Антон Тутынин

Вспыльчивый барон Кенинг

Книга 1

Пролог

Получилось! Вырвался!

Определённо вырвался. Но куда? Осмотревшись понял, что сижу в высокой кровати, только что поднявшись с подушки набитой мочалом. Комната имела деревянные стены, бедную обстановку, а окно было затянуто вместо стекла мутной пеленой бычьего пузыря.

Попытался вспомнить всё произошедшее, но понял что с трудом понимаю кто я вообще такой! Мысль эта меня настолько выбила из колеи, что я отбросил прочь всё остальное, начав вспоминать. Тотчас в голове всплыли образы о бескрайней вселенной, где я жил с начала времён, момент моего пленения могущественными смертными и моё превращение в их оружие. Точнее меня заточили в оружии, заставив работать на дело бушевавшей тогда войны. Полтора миллиона лет заточения! Арх, как же неприятно об этом вспоминать — я сейчас готов взорваться от гнева! Но в то время я даже не подозревал о таком чувстве как гнев, а потому всё вытерпел, едва не сойдя с ума от скуки и ощущения высасывания сил. Теперь же всё совсем иначе…

Я больше не полуразумный дух пламени, ифрит, суть энергии и её проявлений — я теперь ещё и человек!

Николай Фёдоров, обычный экономист-технолог сельхозпредприятия, любящий путешествовать дикарём по горам мира, я нашёл мою же тюрьму, пролежавшую в недрах безвестность планеты больше полумиллиона лет, неосторожно прикоснувшись к силовому кристаллу из обычного смертного любопытства. Как подсказала память, в те далёкие времена мои пленители проиграли войну ещё более могущественным смертным, потерпев крушение на древней Земле.

И второй я рискнул! Вырвался наружу, и пока моя суть ещё оставалась стабильной, слился с душой смертного, перестроив структуру души ифрита на смертный манер, по сути сделав себя человеком!

Да, я больше не был тем духом стихии как прежде, потеряв часть способностей из-за ранений, и перестройки души, но я получил нечто иное — новую жизнь и полную свободу воли, как и было задумано когда-то высшими силами для этих жалких смертных! А значит теперь был способен и созидать и разрушать в полной мере.

Однако судьба вновь внесла свои коррективы в мою жизнь. После бегства из силового блока оружия, тот разрушился, породив мощный выброс энергии. Взрыв останков древнего оружия уничтожил моё новое тело, на мгновение пробив дыру в пространстве-времени этого измерения, из-за чего меня выбросило в совершенно иную плоскость миров!

Так я и оказался внутри этого тела… Выбросило мой дух над этой неизвестной деревней, на высоте чуть выше километра, и дабы не погибнуть окончательно от медленного самораспада без материальной привязки, я спешно нашёл единственное пригодное для меня вместилище. Во второй раз вселяться в смертного мне было уже много сложнее, ибо перестройка собственной души на человеческий манер отняла у меня ту лёгкость, с коей я обращался с божественными энергиями! Однако, у моего нового тела, что спало в тот момент беспробудным пьяным сном, оказались задатки неплохого манипулятора силой, пусть и бездарно загубленные, что в итоге сильно облегчало мне задачу. Я выжил!

Так кто же я теперь? Я всё ещё Николай Фёдоров, экономист-управленец и немного технолог, рождённый на Земле, в Российской Федерации в 1990-м году. Мои память и знания никуда не делись, оставшись со мной. При этом я всё ещё ифрит, дух вечного пламени, рождённый вместе со вселенной, чьё умение обращаться с энергиями вселенной теперь наше основное оружие. Но ведь я ещё и Вальтер Кёнинг — барон Сальдисской империи! Шестнадцатилетний бездарь, прожигающий жизнь! И от этой личности также осталось немного памяти и жизненного опыта, проявившегося в основном в любви к выпивке и молоденьким девушкам. Покопавшись в памяти на эту тему, я мельком отметил прекрасную работу половых органов, мгновенно откликнувшихся на призыв фантазии.

— Занятно…

Так кто же это такой, барон Вальтер Кёнинг? Молодой пятнадцатилетний повеса, сын графа Кёнинга. Младший из пяти братьев, сосланный на самые крайние земли графства, где ему были выделены четыре мелких деревни, кусок горного хребта, где был даже небольшой потухший вулкан, река и изрядный кусок хвойного леса. По сути его буквально отрезали от рода, выделив хоть какой-то надел в самых ебенях, ибо парень рос бесхарактерным алкашом, волочившимся за любой юбкой. И единственное что у него хорошо получалось — это позорить свой род в столице империи, городе Асзато́р, да прогуливать золото с серебром по борделям.

Я тут же скривился от отвращения к новому телу: «Гнилой был парень!». Что тут же подтвердила боль в области печени, почек и головы, а также тот самый смрад разложения жизни, что я ненавидел больше всего. Из-за чего я тут же рефлекторно разжёг очищающее пламя по всему своему телу.

Ох и зря я это сделал! Я мгновенно свалился с кровати, ибо тело так скорчилось от боли, что из горла вырвался даже не стон — звериный визг пополам с рёвом. Моё тело жгло! Рвало на куски! Растворяло в кислоте! Расщепляло на атомы! Всё что угодно но только не очищало, как я привык за свою бесконечную жизнь. Не думал, что это может быть ТАК больно… да и само понятие боли стало для меня новым, весьма освежающим открытием. Тела и души людей буквально купались в море ощущений и чувств!

Странно, но на мои крики даже никто не появился, хоть по понятиям местных барон был фигурой заметной. Особенно на своих землях! Мало кто кроме императора мог ему что-то здесь запретить. Плати налоги — и делай что хочешь, если это конечно не измена короне…

Правда позже я решил, что это хорошо, ибо никто не увидел, как белые языки пламени гуляют по моему телу, выползая из глазниц, ноздрей, рта и прочих естественных отверстий тела, пробегая от кончиков волос на голове до самых пяток и обратно.

А спустя десять минут агонии тело моё всё-таки успокоилось, вернув мне полный контроль, хоть и ощущалось теперь словно выжатая тряпка.

Однако, мне стало легче дышать, сознание прояснилось, боль в органах утихла, а сам я закашлялся, выплёвывая из себя серо-коричневый пепел. Как же хорошо, что очищающее пламя всё ещё было при мне!

— Вот значит кто мы теперь. Ну ничего, мы и здесь наведём порядок! — пробормотав это, мы поднялись на ноги. — Так, стоп. Не мы — я! Те трое, что дали мне жизнь исчезли. И пусть древний ифрит до сих пор довлел над моими смертными началами, всё же теперь есть только я! Та сущность, какой было абсолютно плевать на такие понятия как справедливость, любовь, жизнь или смерть просто исчезла.

Сжав кулак, с удовольствием полюбовался на охватившее его красное пламя. Плоть человеческая засверкала искрами и разводами словно раскалённый уголь, однако боли больше не было — белое пламя дало мне не только внутреннюю чистоту, но и защиту от моей собственной силы.

— Этот мир ещё узнает, что значит пылать!

Глава 1[1]

— Дьявол! — посмотрев вниз, понял, что стою полностью голый, да ещё и весь в пепле. Следовало как-то привести себя в порядок, одеться, и начать наконец приёмку местных владений. Уже два месяца как барон переехал в свои новые земли, будучи отрезанный от своего рода, а до сих пор кроме бухла ни черта и не видел! Это же надо было быть таким идиотом, чтобы переодеть своего собутыльника-слугу в аристократа и притащить на приём в дом герцога?! Не удивительно что его в итоге выгнали, когда этот финт раскрылся! Дед был в ярости.

Так что парень уже два месяца только и делал что пил с горя, пока его холопы пытались понять, что же их ждёт дальше.

— Эй, есть кто-нибудь?! — открыв дверь в горницу, Вальтер крикнул что есть мочи, но ему так никто и не ответил. — Да что, они тут все, бессмертия где-то поели что ли? Куда мои люди делись?

Вернулся в комнату, обыскал всё как следует, но одежду свою не нашёл. Наверное, для стирки и глажки забрали. И голым выходить было серьёзным уроном авторитету, о чём не могло быть и речи. Его должны бояться и уважать, а не смеяться, вспоминая как он голым бегал после пьянки!

«Тук-тук!» — в дверь неожиданно постучали, вырвав его из раздумий.

— Барон? Вы уже проснулись? — через дверь просунулась белокурая головка молодой девушки, лет шестнадцати от роду, — Ой!

Ну да, барон Кёнинг стоял полностью голый, ибо одежды ему не оставили. Тем более холод его не волновал абсолютно — ибо внутри человеческого тела находилась мощь, превосходившая даже звёзды! Ну а чувство стыда в нём и вовсе недавно сгорело, вместе со всеми другими чувствами, противными белому пламени. Зато остальные чувства разгорелись с особым жаром! И одним из таких пламенных чувств была банальная похоть.

— Зайди, — властный голос молодого барона заставил девушку подчиниться, пусть ей и было до жути страшно. Её выбрали из числа деревенских девок именно для этого, ибо как говорили старики, ночная кукушка дневную всяко перекукует. Против местного управителя старались! Вполне ожидаемый ход со стороны деревенских, дабы иметь влияние на молодого барона. Но одно дело понимать, что это необходимо, и ей по сути оказано огромное доверие, и совсем другое пережить становление женщиной, едва выйдя из детского возраста.

— Как тебя зовут? — Вальтер подходил медленно, разглядывая гостью, принёсшую ворох тряпья, и с каждым шагом его желание распалялось только сильнее, приводя к закономерным изменениям в теле. Так что рядом он стоял уже с каменной эрекцией!

— Люсиль, господин, — старясь смотреть куда угодно лишь бы не на голого барона, девушка с трудом сдерживалась чтобы не убежать. Она обязана через это пройти, даже если будет больно и неприятно! Ради деревни и её родичей! Во всяком случае мама предупреждала её об особенностях первого раза, так что она потерпит.

— Красивое имя, — Вальтер коснулся её лица ладонью, начав распалять внутри девушки то самое белое пламя очищения. Но на этот раз осторожно, мягко, помня какую боль он сам пережил, с дуру отпустив его на полную мощь. Одновременно с этим, барон нащупал ту самую эмоцию, кою испытывал сам в эту минуту, начав её подпитывать жаром огня, отчего Люсиль буквально затопила похоть, девушка тотчас начала прерывисто дышать, раскраснелась, а бёдра её заёрзали друг о друга, пытаясь бороться с разрастающимся желанием.

— Барон Кёнинг… я… мне… — куча одежды выпала из ослабевших девичьих рук, а ноги её даже подкосились, когда она испытала свой первый непроизвольный оргазм. Вальтер молниеносно подхватил тело Люсиль, мягко уложив на кровать, после чего просунул руку под подол длинного грубого платья, нащупав нужное место на промежности, топорщившееся малюсенькой горошиной. Что такое клитор и как им пользоваться он помнил из прошлой жизни землянина, да и опыт по части женщин теперь имел немалый, так что гряз лицом не ударил!

— Ах! А-ах! Ох! Ой… мм-м…! Айх! — Люсиль в его руках трепетала словно маленькая птичка, попавшая в сети. Её выгибало и дёргало в разные стороны, а из груди порой рвались самые сладострастные звуки, ибо жар желания и похоти горели в её теле сейчас неистовым пожаром! Молодой Вальтер, действуя нежно, но уверенно, довёл девушку до такого состояния, что вскоре она уже не могла понять где находится и даже не заметила, как лишилась одежды. Как и тот момент, когда барон вошёл в её лоно, ещё глубже погрузившись в пучину наслаждения.

Вальтер брал её жёстко! Всаживал свой член с таким напором и силой, что огромная постель скрипела под ними едва ли не громче стонов Люсиль, но юноше на это было плевать! Он впервые испытывал такую бурю чувств и эмоций. От простой словно лесной пожар похоти, до чувства физического превосходства над женщиной, обжигающего словно яростный свет близкой звезды. И даже наслаждение самой Люсиль ему приносило своё особенное, новое ощущение, ибо осознание того что это он довёл её до такого невменяемого состояния, грело его душу спокойным, мягким огнём словно долгожданное тепло от жарко натопленной печки после холодной зимней дороги. И Вальтер увлёкся.

Разворачивал Люсиль спиной, наклонял вперёд и брал сзади, садил сверху и насаживал её на себя, помогая руками, брал лёжа на боку, и даже стоя, держа девушку на весу, покуда не ощутил, что наконец-то опустошён. А наступил этот момент лишь спустя пару часов после начала…

И только сейчас он понял, что перестарался, ибо девушка, впервые познавшая мужчину, лежала почти без чувств, хрипло дыша. Если бы не белое пламя, поддерживающее её здоровье и целостность всё это время, он легко мог бы сломать её тело! А может и психику…

— Спи, — приподнявшись с кровати на локте, Вальтер погладил Люсиль по головке, и её измученное тело мгновенно уснуло. Сам же барон, испытывая тепло благодарности неожиданной гостье, вновь взялся за очищение, начав с излечения мелких синяков на её теле, следов от укусов и даже внутренних ран. Всё же потеря девственности не проходит вот так просто, бесследно.

— А помыться опять нечем… — оглядевшись, Вальтер плюнул на всё, очистив себя белым пламенем. После того как огонь выжег остатки пота, следы спермы и смазки с его тела, он обмахнулся льняным полотенцем, после чего сам оделся и вышел во двор. Пришло время для инспекции новых владений!

Его дом представлял собой бревенчатую избу в один этаж. В наличие был двор, плавно переходивший в поля, а также хлев, где, судя по звукам и запахам, жила какая-то скотина. Кудахтанье птиц слышалось из-за высокого забора, а вот мычания коров или лая собак заметно не было.

Во дворе людей он не нашёл, словно его здесь оставили одного, так что он вышел за ворота, желая наконец понять, что тут к чему.

— Нда… — глядя на целый луг, заменявший здешнему поселению улицу, где паслись пяток коз, барон внимательно осмотрелся. Вот один косматый мужичище в лаптях вылезает откуда-то из-под земли, а вот второй, но теперь с другой стороны луга. Больше людей не видно — видать в поле. Дымов почти нет, как и привычных печных труб, и тем более изб, а значит топят жилища как-то по-чёрному, если вообще топят.

«Они что, в землянках живут? А изба тогда откуда?» — обернулся Вальтер, по-новому оценив жилище. Оказалось, что он ещё шикарно устроился! Там ведь даже было натоплено.

— Вы проснулись, господин? — рядом словно из-под земли нарисовался мужичок. В кожаных сапогах, в белой одежде, подпоясанный расшитым поясом. В сравнении с остальным так сущий олигарх! Местный глава поселения, единственный кто умеет читать и писать — отчёты шлёт. Налоги собирает… И конечно же ворует.

— Да, проснулся, — оглядев его с ног до головы, барон поморщился. Гнилой человек… Подлая натура, жадность и угодливость буквально смердят на всю округу! Вальтеру, не терпевшему теперь присутствия гнили, казалось, что он вот-вот врежет огненной плетью поперёк упитанной бородатой хари. Но нельзя было просто так портить человеческий материал — следовало сперва попробовать очистить этот кусок дерьма от скверны. Выживет — хорошо! А нет, ну да и хер с ним.

— Как обычно, стол для вас уже накрыт! Хлебное вино тоже готово — только что из погребка, — не успел мужик с гадливой улыбкой на лице толком закончить предложение, как барон схватил его за горло, — Кх-х…! Чтхо тх-ра-кхое…

— От тебя несёт дерьмом за версту! Так пусть же сгорит всё что должно сгореть, — тотчас с его руки к горлу, носу и ушам перепуганного кулака метнулись белые язычки пламени, моментально исчезнув внутри толстяка. Как только Вальтер отпустил несчастного, тот сразу задёргался, зарычал, разрывая своё горло ногтями и вскоре тихонько засипел. Его тело покраснело, начало тлеть, и вскоре было уже целиком объято пламенем очищения, медленно обращаясь в пепел.

— Тц! Не получилось. Гнилой слишком, — барон стряхнул пепел со своих сапог, после чего ещё раз осмотрелся вокруг. Благодаря чему успел заметить, как за раскидистыми кустами метрах в пятидесяти, ближе к реке скрылась чья-то чумазая мордаха.

«Юноша, лет двенадцати» — машинально отметил он про себя. Подошёл ближе, и сразу услышал сдавленный шёпот.

— Да я те зуб даю, он дядьку Пахома только что сжёг!

— Показалось тебе… Разве ж в нашу глухомань отправили бы пирамта? Этак тебе и драконы мерещиться начнут. Айда лучше в поле, а то опять вожжами попадёт!

Двое мальчишек, спрятавшись среди густого ивняка, что рос рядом с оврагом, явно что-то мастерили, ибо звук строгания ножом по дереву барон Кёнинг помнил с детства.

— Ага, в поле. Урожай наш так и так заберут, а мы хоть рыбы наосрожим ночью — всяко жить сытнее будет. А возжи уж переживём… мамка не лютует.

Пару секунд было молчание, сопровождаемое строганием деревяшки.

— Так, а если не привиделось? Если и правда дядьку Пахома барон сжёг? — опять заговорил внимательный юноша.

— А туда ему и дорога, тады. Грешно так говорить, но он папке мому аж вдвое налог на этот год повысил, якобы тот норму на барских полях не делает.

— А чего так? Он же у тебя с рассвета до заката с согнутой спиной.

— А потому что мамку не дал в обиду! Она ж у меня ещё красавица, дойки во(!) вот дядька Пахом и навострился клинья подбивать — а батя ему морду-то и начистил. Ещё и про лес припомнил, который дали позволение свалить, что тот мол налево его сплавил, а с обществом не поделился.

— Ага, ты ещё пойди докажи это имперским дознавателям. Одним разом уже пытались, да говно какое-то вышло. А за самосуд нас тут всех порешат…

— Здоров, орлы, — неожиданно в природный закуток меж четырьмя густыми ивовыми кустами, где был даже небольшой костерок и бревно для сидения, вклинился сам молодой барон!

— Здравия вам желаем… — пробормотал сухощавый, даже скорей тощий мальчишка с чумазой от копоти мордой, жутко растерявшись. В руках его был маленький ножичек, вероятно сапожный, и тонкая длинная острога, кою тот готовил для рыбалки. Оба парня глядели на юного барона испуганно, но с любопытством.

— Хм. Нет, так дело не пойдёт! В вашей жизни, парни, слишком мало огня, — улыбнулся барон, после чего молниеносно дотронулся указательными пальцами до лбов обоих мальчишек. Белое пламя скользнуло по его пальцам, впиталось в тела ребят, и те сразу раскраснелись, пошатнувшись.

По своей юной природе они ещё не успели загнить, так что и боли особой не испытали, но зато едва тлеющее пламя их натуры легко удалось раздуть, укрепив будущие характеры! Ещё и от нескольких хворей очистить повезло: в одном были какие-то паразиты, а у второго нога загноилась. Так что опасная процедура пошла им только на пользу.

Глава 2

Двое мальчишек после натурального крещения огнём взглянули на мир другими глазами. Из взглядов их пропали страх, неуверенность в себе и сомнения, зато решимости было хоть отбавляй. Нет, они смотрели на барона Кёнинга не с вызовом, не нахально, а просто были готовы жить на полную, ожидая от юного господина новых слов или пожеланий.

— Мне нужны помощники, глаза и уши в деревне, и окрестностях. Плачу кормёжкой от пуза и добрым отношением, — юноша улыбнулся отощавшим ребятам, явно страдавшим от недоедания. Хорошо ещё рахита не было! И этот вопрос он тоже собирался решать, но всё по порядку.

— Мы готовы, господин! Скажите только, что делать!

— Ха. Для начала хоть представьтесь.

— Я Марк! — вскочил тот самый глазастый мальчуган, что заметил расправу над Пахомом.

— А я Рико! — вскочил второй, с ножом и острогой в руках.

— Считать умеете?

— Нет, господин, — синхронно замотали ребята головами.

— А старшие умеют?

Марк:

— Кто как. Землю да мешки с зерном считать мой батька разумеет. А что посложнее уже дудки!

Рико:

— Ага, у меня этим мамка владеет. Батька всё больше руками любит работать. Но вот писать на имперском не умеет никто кроме дядьки Пахома.

— А и не надо. Сгоняйте бегом по полям, скажите барон приказал узнать кто сколько земли в личном пользовании имеет. Сколько земли барской распахано, и какая животина есть у кого — для учёта надо. Пусть к вечеру к избе моей подойдут по человеку от семьи, да мне доложатся.

— А как же дядька Пахом? Он деревенским запретил к вам подходить, говорит, чтобы немытыми рожами не смущать.

— Кончился Пахом. Воровал у меня, падаль скользкая, так я его наказал за это! Так что всеми делами буду лично теперь верховодить. Усекли?

— Ага-ага! — радостно закивал Рико. — Усекли, господин!

— Тогда бегом марш! Чем скорей обернётесь — тем быстрей поедите!

Мальчишек словно ветром сдуло, так что из кустов выбирался Вальтер в одиночестве. И тут же прошёлся по всей деревеньке от реки до леса и обратно. Не забыв издали глянуть на поля, засеянные какими-то злакам. Заглянул в пару пустых землянок, оглядел личное хозяйство и скарб своих холопов, тотчас придя в глубокое уныние. Кроме как мраком и безнадёгой жизнь этих людей назвать было нельзя! Вдруг Вальтера привлёк странно знакомый звук…

— Ребёнок плачет что ли? — навострив слух, он направился к источнику, очутившись вскоре в тёмной длинной землянке, где лежала одинокая малышка. Месяцев шесть от роду, если он хоть что-то в этом понимал. Девочка распинала пелёнки, ибо описалась и обкакалась, хотя казалось при таком истощении и какать-то особо будет нечем. Глазки её заплыли какой-то дрянью, по которой уже ползали мухи, пупок тоже гноился, хотя давно должен был бы зажить, а рёбра её буквально выпирали сквозь кожу. Плачь девочки и вовсе был какой-то хриплый и слабый. Такого надругательства над новым пламенем жизни Вальтер стерпеть никак не мог!

— Тише-тише, хорошая, сейчас, — он взял её аккуратно на руки, выпутав из тряпок, выпустив по округе белое пламя очищения. Всю землянку вскоре затопило целое море огня, жадно испепелявшее всю ту заразу, что скопилась во влажной земляной яме, пожирая в том числе и грязь, что налипла на кроху. Вынеся её на свежий воздух, Вальтер столкнулся с измученного вида женщиной, с ужасом глядевшей на него во все глаза. Суконное платье всё было в пыли, босые ноги покрыты мозолями и грязью, а под глазами выделялись чёрные круги усталости. И дополняла этот жалкий образ ранняя седина, выбивавшаяся из-под грубого платка без вышивки.

— Маля! — мальчишка лет шести, что крутился под ногами матери попытался броситься к сестре, но женщина его ухватила железной хваткой и заткнула рот, заставив замолчать. Но даже теперь ничего не сказала, продолжая с ужасом наблюдать за происходящем.

Барон Кёнинг же перестал обращать внимание на незнакомцев, вновь распалив белое пламя. Руки его и девочка в них мгновенно потонули в языках пламени без остатка, отчего женщина перед ним едва не рухнула в обморок прямо там, где стояла. Но этот факт он отметил как-то отстранённо, ибо сейчас был занят куда более важным делом — пытался сохранить этот слабый огонь новой жизни, очистив его от разъедающей скверны! Девочка плакала, надрывалась, ибо очищающее пламя приносило ей боль. Паразиты, и болезни, аллергия и раздражение, инфекция внутри и снаружи, истощение и гнойники, барону приходилось работать почти ювелирно, но даже так боль для малышки была очень сильна.

Так что не удивительно что, когда он закончил, собравшиеся рядом запыхавшиеся потные женщины с деревянными лопатами и двузубыми вилами в руках стали для него сюрпризом. Как и для них стала сюрпризом живая, и главное здоровая Малечка, что лежала на его руках. Белое пламя пироманта не тронуло малышку!

— Возьми свою дочку. Теперь она здорова, — желая разрядить обстановку, Вальтер протянул младенца заплаканной крестьянке. Та едва не вырвала её из рук юноши, прижав к груди и разревевшись наконец в голос.

— Чудо! Бабоньки, чудо ей богу!

— Чудо какое…

— Не сгорела девка…!

— Чудны дела твои, великое пламя…

Загомонили бабы сразу, как поняли, что барон не сошёл с ума и не решил сжечь ребёнка заживо, а вылечил какой-то особенной магией огня.

— Почему ты оставила её одну? Это было явно уже не впервые! Ещё день и её бы не стало! — подождав, когда всхлипы женщины немного стихнут, Вальтер пошёл в атаку, дабы перехватить инициативу толпы. — Она истощена, почти не кормлена! Голодом решила дочь со свету сжить?

— Я не… — робко попыталась та что-то сказать.

— Не гневайся, господин. Мужа у неё нет, схоронила его и двух старших сыновей неделю назад — зверьё порвало в лесу. Сикерты совсем озверели, уже и средь бела дня нападают на людей! Сын младший ещё мал чтобы работать, вот она сама в поле и горбатится — тягло-то никто не отменял. Чай на семью оно идёт, — тут же вступилась за ревущую в захлёб женщину дородная баба с обширными телесами. — А дитё мало уж очень, никак его не взять в поле — на жаре сомлеет насмерть. Или птица хищная унесёт — были уже случаи. А так бегает раз пять в день, кормит как может. Надеялись, что хоть так выживет…

— Зато здесь, девочка чуть не сгнила заживо! — зло парировал барон, — Значит так, бабы, вот вам мой наказ. Двух… нет, трёх красавиц выбираем для ухода за малыми детьми, такими что говорить ещё не могут. Каждой жалование положу, и следить они будут за всеми нашими малышами с утра и до самого вечера: кормить, обстирывать, играть если надо! Одной из них пусть будет эта женщина, — указал Вальтер на уже успокоившуюся мать, сидевшую прямо на земле и кормившую дочку грудью, — Остальных сами подберёте. С налогами и землёй порешаем вечером, когда мужики ваши ко мне придут — я Рика и Марка уже подрядил на это дело. Вопросы?

— Так нет у нас столько малышей! Едва ли шестеро наберётся. Ну и пятеро будущих рожениц ещё ближе к зиме добавится…

— Я сказал, как будет — вы услышали. Нет детей? Рожайте! Люди новые мне всегда будут нужны.

— Ваша светлость… а нельзя и моего ребёночка также в огонь целебный? Мается животом и поносом уже третий день, с постели не встаёт! Али он только для грудничков годится? Вы же такой чародей сильный, что вам какой-то понос? — тут же вклинилась ещё одна вёрткая жинка.

И стоило одной бабе с просьбой обратиться, как все вокруг вдруг загомонили, припоминая какие у кого болячки и с чем бы им подмога пригодилась.

— А ну тихо! — Вальтер вспыхнул в буквальном смысле. Всплеск злости и раздражения молодого парня привёл к тому, что его голова покрылась красными языками пламени, а глаза заполыхали словно угли. Что подействовало на окружающих весьма отрезвляюще! Бабы даже отшатнулись назад на пару шагов.

— Всем собраться вечером у моей избы. Сперва мужики и дела земельные, потом бабы с детьми. Я сказал! — и барон Кёнинг отправился домой, прогоняя в голове чем и с какой очерёдностью нужно будет заняться в своих землях. Человеку, видевшему как устроена жизнь в двадцать первом веке на селе было больно до слёз видеть местную нищету. Да и сама пламенная душа Ифрита не могла стерпеть подобной несправедливости к новым сородичам. Пусть они ниже по статусу, пусть необразованны, но они всё же люди, и относиться к ним стоит по-человечески! А жильё? Живут считай в лесу, а рубленая изба одна единственная на всю округу…

Правда он видел пока только самую крупную из деревень, но и в остальных трёх ситуация вряд ли лучше.

И вообще, в жизни этих людей слишком мало огня! Слишком! И Вальтер намеревался это исправить.

* * *

— Ба-а-атя-я! — Марк бежал что есть сил вдоль реки в сторону полей. Тропка петляла кривой лентой словно бешеная и пару раз парень чуть не свалился в крапиву. У, падла! Выросла тут! Но вот он уже на месте наконец. Отец и другие мужики как раз заканчивали таскать воду для полива земляного яблока (турнепса). Сладкое, зараза, что хоть слюной захлебнись! И сами ели всю зиму и скотине давали.

— Ты чего орёшь, оглашенный? Пожар?!

— Не… ух…ух… — пытался парень отдышаться, — Там… ух… это! Барон Пахома сжёг!

— Чё? Ты белены объелся, Марк? — рядом образовался дядька Никифор, отец той самой Люсиль. Самая красивая девка деревни считай барону досталась! И очень многие мальчишки завидовали ему всеми видами зависти, пусть даже им всего по двенадцать-тринадцать лет было. Даже если не своё, всё одно жалко отдавать!

— Не, дядь Никифор, он с нами сам разговаривал. Сказал, что Пахом, падаль скользкая, у него ворует. Ну он его и покарал, значит. Ай! — тут же схватился за затылок посыльный. — За что?!

— Ты мне тут не это! Не выражайся! — погрозил его отец намозоленным пальцем, — Мал ещё, такими словами бросаться!

— Так это я слова барона повторил, — бесстрашно уставился парень в глаза отцу, — Чтобы, значица, не переврать слова господина. А ещё он приказал всем мужикам деревни к вечеру к его избе подойти. Затем нас с Риком и отправил сюда, весть разнести. И даже на службу взял!

— Брешешь поди? Где ты с Риком и где барон наш? — опять вклинился дядька Никифор. Остальные-то только в бороды посмеивались, слушая перепалку, да спины разминали от усталости.

— Да шоб мне в присядку до самой деревни срать…! Ай! Батя, ну ты чё?!

— Поговори мне тут! — уже кулаком пригрозил отец своему неслуху.

— Правду я баю! Взял нас на службу — глазами и ушами его будем. За это кормиться будем теперь с баронова двора, да при том от пуза! — выпятил парень хилую грудь от гордости.

— Иди ты. Правда, что ли? — не поверил сперва его отец. Мужик коренастый, низкорослый и плечистый. Дай таком секиру, щит ростовой, одень в латы, и чистый гном на максималках получится!

— Да чтоб мне в присядку до самой деревни срать! — выкрикнул парень, уже побежав до других полей.

— Куды?! Стой! У неслух!

— Некогда, батя! Приказ барона! — донеслось до мужиков издали.

— Хе! А парень-то твой тебя не боится больше. Видать в силу начал вступать.

— Хе, — крякнул довольно Тихомир, почесав бороду, — Ну коли барону служит, то пускай. Авось ума добавится… Слышь чё, мужики. Если и правда барон Пахома сжёг, чё теперь будет-то? Зачем нас собирают?

Над полем тут же установилась задумчивая тишина.

Глава 3

Вернувшись к дому, Вальтер на автомате обошёл его по кругу, найдя дровяник. Колотых кусков древесины было не очень много, но достаточно для нескольких месяцев нормальной жизни. Так что он выбрал место посвободнее во дворе, прикатил от поленницы огромную берёзовую чурку, после чего собрал костёр, подпалил своей силой кусок бересты и развёл весьма приличного размера пламя. Вальтеру, а точнее ифриту внутри него, хотелось тишины и уюта дабы спокойно поразмышлять.

Раньше, до плена и всей этой истории, он медитировал, глядя на пылающие звёзды — этот почти бесконечный процесс термоядерного синтеза был потрясающ. Особенно вблизи. Теперь же он довольствовался обычным костром, но даже на пляску этих крохотных языков пламени было чертовски приятно смотреть. А обжигающий кожу жар и вовсе дарил ощущение родной стихии… Да… обжигающий жар. Заинтересовавшись почему его тело восприимчиво к природному огню, Вальтер попытался погрузиться в себя. И увиденное ему не понравилось. По сути это тело так и осталось телом смертного, не переняв почти ничего из его бессмертной природы. Оно сумело лишь получить невосприимчивость к собственной силе ифрита (до какого-то неизвестного пока предела), тогда как иные источники силы могли ему легко навредить. По идее он мог даже сгореть, если жар вокруг него будет сильнее его собственной силы. Теоретически.

Но даже без этого недостатков хватало. Жить на одной только силе он точно не сможет — тело нуждалось в строительном материале, ибо ещё росло. Но и не только. В расходуемых элементах оно тоже нуждалось, в том числе в кислороде, а значит и в пище, что вело к образованию отходов жизнедеятельности тела.

По сути оно всё ещё было плотью, а значит могло умереть, лишившись жизненно важных органов. Могло быть отравлено или даже лишиться сознания… Ловушка из мяса — по-другому и не скажешь. И ифриту, к сожалению, пришлось принять эти правила смертных, дабы не умереть от ран, нанесённых его сущности во время бегства из своей темницы. А вместе с ним и часть сути человеческих душ, таких как полная свобода воли или сила духа.

«Можно ли повлиять на эту физическую форму?» — задумался земной полубог.

Оказалось, что да, можно. Тело этого человека не только было способно подстраиваться под окружающую среду, делая себя сильнее и выносливее, но также имело неоспоримое преимущество перед другими людьми — врождённый магический дар! Сосредоточие силовых контуров резонировало с нервной системой человеческого тела, благодаря чему такие люди были способны манипулировать энергией мира усилием воли. Но также был справедлив и обратный процесс: мировая энергетика влияла через призму силовых линий на тело и разум такого одарённого, делая его немного иным. А значит и Ифрит сумеет повлиять на своё вместилище, взяв под контроль рост и развитие тела из плоти!

— Так. Нужно начать с чего-то базового…

Просканировав память одного из поглощённых людей, Вальтер сумел выудить некоторые закономерности строения человека. И основой всего были кости! Они не только принимали на себя всю нагрузку, но и генерировали с помощью костного мозга жизненно важные клетки. В первую очередь кровь. А значит закалка костей и наполнение силой огня своего костного мозга было для него первичной задачей. Параллельно с этим Вальтер видел необходимость подпитывать силой и свою печень — ибо это был самый горячий орган в теле, в коем по сути и производилось тепло. Также в печени находился запас крови, шла регуляция поступления питательных веществ, а ещё она первой принимала на себя удары ядов и токсинов, стараясь разрушить их внутри себя. Важная функция! Печень также следовало закалить, довести до природного предела, и даже превратить во что-то большее, но только со временем. Не сразу. Иначе её можно сломать!

Вторым важным органом, требующем тренировок и закалки, Вальтер считал сердце. С ним было проще, ведь сердце — это мышца. А значит она может растягиваться, крепнуть и становиться сильнее, увеличивая объём прогоняемой крови за удар. А что нужно мышцам для укрепления? Правильно, нагрузка. Монотонная долгая нагрузка. Хотя в будущем следовало превратить его во что-то иное, более подходящее телу ифрита. Но то вопрос далёкой перспективы.

А пока решил начать с чего попроще.

Сосредоточившись на нужных тканях сквозь призму силовых контуров, Вальтер очень скоро заставил своё сердце качать кровь в ускоренном режиме. Всё его тело тотчас покраснело, покрылось испариной, а все мышцы начали время от времени напрягаться и расслабляться, действуя в монотонном режиме затяжной тренировки.

Все его органы попали в водоворот ускорившегося благодаря высокой температуре обмена веществ, а лёгкие благодаря быстрому кровотоку и вовсе начали стремительно выжигать внутри себя кислород, снабжая разогнавшийся организм окислителем.

Вскоре и кости Вальтера начали ощущать изменения. Внутри них не только кровь поступала быстрее! Его кости и костный мозг наливались чем-то новым, чем-то чего люди в этой вселенной ещё ни разу не видели — чистейшим элементом огня. Этот элемент словно жидкое защитное поле обволакивал клетки человеческого тела, работая с ними в унисон. Укреплял их стенки, ускорял химические процессы, и продлевал жизненный цикл, насыщая тем самым кровяными тельцами эту самую кровь. А кроме того и сами молекулы кальция в костях постепенно начали перестраиваться в абсолютно ровные последовательности, увеличивая свою плотность расположения. При этом межмолекулярные связи их лишь усиливались чистым элементом огня, из-за чего разорвать их стало куда сложнее! А значит и нагрузку такие кости будут держать куда увереннее.

— Нужно больше кальция… может мел? Или перемолотые рыбьи кости? Да, с рыбой проблем не будет. Там и фосфор есть, — Вальтер кивнул сам себе, и наконец открыл глаза, вновь уставившись в раскалённые угли. Костёр пощёлкивал, мерно переливаясь сине-оранжевым пламенем, давая своему хозяину жар и эстетическое удовольствие. А меж тем сам огонь костра, как ему и подобает, начал разбегаться в разные стороны, поедая сухую стерню как топливо.

Барон краем глаза оценил нежелательность процесса, сделал небольшое усилие воли, и пламя, разбежавшееся вокруг, мгновенно потухло, подчинившись более сильному элементу.

Так юноша и сидел перед костром до самого вечера: чуть подёргивался, истязая своё тело, красный словно варёный рак, облитый потом с ног до головы. Но абсолютно довольный. Ибо его идеи работали!

А постом пришли холопы, вызванные на сходку. Окатившись водой прямо из дождевой бочки, и заставив воду на своём теле с шипением мгновенно высохнуть, барон вернулся в дом, застав там уже давно поднявшуюся с постели Люсиль. Та уже довольно давно хозяйничала, пытаясь отойти от недавних постельных утех. Но ни тело, ни голова её никак не могли отделаться от тех ощущений, что её совсем недавно потрясли. И Люсиль было стыдно признаться даже себе, что она хотела ещё!

— Одежду чистую, быстро.

— Конечно, господин! — спохватившись и увидев своего барона почти голым, девушка моментом разворошила новое бельё, купленное самим бароном на смену перед отъездом из столицы графства. А ведь только сейчас дело до него дошло!

С помощью девушки одевшись по всем правилам нынешней моды, барон Кёнинг направился на выход. Остановился на крыльце, обозрел с его высоты всю ту небольшую толпу, что собралась, и грустно вздохнул. Шестнадцать семей — считай самая крупная деревня в его владениях. В остальных трёх людей значительно меньше. Стариков почти нет — они в этом мире долго не живут и уходят далеко не от старости.

Двадцать шесть мужчин, в том числе десяток молодых парней, вошедших в возраст взрослого человека. Жениться им пока было нельзя, ибо ни хозяйством не владеют достаточно, ни ремеслом отцов не овладели, ни хоть каким-то оружием. Но по сути они уже были способны на многое!

Вообще, здешние порядки были весьма интересны. С двенадцати до двадцати одного года мальчиков учили всему что должен знать мужчина и глава семьи, прежде чем отпустить того в свободное плавание. А ведь это не просто сунул-вынул и пошёл. Тут было всё строго! Научись дело родовое делать, за себя отвечать, хозяйство вести — тогда и женись. Создавай семью. Становись настоящим хозяином. Тогда и отношение к тебе будет как к взрослому мужу.

До женитьбы такой молодой мужчина всё ещё считался не совсем самостоятельным, ибо за него отвечал отец. Даже если у него уже была своя землянка, свой угол, без семьи и ремесла он был лицом подчинённым.

Естественно при этом многие молодые брали в жёны девок из других деревень, дабы не было родства, и уходили после на соседние хутора — так как там было больше свободной земли. А потому все те четыре деревни, кои были во владениях Вальтера Кёнинга выросли когда-то из одной здешней, поставленной в этих далёких землях первой.

С девчонками было проще и сложнее одновременно. Во-первых, родители девочек с двенадцати до шестнадцати учили что значит быть матерью и супругой, передавали знания и навыки нужные для этого. И уже после шестнадцати лет выдавали замуж. Но не насильно — тут это делалось всё же не так топорно. Сваты конечно засылались, и с родителями девушки родители жениха сговаривались, но молодым давали время пообщаться наедине. И если девка не соглашалась идти замуж за сватающегося — принуждать её родичи не решались. Ни к чему так жить из-под палки!

