоже, вскоре после нашего возвращения домой. И тоже близнецами. По такому случаю с учебы вернулся средний сын хозяев Замка стальной розы, Мораг. Все мужчины семейства Эрвингейр с нетерпением ждали, что их суровое мужское общество наконец-то разбавится цветником… Леди Эмма долго укатывалась со смеху при виде лица мужа, когда ему сообщили, что родилось ещё двое мальчишек. Впрочем, они с моим жизнерадостным тестем не унывают и обещают нам не оставлять попыток, пока не получится девочка.

Так что в Замке стальной розы, где мы поселились всем огромным семейством, теперь не утихая звенят детские голоса.

Надеюсь, так будет всегда.

Эпилог 2

Дети росли.

И со временем мне казалось, что наша темноволосая кроха Ориана становится всё больше похожа на Тиэлин. Временами в её умном взгляде чёрных глаз мелькало похожее выражение. И я призналась Орвику, что это так мило — как будто частица мудрой волшебницы до сих пор с нами.

Малышка росла безо всяких следов магии, в отличие от своего буйного брата, который пошёл весь в папочку — и в чём-то это даже меня радовало. Кому-то же надо проживать спокойную жизнь безо всяких приключений, которые хорошо звучат только когда читаешь о них в книге или рассказываешь в кресле у огня.

Когда Ори было пять, однажды ночью она прибежала к нам с Орвиком в спальню в слезах.

Забралась между нами, и только тогда затихла.

— Тебе что-то снилось? Что, солнышко?

— Я… не помню. Я сейчас нарисую!

Она скатилась с нас, подскочила к столу у окна, привстала на цыпочки. Орвик проворчал что-то спросонья и зажёг ей маленький огонёк над головой, чтоб было видно.

Малышка дотянулась до пера и бумаги, обмакнула перо в чернильницу и что-то долго и старательно выводила, высунув язык. Её рука всё быстрее и быстрее порхала над листком…

И в конце концов я поняла, что происходит что-то странное. Моя дочь будто в трансе!

Села на постели и стала ждать, пока дочка принесёт рисунок.

Но это оказался не рисунок.

Тут проснулся даже Орвик.

Он очень долго хмурился, изучая то, что вложила в наши руки дочь. На лице малышки было такое удивлённое выражение, как будто она сама не понимала, что это вообще такое.

— Орвик, это не рисунок!

— Я знаю.

— Что это вообще за каракули?!

— Письмена. Очень древний язык. Язык Алого мира, из которого происходит мой отец. Поэтому я его знаю. И Тиэлин знала тоже.

— Но мы же никогда не учили Ори…

— Вот именно. Вот именно.

Наша дочь уже утомилась, и судя по всему даже забыла, о чём был весь сыр-бор. Потому что улеглась снова между нами и благополучно засопела.

Орвик гладил её тёмные кудряшки и читал мне письмо, переводя вслух.

«Спасибо вам, мои дорогие. Я благодарю вас за всё. Благодаря вам я уходила со спокойной душой. Но поняла, что не готова ещё оставить этот чудесный мир насовсем.

Я жила слишком долго, и слишком устала перерождаться. Поэтому решила… пусть будет ещё одна жизнь! На этот раз последняя. Я стерла сама себе память, чтобы груз прошлого не отравлял меня тяжестью воспоминаний. Хочу прожить эту жизнь как обычный человек. Спасибо, что дали мне такую возможность. Я не смогла бы выбрать родителей лучше, даже если бы обошла миллиарды миров».

Когда Орвик дочитал, записка рассыпалась в пепел.

Мы переглянулись.

— Она всё равно только наша! — решительно заявила я и подгребла к себе свою Ори поближе.

— Ещё бы! — расплылся в улыбке Орвик, ложась на своё место и накрывая своей сильной мускулистой рукой нас обеих. — А всё-таки, мне даже немного жаль, что она себе стёрла память. Я бы ей припомнил всё! Она бы теперь узнала, кто из нас двоих «малыш».