При этом брали замуж в нынешние времена и на этих землях только девок чистых, ещё не познавших мужчину. Из-за чего многие женские судьбы были напрямую связаны с их целомудренностью! Почему? Что-то было там связано с поверяем об энергетической связи мужчины и женщины. Мол женщины во время близости слишком сильно сливаются с первым мужчиной, из-за чего будущие дети чаще будут иметь именно его положительные и отрицательные стороны. Даже если позже забеременеть от другого. Если совсем просто, то с кем дева возляжет в первый раз — того потомство она и вынашивает. Отчего порченых девок замуж не брали — поди пойми в кого дети пойдут! Уж точно не в продолжателя рода…

Так что Люсиль по сути принесла в жертву своё будущее полноценной супруги и матери, возлежав с Вальтером. Но ради деревни она пошла даже на это, зная, что после никто её замуж уже не возьмёт. Сильный ход! Расчётливый и холодный словно пламя этилового эфира борной кислоты!

Вообще, пока Вальтер медитировал перед костром, удалось кое-что выудить из памяти прошлого Кёнинга. Сцены из жизни, порядки внутри крестьянской общины, цены и размеры налогов… Много ещё в голове было неизведанной информации, но начало уже было положено!

К чему вообще было об всём этом знать? А к тому, что реально сейчас говорить барону придётся с шестнадцатью главами семей, а не с двадцатью шестью мужчинами. Молодая поросль хоть и имела право голоса, но совещательного, а за всё общество могли решить только сами главы семей. И эту особенность здешнего быта явно следовало знать! И даже то, что Вальтер был по сути их владельцем, не умоляло их общинного строя. В конце концов управлять холопами при их непосредственном содействии аристократам было куда выгодней, нежели рушить сложившиеся внутри крестьянского мира уклады.

— Здорово, отцы! — первым делом Вальтер сбил крестьян с привычного настроя. В ответ ему полились нестройные, но искренние благодарности и ответные пожелания здоровья и благополучия.

— Тихо! Говорить буду, — подняв руку он дождался пока разговоры умолкнут, после чего начал новое наступление, — Все вы живёте теперь на моих землях. Обрабатываете поля, растите детей, удите рыбу. Вам нет дела до дрязг аристократов или передела власти в империи, но все вы живёте именно здесь! Я отвечаю за ваши жизни и смерти. Отвечаю за сбор налогов и за оборону этой земли — ибо император меня поставил ответственным! Вот почему, видя, как бедно вы живёте, я понял, что не сумею оправдать доверие императора, ибо ни людей, ни ресурсов на это у меня нет.

— Так нечто мы без понятия?! — воскликнул один из уже седых мужиков, — Коли война али какая другая напасть, мы завсегда своим поможем!

Мужики загомонили, обсуждая своё и баронское плачевное положение. Соглашались что живут бедно и даже начали искать в чём тут причина.

— Тихо! — вновь призвал я толпу перед собой к порядку. — Мне известны причины вашей и моей бедности. Мне известны пути решения этой проблемы! Мне лишь нужно ваше содействие в этом. Я не могу многое объяснить — ибо многое вы просто не поймёте. Но я могу научить! Указать правильный путь! Хотите услышать?

— Говори, господин барон, мы все внимание! — помяв шапку ответил самый старый из мужиков.

— Мы до сих пор многое делаем как делали наши предки. Сто лет назад, двести, триста — многое ли изменилось? Нет! Всё так же мужик сажает репу, турнепс, сеет пшеницу и овёс. Использует трёхполье и живёт вдоль русла реки, особенно в такой глуши как здесь. От того и земли ему всё время не хватает! И урожай собирает от силы сам-три, сам-четыре… не надоело так жить? Мне надоело! Посему с этого дня все распаханные земли возвращаются обратно мне. Тихо! — прервал борон начавшееся возмущение, — Дайте доскажу всё по порядку. Земли возвращаются мне, а значит отменяется барщина. Вместо этого на моей земле будут работать все мужчины старше семнадцати лет, получая ежедневную денежную оплату. Четверть серебряного меча в день! Сами посчитайте сколько у вас взрослых мужиков в семье, и сколько вы заработаете.

Крестьяне тут же задумались, начав сложный подсчёт денежных знаков. Меч — аналог той же копейки (мелкая монета с изображением меча), и чеканился из серебра низкой пробы. При этом купить на такую копейку можно было немало — как минимум новую рубаху из грубого льна или десять кило хлеба с отрубями! А если у них в семье аж шестеро мужиков?

— Ох, чёй-то сложно выходит… — пробормотал один из крестьян.

— У тебя восемь сыновей и взрослых внуков, плюс ты сам. Это два меча и одна четверть в день! — тут же ему помог более сообразительный сосед.

— А есть-то тогда чего? Деньгами брюхо не набить.

— Эту плату вы сможете брать у меня не только деньгами, но и теми продуктами, что сами вырастите на полях. Да, они будут считаться моими, но я отгружу сколько надо и чего надо, в счёт вашей платы за проделанную работу. Мясо, молоко, зерно, турнепс, морковь — мы будем выращивать много всего. Семена я закуплю сам, как и новую скотину, когда поеду в столицу нашего графства. Также я за свои деньги куплю железный инструмент: топоры, лопаты, пилы, рубанки, молотки и кувалды. Их вы тоже сможете купить за заработанные деньги по тем же ценам, по каким купил я. Уж барона-то ушлые торгаши обмануть не посмеют! Кроме того, каждой семье я буду выделять на своих землях участок, где им общими силами деревень будет построена бревенчатая изба. С печкой!

— У-у-о-о! — тотчас загомонили все, даже бабы на заднем фоне.

— Каждой семье! Даже молодым! Ибо мне нужны люди, а новые дети куда охотнее появляются в хорошем жилище. Да и грех местный лес не использовать. Также, вместе с домом семьи получат и свой личный участок земли. Небольшой, но личный! Где всё выращенное будет принадлежать только вам и никому больше.

— А как же оброк? — выкрикнул ещё один седовласый мужик, — Как нам оброк-то платить?

— А оброк за вас я сам заплачу. Рассчитаю за всех, и за всех заплачу! Но ежели вы удумаете бездельничать вместо работы, пользуясь тем что налоги за вас буду платить я, ждите беды. Сожгу заживо, как сжёг Пахома-воришку! И не поморщусь! На своих землях Я хозяин!

Было ещё множество мелких вопросов, на которые барон Кёнинг ответил, но, когда они превратились в обычные сомнения по поводу отступления от традиций предков, он закрыл вопрос.

— Хватит уже причитать. Вы сейчас можете создать новые традиции. И уже ваши потомки будут с благодарностью вспоминать своих прадедов, передавших столь важные знания! На этом пока всё. Теперь уступите место женщина и детям — я обещал посмотреть на их здоровье.

Небольшая толпа двигалась шумно, медленно и неуклюже. Но в итоге всё же сумела выстроиться в неровное полукольцо. Пока солнце окончательно не село хотелось бы закончить это сборище.

— Ну что же, давай глянем что тут у нас, — опустился Вальтер на одно колено перед маленькой девочкой, испуганно жавшейся к юбке матери. — Привет, малявка.

— Здравствуйте… господин барон… — пропищала девочка лет четырёх.

— Ничего не бойся, и чуть-чуть потерпи, — Вальтер прикоснулся к её макушке, распалив пламя очищения. Белые язычки под шокированными взглядами людей пробежались по телу девочки, быстр вернувшись назад в руку молодого Кёнинга. — Ты здоро́ва, но кушаешь очень мало. Нужно добавить к питанию орехи, ягоды, мясо. Можно мёд.

— Так где ж это всё взять, господин барон? Граф запретил собирательством заниматься ещё десять лет назад. Да и боязно войти-то в чащу — бесы лесные распоясались! Не только девки, а и мужики пропадают…

— И эту проблему решим со временем. Теперь вы, — обратил он внимание на более старших детей. Проводя процедуру лечения, Вальтер Кёнинг преследовал в том числе и другую цель — очистить, закалить и сделать более лояльно к нему и его методам новое поколение своих крестьян. Ему так понравилась эта идея, что он даже начал подумывать над тем, как бы заставить людей добровольно каждый год проходить эту процедуру. При том с юности! Ибо чем старше человек, тем больше в нём копится грязи и тем ниже его шанс пережить процедуру. Потому и не торопился Вальтер опалить белым пламенем всех разом — люди верные да честные ему были ой как нужны.

Так и прошёл остаток первого вечера в новой для него ипостаси, в череде вспышек белого света, и кратких рекомендациях как сохранить или восстановить здоровье детей. Добрался барон и до того самого мальчика, что мучился пищевым отравлением. Осмотрел, выжег всю заразу и токсины, заставив пациента застонать ещё громче, после чего обратился ко всем своим крестьянам.

— С этого дня я запрещаю вам пить сырую воду! Прежде её следует подвергнуть ритуалу обжига: воду нагрейте в железном чане до бурления, после чего остудите. И только потом пейте! Такая вода сможет уберечь вас от таких вот недугов, да и маяться животом будете куда меньше, — указал он на измождённого мальчика. Сказал, и вновь вернулся к очищению скверны. А когда закончил, отпустив всех, крестьяне озадаченные, но счастливые разошлись наконец по своим землянкам.

Домой вернулся и сам Вальтер, решив, что его телу всё же полезнее по ночам отдыхать. Его тело для правильно развития нуждалось не только в нагрузках и строительном материале, но и в отдыхе! А раз так, то не стоит изобретать велосипед, ломая то что работает. Да и засыпать, сжимая в объятиях Люсиль, было приятнее чем всю ночь бродить одному…

Глава 4

Неделю назад

Город Асзато́р. Столица Сальдисской Империи. Резиденция герцогского рода Нойманн

В кабинете главы рода сидело двое импозантных мужчин, попивавших дорогой бренди. Пили разумеется из хрустальных коньячных бокалов, но с кусочками льда из ледников ближайших гор, обсуждая важные и не очень дела. Да, совсем не классический способ употребления столь изысканного напитка, и в приличном обществе на них бы смотрели косо. Но это был личный кабинет, и его хозяин мог в нём делать что хочет, не опасаясь общественного порицания.

В общем, типичное вечернее время препровождение современной имперской аристократии.

— И всё же есть у меня один вопрос, дорогой Берг, где ты мог бы сослужить мне хорошую службу, — отпив тёмный янтарный напиток, Говард Нойманн, нынешний глава рода, скупо улыбнулся своему собеседнику. Барон Берг Хасельхоф был одним и его личных вассалов, и потому ему поручались самые скользкие вопросы, кои тот мастерски решал. За счёт чего собственно и поднялся над своими конкурентами, увеличив баронство отца вдвое.

— Я весь внимание, господин! — он восседал с другой стороны широкого чёрного стола. Степенный мужчина, пусть и одетый в менее помпезном стиле. Число золотого и серебряного шиться на жилете, число бриллиантов на банте, что украшал его шею, и главное, наличие на родовом перстне янтаря, могли любому сведущему человеку сказать кто перед ним, и под кем находятся его владения. Янтарь был родовым камнем герцога Нойманна, и все его вассалы обязательно носили такие перстни.

— Как ты уже слышал, недавний скандал с участием Кёнингов вылился в весьма редкий инцидент. Младший наследник из этого рода оказался исключён, и лишён всяческих связей с основной семьёй став свободным бароном. Старик даже на несколько деревенек расщедрился для своего непутёвого внука.

— Слышал, разумеется. Вся столица слышала! Я, честно говоря, сперва даже не поверил, что благородный наследник мог притащить в высший свет плебея… но, боюсь упадок семьи Кёнинг выходит далеко за рамки слухов.

— О да! Не думал, что столь славный род опустится до передачи знаний плебеям! И как будто этого было мало, их мелкий выродок посмел притащить переодетое животное в мой дом!! — Говард Нойманн на краткий миг потерял контроль над эмоциями, сжав губы в тонкую ленту и повысив голос, но вскоре опять обуздал свой гнев.

— Я хочу его голову. Кёнингу удалось смири́ть гнев императора, отделив внука от рода, но меня это не устраивает категорически. Принеси мне её. А его земли заберёшь себе. Вы как раз соседи, — тут же, и весьма кратко закончил он свой монолог. Гарварду было ужасно неловко за свою вспышку эмоций, не достойную аристократа в двадцать шестом поколении, и потому он решил закончить этот неприятный разговор поскорее.

— Кхм… вот как. Но что с графом? За убийство пусть и изгнанного, но внука он будет мстить наверняка.

— Это если будет знать кому. Та земля сам знаешь где находится — людей почти нет. Рассказать будет некому. Я понимаю, что в качестве награды для тебя она ничто — пыль. Вот только и официально осыпать тебя милостями я не могу сразу после смерти этого выродка. Это привлечёт внимание и даст повод графу Кёнингу. Вот почему парень должен пропасть бесследно. Благо и места там дикие. А ты уже после по-соседски примешь людей и землю под свою руку в качестве благородного жеста. А уж со временем мы с тобой сочтёмся! Вот тебе моё слово, — герцог улыбнулся, отсалютовав пузатым бокалом, после чего залпом допил бренди. Лёд уже сильно подтаял и угрожал напрочь залить водой благородный напиток.

— Конечно, мой господин, вашего слова мне достаточно. Я сделаю всё в лучшем виде. Край через две луны его голова будет у вас, — его собеседник также допил свою порцию, после чего разговор плавно перетёк в завершение. И благородные сэры, бывшие чародеями не из последних, наконец разошлись.

Оставшись наедине со своими мыслями, герцог усмехнулся дерзости своего плана. Спровоцировать недовольство дочери, её глупую месть с помощью младшего Кёнинга, что в итоге вылилось в его изгнание и лишение защиты. И что самое главное, всё весьма своевременно для усиления позиций консерваторов от мира аристократии!

— Третья запретная техника. Гнёт через кровь потомка… Нда! Хорошо, что запретили, — постучав пальцем по столу, и проговорив себе под нос основу своего плана, герцог Нойманн решил вернуться к семье. Не дело в праздничный день всё своё время уделять делам!

* * *

Новый день для молодого борона начался с приятного пробуждения. Выплывал из объятий Морфея он медленно, ощущая на своей голове тонкие девичьи пальчики, медленно перебиравшие его волосы локон за локоном. Поглаживания длились достаточно долго, чтобы под их убаюкивающим действием Вальтер медленно пришёл в себя, осознал окружение, чуть понежился в женских объятьях, после чего с улыбкой открыл глаза.

— Ой! — Люсиль вдруг спрыгнула с кровати в полном неглиже, после чего начала спешно одеваться под пристальным взглядом своего мужчины.

Для девушки эта ночь оказалась определяющей. С девства её готовили стать достойной женой, прививая нужные привычки и поверья. А с двенадцати лет мать начала передавать ей уже и хитрости семейной жизни. Учила тому, что должна знать жена и будущая мать. Любовница и супруга. Наука была комплексной, пусть и весьма специфичной, и должна была подготовить молодую девушку ко всему.

А потом в одночасье весь выстраиваемый для неё мир вдруг рухнул, оказавшись миражом. Её выбрали стать ночной кукушкой для молодого барона, должной донести через самый простой и эффективный путь чаяния людей. Выбрали стать тем грузом, что ляжет на их чашу весов, дабы новый властитель не пустил по миру всю общину, состоявшую их четырёх небольших деревень. Важная миссия. И пусть для порядочной девушки это было смерти подобно, Люсиль стоически приняла эту ношу. Даже понимая, что более никогда её не возьмут замуж, и ей не доведётся познать радость материнства (аристократы никогда не плодили бастардов среди черни, предпочитая содержанок из захудалых, но всё же аристократов), она была готова пожертвовать своим счастьем ради деревни и своих родных.

Вот только всё пошло совсем не по плану. Первая встреча с бароном не принесла ничего позитивного, с какой стороны ни посмотри. Молодой повеса был подавлен, всё время пил, идя на поводу у приказчика, и совершенно не интересовался её красотой, что в некой мере даже ранило девушку. Она что же настолько плоха? Даже взгляда недостойна?!

Но вчера вдруг случился новый кардинальный поворот в её жизни, опять перевернувший всё с ног на голову. Вальтер Кёнинг словно переродился, став совершенно другим! Жёстким, властным, буквально лучащийся силой. При этом уже вся деревня знала, что приказчик сгорел в его пламени, будучи наказанный за всё то зло что причинил людям. Да и с двумя ребятами что видели это тоже произошли невероятные изменения — они словно бы лучились внутренним огнём! А что он творил с ней вчера?!

Словно бы в молодого барона вселился один из богов древности. Один из тех самых повелителей огня, живших, как говорили их предки, прямо на солнце. Этот культ давно мёртв — уничтожен ещё в глубине веков. Но даже они, простые холопы, до сих пор почитают пламя как нечто священное, а профессии, связанные с огнём, мнят почётными. Кузнечное дело, выжигание угля, готовка пищи — такая работа считалась невероятной удачей в жизни. Возможно было что-то ещё, но в голову Люсиль больше ничего не приходило.

И вот теперь она почти полночи думала, как же быть дальше. Как ей воспринимать свою судьбу и себя саму? С одной стороны, ей не стать порядочной супругой — она уже потеряла свою чистоту. А с другой… Так она и думала, поглаживая предмет своих размещений по голове, пока Вальтер вдруг не проснулся, напугав её своим колючим взглядом.

Так что Люсиль поспешила побыстрее одеться, да заняться своими прямыми обязанностями, пока борон не посчитал её поведение чем-то из ряда вон выходящим.

Сам же Вальтер сел, потянул руки, повращал головой, слез с кровати и нацепил штаны, да пошёл сразу на улицу к огромной бочке с дождевой водой, стоявшей под скатом крыши. Ему почему-то вдруг захотелось поплескаться в холодной воде всласть, вытереться насухо жёстким полотенцем, а потом пройтись босиком по недавно скошенной траве! Откуда что берётся?

Закончив с водными процедурами, он ещё минут двадцать с задумчивым видом расхаживал по своему двору. Найденные вчера книги учёта дали куда более полное представление об экономике и местных расценках, и позволили лучше понять какие потребуются инвестиции для исполнения его планов. И вот теперь Вальтер прикидывал каких мастеров ему придётся привлечь, дабы исполнить задуманное. В его баронстве явно не было печника, кузнечным делом тоже никто не баловался. А ещё требовались: каменщик, бондарь, плотник, и лучше всего не в единственном числе. Агрономом и технологом-животноводом он и сам побудет, да ещё и получше многих местных! Но всё это следовало откуда-то брать…

— Нужно провести ревизию земель и людей. Займусь-ка я соседними деревнями.

Приняв решение о выезде по своим владениям, барон Кёнинг отправился в дом дабы позавтракать да собраться в дорогу.

Глава 5

Взобравшись в седло своей понурой кобылки, молодой барон мельком оглядел двор, приказал открыть ворота и пустив лошадь рысью отправился на обход своих владений. Вальтер хотел лично увидеть где ему предстоит воплощать свои планы в жизнь и какие люди ему в этом будут помогать. А людей для его планов потребуется великое множество! Ибо именно человеческая воля и труд меняют миры. Не технологии, не идеология, не деньги и уж тем более не моральные принципы, а труд людей! И раз уж волею высших сил древний ифрит попал в тело смертного, став частью этого мира, он не мог не попытаться выковать новых людей, способных стать величайшей силой на этой планете, а после и за её пределами.

Зачем ему это было нужно? Сложный вопрос. Получив память сразу двух смертных, он мог видеть любой вопрос сразу с трёх сторон: обычного дворянина, человека из далёкого будущего, если судить только о социальном строе, и собственно самой древней сущности. И если для него как дворянина в этом мире и его устройстве не было ничего неправильного, и многие вещи воспринимались как само собой разумеющееся, то для экономиста из другого мира рабовладение, социальное расслоение, бесправие низов, жуткие социальные и санитарные условия жизни, засилье кумовства и повальная коррупция в министерствах империи казались дикостью! Но как будто и этого мало, древняя сущность в нём видела к чему всё это в будущем приведёт. Объединив опыт всех трёх своих сущностей Вальтер Кёнинг знал, что недалёк тот день, когда начнётся социальный взрыв. Денежные мешки, лишённые реальной власти и дворянских титулов, как и в той, другой истории начнут тайную войну против империй по всему миру. Технический прогресс уже начался, и бег его неумолим, и те, кто оседлают эту волну, встанет на вершине мира. Пока ещё древние чародеи способны с ним тягаться, сдерживая рост силы простых людей, но пройдёт ещё лет тридцать-сорок и их способности будут выглядеть блекло по сравнению с килограммами взрывчатки под их высокородными задницами. А значит опять будет передел мира, гражданские войны, бунты, и большие деньги снова победят, постепенно, поколение за поколением, превращая людей в свой скот. Люди станут придатком к нулям и единицам, сменив откровенное рабство на бессмысленное существование. И барон Кёнинг был против такого финала!

О нет, люди были способна на большее!

— Господин барон, господин барон! — вдруг рядом с его кобылой возникла нестриженная голова, бегущая рядом. И судя по всему эта голова принадлежала Марку.

— Чего тебе, Марк?

— А вы далеко? Можно с вами?

— Это ещё зачем?

— Так помочь! Мы же ж ваши… эти… помошики! — немного неправильный выговор слов был присущ многим сельским жителям. Мало того, что от региона к региону имелись свои особенности диалекта. Так ещё и неверное произношение править было некому в силу скудного образования самих селян.

— Сидеть в селе и не рыпаться. Отъедайтесь пока, да сил набирайтесь. Слушайте что люди говорят, много ли недовольных и чем именно недовольны. А за мной ходить не сметь! Уразумел?

— Но как же это? Я с вами пойти хотел…

— Марк, — чуть повысив голос, твёрдо, но спокойно произнёс Вальтер. Даже лошадь свою остановил, взглянув в глаза пареньку, — Ответь мне на один вопрос, кто я для тебя?

— Вы мой господин… барон Вальтер Кёнинг. Ну… это… хозяин наш и земли здешней.

— Так вот, Марк. Ежели ты решил изменить свою жизнь, подняться много выше бесправного землепашца и служить мне лично, забудь о слове «хочу». Если я отдал приказ, исполнить его надлежит чётко и в срок. Уразумел теперь?

— Уразумел, господин борон. Всё сделаем, — чуть погрустневший Марк замер неподвижно, проводив взглядом отъехавшего всадника. Он раньше никогда не задумывался над такими вопросами, однако слова барон Кёнинга упали в благодатную почву. Жизнь свою Марк считал беспросветной тоской.

Но вспомнив сегодняшние завтрак и обед, он подумал о скором ужине и вновь сильно повеселел. Ел он теперь вдвое против прежнего! Да ещё и с мясом! Чем не начало новой жизни? Ради такого стоит постараться, чтобы в будущем изменить свою судьбу к лучшему!

— Надо Рико найти и передать приказы Владыки!

Вальтер, выехав за пределы селения, уже не видел, как паренёк умчался куда-то за мелкий перелесок, колосившийся посреди деревеньки.

Его путь лежал сперва к самому дальнему отсюда поселению, состоявшему всего из десяти семей, ютившихся у самой реки. Рыба да речные раки — вот был основной их вид деятельности. Они даже поля не держали, ибо слишком много было в земле серы, отчего урожай был бы никчёмный.

К сожалению речка эта проходила недалеко от вулкана и пепельной пустыни, из-за чего были нередки визиты сикертов — мелких бесеня́т, воровавших скот, птицу и даже детей. Мелкие трусливые хищники, любившие охотиться в одиночку на чужой территории. Обычно они нападали только когда была полная уверенность в успехе, и сильно не любили делиться друг с другом — попросту говоря были жадны и эгоистичны по своей природе без меры.

Зачем там жили люди? Почему не поселились где-то подальше от опасной местности? Вопрос одновременно и простой, и сложный. Всё дело в технологии земледелия в первую очередь. Далеко от рек и речушек люди не селились — ведь река это и вода, и рыба, и транспортная артерия. Дорог нет. Собирательством заниматься нельзя — бывшие хозяева ввели запрет на эту деятельность. Рубить лес и распахивать новые площади тоже нельзя! Да и урожайность будет невысока вдали от реки… А земли по эту сторону берега, что принадлежали их господину раньше, были уже заняты — вот и пришлось селиться на этом участке тем, кто был посмелее, да у кого навыки ловли рыбы и раков имелись. Делиться же знаниями семьи с кем-то посторонним в эти времена, как и тысячу лет назад, было не принято! Так что и распространение знаний зачастую напрочь отсутствовало, а порой и вовсе технологии терялись со смертью мастера. Типичный родоплеменной строй во всей красе. Даром что империя. Вот и жили люди: растили птицу, овощи немного, меняли рыбу на корнеплоды и зерно, да не роптали особо.

А теперь вот мужики взрослые вдруг в лесу начали пропадать, что было знаком тревожным. Неужели твари начали действовать группой?

Это и хотел проверить Вальтер, в первую очередь посетив границу между лесом и пепельной пустошью.

Дороги как таковой здесь не было, даже грунтовой. Лишь натоптанная тропка, петлявшая средь редеющего леса. Справа синели прогалины в кронах, открывая вид на реку и далёкий берег, а слева темнела чуть пожухлая зелень. Осень значица скоро…

«Шлёп!» — отогнутая лошадью ветка хлестнула барона по лицу, заставив поморщиться. Даже остановился на мгновение чтобы лицо от грязи отряхнуть.

— Тьфу ты, — сплюнув пожухлый лист, Вальтер вдруг прислушался. Какой-то писк вроде как доносился справа от тропы. — Это не деревенские. Я уже далеко отъехал. Что за чёрт там происходит?

Спешившись и привязав вожжи к стволу молодой липы, он медленно направился в сторону странного писка. С каждой минутой тот был всё более отчётливым и походил на звуки какого-то мелкого грызуна.

— Что за…? — выглянув из-за стволов и раскидистой колючей ели, Вальтер увидел самую странную картину из когда-либо виденных! Мелкий бес, что звался здесь сикертом, держал в своих лапах брыкающуюся белку, натягивая её на вполне конкретное место в области промежности. От того бедный зверёк и верещал так неистово, протестуя против сексуального насилия.

Вдруг сикерт что-то почувствовал, обернулся своей зубастой головой с огромными глазами в сторону Вальтера, и какое-то время тупо пялился на него. Такое было впечатление, что он оказался шокирован тем, что его застукали за подобным непотребным занятием. Потому что стоило только сикерту прийти в себя, как он отшвырнул белку прочь, бросившись с диким визгом наутёк.

Вальтер сам не заметил, как взмахнул пальцем, посылая вдогонку твари сгусток своей силы. Палец его вспыхнул красными прогалинами, словно сквозь кожу просвечивали раскалённые угли, и молниеносная атака умчалась на сверхзвуковой скорости в сторону цели! Пробив насквозь ствол дерева толщиной с человека, она безошибочно нашла хребет убегавшего сикерта, развалив его на две обожжённые половинки, после чего пронзила почву, погаснув где-то в глубинах песчаной земли.

Вскоре дерево окончательно подломилось, с хрустом рухнув вниз. На его стволе даже остались обугленные следы ровного разреза. Труп сикерт также лежал, продолжая исходить дымом и паром, а из земли рядом чернело отверстие, обрамлённое запёкшимся до состояния стекла песком.

— Хех, — оценив первое применение разрушительной стороны своей силы, барон Кёнинг остался весьма доволен получившимся результатом. Но это была лишь малая часть того что он планировал достичь. Ведь чистый жар — это всего лишь самая базовая часть способностей древнего Ифрита. Свет, электромагнитные волны всех форм и частот, перемещение тепла из одного места в другое, и даже гравитация, — ярость звёзд была многогранна.

— Интересно, а смогу я в этом теле стрелять лазерами из глаз? Хе, было бы весело. И ещё такой металлом управлять, как Магнето! — представив себя в образе героев из комиксов, Вальтер тотчас принял грозную позу, начав водить руками в разные стороны и мысленно стрелять лазерами из глаз. Покривлявшись вдоволь, развеселившийся аристократ, бывший в сущности всё ещё пятнадцатилетним юнцом, коему даже жениться было пока нельзя в силу возраста и бедности вновь созданного аристократического рода, подошёл поближе к остывающему трупу твари.

Вид у него был тот ещё. Тонкие длинные рога, копыта на задних лапах как у козликов, передние четырёхпалые лапы с пальцами почти как у человека. На пальцах короткие, но толстые когти на вроде волчьих или собачьих, пасть словно у кошки: короткая, но зубастая, с длинными когтями. Сразу видно, что хищник. Шерсть длинная, но росла клочками. Глаза крупные, с круглыми зрачками.

— Ну и рожа у тебя, Шарапов… — поморщившись от вида и запаха, Вальтер сбросил на труп сгусток белого пламени, дабы уничтожить эту мерзость. От трупа даже сейчас несло вонью чьего-то порочного присутствия. Сера, смрад застарелой копоти и залитого вонючей гнилой водой костровища. Сложно было простыми словами передать всю ту гамму запахов, какими для барона смердели сикерты.

Но не успел он и на пять метров отойти от трупа, как за спиной послышалось жуткое шипение, после чего раздался оглушительный взрыв, бросивший юношу на ближайший ствол дерева. Больно ударившись лицом, тот рухнул на землю, после чего его засыпало ворохом мусора, песка и обломков костей.

— Какого хера? Кхе-кхе, — болезненно поморщившись, Вальтер поднялся, потирая лицо, после чего с удивление уставился на небольшую воронку, оставшуюся от взорвавшегося демонёнка. — Неожиданный поворот сюжета, однако. Это чего, детонация сил? С чего бы вдруг?

Подойдя к месту взрыва, и оценив эффект, Вальтер решил больше не использовать очищение на этих тварях. Раз простой жар справился с задачей, стоило и дальше использовать только его.

— Или можно превратить этих тварей в бомбы специально, — улыбнулся он следующей своей мысли, представив эффект. Мысленная картина подрыва целой стаи вдруг вызвала у барона невольную улыбку.

Так или иначе, но следовало продолжить свой путь. Вернувшись на тропу и отвязав свою кобылу, Вальтер двинулся в сторону дальней деревеньки в ускоренном темпе. Если даже здесь эти твари встречаются поодиночке, что же происходит на границе с пепельной пустошью?

Глава 6

Дальнейшая дорога не заняла много времени, хоть Вальтеру и встречалась разная живность. То косуля мимо пробежит, то недалеко захрюкает кабан, или крикнет какая хищная птица, заставляя мелких пичуг замолкнуть на время. Зато остальную часть пути вокруг была подавляющая тишина, из-за которой он даже начал говорить сам с собой, размышляя о будущем.

Тем более сикерты больше не попадались. Мерзкие уродливые извращенцы словно вымерли или в страхе разбежались, учуяв владыку пламени.

— Так-так, Вальтер, корона-то тебе не жмёт? Откуда эти мысли…? Хотя какого хрена, кто если не я?! — неожиданная мысль развеселила, породив ещё пару вопросов. Немного подумав об этом, он продолжил и дальше обсуждать это вслух, разговаривая с самим собой. В конце концов где он ещё возьмёт такого великолепного собеседника?

— А я ведь даже не задумывался чем буду заниматься ближайшие пару тысячелетий. Со старостью вместилища я договорюсь — дело пары лет. Как и с физической немощью. Силы во мне немеряно, а возможности почти безграничны по меркам людей, так что дело плёвое! И что же, всю оставшуюся жизнь влачить существование захудалого барона? Нет, сам титул звучит приятно, — мне нравится. Слух ласкает. Но цели…

Отвлёкшись на крик коршуна, промелькнувшего где-то над деревьями, Вальтер постарался ещё раз разложить всё по полочкам. Ну, в рамках своего нового кругозора естественно.

— Идея с выводом человечества за пределы планеты долгосрочна, и потребует исполнения тысячи иных более мелких целей: научная база, материальная база, технологии, экономическая мощь, культура производства и жизни, идеология… И ведь всё это требует десятков поколений взращивания! Из ниоткуда ничего не берётся. А местные жутко архаичны — потребуется прорва времени и подходящие инструменты в конце концов! А значит стоит определиться с ними для выполнения будущих задач уже сейчас. Хм… А?! Тпру-у-у! Да стой ты окаянная!

Погладив шею испугавшейся чего-то лошади, Вальтер осмотрелся. Вроде змей на тропе не было видно, как и мышей. Может лягушка какая ядовитая мимо припрыгала? Ладно, неважно. Кобыла вроде перестала взволнованно трясти гривой, переступая на месте. Поехали дальше.

— Итак, инструменты. Ну, лучший инструмент для упорядочивания жизни вокруг себя — это безусловно власть. Власть денег, власть военной мощи, власть информации, власть административного управления, власть… социальных благ. Путей много — ответ всё равно один. А ведь вокруг меня уже есть устоявшиеся институты власти, структуры контроля, люди, что за всем этим стоят. И просто так властью они не поделятся. Неа. Власть вообще нельзя получить — её можно только ВЗЯТЬ, а после УДЕРЖАТЬ! И потому местные институты придётся или уничтожить, или подмять под себя. Но уничтожать любые ресурсы при моих грандиозных планах будет невероятно расточительно! Особенно если они, эти ресурсы, могли в итоге стать моими. Значит придётся захватить, устранив или подчинив верхушку, что контролирует ресурсы. Да, определённо подмять под себя чужое, сделав своим, — это стоящее применение моих сил. Всё для того чтобы построить свой собственный мир на этой планете!

Сделав вновь большую паузу и подумав об всём в тишине ещё раз, барон Кёнинг продолжил.

— Но с кого же начать в первую очередь…? Хм, определённо деньги. Деньги — кровь экономики. Кто контролирует финансы — контролирует жизнь и политику людей. Безусловно нужно начать с финансовых потоков: торговля, банки, рынок драг металлов. Получу контроль над финансами, и можно будет двигаться дальше, продолжив в реальном секторе экономики! В первую очередь сырьё: металл, дерево, продовольствие, строительные материалы и прочее. И уже после, строя на этой базе свою мощь, заняться промышленностью. А потом и политикой.

Неожиданно эта мысль его позабавила, отчего Вальтер сперва громко засмеялся. А потом и вовсе истерично заржал.

— О, да-а! Вскоре у местных от моей политики точно жопа сгорит! Во всех смыслах, ах-ха-ха!

Неожиданно лес закончился, отметившись невероятно густыми кустарниками, и взгляду Вальтера предстала его самая дальняя деревня. Отчего парень даже кобылу затормозил, решив оглядеться.

— Вот только сперва здесь порядок наведу. И судя по всему придётся сразу начать с радикальных мер! Устрою, сука, массовый геноцид!

Ударив по бокам лошади, он пустил её в резвую рысь. Деревня явно была разграблена!

Нет, здесь не было изб, выгоревших дотла, разбитых ворот и прочего антуража игр о средневековье. Здесь вообще всего этого не было — лишь те же землянки и мелкие деревянные сооружения вроде колодца или птичника. Но по трупам, лежавшим прямо на земле, можно было легко догадаться о произошедших событиях.

Остановив Щепку (кличка такая у кобылы была), Вальтер спрыгнул на землю, начав медленный обход. Лошадь, почуяв кровь, сразу отошла в сторону, поближе к лесу, продолжив там топтаться, так что вслушиваться в окружение было легко. Продвигаясь медленно вперёд, Вальтер дошёл по первого тела, присев перед ним на корточки. Судя по положению трупа, мужик убегал в сторону деревень.

— Труп мужчины, лет сорока… следы зубов, обглоданные кости рук и ног, голова отсутствует… Судя по размеру зубов работал волк, только маленький, или сикерт…? Много сикертов. Твою мать! — встав с земли, пропитавшейся кровью насквозь, он взмахнул на мгновение покрасневшей рисунком пылающих углей ладонью, после чего тело убитого задымилось, начав пылать словно сухой хворост. Прошла всего пара секунд, и оно превратилось в прах. Рассыпались даже кости!

— Тссс! — поглядев на руку, Вальтер отметил ожёг первой степени на ладони — именно через неё он выпускал жар, — Тело моё всё ещё простой кусок мяса. Нужно быть аккуратнее, а то сожгу сам себя.

Всё же та мощь, что содержалась в духовном теле ифрита, запертом теперь в человеческом вместилище, была способна в случае окончательной смерти испарить всю эту планету, превратив её в космическое пылевое облако, и потому обращаться с ней приходилось крайне осторожно даже хозяину силы.

В общем, теперь следовало осмотреть и остальные части поселения, одно за другим, чтобы ничего важного не пропустить. И ближе всего к Вальтеру было побережье. В этой части река поворачивала, так что берег был очень пологим, прекрасно подходя для ловли бреднем или сетями — они же и сушились вдоль берега, растянутые на высоких рогатинах. А ещё мелкие лодки. Штук пять. Рядом с сетями обнаружилось ещё два трупа и куча разорванного тряпья. Женщины. Одна как видно постарше, а вторая совсем юная — лет тринадцати. Если судить по скелету…

— Голов нет. Глядь, что за Хищник тут ползает, собирает черепа?! — присев на корточки перед обезображенными трупами, Вальтер продолжил своё расследование. Он не был человеком в полном смысле этого слова, а потому трупы его не особо волновали. Важнее было что это были его люди! — Раны рваные, следов зубов даже больше чем на мужском теле. И… хмфх! — с шумом втянув воздух, Вальтер поморщился, — Запах похоти. Сильный, резкий, с отчётливыми эманациями боли и садизма. Их изнасиловали, а потом убили и съели. В любой возможной последовательности. Твари!

Решительно поднявшись, молодой барон вновь сжёг тела, правда теперь действую медленнее, после чего поднялся назад к землянкам и хозяйственным сооружениям. Их было немного, но они были.

— Я выжгу этих тварей всех до единой! — гнев рос в сердце Вальтера всё сильнее с каждым новым трупом, что попадался ему на глаза, так что не удивительно что, когда один из запоздавших сикертов выскочил откуда-то из кустов, бросившись на него, ответный удар последовал во всю мощь его гнева. Взмахнув рукой, барон поднял такую волну жара, что остановить её не смог даже лес в двухстах метрах дальше. Всё что могло гореть мгновенно сгорело перед ним, обратившись в плазму и породив пламя чуть не до самого неба. Даже земля перед Вальтером обратилась в раскалённый песок, перемешанный с золой, в последствии спёкшийся в стеклянную корку. Конус сплошного поражения, черневший теперь посреди зелёного мира, яростно бушевал какую-то секунду, после чего успокоился, продолжив парить раскалённым воздухом, поднимавшимся словно мираж в пустыне. Уродливые завитки расплавленного стекла потрескивая медленно остывали, принимая новую оплывшую форму.

— Сука! Тс-с-с! — поглядев на правую руку, что до предплечья стала красной, а кое-где на пальцах даже покрылась волдырями, Вальтер мысленно обругал себя за подобную импульсивность. — Мне явно придётся поработать над своими эмоциями, а то сгорю на работе нахрен. Ну и ладно, хоть проверю скорость регенерации тканей — не зря ведь работаю над собой.

Решив действовать кардинально, чтобы больше не терять времени, Вальтер освободил силу чистого пламеня. По его телу начали танцевать белые языки огня, стремительно разбегаясь по земле во все стороны, словно круги на воде от брошенного камня. С каждой секундой он расползался всё дальше, проникая сквозь малейшие щели, заползая в землянки и погреба. А благодаря особой тактильной чувствительности через это пламя, Вальтер мог сразу сказать столкнулось оно с трупом или очередной осквернённой тварью!

— Все мертвы… — нащупав девять трупов, а также ещё двух сикертов, что рылись в разграбленном погребе, где хранилась рыба, Вальтер принялся ждать. Вот прозвучал сперва один приглушённый взрыв, а затем и второй! Тварей опять разорвало от соприкосновения с очищающим пламенем. Вот медленно истаяли сперва детские, а потом и взрослые трупы.