— Вот глупый! — засмеялась я и пнула его ногой под одеялом.

Как хорошо, что чудеса не кончаются, даже когда кажется, что перевёрнута уже последняя страница.

Эпилог 3

На нашу седьмую годовщину свадьбы Орвик заставил меня оставить близнецов дома под присмотром бабушки Эммы. Тем более, им скоро поступать в школу.

И с крайне загадочным видом сообщил мне, что приготовил какой-то особый подарок.

Мне уже заранее было не по себе. Кто его знает, что на этот раз придёт в голову моему сумасбродному супругу.

В прошлый раз он ошарашил меня радостной новостью, что снова нашёл тот мир, из которого притащил плесень, плесени там никакой больше нет нашими стараниями, зато на месте оказались те самые крылатые то ли псы, то ли волки, которые ему тогда так понравились. И он уже приручил одного. И мы прямвотщаз идём на нём кататься.

Что сказать — праздник получился запоминающийся. Особенно, когда пёс пикировал камнем вниз, а мы без страховки. Зато от счастливых воплей Орвика у меня долго звенело в ушах.

Как там любила говорить моя чудесная свекровь? Мальчики всегда остаются мальчиками. Уж кому как ей не знать.

— Твой подарок точно не кусается?

— Точно нет.

— И не попытается сбросить меня куда-нибудь в пропасть?

— Надеюсь, что нет.

— Он надеется… что ж. Это лучше, чем ничего. Показывай!

Мы снова переместились в тот мир, где он нашёл своих драгоценных крылатых собак. Производство портативных артефактов переноса уже несколько лет как было отлично налажено, так что это больше не представляло труда и без Каменного Сердца, которое снова стало обыкновенным булыжником на цепочке. Я надеялась, что навсегда — но на всякий случай водрузила его обратно на место, с которого мы его украли, в Летописный чертог.

Мы оказались на вершине скалы.

Внизу под нами — бескрайний океан. В этом мире вообще было много воды. Часто шёл дождь. После бесплодных пустынь моего родного мира я здесь отдыхала душой. А то, что он ещё и не был заселён людьми, только разнообразным диким зверьём, ещё больше добавляло ему прелести в моих глазах.

— Вот. Возьми. Мой подарок.

Он разжал ладонь. На ней оказался округлый фиолетовый камень. Прямо как настоящая фиалка.

— Нашёл это в одном из новых миров, который недавно открыл. Кажется, целое месторождение. До него ещё никто не добирался, оно девственно целое. Мы придадим ему такую форму, какую сами захотим.

— Это же…

Камушек на его ладони плавно перетёк в мою. Превратился сначала в каменный цветок фиалки. Потом, как будто немного подумав, в бутон розы. Который прямо на моих глазах стал распускать лепестки и выстреливать веточками с крохотными каменными почками. Ветви обвились вокруг моей ладони.

Щекотно.

— Ты снова ходил по мирам? Ты же знаешь, как я волнуюсь, когда ты так делаешь.

Орвик ответил не сразу.

— Конечно, новые открытия, это всегда риск. Но где бы мы были, если б не рисковали? Наверное, так и остались бы жить в пещерах, обернутые шкурами. Так что… я тут подумал. Почему только восемь замков? Предки их тоже ведь не готовенькими получили. А вырастили. Чем мы хуже?

Он осторожно накрыл мою ладонь своей.

Каменный росток выпускал всё новые плети, обвивая обе наши руки, сплетая их в одно целое.

— Как мы его назовём? — спросила я.

Орвик задумался.

— Что-то ничего не приходит в голову. По-моему, все красивые названия уже заняли.

— А давай тогда просто и без изысков?

— М?

— Давай назовём наш будущий дом… Замком последней розы!

Глава дополнительная, сюрпризная

Я в него влюбилась, как только в первый раз увидела.

Ситуация осложнялась тем, что впервые увидела — во сне.