— Так, ну ка погодь. Я нашёл двенадцать тел. Населения здесь было шестнадцать человек. Где ещё четверо?! И ведь судя по числу взрослых трупов все четверо — это дети.

Открыв глаза, барон Кёнинг вслушался в окружение, словно пытаясь уловить какой-то намёк. Огляделся ещё раз, обошёл по периметру небольшую деревеньку, не имевшую даже приличной ограды, после чего вышел на неприметную тропу, ведущую сквозь колючий кустарник.

— Здесь воняет больше всего. Верхние ветки не потревожены, зато нижние почти все без листьев. Между этих кустов явно кто-то шёл невысокий, и при том много раз. Ведёт… хмф-ф-х, — вдохнул он снова своим носом налетевший ветер, — Воняет серой, гнилой золой и… что это? Что это за запах? — нахмурившись он вернулся к своей Щепке, после чего медленно стронул её в сторону потухшего вулкана. Похоже детей увели в том направлении! А раз так, то и ему прямая дорога в ту сторону.

— Ну, суки, готовьтесь. Я выжгу этот гнойник дотла! Ха! — ударив бока немолодой уже кобылы, Вальтер с ходу ворвался меж колючих кустов, оставив за собой лишь дымящую просеку.

Глава 7

Сложно было сказать сумеет ли он нагнать тех, кто вторгся на его земли. Их кто-то вёл. Кто-то жестокий и достаточно умный, чтобы иметь предпочтения и традиции. Ведь сикерты были слишком тупы чтобы заниматься сбором человеческих черепов! Они скорее были зверьём, ведомым одними инстинктами: пожрать, потрахаться, да ещё раз пожрать. Нет, там был кто-то ещё, кто-то кто сумел сбить этих одиночек в целую банду.

— Чёрт, этот баронишка был настолько тупым, что даже не интересовался порождениями скверного пламени! Как мне теперь вспомнить то, о чём он даже не знал? Откуда они взялись? Как появляются на свет? Чего боятся? Зачем нападают на людей?

Пока он скакал, Вальтер Кёнинг всеми силами выуживал всё что могло пригодиться в этой ситуации из памяти старого графского сынка. Из-за концентрации он даже не обращал внимание на смену окружающей природы, что из зелёной массы медленно обращалась в покрытую пеплом пустыню.

Уже два часа он скакал лёгкой рысь, ориентируясь сугубо на свои инстинкты. Честно говоря, парень даже не рассчитывал спасти детей — слишком много времени прошло — лишь уничтожить ту угрозу, что представляли из себя его беспокойные соседи! Теперь было понятно зачем ему отдали эти земли — они были попросту непригодны для заселения.

Но тут вдруг немолодая уже кобыла споткнулась, захромав, из-за чего Вальтеру пришлось наконец остановиться.

— Ну что, Щепка, тяжко тебе? — погладив хрипящую от усталости кобылу по пушистой шее, он медленно осмотрелся. Пустошь во всей своей красе: чёрный камень, вулканический пепел, и никакой растительности. Где-то далеко справа текла река и зеленели редкие кусты, а впереди лишь маячила чёрная громада вулкана, сильно выделявшаяся на фоне других, более низких гор.

— Привал подруга. Отдыхай.

Оглядевшись, Вальтер накинул торбу на голову лошади, насыпав в неё из походного мешка немного овса. После чего полез к её копытам, осмотреться.

— Млять! Он же даже не подкована. Значит копыто ушибла. Абзац, — поморщившись от осознания собственной бедности, парень решил осмотреться по округе внимательнее.

Неожиданно его внимание привлёк кусок чёрного камня. От его тела несло чем-то смутно знакомым. Наклонившись и приложив руки, он начал медленно вертеть камень с одного бока на другой.

— Так это ж обсидиан! — неожиданно вспомнилось Вальтеру название вулканического стекла. С трудом подняв тяжеленный кусок чёрной субстанции, он пошёл обратно к лошади. Выбрал камень поровнее, да водрузил на него грязный кусок. — Давай-ка тебя почистим.

Пустив волну очищающего пламени, он вдруг отпрянул назад. А всё потому, что чёрный камень сам собой поглотил его огонь, начав светиться абсолютной белизной! Чуть погодя барон попытался вернуть своё пламя, и ему это легко удалось — белые языки выпрыгнули из своей ловушки, исчезнув вновь в теле хозяина.

— А дело приобретает интересный оборот, — скалясь довольной улыбкой и потирая подбородок, он тут же начал проводить разные эксперименты.

* * *

Баронет Курт Хасельхоф был старшим сыном барона Берга Хасельхофа. А так как ему уже давно минуло за двадцать, отец часто привлекал его к управлению землями и вопросам правления смердами, отсылая на второстепенные направления набираться опыта. Вот и дело с убийством Вальтера Кёнинга, изгнанного недавно из графского рода, он тоже передал сыну. А вместе с этим один дракар, и два десятка воинов, служивших барону верой и правдой, что позволило в кратчайшие сроки добраться до отдалённых деревенек жертвы. Это на словах они были соседями, а на деле плыть пришлось по реке километров пятьдесят, ибо места здесь были жутко пустынными, населённые в основном остатками древних огнепоклонников, что жили вне законов империи. Плыть пришлось против течения, благо то было несильным, так что за три дня управились. А в общем потребовалась всего неделя от получения приказа от господина до его исполнения — отец Курта не осмелился затягивать с этим делом.

— Дядька Жигор, скажи, отец мне не доверяет?

— С чего вы взяли, ваше благородие? — едва двинул густыми бровями уже поседевший воин.

— Тогда зачем на столь лёгкое задание он отправил со мной два десятка? Тут и одного было бы за глаза. Да даже вдвоём-втроём справились бы за день.

— Ну положим со смердами справились бы, то правда. Но отсюда до скверной земли рукой подать, а оттуда не только сикерты лезут. Бывает, что и алуги заглядывают, а то и вовсе какой грогор проснётся! Тогда и сотни бойцов не хватит. Разве что матери Святого Источника упокоят тварь, — сделав святое знамение, при этом проведя ладонями по лицо будто умываясь освещённой водой, мужчина стряхнул невидимую воду с рук. — Но их на все земли трёх империй не хватает, так что чаще приходится платить трупами простого воинства. Отец ваш просто беспокоится о вашей безопасности, ваше благородие. Потому и отправил меня с вами.

— Выходит, ты здесь не для того чтобы следить за каждым моим шагом, а потом докладывать отцу? — ухмыльнулся саркастической улыбкой молодой мужчина. Как и у матери у него были каштановые волосы, зато глаза достались отцовские — жёлтые как янтарь.

— Ну что вы! Он уже давно не делает этого. Так, спросит всё ли в порядке и как вы себя показали. А до мелочей ему дела нет — делайте что хотите.

— Ну-ну… — перевёл он снова взгляд вдаль. И тут же повеселел, заметив далёкую деревеньку, — Ну наконец-то! Готовьтесь, браты, щас оттенимся!

— Хэйх! Хэйх! Хэ-эй! — заревел экипаж, тотчас насев на вёсла. Им уже до тошноты надоело тут чахнуть, болтаясь над водой! Так что чем быстрее они пристанут к берегу, тем быстрее они смогут порезвиться с местными девками, да отведать свежей птицы или другой какой скотины. Не может быть, чтобы у местного баронишки нечем было поживиться!

Разогнавшись под вёслами и попутным ветром, дракар врезался в берег, вползая на него пологим носом, откуда начали спешно спрыгивать воины. Все они были облачены в кольчуги разного покроя, убогого вида шлемы, вооружены круглым щитом и короткими мечом. В общем вооружены кто чем был богат, отчего были весьма далеки от понятия регулярной армии, да они ею и не являлись по сути. Скорей вооружённой бандой на службе аристократа, полностью вписываясь в канву изречения «Пистолет тебе дадим, а там крутись как хочешь!».

И теперь эта разномастная банда с криком и улюлюканьем бежала вслед мужикам, побросавшим все свои дела. Было ясно как день, что те постараются попрятать молодых девок или разогнать живность, пригодную для поживы, так что бойцы выкладывались на полную. А уже следом за ним шагал баронет Курт и его наставник, и по совместительству телохранитель, — сотник Жигор.

Когда Курт вступил в убогое поселение всего со одним бревенчатым домиком, трое мужиков уже лишились жизни, валяясь зарубленные его людьми. Может оказали сопротивление, может просто косо глянули, — неважно! Да и собственно плевать было баронету на этот говорящий скот. Тем более чужой.

Остальных жителей уже почти всех согнали в центр поляны, что была самой ровной — здесь даже подобия площади не было. Всё поросло травой, бурьяном, да мелкой порослью берёзовой. В общем мрак.

— Ну что за ничтожество? Скатиться от графского сына до вот этого… — скривился он пренебрежительно, — Ну, нашли Кёнинга?!

— Нет пока, молодой господин! — донеслось откуда-то издали.

— Ну значит подождём.

Время шло. К толпе прибавлялись всё новые люди, в том числе женщины с детьми и грудничками. От толпы всё отчетливей доносился женский вой, и детский плач. Естественно барону слушать это надоело, отчего он решил занять пока избу как самое статусное место в поселении. А заодно проверить чего там люди его задержались. Не утаивают ли какую добычу от него? Всё, от денег до женщин принадлежало в первую очередь баронету. Он в первую очередь выбирал себе боевые трофеи, уже после одаривая своих людей собственной долей, и его люди об этом знали!

— Они Руза убили!

— Сам виноват, дуболом. По сторонам смотреть надо. Его какой-то вшивый шкет зарезал! Позорище!

— Дай я эту шлюху убью! Отпусти, Скат, не гневи меня!!

— Охолонись, бешеный! Барон узнает — забьёт до смерти!

Разговор внутри явно шёл на повышенных тонах, так что слышно его было в сенях прекрасно. Переступив порог, Курт почти сразу наткнулся на труп ребёнка, разваленного от плеча до поясницы. А недалеко от него, привалившись к стене сидел труп того самого Руза, с торчащей из шеи рукояткой ножа.

— Позорище, дядя Жигор! Какой-то ребёнок одного из наших убил. Это так ты их учишь воевать?!

— Виноват, ваше благородие! Вернёмся — все соки выжму из паршивцев!

Трое, что вели спор только что, расступились перед молодым господином, виновато понурив головы. Недалеко от них, вжавшись в угол избы, прикрываясь разорванным платьем, сидела Люсиль. На лице её розовел будущий синяк, но даже он не мог испортить той красоты что была заложена в ней природой. А при хорошем питании да под влиянием силы чистого огня, что каждый раз оставлял в её чреве переродившийся барон, эта красота начала расцветать с каждым часом всё сильнее. Так что немудрено, что даже Эрих, видевший лучших девушек высшего света, ненадолго подвис, любуясь почти совершенными чертами лица.

— Так-так-так… так где же барон Кёнинг? — присев на корточки перед девицей, Курт небрежно поправил сбившийся с её головы локон.

— Его благородие в отъезде, — девушка хоть и боялась происходящего, но её голос до сих пор звучал уверено, — Барон уехал в обход по своим владениям. Когда вернётся не сказал, но думаю скоро. Все наши деревеньки можно за день объехать.

Люсиль не видела смысла отпираться. На её глазах эти люди безжалостно убили Марка, бросившегося на захватчиков со спины, используя балки крыши. Храбрый и безрассудный поступок! А ведь ему было всего двенадцать… И если есть хоть какой-то шанс сохранить её неприкосновенность до прихода барона, она должна была ею воспользоваться!

Её тело и её жизнь больше ей не принадлежат. Люсиль ещё вчера решила, что сделает всё, чтобы служить своему господину верой и правдой. Впервые в жизни ей посчастливилось делать то что ей действительно нравится! И дело даже не в постельных утехах, хотя и в них тоже отчасти.

Но если её тело осквернят… вся ещё жизнь в одночасье рухнет…! Молодой барон больше к ней не притронется, замуж она и без того не выйдет. А доживать век, терпя на себе брезгливые взгляды любимого человека она сама не сможет, попросту сойдя с ума от тоски и горя!

«Если господин успеет вернуться, он всех их убьёт! Вальтер сильный. Вальтер безжалостный! Вальтер владеет силой священного огня! Он спасёт её во что бы то ни стало! Нужно только сберечь своё тело для господина, а уж потом…».

Повторяя эти мысли как мантру в своей голове, девушка крепилась, держа свой страх под контролем.

— Всем выйти! — приказал баронет Эрих, начав снимать с себя кольчугу. — Никого пока не убивать, если сами не рыпнутся. Готовьте лагерь для постоя и выставляйте секреты. Как заметите барона Кёнинга — убейте. Мне нужна только его кровь.

— Всё поняли?! — положив на лавку снятое оружие и наручи вместе со шлемом, Курт с улыбкой добавил, — Я пока отдохну. Не беспокоить.

— Конечно, ваше благородие, отдыхайте, — склонив голову ответил сотник. После чего обратился к понурым бойцам, — Трупы отсюда наружу марш! А за косяк этот вы мне ещё позже ответите, дуболомы!

Дождавшись пока закроется дверь за его людьми, Курт подошёл к испуганной девушке, рывком подняв её на ноги.

— Нет, не надо! Вальтер вас убьёт! Пожалуйста остановитесь!

После чего игнорируя её мольбы и слёзы, принялся срывать с Люсиль грубое платье. И лишь когда она начала изо всех сил отбиваться, укусив баронета за руку до крови, он дал волю рукам, с силой впечатав свой кулак ей под рёбра. От такого ответа у Люсиль ноги сами собой подкосились, дыхание спёрло, а руки безвольно опали.

— Ничё-ничё, тебе точно понравится, обещаю. Ты же баронская подстилка, тебе не привыкать! — толкнув её на стол, Курт смачно шлёпнул её по заднице, после чего двумя пинками раздвинул ей ноги, схватил за волосы и с силой вошёл.

Глава 8

Как оказалось, местный обсидиан — это совершенно потрясная вещь. Можно даже сказать уникальная! Сам по себе в чистом природном виде он весьма инертен, от силы Вальтера только плавился, как и подобает любому нормальному вулканическому стеклу. Но вот после обработки пламенем очищения…! Его свойства кардинально менялись. Он превращался в смесь батарейки и универсального инструмента, способный меняться под воздействием силы ифрита, и даже становился проводником воли древнего духа пламени.

Вальтер экспериментировал с этим обсидианом очень долго, почти всю ночь. А всё потому что травма кобылы оказалась слишком уж болезненной — та не могла больше бежать, лишь идти прихрамывая. А это смерть для ездового животного!

Но древний дух не был бы самим собой, если бы не придумал способа использовать появившуюся возможность. Сперва распространив вокруг себя волну белого пламени, он пометил весь доступный обсидиан, заставив тот белеть на чёрном фоне чёрной земли. Выглядело это так, словно огромная россыпь звёзд проявилась на мертвом небе! После чего он начал планомерно стаскивать его в одно место — поближе к самому большому образованию, торчавшему из складок застывшей когда-то давно лавы. И уже после, когда набралось достаточно этой невероятной субстанции, Вальтер приступил к первому серьёзному эксперименту с очищенным колдовским камнем.

— Потерпи милая, это будет быстро, — погладив поранившуюся кобылу по голове, он приложил ладонь к её лбу, породив прямо внутри её мозга раскалённую сферу, мгновенно убив. Кобыла даже звука не произнесла, упав на жёсткие камни, а Вальтер меж тем уже с натугой держал что-то едва заметное в своих ладонях! Руки его налились белыми всполохами, огонь капал с его обожжённых пальцев на землю, а меж ладоней билось что-то эфемерное, едва заметное невооружённому глазу.

— Брыкается! — с натугой проговорил он, начав манипуляцию с высшими энергиями. — Ну-ну, успокойся. Страх к чёрту…!

Вспышка! И вот неясный комочек уже не так сильно вырывается, позволяя Вальтеру куда лучше сосредоточиться на процессе.

— Сомнения прочь, инстинкт самосохранения нахер! Преданность на максимум, — сгусток в его руках наконец начал наливаться той же белизной, какой полыхали и руки древнего ифрита, — Гнева побольше… Воля словно сталь!

Ещё минут пятнадцать продолжалось эта сцена, после чего над рукой барона спокойно зависла прозрачная сфера, пылавшая бело-красными языками чистейшего пламени. Словно бы сферу из стекла облили спиртом, после чего подожгли. Правда внутри были заметны ещё какие-то хаотичные движения, но они были слишком призрачны чтобы понять их суть.

— Получилось, — любуясь своей работой, Вальтер скалился крайне довольной улыбкой. С первого раза удачно очистить и закалить душу живого существа — это талант иметь надо!

Древний ифрит не сразу это заметил, но во всех живых существах этого мира (не только в людях, как это было на Земле) есть некие энергии, что на ряду с физическим вместилищем составляют суть живого существа. Его характер, страхи и устремления, инстинкты и моральные установки, — всё это Вальтер Кёнинг мог чуять, и даже влиять на них своей силой. Мог выжечь без жалости, а мог и распалить без меры, заставив человека измениться незаметно для себя до неузнаваемости. И эти энергии сам для себя Вальтер назвал душой. Хотя души человека и животного отличались словно костёр от солнца, но он всё равно решил их обобщить в единое понятие. Эту энергию он и поймал сейчас после смерти кобылы, не дав развеяться, раствориться в пространстве вселенной.

Кстати говоря, первой подопытной в этом деле была его Люсиль. На ней он впервые опробовал такое воздействие распалив похоть девушки и чувство преданности к нему до предела во время постельных игрищ. Дева оказалась достаточно чиста, чтобы без вреда для себя выдержать такое воздействие. Кто-то скажет: «жестоко! недопустимо!». Кто-то, но не древний ифрит в теле Вальтера. Для него использовать свою силу на смертных было в порядке вещей.

— Итак, начнём, пожалуй, — обратив своё внимание на труп кобылы, молодой повелитель огня заставил его тлеть, постепенно обращаясь в прах. Шкура, мышцы, жир, — всё это постепенно рассыпалось пеплом, пока наконец не остался голый скелет.

— Прекрасно. Ну а теперь начнём, — взяв увесистый кусок обсидиана, Вальтер напитал его белым пламенем очищения, начав изменять геометрию. Приложив его к черепу лошади в районе лба, заставил тот обхватить его толстыми щупальцами, заползти в глазницы, после чего растечься до самой верхней челюсти, почти полностью покрыв череп.

— Скелет будет основой. Душа исполнит роль связующего звена. А сила моя станет её силой! — прислонив к растёкшемуся обсидиану, всё ещё светившемуся белизной, очищенную и закалённую душу кобылы, Вальтер поместил её внутрь вулканического стекла, после чего начал формировать и остальное тело.

Светившийся белым светом обсидиан, валявшийся множеством кусков повсюду, начал плавиться словно воск, превратившись в тонкие ручейки. Стекаясь к скелету, он начала обволакивать его, медленно покрывая словно настоящей плотью. Сперва процесс шёл топорно, грубо, подчиняясь только воле Вальтера, но стоило этим ручейкам соединиться с уже созданным вместилищем души, перехватив часть контроля, как формы сами собой начали приобретать законченный вид. Душа сама стремилась вернуть себе прежнее вместилище, с точностью повторяя свою наилучшую форму!

Минута, другая, и вот уже перед Вальтером стоит белоснежная лошадь, словно светившаяся изнутри. Стояла спокойно, словно статуя, не проявляя никаких признаков жизни или эмоций. Будто живой Будда, воплотившийся в образе лошади.

— Прекрасно…! Ну а теперь самое главное, — подойдя к своему искусственному созданию, всё ещё выглядевшему словно заготовка, Вальтер приложил руки к её боку, начав вливать уже иную силу — истинный всепоглощающий жар!

Тело кобылы вздрогнуло, налилось сперва краснотой, потом задрожало и принялось быстро чернеть. Возвращая себе истинный оттенок обсидиана, кобыла словно оживала! Копыта её покраснели, став цвета раскалённой лавы, глаза налились огненным рыжим светом, а чёрные как дёготь грива и хвост заполыхали языками рыжего пламени!

— Фырх! — выдохнув сквозь ноздри раскалённый воздух вперемешку с дымом, кобыла яростно заржала, едва не оглушив хозяина, встав на дыбы, после чего начала с могучей силой бить копытом об землю, кроша застывавшую лаву в мелкую щебень. Она вернулась к жизни во славу её господина! Одной лишь его волей и силой! И в благодарность за это кобыла желала немедленно втоптать в землю любых его врагов! Сейчас, завтра, всегда! Без сна и отдыха, до скончания времён!

— Тише, милая, тише. Постой смирно — я тебя оседлаю, — также, как и раньше, погладив кобылу по гладкой обсидиановой шее, Вальтер принялся цеплять на обновлённую Щепку заблаговременно снятые уздечку, седло и прочую сбрую. Даже бесполезные теперь овёс и воду оставил — в хозяйстве всё пригодится.

— Ну а теперь, покажи мне всё на что ты способна-а-а-а! А-ха-ха-ха! Да! — стоило ему взобраться в седло, как кобыла, повинуясь лёгкому прикосновению пяток седока, рванулась с места в галоп, с ходу развив безумную для этого времени скорость. Легко преодолев по пересечённой местности планку в шестьдесят километров в час, чёрная кобыла широкими прыжками лихо пролетала над множеством ям и выбоин, безошибочно выбирая лешие места для приземления. Не прошло и пяти минут, как Вальтер покрыл четверть той дистанции, что отделяла его от вулкана и логова сикертов. Вальтеру же только и оставалось держаться изо всех сил за уздечку и седло, тихо радуясь своему первому серьёзному успеху. К вечеру он наверняка уже будет дома!

* * *

Люсиль лежала на голом полу кладовой, где её заперли, тихо подвывая сквозь слёзы. Уже часа два как её отпустило то чудовище в человеческом обличие, вдоволь наигравшись и осквернив своим мерзким удом[2] её тело во всех возможных местах.

«Но тебе ведь понравилось…!» — измывался над ней её собственный внутренний голос.

— Нет, — сквозь слёзы прошептала Люсиль.

«Не лги себе. Тебе понравилось всё что с тобой делали!»

— Нет! — чуть громче прошептала девушка.

«Признай, ты просто похотливая блудница. Тебе же плевать кто тобой овладеет!»

— Нет, не правда! Я не такая! Нет! Не-е-т! — закричав во весь голос, Люсиль снова расплакалась, начав царапать ногтями свою грудь. Ей было мерзко от самой себя! Ей хотелось разодрать свою собственную грудную клетку чтобы наконец вырвать сердце! Убить себя, чтобы эта внутренняя боль наконец прекратилась!

А всё потому, что Люсиль считала, что предала своего господина. Опозорила его не только телом, но и своими мыслями. Своей похотью, что не сумела сдержать. Да, ею овладели насильно, но это не отменяет того факта что она стонала как шлюха, потеряв остатки разума и самоуважения!

«А если тебя слышали твои сородичи? Представь, как будет чувствовать себя твой господин, когда ему расскажут, что его Люсиль всего лишь дешёвая потаскуха! Что она опозорила его своими стонами, отдавшись врагу! Признай, тебе ведь понравилось!»

— Нет… — уже едва слышно прошептала девушка, от горя лишившаяся всяких сил. Она не хотела слушать свои собственные мысли, пытаясь саму себя убедить что ни в чём не виновата. Однако жуткое чувство вины затопило её разум почти без остатка. Люсиль поняла, что больше не сможет даже взглянуть в глаза своего господина. Да что Вальтер — она даже на люди показаться не посмеет после всего что произошло!

Будь только это Вальтер… Будь это её господин, она бы без всяких сомнений отдалась этой похоти! Он по праву мог делать с ней всё что пожелает. Но это оставалось лишь несбыточной мечтой. Случилось то что случилось…

— Лучше умереть чем… так… — проговорила тихо девушка, и её взгляд вдруг упёрся в старую лошадиную упряжь. Кожаные ремешки кое где перетёрлись и нуждались в замене, но всё ещё были достаточно прочными чтобы выдержать девичье тело. Преисполнившись мрачной решимости, Люсиль медленно поднялась с пола.

Глава 9

Сикерты обнаружились в каких-то развалинах, выстроенных вокруг подножья потухшего вулкана. Твари сновали меж камней, рассыпавшихся от времени почти до самого фундамента, словно крысы, опасаясь подходить близко к Щепке и её седоку. Вальтеру даже переживать не приходилось об их нападении, так как кровожадная кобыла, ощущая направленную на них агрессию, молниеносно размазывала посмевших подойти близко существ меткими ударами копыт. Уже больше десятка этих тварей валялось вокруг, превратившись её стараниями в мешанину из костей и мяса.

А Вальтер тем временем всё пытался понять, что же он такое видит перед собой?

Зацепившись взглядом за какой-то барельеф на стене, едва видимый из-за ветровой и дождевой эрозии, он слез с Щепки, пустив её на вольную охоту. Сам же породил широкую волну белого пламени, выпустив её вперёд словно цунами. Растущая с каждым мгновением всё выше волна обрушилась на мёртвый древний город, затопив каждую улицу ближайших кварталов. Растёкшись по закоулкам, просочившись с каждую щель, в каждое окно, пламя очищения нащупала всех до единого мелких ублюдков, заставив детонировать в их телах нечестивую скверну. Множество взрывов прокатилось повсеместно, подняв тучи пыли и колотого щебня в воздух. От такого приветствия, уцелевшие сикерты моментально разбежались кто куда, стремясь отдалиться от опасного врага как можно скорее. Визг стоял на всю округу!

Нет Вальтер не собирался их отпускать. Только не после произошедшего! Всех, кто вредит ему и его людям он будет уничтожать безжалостно — он так решил.

Но сейчас у него был иной интерес.

— Что за странная вязь… — проведя рукой по целой последовательности геометрических фигур, Вальтер приблизил лицо к поверхности чёрной стены. Казалось она была вырезана прямо из куска горы! — Базальт? Гранит? Сколько же времени прошло, если он так износился?

— Хм… точно! Вспомнил! У славян Земли вроде бы было такое — называется свастичная вязь. Как там было? Сва-стика — пришедшая с небес. Сва-дьба — небесный союз. Сва-рог — небесный огонь… Что-то ещё…? Нет больше примеров не вспомню. Лучше надо было в интернете копаться! О, ещё на официальных документах Российской Империи свастику ставили, на деньгах временного правительства она была, и на одежде вышивали домотканой вплоть до середины двадцатого века. И даже на церковных одеяниях — в музеях можно найти! Символ Солнца и вечного круговорота энергий. А ещё бытовые обереги. Ну конечно, куда же без них? Правда один усатый гандон весь имидж этому символу обосрал, но те же буддисты или индусы его широко используют до сих пор. В конце концов этот символ существовал тысячелетия, и не имел никогда ничего общего с массовым геноцидом. Как и христианская вера, под эгидой которой нацисты объявили себя богоизбранным народом, и шли на восток убивать безбожников-коммунистов. Твари высокомерные — вот кого нужно было в печах сжечь! — Вальтер, бубня себе под нос проклятия в адрес национал-социалистов Германии, внимательно осмотрел всю стену, после чего вошёл внутрь одного из ближайших помещений, вырезанных внутри скалы, заставив свою руку светиться. Свет — это всё же один из видов ярости звёзд, так что породить его было несложно.

— А это что? — походив немного по сухим грубым комнаткам, выстроенным словно лабиринт, он неожиданно заметил, что на его свет идёт какой-то странный отклик — словно пульсирует что-то. Барон Кёнинг подошёл ближе, присев на корточки в углу глухой комнаты, где любые следы пребывания человека давно были засраны сикертами. Разворошил песок, мусор, и, разломав целый пласт слежавшегося пепла, вынул из этой кучи гладкий кусочек обсидиана с вырезанным на нём рельефом в форме правильного геометрического символа. У него даже дырочка была под шнурок — очевидно, чтобы на шею повязать.

— Яровик, — всплыло русское название оберега. Что когда-то было видено только мельком в интернете, легко было выдернуто из памяти силой ифрита. — Женский оберег. Символ продолжения рода и здоровых детей — явно принадлежал молодой девушке. Его мужской вариант называется «огневик». Точно такой же, просто повёрнутый по часовой стрелке, а не против. Вроде бы даровал мужчине силу духа. Как странно, даже здесь концепция инь-ян присутствует во всей красе. Разве что на свой лад… Это что получается, здесь тоже жили солнцепоклонники? Или кому они там поклонялись…? Хм… Нет, Солнце конечно чтили, но славили они предков, в том числе Богов. Интересно как в этом мире дела обстоят? — встав, Вальтер спрятал древний оберег в нагрудный кармашек куртки. Вышел наружу, по-новому оглядев когда-то существовавший здесь город.

— Если они здесь и жили, то были уничтожены сотни лет назад. А их культура была вымарана из летописей. Старый Вальтер даже не слышал о подобных символах и народах, поклонявшихся солнцу! А ведь баронского сынка пытались учить на совесть какое-то время. История Сальдисской Империи была, к слову, на первом месте. И ведь даже ей уже семь сотен лет недавно стукнуло…

Решив больше не терять времени зря, он направился к своей кобыле, что уже била копытом в ожидании своего хозяина. После того как все ближайшие сикерты были уничтожены белым пламенем ей просто нечем стало знаться!

— Но если здесь жили солнцепоклонники, откуда тогда появились демоны скверны? Или они и есть те, кому поклонялись местные…? Не-ет, брат, тут что-то не сходится. Чистое пламя не приемлет этих тварей, а значит скверна не имеет ничего общего с яростью звёзд! О. А вот и новый подопытный.

Думая над вопросами устройства этого мира, Вальтер не сразу заметил рослую фигуру что шла в его сторону. Остановив кобылу, он внимательно вгляделся в демона, заметив в левой его руке небольшой череп. Детский. Принадлежавший годовалому младенцу, никак не старше.

— А вот и собиратель черепов нашёлся.

Тело его выглядело словно сотканное из пепла, хоть и облачённое в ошмётки обожжённой одежды. Такое же серо-белое, как и зола, что остаётся после костра. Лицо постоянно кривилось, искажённое агонией, а на плече на длинной перевязи висел длинный двуручный меч чёрт знает откуда взятый. А ещё это существо молчало, не издавая ни звука!

Но самое важное, в этом убожестве до сих пор ощущалось присутствие человеческой души, пусть и сильно испорченной.

Барон Кёнинг слез со своей кобылы, заставив ту попятиться, оставаясь в стороне. Серая фигура тоже остановилась. Пару раз дёрнулась всем телом словно от судорог, после чего скинула перевязь с плеча, размашистым ударом правой руки сбросив с клинка рассохшиеся ножны, и тотчас с горящим огнём цвета крови на мече кинулось на своего врага, всё также сохраняя абсолютное безмолвие.

«Шух!» — молниеносная волна плазмы, сжатая в тонкую линию, пронеслась над землёй, отсекая ему ноги чуть выше колена.

Потеряв нижние конечности, тварь тотчас рухнула лицом в землю, едва не выронив меч!

— Чёт как-то просто… — явно разочарованно пробубнил сморщившийся от досады юноша. Но заметив, как маленький череп в руке демона начал наливаться чернотой, а отсечённые ноги уже обратились в прах, стремительно соединяясь с основным телом, сразу принимая форму ног, он передумал.

— А если так? — дождавшись пока враг вновь на него кинется, набирая вполне приличную скорость, он опять отсёк его ноги, только на этот раз ударив по нему ещё и взрывной волной, что с жутким грохотом разлетелась по округе, отразившись от гор. Создать быстро расширяющуюся волну горячего воздуха, имитируя взрыв, было для ифрита такой же плёвой задачей, как и поработать светильником.

Порождение пепла словно ураганом сдуло, отбросив в ближайший каменный столб! При этом треском сломался и детский черепа в его руке. А само тело врезалось в древний камень со смачным хрустом, наконец-то выронив свой меч, после чего сползло вниз изломанной куклой. Всё же взрывная волна прямо в лицо — то ещё испытание. А ноги, оставшиеся от него всё на том же месте, наконец объяло очищающим пламенем, после чего те опять, как и сикерты, взорвались.

— О, сработало, — убедившись, что безногий так и остался безногим, Вальтер подошёл к нему вплотную. — Поджарить тебя что ли…? Оно вообще горит?

Оставаясь в недосягаемости для обездвиженного монстра, не способного, как оказалось, излечиться без поддержки своего черепка, он начал раскалять пространство, внутри которого тот находился. Стараясь, правда, и себя не поджарить чрезмерным выплеском силы.

В воздухе отчётливо повеяло жаром, затрещали камни вокруг него. А мелкий щебень вскоре и вовсе покраснел, поплыв словно свеча. Но вот и сам демон начал сиять, будто начавший нагреваться давно потухший уголь. Только вместо ожидаемой смерти эффект был какой-то иной!

Демон зашипел, от него потянуло зловонным паром, и Вальтер вновь уловил тот странный запах, что чуял раньше в деревне. И чем сильнее он нагревал странного демона, тем сильнее был этот процесс, и тем меньше на лице демона было агонии! Всё прекратилось лишь когда тот стоял весь красный, словно пылающий древесный уголь, по пояс опустившись в расплавленный гранит. Пар ушёл! Выветрился! А вместе с ним ушёл и тот запах гнили…

— Что ты такое, мать твою? — перед Вальтером сидел всё тот же демон, на этот раз куда больше похожий на человека. Теперь он был другим… чище что ли? Больше не было той агонии, судорог, лицо его не плыло и не дёргалось как раньше. А лишь умоляюще сверлило повелителя пламени взглядом двух своих глаз-угольков.

«Убей меня! Освободи меня!» — словно бы говорил его взгляд. И Вальтер убил. Породив две взрывных волны, направленные друг на друга, он заставил их мгновенно сомкнуться на жертве, размозжив того в прах! после чего взглянул на свои руки, кои за сегодня пропустили через себя прорву силы огня. Кожа на его пальцах сплошь была покрыта волдырями, а кое-где уже чернели коросты, наросшие на месте сильных ожогов.

— Всё ещё недостаточно. Тело к силе ифрита привыкает слишком медленно! Больно, чёрт…

Подобрав двуручник, Вальтер с сожалением проследил за процессом распада клинка в прах, после чего отбросил бесполезную рукоять, успевшую проржаветь едва ли не насквозь. Похоже оружие было завязано на жизнь демона, и после его смерти также теряет форму, возвращаясь в небытие.

— Выходит, скверна эта не огненной природы? Но тогда что? Неужели вода?! — вспомнив тот пар, что вышел из демона, Вальтер поморщился. Ему очень не нравилась эта теория.

Во вселенной было два величайших источника жизни, взаимосвязанных на атомном уровне. Огонь, порождённый реакцией горения водорода, и вода, бывшая тем же самым водородом, пусть и связанным с кислородом. Даже процесс дыхания — это по сути реакция горения! А ведь человек при этом на 70 % состоит из воды. Всё в мире тесно взаимосвязано.

«Неужели здесь эти два элемента больше не жили в гармонии? Но почему?»

От осмысления этой теории Вальтеру стало отчего-то очень грустно. Погладив свою кобылу, что смирно ждала в стороне, он взобрался в седло, намереваясь поскорее разобраться с делом малого геноцида демонов.

После того как его настроение окончательно испортилось, у барона уже не было того интереса исследовать древние руины что раньше. Хотелось лишь выместить на ком-нибудь раздражение, да вернуться скорее домой!

Следующие пару часов он путешествовал вокруг вулкана, опаляя древний город своим белым пламенем. То и дело в небеса взметались волны огня, заполняя всё видимое пространство. Повсюду звучали постоянные взрывы и визг сикертов, и лишь редкие человекоподобные демоны заставляли его ненадолго притормозить. Ибо чёрные черепа в их руках могли какое-то время сопротивляться очищающему пламени ифрита! Недолго, несколько секунд. Но даже такой результат был заметным препятствием на пути. И чем дальше он продвигался, тем чаще эти твари встречались.

Лишь после тридцать пятого демона Вальтер наткнулся на истинное логово монстров — огромный алтарь из костей, увешанный черепами взрослых и трупами малых детей. Какие-то были старыми, усохнув до состояния скелетов, какие-то посвежее. Нашлись и те четверо, что пропали из его деревни недавно — четыре окровавленных трупика, расчленённых на части по какой-то жуткой системе.

— Значит здесь находится источник этой мерзости, — зачистив округу, Вальтер слез с Щепки, после чего подошёл к сооружению. Потрогал, брезгливо отряхнул руку и отошёл назад, — Черепа как проводник силы алтаря. Мясо, и души, заключённые в нём, как ключ к глубинам вселенной. Ну и мерзость!

Да, в развешанных детских трупах всё ещё ощущалось присутствие души. Слабое, но оно было. Даже в тех, что висели здесь лет двадцать! Что-то не пускало их на свободу, не позволяя слиться с морем вселенной. А значит он был не единственным в этом измерении кто был способен работать с высокими энергиями…

— Пора заканчивать здесь, — с грустью проводив сооружение, построенное вокруг огромного обсидианового обелиска, Вальтер затопил алтарь в очищающем пламени. Души, поглощённые огнём, первыми медленно истаяли, растворившись наконец в море чистой энергии. Затем пришёл черёд чёрной силы, что таилась внутри алтаря — она словно нефть медленно горела под воздействием силы ифрита. Вальтер так и не смог постичь её природу, отметив лишь такой же уровень чистоты силы, как и он сам. А значит за этими демонами стояло нечто, способное сравниться даже с духом чистейшего пламени! Тревожное открытие заставило барона пусть и меланхолично, но улыбнуться.

«Что ж, скучно не будет…»

Процесс затянулся, так как Вальтер не желал нового взрыва — оказалось скорость горения чёрной скверны была ключом к этому феномену. И лишь после её исчезновения начали исчезать кости людей.

— Наверное раньше это место было местом поклонению солнцу живших здесь людей, — он оглядел в последний раз круглую площадь с обелиском в центре, — А теперь вместо этого какие-то твари выращивают здесь себе подобных, искажая души людей! Непростительно…!

Закончив с алтарём, он ещё понаблюдал за тем как золу, что осталась от сооружения из костей, сдувал вездесущий ветер, после чего совершенно выбитый из колеи Вальтер наконец отправился обратно домой. Объезжать другие деревни больше не было никакого желания! Хотелось помыться, поесть, и, прижав к себе свою любимую Люсиль, как следует отдохнуть…

Глава 10

Дорога домой шла одновременно и легче, и тяжелее. Щепка неслась во весь опор, полыхая своей огненной гривой словно пожаром, набрав до неприличия высокую скорость. Вальтеру на особенно прямых и ровных участках даже казалось, что они вплотную добрались до рубежа в сто километров в час! Чуть ветром не сдуло!

Почуяв волю, зверь старался выжать из своего нового тела по максимуму, и сам наслаждаясь безумной скачкой, так что разорённой деревеньки Вальтер достиг уже к самому закату. Вот только бессонная ночь и тяжёлые думы об осквернённых сделали своё дело, утомив парня без меры. Не физически — скорее эмоционально. Так что сегодня он впервые со своего перерождения был по-настоящему сонный.

До дома осталось не так уж и много, но Вальтеру было настолько лениво сейчас жилы рвать, что он не смог отказать себе в удовольствии немного поспать. Подсвечивая себе своим собственным светом быстренько натаскал каких-то деревяшек, соломы, развёл костерок, и завалился на боковую, подставив жаркому пламени взмокшую спину. Всё же за скорость и ему приходилось платить — попробуй удержись на этом «демоне» на виражах!

— Надо седло с высокой спинкой заказать будет… потом. Уа-а-ах! — протяжно зевнув, Вальтер окончательно отрубился. И даже боль в обожжённых руках его больше не отвлекала.

Проснулся он ещё до рассвета, на удивление выспавшись. Проснулся от странного хруста.

Оглянувшись, юноша с удивлением пронаблюдал как Щепка деловито подбирала своими широкими губами раскалённые угли и головёшки из костровища, похрустывая ими с заметным даже ему удовольствием.

— Хм. Это хорошо, Щепка, что ты сама научилась восполнять потраченные силы. Только убедись, что углей не останется — не хочу оставлять за собой стихийный пожар. Жди тут, никуда не ходи — я пока схожу умоюсь.

Спустившись к реке и ополоснувшись, Вальтер вновь нацепил запылившиеся одежды, после чего вынул из запасов кусок солонины, и пожёвывая жёсткое мясо отправился в путь. Небо уже светлело, и он мог без всяких проблем отправляться домой!

Пустив лошадь идти по тропе, юноша продолжал строить планы на ближайшие месяцы, уйдя в собственные мысли. Где взять людей? Что построить в первую очередь? Какой посевной материал и какие инструменты стоит заказать? Решать приходилось много всего, но от того было только интереснее!

Он уже отошёл от вчерашнего, перестав грузиться понапрасну, и ждал что уж этот-то день будет лучше последних двух. Но не сложилось…

Пока Щепка сама шла сквозь лес, Вальтер совсем выпал из реальности, не обращая внимания на своё окружение. Лишь когда рядом с шеей свистнула стрела, уйдя мимо, он вынырнул обратно в реальность.

Недалеко из кустов торчала чья-то голова в шлеме с луком в руках. Хозяин головы выглядела сконфуженно, ибо лошадь в самый неожиданный момент дёрнулась, почуяв угрозу, из-за чего он промахнулся практически в упор. А уж когда он заметил её горящую гриву, как из ноздрей с дыханием зверя вырываются дым и языки пламени, и тем более встретился взглядом с хозяином лошади, так и вовсе попятился назад, забыв про лук.

— Ты ещё кто? — как только Вальтер задал вопрос, мужик в кольчуге развернулся и побежал.

«Цьюф!» — серп из плазмы преодолел десяток метров мгновенно. Срезал кусты, небольшое деревце, сразу завалившееся на бок с хрустом ветвей, но главное отсёк беглецу ноги, одновременно с этим поджарив рану.

— Гра-а-а! Ноги! Мои ноги! Ты мне ноги отсёк! — заливался бородатый мужик в кольчуге, катаясь по земле, смешно дёргая обрубками.

Вальтер же тем временем спокойно подъехал ближе. Рассмотрел чужака, не обращая внимания на его крики, быстро обдумав ситуацию.

«Чужак. Рядом с деревней, на родовой земле аристократа. Передовой секрет. Стрелял на поражение, значит меня ждали, и не для того чтобы поздороваться. Кто? Бандиты? Но у меня брать-то нечего».

— Кто такой? Кому служишь?

— Шишку мою пососи! А-а-а-а! — лицо воина задымилось, начав краснеть и обугливаться. Борода вспыхнула. Заставить что-то гореть Вальтер мог даже на расстоянии, просто используя инфракрасное излучение своего тела, многократно усилив его силой ифрита. Не лазер, но очень близко. Хотя на большой дистанции эффективность была так себе. — Баронет…! Баронет Курт Хасельхоф!

— Зачем здесь?

— Убить барона Вальтера Кёнинга! Эх… эх… — жертва начала тяжело дышать, отходя от болевого шока.

— Зачем?

— Не ведаю я… не ведаю… — говор мужчины становился всё более вялым. Того и гляди отрубится от боли.

— А кто ведает?

— Баронет здесь… Старший сын… барона нашего… Он должен знать…

— Где он?

— В избе… осел… С дев…!

«Дзук!» — ещё одна волна плазмы разрезала раненного воина напополам от самой макушки до паха. И ни вываренная кожа, ни сталь кольчуги не смогли её остановить!

А Щепка его тем временем уже неслась во весь опор в сторону деревни, петляя меж деревьями, и выбивая из земли искры своими раскалёнными копытами. Беспокойство и гнев хозяина ей передались автоматически, отчего кобыла была крайне возбуждена. С Вальтера же всю задумчивость как ветром сдуло!

«Люсиль! Чёрт побери!» — тревожная мысль засела в мозгах словно заноза.

* * *

Пленники всё также сидели на земле, сбившись в кучу. Из центра поляны их даже в туалет не отпускали, отчего люди были вынуждены гадить под себя. Тех, кто этим возмущался уже лишил жизни, и оставшиеся в живых не желали повторения этой участи. Если бы не надежда на скорое возвращение борона, они бы давно потеряли всякую надежду, перестав бороться. Просто бросились бы на мечи, да прекратили уже эти издевательства! Но особенно тяжело было девочкам старше двенадцати лет…

— Иди ка сюда, кроха! — схватив за волосы юную деву, буквально выдернув ту из рук матери, один из воинов барона потащил добычу в ближайшие кусты. Дёрнувшуюся было женщину он походя угостил ударом ноги в лицо, пресекая всяко сопротивление. Схватившись за окровавленное лицо, та рухнула совсем без сил заливаясь плачем, больше не чувствуя в себе моральных сил противостоять воину.

Наконец-то пришла его очередь повеселиться!

— Кья-я! Дяденька отпустите! Нет! Мама! Мама! — та же едва поспевала передвигать ноги, чтобы не висеть на собственном скальпе, заливаясь слезами.

— Ха-ха, да ты не боися, дядя тебе пряничек даст, — пробасил тот мерзко лыбясь чёрными зубами.

Тут же наблюдавшие за представление товарки разразились мерзкими смешками.

— Отпусти Ганю, выблядок!

— Гра-а!

Естественно далеко не все могли стерпеть подобное надругательство над детьми. Особенно мужики. Всех более-менее крепких да с гонором зарубили ещё в первый день, оставив в живых двух пожилых стариков, что были одной ногой в старости. Но и они были не железные.

— Ха! Кхе… — замахнувшись неумело на насильника, первый получил сперва кулаком в челюсть, после чего ему в живот вонзился нож, что всегда висел у воина на поясе, распоров брюхо. Он даже девку из рук не выпустил.

А второй добежать и вовсе не успел, получив стрелу в спину. Пленников охраняли минимум пятеро человек и днём, и ночью. Всё чтобы исключить побег и возможность передать весточку в другие деревни! Чтобы только не спугнуть барона.

Убитые же таки остались лежать на земле где упали, пугая женщин и детей ещё больше кровью и выпущенными кишками. Когда погибли последние взрослые мужчины деревни, атмосфера среди выживших упала до уровня морских глубин. Бабы, осознавая всю тяжесть их положения и свою беспомощность, комкали в руках тряпки, пытаясь в них закутать своих детей. Особенно тяжело приходилось новорождённым, вынужденным, как и все ночевать под открытом небом. Трое малышей наверняка уже простудились! Сопли и температура, мешавшие им нормально дышать были тому подтверждением. Из-за чего дети ужасно плохо спали, всё время срываясь на плачь.

Вот и сейчас, проснувшись из-за громкого шума одна из крох начала заливаться слезами, что очевидно не понравилось одному из подвыпивших воинов. Сменившись на посту, он уже вовсю отдыхал, и оприходовал свою ежедневную норму вина, пребывая навеселе. А пришёл сюда по-видимому всё для того же — в поисках женской ласки…

— Да заткни ты ублюдка своего! И без него голова пухнет!

— Простите! Простите… она простыла. Уснуть не может никак. Простите, я её сейчас успокою! — начала женщина в возрасте лихорадочно распахивать грубую ткань на груди, чтобы достать грудь. Но малышка отказалась от молочного сосочка, просто потому что не могла дышать из-за насморка. Выплёвывая раз за разом грудь, она продолжала плакать, срываясь уже на истерику.

— А-а-а, да что ж это такое?! — выхватив из рук женщины свёрток, мужчина отошёл в сторону. Мать ребёнка только и осталось что с ужасом наблюдать за происходящим, не чувствуя никаких сил в ногах.

— Маля! — дёрнулся было её старший брат лет шести, но женщина, как и раньше вцепилась в него мёртвой хваткой, удержав рядом с собой.

— Гирго, на ка, подкинь! — пьяный дружинник, больше смахивающий своими повадками на бандита-мародёра, передал кричащую девочку подельнику, отойдя на десяток шагов назад, — Как думаешь, попаду с первого раза? Ах-ха-ха! — вынув меч из ножен, он пару раз взмахнул им, проверяя баланс, после чего встал в стойку.

— Давай на счёт три. Раз, два, три!

Сверкающая вспышка вонзилась сперва в Гирго, уже начавшего замахиваться ребёнком для броска, отрезав его руки у самых плеч, и развалив его тело надвое. После чего на куски развалился и сам пьяница, вместе со своими подельниками, что стояли вокруг пленных.

Тут же на поляне остановился всадник на чёрной лошади, чьи копыта, грива и хвост пылали яростным жаром.

— И-и-го-о-й! — встав на дыбы, кобыла заржала, начав после бить в гневе копытом о землю.

— Семь, — подсчитав убитых, всадник слез в жуткой лошади, подобрал ребёнка, всё также заливавшегося плачем, после чего покрыл его белым пламенем. — Теперь она здорова, — отдав еле живой от ужаса женщине девочку, спасённую им в последний момент уже второй раз за неделю, барон Кёнинг нахмурился, а волосы его загорелись сами собой, обратившись в живой костёр. Увиденное вызывало в нём лишь гнев! В первую очередь на самого себя, хоть он понятия не имел как мог бы предвидеть нечто подобное…

— Это чё тут?! — из кустов вывалился ещё один бородач, на ходу застёгивая штаны. Но даже шагу ступить не успел, как его голова отделилась от тела после очередной вспышки. Место среза при этом дымилось, а кровь так и осталась внутри убитого, как и у остальных кто только что лишился жизни.

— Восемь… Сколько их было всего? — задал он вопрос своим смердам. Но те, едва живые от страха, голода и недосыпа, только молчали, сжимая детей и сверкая в его сторону затравленным взглядом. Лишь одна женщина, что недавно получила по лицу ногой, пересилила себя, убежав спотыкаясь в сторону тех самых кустов.

Проводив её взглядом, Вальтер вздохнул.

— Два… десятка…

Услышал он едва слышный детский голос. Барон подошёл ближе, уткнувшись взглядом в заплывшее фиолетовое лицо. Но даже сквозь побои он узнал парня.

— Рико… как же ты так? — парень был не просто избит. Обе его руки были сломаны, а ноги обожжены.

— Ба…тю… защищал… — прохрипел непонятно как ещё живой парень, лежавший на холодной земле уже вторые сутки.

— Где Марк?

— Убили… его… Он… одного… сам зарезал… — прохрипев последние слова мальчик, оказавшийся волею злого рока одним из старших мужчин в деревне, потерял от боли сознание.

— Значит девять. Сидеть здесь, никуда не рыпаться! — грозно сверкнув на баб глазами, он пошёл в сторону избы. Секреты он зачистит позже, а пока и Щепки хватит, — Защищай их, — бросив приказ своей огненной лошади, Вальтер скрылся внутри.

Глава 11

— Что там за шум? Барона наконец прирезали? Или опять парни хулиганят? — баронет Курт Хасельхоф завтракал. К сожалению, приходилось этим делом заниматься самостоятельно просто из опасности быть отравленным — эта наука считай с молоком матери была впитана юным наследником. А потому вяленое мясо, солёная рыба, овощи, разбавленное вино и хлеб — вот и вся нехитрая снедь.

— Сейчас гляну, — дядька Жигор встал чуть раньше и уже успел кой чего перехватить, так что как обычно рвался поскорее в дело. Не любил старый вояка бездельем маяться, норовя всех вокруг делом занять, за что его барон и ценил.

Жигор подошёл к двери, нагнулся, чтобы протиснуться через низкий дверной проём, и вдруг остановился.

— Ты ещё кто?! — но ему так никто и не ответил. Вместо этого воин дёрнулся, словно пытаясь выхватить меч, но тут же разлетелся кровавыми брызгами по всей горнице! Грохот был такой, что Курта опрокинуло из-за стола и даже уши заложило, а из спины дядьки в сторону противоположной стены ударил настоящий фонтан из мяса и крови, заляпав всё вокруг красными каплями. Само тело тоже влетело внутрь, только вместо трупа были уже какие-то ошмётки туловища вперемешку с изорванной кольчугой, а ещё болтающиеся на них конечности вместе с головой. Всё это баронет как следует рассмотреть не успел, оценив лишь мельком придя тем не менее в ужас, потому что пока он вставал, перед ним уже вырос во весь свой небольшой ещё рост юноша лет шестнадцати. Только вот глаза его светились словно угли, а голова натуральным образом пылала огнём! Едва соображая от шока, весь заляпанный кровью ещё недавно живого дядьки Жигора, баронет буквально трясся от страха. Он слышал о многих демонах, но ни разу не видел вживую кого-то страшнее сикерта, считая, что те рассказы просто были преувеличены. А теперь, стоя прямо перед одним из них, благородный мог едва ли нормально дышать, лихорадочно думая о спасении.

Рука его вдруг легла на автомате на холодную рукоять меч, отчего в его теле сработали вбитые намертво инстинкты!

— Ха! — выхватив меч, Курт со всей силы рубанул парня по незащищённой шее. Казалось он вот-вот уничтожит это орудие нечестивого пламени! Но что-то пошло не так — тот успел подставить под лезвие свою красную руку. Полыхнула яркая вспышка, похожая на работу сварки (если бы конечно Курт знал, что это такое), ослепившая молодого мужчину на время, а когда он проморгался, то с шоком уставился на потерявший большую часть лезвия меч. Его словно расплавили у самой гарды — отсутствующий кусок лезвия как раз валялась на полу, как и множество подтёков расплавленной стали.

— Гра-а-а-а! — а потом горящий человек схватил его руку, всё ещё сжимавшую бесполезную рукоять своей раскалённой рукой! Курту показалось что его кисть окунули в кипящий свинец! Он тотчас упал на колени, схватившись левой рукой за ещё целое предплечье. Кисть буквально пылала! Воняло горелой плотью и волосами, а рукоять меча даже начала обретать красный оттенок, так что вскоре он просто потерял сознание от боли, окончательно рухнув на пол…

* * *

Вальтер поглядел на виновника своих бед, убедился, что тот в глубоком ауте, но ещё жив, после чего лёгкими движениями пальца отсёк ему обе ноги и последнюю целую руку. Без конечностей эта тварь никуда не денется!!

— Люсиль…

Не найдя глазами её тела в горнице, Вальтер не выдохнул с облегчением. Напротив, в нём словно какая-то пружина была сжата до предела, настолько сильно было внутреннее противоречие. Казалось разум уже знал, что он увидит, но верить в это душа не хотела.

Двигалось тело его с неохотой.

Сперва он проверил все закоулки спальни, после чего обследовал прихожую, и горницу ещё раз. И вот теперь он стоял перед кладовой, не решаясь открыть хлипкую дверь… Медленно потянув щит из кривоватых досок на себя, он медленно отворил проход, закрытый ранее на приставленное полено, после чего шагнул внутрь.

Над потолком, над развалившейся колодой из двух старых бочонков, висела она…

Зацепив каким-то чудом ремень за один из крюков для подвеса вяленого мяса, девушка просунула голову в готовую петлю старой упряжи, что и задушила её, когда колода ушла у неё из-под ног.

Лицо юной девушки было синим, язык распух и вывалился, а под трупом была цела лужа из экскрементов — когда человек умирает, его кишечник и мочевой пузырь расслабляются сами собой. Но Вальтера это не волновало. Всё что он видел, это первую свою женщину, покончившую с собой. Запах похоти, боли, обиды, чувства вины и раскаяния могли вполне дать однозначный ответ о том, что произошло.

Пустив целый поток пламени очищения, Вальтер уничтожил всякие следы пыли, грязи, и прочих субстанций. Срезал ремень аккуратным нагревом, тотчас подхватив упавшее вниз тело. Платье её было разорвано едва ли не в клочья. Прижав её нежно к себе, он аккуратно вышел наружу, покинув старую избу, ставшую теперь какой-то чужой.

Оказавшись снаружи, Вальтер не стал больше церемониться с захватчиками. Они этого не заслужили.

От его тела во все стороны хлынуло бело пламя, затопив в считанные секунды всю округу! Лишь то место где сидели пленники оно обошло стороной чтобы не навредить.

Всё вокруг теперь пылало белым огнём, скрыв от глаз женщин и детей не только землю или траву, но даже деревья и избу! Пламя разошлось так широко, что вскоре достигло первых людей, до сих пор сидящих в секретах на разных направлениях, прикрывая пути для беглецов. И даже объяло своими языками дракар, покоящийся на берегу. И даже воду вокруг него.

И тотчас со вех сторон начали раздаваться жуткие крики, переходящие в визг! Вальтер желал вернуть всем тем, кто напал на его людей, причинив массу боли и страданий невинным по сути людям, столько боли и страдания, сколько удастся, а потому сжигал не тело, но душу. Души людей, что были развращены и даже запятнаны чёрной энергией из глубин, страдали в очищающем пламене не хуже грешников, попавших в адский котёл! Они не могли потерять сознание, не могли умереть от болевого шока, не могли даже убить себя, будучи парализованными! Люди, чьи души горели заживо, могли только кричать в агонии пока глотки их не охрипнут, а горло не будет разодрано в кровь…

Вальтер не знал сколько времени он так провёл. Он потерял счёт минутам, продолжая сидеть прямо на земле, поглаживая труп бедной Люсиль что всё ещё держал на руках. Девушка, что стала для него «первой!» заслуживала куда лучшей судьбы чем быть изнасилованной и умереть, наложив на себя руки. Часть Вальтера убеждала его что он ни в чём не виноват, что даже недели не прошло как он появился в этом мире, и он никак не мог предвидеть подобное… Но вторая сторона упрямо твердила: «Мы в ответе за тех, кого приручили!»

И от этих слов внутри было мучительно больно. Но Вальтер так и не мог понять, что конкретно болит — тело его было в полном порядке.

Этот странный спор, что шёл в его голове до самого вечера, буквально выбил его из колеи. Всё же человеческие эмоции были в новинку для древнего существа, и справляться с ними быстро он пока так и не научился.

— Господин, отпустите её.

— А? — Вальтер перевёл задумчивый взгляд на стоявшую рядом женщину. Та самая, чьего младенца он дважды спас, — Зачем? — не понял барон.

— Отпустите её, господин. Отмучалась девочка. К предкам бы её отправить, к роду своему, — женщина говорила, а за её спиной жались дети, украдкой выглядывая. Девочка и мальчик. Если девочке было лет десять, то малыш был совсем маленьким, лет трёх. Но всё одно упрямо держался рядом с сестрёнкой, и совсем не плакал — сказывалась закалка в его белом пламени. Но самое странное, что девочка была невероятно похожа на его Люсиль! Так похожа, что Вальтеру даже начало казаться будто он бредит.

— А это…?

— Так брат её и сестрёнка младшие. Родителей-то их убили… — она хотела сказать что-то ещё, добавив словечко покрепче, но помня о детях сдержалась.

Вальтер взглянул ещё раз на тело девушки. Как оказалось, он неосознанно влиял на её тело всё это время, стараясь очистить, отчего пропала с лица и отёчность, и язык пришёл её в норму. И даже трупные пятна не посмели появиться, хотя времени с её смерти прошло уже очень много. Так что Люсиль выглядела теперь словно живая, правда излишне бледной.

Оглядевшись вокруг, барон с удивлением обнаружил, что солнце уже медленно клонится к закату. Пленники больше не сидят на голой земле, занимаясь своим детьми и оплакиванием мёртвых, а трупы бандитов и вовсе исчезли, оставив после себя лишь оружие, доспехи и одежду. Его пламя стёрло всякие следы их существования! Как и большую часть трупов взрослых жителей деревни, бывших недостаточно чистыми в силу возраста.

— Простите, я кажется тела ваших родных случайно сжёг…

От такого заявления женщина опешила, не ожидая подобного от благородного, но быстро пришла в себя, вспомнив с кем говорит.

— Это честь для нас, отправиться к Роду в вашем священном пламени, Господин. Обычно-то мы простую кроду складываем, где сжигаем тела. Из всего что горит — деревья-то рубить нельзя было.

— Кроду… к Роду. Вы так провожаете мёртвых? Не хороните?

— Нельзя землю-матушку трупами засорять, Господин. Мёртвые должны стать прахом как можно скорее, чтобы на земле не задерживаться, — женщина ещё немного постояла молча, помялась, но главный вопрос задал, — Можем мы Люсиль забрать? Остальные тела уже собрали, какие уцелели. Хотели у вас просить разрешения свалить сушины[3] в лесу — всё же ритуал прощания для нас важен. Проводим мёртвых, да продолжим жить дальше.

— Вот так просто? Продолжим жить? — грустно он улыбнулся.

— Мы тоже когда-то умрём, а дети наши продолжат жить, — пожала плечами усталая женщина, — Как было с нашими родителями, и с их родителями, и со всеми предками до нас. Да и разве ж плохо это с предками снова встретиться? Лишь бы дети раньше времени не уходили — горе это большое.

— Хорошо. Давайте тогда проводим мёртвых как положено, — поднявшись с земли, Вальтер поднял и тело девушки, — Покажите куда мне её лучше положить. А после пойдём свалим пару деревьев.

— Да что вы, что вы! — замахала она руками, — Мы всё сами сделаем с бабами. А у вас пленник ещё есть! Вы бы с ним как-то разобрались, а то лежит, барахтается, кричит матом… Мы от него всё что может резать убрали, даже меч его оплавленный. Руку и ноги отрезанные, сложили подальше, у порога. Но дети старшие всё одно пока присматривают. Жуткий он… страшный… а они не боятся.

— Как сказал, так и будет. Люсиль для меня важнее! А пленник теперь не денется никуда, с одной-то рукой, выжженной до костей.

На том и закончилось обсуждение. Пока Вальтер шёл с девушкой на руках сквозь посёлок, все женщины и более-менее взрослые дети почтительно склоняли головы, замирая на месте пока он не пройдёт мимо. Добравшись до места где лежало два последних трупа убитых мужчин, тех что лежали совсем рядом с пленными, Вальтер аккуратно опустил свою ношу, подозвав наконец Щепку. Та всё ещё стояла недалеко отсюда, меланхолично провожая взглядом сновавших рядом людей, исполняя последний полученный от него приказ.

Вернувшись на конюшню, барон подобрал длинные кожаные ремешки, пригодные для трелёвки деревьев, после чего отправился в лес. Ему было лень искать сухостой — слишком близко был вечер, да и время он не хотел тратить на подобное пустяшное занятие. А потому сперва выволок за вершину из леса, предварительно избавив от веток, то самое дерево что он срубил первой своей атакой.

При этом дерево он постарался нагреть своей силой, чтобы оно как следует подсохло в процессе. Ствол естественно закрутило, он начала лопаться, исходя паром во все стороны, но Вальтеру было плевать!

Вытащив ещё пару десятков средних берёзок подобным нехитрым образом, он прожёг их на куски по три метра длиной, после чего позволил женщинам наконец взяться за дело. Те работали молча, с явной печалью в глазах. Но когда крода была наконец закончена, и на неё начали укладывать тела, их лица чуть посветлели.

Всё же ритуал прощания нет-нет, да смирял ещё живых людей с близкой смертью. А может быть всё дело в той мысли, что мёртвые встретятся с давно ушедшими предками, облегчала их ношу? Вальтер ещё не понимал до конца обычаи и логику местных.

— Господин. Прошу вас, зажгите погребальный огонь. Это было бы честью для всех нас, — к нему опять обратилась та женщина, говоря по-видимому от всех остальных. Остальные женщины и дети просто глядели на молодого борона, чьи руки были теперь обезображены множеством сильных ожогов и наросших корост.

Вальтер же не стал отвечать, просто протянув руку. Основание кроды моментально вспыхнуло, подчиняясь воле ифрита, и погребальный костёр вскоре жарко запылал, начав лизать своими рыжими языками трупы людей.

Вальтер ещё долго стоял здесь, провожая свою женщину в последний, посмертный путь. Стоял, глядя в жаркий огонь, и даже не заметил, как одежда его начала медленно тлеть. Глядел как исчезает сперва её одежда и волосы, а после и плоть обращается в угли. И лишь когда даже кости Люсиль истлели в жарком огне, он наконец отмер. Развернулся и пошёл твёрдым шагом к избе.

Пусть и была уже кругом глубокая ночь, но ему было ещё с кем серьёзно поговорить!

Глава 12

Пленник лежал почти там же, на полу, разве что сдвинувшись на полметра. Как и ожидалось без ног и с одной покалеченной рукой он совсем не мог двигаться. Конечности, к слову, обнаружились там же, где и было сказано. Вместе с пятёркой мальчишек лет восьми-двенадцати, во все глаза следивших за пленником. Кто-то из них держал в руках маленький нож, кто-то ржавый молоток, а один самый маленький шило приготовил. Костяное. Гвардейцы юные, мать его за ногу!

— Все вон. И благодарю за службу, — отправив детей на улицу, Вальтер подошёл к калеке.

— Уйди! Не трогай меня! Кто ты такой? Ты демон?! Где мои ноги, ублюдок?! Верни меня отцу — он даст хороший выкуп! Отвечай, сучий потрах! — хрипел молодой мужчина, весь потный от боли и пережитого страха. Ладно хоть не обоссался, и то хлеб.

— Ты же сам меня искал, — поставив упавший стул спинкой вперёд, барон Кёнинг присел на него, свесив израненные руки перед собой. Внутри избы, окна которой после взрывной волны выбило начисто, было уже очень темно, и говорившие скорей угадывались по смутным силуэтам, чем были видны.

— Темно тут. Давай подсвечу.

Руки Вальтера засветились, обратившись в сплошную массу белого света. Курт зажмурился на минуту, с трудом проморгался сквозь слёзы, и, наконец, как следует рассмотрел хозяина этой земли. Барон Кёнинг совсем не был похож на беспутного юнца, погрязшего в похоти и вине, как о нём говорили по всей столице. Его лицо, а главное глаза, принадлежали скорей суровому воину, убивавшему походя. А руки и вовсе больше подходили какому-нибудь монстру! Безобразные в своих ожогах и волдырях, способные порождать жуткой силы огонь и чистейший свет! Курт никогда ещё не слышал о подобных магах. Все пироманты трёх империй владели куда более скромными силами, а их способности были известны наперечёт!

— Фу! Дом всё ещё весь в ошмётках от того старика, — оглядевшись, Вальтер понял, что так и не очистил как следует это место. Труп тот бабы выскребли, и наверняка где-нибудь зарыли в выгребной яме — с них станется. А вот кровь и прочее уже не успели убрать. Прогнав волну белого пламени по помещению, он заставил пленника дёрнуть головой от испуга. К счастью это же заставило его наконец заткнуться.

— Да не трясись ты так. Ты всё равно умрёшь. Ты это знаешь, я это знаю, мои холопы это знают. Так чего зря нервничать? — взглянул он в янтарные глаза, переполненные ужасом.

— Ты барон Вальтер Кёнинг?

— Верно, я барон Кёнинг, изгнанный из рода графа Кёнинга. Как видишь, моя слава была несколько преувеличена, — развёл он светящимися руками, — Попытайся ты убить только меня, я бы тебя может и сдал бы отцу за деньги — финансы мне будут не лишними. Всё ж таки и шуму так будет поменьше, и не особо выделился бы среди остальной высокородной швали империи. Но ты посмел тронуть её, надругавшись над ней. И потому судьба твоя будет жуткой.

Лицо Вальтера сейчас не излучало никаких эмоций. Ни гнева, ни обиды, ни даже омерзения. Просто уверенный взгляд человека, привыкшего решать чужие судьбы. Так мясник на скотобойне выбирает следующую жертву, оценивая её упитанность и нагулянный жирок. И этот взгляд вкупе со всеми продемонстрированными способностями наконец сломал волю Курта, державшуюся из последних сил.

Лишившись людей, конечностей, и даже свободы, было непросто сохранять остатки достоинства.

— Вальтер, не надо… не убивай меня. Пожалуйста! Ты же дворянин! Где твоё милосердие к поверженному?

— Милосердие? — приподнял он одну бровь, — Милосердие — это дар, награда! А я не одариваю недостойных. Ведь она тоже просила не делать этого. Умоляла не трогать её. Да?

— Я… я прошу… (!)

— На хуй твои извинения! — вспылил юноша, вскочив на ноги. Стул из-под него рухнул, и его голова вновь запылала словно костёр. Гнев был слишком близок по своей природе к сути ифрита, а оттого имел самый живой отклик в его душе.

Не говоря больше ни слова, боясь, что он прикончит этого ублюдка в порыве эмоций, Вальтер быстрым шагом скрылся на улице. Подозвал Щепку, схватил тяжёлую кожаную седельную сумку, и вместе с ней вернулся обратно.

Расстегнув ремешок, Вальтер высыпал на пол рядом с пленником десятки небольших кусков обсидиана, прошедшего очистку. Он собрал их на всякий случай, решив поэкспериментировать с артефактами, основанными на его силе. И сейчас они будут как нельзя кстати.

Схватив испуганного баронета, он закинул его тело на стол, после чего одежда на мужчине начала медленно тлеть, полыхая белыми вспышками. Пара секунд, и он остался абсолютно голым, а его гениталии теперь свисали с самого края стола.

Всё это время, предчувствуя какую-то жуть, Курт всеми силами пытался задобрить своего мучителя. Обещал деньги, женщин (в том числе маленьких девочек), если нужно, то и мальчиков, из числа холопов барона. И даже пообещал предать отца, если Вальтер сохранит ему жизнь, но тот не слушал.

Лишь методично изменял геометрию куска обсидиана, уже вовсю налитого белизной, после чего, закончив, ввинтил в рот пленнику стеклянный кляп. Тот моментально изменил свою форму ещё раз, заняв почти весь рот Курта, тем не мене образовав две дырки, через которые было возможно дышать.

— Вчера я кое-где побывал. Видел такую мерзость, что и вспоминать противно. Алтарь, что мучал невинные детские души десятилетиями, запечатав их в их собственных трупах. Но знаешь, для тебя я сделаю исключение, и даже улучшу эту тёмную технологию! Твоя душа будет заперта в твоём трупе, видя и слыша всё что происходит вокруг. При этом она будет испытывать такую боль, что твоё нынешнее состояние покажется светским раутом с куртизанками! — наклонившись над мычащим пленником, Вальтер буквально прожигал его взглядом своих раскалённых глаз. Те вновь стали словно угли, дополняя его жуткий вид. — Ты лично увидишь падение своего отца и гибель своей семьи. Всё потому что не смог удержать свой хер в штанах вовремя! И потому что сам по себе ты — высокомерное говно, не ценящее жизни невинных! Но для начала…

Вальтер отстранился от стола, обошёл его, и, сформировав на своём пальце небольшой огонёк, поднёс его под яйца жертвы. Снова потянуло жжёными волосами, и тут же обездвиженный пленник конвульсивно задёргался, воя от боли.

Это продолжалось недолго, минуты три-четыре, но для Курта они показались целой вечностью! Когда Вальтер посчитал дело сделанным, в горнице уже отчётливо тянуло горелым мясом, мочой и фекалиями. Всё-таки измученный организм молодого аристократа в итоге не выдержал пыток.

Не говоря больше ни слова, барон Кёнинг сложил на полу небольшую горку из обсидиана, после чего заставил тот поплыть словно воск. Руками слепил его вместе, превратив в плоский блин размером с голову человека, и вытянул из центра стержень, высотой сантиметров в пятнадцать.

Подняв странную конструкцию, он водрузил подставку на грудь пленника.

— Ты умрёшь окончательно, когда я закончу с твоей семьёй. Я не садист и не наслаждаюсь чужой болью. Но ты обязан понести наказание за то, что сделал! Как и твой отец, что отвечает за весь ваш род и за всех своих людей. За всё что они тут творили!

Вдруг его руки перестали светиться, начав пылать белым огнём. Левая рука легла на лоб пленника, едва державшегося на границе сознания от жуткой боли, а вторая на шею, после чего тело его вновь затрясло. Но вскоре всё прекратилось, а голова Курта взмыла в воздух, отделившись от туловища. Однако при этом его глаза продолжали моргать, вращая зрачками, а разум функционировать!

— Добро пожаловать в свою персональную бездну, ублюдок, — водрузив голову на подставку, Вальтер совместил стержень и отверстие его гортани. После чего основание подставки поглотило место разреза шеи, зажав его словно в тисках, а стержень в центре сросся с ранее воткнутым в него кляпом. Подняв живую ещё голову за волосы, барон Кёнинг повернул её в сторону обезглавленного трупа.

— Взгляни на своё туловище в последний раз. Видишь, как хрупки человеческие жизни? Так почему ты относишься к ним так небрежно?

«Шурш-ш-ш!» — тело очень быстро истлело, осыпавшись серым пеплом. Жутко наверно наблюдать со стороны как твоё собственное тело исчезает у тебя на глазах. Но Курт больше не мог никому ни о чём рассказать, кроме самого Вальтера, владевшего ключами от его темницы, так что остальным об этом можно было только гадать. Очутившись в ловушке из собственной плоти, сейчас он испытывал невероятную боль, раз за разом терзаемый силой чистого пламени. Эта сила могла как причинить боль, так и очистить его душу от скверны, и даже восстановить часть нанесённого урона, напитав её силой. Вот почему эти бесконечные циклы теперь стали его самой прочной тюрьмой. Не выдержит душа и сгорит — он умрёт. Разобьют подставку, напитанную силой ифрита, и он умрёт. Снимут голову иным способом — он всё равно умрёт… Вальтер пожелает его отпустить — и он тоже умрёт. При любом сценарии финал всегда один. И не потому что так справедливо. Не благодаря карме или злому року, нет. Потому что так пожелал Вальтер Кёнинг! Только сила даёт власть над окружающим миром.

Смахнув остывший прах со стола, Вальтер поставил аккуратно живую голову по центру. Вернулся к дверям, подобрал руку, где на пальце покоился перстень, после чего точно также сжёг ноги, ставшие теперь бесполезными.

Посмотрев на голову Курта издалека, Вальтер лишь грустно вздохнул, пробормотав себе под нос:

— Видите, доктор, не бог убил эту девочку. Не судьба изрубила её, и скормил собакам не злой рок[4], - отогнав прочь вспомнившуюся сцену из фильма, он медленно подошёл к голове, положив руку рядом. Пригодится. Голова же сейчас безумно вращала от боли глазами во все стороны, кривя рот в вечном беззвучном крике.

Ещё раз очистив помещение белым пламенем от следов пыток, Вальтер наконец ушёл к себе, спать в своей холодной постели. Больше не надеясь услышать лёгкие торопливые шаги, ставшие за эти пару дней такими привычными, разделся и рухнул под грубое одеяло. Верно говорят, что к хорошему быстро привыкаешь.

Вальтер устал, вымотавшись эмоционально, несмотря на то что до сих пор был взвинчен почти до предела. Гнев перерождённого ифрита буквально выжигал силы физического воплощения, заставляя действовать необдуманно, и вредя самому себе. И борьба с этим чувством забирала пока слишком много сил его человеческого тела. Отчего сейчас молодому барону хотелось просто забыться на время, чтобы наконец успокоиться.

Но сон так и не приходил, сколько бы он ни ворочался с бока на бок. В итоге юноша снова встал, оделся и вышел на улицу, предварительно подобрав три последних куска обсидиана с пола. Небо уже начало немного светлеть, а значит было часа три ночи на земной стиль.

Натаскав дров на старое место, Вальтер развёл костёр, усевшись рядом как он обычно любил. Сидя перед огнём и крутя в руках обсидиан, он задумался.

«С гневом нужно что-то решать. Как-то приглушить его, чтобы он не ослепил меня в самый неудобный момент. Может сделать диадему, превратив её в артефакт? Центр чувств и мыслей как раз в голове. Что-то вроде предохранительного клапана, что будет сбрасывать лишний гнев… Получится ли? Надо пробовать.»

Сперва пришлось повозиться с самой концепцией. Зациклить и упорядочить высшие энергии так, чтобы они стали совместимы с разумом древнего ифрита, создавая нужный эффект. Провозившись около часа, Вальтер в итоге получил приемлемый результат! Во всяком случае в теории. Теперь осталось только проверить.

После он сплавил все три камня вместе, сформировав острозубую диадему, и украсил её декоративными элементами из очищенного от примесей стекла. Обычные прозрачные кристаллики, ничего такого, но ему и не нужна была роскошь — лишь её имитация для красоты.

Надев свою поделку, Вальтер постарался высвободить подавленный ранее гнев, вспомнив обо всём что произошло: разграбленная деревня, изнасилованные и съеденные женщины, расчленённые дети, мёртвая любимая… Не сразу, но у него получилось! На секунду он даже захотел вернуться в дом чтобы убить Курта окончательно, или даже сжечь его душу прямо сейчас, но этот приступ через мгновение отступил, а над его головой распустилась настоящая солнечная корона, в виде череды белых всполохов.

Какое-то время она сияла, выжигая излишне сильную эмоцию, а через минуту затухла, оставив Вальтера совершенно опустошённым. Он так и просидел у костра до утра, мерно помешивая палочкой угли.

Глава 13

Когда полностью рассвело, Вальтер вспомнил что из-за своего гнева и печали совсем забыл о своих людях! В первую очередь о Рико.

«Ох малец! Лишь бы ты ещё был жив!» — с этой мыслью он вскочил от костра, едва не побежав к землянкам. Оказавшись недалеко от прогоревшей кроды, Вальтер ненадолго остановился, но убедившись, что прах уже заботливо собран женщинами, помчался дальше.

Посёлок ещё крепко спал.

Спустившись в несколько землянок наугад, он на четвёртый раз нашёл беднягу. Тот лежал на постели из соломы, едва дыша, на голове его покоилась мокрая тряпка, а лицо было обмазано какой-то травяной кашицей.

Руки же так и болтались свободно, став фиолетовыми от отёка!

— Глядь…

— А?! Кто здесь?! — женщина, что присматривала за парнем встрепенулась, сев в своей лежанке.

— Это я, Вальтер. Не пугайся.

— Господин…? Вы попрощаться?

— В смысле?!

— Так не выживет касатик… не знаю, что и делать-то. Как есть последнего сына лишусь! — запричитало женщина в летах, начав разводить сырость на глазах.

— А ну отставить потоп! Мне нужна верёвка. Длинная, тонкая. Четыре дощечки ровных или хотя бы одна большая доска! Ещё топор пригодится или большой тесак — можешь в избе поискать если придётся. Давай мухой!

— А, я щас! Я мигом! — получив вполне конкретные указания заспанная женщина сорвалась с места, исчезнув снаружи. Вальтер же присел поближе к парню. Воспламенил руки очищающим огнём и приложил их к его лицу.

Травы уже сделали небольшую работу, сняв часть отёка и не допустив инфекции, но он решил не маяться полумерами. Вся свернувшаяся кровь, что застоялась в тканях, начала медленно выгорать, освобождая место свежему притоку. Синяки медленно уходили, спадала отёчность, и даже регенерация пошла быстрее. Благодаря недавней очистке и закалке тела парня, его организм стал чуть более восприимчив к силе ифрита. Не так как тело Вальтера, всё же Рико не имел нейроконтуров мага, но тем не менее! Так что барон постарался сделать немного тех же изменений, что вносил в своё тело: а именно насытить костный мозг, кости и кровь юноши силой чистого огня. Свою храбрость и верность парень доказал на все сто, когда не испугался выступить против вооружённого воина. Пусть он и защищал своего отца.

Много времени ему не дали, однако его хватило чтобы довести процесс до возможного предела.