Но когда мы столкнулись лицом к лицу, поняла, что всё. Пропала. Никогда-никогда я не найду никого на свете лучше, благородней, умней. Такого совсем-совсем моего человека, как Ричард Винтерстоун.

Но он видел во мне только маленького смешного Лягушонка, и моя жизнь превратилась в полный кошмар.

Я каждую ночь видела, как заношу над ним кинжал. Каждую ночь просыпалась в слезах, потому что думала, что убила его. Сердце колотилось как ненормальное, мои руки тряслись, и только бешеная радость от наших недолгих встреч хоть как-то облегчала мою агонию.

Чтобы прекратить это я пошла на самую большую жертву.

Расстаться с ним и никогда больше не видеть.

Я думала, что так смогу избежать неизбежного. Если уйду, убегу от самой себя, от этой безнадёжной любви, от своего ужасного пророчества в пещеры Сольмивары, там моя душа наконец-то найдёт покой.

Она там нашла такой покой, что я чуть копыта не отбросила.

И заодно самым идеальным образом поспособствовала тому, чтобы пророчество чуть не сбылось.

Ну идиотка, что сказать. Я себя ругала за это так долго, что бедный Ричард, который вытащил меня из всего того ужаса буквально на руках, старался занять меня чем мог, лишь бы отвлечь.

Я приходила в себя в доме его родителей, а он няньчился со мной, как с маленькой — водил на прогулки, учил кататься на лошади, играл в шахматы… я выигрывала всё чаще и чаще.

И он даже не сердился на меня за то, что его странную сумасшедшую бабку с собачкой доводила до белого каления моя причёска. Ведь я конечно же вернула себе зелёный, свой самый любимый цвет, как только смогла.

И мне бы радоваться! Так нет.

Меня выбешивало, выводило из себя, сводило с ума то, что он по-прежнему видел во мне несмышлёную девчонку. Лягушонка, как он меня называл.

А время, между прочим, шло.

И мне хотелось волосы на себе рвать от чёткого понимания того факта, что когда-нибудь какая-нибудь зараза может окольцевать моего Ричарда до того, как он наконец-то заметит, что кроме феноменальных способностей к шахматам во мне есть кое-что ещё. Тем более, что он был наследником Замка ледяной розы и чуть ли не самым завидным женихом Королевства. Так что желающих было предостаточно.

В конце концов, когда мне исполнилось восемнадцать, а воз был и ныне там, я поняла, что нужно принимать экстренные меры и брать дело в свои руки.

Тем более, что предстоял великолепный повод — бал в Замке ледяной розы.

На него было приглашено множество первостатейных красавиц. И охотниц за богатыми женихами, разумеется.

В качестве огромной жертвы — я прекрасно понимала, что на кону — я пошла даже на то, чтобы надеть бальное платье. И даже с декольте. И даже гнусно-розового цвета, как полагалось девицам в этом слегка чокнутом мире, где нельзя было чихнуть, чтоб не нарушить какое-то из правил этикета.

И вот я всё это надела ради него.

И пришла — но ничего, кроме привычного «Привет, Лягушонок, отлично выглядишь!» не дождалась.

Он попросил меня подождать, потому что прибыли ещё гости, и он должен встретить. А меня оставил одну.

— Что, не повезло, милочка? — ядовито прошипел кто-то позади меня. — А что ты хотела? С внешностью тебе прямо скажем, не слишком повезло. В корсете пустовато. Мужчины любят барышень, у которых есть на что посмотреть.

Я обернулась и увидела одну из этих богатеньких хищниц. Эту я знала. Она уже года два беззастенчиво охотилась на моего Ричарда и не отлипала от него на всех возможных светских мероприятиях. Я поняла, что это последняя капля. Наколдовать ей чтоли слизняков в этот её расчудесный корсет, из которого чуть ли не вываливается всё?

Хотя что толку.

По сути-то она права.

Если бы я была интересна ему как девушка, а не только как друг… уже давно бы случилось. Хоть что-нибудь.

— Вот ты где! А я везде ищу самую очаровательную барышню этого вечера! — заявил вдруг решительный голос у меня за спиной.