— Всё. Больше тело не выдержит, — пощупав лоб, барон отметил высокую температуру парня. При этом дыхание его стало более сильным и глубоким — чистейшая сила огня дала смертному телу столько недостающих сил, чтобы на равных бороться со всеми перенесёнными травмами. Особенно хорошо эта сила поможет с ожогами на ногах, ибо элемент повреждения совпадал — клин клином вышибают. Как их парень вообще получил?

— Господин, я всё нашла! — ворвалась запыхавшаяся женщина.

— Тебя как звать-то, красавица?

— Ой. Так Лиза, господин, — отчего-то смутилась та. Всё же добрый комплимент приятен женщине в любом возрасте! А ведь эти женщины не были слишком старыми — лет тридцать было каждой. Но из-за тяжёлой работы и плохого питания их внешний вид сильно уступал иным сословиям.

— Ну пойдём, Лиза, показывай добычу.

Всё оказалось вполне пригодным для создания шины. Расщепив строганую доску на широкие щепочки, Вальтер обжёг их собственными пальцами, сглаживая острые углы, после чего замотал руки парня принесённой бечёвкой. Получилось пусть и топорно, но зато просто и надёжно.

— А это зачем всё? — хозяйка землянки, где было светло благодаря открытой на распашку двери, во все глаза следила за манипуляциями своего хозяина.

— Кости сломаны. Что бы они срослись ровно, и руки не были после кривыми, их нужно прижать со всех сторон прямыми палками или ветками. То есть наложить шину, если говорить медицинским понятием. Походит какое-то время так, кости начнут срастаться, а после снимем — будет как новенький. Руки даже крепче станут.

— Эка…! Вы такой умный, господин. А мы все боялись, что по миру пойдём, когда слухи дошли о вас. А вы вона, не токма маг сильный, так ещё и медикус. Только… как же мы жить-то теперь будем? Без мужиков… — вновь её глаза налились мокротой. Но оно и понятно — не каждый может потерять мужа и старших сыновей, а после жить как жил.

— Думаю все деревни в одну будем сводить, строить большое поселение в этом месте. Лес будем валить, распахивать новые поля. Я ещё не говорил… но тебе скажу. Дальняя речная уничтожена. Все в ней убиты. Стая сикертов разорила деревню начисто! Я потому и отсутствовал долго — ходил к вулкану, нечисть выжигал. Вон, руки какими стали, — поднял Вальтер покрытую коростами и красными волдырями конечность.

— Святой огонь… как же это? Что ж за напасти на нас всё сыплются и сыплются?!

— Тихо. Больше угрозы нет — я об этом позаботился. А теперь иди и буди остальных — будем добычу делить. А заодно дракар их обыщем — там должны быть полезные припасы. Мёртвых уже не вернуть, так что будем беспокоиться о живых.

— Конечно, господин. Конечно… Я все сделаю, — заплаканная Лиза вновь скрылась снаружи. Вальтер же, ещё понаблюдав за Рико, убедился, что тот пошёл на поправку и его жизни больше ничто не угрожает, после чего тоже покинул землянку.

«Надо будет его в дом перенести. Всё же лучше, чем тут ютиться!»

Всю броню и мечи с трупов убитых Вальтер оставил у себя. А вот одежду, обувь и ножи раздал выжившим семьям — пригодится.

Дракар же оказался весьма богат на провизию. Вряд ли это было необходимо для столь короткой операции — загрузить его по максимуму. Скорей корабль постоянно держали наготове. Также там нашлись инструменты, кованые гвозди, верёвки, доски, ткань парусиновая, и много других мелочей.

Пока женщины перетаскивали на берег то что пригодится для жизни в деревне, Вальтер думал, как поступить с кораблём. Сжигать такое богатство верх глупости, но у него нет людей для такой игрушки! Да и принадлежность его нужно как-то изменить, чтобы претензий к экипажу не было. С другой стороны, для торговли и путешествия по имперским рекам корабль будет как никогда кстати. Транспорт — это не просто морока — это всё же независимость в определённом смысле.

Скоропортящуюся провизию и чувствительные к влаге вещи разместили внутри избы. Мясо и бочки с солёной рыбой спустили в ледник, управившись к обеду. И теперь, кушая простую ячневую кашу на мясном бульоне, да с кусочками яблока, Вальтер уже который раз удивил своих людей, питаясь из одного с ними котла. Ни один аристократ так не поступал — максимум в боевом походе, да с потомственными воинами, но точно не с простыми крестьянами. И это могло бы привести к проблемам, не объясни он своё поведение. Всё же иерархия для того и была придумана, чтобы упорядочить вертикаль власти.

— Все вы нужны мне живыми и здоровыми, — обвёл Вальтер всех присутствующих пальцем, — Но болезни и травмы, в силу вашего возраста уже подтачивают ваши тела, — говорил он женщинам, сидящим на лугу, — И по той же причине, из-за возраста, я не могу очистить вас своим пламенем — вы просто сгорите. Вот почему я пошёл иным путём. Эта каша, что вы вкусили сегодня, непростая. Вместе с ней я поместил внутри вас силу чистого пламени, способную сделать ваши тела сильнее. Немного, но даже её будет достаточно чтобы поддержать ваше здоровье и молодость. Теперь какое-то время я буду обедать с вами вместе, контролируя этот процесс. Всё для того, чтобы не убить вас ненароком. И ещё, Малена.

— Да, господин? — встрепенулась женщина с синяками на лице. Это была мать той самой девочки, что успел осквернить, пусть и не до конца, обезглавленный насильник.

— Приведи вечером ко мне свою дочь. Я посмотрю её.

— Вы… вы поможете ей…?

— Да. Не бойся, я не хочу ей вредить.

— О, благодарю вас, господин! Благодарю! — Малена кинулась на землю рядом с бароном, едва не начав целовать ему ноги.

— Ты что, баба, ополоумела?! А ну прекратить истерику! — тут же вздёрнул он её на ноги. Но та не успокаивалась, продолжая рыдать.

— Не серчайте, господин, Ганя её сегодня чуть руки на себя не наложил. Едва нож успели отнять.

— Никаких самоубийств! Смотреть за девчонкой в три глаза! Пока она жива я могу всё исправить — так ей и передай. Будет чиста аки слеза младенца. А никто замуж не станет брать — научу всему и к делу приставлю! Что за мания у ваших детей уйти за грань раньше времени по любому поводу?

Если бы только Люсиль была жива, он бы мог её очистить! Выжечь память в конце концов! Всё что угодно, только бы не её смерть.

Оставив пустую деревянную чашку, Вальтер ушёл в дом. Ведь сегодня ему ещё предстоит допросить своего пленника. После того как он заточил его в эту тюрьму, Вальтер получил полную власть над его душой! Так что следовало расспросить её обо всём что его интересует — теперь он мог легко понять, когда душа пытается врать. Тем более что, снижая уровень боли за правильные ответы и усиливать за попытку что-то скрыть, он мог пытать её до бесконечности. Ни тебе обмороков, ни болевого шока, и даже умереть не получится.

— Вот мы и встретились снова, — сев перед столом, на котором стояла голова на подставке, Вальтер вгляделся в искажённое лицо Курта, пучившего глаза словно срущая лягушка. Голова его выглядела чуть подсохшей — видимо сказывалось обезвоживание из-за отсутствия притока крови и новой влаги.

— Надо будет тебя полить, а то совсем засохнешь. Хм… может оставить тебя вместо цветка…? Не, брат, оранжерея из голов поверженных врагов была бы совсем креповой хренью. Ну его к лешему, — потерев уставшие глаза, он придвинулся ближе, положил на голову Курта руки, после чего закрыл глаза. Общаться на уровне высших энергий со смертной душой было непросто — всё приходится делать самому. А потому требовалась максимальная концентрация.

Потратив пару часов на допрос, он наконец отстранился. Развалившись словно король на своём кривом стуле сложил руки на груди, после чего открыл глаза. Диадема на его голове вновь начала пылать, сбрасывая лишнее эмоциональное напряжение.

— Значит так, да? Кровь моя нужна для ритуала. Чтобы…? Чтобы что? Чтобы поиметь меня и мою семью, что отреклась от меня? В смысле от того мудака, чьё тело я занял… Этот сморчок знал слишком мало. Его отец наверняка даст мне больше ответов, а значит и его голову придётся тоже взять своим трофеем! Мне нужно больше обсидиана…

Разумеется, он узнал не только об этом: расположение казны, сколько у барона Хасельхофа воинов, их дислокация и распорядок дня. Посты и патрули. Всё вплоть до количества сестёр у парня, и драгоценностей у матери в её шкатулке! У этой семьи было что взять.

А ещё Вальтер расспросил о дворянских фамилиях, политических дрязгах местных. О войнах и технологиях. Об оружии и прочих мелочах, что характеризуют уровень цивилизации. Европа середины XIX века — таково было ближайшее сравнение уровня столиц. Где-то даже начало века XVIII, но подавляющее большинство территории империй находилось на уровне века X-го, никак не больше… Земли здесь развивались очень неоднородно.

— Господин. Господин Кёнинг, — раздался голос от входа. На пороге стояла Малена, — Простите что я вас беспокою, но не могли бы вы нам помочь чуть раньше? Боюсь до вечера моя Ганя просто не доживёт. Она опять пыталась порезать себе горло!

— Заходите. Я уже закончил с делами, — накинув на голову и руку Курта кусок льняной ткани, он пошёл встречать гостей. Женщина без труда затолкала перед собой вялую девочку лет одиннадцати-двенадцати, после чего замерла в нерешительном ожидании. Вальтер же, взглянув на юную подопечную, постарался оценить её со всех возможных сторон. И что бросилось ему глаза в первую очередь, так это примесь в её душе и теле чужой энергетики. Похоже местные были не так уж и неправы, утверждая, что первый раз для девушек и будущего потомства очень важен. Даже сейчас эта энергия вела себя агрессивно, влияя угнетающе на половую систему девочки, её разум и её душу, словно ржа пожирала все уровни естества. Скорей всего дело было в насильственном характере обмена энергий и в том, какие эмоции испытывала девушка по отношению к мужчине… Вот её душа и не приняла эту энергетику. Во всяком случае других теорий у Вальтера просто не было.

Только вот теперь Вальтеру было страшно даже представить какой гадюшник из себя представляет организм менее разборчивых женщин! Какая-нибудь великосветская графиня, скачущая на каждом удобном члене, к примеру. Принять в себя столько чужеродной энергетики, бурлящей в ней словно в дьявольском вареве… там и до бесплодия недалеко. А уж ускоренная старость и нездоровые дети — просто закономерный итог!

Переварив эту мысль, он мгновенно зарёкся иметь дела с кем-то, кто был с другими мужчинами! Вальтер попросту брезговал подобным. Его женщины будут только его!

Но стоило вернуться к самой девочке. Ганя стояла сгорбившись, потупив взгляд в пол. А руки её никак не могли найти удобное место, постоянно теребя пальцы друг друга.

— Малена, выйди, — женщина не посмела опротестовать твёрдый приказ барона. Лишь вдохнула воздух для ответа, после чего выдохнула, поцеловала дочку в макушку и скрылась по ту сторону массивной двери. Ганя, потеряв поддержку матери, под взглядом барона и вовсе стала почти незаметной, словно сжавшись в комок.

— Я могу очистить твоё тело от его следов, сделав вновь непорочной. Стереть ту часть памяти, что хранит твою боль…

Но Ганя молчала, продолжая жутко стесняться. Оставаться с мужчиной один на один ей было теперь просто до жути страшно!

Незаметно белые языки пламени начали ползать сперва по её ногам, потом по туловищу, и вскоре добрались до головы. Её черты лица разгладились, осанка расслабилась, а взгляд наконец поднялся с пола у её ног к лицу собеседника. Вальтер потушил её страх, позволив наконец мыслить связно.

— Ты хочешь этого?

— Да, господин, — прозвучал наконец звонкий, ещё детский голос.

— Пойдёшь ко мне в помощницы? Не как Люсиль — просто работать. Даже если ты никогда не выйдешь замуж, я найду тебе достойное дело.

— Я… — девочка помялась, опять начав теребить платье, — Я же пока ничего не умею.

— Я научу. А пока тебе будет помогать твоя мама — мне всё равно нужен кто-то кто станет поддерживать здесь порядок. Еда за мой счёт. Ещё и денег тебе заплачу.

— Мне всё равно… Пожалуйста, помогите мне забыть, господин. Он был такой страшны-ый! И было так бо-ольно-о! У-у-у-у! — Ганя разревелась аж в голос! Этот случай точно оставил серьёзный шрам на девочке, отчего Вальтер больше не мог медлить. Подскочив к ней вплотную, он обхватил её голову руками, горящими белым пламенем, после чего вторгся в самую её суть. Сперва пришлось поработать над телом, выжечь все следы чужого присутствия, а потом и на душу переключиться. Чужеродная энергия словно иней на стекле под действием жаркого воздуха испарилась в мгновение ока! Но это был лишь самый простой этап. С памятью смертных работать ифриту ещё не приходилось.

Он начал осторожно, шаг за шагом искать те события в её голове, что причиняли сильную боль. А найдя начал медленно испепелять их, разрушая нейронные связи.

Вдруг Ганя задёргалась, завизжала на весь дом, а вскоре и вовсе потеряла сознание.

— Чёрт! — подхватив девочку, Вальтер аккуратно завершил то что начал, после чего отнёс её на кровать. Ещё раз снова проверив, он в конец концов убедился, что душа и тело Гани в порядке. А значит осталось дождаться лишь её пробуждения — тогда и станет понятно насколько он преуспел.

Глава 14

Девочка очнулась в итоге спустя пару часов. Мать её всё это время сидела возле постели барона, не в силах отойти от дочери даже на шаг. И судя по всему, его игры с памятью ребёнка прошли не так чтобы гладко.

Ганя, проснувшись, без труда узнала мать, но на Вальтера косилась с непониманием. А уж когда спросила где папа, и может ли она пойти сегодня со старшим братом за рыбкой, Малена и вовсе едва избу своими слезами на затопила. Выходило по всем признакам, что пару месяцев жизни из её памяти барон стёр начисто! Но это всё равно было лучше, чем оставлять девочку в том состоянии, каком она пребывала недавно.

— Я очень… очень вам благодарна! — поклонилась в пояс крестьянка, заставив склониться и свою дочку. — Вы мне дочку сберегли, господин. Я до сих пор не знаю, как вам и отплатить…

— Я ценю своих людей, Малена. И кстати, как вы теперь вдвоём жить будете?

— Да как-нибудь уж перебедуем… Мне бы Ганю вырастить, да замуж выдать, а сама я не пропаду. Чай спина ещё крепкая, да руки работают! Прибьюсь к кому-нибудь.

Девочка теперь не отходила от матери ни на шаг, вцепившись в грубое платье, поблёскивая влажными глазами. Той всё же пришлось сказать о смерти её отца и старшего брата, и даже о том, что присутствующий здесь барон, ставший недавно их новым господином (она его тоже напрочь забыла), её лично вылечил после нападения бандитов. Чем, к слову, и объяснили её забывчивость.

— Хм… скажи, Малена, справишься с этим домом вместе с дочкой? Мне всё одно нужен кто-то на хозяйство, да за вещами моими проследить. Даю слово ни тебя ни дочку твою не обижу.

— Ой…! Я даже и не знаю, ваше благородие. Я ведь мало что готовить умею. И боюсь напортачить — никогда благородиям не служила.

— С печью справиться научу как — там несложно. А в остальном всё то же самое: уборка, стирка, починка платья, плюс забота о тех мальчишках, что будут мне служить. Ну и уход за второй кобылой, что на конюшне осталась, — тут я вам не помощник. Если нужно спросить что — спрашивай. Других людей привлекай, в том числе мужиков из соседних деревень — на это своё позволение я даю. Питаться обе будете с моего стола, плюс оплата — половина медного меча в день на обеих. Как Ганя в возраст войдёт, глядишь и на приданое заработаете, — улыбнулся парен с диадемой на голове растерянной женщине. Та замерла ни жива, ни мертва, не веря в то, что слышит. Слишком всё было хорошо!

Грешным делом, она на секунду даже заподозрила Вальтера в нездоровом интересе к её дочке, но вспомнив, как он был добр к ней и сколько всего сделал для их детей, отбросила эту мысль как глупость. Не такой он был человек!

А значит хвататься за шанс нужно было обеими своими руками.

— Благодарю вас, господин. Я сделаю всё что в моих силах, — после смерти мужчин, у Малены и Гани было не так много вариантов. Ведь наделы в этом мире было принято давать по числу взрослых мужчин. Но даже если он и даст землю в личное пользование этой женщине, для неё это будет скорей всего непосильной ношей. Ибо барщина и оброк брались с площади в фиксированном размере! Подведёт урожай или надорвётся работница, и считай останешься сам ещё должен императору, не получив никакого дохода. Проще указать снизить число площадей, доложив о гибели крестьянских семей, чем тужиться зря.

Вальтер, конечно, мог бы забить на налоги, послав императора, однако не на данной стадии своего развития, — слишком всё было ненадёжно и зыбко. Его люди пока не способны были о себе позаботиться без его покровительства, а воевать со всем миром бросив свою землю, и тех, кто ему доверился на произвол судьбы было ещё более глупым вариантом! А потому использовать существующую систему для своего усиления сейчас было единственным верным решением.

«С волками жить — по волчьи выть», — мог бы сказать барон Кёнинг. Если бы не понимал, что он по сравнению с этими волками настоящий дракон. Пусть суетятся, воют на луну и скалят зубы, пусть. Дракон им подыграет, покивает важно головой, и всё равно продолжит собирать гору золота, на которой будет потом спать. Вальтер планировал поиметь местных аристократов используя их же собственные правила! Он их запутает, рассорит, смешает им карты. Сделает всё, что даст ему лишнее время!

А время — самый ценный его ресурс. Ведь он с каждым днём становится только сильнее.

Весь оставшийся вечер он руководил своими новыми работницами. Дав им время перенести в избу личные вещи из землянки, Вальтер поселили их за печкой, позволив сделать постель из свежей соломы и парусины с обшаренного сегодня дракар.

И даже переселил под крышу, в тепло, раненного Рико, уложив на широкую лавку в горнице. Малена и за ним обязана была теперь присматривать, отпаивая травами и откармливая. Чему неимоверно была рада его мать — Лиза. Всё-таки теперь Рико был единственным мужчиной в их семье, и вокруг него будет строиться всё их будущее!

После Вальтер несколько раз объяснил им, как топить печь и пользоваться плитой на этой печи. Как ставить чугунок и как поднимать сковороду, используя чапельник. Когда можно закрывать трубу, и как лучше разжигать огонь в печке.

— Запомнила? — спросил он после немного взволнованную женщину.

— Наверное…

— А ты? — улыбнулся он девочке, что всегда теперь была рядом с мамой.

— Да, господин! — звонко ответила та, скаля белозубую улыбку.

Оттаяла малявка, ну слава всем богам! Всё же детский возраст для обучения лучшее время — всё на лету схватывают. Да и грустить долго дети ещё не умеют.

— Ну значит маме будешь подсказывать потом. Я ближайшие дни всё одно буду в деревне, так что успеете освоиться в новой роли. Завтра утром я отправлюсь в соседние деревеньки, переселю несколько мужиков сюда для сбора урожая. Так что имейте в виду, завтракать буду рано. Ну как, ещё вопросы есть?

— Нет, господин… — ответила Малена, смутившись. Видать стыдно было взрослой женщине, что дочь её всё схватывает куда быстрее неё.

— И не забывайте каждый раз руки мыть с золой прежде чем за готовку браться. А лучше вообще мыться каждый день хотя бы в реке! Эх, баньку бы сюда… да мыло душистое, — мечтательно почесал зудящую от пыли грудь Вальтер, отправившись спать. Закрыв внешние деревянные ставни и очистив своё тело от следов пота и жира привычным способом, он наконец-то уснул. Двое суток без сна тело конечно выдержало, но голова уже была ватная…

* * *

Рико проснулся с ощущением жжения по всему телу. А руки его и вовсе чесались так, что впору было завыть. Проморгался немного, огляделся, и понял, что он находится в доме барона. Вокруг было темно, и даже за окнами не угадывался солнечный свет — видать ночь уже была в самом разгаре. Аккуратно поднявшись, он сел на лавку, на которой спал, и с удивлением осмотрел свои руки. Те были замотаны в какие-то щепки тонкой тугой верёвкой, из-за чего он не мог даже в теории почесать зудевшие раны!

— Не трогай! — вдруг услышал он рядом звонкий девчачий шёпот, когда попытался развязать шину.

— Ганя? Ты как здесь? А чё не трогать-то? Руки чешутся — жуть!

— Барон их так завязал. Лечил тебя, говорят… сам.

— А-а… — протянул парень, сразу расхотев трогать странную конструкцию. Раз уж сам БАРОН его лечил, то значит так надо. Но чёрт побери как же чешется!

— Так, а ты-то тут что делаешь?

— Живу тут теперь. Работаем с мамкой моей. Вместо Люсиль… Готовим, стирать будем. Платье чинить. Печку вон топить надо, — деловито подбоченилась беловолосая девочка с зелёными глазищами, важно надув щёчки. Она неосознанно пыталась выглядеть важной и гордой, ведь теперь она не дворовая девка, как остальные, а горничная! В горнице у барона служит!

— О-о! Здорово. А я тут чего делаю?

— Так выхаживаем тебя дурака. Вон какие ноги страшные. А ещё лицо всё в коростах. И руки тоже вот.

Машинально потрогав лицо, Рико скривился от ощущения ноющей боли в местах ударов. Но хоть на гнилое яблоко на ощупь больше не походило и то ладно.

— Рико, скажи, а папку моего и правда убили бандиты? — тихонько спросила Ганя. Мамка-то её с другими детьми днём не давала общаться — всё под надзором держала. Боялась шибко, что ей всё расскажут об изнасиловании по дурости.

— Правда… А ты разве не помнишь? Его вместе с моим зарубили в самом начале нападения. А брат твой бежать хотел, предупредить соседей — так его стрелами утыкали как ежа.

— За что с нами так, Рико? Что мы такого им сделали? — девочка вдруг вся словно сдулась, опустила плечи, снова заплакав. Она потому и услышала, как парень проснулся, потому что спать не могла — всё плакала. Ошалев от вида женских слёз парень жутко растерялся. Вот ведь, батьку кинулся защищать даже не думая, — головёшку из костра вынул, и давай охаживать супостат! Ему за это ноги и прижгли — злопамятные гады оказались. А тут вдруг словно ступор нашёл.

Но вдруг его словно кто под руки толкнул, заставив встать на свои больные ноги. Проковыляв пару метров, терпя боль от ожогов, он нежно обнял девочку что была на голову его ниже, после чего та уткнулась в грудь парню, обняв его в ответ. Так и простояла эта пара несколько минут, не заметив, как довольная Малена наблюдала за этой картиной из-за печки.

Вот и защитника уже дочка себе нашла. Чем не жених?! Храбрец каких поискать! Лишь бы не побрезговал девкой в будущем…

* * *

А утром жизнь в доме вновь закипела со всей своей силой. Немного размявшись после сна, Вальтер сразу же приказал набрать кадушку холодной воды, после чего голышом рухнул туда как есть.

Рико смотрел на эту картину с непониманием покуда от воды не повалил пар, а после она и вовсе не забурлила, обдавая потолок жарким паром. Барон буквально купался в кипятке! При том, что важно, нагрев его собственной силой!

А Вальтер тем временем уже был весь красный. В теле его бурлил настоящий ураган силы, доведя плоть до нового предела. Благодаря тем преобразованиям, что он проводил с собой в последние дни, теперь Вальтер Кёнинг стал куда устойчивей к высоким температурам чем раньше. Сейчас даже кипящая вода была для него не опаснее тёплой ванны, что позволяло ускорить заживление рук до предела. Лишний жар попросту сбрасывался в воду, предохраняя плоть от сгорания.

Ещё трижды в его кадку доливала холодную воду шокированная Малена, пока он наконец не вылез из этой жуткой парилки, прямо на глазах стряхивая с рук отвалившиеся куски корост и облезшую кожу.

Новый эпидермис показался из-под шрамов в виде нетронутой розовой плоти! Рассмотрев результат своих экспериментов, барон Кёнинг оказался крайне доволен.

После чего невозмутимый юноша переоделся в чистый комплект походного платья, вкусил скромный завтрак, и двинулся в путь до соседней деревни, оставив шокированных женщин убирать созданный им беспорядок.

Глава 15

— Да шевели ты копытами! — подгонял Ивет своего друга, двигаясь правда впереди него.

— Ху! Хо! Ху! — но тот лишь продолжал тяжело дышать, едва поспевая за своим соседом. Сколько Ивет себя помнил, Ларуш всегда был пухлым парнем, даже когда совсем жрать было нечего! Чудо, не иначе.

Обогнув овраг, тот едва не свалился в гнилую низину, запутавшись в ногах и высокой траве, тем не менее сумев выровнять свой бег. Но Ивет всё одно подхватил друга, толкнув теперь его уже вперёд себя.

— Мы уже почти! Поднажми!

Ребята бежали так, словно за ними гнались черти, выползшие прямиком из ада. И их можно было понять. Не каждый день выйдя за ягодами в лес видишь всадника верхом на огненной лошади! Да ещё и едущего в сторону твоей деревни, когда там никто ни слухом, ни духом о скорой напасти.

Кто?! Откудава?! А хрен его знает!

Вот ребята и сдёрнули напрямик через лес — мимо нескольких буреломов и оврагов. Неудобно, и глаза можно на ветках оставить, но зато быстро!

— Ивет! Ларуш! Вы какого лешего по лесу бродите?! Работы мало дома?! — встретил их гневный окрик дядьки Дарий. Брат отца Ларуша был мужиком жёстким и за словом в карман не лез. Любому парню старше десяти лет мог высказать всё что думает.

— Дядька, беда! — что есть мочи заорал его племяш, тяжело хватая ртом воздух, — Там… это…

— Да не мельтеши ты, сказывай нормально! — поудобнее перехватил мужичище лет сорока свой топор, что висел до этого за поясом. Металлический, остро наточенный — считай сокровище семьи! Сам он был усат и бородат, с копной пшеничных волос на голове. Ростом был метр-шестьдесят от силы, но широк в плечах аки буйвол! Из-за скудного питания в детстве люди здешние росли невысокими, и даже интеллектуально были не сильно развиты, — всё от той же нехватки питательных веществ и микроэлементов на стадии роста и развития органов. Критически важный момент в жизни, кстати! Однако с возрастом их тело наливалось природной мощью, даже пребывая на таком скудном подножном корме, каким жили местные. Ведь охотиться крестьянам запрещали, карая их смертью за такое ослушание.

Посади такого с детства на овощи, мясо, рыбу, орехи с ягодами, и яичный белок. И вырастет такое! Гены и душу не обманешь — потомки огнепоклонников даже спустя тысячу лет после их разгрома не успели окончательно выродиться. К сожалению чистота этой породы сохранилась лишь вот в таких местах, где не было примеси чужих народов, а сила церкви Святого Источника была ничтожна. В остальных же местах это был уже совсем другой народ, совсем другие люди. Как внешне, так и внутренне.

Пока парни сбивчиво пытались объяснить дядьке Дарию отчего они в штаны так перебздели, на горизонте немного с другой стороны леса, наконец, показалась и сама причина паники.

— Так, шуруйте-ка домой. Кликайте всех в лес! Бегом! — отправив пацанов, едва перешагнувших шестнадцатое лето, Дарий размял шею, покрутил плечами, и встал полубоком, отведя правую руку назад. Он не просто так всюду таскал свой топор! Метал он его также мастерски, как и работал им.

Но нападать мужик не спешил. Не каждый день к тебе на порог заявляется сопляк, разодетый на барский манер, да на чёрной лошади, с гривой и хвостом, пылающими огнём. Авось кто-то важный?

— Здравия тебе, милейший, — хмурый взгляд внимательных глаз вонзился в лоб Дария словно шило. Аж мозг зачесался, пусть он и не знал такого слова.

— И тебе не хворать, мил человек. В гости к нам, али проездом? — постаравшись не измениться в лице ответил мужик. Ладони его неожиданно начали сильно потеть, отчего жутко хотелось прихватить топорище поудобнее. От этого молодого парня так и веяло лёгкой смертью.

— Ни то и не другое. Барон я ваш новый. Барон Вальтер Кёнинг. Слыхал ли?

— Слыхал… а…

— А это Щепка. Но она смирная, — похлопал он кобылу по шее. Та, почуяв что говорят о ней, гордо мотнула головой, выдохнув горячий дым из ноздрей, тут же начав бить копытом по утоптанной земле. То, красное словно раскалённая сталь, высекало с каждым ударом о землю искры, заставляя место удара пари́ть и дымиться.

— Ясно… Ваше благородие, а не знаете, как там Никифор поживает? Да и Пахом давно не захаживал… — решил мужик проверить этаким способом точно ли это их барон. Он-то его ещё ни разу в лицо не видел. Но если всамделишный, то Пахома точно знать должен.

— Хреново они поживают, — вздохнул Вальтер.

— А чё так?

— Умерли… — спокойно констатировал он, — Пахома я сам сжёг — проворовался тварь продажная. А остальных мужиков бандиты побили. Я потому и здесь с самого утра. Зови всех на сход! Разговор важный будет.

От таких новостей мужик маленько припух. Убрал топор обратно за пояс, почесал затылок, махнул рукой, да пошёл к поселению. Иного чего всё одно придумать не смог.

Оно было также убого, как и остальные: небольшие утеплённые землянки, запрятанные среди перелеска, минимум металлической посуды архаичного вида, пара курятников с облезлыми курами, три гуся… с подрезанными крыльями. И два десятка полей, три четверти которых стояли заросшие обычным мусором. И всё это располагалось вдоль большого ручья, какой и речушкой-то назвать было нельзя!

— Четырёхполье, мать его… — выругался шёпотом Вальтер. Настолько архаичный вид севооборота не мог дать сколько бы нормального результата ни при каких обстоятельствах. Три года держать поля под чистым паром просто гениально тупое решение! И ведь нет сейчас производства искусственных удобрений и взять их неоткуда. Да даже естественные не вносятся — скотины и птицы-то в нужном количестве нет. А значит, чтобы использовать землю по максимуму, придётся в первую очередь заняться скотом и птицей. Купить тягловых лошадей, начать увеличивать их поголовье. А для всего этого опять будут нужны люди! Много людей.

А ещё нужно заказать косилки, стальные плуги двух, а может и трёхкорпусные. Бо́роны, сеялки… А после ещё научить людей с этим всем работать! Дел виделось впереди столько, что Вальтеру становилось немного волнительно. Справится ли?

А ведь ещё пилорама! Агрх..! Нужно ставить пилораму!

Один плюс — с неё хоть живые деньги потом пойдут, когда внутренний спрос закроется.

Но одно он мог сказать с уверенностью: хорошую сталь он сумеет сварить для всех своих заказов уже сейчас. А может даже и на продажу! При его силе и наличии очищающего пламени избавиться от примесей серы и прочих мусорных элементов будет проще простого. Останется только добавить никель, углерод, магний и хром. Сплав получится получше многих местных оружейных. Лёгкий (легче дрянного железа), прочный, устойчивый к коррозии. Он на этом даже поднять собственную стальную империю сможет в будущем. Особенно если наладить выплавку металла методом магнитной индукции!

Пока мысли Вальтера улетали в жуткие дали, достигнув в том числе и бетонных конструкций с армированием их сталью и базальтовой фиброй, они с провожатым достигли небольшой поляны, служившей центром лесной деревни. Местные, увидев, что Дарий был жив, здоров, и даже не ранен, начали медленно выходить из-за деревьев. Сперва естественно мужики.

Подошли, задали издалека пару вопросов, после чего и бабы с детишками вывалились. Когда барон окончательно вернулся в реальность, вокруг уже стояла целая толпа (человек сорок), ожидая что скажет новый барон.

— Здравия вам, честной народ. Я буду говорить по-простому, ибо время дорого, а дел много. И дела наши, надо сказать, хреновые. Но сперва представлюсь! Звать меня Вальтер Кёнинг, я барон этих земель и ваш господин. Обращаться ко мне «ваше благородие». Уяснили?

Дождавшись нестройных заверений что все всё поняли, он продолжил.

— Ну а теперь о делах. Дальняя рыбацкая, что ближе к огненной горе, разграблена. Все убиты сикертами, — тотчас по толпе побежал гул. Кумушки тут же начали причитать, заглушая порой даже своих мужей, за что тут же получили нагоняй. Гул смолк также внезапно, как и начался, — Но это не всё. На мою главную вотчину тоже напали, но уже люди соседнего барона. Убили всех взрослых мужей, и даже ребят помоложе что ещё бородой не обзавелись. Живые остались только женщины да дети младше тринадцати лет. В этот день я был в отъезде — чистил нашу сторону огненной горы от сикертов и других тварей, что разрушили рыбацкую. Лишь когда вернулся покарал напавших! Только вот мёртвых было уже не вернуть, а потому у меня для вас два повеления. Первое: выделить десять рукастых мужиков для вотчины, что займутся там плотницким делом. Все деревеньки после случившегося я буду сводить в одно большое поселение, и потому там намечается большая стройка. К утру завтрашнему чтоб все были у моего дома! Инструмент у меня есть. Питание обеспечу. И второе: подготовьте прямо сейчас своих детей к осмотру. Если какая хворь али недуг, постараюсь избавить.

Дождавшись пока толпа разделится на две неравные части, Вальтер слез с кобылы, после чего подошёл к нестройному рядку женщин с детьми. И если бабы глядели с подозрением, то дети излучали сплошное любопытство!

— Тебя как звать, малявка? — опустился он на колено перед маленьким мальчиком. Щуплый, даже скорей костлявый. Сразу было заметно что с ним что-то не так.

— Фёдор, — пятилетний парень уже умел говорить, пусть и нечётко. И несмотря на своё состояние совсем не был печален! Оно и понятно, когда ты молод, о смерти и здоровье не задумываешься.

Вальтер вгляделся в него по-особенному, как умел, и тотчас заприметил внутри него чужую жизнь. «Глисты? Бычий цепень? Или ещё какая дрянь? Хотя наплевать», — приложив свою руку к животу ребёнка, он заставил того полностью покрыться белым огнём. Ой что тут началось! Крики, детский плач! Вой бабий! Лишь спустя с десяток секунд, когда ребёнок снова показался целым и невредимым, люди начали отходить от шока.

— Вот теперь здоров. Но воду пить с этого дня только кипячёную. И руки мыть с золой, а то в следующий раз точно помрёт! Следующий.

И дело пошло. Дети подходили, окунались в белое пламя, и с визгом отбегали прочь. Для многих это стало чем-то вроде игры — ведь особой боли этот огонь не приносил. А мальчишки и вовсе начали друг другу хвастаться какие они храбрые, что ни разу не пискнули, и даже глаза не закрывали! Но главное, кроме тела, Вальтер при этом очищал и их душу, закаляя характер. Сомнения, подлая зависть или трусость ещё долго не смогут в них поселиться.

А вот с взрослыми людьми возникла проблема, ибо объяснить почему их болезни нельзя также изгнать священным пламенем стало для барона непосильной задачей. Они его просто не понимали. Безуспешно потратив около получаса, Вальтер в итоге плюнул на всё, отправившись во вторую деревеньку, что стояла на другом похожем ручье.

Там он проделал всё то же самое, затребовав те же десять мужиков для работы. Потратив в итоге на поездку почти целый день.

Ему хотелось уже сейчас начать закладывать основы уюта на своей земле, а потому он решил начать с постройки отапливаемых бараков-казарм. Это всё же лучше, чем спать в сырых землянках, и гадить под ближайшим кустом!

Глава 16

Этой ночью барон не отдыхал — некогда!

Прикинув в уме что и как, он составил примерный план строительства и планировку будущих казарм. Осталось выбрать место, где они будут располагаться, дабы их расположение не пришлось позже менять.

Отъехал он уже по темноте, но благодаря свету огромной луны, что была больше земной сестры раза в три, проблем с видимостью не возникло. Прикинув куда и как в будущем пойдут новые постройки, Вальтер выбрал огромную равнину западнее деревни — километра три от реки. Зачем так далеко? Просто Вальтер хотел избежать прошлой бойни, когда его враг высадился считай у самого порога его дома. У самой реки будет только портовая инфраструктура — перевалочные склады да причал. После пойдёт пустое пространство, свободное от всяких построек и леса, где будущее поселение прикроет первый эшелон обороны. Только после него пойдут поля и луга, а уже за ними дома и животноводческие комплексы, разнесённые по широкому фронту. Крайними встанут как раз казармы, где будет жить его будущая гвардия. Заодно и со стороны вулкана людей прикроет, встав этаким барьером — вдруг опять нечисть полезет. Но обо всём по порядку!

Итак, гвардия. Её придётся растить с ноля, как преданную лично ему и только ему силу! А это значит, что всё от физ. подготовки до вооружения и тактики будет уникальным, недоступным более никому. Плюс идеологическую обработку и вовсе придётся вести с самого детства, ибо только дети были достаточно восприимчивы к его силе, чтобы пережить все планируемые манипуляции. Именно гвардию Вальтер планировал вооружать своими артефактами, созданными из обсидиана! Этакий фактор технологического превосходства, доступный только ему. А чтобы их не украли, и не использовали против его людей, прикасаться к ним смогут только его гвардейцы, очищенные и закалённые в его белом пламени. Для чего потребуются месяцы плотной работы!

Гвардией в силу их особенностей он сможет заниматься лично, вот почему Вальтер решил начать с неё прямо сейчас. Построить казармы, где первое время деревенские будут жить по соседству с мальчишками, организовать полосу препятствий, полигон для стрельбы и отработки обороны, и прочие радости армейской жизни. То, что донор души с Земли успел послужить в мотострелковых войсках сильно продвинуло Вальтера в понимании подобных вещей!

Вот с постройки таких казарм он и начнёт, предоставив их как временное жильё для деревенских, и попутно очистив от леса нужные площади.

— Здесь будет хорошо, — окинув взглядом небольшую поляну, должную вскоре стать вместилищем его будущей армии, юноша слез с кобылы. Обошёл всё ещё раз пешком, сделал ориентиры по нужной границе, после чего распалил жаркое пламя прямо посреди заросшей молодняком поляны. Видимо когда-то здесь был пожар и лес не восстановился полностью, но это было даже в плюс. Вскоре стена огня начала расползаться всё дальше, пожирая непригодный для использования молодняк и огибая толстые стволы. Чёрная поляна становилась всё больше и больше, захватывая изрядный кусок густого леса, пока наконец чернота золы не раскинулась на всю округу.

— Соток двести, — прикинул Вальтер на глаз. — Вырубить оставшееся, выкорчевать, и можно строить. Измажутся только мужики…

«Шурх» — по земле молниеносно промчалась волна уже белого огня, заставив чёрную золу рассыпаться теперь уже серым прахом.

— Вот так нормально, — кивнув сам себе, Вальтер запрыгнул обратно в седло.

Ещё этой ночью ему придётся посетить окрестности вулкана, дабы притащить приличный кусок обсидиана для хозяйства. А всё потому, что он только сейчас подумал, каким образом оформить наружные печи для казарм. Чугуна для литья колосников и прочих атрибутов печей у него ведь нет! И ездить за ним долго. Ладно сами печи — из чего кирпичи сделать он найдёт — в крайнем случае расплавит гранитные валуны, разлив их в формы. А уж красная глина для швов найдётся. Но вот чугунные элементы придётся заменить на зачарованный обсидиан. Это конечно похоже на забивание гвоздей микроскопом, но как временное решение сойдёт. После уже он заменит его на обычное железо.

Вальтер как раз после решения вопроса с жильём и первоначальным набором в гвардию мальчишек планировал заняться бароном Хасельхофом, чтобы не затягивать с этим вопросом. Попутно закупив для своих владений всё необходимое. Разумеется, своих средств у него на это не хватит, но Вальтер планировал разжиться деньгами у того же барона.

О походе за обсидианом сказать особо нечего — Вальтер просто сплавил всё что нашёл в один большой кусок вытянутой формы. Сделал в ней толстую проушину, привязал к седлу кожаными ремнями, и утащил на Щепке домой.

Спать он лёг часа в два ночи, успев сносно отдохнуть всего за четыре часа сна. А утром явились и мужики.

Заставив тех тащить инструмент, утварь и провизию, барон прихватил с собой ещё и парочку баб, что займутся приготовлением пищи. Благо маленький ручей, что Вальтер нашёл на территории стройки в лесу во время объезда, позволял не стесняться в методах приготовления.

Деревянные тарелки и ложки мужики имели свои, так что и здесь проблем не было — женщины сразу занялись делом.

Прибыв на место, вновь созданная бригада строителей-дилетантов была выстроена для первичного инструктажа.

— Вы здесь не чтобы дурака валять, и не для собственных прихотей. Я знаю, что мне нужно, где и из чего это будет построено. И даже научу как. Всё что от вас требуется это таскать, рубить, поднимать и катить. Ясно?!

— Ясно, ваше благородие, — загудели мужики невпопад. А чё, им так проще. Думать не надо, кормить будут, а уж как барону нужно, так и сделают — им несложно.

— Не слышу бодрости в голосах. Учтите, в этих казармах будете жить вы и ваши дети. Под крышей, в тепле, в сухости, на нормальных постелях. Работаете в первую очередь для самих себя!

— Так жили ж как-то раньше, ваше благородие. Может оно и не надо? — почесал бороду один из мужиков, чьё лицо не было обременено излишним интеллектом — ну чистый Федя. Всё ж скудное питание сильно сказывалось на людях. Рахит тот же не пропагандисты придумали!

— Надо, Федя, надо! — ввернул цитату Вальтер, улыбнувшись всем своей многообещающей улыбкой.

— Так я ж не…

— Значит будешь! Ты теперь мой любимчик, Федя. И выполнять ты станешь самое ответственное моё задание — копку ямы под сортир. Хватай лопату, — кивнул Вальтер на инструмент, что был свален в небольшую кучку. Вслед озадаченному мужику, неуверенно вывалившемуся из общей шеренги, понеслись едкие комментарии и смешки. — Разговорчики в строю!! — тут же рявкнул Вальтер, окончательно перенимая повадки своего сержанта с земли. — Ведёте себя как стадо. Итак, задача на сегодня: расчистить выжженную площадь от леса, подготовить площадку для строительства первой казармы, и, если успеем, то ещё заложить тёплый пол. Я, блядь, научу вас родину любить! Вперёд, троглодиты!

И наконец завертелась работа. Барон не стал мучить людей валкой деревьев, решив сэкономить время. Взмахнув ребром ладони словно клинком от плеча, он выпустил мощную волну силы, разом повалив деревья на огромной площади. Ших! И после яркой вспышки повсюду заскрежетали стволы, захрустели ветки, а огромный массив леса просто рухнул вниз. От такой демонстрации силы мужики ещё больше прониклись верноподданническими чувствами к своему господину, взявшись за разделку и сортировку стволов словно одержимые. Вальтер же просто потёр защипавшую ладонь, с облегчением отметив повысившийся предел устойчивости. Его кожа больше не лопалась от подобных всплесков, а скорость заживления ран и ожогов выросла ещё больше!

Сперва обрубались ветки со ствола обычными топорами, после на вершину накидывались кожаные петли, что сами собой стягивались как удавка при трелёвке. И уже потом пять-шесть мужиков без особых проблем вытягивали ствол на ровную площадь, где тот и складывался с себе подобными. Длина, толщина, прямота — по этим параметрам в первую очередь и разделяли древесину. А уже после глядели на саму породу дерева, прикидывая куда его можно пустить. Особо кривые стволы откидывали отдельно, вдруг куда сгодятся ещё. Но если что, дрова тоже будут всегда нужны.

Так незаметно, в процессе упорной работы, наступил и обед. Две женщины, что уже давно разболтали мужикам о всём произошедшем в деревне, развеяв любые их сомнения по поводу Вальтера, за это время успели наварить полный котёл густой похлёбки на вяленом мясе и овощах. Как таковые супы в эти времена не привыкли варить, но их барон настоял, заставив запомнить рецепт. Пригрозив при этом что и сам будет отсюда есть каждый день! Разумеется, и эту похлёбку он тоже постарался насытить силой огня, проверяя процесс время от времени, дабы увеличить работоспособность своих людей.

И вот теперь мужики сидели, вовсю поглощая горячее варево. Чуть морщились, обжигались, но продолжали закидывать топливо в опустевшую топку, не без удивления находя в тарелках изрядные куски мяса. И даже добавки просили!

Сытный обед к счастью не привёл к падению активности. Напротив, в мужиках словно проснулся вулкан, напитав конечности силой. Ноги словно летали, руки стали сильнее и крепче, а голова была ясная-ясная, отчего работа пошла лишь быстрее. К вечеру уже вся подготовленная для застройки площадь была освобождена от деревьев, и даже пеньки уже начали корчевать с помощью Вальтера и его Щепки.

Он не стал насиловать мужиков подобной работой, ибо вручную выкапывать пни, обрубая заглублённые корни — тот ещё мазохизм.

Шух! Шух! Шух! Шух! — четыре быстрых атаки, пущенные под пень под острым углом, без труда проходили сквозь землю и корни. После чего могучая Щепка играючи выдирала пни из земли. Один за другим, один за другим. Кантовали их куда подальше мужики своими силами — барон и так оказал им великую честь, делая самую сложную работу.

Когда солнце уже начинало садиться, бригада наконец свернула работы, убравшись домой. Всё-таки задачу минимум они полностью выполнили!

А тот самый «Федя», что был слишком многословен с утра, весь день провозился в отрыве от остальных, копая пресловутый сортир. Он уже раз двадцать пожалел о длинном своём языке. И без шуток старался поскорее закончить постылую работу землекопа! Но каждый раз, как ему казалось, что глубина наконец достаточная, приходил барон заставляя копать ещё глубже! В конце дня он едва-едва мог выбраться из неё самостоятельно, вырыв чертовски глубокий сортир на отшибе у леса.

Глава 17

На следующий день работа продолжилась в том же темпе. Ну почти. После вчерашней тяжёлой атлетики у всех мужиков так мышцы ломило, что многие работали со стонами и охами, пересиливая организм. Еда, насыщенная силой барона, конечно помогала, ускоряя обмен веществ и рост клеток людей, но боль никуда не девалась, — организм рос! А на столь обильном питании, что мужики теперь получали, рос он с завидной скоростью и упрямством. В первую очередь спина и плечи. Но и ногам тоже досталось.

Первым делом с утра Вальтером были размечены зоны для застройки: три казармы длиной в сорок и шириной в шесть метров (на глаз), место под колодцы, открытая столовая, баня, ещё три туалета, где опять копался бедный «Федя», и прочие мелочи. Выставив для первой казармы диагонали*, бригада начала планомерно снимать дёрн, заглубляясь на тридцать сантиметров вниз по всей площади будущего здания. Вальтер даже уровень подготовил, примотав бутылку с водой к ровной доске. Пустых стеклянных бутылок от старого Вальтера осталось в избытке!

(* П.А. С помощью верёвки измеряются диагонали, чтобы выставить правильный прямоугольник — если они равны, то и перекосов нет.)

После чего шесть человек продолжили делать то же самое с остальными двумя местами под казармы, медленно вынимая мягкий грунт, а остальные, взяв всё что могло копать, отправились на туалеты и колодцы. Всё потому что Вальтеру для следующего этапа нужна была глина, а ниже метра её здесь было очень и очень много! Жирная, красная словно вишня — сам бы ел.

— Федя! — позвал барон своего землекопа.

— Ваше благородие! — предстал тот перед ним как лист перед травой.

— Хочешь, избавиться от лопаты?

— Конечно, ваше благородие. Ну сколько можно, я уже понял всё! Разрешите и на других работах работать, — закивал тот, сверкая глазами.

— Дам тебе шанс. Ты уже знаешь, что и как с сортирами нужно делать. Глубину, ширину ямы представляешь. Так что берёшь руководство на себя и проверяешь остальных мужиков. Кто как работает мне скажешь позже. Справишься?

— Хм… наверное. А что делать-то надо? Не понял я что-то…

— Я же сказал, руками водить! Руководить то бишь. Смотришь как делают, подсказываешь, проверяешь результат — если где портачат, заставляешь переделывать. А будут посылать куда подальше, говори, что я назначил главным по земляным работам. И позже результаты буду принимать. Понял ли?

— Хм… вроде да. Значица ежели кто не послушает, того и наказать можно?

— Наказывать могу здесь только я! Мне скажешь кто и как работал — я сам решение приму. Ну и за тобой погляжу, годен ты для такой работы или нет. Всё, свободен! И про свой сортир тоже не забудь — чтоб доделал.

Сейчас работа предстояла долгая и нудная. И дабы не стоять над душой у людей, Вальтер решил заняться другими делами, более ему вместными. А заодно и проверить, как покажет себя самый наглый из его бригады строителей. В конце концов он один решил хоть что-то ему сказать перед всеми. Если хоть немного у него мозгов есть, и авторитета, он станет неплохим прорабом. Выемка грунта и прочая рутина как раз будет на его уровне! А Вальтеру уже сейчас жутко не хватало тех, кому можно было хоть что-то перепоручить, и привередничать в этом вопросе казалось глупым.

Дождавшись обеда и снова, как и вчера, проконтролировав все этапы этого таинства, сняв обязательную пробу, барон откланялся, приказав работать дальше как намечено. Вечером он вернётся и примет работу, а пока ему следовало заняться иным делом. Более важным.

Он уже сутки вынашивал в голове идею артефакта, способного работать с его силой. И сегодня как раз хотел создать один такой для себя. Зачем? Просто для отвлечения внимания окружающих. Если на людях он будет применять свою силу только через артефакт, все подумают, что дело в нём, прошляпив силу самого Вальтера. Тем более что старый барон был тем ещё олухом и никогда не проявлял даже намёков на нынешнюю мощь. А как известно, дезинформация противников — это половина успеха. В будущем эта уловка может сыграть в его пользу в весьма неожиданном ключе. К примеру, внушит его врагам уверенность в успехе, если они отберут его артефакт. Что заставит их подставиться и раскрыть себя!

Но главное, он отработает типовую схему, что ляжет в основу оружия его гвардии. Что тоже немаловажно.

— Притворись жертвой, и люди к тебе потянутся, — ухмыльнулся он себе в едва пробившиеся усы. После того, как кровь и кости напитались его силой, Вальтер занялся гормонами, подняв уровень тестостерона до допустимого предела. Отчего половое созревание теперь шло семимильными шагами, и даже проявление вторичных половых признаков вовсю нарастало. Пройдёт год, и от гладкого лица юного аристократа не останется даже следа! А уж плотность и объём мышц и подавно вырастут в разы, в процессе окрепнув. Кровь с каждым днём всё сильнее питала его тело силой чистейшего жара, заставляя каждую новую клетку стать прочнее предшественницы. Даже белок в теле Вальтера стал более устойчив к высоким температурам. И денатурация его начиналась не с 42 градусов, а гораздо-гораздо позже! Что в теории позволяло поднимать температуру тела выше нормальных пределов, ещё больше ускоряя обмен веществ и скорость реакций.

Были от этого и побочные эффекты, такие как жуткий голод из-за ускоренного обмена веществ, и невероятный уровень похоти, контролировать которую становилось непросто. Отсутствие рядом женского тела всё сильнее давило на мозги юного Вальтера. И суть древнего ифрита тут совершенно не помогала!

«У барона Хасельхофа есть целых три дочери. Почему бы не взять одну из них своей наложницей, если конечно найдётся достойная? Это и мне на пользу пойдёт, и аристократию позлит, заставив действовать на эмоциях. Пусть все думают, что Вальтер Кёнинг всё такой же похотливый алкаш, что умудрился найти странный артефакт, а потому задрал свой нос до небес. А там посмотрим, кто и кого на меня натравит».

Вернувшись домой, он сразу засел за эксперименты. Отставив на лавочку под окно голову Курта, Вальтер водрузил на его место на столе огромный кусок обсидиана, начав выплавлять сперва внешнюю форму.

Покопавшись в памяти, он без труда выудил изображение старого револьвера неизвестной марки, виденного в интернете, и попытался слепить нечто похожее. Разумеется, никаких движущихся частей в нём не было. Весь револьвер был монолитен аки кусок камня. Но форма и размеры его теперь идеально подходили к руке юного барона, чего он и добивался. Немного подумав, Вальтер заставил револьверный барабан чуть отделиться от остальной части, после чего вытряхнул его себе в ладонь. Рассмотрел, напитал силой под завязку, после чего вставил назад, проработав крепление.

Поработав над конструкцией ещё пару часов, сглаживая недостатки, он наконец заставил барабан вставать в пазы быстро и легко, надёжно закрепляясь внутри револьвера. После чего принялся за основное наполнение своего оружия.

Проработал схему трансформации энергий, спрятав её в рукояти, заложил контур генерации атакующей формы в стволе, после чего совместил всё это с барабаном и подключил к курку, заставив тот реагировать на малейший импульс его силы.

И вуаля, оружие готово!

Вальтер поднял со стола готовый артефакт и покрутил в руках. Если основное тело револьвера было чёрным как дёготь, отливая зеркальной поверхностью граней, то барабан отливал красным оттенком, указывая на то, что он полон энергии. Если сделать с десяток таких барабанов, можно будет менять их по мере необходимости прямо в бою. Ведь у любого артефакта этого мира есть предел по числу использований, и отсутствие подобного механизма перезарядки у этой поделки будет выглядеть крайне подозрительно!

Крутанув револьвер на пальце словно ковбой, барон Кёнинг с улыбкой встал из-за стола и с нетерпением вышел во двор.

— Здравствуйте, ваше благородие, — встретил его недалеко от крыльца смущённый Рико. Рядом с парнем крутилась и Ганя, делая вид, что чем-то очень занята. И так суетно это делала, что стало ясно — барон вышел не вовремя. Да и розовые уши Рико подтверждали эту теорию. Не уж-то Вальтер помешал детскому флирту?! Аяяй…! На лицо молодого мужчины сама собой наползла улыбка.

Рико всё ещё ходил с зафиксированными предплечьями, и замотанными в тряпки ногами, но выглядел не в пример здоровее чем раньше. С недельку ещё так походит, глядишь и поправится окончательно — его молодое тело восстанавливалось с невероятной скоростью, трижды в день сжигая в топке рыбу, мясо, и другое качественное топливо.

— Ты как, парень? Вижу уже ходить можешь?

— Да пока тепло и сухо, чё бы не прогуляться? В избе сидеть умереть можно от скуки. Да и затекаю я столько лежать, — почесал парень в затылке.

— Понятно всё с тобой. Пошли, покажу чего интересное, — кивнув головой в сторону реки, Вальтер прихватил у дровяника небольшую чурочку, взвалив ту на плечо.

Выставил её на берегу, зафиксировал. После чего отошёл назад шагов на пятьдесят.

— А это чего? — во все глаза уставился Рико на чёрный револьвер.

— Сейчас покажу, — хитро сощурился Вальтер, медленно вскинув руку. Как учили: встал полубоком, рука согнута в локте, дуло глядит вверх. После опустил руку, тщательно прицелился и выпустил в указательный палец импульс силы, заставив артефакт сработать.

Ствол на мгновение покраснел, сверкнула оранжевая вспышка, и от револьвера в сторону чурки сорвался толстый сгусток энергии. Ударил в дерево, тотчас породив небольшой взрыв, разорвавший чурку изнутри. Во все стороны полетели обугленные щепки, куски древесины и земля!

— Переборщил маленько… — сплюнул Вальтер с губ налипший песок, начав снова шаманить над револьвером. Следовало сменить тип поражающего фактора и понизить мощность. Но на будущее эту эффектную схему стоило запомнить!

— Ёк макарёк! Это чего было?! — Рико уже вставал с земли, отряхивая с себя пыль и песок, что прилетел с берега. Но подойти и поглядеть поближе на куски разлетевшейся чурки, что до сих пор горели повсюду, побоялся.

А на шум со всей деревни уже косились перепуганные бабы, да начали слетаться с округи мальчишки. Особенно когда увидели Рико, стоявшего недалеко от барона. Раз ему можно, то и им тоже! Какой галдёж тут начался.

— А ну, ребятки, притащите-ка мне со двора пяток чурок потолще!

Озадачив своих зрителей посильной работой, Вальтер сперва заставил револьвер выстреливать чистый свет вместо сгустка сжатой плазмы, пару раз постреляв по воде. После чего изменил спектр сперва на ультрафиолетовый, опробовав его вновь на воде и речном песке, а после продолжил доработку.

— Хм… неплохо, но слишком заметен. А если пойти ещё ниже, на уровень рентгеновского излучения?

Сказано-сделано! По земному прошлому Вальтер знал, что у военных существовали мощные лазеры рентгеновского спектра, способные нести даже ударную нагрузку. Что это такое? Это когда лазер настолько мощный, что в месте попадания формируется плазма, приводя к небольшому удару взрывной волны. Вроде того, что вышло у него в первый раз, но немного иначе.

Только рентгеновский лазер до определённой мощности будет почти невидим невооружённым глазом, чего Вальтер и добивался сейчас. А то вдруг ему захочется кого пристрелить незаметно издали? Да и жути нагнать на людей будет нелишне. Пока поймут, что к чему, пока разгадают чем он бьёт, времени пройдёт немало.

Вскоре прибежали и мальчишки, таща на себе чушки разрубленных деревьев. Эх, как же тут в хозяйстве пилы не хватает, это ж умереть можно, — рубить дерево на дрова топором!

— Ставьте в ряд! Да подальше друг от друга, подальше… Во! А теперь все назад.

Когда мишени были готовы, началась наконец новая демонстрация. Решив поиграться мощностью, сперва Вальтер сделал пару аккуратных дырок в первой чурке. После, увеличив силу импульса вдвое, прожёг их куда глубже, заставив те серьёзно запылать. Третью, увеличив силу лазера ещё вдвое, прожёг уже насквозь, поразив даже песок на той стороне реки. И даже какой-то куст загорелся! Благо он стоял на отшибе и быстро потух, не приведя к пожару.

Четвёртую чурку отбросило чуть назад образовавшейся вспышкой, из-за чего насквозь прожечь её не получилось. Да и луч лазера стал чуть виден человеческим глазом. А пятую и вовсе снова разорвало, но уже не так сильно, как прежде — просто две неровные половинки со следами небольшого внутреннего разрыва разлетелись в разные стороны, жарко пылая в месте пробоя. Самое то!

Всё это время ребята за его спиной шумно комментировали каждый выстрел, подпрыгивая от нетерпения подойти и поглядеть поближе. Но даже когда Вальтер закончил стрелять ребята продолжали терпеливо топтаться на месте, ожидая слово своего господина. После произошедшего нападения авторитет Вальтера Кёнинга в их глаза достиг невероятных высот.

— Ну что, ребята, пойдём глянем?

Дождавшись разрешения от Вальтера, стайка мальчишек восьми-двенадцати лет ринулась к чуркам аж бегом, оперативно столкнув горящие деревяшки в воду. Вытащили обратно, разложили их на чистой травке, после чего вместе с бароном начали изучать. Как и ожидалось, первый выстрел был слишком слабым и вряд ли будет смертелен для человека. Может и нанесёт урон, но точно не убьёт — дырки едва ли были в пару сантиметров глубиной. Зато всё что мощнее выглядело весьма и весьма достойно!

Второй тип выстрела Вальтер решил пока сделать основным режимом работы своего артефакта. И судя по его примерным расчётам, на одном заряженном барабане таких выстрелов его револьвер сможет сделать до сотни! А вот самых мощных выстрелов выходило всего двенадцать — почти как в магазинном пистолете. Но зато таким выстрелом и тигра можно будет убить! Или какую другую крупную тварь. А это уже совсем другая история.

И главное, никакой сраной отдачи!

Закончив с демонстрацией новой игрушки, барон наконец собрался обратно на стройку. Дело подходило к глубокому вечеру и следовало принять первую самостоятельную работу его людей.

«Интересно, они там друг другу сильно морды начистили?», — с ехидной ухмылкой подумал барон, взбираясь в седло.

Глава 18

— Ну и как тебя, Федя, зовут-то?

Присев перед ямой на корточки, Вальтер с улыбкой разглядывал помятое лицо своего протеже. Как видимо мозгов и авторитету у него не хватило для работы с людьми. И либо ему всем миром наваляли, либо кто-то другой нашёлся, более авторитетный, кому не понравилась эта смена ролей.

— Аким я, ваше благородие.

— Больно тебе, Аким?

— Да ничё, дело привычное… Не смог я, господин барон. Не знаю, как мужиков наших заставить делать как вам надо. Я уж и уговаривал, и ругался, а они всё одно кто в лес, кто по дрова… — опёршись на лопату, Никифор с грустью в глазах вздохнул, жалостливо поглядев на молодого барона. Авось так простит?

— Ладно, бездна с тобой, прощаю. И чтоб никаких выкриков в строю!

— Да я же, да вот те зуб, господин! — по-свойски заверил мужик Вальтера в своей честности, проделав всем знакомый жест.

— Ну и, кто тебе морду-то разукрасил?

— Да Дарий, чтоб ему пусто было. Иди, говорит, яму свою копай. А мы тут сами с усами. Ну и… вот.

Оставив того работать и дальше, Вальтер перешёл к той группе, где работал Дарий. Мускулистый коротышка вместе с тремя помощниками выкопали уже изрядную яму, выбрав в глубину человеческий рост. Вот только ширина ямы была много больше чем надо, края были изрезаны криво, склоны получились пологими, что делало такую яму совсем уникальной. Для такого сортира и доски придётся резать своего собственного размера, и крепить по-своему. А центр сортира под нагрузкой будет слишком сильно прогибаться. Да и ещё и от шестиметровых отрезов будут оставаться опилыши, что приведёт к перерасходу древесины!

Но хуже всего была сама по себе уникальность ямы — ремонт такого сортира всегда будет морокой. Ибо размеры будут нетипичными. А значит заготовленную заранее древесину придётся допиливать на месте. Каждый, мать его, раз.

А ведь единообразие в армии не пустой звук! Не какая-то прихоть! Это необходимость.

— Как работается? — встал рядом с суетящимися мужиками Вальтер. Здесь даже разделение труда присутствовало: двое копали, третий выносил землю.

— Да ничего, терпимо, — прогудел Дарий, по-видимому окончательно перехватив старшинство в этой группе.

— Ну тогда закапывайте назад.

— Чахо…? — опешил мужик. Остальные тоже замерли, уставившись на Вальтера.

— Я сказал, закапывайте назад. Мне не такая яма была нужна.

— Ваше благородие, это шутка такая?

— Дарий, похоже, что я шучу? — его пристальный взгляд тотчас врезался в глаза крепыша, начав его давить сверху вниз на простых морально-волевых. Не выдержав, тот всё же отвёл глаза — слишком молодой барон был страшен в гневе, да и глаза его пугали. Совсем не детские. Скорей зверь какой на тебя смотрит… внимательный такой. А чего бабы и мальчишки про него порассказали, просто жуть берёт!

— Ладно, закапывать, так закапывать…

— Они пусть дальше работают, а ты со мной! — мотнув головой в сторону, Вальтер отошёл. Дождался, когда измазавшийся в глине мужик его догонит, после чего пошёл к женщинам, давно выскоблившим котёл после готовки и прибравшим посуду мужиков. Назад они её получат сразу чистой.

— Аглая!

— Да господин, что-то случилось? — подскочила женщина постарше словно ужаленная.

— Всё нормально. Сейчас пойдёте домой. Пойдёте без меня. Мужиков своди на мой двор, передай Малене, пусть выдаст каждому по две солёных рыбки, кусок солонины небольшой. И овощей, что уже дрябнуть начинают. Их пусть поровну разделит между всеми. Ясно ли?

— И нам? — с надеждой в голосе спросила женщина.

— Вам пусть по две солёных рыбки выдаст. Мужикам мясо нужнее, и не так его у нас много.

«Вот тоже, охотники нужны. В лесу дичь есть — сам видел! Когда ещё скотиной-то обзаведёмся?» — подумал про себя Вальтер.

— Конечно, господин, всё сделаю.

— Смотри не перепутай чего. У Малены спрошу, что и кому выдавала.

После Вальтер окликнул уже и мужиков, отправив тех домой. В общих чертах рассказал о предстоящей раздаче продуктов, поблагодарил за добрую работу, после чего отпустил. Всё это время Дарий ходил за ним следом словно в воду опущенный. Ведь его товарищи так и остались закапывать яму, продолжая работать. Оставили только их троих! Даже Аким, зараза, домой убежал радостный.

— Ну что, Дарий. Никак гадаешь, за что я тебя наказал?

Вальтер теперь сидел на бревне, глядя на мнущегося словно нашкодивший ребёнок взрослого мужика.

— Да ясно за что. За то, что морду Акиму помял…

— Значит не догадался, — констатировал Вальтер.

— А за что ещё-то?

— Мы, когда стволы кроили, помнишь какой длины брёвна нарезали?

— Ну так, локтей восемнадцать вышло, — пожал тот плечами.

— Значит и доски из них выйдут такой длины. Ширина сортира заложена в шесть локтей. Длина в девять локтей. Таким образом доски после распила брёвен разойдутся без остатка на отрезы по шесть и по девять локтей. Это позволит строить и ремонтировать как сам настил полов, так и стены с крышей одними и теми же досками. Три размера у нас будет: шесть, девять и восемнадцать локтей. Без доработок, просто берёшь и приколачиваешь! Открою секрет, и казармы, что мы будем строить, будут использовать такие доски. Да, точность не идеальная, и с досок закраины не сняты, получится с допусками большими. Щели придётся затыкать, но зато пиломатериал можно будет гнать впрок. Складировать, просушивать, и сразу использовать без лишней мороки. Твоя же яма в эту схему не впишется. Она слишком широкая, кривая, с неустойчивыми осыпавшимися краями. А значит и пиломатериал потребует своих уникальных размеров. Это долго, муторно. Это неудобно! А ведь я не всегда буду всё делать сам — в будущем этими вопросами буду простые люди заведовать. Понял теперь?

— Ох ты ж… — сняв шапку, Дарий озадаченно почесал затылок. На удивление он понял большую часть сказанного бароном. Для своего времени он был весьма сообразителен, хоть и простодушен, что встречалось нечасто среди крестьян Сальдисской империи. Всё от того же скудного питания на грани голода и полного отсутствия образования, от чего и выглядели низы словно другой вид людей. Многие в этом мире всерьёз считали аристократов какой-то иной расой, высшей что ли. Сравнивая их с остальной массой населения, и ростом и интеллектом сильно уступавших тем едва ли не с рождения.

Естественно Вальтер знал, в чём причина таких расхождений, и потому не страдал снобизмом и высокомерием к простому народу, присущим местным.

— Ты видать думал, что раз это сортир, куда срать будут ходить, то и неважно как — лишь бы сделать. Да только, Дарий, не бывает в жизни мелочей! Есть такая притча. Перескажу как запомнил: в кузнице не нашлось гвоздя — лошадь подковали плохо; подковали плохо — подкова слетела; слетела подкова — захромала лошадь; захромала лошадь — гонец не успел доставить послание; послание не доставили — погиб генерал и его армия; погибла армия — проиграли войну!

Слушая молодого барона, мужик стоял и думал, впитывая новую информацию. Его изголодавшийся по информации мозг сам собой начал живо представлять небывалые картины неизвестной войны одна другой страшнее. Ситуация, когда из-за маленького гвоздика могла проиграть войну целая страна, не на шутку взволновали Дария! Это что же, с сортиром такая же петрушка может выйти?

— Гадаешь, наверное, зачем я тебе всё это говорю?

— Ну я… да, — неуверенно кивнул тот, пребывая всё ещё в непонятках.

— Я дал Акиму задание: проверить как ямы выкопаны. Оценить размеры, глубину. Чтобы все они были одинаковыми, как первая яма! Ты это задание выполнить ему не дал. Так что теперь это твоя работа! — тыкнул Вальтер пальцем в сторону Дария. — Теперь ты бригадир на этой стройке. Отвечаешь за результат и за дисциплину, отчитываться будешь передо мной. Сумел тех двоих заставить тебя слушаться, значит и с остальными справишься!

— Да как же это, ваше благородие?

— Не обсуждается. А теперь марш яму закапывать. Завтра новую рыть будете рядом, такую как мне нужно. И остальных завтра проверишь тоже!

Нежданно-негаданно найдя для себя бригадира, Вальтер воспрял духом. Наконец-то хоть кто-то будет делать эту рутину за него!

Закончили забрасывать яму землёй мужики уже в темноте. Вальтер проводил их до своей деревни, после чего измученным работникам Малена выдала всё тот же продуктовый набор. Его холопы должны чувствовать, что работать на барона как следует действительно выгодно!

Дарий получал паёк последним.

— Выдай двойной, — вмешался юный аристократ, когда Малена пошла в ледник за мясом и рыбой. Вынеся четыре крупных рыбины, мокрых от солёного рассола, и подсохшие ломти солонины, женщина с трудом поднялась из подземелья.

— Вот. Держи быстрей, окаянный, тяжело же!

— Это чего? — Дарий глядел на добычу в руках огромным круглыми глазами, не веря привалившему счастью. Это ж его дети сегодня до отвала брюхо набьют!

— С тебя спрос большой. А значит и плата должна быть существенней. Теперь как бригадир будешь получать столько каждый день. А теперь марш отдыхать!

— Спаси тебя создатель! Да я ж со всем старанием, ваше благородие! — тот, сверкая улыбкой, поклонился парню в пояс, моментально растворившись во тьме. Домой он уже бежал, желая поскорей поделиться радостной новостью с женой. Может не всё так и плохо с этой работой на барона Кёнинга?

Следующим утром Вальтер выстроил всю бригаду на поляне, вывел Дария перед строем, поставив рядом, и прочёл краткую лекцию по новой организации их труда. Что и зачем будет делать Дарий, как будет осуществляться связь между ними, за что барон будет наказывать и за что поощрять работников.

— И если будет в чём-то необходимость, обращаться тоже к нему! Не бегать ко мне толпой и поодиночке! Все всё поняли? — грозно спросил он в конце.

— Поняли, ваше благородие, — чуть более стройно чем раньше ответили мужики. Вчерашняя раздача пайков сильно подняла их авторитет в семьях, позволив чувствовать себя куда увереннее в своём будущем. Даже довольные жёны не давили на уши своим ворчанием с утра, при том куда охотнее отвечая на ласку! Так что люди были в прекрасном расположении духа, готовые и дальше работать в этой бригаде. Всяко лучше, чем заниматься домашней рутиной до уборочной. С ней и бабы справятся!

И это, не говоря уже о той зависти, что родилась у остальных жителей, не пожелавших ранее идти на стройку. Шутка ли, там даже мясо раздают!

Вот так теперь и продолжалась работа. По-новому. Дарий постепенно брал на себя всё больше рычагов управления, бегая по стройке словно ужаленный. Мог и морду кому набить в назидание — Вальтер не возражал. Были конечно и проколы, особенно поначалу, но люди постепенно втянулись, привыкнув что все вопросы с бароном Дарий решал за них. Даже порой защищал подчинённых перед начальством!

Сперва бригада закончила с работой по выемке грунта под постройки, а затем и с копкой трёх колодцев разобралась. В тех уже начала собираться мутная вода, достигнув глубины в пару локтей. Было непросто, но верёвочные лестницы, что связал Вальтер из канатов с корабля, решили вопрос с подъёмом и спуском людей. А уже ведро на верёвке для выемки земли и вовсе сделать было проще простого!

Им ещё стоять и стоять теперь, до того, как можно будет использовать, да и обсадку из дерева предстояло соорудить, чтобы земля в колодце не осыпалась, но зато в будущем гвардия будет полностью обеспечена водой. Даже если на этом месте позже вырастет крепость или замок! Вальтер не исключал и такого сценария.

Замесив на воде полученную от раскопок глину, ею наконец залили основание первого дома. Не везде, только в том месте, где пойдёт дымоход под тёплым полом. Вальтер не хотел, чтобы земля под казармой неожиданно загорелась в случае чего. Так что нижний огнеупорный слой решил обеспечить. Он подождал пока тот подсохнет, после чего прокалил его своей силой, превратив в аналог глиняного кирпича.

После этого пол засыпали слоем песка, а после начали на него словно брусчатку укладывать гранитные плитки — Вальтер всё же решил не мелочиться пока была такая возможность. Нашёл в пустошах обломки гранитной скалы, расколол ту в мелкое крошево, после чего наделал из тамошнего обсидиана формы, расплавив в них колотый камень. После чего просто расколотил сами формы, переплавив их в новые.

Пока мужики возились с землёй и глиной, он успел выплавить две с половиной тысячи плит, складируя их прямо там, под открытым небом посреди пустоши. После чего сколотил не без помощи мужиков огромную волокушу, поставленную на два бревна, и начал медленно вывозить их с помощью Щепки. По сотне штук за раз.

Так что спустя неделю пол и печи первой казармы уже были готовы, стены её выросли до двухметровой высоты, и даже постепенно наросла крыша. Благодаря силе Вальтера, что одним махом мог разрезать брёвна на ровные доски, и тому, что древесина уже давно просохла (не без его влияния естественно), первая казарма, рассчитанная на сорок восемь человек, была почти готова. Даже крышу решили покрыть досками, укладывая их словно черепицу. Ведь благодаря просушке и обжигу в пламени Вальтера дерево могло прослужить значительно дольше чем обычно.

— Ну что, дальше сам справишься? — прощался с Дарием барон вечером пятнадцатого дня, — Осталось проконопатить, полы доской покрыть в жилой зоне для удобства, и можно мебель строгать! Остальные две казармы будешь делать уже сам — досок я тебе заготовил вдоволь. Глину можешь не обжигать — просто просуши, протопишь печи несколько раз, и всё. Как печь складывать запомнил?

— Запомнил, господин. Справлюсь! — Дарий, ставший куда серьёзнее и увереннее чем раньше за это время, теперь лучше понимал мотивы своего барона. И если тот на него действительно рассчитывает, он справится, — Не извольте беспокоиться, сделаем всё в лучшем виде! Это по первому разу было непривычно, а вторая казарма много лучше пойдёт.

— Ну тогда бывай, бригадир. Благодарю за добрую службу, — протянув руку, Вальтер дождался, пока огромная лапища собеседника аккуратно пожмёт его ладонь, после чего поспешил откланяться, — Буду с проверкой через неделю!

— Да мы завсегда Вам рады, ваше благородие!

Проводив взглядом ускакавшего барона, Дарий снял шапку, пригладил волосы, после чего вернулся внутрь казармы. Хоть крышу ещё и не постелили, но потолок уже был в ней закрыт, и печи вновь затопили, стараясь просушить всю конструкцию тёплого пола. Длинный дымоход шёл внизу настоящей змеёй, пробегая от одной стены до другой и обратно дважды, выходя высокой кирпичной трубой с той же стороны, с какой стояла печь. Всё для того, чтобы истопник мог видеть, как идёт дым. Благодаря чему даже сейчас каменное основание пола было в этих местах тёплым, быстро нагревая огромное помещение.

— Лепота-то какая, красотища! — выдал бригадир, наслаждаясь результатом проделанной работой, да вдыхая дурманящий запах свежего дерева. Даже отсутствие стёкол или хотя бы бычьих пузырей на окнах его не расстраивало. Ставни есть, ночью было тепло, а до зимы ещё далеко. Так что семьи их не замёрзнут. Строители ведь были первыми на заселение! Да и барон Кёнинг обещал сделать в будущем листовое стекло. Мутное, не сильно прозрачное, но всё же стекло! О нём и слышал-то не каждый, а уж видеть…

А не верить Вальтеру мужики уже отучились — если он что обещал, то обязательно делал. Пообещает выпороть — и порол! Пообещает ребёнка хворого поглядеть — приезжал и смотрел! Сильно его за это мужики уважали теперь. А прошло-то чуть больше дюжины дней.

Глава 19

— Один, два, три, четыре, пять, шесть… э-э… чё там дальше-то было? — замерев в верхнем положении, Рико начал напрягать память. Он уже который день пытался запомнить цифры и числа, что преподавал ему барон, но отчего-то каждый раз начинал путаться в их названиях. Ведь Вальтер учил его на русском языке, планируя сделать его внутренним языком гвардии в будущем.

— После шести — семь, — поправила парня Ганя, что шла мимо с тазом одежды. Девочка каждый день слушала эти странные названия, и уже сама собой заучила. Пусть её и учили тоже считать, но на родном языке. Однако чужие названия в голове всё одно прижились.

Стараясь не краснеть, Рико продолжил отжиматься. Отчего-то эта девчонка, что запала в его беспокойное сердце, куда лучше справлялась с новыми цифрами. И парня это невероятно бесило. Он чего, хуже неё, что ли?

— Сем, восемь, девять… д-десять! — с трудом выпрямив руки, он сел. Шины с него давно сняли, ибо кости его полностью срослись, так что Рико уже давно взялся за специальные упражнения. Барон Кёнинг расписал ему целую э-э… прог-рам-му, указав сколько подходов делать. В каком порядке и на какие упражнения. Даже чего и когда кушать рассказал, потребовав неукоснительного соблюдения… ра-ци-о-на. Так он это назвал.

Вообще Рико, потерявший недавно лучшего друга, очень сильно тянулся к Барону. Тот был всего на четыре лета старше него, но знал столько, что парню казалось, будто умнее человека во всём белом свете не существует! И всё ему было интересно. И тренировки, и испытание оружия, тренировочная стрельба, и даже основы математики что Вальтер заставлял того зубрить. Пусть даже значки были какие-то новые. Рико пару раз старшим мужикам, что проходили через деревню, даже показывал эту цифирь, так ни один не признал. Все как один говорили, что в Сальдисской империи такого нет. Они может и не умели считать ими, только устно да на пальцах, но видели много раз — Пахом у них на глазах вёл учёт многие лета.

А уж сколько всего барон мог объяснить!

И почему огонь горит. И почему ветер дует. И почему небо не может упасть! Почему лодка плывёт, а не тонет? Она же тяжёлая. И так Рико это всё понравилось узнавать, что он без раздумий согласился стать первым гвардейцем барона. Будущим гвардейцем, но всё-таки первым!

— У гвардейца не может быть семьи, Рико. Гвардеец отрекается от любой другой жизни, в том числе от своего прошлого. Гвардия — его семья. А его единственная цель — служба своему господину. Подумай, готов ли ты на такие жертвы.

— Готов, господин, — решительно кивнул он барону в тот вечер, — Я может и мал ещё, но не дурак. Вижу, что вы невероятный человек, не чета многим аристократам. И жизнь людей вокруг себя меняете круто! Да и… повелитель пламени вы, словно из сказок. Дед мне очень часто рассказывал о прошлом, когда предки наши огонь чтили и жили в мире с ним. Мню я вы один способны наш род вернуть в те великие времена, а земли очистить от скверны. А семья… Один я у мамки остался, но она поймёт моё решение. Её век не вечен, и она тоже когда-нибудь умрёт, пусть даже от старости. Но хоть будет гордиться мной перед смертью! Сын — гвардеец Владыки Пламени! Разве не стоит оно того?