Меня схватили под локоть и потащили.

Я ещё успела насладиться ошеломлённым выражением лица своей собеседницы, которое тут же сменилось едва контролируемой злостью.

Конечно же, это было Ричард. Он всегда меня защищал. Всегда старался прийти на помощь. Как настоящий рыцарь. Вот и сейчас — всего лишь снова поблагородничал. От осознания этого стало ещё горше.

Он утащил меня на место, которое почему-то особенно полюбилось нам в наших долгих беседах.

Подоконник.

В одном из самых дальних коридоров Замка ледяной розы. Ричард говорил иногда, что это везучий подоконник — я, правда, не поняла, почему.

Здесь было уютно. Я по привычке уселась прямо на этот высокий подоконник. Ричард стоял внизу и смотрел на меня подозрительно.

— Лягушонок, что стряслось? Я впервые вижу, как у тебя глаза на мокром месте.

— Да ничего… — я отвернулась.

— Скажи! — Ричард положил руки по обе стороны от моих колен, перекрыл пути отхода. Верно предугадал, что я собиралась ретироваться подальше от его расспросов. — Вообще не понимаю, какая может быть причина. Такая красивая, талантливая, замечательная во всех отношениях юная леди просто обязана наслаждаться балом…

Я не ответила на его шутливый тон и попытку подбодрить.

Она меня просто взбесила.

Я достаточно сегодня строила из себя паиньку. В конце концов накопившаяся обида просто грозила взорвать меня изнутри. И я её выплеснула.

— Вот именно! — я тыкнула пальцем прямо в его твёрдую грудь. Чуть не сломала. — Красивая, талантливая, замечательная, благородного происхождения и вообще практически принцесса! Так какого ж рожна тебе ещё надо?!

Если б я знала, что когда-нибудь увижу на всегда невозмутимом лице Ричарда Винтерстоуна столь ошеломлённое выражение лица, ни за что бы не поверила.

— Гаяни…

— Я уже восемнадцать лет Гаяни! Восемнадцать! Между прочим! Лет! А ты…

Я снова отвернулась. Предательские слёзы уже закипали. А спрятаться, чтоб их не показывать, было негде. Везде был он.

Ричард долго молчал.

— Лягушонок… Гаяни! Но ты же совсем ещё юная, у тебя вся жизнь впереди. Зачем тебе такой сухарь, как я? Ты можешь себе найти себе ровесника. Я даже не думал, что ты можешь так… Что можешь в меня… В конце концов, я не привык так на тебя смотреть — ведь ты же…

— Так посмотри! — шепнула я и посмотрела на него искоса из-под ресниц. Чувствуя, что кажется, краснею как маков цвет.

Он замолчал.

И посмотрел.

И смотрел на меня долго.

Нетерпение чуть не сожрало меня изнутри. Я поёрзала.

— Ну? Что? Посмотрел? И что ты думаешь?

— Я думаю, что крупно попал, — честно признался Ричард Винтерстоун.

— Хорошо, ты добился своего — я обиделась! Можешь дальше не пытаться искать то, чего нет и видимо, уже не будет. — Я попыталась сползти с подоконника. Но каким-то странным образом оказалась плотно зажатой между ним — и мужским телом, источающим жар, который я чувствовала всей кожей через тонкую ткань.

— Погоди. Нужно провести опытные испытания, — пробормотал Ричард. — Чтоб было совсем понятно.

А потом склонился и поцеловал перепуганную и обрадованную меня так — что я полностью, абсолютно согласилась с ним.

Опытные испытания нужны.

О-очень-преочень нужны!

Даже если мне уже давным-давно всё понятно.

Да.

Везучий всё-таки этот подоконник.

Конец

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://litnet.com/book/zamok-poslednei-rozy-kniga-2-b373413

Content

Анна Снегова
Замок последней розы. Книга 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог 1

Эпилог 2

Эпилог 3

Глава дополнительная, сюрпризная