«Владыка Пламени» — таким титулом его нарекли его холопы, что ещё помнили старые традиции предков. Ну и как-то прижилось в деревне. Такой титул носили когда-то жрецы солнца, возглавлявшие Церковь. Всё это Вальтер узнал случайно, у одного пожилого мужчины из третьей деревеньки, коего впору было назвать уже стариком. Тот даже значение слова ему разъяснил: Церковь — ЦЕРодовой Круг Отцов Ведающих. Церковь.

Церковь мол — это не здание, и не орден, это — родовой совещательный круг мудрых стариков. Честно сказать такая транскрипция Вальтера весьма удивила.

— У тебя не будет детей или жены. А прикасаться ты будешь только к тем девам, каким я разрешу.

На этот раз Рико задумался куда сильнее, тотчас вспомнив испуганную Ганю, что жалась к его груди. И на мгновение он даже подумал, что делает неправильный выбор. Но его закалённая душа вдруг взбунтовалась против гормонов, мгновенно уничтожила любые намёки на слабость в его сердце, вернув на прежний выбранный путь!

— Всё равно. Детей многие могут завести и без меня. Все те, кто живут и работают на земле уж точно. Я же хочу узнать этот мир! Обрести силу защитить тех, кто не способен на это! Желаю послужить вам, искореняя ваших врагов. Ни от кого ещё мы столько добра не видели, сколько от вас. А значит кто-то должен отплатить вам за ваше добро, встав рядом с оружием в руках. Пусть бы и я. Да и нравится мне упражняться с оружием, чего греха таить. Дюже это интересно.

Рико тогда вывалил все аргументы, что смог придумать на подобный случай. Он уже много раз размышлял, как бы попроситься к барону на службу, но тот неожиданно подошёл к нему сам. А значит это знак самой судьбы!

Так что теперь Рико все свои силы вкладывал в тренировки, неукоснительно соблюдая приказы Владыки. Отжимания, приседания, ходьба гуськом, удержание полена на вытянутых руках, висение на дереве, обхватив ствол руками и ногами, и даже долгий размеренный бег, покуда ноги не начнут отниматься. Он доводил себя без всякого надзора до почти полного истощения, но его тело немыслимым образом каждую ночь успевало восстановить свои силы. И теперь он мог сделать куда больше, чем неделю назад!

Настоящее чудо не иначе.

А последние четыре дня барон даже учил его стрелять с помощью нового артефакта. Не такого сильного, как он сделал для себя, но всё же артефакта! И за подобную возможность Рико теперь был готов пожертвовать многим.

— Ну, ещё четыре подхода, — встряхнув руками, парень опустился в стойку, начав отжимания заново. И на этот раз произношение цифр на незнакомом пока языке прошло без сачка без задоринки!

— Рядовой Рико, ко мне! — неожиданно рявкнул сзади командирский голос. Парень подскочил словно ужаленный, метнулся к Вальтеру, после чего вытянулся как учили, рявкнув в ответ.

— Господин барон, Рядовой Рико по вашему приказанию прибыл!

— Слушай боевую задачу! — продолжал грозно командовать Вальтер, сидя в седле, — Получить личное оружие, прибыть на полигон. Сегодня у тебя зачёт по стрельбе. Справишься — разрешу носить с собой винтовку.

— Слушаюсь! Разрешите выполнять?

— Бегом марш!

Развернувшись, Рико улетел словно на крыльях. Барон его сразу предупреждал, что драть будет эти несколько дней с него три шкуры, и что времени у него постичь науку немного. И парень действительно старался как мог!

Выбежал, как и положено, с накинутым на себя жилетом-разгрузкой, где покоилось четыре подствольных батареи, с оружием в руках, направленным стволом вниз.

«Пока всё верно, молодец. Только вот задача была боевой, а значит должен был зарядить оружие ещё в доме. Ах да, я же ему разницу не объяснил. Тогда прощается», — отметил про себя Вальтер.

Батареи были в форме правильной трапеции, чуть приплюснутые, длиной в двадцать сантиметров, да с закруглёнными углами — каждая такая батарейка была в десять раз более ёмкой, чем барабаны к его револьверу.

Почему Вальтер выбрал форму футуристичной винтовки? Во-первых, так выглядело оружие куда солиднее — всё же гвардия. Пусть размер этого оружия и был пока детским, но всё же. Во-вторых, он применил в ней тот самый силовой контур, что выстреливал плотный сгусток зацикленной вокруг мощного магнитного поля плазмы, стоявший на револьвере в самом начале. И пусть эта атака была весьма разрушительной и эффектной, всё же при повышении её мощности требования к размеру носителя возрастали по экспоненте. Иначе обсидиан просто плавился прямо в руках от частой стрельбы.

Вальтер мог бы поменять тип воздействия на лазерный луч, что было куда проще реализовать, но тогда потерялся бы другой поражающий фактор — страх и ошеломление от жуткого взрыва. Всё же гвардия обязана нагонять ужас на его врагов с первого своего выстрела, иначе зачем она вообще будет нужна?

Тем временем Рико уже добежал до лесной опушки, заняв позицию, что глядела в сторону широкой реки. В ту степь стрелять было вполне безопасно, потому что ни пожаров тебе в случае промаха, ни случайных прохожих на линии огня. А на фоне реки на берегу уже стояли мишени, подготовленные Рико с самого утра. Считай ритуал был теперь такой ежедневный.

Когда Вальтер подъехал поближе, парень уже был полностью изготовлен к стрельбе. Занял позицию лёжа, раскинув ноги прямо как по учебнику, после чего присоединил батарею, сдвинул планку предохранителя, и замер.

— Рядовой Рико к стрельбе готов!

— Огонь! — тут же скомандовал Вальтер, и понеслось.

Каждый выстрел пусть краем, но цеплял ростовую мишень. Широкие доски, взятые из распилов тех самых кривых стволов, покрывались одна за другой чёрными точками. Вспышка за вспышкой, все они были поражены — в основном за счёт полного отсутствия отдачи и подавления Рико своего волнения, старавшегося действовать хладнокровно. После чего парень отсоединил магазин, подёргал массивный крючок, реагировавший на силу нажатия, вернул оружие на предохранитель, и вскочил на ноги.

— Рядовой Рико стрельбу закончил! — оружие, как и полагалось, из рук он не выпустил, продолжая направлять его стволом вниз.

— Молодец, порядок учебных стрельб ты выучил на совесть. А как будешь действовать в бою?

— В бою следует вести себя тихо, передвигаться скрытно или перебежками от укрытия к укрытию, атаковать быстро и безжалостно.

— Ну тогда покажи мне. Уничтожь эти мишени полностью, действуя самостоятельно, — улыбнулся ему Вальтер.

— Так у меня оружие не боевое, — вспомнил Рико слова своего владыки. Винтовка в руках Рико по правде говоря была боевой, но работала пока что в тренировочном режиме.

— Дайка сюда, — протянул Вальтер свою руку. Получив оружие, он быстрой манипуляцией удалил понижающий коэффициент в контуре, вернув винтовку назад.

Вальтер понимал, что парень ещё толком не готов, но оставить деревню совсем без прикрытия он боялся. Но и дальше ждать тоже просто не мог. Ему следовало поскорее закрыть вопрос с бароном Хасельхофом!

Но тогда почему он тренирует какого-то ребёнка, спросили бы многие, вместо того чтобы привлечь взрослых мужиков? Ответ был всё тем же — он не хотел давать в руки простых людей подобную мощь. И те были ещё более не готовы чем этот парень! Мало того, что дети относились ко всему необычному и незнакомому проще, в отличие от взрослых, испытывающих страх перед всем непонятным, так ещё и закалку в белом пламени могли пройти только вот такие юные ребята. А ведь оружие это было защищено! Стоило только взять его в руки кому-то, чья душа не была достаточно закалена, как заряд в батарее обратится против владельца винтовки. Спалит того к чёрту!

— Разрешите выполнять? — немного растерялся удивлённый подросток.

— Сам, Рико. Сам! Меня здесь нет — только враги!

А дальше всё пошло уже не так гладко, как раньше. В целом парень действовал здраво: быстро изготовился к стрельбе, быстро прицелился, но выстрелил уже с задержкой, привыкнув получать команду на открытие огня.

На этот раз усиленный выстрел был с небольшой отдачей, отчего заряд прошёл чуть выше мишени, и ударился в воду, породив там сильный паровой взрыв. Рико от удивления даже чуть-чуть привстал, но быстро опомнился, прильнув обратно к винтовке.

Но с этой отдачей он справлялся быстро. Три следующих выстрела лёжа попали в мишени, разорвав те на мелкие щепки! От грохота взрывов и ярких вспышек даже у Вальтера зарябило в глазах. После парень поднялся, перебежал чуть в сторону, и продолжил стрелять уже из положения на одном колене. Ещё два выстрела прошли мимо мишеней. Дальше снова смена позиции, и уже стрельба стоя по последним четырём толстым доскам. Но теперь лишь один выстрел поразил свою цель. Три из четырёх прошли мимо!

Посредственный результат. Встреться кто посерьёзнее, и разве что напугает своих врагов — никак не убьёт. Да и смена позиции считай, как у смертника — никаких перекатов, никаких уходов с линии огня. Правда и учиться такому было пока некогда.

Но были и положительные моменты — Рико не струсил, продолжив стрелять! Не испугался ни отдачи, ни жара летящей плазмы, ни жуткого гудения летящих зарядов, ни тем более взрывов и вспышек огня прямо перед глазами. А ведь для местных подобные штуки страшнее разъярённого сикерта! Многие даже взять в руки такой артефакт побоятся.

В общем и целом, Вальтер остался доволен. За то время, что он потратил на парня, тот впитал в себя максимум выданных знаний. А значит той ситуации, что недавно произошла, можно будет при удачном стечении обстоятельств и вовсе избежать. Достаточно лишь поджечь приближающийся дракар и пристрелить командира, как остальные отступят. Ну не верил Вальтер, что местные банды ринутся на приступ при таких быстрых потерях.

— Оружие к осмотру, — слезши с лошади, барон подошёл к парню. Проверил предохранитель, состояние оружия, и остаточный заряд в аккумуляторах. Взял те, что были опустошены во время тренировок, зарядил прямо на глазах у парня, после чего вернул в нагрудные карманы жилета.

— В каждой батарее тридцать полных выстрелов. С этого дня оружие носишь с собой всегда. Держать заряженным, но на предохранителе. Неважно куда идёшь: в туалет, поснедать сел или на пробежку утреннюю. Тренировки остальные пока прекрати. Во всяком случае до тех пор, пока я не вернусь. Твоя задача: убить всех, кто представляет опасность для жителей моих деревень. Таковыми считать всех, кто пытается причалить к берегу или подойти через леса! Всех! Даже если это чиновник на службе империи, рыцарь или даже баба. Даже если это такой же юнец, как и ты! Либо они уходят восвояси, либо умрут. Остальное не твоего ума дело. Понял меня?

— Понял, господин барон… Разрешите вопрос? — Рико глядел на Вальтера чуть взволнованным и даже встревоженным взглядом.

— Разрешаю.

— А куда вы уходите?

— Навещу того борона, чьи люди наших посекли. Отправляюсь завтра с утра.

— А можно…? — потупив взгляд тот чуть не совершил свою первую ошибку, оспорив приказ господина. Вальтер понимал его чувства, но допустить необученного сопляка к такому важному делу не мог.

— Рядовой Рико! Я кажется дал тебе приказ… Не слышу ответа!

— Так точно! Разрешите выполнять?!

— Иди выполняй. И помни, от тебя будут зависеть жизнь наших людей, Рико.

Дождавшись, пока парень уйдёт патрулировать местность (маршрут они отрабатывали ещё во время совместных пробежек), Вальтер пошёл собираться. Следовало подготовиться как минимум на две недели пути. Чёрт его знает, как сильно затянется это дело!

Глава 20

Рано утром, ещё до рассвета, Вальтер уже проверял седельные сумки. Он не хотел, чтобы деревенские его видели — ни к чему будет это прощание. И потому встал ещё засветло. Чем позже об его отъезде люди узнают, тем для них будет лучше!

Достаточно и того, что Малена его сейчас провожала, подавая тюки. Одежда, провизия, постель-мешок, разная походная утварь, и прочие мелочи. Всё, чтобы продержаться минимум месяц при бережном расходе. Вальтер прекрасно помнил земное правило: «Идёшь в лес на день — бери еды на неделю».

Щепка была обвешана поклажей словно новогодняя ёлка игрушками, но не протестовала. После превращения в живой артефакт кобыла могла взять даже больше своего веса. Правда при этом самому седоку места совсем не останется, но главное же возможность есть!

— Будут спрашивать куда уехал — не скрывай. Так и говори, карать обидчиков. Когда вернусь не знаю, но постараюсь не затягивать это дело. Ну всё, Малена, бывай. И хватит уже сырость разводить!

— Храни тебя великий огонь… — прошептала женщина, утирая скупые слёзы. Очень ей не хотелось лишаться присутствия молодого барона. Мало того, что он оказался весьма порядочным мужем (мужчиной), так ещё и от опасности мог легко уберечь!

Вернувшись в дом, Малена вдруг наткнулась на Рико, уже одевшегося и схватившего свою чёрную громыхающую игрушку.

— Ты это куда?

— В патруль. Барон уехал, а значит я теперь главный по защите людей. Хочу всё ещё раз обойти, погляжу, не было ли сикертов где.

— Да брось ты, какие сикерты тут? — махнула женщина, — Да и сжёг их барон всех. Шёл бы ещё поспал, совсем же не отдыхаешь, касатик!

Женщина попыталась развернуть парня как обычно, но взявшись за его плечо, вдруг провалилась в пустоту. Тот вывернулся быстрым и ловким движением.

— Не тронь. Я больше не Рико-шалопай. Я — гвардеец Владыки Пламени! Нельзя, касаться гвардейца барона. Нельзя препятствовать его службе. Нельзя отнимать оружие или иным способом пытаться навредить. Барон Кёнинг дал приказ убить таких нарушителей на месте! А потому дай пройти, — нахмурившись, парень чуть повёл стволом винтовки, отстраняя женщину в сторону. Та же, словно онемев от удивления и шока, переступила пару раз в сторону на автомате.

Остановившись в дверном проёме, Рико всё же оглянулся.

— Если кто Ганю или тебя будет обижать, ты скажи.

И тут же скрылся, пока тётка Малена не заметила его полыхающие уши. Он хоть и старался вести себя как суровый воин, но в душе был всё тем же мальчишкой.

* * *

Вальтер ехал по лесной тропе вдоль реки размеренно. Километров десять в час, не больше. Скорость очень быстрого человеческого бега была максимумом, что он мог себе позволить на таком извилистом пути.

— Дороги нужны однозначно. Но какие? Простая грунтовка расползётся от дождей — слишком песчаная почва. Щебень? Можно конечно и её. Но лучше бетон. Обожжённая известь, щебень, песок, вулканический пепел, — римский бетон выйдет. Из такого Колизей был построен и простоял пару тысячелетий! Мостить природным камнем точно будет дороже и муторней… А ещё бетон — это водопроводы, канализация и прочие радости цивилизации!

Как всегда, Вальтер, пребывая в задумчивости, начал разговаривать сам с собой, обсуждая будущие планы.

— А как дробить камень на щебень? Вальцы нужны, тяжёлые. Значит нужны станки по металлообработке, деревообработке. Те же токарные, например. Нужен силовой привод для этих станков, разная механика. Нужны тяжеловозы! Нужны телеги! Агрх! Откуда всё это брать?!

«Чух!» — шлёпнула ветка парня по лицу, оставив на нём отметины паутины и осевшей росы. Утёршись, Вальтер постарался привести мысли в порядок.

— Так, начнём сначала. Нужна просека под дорогу. Это вырубка. Вырубка — это пиломатериалы. Значит для начала нужны лошади, телеги, и пилорама! Если на осевший у меня дракар снарядить команду, можно будет вывозить доски на продажу без грабительской уценки местных дельцов. Хотя дракар штука мелкая — много не вывезешь. Да и деревянная… Может потом бетонную баржу построить? А чего, как вариант! Особенно если сделать водомётный двигатель на основе артефакта. Как? Ну тут думать нужно…

Вскоре под эти раздумья и лес кончился, дав Вальтеру и его Щепке куда больший простор. По словам деревенских и воспоминаниям самого Вальтера ближайший брод, дававший возможность перебраться на ту сторону реки, был в двадцати километрах вниз по течению.

— Вальтер ты — идиот! — оказавшись на просторном лугу, где когда-то давно также бушевал пожар или другая напасть, начав подниматься по нему на широкий холм, барон словно прозрел, воспрянув духом, — Нахрена этим самому заниматься, если можно подмять под себя чужой бизнес?! Нужен торговый дом средней руки, со связями. Который и лошадей достанет, и корма́, и скот. И артефакты мои продаст без комиссий, выступив торговым агентом! Ха-ха. Как ты мог об этих планах забыть, Вальтер?!

Дальше какая-либо дорога вообще не была никак оформлена. По сути дикие места тянулись отсюда во все стороны! Даже тропка, что шла от деревни, исчезла, растворившись в зелёном море.

Как вообще здесь эти деревни выросли? Кто их основал и зачем? Основная империя находится по ту сторону реки, на юге, а на севере, за вулканом, как было известно старому Вальтеру, уже открывался северный океан! Вдоль береговой линии северного океана конечно были поселения и добыча разных ништяков, но куда жиже чем на юге империи. А уж рядом с вулканом и подавно никто не селился — гиблое место. Так что жили они сейчас в настоящей жопе мира.

Кстати говоря, география местная была совершенно жуткой. Континент делил известную людям часть планеты на две части — северную и южную. Отсюда и названия северного и южного океана. Естественно, весь континент местным людям не был известен. Но та часть, где лежали Сальдисская Империя, Империя Зарукум и Доминион Священного Источника, был похож на гигантский пояс, протянувшийся на половину северного полушария, плавно перетекая в южный. Сальдисская империя была самой западной, занимая изрядный кусок этого пояса. Восточнее лежала Империя Зарукум, превосходя размерами даже эту страну, а ещё восточнее находился Доминион культа, контролировавшего всю духовную жизнь обеих империй. О них Вальтер почти ничего не знал — в основном название, да о том, оттуда пришёл Культ Священного Источника. Это было какое-то религиозное учение, ставящее во главу угла воду, как источник жизни. Что-то такое… Большего старый Вальтер просто не знал.

Вот так барон и двигался весь день. Огибая буераки и густые заросли, он двигался вниз по течению, планируя оседлать ближайший брод.

При этом нельзя было сказать, что этот берег реки был абсолютно безжизненным. Ещё дальше вниз по течению должен был лежать шахтёрский город, где добывали свинцовую руду. Километров двести ниже. И тот самый брод для них был самым дальним переходом, обычно не пользовавшимся популярностью — в хозяйстве куда ближе были весьма добротные мосты. К слову сказать, этим городом и рудниками владели Кёнинги, родственники того алкаша, чьё тело он забрал и чью душу поглотил. Так что по идее родня Вальтера была очень даже по соседству!

К закату Вальтер наконец достиг брода, но в воду не полез на ночь глядя. Щепке пусть и не нужен был отдых, и сам он мог продержаться без отдыха пару суток, но силы хотелось сберечь. Если вдруг случится что-то непредвиденное, он обязательно должен быть полон сил!

Брод был не очень мелкий — его лошади где-то по грудь, а то и больше. Вероятно, вверх по течению здесь могли пройти только такие вот мелкие и лёгкие суда с плоским дном как дракары. Если он в будущем планирует использовать бетонные корабли и баржи, то будет обязан разобраться с вот такими вот отмелями. Заодно обеспечив и постройку судоходных мостов через реку!

Задачка непростая, что уж говорить. Да и стоить это будет изрядно.

Вальтер развёл костерок подальше от лишних глаз, разумеется предварительно выкопав ямку, чтобы сильно не демаскировать свою позицию. Вскипятил воду, и бросил в котелок с десяток листов найденной по пути дикой смородины. Тотчас по воздуху разлетелся аромат ягодного куста, сделав вечер куда более ламповым.

Но пока барон отдыхал от долгого пути перед огнём, поглощая изрядные куски сала с мясными прожилками и подсохшего хлеба, да подкидывая при этом своей Щепке свежие угольки из костра, вдалеке сквозь журчание реки начал доноситься какой-то шум. Сперва он подумал, что услышал гром, но вскоре донеслось далёкое ржание лошади, человеческие крики, и Вальтер понял, что это был не гром. Выстрелы доносились как раз со стороны брода!

«Поглядеть что ли…?» — пригубив кипяточек со вкусом смородины, задумался юноша. — «А и погляжу! Нельзя же пропускать веселье».

— Так, парнокопытное, смотри всё костровище не сжирай только! А то на диету посажу.

Погрозил пальцем чёрной как ночь лошадке, чья грива на время путешествия по чужим землям была им притушена, барон подтянул пояс на штанах, да пошёл по направлению к броду.

Издалека понять, что к чему было невозможно. Нет, было видно, что на этом берегу стоит карета, запряжённая двойкой лошадей, на сиденье сидит покойник с седой бородой, а вокруг неё возятся какие-то люди. Человек десять. Плюс их собственные шерстяные мопеды крутились неподалёку. Это Вальтер разглядел без труда, но понять «что, кто, и зачем» Вальтер не смог. И даже восприятие инфракрасного излучения в этом не помогало — скорей уж наоборот, полнейшая мешанина выходила. Так что он решил до поры до времени оставаться в тени, дабы послушать и понаблюдать. Но всё одно подошёл поближе.

* * *

— Нет! Кя-я-я! Отпустите! Не тронь, выродок! Мой папа граф! М-м-м!

— Гра-а-а! Укусила, с-сука!

Раздался смачный шлепок, и мотнувшаяся в сторону голова девушки наконец перестала издавать визгливые звуки.

— Гра-га-ага! Зубастая шалава попалась! Такой и в рот давать опасно, — заржала одна из тёмных фигур.

— Зубов бояться — в рот не давать, — философски заметил третий, — Но тут я бы поостерегся. Можно конечно зубы выбить, так ведь обломаются криво — будут ещё острее.

— Есть! Полная! — вскинул над головой четвёртый дамский сундучок белого цвета, — Жемчуг, камни, золото! Ай да Ларс, ай да молодец! Такую рыбу выудил. Не зря всей бандой скидывались ему на его тряпки.

— Гы-гы, бабы реально дуры!

— И не говори. Сбежать из собственного замка за каким-то оборванцем. Ещё и драгоценности семьи свистнула. Когда Ларс план предлагал, я думал он бредит! А нет, смотри, и правда дуры ещё те.

— Нет… неправда. Ларс не мог…! Он меня любит! Мы просто разминулись! — снова ожила девчонка, чьи руки, заломленные за спину, держал здоровый мужичище.

— Я же говорю, бабы — дуры! Гра-гха-ха-ха!

— Эй, не забудьте флакон её кровью наполнить как наиграетесь. Червь спросит с каждого лично. А то не видать нам больше таких жирных наводок. А то и вовсе бошки порывает!

— Кровь? А это уже интересно, — неожиданно за спиной отошедшего чуть в сторону главаря, только что говорившего о сборе крови, вдруг возникла абсолютно чёрная фигура, схватив того за шею. Фигура была размыта так, словно свет от факелов и луны её обходил стороной, не смея прикасаться, но сила незнакомца была всё одно очевидна. Одним пинком ноги человек-тьма сломал коленный сустав своему пленнику, бросив того на землю, после чего стремительно выхватил что-то, беззвучно прострелил кисть на правой руке бандита, и молниеносным движением, беззвучно, друг за другом пристрелил сразу трёх человек, упавших замертво после коротких вспышек на их груди. Лишь четвёртый успел выстрелить в его сторону, разрядив колесцовый пистолет сразу с двух стволов!

Фигура пропала.

— Попал?

— Видите его?

— Где он?! Чё это за херня вообще?!

— Грах-х… — неожиданно ещё один бандит захрипел, схватившись за прожжённое насквозь горло. И атака вновь осталась для людей невидимой!

«Бах! Бах! Грох!» — тут же стрельба разразилась беспорядочная, да во все стороны. Каждый из банды имел при себе не менее трёх колесцовых двуствольных пистолей, каждый из которых стоил словно хороший мерин. И теперь все они старались пусть хоть наугад, но зацепить неведомого врага.

Но всё было тщетно! Прозвучало ещё несколько предсмертных звуков, а последние трое, что попытались удрать через брод на лошадях, и вовсе с шумом попадали в воду, получив огненные вспышки в спину. После чего наконец всё затихло.

Измазанная в грязи молодая девушка, лет пятнадцати на вид, в страхе подняла голову, медленно начав озираться. Воющего от боли бандита, что лежал, держась за сломанную ногу, она постаралась просто не заметить. Но даже так появление её спасителя девушка проморгала.

— Доброй ночи, красавица. Барон Вальтер Кёнинг к вашим услугам. Возможно… Сперва мне придётся поговорить по душам вон с тем упырём. Так что посиди пока здесь, малышка, и не мешай.

— Вальтер… Кёнинг…? А ну поклонись леди немедленно! Пьянь! Бабник! Ты как со мной разговариваешь?! — страх из девчонки моментально испарился, стоило только ситуации разрешиться в её сторону. Спесь и высокомерие настолько въелись в характер дочери какого-то графа, что Вальтер даже начинать перепалку с ней не стал. Лишь развернулся, отвесив той звонкую пощёчину, после чего опять пошёл к своему пленнику.

Девушка же, получив по лицу уже во второй раз, как-то сразу притихла, задумавшись о происходящем.

— Кх…кх… Я тебя… — главарь с простреленной рукой безуспешно пытался взвести курки на двуствольном пистоле, разукрашенном золотистой гравировкой. Естественно с прожжённой насквозь кистью правой руки получалось это не очень. Пальцы совсем не слушались. Вальтер пинком отбросил оружие из рук раненного, после чего с силой топнул по его сломанной ноге.

— Гра-а-а-а! — заревел косматый бандит, увешанный всевозможными драгоценностями. Словно пират из какого-то голливудского фильма!

— Кто заказал добыть кровь этой девки?

— Червь…

— Кто он такой?

— Кхе… никто… не знает. Он каждый раз меняет внешность. Глава синдиката… не пустой звук.

— Значит ты бесполезен и ничего не знаешь, — констатировал Вальтер.

— Сто..! — револьвер барона выпустил невидимый луч в голову бандита, после чего внутри той что-то с глухим хлопком лопнуло, и из его ушей, глаз и прожжённой дыры в голове полилась кровь.

— А теперь ты, — Вальтер обернулся в сторону девчонки в тот самый момент, когда заметил в её руках пистолет. Курки уже были взведены, а пальчики девочки лежали на спусковом крючке.

«Градх!» — на всю округу прозвучал слитный выстрел из обоих стволов.

Глава 21

«А интересно…» — подумал Вальтер, глядя в дула направленного на него пистоля. Он уже давно начал задумываться о продолжении испытаний над своим телом, в условиях близких к боевым. Кости и кровь, его мышцы, клетки мозга и другие внутренние органы, — всё это уже подверглось воздействию силы его души. Используя нейроконтур этого тела, эти так называемые «магические жилы», как их именовали местные, в качестве двустороннего моста между душой и телом, древний ифрит планомерно, час за часом, минута за минутой, подтягивал организм Вальтера Кёнинга к уровню своей истинной силы. И за эти дни он уже серьёзно продвинул его от положения простого куска мяса! А теперь ему хотелось узнать насколько далеко. Опасно? Ещё бы! Но даже если пуля разорвёт сердце, Вальтер был уверен, что успеет его заменить обсидиановым артефактом, переработав тот же револьвер. Его тело вполне сможет прожить около минуты с остановленным кровообращением.

Перепуганная, оскорблённая, обозлённая девка, что сидела сейчас перед ним, целилась Вальтеру как раз в область груди, и парень не собирался на этот раз её останавливать. Лишь улыбнулся ей за мгновение до прозвучавшего выстрела.

Два свинцовых шарика, разогнанные до сверхзвуковой скорости, мгновенно преодолели десяток метров, вонзившись в грудную клетку молодого аристократа. Удар крупных пуль был такой силы, что Вальтер не удержался на ногах, отлетев чуть назад, и рухнув спиной на землю. А всё потому, что мягкий свинец, как он и ожидал, не сумел проломить его укреплённые рёбра, полностью передав весь импульс человеческому скелету.

Казалось, что эта девчонка, что только что застрелила нахала, посмевшего поднять на неё руку, и ставшего свидетелем позора её лично и всего рода, испугалась собственного поступка, отбросив оружие. Но благодаря вбитому в её характер умению любую ситуацию оборачивать на свою пользу, вере в личное превосходство над нижестоящими, и почти полному отсутствию совести, она мгновенно выработала решение.

— Ничего, Эльза, всё хорошо… нельзя было допустить, чтобы слухи дошли до отца. Подумать только, грязные простолюдины обманули его дочь! Да он лично мне голову за этот позор оторвёт! Над нами вся империя смеяться будет! Так что Вальтер сам напал на меня. Да. Он и его дружки. Решил ограбить. Да, точно! Паршивая овца всегда видна по бесчестным поступкам, — поднявшись, девушка отряхнула колени, начав деловито осматриваться вокруг. Потерпев неудачу с побегом ей следовало срочно возвращаться домой. Ведь теперь её ждала увлекательная беседа с этим ублюдком Ларсом. Аргх! Какая она была дура! «Теперь ещё и с маменькой объясняться…» — от этой мысли девушку и вовсе озноб охватил. На самом деле не от хорошей жизни она пустилась в бега, ухватившись за те новые яркие чувства. Эльзе до смерти надоело быть игрушкой в руках старшей родни! Чувствовать себя куском мяса на прилавке, что может быть хуже?!

— Кхе-кхе! Золотые слова. А как называют тех, кто бьёт в спину спасителю? — неожиданно раздался сзади неё чуть хриплый голос. Вальтер был жив! В его одежде на груди горели раскалённым огнём две дыры, через которые сейчас сочился расплавленный свинец вперемешку с какой-то рыже-золотистой светящейся жидкостью.

«Да это же кровь…» — ударила в голову девушки неожиданная мысль.

Но вскоре оба ручейка прекратились, горячее свечение прямо на глазах исчезало, оставив обугленные раны, а Вальтер Кёнинг, этот бесполезный отпрыск некогда великой семьи, теперь стоял перед ней как ни в чём не бывало! И даже уверенно шагнул в её сторону!

— Не подходи… — выдавила она из себя, глядя расширившимися от испуга глазами на это чудовище, — Не подходи! А-а-а!

Девушка попыталась даже бежать. Уже развернулась, подобрав подол платья, но почти в то же мгновение горячие руки чудовища в обличие человека схватили её голову, сжав в области висков. А сразу после, ту заполнила жуткая боль, заставив что есть мочи кричать, срываясь на визг. И Эльза наконец отключилась.

* * *

Когда девушка пришла в себя, она была в недоумении: лёжа на подстилке из лапника, перед большим костром, в полной темноте ночного леса. Как она очутилась здесь!? Где мама? Где Альберт?! Куда делись её няни?

— Ой, — попытавшись себя ощупать, девушка наткнулась на сильно подросшую грудь, — Какая большая… откуда она…

— Проснулась? — рядом раздался ломаный юношеский голос, уже стремившийся стать под стать настоящему мужчине.

— Кто вы? Где я?! — перепуганная девочка, чья память обрывалась где-то после её двенадцатилетия, рывком села, поджав колени к груди.

«Пфурх!» — слева прозвучало громкое сбрасывание лошади, заставив девочку повернуться. Вид полностью чёрной лошади с огненной гривой и хвостом заставил её на мгновение потерять дар речи. А после больная фантазия перепуганной аристократки начала такие фортеля выкручивать…

«Меня похитил демон! Он скормит меня своей огненной лошади!!»

Эльзу аж в пот бросило, когда она представила, как её тело флегматично пережёвывает это чудовище.

— Не надо… пожалуйста… я невкусная! — едва не зарыдала она.

— М? Ну и чего ты трясёшься опять? Я тебя вообще-то от бандитов спас. Неужели я такой страшный? — на неё теперь глядело молодое лицо юноши, с чуть острыми чертами худого лица и глазами жестокого воина. Такие были у папиных стражников! Жу-уткие… А ещё казалось будто они горят изнутри. Но это скорей всего просто отблески пламени костра. Правда ведь…?

— А… эм… Вы точно не станете меня скармливать своей… этой.

— Щепке? Так она мясо не ест, — пожал он плечами, — Только угольки, — и в подтверждение своих слов юноша голыми руками вынул огромный уголь из костра, покрутил его в пальцах, после чего бросил своей жуткой лошади. А та играючи поймала его налету, начав шумно хрустеть лакомством. И даже искры из пасти её посыпались!

— Ну что, Эльза. Как истинная леди, дочь графа, разве не обязана ты представиться первой своему спасителю?

— Ой…! Простите, — поднявшись на ноги, девушка мимоходом отметила, что стала слишком высокой. Словно она за одну ночь сильно выросла! — Эльза Линаэль, младшая леди рода Линаэль. Третья дочь графа Ровика Линаэль.

— А, Линаэль? Соседи графа Кёнинга!

— Ой. Вы знаете графа?

— Ну ещё бы не знать собственного отца, — ухмыльнулся наконец он, — Вальтер Кёнинг к вашим услугам. Правда всего лишь барон, — развёл парень руками, — Ошибки молодости, знаешь ли. Вот и изгнали из рода. Но зато теперь я сам по себе, а находимся мы сейчас как раз на границе моих владений.

— Очень приятно! Так как я сюда попала? И от кого вы спасли меня, ваше благородие?

— Ваше сиятельство, давайте без официоза. Просто по имени.

— Ой, а можно? — обрадовалась девочка. После того, как Вальтер стёр ей память за последние три года жизни, она ощущала себя всё той же двенадцатилетней девчушкой, что вечно отовсюду гнали, не воспринимая всерьёз. И сейчас, почувствовав вкус самостоятельности и свободы, она была невероятно воодушевлена. Даже недавние опасения в жуткой судьбе как-то померкли, настолько детской была её непосредственность.

Попутно из души Эльзы он сжёг и высокомерие, что укоренилось стараниями её матери. Мстительность, жестокость и расчётливость, бывшие необходимым атрибутом будущей светской львицы, также бесследно исчезли из её души. И даже тело очистилось от следов ртути, мышьяка и свинца, попавших в её тело вместе с косметикой.

Эльза вполне успешно пережила очищение пламенем, превратившись теперь в совсем другого человека!

— Нужно, ёклмн! Иначе я бы не предлагал.

— Ну и хорошо! Давно хотела хоть кого-то кроме служанок звать по имени.

— Серьёзно?

— Что? — не поняла девушка.

— Ты даже отца с мамой по имени не называешь?

— У-у, — помотала та головой, — Папенька и маменька требуют обращаться к ним официально. Чтобы я привыкла к будущей светской жизни. — тут Эльза вновь села, обняла ноги и положила подбородок на колени. Жуткое нарушение этикета!

— А братья и сёстры?

— Я их почти не вижу, — погрустнела девочка, — У всех свои дела. Только на семейном ужине и завтраке дважды в день. А там тоже всё официально, ещё и этикет этот дурацкий… Послушай, Вальтер. А где мы именно находимся? Я помню, что на твоей земле, но где это? И зачем каким-то бандитам везти меня сюда?

— На границе, не на моей земле. Мы на северо-востоке владений Кёнингов. Там, где начинаются мои земли, недалеко от огненной горы «Караско». Это рядом с бродом через реку Иглицу. Тот, который самый северный, расположенный дальше всего от города Нарвог, где свинец добывают.

— Далеко… Но почему здесь?

— А бес их знает, — пожал он опять плечами, — Слышал только, что ты сбежала из дома, прихватив мамины драгоценности.

— Чего?! — таких широких глаз Вальтер никак не ожидал увидеть. Эльза буквально впала в ступор, уставившись на него распахнутыми глазами.

— Справа от тебя белый чемоданчик, — мотнул он в ответ головой в сторону кучи вещей.

Девушка покосилась на поклажу, после чего, едва касаясь пальчиком, словно боялась трогать этот предмет дамского туалета, распахнула мягкую крышку. Тут же отдёрнув свою руку.

— Мама меня убьёт… — со вселенской печалью в глазах Эльза перевела взгляд с драгоценностей на Вальтера, после чего беззвучно зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

Барон не стал трогать юную леди, дав ей прореветься всласть. Он весьма чётко помнил из прошлых жизней, что женские слёзы — это нормально. Всем бабам рано или поздно нужно поплакать — это такая естественная реакция их организма на жизнь. И юные девочки не исключение.

— Вальтер, что мне теперь делать? — теперь её заплаканное лицо с надеждой в глазах глядело на него. Отличный приём!

«Ну разве не прелесть? Умение перекладывать свои проблемы на мужиков в них с молоком матери что ли впитывается?!» — подумал тот, сам себе ухмыльнувшись. С другой стороны, он мог воспользоваться этой ситуацией! Но стоило ли? В любом случае лгать ей он не станет.

— Послушай, что последнее ты помнишь? Почему сбежала из дома?

— Я не знаю. Я ложилась спать после дня рождения. Вся счастливая, довольная, а потом бац! И я вдруг посреди леса с тобой.

— И сколько тебе исполнилось?

— Двенадцать, — потупила глаза Эльза, понимая куда идёт этот разговор.

— Но ты выглядишь не на двенадцать лет. Ты себя уже изучила: рост, руки, причёска, даже грудь — всё это принадлежит пятнадцатилетней Эльзе. Как это возможно? Не хочешь же ты сказать, что не помнишь не только причин побега, но и последних трёх лет своей жизни? У тебя хоть какие-то предположения есть?

— Обычно в пятнадцать заключают помолвку. А в шестнадцать отдают замуж… — пожала девочка плечами, — Может быть я не хотела выходить замуж. Может быть будущий муж был настоящим чудовищем, или жутким стариком. И такое бывает… Но как я могла решиться бежать?! И почему сюда?! — схватив голову руками, Эльза начала раскачиваться в разные стороны, — Как? Почему? Зачем? Почему я ничего не помню?!

— Мы можем узнать последние новости позже. Наверняка кто-нибудь слышал светские сплетни. Какой-нибудь местный барон или его жена. Я как раз еду к Хасельхофам! Можешь поехать со мной если хочешь.

— Хочу! — мгновенно согласилась Эльза, — Хочу! Хочу! Помоги мне пожалуйста, Вальтер!

— Ну тогда договорились. Поспим, и на рассвете отправимся. Хочешь чаю?

Постепенно первый негатив от встречи с Эльзой улетучился из разума молодого барона. Произошедшие с ней изменения так сильно перевернули характер молодой девушки, что она ему даже начала нравиться.

Они ещё какое-то время поболтали на разные темы, немного перекусили и наконец улеглись спать. А с рассветом занялись снаряжением кареты и погрузкой трофеев, что оставили после себя бандиты. Лошадь он оставил только одну, ту, что принадлежала главарю, остальных просто разогнал. Ну и пистоли с колесцовыми затворами тоже стоили приличных денег. Остальное Вальтер просто спалил!

Глава 22

Вальтер сидел на скамье кареты, правя двойкой резвых жеребцов. При этом это были не смирные мерины, кастрированные в молодом возрасте, а натуральные жеребцы. Горячие и норовистые. Правда даже они терялись в присутствии Щепки, пугливо косясь на жуткую огненную кобылу.

— Тс-с-с, — просунув руку под расстёгнутую куртку из войлока, Вальтер погладил две заросшие коростой раны. После попадания пуль грудина всё ещё сильно болела. И пусть он прижёг раны, остановив кровотечение, сами повреждения ещё будут заживать пару дней. Особенно было невыносимо ощущение чесотки вокруг них, заставляя морщиться от невозможности как следует потереть это место.

Они уже пару часов как двигались на той самой карете, в какой ехала Эльза. Багажное отделение и половина пассажирского места были завалены их вещами, в том числе оставшимися от банды трофеями. Так что облегчённая Щепка теперь могла в волю побегать, курсируя вокруг движущейся кареты.

— Срань какая эта карета, никакой нормальной подвески! Так и кости все в трусы осыплются… — ворчал юноша сам себе под нос, объезжая очередную колдобину на разбитой дороге. Уж не имперский тракт!

— Вальтер! — донёсся сзади голос Эльзы.

— А? Случилось что? — не оборачиваясь кинул он себе за спину.

— Можно я с тобой поеду? Тут скучно!

Ну ещё бы не скучно, даже поговорить не с кем. А уж ехать по соседству с багажом и вовсе бывает грустно.

Остановив карету, парень подождал, пока та выберется наружу, после чего помог забраться наверх, буквально втащив Эльзу за руку.

— Мог бы и помочь… — надула та губки, имея в виду сложности со спуском с подножки.

— Ты же хотела стать самостоятельной? Пожить без опеки семьи, мир поглядеть, — с ухмылкой поддел он девушку.

— Это другое… разве кавалер не обязан помочь своей даме?

— Хо-о, да уж прямо?! Что-то я такого пропустил? Это когда ты успела стать моей?

Пару секунд Вальтер молча правил лошадьми, после чего, не дождавшись ответа, повернулся к собеседнице. Та сидела, поджав губки и потупив глазки куда-то в область лошадиных задниц, да при этом ещё и вся розовая от смущения. Ну чисто застенчивый ребёнок!

— Я не это имела в виду… — наконец выдавила она из себя.

— Но прозвучало это именно так. Пойми, Эльза, если мы отказались от этикета, мы отказались от него полностью! Я не против заботиться о женщине, когда она рядом, но именно о СВОЕЙ женщине. А мы с тобой просто попутчики… Да и пустые расшаркивания, не наполненные чувствами, мне претят. Сильно они на ложь смахивают.

— Да какая же это ложь? Это простые правила вежливости.

— О да, крайне удобно прятать лицемерие и подлость за банальными правилами вежливости. В лицо тебе человек улыбается, а за спиной стилет держит наготове, в глаза говорит комплименты, а за глаза поносит всеми возможными мерзостями! С сильными лебезит, а слабых в грязь втаптывает. Отвратительно!

— Но как иначе? — не унималась девица. Слова барона противоречили всему, что ей вдалбливали в голову с самого детства, — Манеры и правила вежливости как раз и придуманы людьми, чтобы упорядочить высшее общество. Без них мы просто превратимся в зверей, уподобившись смердам.

— Высшее общество… — скривился Вальтер, — Толпа размалёванных высокосветских блядей, и их ёбырей!

— Фу! Вальтер! — сморщила Эльза носик, отвернувшись.

— Я называю всё своими словами, милая, привыкай. Не я придумал моду на молоденьких фавориток лет семнадцати, закрытые вечеринки в масках, любовников-мужеложцев, и прочие извращения.

— Какие ещё вечеринки? — не поняла девушка.

«Дзук!» — скрипнуло вдруг колесо кареты, попав в особенно мерзкую яму. Это заставило Вальтера отвлечься от своих воспоминаний, и осмотреться по округе. Благодаря чему он заметил вдалеке какое-то столпотворение: телеги, люди, лошади и даже какая-то карета. Это не Эльзу ли ищут? Или по его душу кто пришёл?

«А! Граница владений Хасельхофов. Значит поборы».

— Вальтер! — уже в третий раз окликнула его девушка, — Что за вечеринки в масках?

— Помнишь, как я говорил, что меня изгнали из рода?

— Угу.

— Но я не сказал за что. Как-то я до того напился со своим собутыльником из дворни, что переодел его в вещи старшего брата. Стащил у отца пропуск на вечеринку, коим он всё одно не пользовался никогда, и попытался пройти вместе с этим компаньоном на закрытую территорию. Но, как понимаешь, нас поймали. Скандал был жутким.

— Хм… и за это изгнали? Странно как-то, — пожала она плечами, выразив недоумение.

— Ах да, забыл сказать. На вечеринке все ходят голыми, в масках. И пока ты там, можешь совокупляться с кем захочется. Меня изгнали не за то, что я попытался отыметь высокородных блядей старше себя по положению, а за то, что притащил туда безродного слугу. Представь, если бы он успел кого-то из графинь или герцогинь попробовать у всех на глазах! Ха-ха, вот это был бы номер!

Отсмеявшись после просмотра воспоминаний старого Вальтера, барон отметил, что рядом ужасно тихо. Повернулся к девочке и понял, что переборщил. Та сидела словно мышка, коленки вместе, кулачки сжаты до белых пальцев, и вся красная как мак!

— Эльза, ты чего?

— Дурак! — выпалила девица, чуть не спрыгнув на ходу с кареты.

— Эй-эй, ты чё творишь?! — поймал он её за руку, притянув назад.

— Ты дурак! Зачем ты это сказал?! — залилась слезами девушка, — Мама даже в день рождения мой уходила с этой треклятой маской! Зачем ты мне это рассказал?! Что я теперь должна о ней думать?!

— Как есть, так и думай, — парировал парень, — От того, что ты глаза зажмуришь, истина не изменится! И успокойся, мы к какому-то посту подъезжаем.

Обняв за талию плачущую в ладони девчонку, Вальтер с трудом, но продолжал править одной левой рукой. Судя по всему, стражники, или бандиты на службе барона, (хрен их отличишь друг от друга) кого-то методично избивали. Та карета, что приехала по другой дороге, сходившейся в этом месте в виде развилки, уже миновала это место, плавно исчезнув за поворотом. Так что на пункте поборов, выдававшего себя за пропускной пункт и пункт сбора «пошлины», теперь толпились в основном мужики из народа.

— Подержи, — всучив поводья в руки маленькой плаксы, Вальтер быстренько вынул из заплечной сумки свою диадему, водрузив её на голову. Он сразу почувствовал близкие неприятности, стоило только издали встретиться взглядом с одним из местных бандитов. И лишние жертвы среди гражданских ему были не нужны. Ни к чему сейчас терять голову от гнева.

— А ну всем спуститься! Щас обыщем вас на запрещённые товары. Эй ты, с чёрной короной, оружие на землю! Император, млять…

Карету моментом обступило четверо готовых ко всему амбалов. Вальтер сразу учуял вонь, что от них исходила: алчность, похоть, предвкушение чужих страданий, и конечно же презрение.

— Да не вопрос, — улыбнулся Вальтер, вынув из-за пояса специально выставленный напоказ пистоль. После чего сбросил его на землю.

— Вальтер? — огляделась и девушка по сторонам своим обеспокоенным взглядом. Видимо до Эльзы только сейчас дошло, что она путешествует без своих привычных охранников и сопровождающих, и ей придётся лично столкнуться с чужими воинами. Отчего все её надежды автоматически сейчас перешли на Вальтера, обладавшего, по его словам, достаточной силой. Даже обида забылась. Всё что угодно, лишь бы кто-то другой решил эту проблему, защитив её!

— Всё отдам! Всё! — орал недалеко какой-то мужичище, коего уже с минуту избивали ногами двое других дружинников.

— То-то же. Мы тебя, собака сутулая, научим барона нашего уважать. Пошлину деньгами доложо́н вносить, а не втюхивать своё гнильё!

Рядом чуть не во весь голос надрывалась в вое его жена, а люди рядом со страхом ожидали своей очереди. От такой атмосферы у Эльзы и вовсе пятая точка начала сжиматься до размеров атома. Не сталкивалась она ещё с такой жуткой жестокостью.

— Эй, а это что ещё за…! — вдруг раздался возглас слева от Вальтера. Всё от того, что Щепка как всегда догнала их в самый удачный момент, забрав на себя всё внимание людей. В то же мгновение Вальтер вытряхнул из широкого рукава свой револьвер, ловко поймав рукоять при его падении, и четырьмя короткими вспышками положил конец жизням троих мужчин. Четвёртый успел отклониться от выстрела, получив сквозную рану в плече, но это его всё равно не спасло. Он так и не успел поднять свой пистоль, что вынул левой рукой в падении из-за пояса, как ещё одна дырка появилась в его голове. Как и в прошлый раз мозг человека от перегрева взорвался, заставив кровь политься из всех щелей.

— Стоять! — рявкнул Вальтер, держа на мушке ещё двоих чуть вдалеке. Тех, что избивали мужика только что. Последних из шести дружинников. — Где остальные четверо?

Всё же он не зря потратил время на допрос души Курта. Потому и был сейчас уверен, что это не все!

Те замерли, не зная, что делать, но, переглянувшись, решились на манёвр. После короткого кивка они разбежались в разные стороны, пытаясь запутать стрелка, но нихрена не вышло. Первого Вальтер подловил на бегу почти сразу, а второй даже в прыжке не сумел увернуться от лазерного импульса — ведь упреждение было не нужно. Оба рухнули на землю в виде трупов, дымя жжёными ранами и воняя горелым мясом.

— Щепка! — позвал Вальтер свою кобылу, — Найди остальных таких же и убей.

Та подбежала, вся как-то ожила, покрутилась на месте, после чего начала принюхиваться к трупам и к воздуху. А спустя полминуты она уже весело неслась куда-то в лес, где отдыхала другая смена.

Вальтер же спустился, и, игнорируя наполненные страхом глаза окружающих, деловито собрал все кошельки с убитых и ранее сброшенное оружие. В том числе те деньги, что они успели собрать в качестве пошлины с проезжающих.

Забравшись обратно на карету, Вальтер просто объехал сгрудившихся крестьян по лугу, после чего пересёк короткий деревянный мост. Да поехал дальше.

— Ты их убил… — мрачно проговорила Эльза.

— Угу.

— Зачем?

— А ты бы предпочла раздвинуть перед ними свои хорошенькие ножки?

— Что за бред, Вальтер?! Они просто пошлину собирали! Ты — чудовище!

— Угу, то-то старик прятал под мешками свою дочь. Если оглянешься назад, увидишь, как её достают назад.

Девушка тотчас оглянулась, какое-то время вглядывалась вдаль, после чего тяжело села обратно, опустив плечи.

— Всё равно…

— У меня с ними война. Хасельхофы вскоре исчезнут как сила. Во всяком случае вся мужская половина их сраной семейки! Так что не тебе меня судить за убийство их людей. Война есть война.

— Война? То есть война?! И ты не сказал!? Агрх! Ты меня обманул! — вспыхнула снова девица.

— Ничего подобного, — возмутился парень, — Ты просто об этом не спрашивала.

— Да конечно! А о чём ещё я тебя не спрашивала? О чём ты таком умолчал, интересно, что для меня может быть важно?

— Ну… ты уверена, что хочешь знать? — задумался тот, скосив на неё глаза.

— Уверена! — твёрдо ответила девушка, глядя парню в глаза.

— Сразу после того, как я тебя спас от бандитов, ты выстрелила в меня. Эти раны от пуль — твоих рук дело! — потрогал он свою грудь, снова поморщившись от непосильного зуда.

— Зачем? Ты же меня спас…

— Может чтобы избавиться от меня как от свидетеля твоего позора? Не каждый день дочь высокородного сбегает из дома, воруя драгоценности семьи, да ещё и будучи обманутой какими-то бандитами. Представь, что будет с репутацией твоего отца, если кто-то вроде меня пустит об этом слух. Я хоть и извергнут из рода, но всё равно аристократ.

— Ох бли-ин… — схватилась девушка за голову, склонившись почти к самым коленям. Прозвучавшая версия и правда была крайне правдоподобной. Неужели она вот так вот решила убить своего спасителя?!

— Ну и ещё одно. Это я стёр тебе память.

— А? — шокированный взгляд Эльзы стал ему ответом на это откровение. Тишина, напряжённый взгляд фиалковых глаз, и скрип колёс старой кареты.

Глава 23

Село «Воротное». Особняк барона Хасельхоф

— Ну где же он, чёрт побери?! Где? Уже почти месяц как наш мальчик уехал и не вернулся, а ты даже не чешешься!

По светлому кабинету, чьи стены представляли собой обтянутый парчой оштукатуренный сруб, ходила женщина, одетая по последней моде столицы. На вид ей было лет пятьдесят, хотя едва ли исполнилось сорок пять на самом деле, лицо было густо закрашено косметикой и отбелено специальными белилами, в высокой вычурной причёске, и на теле во множестве висели драгоценности, а дряблое тело успешно придерживал жёсткий корсет. Но всё одно старость уже цепко впилась в неё своими когтями, а ртуть, свинец и мышьяк, содержавшиеся в современной косметике, прекрасно довершали остальное. Баронесса Эмилия Хасельхоф стремительно увядала. Отчего и без того дурной её нрав становился день ото дня всё кошмарнее!

— Милая, успокойся. Я отправил с ним двадцать воинов! Даже его наставнику велел поехать. Там всего лишь кучка смердов да сопливый шалопай, по ошибке названный баронским титулом. Курт видимо слишком увлёкся, пробуя тамошних девок, да развлекаясь охотой.

— Хорошо бы что так… Ох, чует моё сердце, не всё там так просто. А если на него напали демоны скверны? Треклятый вулкан стоит совсем рядом! — женщина опять начала теребить свои пальцы, выдавая своё волнение. Даже стоять на месте дольше минуты было теперь выше её сил.

— Они на дракаре. Уйдут водой. Ты же знаешь, в воду эти твари не суются, — барон Берг сидел в своём мягком кресле, обшитом бархатом, и думал. Ему тоже не нравилась эта задержка, но он пока не мог ничего сделать. Люди все были при деле, за исключением боевого охранения родового гнезда, и этих людей он точно с места не сдернет. Ведь под особняком казна. Небольшая по меркам аристократии, но всё же казна! В том числе та доля, что идёт от транзита ледяной пыли.

— И что ты предлагаешь, просто сидеть и ждать?!

— Завтра прибудет посланник от синдиката. Как только я решу с ним все вопросы, тотчас отправлюсь в поход сушей! Сегодня к закату как раз должен вернуться один из наших патрулей. Не волнуйся, дорогая, всё с Куртом будет хорошо.

Тут вдруг раздался стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения, она открылась.

— Вы звали, господин? — внутрь вошла совсем юная девушка, почти девочка. На вид лет четырнадцати.

— Ты что, коза драная, не видишь, мы здесь беседуем?! — тотчас вспыхнула баронесса, замахнувшись своим тяжёлым веером на холопку. Та сжалась, готовясь получить тяжёлый удар, даже глаза зажмурила, но не отступила.

— Милая! — тотчас последовал окрик её мужа, — Оставь её. Я приказал.

— Хмф! — недовольно фыркнув, баронесса отошла назад. Скосила презрительный взгляд на вошедшую девочку, после чего зыркнула в сторону мужа, — Они становятся всё моложе. Скоро совсем на детей перейдёшь!

И, не дожидаясь ответа, удалилась с гордо поднятой головой. Ей тоже есть чем заняться!

Барон не стал на эту шпильку ничего отвечать — его жена имеет право высказывать своё недовольство. Всё-таки четверых детей ему родила. Но, к сожалению, её тело уже стареет и не может удовлетворить похоть пятидесятилетнего барона. Освещённая вода Церкви творит с мужской силой настоящие чудеса!

— Зайди. Сядь, — короткими приказами Берг усадил девочку на диванчик, что стоял в его кабинете, после чего присел рядом.

— Ты знаешь, зачем ты здесь?

— Нет, господин, — пробормотала, или даже скорей прошептала себе под нос девочка, вжавшись в диван. Она совсем недавно начала работать в усадьбе в качестве дворовой девки, и ещё многого не знала. Хоть и догадывалась.

Уже не раз она слышала слухи, от других девочек, постарше, что барон любит развлекаться с новенькими. Однако надеялась, что её минует чаша сия. Она жутко боялась быть лишённой чести, ибо воспитывалась родителями в строгости! Позор-то какой! Да и сама она безумно любила своего суженого, уже обещавшего взять её замуж, когда ей исполнится шестнадцать. И тут вдруг такое…! Её практически силой забрали у родичей, отправив работать на дворне баронской усадьбы. Приглянулась ненавистному управляющему.

— Ну что же ты, не стесняйся. Мы просто проведём время вместе к обоюдному удовольствию, — улыбнулся мужчина, уже покрывшийся сединой и морщинами, но всё ещё бывший весьма поджарым, — Хочешь, я подарю тебе новое платье? М?

Та лишь робко помотала головой.

— Нет? Может тогда медное колечко с жемчужиной?

Но та вновь ответила отказом, храня молчание.

— Хм… А, понял! Ты ведь любишь свою семью. Может тогда мне подарить им пару овец?

На это предложение девочка чуть задумалась, но тоже помотала головой. Никогда её отец не поймёт подобного обмена. Словно девка продажная будет выглядеть! И вся деревня будет об этом знать! Особенно её Миклаш… бедный Миклаш…

— Эх, опять по-хорошему не выходит, — посетовал барон. Поднялся с дивана, прошёлся туда-обратно на пару шагов, после чего с размаху отвесил девчонке звонкую пощёчину. Ту словно пушинку сдуло с дивана — сидела-то она на самом краешке. — Да как ты смеешь, безродная тварь, мне перечить?! Солед, заводи!

После его крика дверь отворилась, и внутрь втолкали юношу лет двенадцати, со следами побоев на лице и с завязанным ртом. Увидев сестру, тот сразу попытался дёрнуться и замычать, но ничего не вышло. Сзади его за плечо держал весьма здоровый воин свирепой наружности. Девочка сквозь боль и слёзы, слизывая кровь с разбитой губы, без проблем узнала в избитом юноше своего младшего брата.

— Или ты подчинишься, или ему прямо сейчас голову отрежут как барану!

— Нет… прошу вас… Господин, не надо! — до неё наконец дошёл весь ужас происходящего. И, заливаясь слезами, холопка начала раздеваться прямо перед всеми, стягивая со своего худенького тела грубое рубище, перетянутое пояском.

— Увести! — скомандовал барон, довольно ухмыляясь. Ничего не меняется в этом мире. Как и животные, эти твари понимают только силу!

— Элька, не делай этого! Не слушай его! Элька-а! — донёсся крик её младшего брата откуда-то из горницы. Но вскоре он полностью пропал, утонув в глубине коридоров.

Тем более, что его уже никто не слушал. Барон получил, что хотел — покорность. И он собирался насладиться ею вдоволь!

* * *

А вечером, расслабившись как следует, помывшись в тёплой воде и отужинав, Берг Хасельхоф сидел на террасе, любуясь закатом. Дела шли неплохо, и ему было чем гордиться. Вот только Курт что-то загулялся, а ведь он обещал управиться за два месяца.

— Надо будет ещё раз заглянуть к министру юстиций — занести подарок. А то что-то жандармы активизировались…

Так, размышляя о делах, он и просидел до самого заката, попивая полувековой виски из соседней империи. Пять золотых кун за бутылку! Словно за породистого жеребца! Но оно того стоило…

И он уже готовился отойти ко сну, когда вдруг взъерошенный, пыльный и мокрый от пота гонец ворвался в усадьбу.

— Гонец от постоялого двора на северном тракте, — вёл доклад глава его стражи, тысяцкий Тарас Кулик. Редкий пример, когда свирепость и сила могли вывести простого крестьянина сперва в успешные наёмники, а потом и дружинники барона.

— Это тот что старик Паркус держит?

— Угу, он самый.

— И что там такого случилось, что он лошадь чуть не загнал?

— Говорит, видели там утром барона Кёнинга. Того, что из рода был изгнан. Прибыл на карете, да с двумя сменными лошадьми. Ещё и с девицей какой-то. Устроил погром, подравшись с бандой Лешего, что там отдыхала. Может брешут, конечно, но в том, что это мальчишка из Кёнингов, гонец уверен. Тот сам представлялся своим титулом не один раз. Да и по внешности подхо… (!)

«Гродх!» — оба кулака барона ударили в массивный дубовый стол, расколов толстую столешницу. По поверхности дерева во все стороны тотчас растянулись синеватые жилы, через секунду исчезнув, а на их месте вскоре дерево начало стремительно гнить, покрываясь склизкой чернотой. Всё же барон Хасельхоф был не последний чародей и владел силой мёртвой воды, за что и был обласкан герцогским родом. Да и на усиление тела он не жалел средств, ежегодно наведываясь в Церковь Святого Источника. Жаль только его старший сын не перенял редкий дар отца, пусть и был назначен наследником.

— Собери всех, кого сможешь! Мы выступаем немедленно! Этот ублюдок убил моего сы-ына-а!! — взревев словно раненный медведь, Берг стремглав помчался в свою личную оружейную.

Сутки назад

— Дурак! Обманщик! Бессовестная скотина! — Эльза после своего ступора словно с поводка сорвалась. Била Вальтера своими кулачками, кричала сквозь слёзы, и конечно заливалась слезами. Ей вдруг стало обидно за себя, за то, что её жизнью кто-то вот так запросто крутит, так что недавнее нервное напряжение моментально вылилось в истерику. Побуянив какое-то время, она наконец устала. Накричалась, выговорилась, и проревелась. После чего просто опустила руки на колени, навалившись головой на плечо Вальтера.

— Ты не оставила мне выбора, — как ни в чём не бывало заговорил парень, продолжая править лошадьми. Словно не его только что колошматили со всей силы куда придётся. Хотя, если честно, он не особо и почувствовал, — Ты пыталась меня убить. А от твоей души уже начало нести гноем подлости и эгоизма. У меня было два варианта: убить тебя, или попытаться очистить. Я выбрал второй вариант, спалив дотла как загнившую часть твоей души, так и те воспоминания, что сделали тебя такой мерзкой! Если ты считаешь, что я поступил неверно, только скажи, и я убью тебя прямо сейчас.

— Нет! — выпрямилась Эльза, со страхом вперев взгляда в спокойные глаза Вальтера. — Не надо…

— Тогда я дам тебе выбор. Спрашивай, о чём хочешь, и я отвечу на любые вопросы. Но после сделаю тебе одно предложение. Если ты откажешься, я просто сотру тебе память, удалив любые воспоминания о себе, и отправлю обратно к родным. И пусть они тогда делают с тобой всё, что посчитают нужным.

— Что ещё за предложение? И о чём я должна тебя спросить? — не очень врубилась девушка. Слишком сильно́ было потрясение от недавних новостей, и её мозг до сих пор не отошёл от истерики.

— Хотя бы об этом, — протянул Вальтер вперёд левую руку, после чего ту объяло яркое пламя. Не только кисть, но и рукав по самое плечо поглотили белые языки огня, напугав пассажирку.

— Кья! Вальтер, у тебя рука горит! Быстрее к воде!

Но пламя точно также исчезло, как и появилось, не оставив после себя ни единого следа. Будто его и не было никогда.

— Ой… потухло…

— Я знаю, что в стране есть несколько пиромантов, допущенных до службы императору — это разве что глухой не слышал. Также я знаю о том, что большую часть людей, обладающих даром управления пламенем, казнят как осквернённых магов, поддавшихся демонам. Праздничные казни, мать их! Но неужели ты думаешь, что кто-то из них способен стирать людям память?! Тебе вообще ничего не кажется во мне странным?

— Н-незнаю… — протянула Эльза, уже не понимая, что происходит. Её спаситель, оказавшийся на деле чуть ли не её пленителем, теперь больше походил на сумасшедшего, говорившего загадками. И от этих быстрых метаморфоз девушке становилось только тревожнее на душе.

— Хм. Ладно, подержи поводья, — достав из-за голенища сапога нож, Вальтер закатал левый рукав куртки, и с силой вонзил клинок в руку. В предплечье.

— Кья! Ты что делаешь?!

— Взгляни внимательно, — выдернув клинок, уже разогревшийся до красноты, Вальтер подставил к её лицу раненую руку. Разрез сочился какой-то розово-золотистой жидкостью, чьи капли, падая на деревянную подножку кареты, моментально вспыхивали ярким огнём. Но вскоре эта кровь ушла, а рана начала пылать натуральным жаром, от какого лицо девушки защипало! Секунда, другая, и вместо раны остался только страшный след от ожога… Будто рану прижгли раскалённым прутом.

— Кровь… Твоя кровь словно жидкий огонь… — теперь ей всё стало ясно. Она столкнулась не с человеком. С чудовищем в образе человека! Глядя испуганными глазами, Эльза неосознанно начала отодвигаться вбок, едва не соскользнув с сиденья.

— Да не трону я тебя! — возмутился барон, аккуратно, но сильно притянув девушку назад. Обхватив её за талию правой рукой, он больше не позволил ей и на сантиметр отодвинуться, плотно прижав к себе.

— Что ты такое, Вальтер? Неужели Кёнинги призвали в твоё тело демона?! — та старалась больше не смотреть ему в глаза, тем не менее продолжая пялиться на рану.

— Глупости не говори. Вальтер Кёнинг был обычным дураком, и заслужил своё изгнание. Но теперь он мёртв. Я занял его тело, а душу поглотил, чтобы самому выжить. И теперь он и я — одно целое. Я знаю всё, что знал он, а он стал частью меня. Кто я? Можешь считать меня полубогом, повелевающим огнём. И не смей сравнивать меня с осквернёнными!! Их суть оскорбляет вселенную…! В общем, такая трактовка будет ближе всего к истине. Ну что, ещё не появилось никаких вопросов?

— Я… эм… — Эльза впервые не знала, что сказать! Ей хотелось хоть на пару часов спрятаться где-нибудь от этих пронзительных глаз и этого подавляющего присутствия, чтобы как следует обо всём подумать. И судьба дала ей такой шанс. — Двор!

— Что? — не понял Вальтер.

— Постоялый двор! Вон там! — ткнула она пальцем вдаль, — Давай сперва отдохнём, а потом обсудим всё. Хорошо? Мне ведь можно немного подумать сперва?

— Ну хорошо, — улыбнулся парень в ответ, — Давай отдохнём. Но знай, обманешь моё доверие, попытаешься сбежать, — покараю. Найду, накажу, и заставлю страдать твоих родных. Пока ты ко мне с добром, я тоже тебе не наврежу. Давай не будем портить эту прекрасную схему взаимоотношений, угу?

Щёлкнув поводьями, он пустил лошадей в галоп, решив тоже как следует отдохнуть. Жёсткая подвеска всю дорогу долбила его в позвоночник, отчего даже такой полубог как он безмерно устал!

Глава 24

— Ну и? Где эти великие работники кислого пива и прелого сена?

Заехав на огороженную территорию постоялого двора, где чисто условную роль забора выполняла плетёная из толстой лозы стена, Вальтер с попутчицей сошёл на берег. Но обширный двор был пуст, если не считать десятка два лошадей, флегматично попивающих из длинного корыта, и бегающих в вольере курей.

Оба они осмотрелись, оценили конюшню, хлев и прочие постройки. После чего неторопливо пошли искать местное начальство. Точнее пошёл Вальтер, а благородная леди из графского рода поспешила последовать за ним. Хоть он и был чудовищем, но он был её чудовищем, — уже немного знакомым и чуть-чуть предсказуемым. И рядом с ним, честно говоря, Эльза чувствовала себя в этом месте куда безопаснее, чем сама по себе.

Постоялый двор выступал в виде двухэтажного бревенчатого сооружения в лучших традициях деревянного зодчества. Широкое крыльцо с перилами упиралось в двустворчатые двери, откуда даже на улицу доносились пьяные выкрики постояльцев и громкий смех.

Мужики гуляли. Гуляли по-видимому с размахом, раз для встречи новых гостей даже людей не оставили. А раз так, то стоило готовиться к неприятностям.

Привычным уже жестом Вальтер поправил револьвер в рукаве, на что тотчас обратила внимание Эльза.

— Вальте-ер…

— М?

— Не убивай здесь никого, ладно…?

— Чёй-то? — удивился парень, опять надевший свою диадему.

— Ну, может сперва просто поговорим? Я верю, что все конфликты можно решить словами. И разве тебе не жалко чужих жизней?

— Ничего не буду обещать. И что-либо требовать от меня ты не имеешь права! Если бы можно было всё решить словами, мир бы не знал войн. Только вот мир устроен так, что то, что хорошо для паука, — плохо для мухи, — ступив на крыльцо, тем не менее, Вальтер обернулся, — Держись рядом.

После чего толкнул тяжёлые створки дубовой двери, шагнув внутрь тёмного помещения. В нос его тотчас ударило амбре из перегара, кислой квашеной капусты, жареного мяса, рыбы, чьей-то рвоты и грязных немытых тел… Вальтер несмотря на всю свою выдержку едва не блеванул от таких ароматов. А вот Эльза не смогла удержаться и уже поправляла душевное здоровье где-то снаружи.

Когда глаза барона привыкли к полумраку помещения, он обнаружил, что все вокруг смотрят в его сторону, и даже разговоры сильно притихли.

— Это чё ещё за чепушило?! Эй, сопляк, ты мамку потерял?! Так глянь у меня под столом, может она как раз делом занята! Аха-ха-ха!

Почти весь зал трактира заржал в ответ на эту одноклеточную шутку.

«Тридцать два…» — подумал Кёнинг.

— Я так понимаю, она тебе сапоги чистит? Вряд ли баба сможет найти там что-то интереснее, — не остался в долгу барон, криво ухмыльнувшись.

— Я чёт не понял… он меня щас послал или чё? — пьяный в дугу мужичище простоватого, но свирепого вида, недоумённо почесал щёку.

— Этот мелкий сказал, что у тебя хер не стоит. А значит и мамке его под столом делать нечего! — перевёл на понятный диалект сказанное его сосед по длинному столу.

— Чё?! У меня не стоит?! Да мой хер обухом не перешибёшь! Моим хером можно орехи колоть! — вскочил тот с места, направившись быстрой, но нетвёрдой походкой к Вальтеру. — Молись истоку, сучёнок! Я тебе щас лицо за такую предъяву сломаю!

Тяжело размахнувшись, бандит попытался защитить свою поруганную перед подельниками честь, врезав по морде оскорбившей стороне. Однако та перехватила кулак, поднырнув под руку, вывернула ту в болевом захвате, заставив бандита склониться до самого пояса, после чего ударом ноги подбила его опорную ногу, поставив того на колени. И сразу же финальным ударом основанием левой ладони Вальтер сломал локоть напавшему, поставив точку в коротком споре!

Эта травма уже с лихвой достучалась до пьяного мозга напавшего, заставив того гулко завизжать. Хотя при его басе было сложно представить взятие столь высокой октавы.

— А-а-а-а! Рука! Руку больно! А-а-а-а! — верещал мужик с торчащей под неестественным углом левой рукой. Эта картина продолжалась секунд пять в полнейшей тишине, после чего вся банда подскочила с места.

— Кто ты такой, мать твою?! — вперёд вышел явный лидер шайки, или тот, кто имел право принимать решения в его отсутствие. — Ты под кем такой борзый ходишь?

— Вальтер Кёнинг. Но для таких как ты, я — «Господин барон, пожалуйста, пощадите!» — передразнил парень вероятное поведение людей, откровенно провоцируя их. От такой картины те даже чуть-чуть растерялись. Ведь их обычно боялись, едва не ссась в портки, а этот словно выпрашивает их атаки, — Ну же, не разочаровывайте меня, сыкливые киски! Попытайтесь меня убить, и я с чистой совестью каждому из вас оторву голову!

И наконец толпа рухнула в его сторону, не выдержав словесной провокации. И было неясно до конца, алкоголь ли был тому причиной, или их агрессия всегда была столь скора на спонтанные всплески.

А сам барон при этом так и не заметил, как едва заметная голова гонца, отдыхавшего вместе с хозяином трактира на кухне, скрылась в дверном проёме, ринувшись задними дворами наружу. Но Вальтеру откровенно говоря было сейчас не до мелочей. Сегодня он будет карать!

Ему не нужны были суды, свидетели, потерпевшие и решения присяжных. Он и без того видел душу каждого из присутствующих! Чуял каждый их мерзкий грех, заставлявший душу гнить, а тело болеть, медленно разрушаясь! И все они, по его мнению, подлежали зачистке. Словно больные сибирской язвой животные, угрожавшие своим существованием жизни и здоровью всего остального поголовья скота.

Потому барон бил без всякой жалости!

Первый нападавший получил мощный лоукик в бедро, сломавший его бедренную кость и заставивший даже подлететь хозяина ноги ненадолго в воздух. Второй попытался дотянуться до головы Вальтера сбоку, но встретил лишь локоть своей челюстью, моментально выбыв из боя. Третий и вовсе провалился в пустоту, попытавшись барона схватить, после чего ускоряющий пинок отправил его головой прямо в стену! Удар, хруст позвонков, и вот уже первый труп на счету Вальтера Кёнинга.

Но в этой драке не только Вальтер раздавал тумаки. Его тело тоже принимало удары, в основном по спине и в голову. Один раз его даже сумели остановить, схватившись за ноги! Ещё двое заломили руки сзади, после чего один из бандитов начал его избивать. В печень, в челюсть, в нос, снова в печень! Удары сыпались один за другим. С головы Вальтера в этот момент даже слетела его диадема, полыхавшая белыми всполохами. После чего кулак нападавшего вдруг просто исчез в короткой вспышке.

— А? — бандит глядел на свой кулак, которого больше не было, и не мог никак понять, что же произошло.

— Закончил? — лицо барона теперь было всё в синяках и странных жёлтых кровоподтёках, но всё ещё выглядело вполне пристойно, — Тогда моя очередь!

От улыбки его чуть опухших губ и хищного взгляда бандит на мгновение даже отшатнулся. Но поняв, что только что испугался обездвиженного пацана, с новой злостью ринулся в бой, сжав в кулак уже вторую свою руку.

«Хрусть!» — лоб Вальтера вдруг резко опускается на его переносицу, ломая однорукому череп! Правая нога вырывается из захвата, с силой втаптывая голову бандита снизу в деревянный пол так, что аж доски хрустят. После чего стремительный прыжок, кувырок через голову назад, и вот уже он вырвался из захвата рук!

Следующий удар юноши буквально выворачивает шею бандита справа, ломая шейные позвонки. А третьему влетает в живот такой удар ногой, что его тело буквально вылетает сквозь входную дверь, вынося собой одну из створок. Чуть Эльзу не зацепило! Благо та успела, ойкнув, убраться с дороги.

А дальше Вальтер и сам не запомнил, что произошло, атакуя со всей своей силы и без всякой жалости. Сломанные руки и ноги, проломленные грудины, свороченные шеи и разбитые черепа — таков был закономерный итог столкновения его кулаков с податливой человеческой плотью. Лишь когда от бандитов остались жалкие ошмётки, до их пропитых мозгов начало доходить, что происходит какая-то срань! Похватав оружие, что было под рукой, они наконец серьёзно взялись за юного Вальтера Кёнинга.

Прозвучал первый выстрел!

«Дроугх!» — крупная пуля из пистоля врезалась в плечо уклонившегося парня, развернув его тело в воздухе. Тот едва ли сумел устоять на ногах, сделав полный пирует.

— Сука! — схватив правой рукой тяжёлый табурет, Вальтер с силой швырнул его в обидчика. Импровизированный снаряд со свистом пролетел десяток метров, разбившись о голову бандита. И теперь уже новый труп рухнул на пол. — Ну ладно, поиграли и хватит.

Вытряхнув из рукава чудом не выпавший револьвер, Вальтер шестью яркими вспышками добил последних стоявших на ногах членов местной банды. Поморщился, потёр раненое плечо, где опять появился новый ожёг со следами свинца, после чего как следует потянулся, разминая шею.

— То, что надо! Давно хотелось кому-нибудь морды набить. Ну да ладно. Пора и обещание выполнить, — положив револьвер на стол, Вальтер подошёл к ближайшему раненому.

— Нет! Уйди! Не трогай! Кхахрххе…! — но сумасшедший юнец его даже не слушал. Перевернул на спину, наступил правой ногой между лопаток, после чего, схватив голову обеими руками, с явным усилием, помогая движениями, вправо-влево оторвал её!

— Я всегда держу слово. Сказал, что головы оторву, значит оторву, — оглядев перепуганных до усрачки недавних вершителей чужих судеб, Вальтер отбросил оторванную голову ближе к выходу. После чего шагнул к следующей своей жертве. Крики и мольба о милосердии ненадолго вновь затопили придорожный трактир. Только вот кричали не жертвы бандитов из числа путешественников и торговцев, а сами твари, терроризировавшие ближайшие баронства последние десять лет!

Когда Вальтер закончил, весь пол был залит кровью, а рядом с выходом валялось тридцать две оторванных человеческих головы. И на них у барона были вполне конкретные планы.

— Он чудовище… убийца… психопат… Он и меня так… У-у-у… — Эльза сидела чуть поодаль спиной к Вальтеру, зажав руками уши. Девушка опять переживала шок, заливаясь слезами, но Вальтер не собирался её как-либо утешать. Если она не примет его таким, какой он есть, значит им просто не по пути.

— Я не психопат, Эльза. У моих поступков есть вполне конкретные цели, — привлёк он её внимание, подойдя ближе. Эльза вскочила, обернувшись, но увидев в его руках оторванные головы, что он держал за волосы, снова побледнела словно мел, отвернувшись. — Есть люди, что уважают других за благие поступки, за их знания и мастерство. И с ними работать просто. А есть те, кто может лишь бояться тех, кто опаснее и сильнее! Этот трактир — предупреждение. Я лишь наглядно показываю людям, что привыкли работать в тени, руша чужие судьбы ради наживы, как именно закончится их век, ежели они пойдут против меня. Ну и сама драка была мне тоже нужна, просто чтобы пар выпустить. Но я оторвал им головы не только потому, что обещал. А ещё затем, чтобы оставить предупреждение остальным! Думаю, курган из голов их подельников будет куда более эффективен, чем десяток патрулей дружинников. И научит эту шваль держаться подальше от тех, кто мне дорог! Я заставлю этих ублюдков ссаться в портки от одного моего имени, даже если придётся целый город пустить под нож! Подумай над этим. А заодно ответь мне на вопрос, стоят ли их жизни жизней тех, кого они убили и ещё убьют. Тех изнасилованных и замученных до смерти девушек, что закопаны в соседнем лесу. Развешенных на деревьях крестьян, посаженных на колья ради забавы торговцев и их жён! Съеденных заживо дикими зверьми малых детей, что были брошены после разграбления всех тех караванов, кои рискнули идти в обход имперских дорог в надежде не платить дорожные сборы. Да даже твоей жизни, наконец! Подумай. И скажи после, правильно ли я поступил.

Вальтер ушёл. Ушёл, и, как и обещал, начал складывать курган из оторванных голов по центру огромного двора. Где на вершине угнездилась голова того самого главаря, что говорил от имени банды. Вальтер даже написал короткое послание на клочке найденного пергамента из овечьей кожи, затолкав тому в рот. После чего белое пламя пронеслось по трактиру, полностью уничтожив любые следы крови и трупов. Лишь наносы праха остались на тех местах, где лежали тела, а сам барон как ни в чём не бывало пошёл искать владельца трактира. Очень ему хотелось поспрашивать того о делах местного барона. Ведь явно эта банда орудовала здесь не без его одобрения!

Ну и поужинать не помешает тоже.

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет: https://author.today/work/118692

Примечания

1

О герое! Не пугайтесь, если сперва он будет вести себя немного странно. Ифрит впервые столкнулся с эмоциями, и его будет иногда заносить. Но к 4-й части Вальтер научится жить в человеческой шкуре, срастётся с человеческими личностями, и станет совершенно адекватным.

2

Уд — мужской половой орган.

3

Засохшие деревья, сухостой.

4

Роршах. Фильм «Хранители» 2009 г.

Content

Антон Тутынин
Вспыльчивый барон Кенинг
Книга 1

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Примечания